36. Перекресток прошлого и настоящего

Притчард проснулся от того, что затекла шея — жесткая армейская койка в углу проекционной явно не была рассчитана на долгий сон. Он сел и несколько секунд тупо смотрел на мерцающие мониторы, пытаясь собрать в голове картинку — да, вчера он привел Дженсен сюда. Да, это не сон. Нет, он до сих пор не уверен, хорошая ли это идея. Он автоматически потянулся к пачке сигарет на тумбочке, но остановился. Мятую пачку кто-то придавил кружкой с засохшим кофейным налетом — вероятно, он сам вчера, на автопилоте. Зеркало над умывальником показало ему уставшее лицо с тенью щетины и темными кругами под глазами. Холодная вода взбодрила, но не смыла усталость и непонимание. Она здесь. На самом деле здесь. Где-то за стеной гудели сервера, напоминая, что мир за пределами этих стен все еще существует. Сквозь вентиляционную решетку пробивался запах гари — то ли с улицы, то ли от перегруженной проводки. Вчерашний разговор всплывал обрывками — ее усталый голос, в котором звучало что-то еще, чего он не мог разобрать. «Ты вообще понимаешь, во что ввязался?» — спросила она тогда, и он до сих пор не нашел ответа. Притчард потянулся, хрустнув позвоночником, и на автомате привел себя в порядок: снял майку, пропахшую потом и дымом, натянул свежую, размять шею. Словно в подтверждение, под пружинами неудобной койки что-то щелкнуло в ответ — теперь спать здесь будет еще невыносимее. Он медленно прошел по проекционной, собирая разбросанные вещи — кружку, отвертку, смятые листки с заметками. Притчард скомкал бумаги и швырнул в урну — попал с третьей попытки. Он старался сильно не греметь, будто боялся разбудить кого-то, хотя до комнаты с диваном было добрых пятнадцать метров дальше по коридору. На полу лежал кабель — он чуть не споткнулся, ругнувшись шепотом. «Не сбежала. Не убила тебя во сне. Уже прогресс». Дверь через коридор в соседнюю комнату была приоткрыта. Притчард замер на пороге, заглядывая внутрь и проклиная себя за паранойю. В полосе света, падающей из коридора, виднелся силуэт: Дженсен лежала на боку на убитом диване лицом к стене, одно плечо обнажено — шрамы от имплантов выделялись на коже. Она дышала ровно, спокойно. Притчард сглотнул, резко отвернулся, будто поймал себя на чем-то запретном. «Не твое дело. Не сейчас». — Идиот, — прошептал он себе, возвращаясь к рабочему столу. На мониторе замигал значок уведомления — новый заказ из глубин сети. Клавиатура встретила привычным легким ударом тока — статика от серверов. «Добавь к списку проблем хреновую изоляцию. Идеально». Рабочее место Притчард приводил в порядок с особой тщательностью — разложил клавиатуры, протер экраны, даже выбросил вчерашние банки из-под энергетиков. Одна из них звякнула, ударившись о стенку мусорного ведра — он замер, прислушиваясь. Из соседней комнаты — ни звука. Проверил камеры наружного наблюдения, перезагрузил сервера. Мониторы замигали, выводя свежие данные: пока все чисто, ничего критичного, ничего, что требовало бы его внимания больше, чем мысль о том, что происходит за той дверью, и чем закономерный вопрос: а что теперь? Дженсен проснулась от того, что ее рука соскользнула с края дивана. На секунду она замерла, дезориентированная — потолок с облупившейся краской, запах старой пыли и металла, скрип труб, далекий гул генератора. Где-то за стеной щелкнул выключатель, и все встало на свои места: кинотеатр. Убежище Притчарда. Дженсен села, судорожно сжимая край пледа. Раздражение и благодарность боролись внутри, оставляя горький привкус. Тело болело после вчерашней беготни и перегрузок, но импланты уже работали в штатном режиме, мягко гася самые острые сигналы. Она нашла душевую за дверью с отваливающейся табличкой «Кастинг». Петли скрипнули, когда она толкнула створку, и Дженсен на мгновение зажмурилась — слишком громко. Она стояла под ледяной водой, пока не проснулась окончательно. Вчерашнюю футболку пришлось надеть снова — хоть и не в крови, но все равно видавшую виды. Отдаленный шум воды заставил Притчарда вздрогнуть. Он невольно представил, как Дженсен стоит в душе, смывая с себя пыль. Мозг услужливо дорисовал детали: как она запрокидывает голову, чтобы вода смыла пену с волос, как капли скользят по спине, тень от ресниц падает на скулы... «Стоп. Не туда. Соберись, кретин». Притчард резко тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, закурил, чтобы отвлечься. Кофемашина зашипела в углу, выдавая черную, как его настроение, жидкость — на две кружки. Он взял одну себе, вторую поставил рядом автоматически. Шум воды стих. В тишине коридора эхом отозвался скрип двери душевой, затем размеренные шаги. Притчард сделал вид, что погружен в строки кода. Кофе во второй кружке уже успел покрыться маслянистой пленкой. Дженсен остановилась в дверном проеме и привычно покосилась на хозяина убежища, будто ожидая привычной утренней колкости — осунувшегося, уставшего, барабанящего по клавиатуре с преувеличенной сосредоточенностью. Она заметила вторую кружку у кофемашины — парный акт странной заботы, который он всегда старательно высмеивал. На секунду ей захотелось сказать что-то настоящее, но она передумала и вошла молча. — Ты умеешь стучать? — бросил вскользь Притчард, не отрываясь от потока данных на экране. — Ты оставил дверь открытой, — ответила она, скрестив руки. — Это не значит, что можно врываться. — Тогда закрой в следующий раз. Он фыркнул и наконец повернулся к ней: теперь она выглядела... лучше — лицо менее бледное, синевы под глазами меньше, а на шее краснела царапина, которую он не заметил ночью. — Ну что, ожила? — Как видишь. — Жаль. Дженсен подняла бровь: — Разочарован? — О, безумно, — ухмыльнулся он. — Уже представлял, как продам твои импланты на черном рынке. — Мечтай дальше. Она взяла оставленную для нее кружку, попробовала кофе и сразу поморщилась. — Это вообще можно пить? — Ты только что доказала, что да. — Удивительно, как ты умудряешься быть невыносимым даже после кофе. Притчард отвернулся обратно к мониторам. — О, это я еще на раскачку вышел. Подожди, пока я проснусь окончательно. Они замерли, глядя друг на друга через стол — может, благодарность, может, раздражение и желание швырнуть друг в друга чем-то тяжелым, а может, просто усталость от всего этого. Дженсен первая отвела взгляд. Кофе из кружки выплеснулся на клавиатуру, когда Притчард слишком резко повернулся. Темная лужица поползла по клавишам, угрожая закоротить контакты. Дженсен не смогла сдержать усмешку. — Как минимум один из нас сегодня в форме, — проворчал он, вытирая пролитое. — Страшно представить, какой ты в невменяемом состоянии, — парировала она, подходя ближе. — Ты не спал? — Я? — фыркнул он, перевернув клавиатуру. — Нет. Любовался восходом солнца через дыры в крыше. Кофе оставил горький осадок на языке. Притчард отставил пустую кружку, нервно постукивая пальцами по столу, и посмотрел в дальний угол комнаты, где за серверными стойками пылилась картонная коробка с надписью «Хлам» — кривыми печатными буквами, максимально не похожими на его почерк. Надо отдать, раз она здесь — чертово прошлое и чертовы обязательства. Притчард встал, зацепившись коленом за ящик, едва не уронил стопку дисков с архивными данными, ругнулся и вытянул из-под стеллажа ее вещи. — Вот, — он швырнул коробку на стол перед Дженсен, стараясь сделать это как можно небрежнее. — Забери свое. А то место занимает. Дженсен подняла бровь, медленно проводя пальцами по слою пыли на крышке. — Это... — Твое барахло, — перебил он и скрестил руки на груди, будто защищаясь от возможного вопроса. — Забрал из офиса перед тем, как все пошло к чертям. Не благодари. Дженсен медленно провела пальцами по буквам на коробке, вскрыла скотч лезвием из предплечья. Притчард невольно сморщился и отошел подальше— этот звук всегда действовал ему на нервы. — Черт возьми, — проворчал он. — Неужели нельзя было просто открыть, как нормальный человек? — Где в этом драйв? — ответила она, не поднимая глаз. Лезвие исчезло так же быстро, как появилось. Крышка откинулась с глухим картонным хрустом. Внутри, аккуратно уложенные, лежали осколки ее прошлой жизни — все, что он смог собрать: потертый бронежилет с вмятиной от пули под ключицей, серая толстовка с капюшоном, несколько книг в потрепанных обложках, стопка старых открыток, перевязанных бечевкой. Дженсен потянулась к маленькой деревянной шкатулке с потертой латунной застежкой и слишком громко щелкнула замком. Притчард затаил дыхание, резко осознав, что не учел одну важную деталь. «Черт». Она открыла шкатулку: внутри лежали фотографии — не в том порядке, но ни одна не потерялась: снимок улыбающейся девушки с собакой, групповое фото у монумента, она в кадетской форме — строгая, будто чужая. Под стопкой фотографий должно было лежать кое-что еще, но оно пропало. «Спросит. Сейчас спросит». Ожидание затянулось. Притчард сглотнул, готовясь к обвинению, но Дженсен просто отложила шкатулку в сторону и достала планшет. Экран мигнул, показывая последние записи — отчеты, координаты, список контактов. — Батарея жива, — удивилась она. — Я... э-э... подзаряжал иногда, — пробормотал Притчард, тут же возненавидев себя за это признание. — Зарядка в ящике. Дженсен кивнула, перебирая вещи, будто проверяя, все ли на месте. Притчард украдкой наблюдал за ней, пытаясь понять — заметила ли она пропажу? — Ты просто чудо, — сказала Дженсен. Притчард едва не покраснел от неловкости. Все в ней раздражало — эта неуместная благодарность, способность читать его молчание, даже то, как она аккуратно сложила открытки, будто собирала осколки себя. — Заткнись, — проворчал он, отворачиваясь к мониторам. — Я ждал, когда наконец смогу выкинуть твой хлам и забыть эту чертову историю. Но ты, как всегда, все усложнила. Дженсен натянула толстовку, скрывая улыбку. — Конечно, — протянула она. — У тебя же пять запасных планов на каждый чих. — Это предусмотрительность, — возразил он. — Кто знал, когда ты объявишься и начнешь допросы. Дженсен пожала плечами и медленно сложила вещи обратно в коробку, оставив себе только планшет. — Притчард, — она вдруг подняла голову, и он резко сделал вид, что сильно занят. — Что? — Спасибо. Он замер, не зная, как реагировать и как признаться в том, что рылся в ее вещах, взял жетон, и иногда доставал его, когда думал, что она мертва. — Да забей, — наконец выдавил он и резко кашлянул, делая вид, что поперхнулся. — И не думай, что это что-то значит. Дженсен кивнула, закрывая коробку. Притчард украдкой коснулся кармана, нащупывая очертания жетона. Она не спросила. Значит ли это, что не заметила? Или просто решила не упоминать? Притчард понадеялся, что она спросит позже, а еще лучше — вообще никогда, глядя на то, как Дженсен уходит, унося с собой коробку с нехитрым барахлом. «Не твое дело. Пусть копается в своем прошлом». Она скрылась за дверью комнаты с диваном. Там, в полумраке, Дженсен опустилась на пол, прислонившись спиной к стене, положила планшет на колени и отккрыла файлы: архивы, отчеты, письма, координаты, зашифрованные переговоры, личные заметки. Письма Рэдфорда. Голова внезапно пронзительно заболела. Дженсен зажмурилась, стиснув зубы. В висках пульсировало, перед глазами плясали черные точки. Она отбросила планшет, и он глухо шлепнулся на плед. — Черт... Головная боль медленно отступила. Через несколько минут Дженсен снова взяла устройство, но стоило ей вернуться к тем же строкам — волна тошноты накатила с новой силой, и строки расплылись, превращаясь в кашу. Она сжала виски, пытаясь выдавить из памяти детали, но не смогла. — Плохо, — прошептала Дженсен, переключаясь на новостные архивы. Новостные сводки не обрадовали: законы об «ограничении кибернетических модификаций в общественных местах», взрывы в исследовательских центрах, фотографии аугментированных за колючей проволокой в «зонах карантина», теракты в Берлине и Токио, исчезновение ключевых фигур из мира кибернетики. Мир за полтора года изменился до неузнаваемости, и каждая строчка подтверждала — все шло к этому задолго до ее исчезновения. Но что-то не сходилось. Главный вопрос висел в воздухе: что вообще случилось в тот день? Дженсен нашла в новостях официальные отчеты разбора инцидента после лондонской конференции. В них говорилось о технической неисправности, которая привела к детонации бортовых систем. В ее воспоминаниях — только взрыв, темнота, запах горящей пластмассы и дыма от перегруженных имплантов... Или это уже галлюцинация? Дженсен поднялась, схватила планшет и направилась в проекционную. По пути она чуть не споткнулась о полуразобранный корпус какого-то устройства — то ли коммутатор, то ли приемник. Притчард сухо поинтересовался причиной ее визита, не поднимая головы: — Что? Его голос звучал уже привычно — раздраженно-саркастично и слегка устало. Экран перед ним показывал три разных чата, мигающих красными уведомлениями. — Данные о крушении вертолета. У тебя есть что-то, чего нет в открытых источниках? — спросила Дженсен без предисловий. Притчард ненадолго задумался. — С чего ты взяла, что это должно у меня быть? — Потому что ты тащишь все, что плохо лежит, — парировала она. Он медленно повернулся в кресле, изучая ее. — Может, я просто люблю коллекционировать. — Может, — Дженсен не отводила взгляд. — Но ты еще и параноик. — Лестно. Но даже я не всесилен, — парировал он. — Допустим, есть цифровой архив. Неполный. Данные подчистили до того, как я до них добрался. Дженсен предсказуемо заинтересовалась. — Покажи. Притчард откинулся в кресле, скрестив руки: — А волшебное слово? — Притчард, — опасно протянула она. — Сразу к делу, а? — усмехнулся он, но уже вызывал файлы из глубин зашифрованных папок. — Ни «пожалуйста», ни «спасибо». Три сложных пароля на архивы Притчард повесил просто так, на всякий случай. Экран перед ним ожил, выбрасывая строки данных: служебные отчеты о полете, метеосводки, записи переговоров с диспетчерами — все чисто, предсказуемо и без намеков на внешнее вмешательство. Дженсен наклонилась, вглядываясь. — Здесь нет данных с бортовых камер. Притчард открыл файл с пометкой «ПОВРЕЖДЕН». — Потому что их стерли, точнее, пытались. Остались фрагменты. Официальные отчеты — фейк. Единственное, что у меня есть... — он вывел на экран обрывок перехваченной радиопередачи. — Это запись с частоты МНБ. Из динамиков раздался чей-то голос, искаженный помехами: «...образец стабилен. Переход к фазе два после транспортировки...» — Дата? — Через три дня после крушения, — Притчард щелкнул языком. — Твой «труп» уже вовсю обсуждали. Дженсен нахмурилась, осознавая, что даже это — провал. Она плохо помнила последние дни перед аварией — какие-то несвязные обрывки, и больше ничего. За данные, которые сохранил Притчард, можно было зацепиться, чтобы попробовать узнать немного больше. — Откуда все это у тебя? — поинтересовалась она. — Это называется «резервное копирование», дорогая, —ответил он. — В цивилизованном мире так делают все параноики. — Можно я посмотрю? Притчард вздохнул, откидываясь назад: — Ты хоть представляешь, что ищешь? — Пока нет. Он дал ей доступ со второго, запасного компьютера. Экран монитора разбился на десятки окон — отчеты, логи переговоров, данные с датчиков. Дженсен пролистывала файлы, ища несоответствия: время крушения вертолета в официальных документах расходилось с действительным на 47 минут, координаты места падения — на 20 километров севернее реального маршрута. — Что-то не сходится... — пробормотала она, отмечая в планшете несоответствие времени крушения и последнего сеанса связи. «Вариант первый: диверсия. Вариант второй: системный сбой. Вариант третий...» Внезапно закружилась голова. Стены поплыли, в глазах опять заплясали черные точки. Дженсен схватилась за край стола, чтобы не рухнуть. В висках застучало: какие-то вспышки, холодные руки в перчатках, голос за спиной: «Вы особенная». Притчард бросил беглый взгляд в ее сторону. Он замер на секунду, словно хотел что-то сказать, но передумал и продолжил печатать с преувеличенной громкостью, будто ничего не заметил. Дженсен резко тряхнула головой, переключаясь на финансовые отчеты Шариф Индастриз за последние месяцы перед крахом. — Ладно. Цифры все еще плыли перед глазами, пока она пыталась вчитаться в строки. Куда ушли средства? Кто получил контракты на ликвидацию? — Ты там живая? — раздался голос Притчарда из дальнего угла. — Шариф Индастриз передал данные телеметрии в облако за три минуты до падения, — сказала она вслух, будто проверяя логику. — Но облако было уничтожено через час после инцидента. Притчард фыркнул: — Удобно, да? Как будто кто-то заранее подготовил сценарий. Дженсен покосилась в его сторону, но он упорно пялился в экран. — Ты знаешь, кто имел доступ к облаку? — Кроме тебя, меня и Шарифа? — Притчард повернулся, демонстративно подняв брови. — Примерно... все. Дженсен откинулась от стола. Страницы виртуальных отчетов расплывались в глазах — даты, координаты, имена, которые не складывались в картину — аккуратная ложь, упакованная в бюрократические формулировки. — Бесполезно, — Дженсен ударила кулаком по столу, заставив клавиатуру подпрыгнуть. Чашка с карандашами грохнулась на пол, рассыпая осколки графита. Дженсен сморщилась — все, к чему она прикасается, моментально разваливается на части. Документация не дала ей ни одной толковой зацепки. Ей нужно было действие, а не эти бесконечные поиски в цифровом мусоре. Дженсен встала, нарочито медленно поставив стул обратно. Металлический скрежет заставил Притчарда вздрогнуть, но он не обернулся, делая вид, что полностью поглощен взломом какого-то банковского узла. Он ловил каждый звук за спиной, и конкретно этот он знал — она бесится от бессилия. Дженсен вышла в коридор и пошла куда-то вглубь здания. Под ногами захрустело битое стекло, пальцы скользили по стенам, сбивая на пол шероховатую облупившуюся краску. Кусочки красного и золотого — когда-то здесь был роскошный кинотеатр, а теперь пустые залы с оборванными кинопленками, разбитые витрины с попкорном напоминали Дженсен о ее нынешнем состоянии: разрушенное, заброшенное, бесполезное. В главном зале она остановилась перед гигантским экраном: когда-то здесь показывали фантастику о будущем, где технологии спасали человечество. Теперь же будущее наступило, и оно больше походило на антиутопию. Притчард остался в проекционной и наблюдал за ее трекером. Зеленая точка металась по схеме кинотеатра — из зала в зал, будто Дженсен искала выход в несуществующем лабиринте. Он предугадывал каждый ее шаг: вот она в зале с экраном, вот спускается в подсобку, вот замирает у аварийного выхода. Через картинки с камер она казалась меньше — ссутулившаяся, обхватившая себя руками, будто защищаясь от невидимого ветра. Раньше, в Шариф Индастриз, он бы уже выдал ей несколько десятков саркастичных комментариев, но сейчас что-то удерживало его на месте. Она не в том состоянии, чтобы слушать. «Оставь ее. Сама выкрутится. Всегда выкручивалась». Притчард уже потянулся к интерфейсам, чтобы запустить протоколы поиска, расширить доступ к архивам, взломать закрытые базы, но остановил себя — в прошлый раз, когда он пытался помочь, получил в ответ «Не лезь, Притчард. Это моя война». Тогда он послушался и пожалел. На камерах Дженсен подошла к аварийному выходу, прижала ладонь к датчику, но не открыла дверь. Она недолго постояла в коридоре, потом резко развернулась и пошла обратно. Притчард кивнул сам себе: она все-таки сдалась — на сегодня. Лучшее, что он мог сделать сейчас — не мешать ей думать. Побегает и вернется. Вернувшись в проекционную, Дженсен застала Притчарда за тем же монитором, прошла мимо, не глядя на экраны, села на пол у дальней стены, прислонившись к холодному металлу серверов, и закрыла глаза, пытаясь выстроить обрывки в логическую цепь. Притчард щелкал клавишами, изредка косясь в ее сторону, как раньше, когда она заходила в его кабинет после сложных миссий, или когда они часами просеивали данные или анализировали схемы корпоративных атак. Тогда они тоже молчали, но молчание было инструментом, а сейчас оно почему-то напоминало стену из невысказанных слов, оставленных на потом, которое так и не наступило. Притчард не поворачивался, не спрашивал, не предлагал кофе, продолжая работать и изредка поправляя прядь волос, выбившуюся из хвоста. Дженсен все еще сидела в углу и молчала: та же поза, что и тогда, после Панхеи, только теперь между ними — пропасть из полутора лет. Еще через полчаса она начала механически щелкать клинками, словно проверяя, все ли работает. Притчард не выдержал. — Раньше ты так не тупила, — он заговорил первым. — Что случилось? Батарейки сели? Раньше эта колкость стала бы началом пятиминутной перепалки. Теперь же он язвил устало, словно даже насмешки требовали сил, которых не осталось. Дженсен медленно подняла голову, будто возвращаясь из другого измерения. — Раньше у меня не было дыр в памяти размером с год. — Дыр? — фыркнул он. — У тебя вся жизнь как швейцарский сыр. — А еще у нас были дедлайны. — А теперь? — Притчард повернулся к ней, и кресло скрипнуло. — Теперь что, вечность в запасе? Дженсен пожала плечами, глядя на мерцающие индикаторы серверов: — Вечность — это просто череда дедлайнов. Только без босса, который орет в трубку. Притчард фыркнул, доставая сигарету. Зажигалка чиркнула. На секунду он стал похож на того Фрэнка — дерзкого, самоуверенного, но пламя погасло, и от бывшего начальника кибербезопасности остались только тени под глазами. — Скучаешь по Шарифу? — спросил он. — Скучаю по ясности, — парировала она. — Раньше враги были в перекрестии снайперского прицела. Теперь они... Притчард выдохнул дым. — В твоей голове? Добро пожаловать в клуб. Дженсен поймала себя на мысли, что пытается разглядеть в его глазах что-то знакомое — искру азарта, злость... Но он опустил веки, превратившись в статую. — Люди всегда боятся не того, — пробормотал он, удаляя строку кода. — Вон смотри — боялись восстания машин. А получили восстание идиотов. Дженсен едва не усмехнулась. — Ты веришь, что можно что-то исправить? Притчард пожал плечами. — Я верю, что можно что-то сломать сильнее. Она кивнула, как будто он дал ей приемлемый ответ, но общая ситуация яснее не стала. Она — беглянка без документов, возможно, в розыске, все старые опоры либо рухнули сами, либо их уничтожили, на руках — только обрывочные детали официально закрытого расследования, а мир вокруг планомерно сходил с ума. Дженсен едва слышно выругалась. Притчард покачал головой в ответ на ее тираду, прекрасно понимая, как она себя сейчас чувствует. — Не надрывайся, — сказал он наконец. — Мозг тоже может сгореть. — Ты когда-нибудь задумывался, сколько раз мы могли умереть? — неожиданно спросила она. — Каждый день, — ответил он. — Это называется «работа». Она покачала головой. — Нет. Я говорю о моментах, когда все висит на волоске. Когда один шаг — и ты исчезнешь. Притчард ненадолго задумался, пытаясь понять, куда она ведет. — И? — переспросил он. — Я исчезла. На полтора года. И мир... — Дженсен махнула рукой, — даже не заметил. Притчард на секунду замер, словно подбирая слова, а затем резко стряхнул пепел в переполненную пепельницу. — Ты ошибаешься.