34. Код доступа: Дженсен

Дорога до Детройта заняла почти сутки, но время для Дженсен потеряло смысл. Томас болтал о пустом — о ценах на бензин, о внуках, о пенсии, которая «всегда за углом, да никак не наступит», барабанил по рулю морщинистыми пальцами в такт старой мелодии, льющейся из динамика. Дженсен кивала, не слыша вопросов и машинально сжимая край сиденья, будто бесконечно готовилась к рывку. Спина ныла от напряжения — слишком много часов в одной позе, слишком много мыслей о том, что ждет впереди. — Тут тебя высадить? — Томас притормозил на въезде в город, указывая на ржавый указатель: «Детройт — 5 миль». Вдали маячили силуэты высоток на фоне свинцового неба. — Дальше не поеду, — добавил он, избегая ее взгляда. — Там сейчас... не для стариков. Дженсен кивнула, выскользнув из кабины. Томас хотел что-то сказать на прощание, но лишь махнул рукой, и фура исчезла в облаке пыли. Дженсен стояла на обочине, пока красные огни габаритов не растворились в тумане, и тогда поняла — теперь она снова одна. То, что когда-то было промзоной, теперь стало развалинами: фабрики с выбитыми окнами, сгоревшие грузовики, граффити, кричащие «Зона выживания» и «Доверяй только себе». На столбе висел перекошенный экран, когда-то транслировавший рекламу, а теперь на нем застыл статичный портрет какого-то главаря с подписью: «Король Севера». На первом же перекрестке Дженсен нарвалась на патруль — не полиция, а какая-то местная банда. Таких нашивок она раньше не видела. — Эй, сестра! — крикнул один, демонстрируя биту с гвоздями. — Проходная пошлина — кровь или наличные. За спиной Дженсен услышала шаги — третий бандит, прикрывающий тыл. Она замерла, оценивая расстояние — шесть шагов, двое слева, один сзади. Ее импланты тихо гудели, готовые к рывку, но тело дрожало от усталости. — У меня нет денег, — сказала она, поднимая пустые ладони. — Значит, кровь, — засмеялся второй, доставая нож. Дженсен устало вздохнула: даже в аду находились те, кто торговал страхом. Тот, что стоял ближе к ней, ударил первым — бита свистнула в воздухе, целясь в голову. Дженсен пригнулась, рванувшись вперед. Все на автомате, заучено до тошноты: ступня в колено, хруст хрящей, локоть в горло — бандит рухнул, хватая ртом воздух. Она выбила оружие у второго, сломав тому руку и ребро. Третий замер, увидев, как его нож теперь направлен в его же грудь. — Проход свободен? — спросила она, прижимая лезвие к его горлу. В глазах неудачливого нападавшего мелькнула ярость, но страх перевесил. — Ч-черт... Да! — пробормотал он, пятясь. Дженсен бросила нож в лужу мазута и пошла дальше, не оглядываясь. Сзади послышался стон: «Сука... она мне ребра сломала...» Оставлять их за спиной было опасно, но в тот момент она не обратила на это внимания. Главное — не показывать слабость. Никогда. Дженсен усвоила урок — дальше она старалась не выходить из тени. Захлебывающийся радар кое-как сканировал окружение, и то, что он показывал, ей не нравилось — тепловые следы повсюду: на крышах, в подвалах, за грудами мусора. Даже воздух здесь стал другим — тяжелым, пропитанным машинным маслом и страхом. И еще чем-то... сладковатым. Она предпочла не думать, что это. Дженсен торопилась в центр, в клинику «Протез», если таковая еще существовала; даже если не сама клиника, то хотя бы их оборудование — снять блокировку и перестать быть еле передвигающейся кучей хлама. Она свернула в переулок, усыпанный битым стеклом. Где-то вдалеке прозвучала автоматная очередь, потом смех — слишком радостный и слишком безумный. Она перепрыгнула через забор, уклонившись от патруля на мотоциклах. Банда пронеслась мимо, вопя что-то на ломаном английском. На стене дома напротив висел труп в полицейской униформе: то ли предупреждение, то ли или декларация власти. Дженсен вспомнила Детройт из прошлого: неоновые вывески баров, музыку из открытых окон, запах кофе из автоматов на углах. Теперь вместо этого — тишина, прерываемая взрывами и стрельбой, и вонь горящей пластмассы. Витрины, когда-то демонстрировавшие последние разработки техники всех видов, теперь заколотили фанерой с кричащими граффити: «Нет корпорациям», «Зона смерти». На перекрестке догорал брошенный автомобиль. Как будто город выдохнул последнее. На мосту через давно высохшую реку Дженсен остановилась, дав себе время на передышку: за полтора года мир стал абсолютно незнакомым и чужим. Казалось, прошла вечность. — Эй, куколка! — окликнули ее. Сердце пропустило удар — она слишком задержалась на одном месте. Дженсен обернулась. Трое подростков в масках и с самодельными дробовиками вышли из-под арки. — Сумка есть? Телефон? — один ткнул стволом в ее сторону. Она оценила их позы: нервы, адреналин, но не навык — дети, играющие в войну. Но даже дети могут убить. — У меня ничего нет, — спокойно сказала она, медленно отступая к краю моста. — Тогда и сама сойдешь, — засмеялся второй, целясь в грудь. Дженсен спрыгнула вниз, не дожидаясь выстрела. Падение смягчил мусор — мешки, старые шины. Подростки что-то проорали сверху, но не полезли следом. Она добралась до центра: улицы, когда-то заполненные вечно спешащими людьми, теперь охраняли баррикады из обгоревших машин. Поодаль от проезжей части горели костры в бочках — люди в лохмотьях грели руки. Банк с выбитыми витринами превратился в рынок: меняли оружие, таблетки, части имплантов. У входа два торговца сцепились из-за ампулы нейропозина, и один из них выхватил нож: «Считай свои последние секунды, крыса!» Дженсен прошла мимо, стараясь не встречаться глазами с торговцами. — Эй, киборг! — крикнул подросток, указывая пальцем на ее окровавленную рубашку. — Тебя поймали или отпустили? — Смотри-ка, — засмеялась женщина с оптическими аугментациями. — Настоящий военный образец. Должно стоить... Дженсен ускорила шаг, чувствуя взгляды. Импланты выдавали ее с головой: слишком прямая осанка, слишком резкие движения, шаги звучали иначе — механический ритм среди хаотичной поступи толпы. Даже если бы ей удалось спрятать руки и эти чертовы линзы... Она свернула в подземный переход — та же самая картина, что и наверху: лампы давно разбили, и только зеленоватый свет аварийных табличек выхватывал из мрака фигуры бродяг. Мысли текли невпопад, цепляясь за воспоминания. Там, в прошлом, этот переход пах кофе и духами, а на стенах висели новостные экраны. Теперь запах заменяла вонь мочи и ржавчины. — Доллар за ночь, а? — хрипло предложил кто-то из темноты, и бледная рука схватила ее за запястье. Дженсен дернулась, чуть не сломав вцепившиеся в нее пальцы, вырвалась и прошла мимо, не останавливаясь. Чайрон-билдинг. Мысль возникла сама собой, как навязчивый импульс, как воспоминание: она заваривает кофе на кухне, а напротив, за панорамным окном — неоновая паутина ночного Детройта. Ее старая квартира, убежище с оружейным сейфом — всего два квартала на север. Дженсен едва не свернула в ту сторону, но тут же замерла: слишком очевидно. И кто знает, что там теперь? А тайник? Даже если Притчард... Нет. Сейчас нельзя рисковать. Усталость подкралась внезапно. Голова закружилась, и Дженсен прислонилась к стене, едва не упав. Кровь на джинсах засохла, превратившись в корку, а в висках стучало: «Есть. Спать. Выжить». Убежище. Ей нужно место, где можно спрятаться, выдохнуть. Но где? Она забралась по пожарной лестнице на крышу полуразрушенного отеля, откуда открывался вид на весь городской центр: окна без стекол, в коридорах свистел ветер, но здесь можно было передохнуть. Дженсен осмотрела здание напротив — бывший хаб телеком-компании, занят какой-то бандой: в окнах горел тусклый свет, метались тени людей. Не вариант. Потом — старая библиотека: колонны у входа изуродованы пулями, но часть крыши сохранилась. Возможно... Дженсен спустилась, пролезла через грузовик, перевернутый поперек дороги, и короткими перебежками добралась до парадного входа. Дверь заварили решеткой, но Дженсен вырвала ее с петлями, которые просили ремонта еще в прошлой жизни, и запустила сканирование. «Обнаружены камеры: 12. Активные: 0». Она поднялась на второй этаж — там окна были целее, и атмосфера запустения ощущалась не так сильно: стеллажи сожжены, пол усыпан пеплом. В углу Дженсен нашла диван с торчащими пружинами и пятнами, но все же пригодный для отдыха. Но когда она села и закрыла глаза, перед ними снова встал список контактов. Частота Притчарда все еще светилась зеленым. — Проклятье... — прошептала Дженсен, с силой сжав виски, словно могла выдавить воспоминания. За окном завыла сирена, где-то горел квартал: Детройт как всегда не спал, но сейчас город напоминал преисподнюю, и где-то в ее глубине Дженсен должна найти путь обратно — к правде, к мести, к жизни. Но сначала — перерыв. Хотя бы на час. В подсобке библиотеки обнаружился ржавый душ, еще рабочий. Вентиль чуть не отвалился от резкого поворота, и трубы захрипели, выплевывая коричневую воду, прежде чем пошла прозрачная. Холодные струи хлестали по спине, смывая кровь, пыль и остатки чужой жизни. Раны на плече и боку горели, но «Страж» глушил сигналы, превращая боль в далекий фоновый шум. Под раковиной нашелся засохший обмылок, и запах дешевой отдушки смешался с металлическим привкусом воды. В разбитом зеркале над умывальником отражалось лицо, которое Дженсен едва узнавала: впалые щеки, синяки под глазами, шрам над бровью, которого раньше не было. Заржавевший замок на шкафчике поддался со второго удара. На полке — закатанные в пластик джинсы и черная футболка с выцветшим логотипом рок-группы. Одежда пахла нафталином, но была чище, чем та, что превратилась в лохмотья. Джинсы сели почти идеально — редкая удача в этом хаосе. Дженсен собрала отросшие волосы в тугой хвост. Вторая точка адского маршрута — клиника «Протез», бывший оплот для аугментированных, где ее саму в свое время собрали заново, а потом чинили после боевых заданий. Дженсен помнила белые стены, голограммы-инструкции, доктора Маркович с проницательным взглядом, но когда она добралась туда, вместо клиники ее встретили лишь каркас и руины. Над входом висел перекошенный знак: «Смерть киборгам». Вывеска, когда-то сиявшая неоном, валялась в щебне, расплавленная кислотой. Через выбитые окна виднелись обугленные кресла, искореженные аппараты. Дженсен прошлась по руинам, пнула обломок сканера: техника мертва, оборудование разбито, провода оборваны, даже генераторы разобрали на металлолом. — Идиоты, — прошипела она. Дженсен обошла клинику, осмотрела все по нескольку раз, и только на выходе вспомнила об одной детали: Шариф Индастриз, лаборатории компании, Василий Шевченко... Он тогда с гордостью показывал ей новейшее оборудование для отладки аугментаций, даже предлагал оценить удобство, хоть и калибровать ей тогда было нечего. Это было за месяц до того, как его похитили и за семь месяцев до того, как она опоздала. Дженсен встряхнула головой, отгоняя чувство вины: она не успела, но сделала все, что смогла. Шевченко не стал бы ее упрекать. Входы в Шариф Индастриз огородили металлическим забором — грубым, но непроницаемым. Дженсен обошла его дважды, пытаясь найти лаз. Аксиома — в любом заборе есть дыра, нужно только хорошенько поискать, а потом постараться не застрять в ней. Где-то слева послышался шорох, похожий то ли на крысу, то ли на что-то крупнее и осторожнее. Дженсен прислушалась, но звук не повторился. Ящики с надписью «Хрупкое» давно превратились в груду щепок, а из разорванного мешка сыпался серый порошок — возможно, цемент. Дженсен уперлась плечом в дверь черного хода, и что-то внутри грохнуло, отозвавшись эхом по пустым коридорам. Внутри здания мертвой компании пахло одиночеством, а тусклые аварийные лампы светили через одну. На стенах еще висели плакаты с лозунгами прошлого: «Безопасность — наш приоритет», «Инновации ради будущего». Буквы потускнели, но все еще читались. Дженсен шла бесшумно, останавливаясь у каждой развилки, чтобы прислушаться. В фойе ходило что-то массивное — ритмичные шаги, словно гигантский механический паук патрулировал этажи: охранные роботы — автономные юниты с тепловыми сенсорами и роторными пулеметами. Их «глаза» — линзы, сканирующие пустоту в поисках цели. Она свернула в служебный коридор, ведущий к комнате технических доступов. Панель управления, покрытая слоем пыли, мерцала тусклым синим светом. Дженсен провела рукой по экрану, вызывая интерфейс. Клавиатура запросила код. — Вот и проверим, — пробормотала она, вводя старую комбинацию — ту, которую запомнила последней. Экран завис, затем замигал зеленым. «Доступ разрешен: Дженсен, А. Должность: Глава физической безопасности». Где-то в ответ щелкнуло реле, будто старый друг подмигнул из темноты. Дженсен едва не рассмеялась: даже после полутора лет отсутствия в здании мертвой компании ее коды все еще работали. Притчард. Только он мог позаботиться о том, чтобы ее доступ не отозвали, не удалить ее из системы, даже когда все рухнуло. — Спасибо, что не забыл... — шепотом произнесла она, будто он мог услышать. На экране всплыли схемы здания. Дженсен переключилась на управление роботами, перепрограммировав их на старый режим: игнорировать ее биометрию, реагировать только на явные угрозы. Старые протоколы Шариф Индастриз: защита территории, но без летального исхода. Видеонаблюдение — выключить. — Возвращайтесь к основам, ребята, — проворчала она, закрывая интерфейс. Топот роботов затих. Они замерли, перезагружаясь. Холл встретил ее тишиной и запустением: мраморный пол покрыт пылью, видеостенды погасли, ресепшн заброшен. Дженсен остановилась на пороге, вдыхая воздух, пропитанный памятью: здесь она принимала решения, отвечала за жизни, здесь Шариф выдавал ей почти самоубийственные задания, а Притчард язвил над ее неумением пользоваться кофемашиной. Теперь все это казалось сном — ярким, но нереальным. Охранный бот неловко переступил с ноги на ногу, пропуская ее к лестнице на второй этаж. Тихие шаги отозвались еле слышным эхом. Обе машины коротко прогудели ей вслед — то ли подбадривая, то ли пытаясь остановить. Дженсен автоматически свернула направо. Дверь в техническую лабораторию Притчарда была приоткрыта, словно он только что вышел, забыв закрыть за собой. От его кабинета осталось одно название: серверные стойки, обычно гудящие и пищащие вразнобой, исчезли, оставив на полу прямоугольные следы, стол, когда-то заваленный гаджетами, стоял голый, с царапинами от отверток и пятнами кофе. На полу валялись обломки микросхем, обрывки проводов — типичный хакерский срач. На столе стоял пустой стаканчик из-под кофе, по краю засохло колечко пены. Дженсен подняла стаканчик, повертела в руках — на дне остались кристаллы сахара, слипшиеся в комок: Причард всегда клал три ложки. Сахарный кошмар, а не напиток. На полу валялись осколки разбитой кружки. Выше на стене виднелась вмятина — вспылил. Интересно, что стало причиной? Может, очередной сбой в сети? Или ее исчезновение? Рядом с диваном стояла коробка с надписью «Хлам». Внутри болтались USB-шнуры, наушники с перебитым проводом, какие-то диски россыпью — коллекция технологического позора. Мотоцикл, который Причард безуспешно пытался починить в перерывах между взломами, исчез, и на гофрированном картоне остались только вмятины от колес. Арка из ЭЛТ-мониторов все еще стояла в углу, как никогда не работавший портал в прошлое. Здесь не осталось ничего, кроме следов: ни запаха кофе, ни щелчков клавиш под его пальцами, ни едких комментариев сквозь зубы, только пыль, осевшая на останках того, что они когда-то называли «штаб-квартирой». Дженсен вышла, не закрывая дверь. Ее кабинет был заперт. Внутри — пустота и легкий хаос: сейф вскрыт, документы разбросаны. Здесь что-то искали — и вряд ли нашли, но зато поживились расходниками. Дженсен не нашла у себя в кабинете ни запасного оружия, ни брони. Среди бумаг мелькнул лист с ее почерком: «Протокол 451 — отмена». «Протокол 451» был когда-то важен, но тот, кто пришел после нее, видимо, посчитал это ненужным. После того, как Дженсен обошла два самых важных кабинета, она по привычке вызвала лифт наверх. Механизм скрипнул, но не сдвинулся, и Дженсен пошла пешком по лестнице, ведущей в лаборатории, туда, где хранилось оборудование для калибровки имплантов. Прежде чем скрыться за служебной дверью лестничной клетки, она обернулась, в последний раз окинув взглядом холл. — Ну вот и все. Роботы не обращали на нее внимания, система работала. На мгновение Дженсен позволила себе просто остановиться, вспоминая голоса, смех, споры — все, что когда-то наполняло это место жизнью, и только потом пошла наверх, оставляя призраков корпорации пугать самих себя. Звук шагов по металлическим ступеням отдавался эхом, будто само здание вздыхало, вспоминая тысячи сотрудников, что когда-то спешили сюда на утренние брифинги. Даже если у нее не получится найти оборудование, главное она уже нашла — осколки того, что когда-то было семьей. Она свернула на седьмой этаж в лабораторные блоки. Дженсен шла по коридору, где раньше бегали стажеры с планшетами, а теперь было непривычно тихо. Дверь в лабораторию заблокировали перед тем, как отключить здание от основной сети. Дженсен набрала код, и красный свет на панели сменился зеленым: резервные генераторы все еще питали эту часть здания. Чем дальше Дженсен пробиралась через опустевшие цеха, тем меньше у нее оставалось уверенности в том, что она найдет здесь то, что ищет: мелкое научное оборудование из лабораторий пропало почти полностью, но то, которое требовало кропотливого демонтажа, осталось нетронутым. Дженсен прошла мимо рядов пустых стендов, где когда-то кипела работа над нейроинтерфейсами, и остановилась у массивной двери с надписью «Калибровочный отсек». Кресло стояло нетронутым, будто ждало ее. Провода свисали с потолка, а мониторы по стенам мерцали заставками с логотипами компании. Дженсен провела рукой по подлокотнику, оставляя след в пыли. — Давай, проснись... — пробормотала она, подключая провода к портам на запястьях и виске — знакомые щелчки, покалывание в точках подключения. Экран перед ней ожил, выводя диагностическую карту ее систем. Поплыли строки данных: «Обнаружены блокировки: 14. Критический сбой нейронной синхронизации». — Отлично, — скривилась Дженсен, запуская глубокое сканирование. Программа сама разобралась со спецификацией и предложила оптимальную последовательность. Дженсен нажала на кнопку подтверждения, не особо вчитываясь в предложенное. Боль ударила волной, когда система начала перезагрузку имплантов. — Сука... — выдохнула Дженсен, наблюдая, как на экране заполняется полоска прогресса. 35%... 60%... 90%... Губы онемели, в ушах зазвенело. Система завершила калибровку, на экране мигнула зеленая надпись «Доступ восстановлен», и мир резко стал кристально ясным: оптический зум сфокусировался на трещине в потолке, радар развернулся на полную мощность, а первый же вдох отфильтровал лишние примеси. Дженсен сжала кулак, чувствуя, как гидравлика в предплечье отвечает идеально. Обратный путь казался короче. Дженсен миновала холл, где тени прошлого уже не цепляли — сейчас они были просто тенями и остались в другом времени, нашла дыру в заборе, через которую она сюда пробралась, и с этой стороны почти неразличимую, и протиснулась наружу, зацепившись плечом за острую кромку. Дженсен отошла подальше от здания бывшей компании и отряхнулась: город ждал, Чайрон-билдинг — в пяти минутах ходьбы. Там, в тайнике за ложной стеной, лежало оружие, планшет с данными, разные мелочи — ее страховка на случай апокалипсиса. Даже если квартиру давно разграбили, сейф могли не найти. Должны были не найти. Дженсен последний взгляд посмотрела на башни Шариф Индастриз. Окна верхних этажей отражали луну, разбивая ее свет на сотни холодных осколков. — Прощай, — сказала она не зданию, а тому, кем была здесь. *** Мониторы в убежище Притчарда мерцали, отбрасывая синеву на стены, заклеенные распечатками шифров и схемами давно забытых серверов. Воздух пах жженой изоляцией и пылью — как будто сама техника медленно разлагалась в этой сырости. Пластиковые стаканы с засохшим кофе, пустые банки от энергетиков и обрывки кабелей валялись под ногами, как свидетельства бесконечных ночных бдений. Притчард потягивал холодный кофе из треснувшей кружки, прикрыв глаза от усталости. Взлом узла оказался рутиной — как будто мир перестал даже пытаться защититься. Скучно. Слишком скучно. — Ну давай же, сломайся, — проворчал он, вскрывая бэкдор в системе швейцарского банка. Заказчик платил за тишину, а не за скорость. В углу монитора неизменно висел интерфейс слежения. Там, где раньше пульсировала точка с меткой «Дженсен», уже полтора года светилась неактивная черная строка. Иногда Притчард кликал на нее, просто чтобы услышать звуковое оповещение — глупый ритуал, как звонок в пустоту. Он давно отключил уведомления, но не удалил трекер. Просто... на всякий случай: как старый билет в кино, который хранишь в кошельке, хотя фильм давно забыл. Статичный шум внезапно смолк. Притчард сначала не поверил сам себе: слуховые галлюцинации стали частыми гостями после того, как он начал жить на адреналине и кофеине, а потом сбросил наушники на шею. В углу экрана среди десятков угасших строк загорелся индикатор. Короткая зеленая вспышка промелькнула в районе Канады и погасла. — Черт... — Притчард наклонился вперед, пальцы зависли над клавиатурой. Он выпотрошил логи трекера, перепроверил их вдоль и поперек — все чисто: ни взломов, ни вирусов, но в глубине журналов обнаружил след: «Сигнал ID: Jensen_A. Статус: активен (0,8 сек). Время: 10:14:33. Координаты: ошибка». Цифры заплясали перед глазами — 0,8 секунды. Слишком мало для фантома и слишком много для надежды. Притчард щелкнул языком, перезагрузив трекер, и списав событие на мираж и галлюцинацию от недосыпа. — Не может быть. Через восемьдесят восемь часов сигнал вернулся — яркий, стабильный, движущийся к Детройту. Притчард опрокинул кружку, не отрываясь от экрана. Кофе пополз к проводам, но он лишь отшвырнул их ногой подальше от лужи. — Ты... серьезно? — его голос прозвучал хрипло, будто он забыл, как говорить вслух. Притчард подключился к спутникам, камерам, датчикам дорог, пинговал ее чип снова и снова, пока не свело пальцы. Данные сливались в маршрут — сигнал упрямо полз по одной из магистралей. — Не может быть... — он запустил диагностику, проверил каждую строку кода трекера и не нашел аномалий. — Ты же мертвая. Я... я сам видел отчет. Слово «отчет» Притчард практически выплюнул: тот документ до сих пор лежал в его цифровом архиве — три страницы сухих фактов и фотография обугленного тела, в котором он отказался признать ее. Он не спал следующие сутки, наблюдая за тем, как точка медленно смещается по карте. Кофе заменили энергетики — сладкая отрава шипела на языке. К утру в комнате запахло горелым пластиком — перегретый сервер напомнил о себе. Притчард уже не различал границы между внешним миром и экраном. Когда метка мигнула на границе города, он схватился за край стола, пытаясь заглушить адреналин. Его убежище вдруг стало тесным, воздух — слишком душным. Даже вентилятор гудел теперь иначе — словно предупреждал: «Не лезь». Притчард продолжил следить: библиотека, руины клиники «Протез», Шариф Индастриз... И куда дальше? — Черт, Дженсен, — он закусил губу, когда понял, где будет ее следующая остановка. — Ты же не настолько тупа, чтобы лезть в свой старый тайник... Или сразу в логово врага, да? Без плана, без прикрытия... Притчард схватил куртку с импровизированной вешалки, нашарил в ящике стола пистолет — ее пистолет — прекрасно понимая, что в случае чего оружие его никак не спасет, притушил серверы, пряча следы активности, захлопнул дверь и поспешил к метро — самому быстрому сейчас пути в город. Должен успеть. — Ты либо гений, либо идиот. Какого хрена ты... Платформа была пуста. Притчард вжался в угол вагона, не выпуская из рук планшет. Каждый рывок поезда заставлял его цепляться за поручень. Связь в метро ловила плохо, но метка на экране планшета, хоть и исчезала на доли секунды в мертвых зонах, была точной. Притчард успел добраться до центра, пока сигнал метался где-то в глубине здания их бывшей компании: лаборатории, калибровочный зал. Метка вывернула на улицу, потопталась в переулке и свернула в сторону ее бывшей квартиры. Чайрон-билдинг. Логично, предсказуемо и чертовски глупо. Притчард стоял в тени напротив и наблюдал за переулком в надежде перехватить Дженсен здесь, еще на подходе. Все ее барахло лежало у него в убежище, и полтора года он хранил это как реликвии, называя себя идиотом. Ее сигнал окончательно ушел из Шариф Индастриз. Теперь метка двигалась сюда, минуя патрули и банды, но не петляя — ее стиль. Притчард знал ее методы лучше, чем свои. И это была она — всегда шла напролом, даже если мир вокруг рушился. Притчард двинулся вдоль стены наперерез, избегая пятен света от редких фонарей, запнулся об яму, засыпанную щебнем, и едва удержался на ногах, выругавшись шепотом. Какая-то тень напротив метнулась между грудами мусора, слишком быстрая для обычного мародера. — Вот ты где... — Притчард рванул вперед и споткнулся о кирпич. — Черт! Тень исчезла за углом, и переулок выглядел абсолютно пустым. Притчард замедлил шаг, прислушался, достал пистолет, но не поднял его — не смог бы выстрелить, даже если бы захотел. Спусковой крючок казался чужим, как будто оружие все еще принадлежало ей. Переулок сужался, заваленный обломками бетона и ржавыми балками. Притчард замер, пытаясь уловить шорох, шаг, дыхание. Где-то скрипнула металлическая дверь, и он вздрогнул, как подросток на первом свидании. — Дженсен! — позвал он тише, уже злясь на себя. «Идиот. Она же не отзовется. Она никогда не...» Притчард все-таки потерял ее среди этих извилистых тропинок в строительном мусоре, и прекрасно понимал, что шансов у него нет — если ей придет в голову пользоваться маскировкой, он ее никогда не найдет. Он понадеялся, что смог хотя бы привлечь ее внимание. Она же знает, что он здесь. Точно знает. Притчард сделал круг по переулку и остановился отдышаться. Его тут же схватили за руку и втащили в узкий просвет между домами, ощутимо приложив лопатками о стену. Он едва успел подумать: «Так вот как оно закончится», — но вместо боли... ...в темноте блеснули глаза — механические, с едва заметным золотым свечением. Она держала крепко, но не больно, почти бережно, разве что лезвие, зависшее в миллиметре от горла, слегка осложняло ситуацию. Дженсен смотрела на него, полностью игнорируя дуло пистолета, больно уткнувшееся ей под ребра. — Привет, Фрэнсис. Притчард выдохнул, не осознавая, как надолго задержал дыхание, и сам не заметил, как улыбнулся — нервно, неловко, по-настоящему. — Черт возьми, Дженсен... — его голос превратился во что-то среднее между смехом и стоном. — Ты... Он хотел сказать «жива», но не решился.