37. Не твоя война

Сидеть на месте оказалось невыносимо. Вопросы не давали покоя, но ответить на них Дженсен не могла: слишком много неизвестных и слишком мало времени. Она снова сорвалась бесцельно плутать по зданию. Когда она вышла в коридор, то услышала голос Притчарда из проекционной. Он дождался, пока она уйдет, и разговаривал по зашифрованному каналу, приглушенно, но резко: — ...нет, я сказал — только исходники. Если хочешь, чтобы я взломал их протоколы, не тормози меня с деталями... Дженсен остановилась и обернулась — с кем он говорит? На кого теперь работает? Она не стала возвращаться и спрашивать — не хотела признавать, что ей не все равно. Она вышла на аварийную лестницу, ведущую на крышу. Город лежал внизу морем огней, которые больше не были ее домом. Дженсен села на край парапета, свесив ноги в пустоту, смотрела на горизонт, где темнота сливалась с землей, и думала, что, возможно, правды больше нет, а она снова обязана выбирать — продолжать искать или сдаться. Все попытки найти выход из сложившейся ситуации отдавали безысходностью. Где-то внизу горел мусорный бак, кричали пьяные голоса. Ветер трепал волосы, принося с собой запах дыма и далекого дождя, но Дженсен не чувствовала — все еще горела от бесполезной ярости. Она не заметила, как стемнело. Отчаяние отступало, оставляя пепел решимости: она вернется к архивам, пересмотрит каждый байт, найдет слабину в системе, пробел в отчетах, крошечную нить, за которую можно ухватиться. За спиной заскрипела дверь и раздались шаги — небрежные, нарочито громкие. — Нашла новый способ самоубийства? — привычно язвительно протянул Притчард. Дженсен даже оборачиваться не стала. — Прыжок с этой высоты меня не убьет. Даже не покалечит, — буркнула она, тут же переводя разговор на более интересную для себя тему: — У тебя есть доступ к моим счетам? Притчард медленно пошел к ней, нащупывая дорогу среди металлического хлама и гнилых досок: — Конечно. Я же каждый вечер проверяю баланс, пока грущу о твоей кончине. Он споткнулся о ржавую трубу, и Дженсен уловила сдавленное ругательство. — Серьезно, Притчард. Он вздохнул. — Подумай сама, — предложил он. — Официально ты труп с дорогой страховкой. Твои счета сейчас — конфетка для юристов Тай Юн. Какие выводы из этого можно сделать? Дженсен нахмурилась, продолжая смотреть за горизонт: — Ладно, я поняла. А неофициально? — Дженсен, ты же бывший коп... И не пытайся — система флагов тебя сожрет за секунду, — сказал Притчард. — Даже я не настолько сумасшедший, чтобы лезть в банковские системы под наблюдением МНБ. — Значит, все, что у меня есть, это... — Коробка с хламом и мой гостеприимный кинотеатр? — усмехнулся он. Дженсен фыркнула. — Типа того. Кстати, в твоих файлах нет ни одной зацепки. Мне нужны исходники, а не эти обрезки. — А мне нужен отпуск на Бали. Мир жесток, Дженсен. Притчард сел рядом, соблюдая дистанцию в полметра. Дженсен все равно отодвинулась подальше. — Я думала, ты занят взломом чего-нибудь важного. — Так и есть, — он достал пачку сигарет. — Взламываю твою упертость. Пока безуспешно. Дженсен взяла предложенную сигарету. Притчард щелкнул зажигалкой. — Спасибо, — выдохнула она. Они курили молча. Дым смешивался с прохладным воздухом, растворяясь в темноте. — Я подумала, — наконец сказала Дженсен, глядя вдаль. — Опасно. — Я продолжу расследование сама. Притчард поперхнулся дымом, не веря в то, что, едва вернувшись с того света, она снова туда торопится, не имея за плечами поддержки и хоть каких-нибудь ресурсов в кармане. — Что? — Я не могу этого так оставить... — попыталась оправдаться она. Он коротко и горько засмеялся: — Блестящий план, — протянул Притчард. — Особенно мне нравится та часть, где тебя отловят и либо пристрелят на месте, либо посадят в камеру, из которой ты не выберешься. — Или попытаются меня использовать, — Дженсен щелкнула пальцами. — А это может дать мне возможности. Она наконец повернулась к нему, чтобы лучше его видеть, и выдохнула слишком резко, словно сомневалась в себе. Притчард сомневался в ней не меньше — особенно в том, что она сейчас говорит серьезно. — Это самоубийство с доставкой на дом. Ты сошла с ума? — У них нет доказательств, что это я устроила взрыв, — парировала Дженсен.— Официально я мертва. Значит, могу стать кем угодно. Притчард встал, ухватившись за расшатанные перила. — Или тебя сделают кем угодно, — огрызнулся он. — Это серьезные люди, Дженсен, а не банда рэднеков с дробовиками. Она тоже поднялась, вплотную подойдя к краю. Ветер трепал ее волосы, но она не шелохнулась. — У тебя есть варианты лучше? Притчард задумался над возможными перспективами: отпустить ее, оставить здесь силой, сдать властям, прогнать к чертовой матери — и ни одна его не устроила. — Есть вариант не лезть в мясорубку. — Это не вариант. Я уже в мясорубке. У меня нет выбора. — Всегда есть выбор! — Притчард внезапно осознал, что говорит слишком громко. — Например, не играть в героя-одиночку. Дженсен только усмехнулась. — Ты же знаешь, как это заканчивается. Притчард поморщился, чувствуя, как всплывают старые воспоминания. — Да. Людьми на асфальте и пустыми похоронами. — Почему все выглядит так гладко? — спросила она, хватая его за запястье. — Почему Шариф отказался копать дальше? Ты видел те же данные. Это не случайность. И чтобы разобраться... — Нужно быть живой! — он выдернул руку и отступил. — Ты думаешь, тебе кто-то даст порыться в своих секретах? Ветер усилился, донося запах дождя. Дженсен закрыла глаза, вдыхая сырость. Когда она заговорила снова, голос звучал тише: — Тогда найди мне другой путь. Притчард хотел съязвить, сказать, что это не его работа, но заметил, как ее плечи дрогнули — почти незаметно, будто от усталости. — Ладно, — выдохнул он, доставая очередную сигарету. — Допустим, я согласен с этой идиотской затеей. Как ты собралась... — Пока не знаю, — перебила Дженсен. — Но ты как-то раздобыл доступ к архивам. Значит, сможешь подделать личность. Притчард замер с зажигалкой у губ — если ее где-то поймают с поддельными документами, проблем у нее будет намного больше, чем если ее поймают без документов вообще, и если он согласится на ее предложение, то косвенно станет соучастником. — Охренеть. Ты хочешь, чтобы я тебя слил? — Хочу, чтобы ты сделал то, в чем хорош. Взлом, подделка, маскировка. Он закурил, стараясь скрыть дрожь в руках. Дождь начал накрапывать, ударяя по металлу крыши. — Ты конченная эгоистка, — пробормотал он, но это прозвучало почти как комплимент. — Ты сам говорил: я призрак. Призракам можно то, что нельзя живым. Притчард фыркнул, выпуская дым в ночь: — Призраков стирают первыми. Особенно если они начинают светиться на радарах. Ветер разрывал дым на клочья, унося в темноту. Дженсен смотрела на город, где каждое окно напоминало пиксель в гигантской голограмме чужой жизни. — У меня есть элемент неожиданности, — наконец сказала она. — Элемент идиотизма, — поправил Притчард. — Ты же даже не знаешь, откуда начать. — Ты думаешь, я не понимаю рисков? Он швырнул окурок вниз, следя, как искра гаснет в падении. — Думаю, ты помешана на самоуничтожении. Но если уж решила лезть под пули... Нужен разумный план. Но, как я помню, это не твой конек. — Тогда подготовь список того, что «разумно» по твоим меркам, — парировала она, уже пробираясь обратно к двери. — Завтра начинаем. — Начинаем? — Притчард обернулся, смотря ей вслед. — Я что, согласился? — Ты сохранил мои вещи. Значит, согласился давно. Утро не принесло ясности, но отчаяние постепенно отступало. Мониторы в проекционной мерцали в такт щелчкам клавиатуры. На экране множились окна с биометрическими шаблонами, поддельными историями болезней и фальшивыми налоговыми отчетами. Притчард украдкой взглянул через плечо. Дженсен сидела в углу, изучая новостные сводки за последнюю неделю. Она привычно хмурилась, когда натыкалась на что-то неприятное — выражение, которое он узнал бы среди тысяч. — Ты уверена, что хочешь лезть в пекло в одиночку? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Без прикрытия, без страховки... Дженсен не подняла глаз: — У меня нет ресурсов, чтобы нанять себе какого-нибудь горе-хакера. Или ты предлагаешь свою кандидатуру за просто так? — Мечтай дальше, — буркнул он. Она только отмахнулась. Притчард сам согласился сделать для нее фальшивые документы, не заикнулся об оплате, а теперь сидел и ворчал на нее так, будто это она его заставила. Дженсен не до конца понимала логику происходящего. — Если боялся рисковать, не стоило меня впускать. Притчард только фыркнул в ответ. — Я не боюсь. Я реалист. Твой план, мягко говоря, вызывает определенного рода сомнения. Спор не продолжился, разделенный метром пространства и годами невысказанных обид. — Ты делаешь документы или читаешь нотации? — осведомилась она. — А ты хочешь быть Анной Шмидт или Карлой Варгас? — Что? Притчард щелкнул клавишей, и на экране всплыли два фото: рыжеволосая женщина со шрамом на щеке и брюнетка с холодным взглядом. — Имена, — пояснил он. — Анна — бывший агент МИ-6, погибшая в 2027-м. Карла — наемница из Мексики, исчезнувшая после зачистки картеля. Обе подходят под твои параметры. Дженсен прищурилась, изучая фотографии. Шрам Анны напомнил ей о собственных — том проклятом дне, когда все пошло наперекосяк. — Ты собрал досье на мертвых? — Это называется «творческий подход», — он повернулся, ухмыляясь. — Мертвые не жалуются на кражу личности. Дженсен встала и подошла к его столу. На мгновение их плечи почти соприкоснулись, и Притчард резко дернулся в сторону, будто обжегся. — Карла Варгас, — сказала она. — Почему? — Потому что у нее был имплант в позвоночнике. Как у тебя, — пробурчал он, не отрываясь от монитора. — И потому что я уже начал подделывать ее следы в базе данных... Два года в академии, три на поле... Награды, рекомендации, даже штраф за парковку. Полный комплект идиота. — Без моего согласия. — Ты просила документы — я делаю документы, — огрызнулся он. — Не нравится — следующую личность выбирай сама. — Сколько времени у тебя это заняло? — Достаточно, чтобы понять, насколько ты неблагодарна. Через полчаса Притчард щелкнул Enter с преувеличенной театральностью. Экран вспыхнул зеленой полосой — сигнал успеха. — Вот, получай свой смертный приговор, — он швырнул в ее сторону ID-карту. — Теперь ты — наемница-одиночка, специалист по кибербезопасности с характеристиками от несуществующих работодателей. Ни судимостей, ни родственников, ни... личности, если честно. Рекомендации: вспыльчивость, упрямство, склонность к самодеструкции. Дженсен поймала карту, изучая ее. Фотография, имя, даже микрочип — все выглядело безупречно. — А биометрия? — Биометрия подделана, но если тебя просканируют глубже третьего уровня, все пойдет к чертям. — Спасибо, — сухо сказала она. Притчард отвернулся, запуская очистку локальных серверов. — Не благодари. Просто интересно, как ты собралась объяснять свое внезапное появление, если тебя все-таки поймают. — Выкручусь. — О, конечно, — фыркнул он. — «Здравствуйте, я тут из мертвых воскресла...» Дженсен отложила ID, наконец встретившись с ним взглядом. — У меня есть идея. — Это меня пугает. Она проигнорировала его сарказм. Притчард снова видел в ней фанатичное упрямство, которое ненавидел — упрямство человека, готового сгореть ради призрака правды. Дженсен со своими идеями светилась как сигнальная лампочка на приборе, предупреждающая о скорой поломке. — Ты рисковал. — В отличие от твоего так называемого «плана», это контролируемый риск. Они замолчали, устав пререкаться. Дженсен выключила планшет и еще раз осмотрела удостоверение личности. — Я уйду сегодня, — сказала она вдруг. Притчард насторожился. — Куда? Прямиком в штаб-квартиру Интерпола с букетом и резюме? — Туда, где мое присутствие не поставит тебя под удар. Он громко рассмеялся и выбрался из-за стола. — О, теперь ты заботишься о моей безопасности? Мило. Но немного поздно, — он шагнул к ней, развернув ее к себе за плечо. — Ты влезла сюда, в мой чертов кинотеатр, в мою жизнь, и теперь хочешь уйти, как будто ничего не было? Дженсен не отступила. — Это не твоя война, Притчард. — Все, что угрожает... — он запнулся, проглотив слово «тебе», — ...моей репутации, становится моей войной. — Тебя это не касается, — перебила она. Притчард сам не понимал, почему злится, почему вообще притащил ее к себе, потратил время на документы, а сейчас так открыто беспокоится о том, что она хочет свалить куда подальше, как делала это каждый раз, когда влезала в какие-нибудь проблемы по уши. В углу комнаты мигнул серверный индикатор, будто подчеркивая абсурдность их спора среди холодных технологий. — Ага, конечно. Потому что я просто волшебник с принтером, да? Дженсен отступила на шаг, уперлась спиной в стену. автоматически оценила расстояние до двери: три метра, два поворота... Но... Зачем? — Это был твой выбор, — тихо сказала она. — Мой выбор?! — переспросил он. — Ты исчезла. Исчезла, понимаешь? Ни сигнала, ни тела, ни чертовых намеков! А теперь приходишь и... Притчард запнулся, осознав, что стоит в двух шагах от нее. Дженсен не отводила взгляда. — Я не просила тебя ждать. После ее слов он отпрянул от нее так, словно она его ударила. — Правильно, — прошипел он. — Потому что ты ни о чем не просишь. Ты приходишь, ломаешь все вокруг и исчезаешь. Классика. Единственное, чего он сейчас хотел — не видеть ее, но и выгнать не мог. Притчард схватил куртку, направляясь к выходу, но на пороге обернулся: — Я боюсь, что твой труп принесут ко мне с вопросом «Кто это?». А я, знаешь ли, плохо вру под пытками. — Тогда не ври. Скажи, что ненавидел меня все эти годы. — Это не смешно. — Я и не шутила. Притчард молча вышел из проекционной. Дженсен осталась одна, сжимая в руке ID, который вдруг показался невероятно тяжелым. Она подошла к монитору, где все еще светились лицо «Карлы Варгас», чужое имя и чужая жизнь. Голова снова заныла, но на этот раз боль была другой — не провалы в памяти, а давление ответственности. Где-то за стеной грохнула дверь — Притчард вышел на улицу. Дженсен представила, как он шагает под дождем, ругаясь на весь мир. Он не ошибался: ее «самостоятельное расследование» — это самоубийственный шаг, но альтернатива — тихое бегство в никуда — казалась хуже. И хакера под удар подставлять нельзя — если она узнает что-нибудь такое, из-за чего на нее откроют охоту, он пострадает первым. Поэтому она хотела уйти сейчас, пока не передумала. Дженсен кинула ID-карту на стол и потянулась к планшету. В висках пульсировало, но она заглушала боль действием. Клавиши под пальцами отзывались мягкими щелчками, словно подбадривая ее на новый прыжок в бездну. Сначала файлы мелькали бессвязно по пятому кругу: протоколы допросов, отчеты о взрыве, потом, словно подсознание повело ее за руку — чертежи импланта «Тайфун», скачанные из архивов Шариф Индастриз. Каждую деталь — контуры энергетического ядра, сеть микрореакторов, резервные контуры, частотные модуляторы — Дженсен изучила до миллиметра, но ответов не нашла. Она переключилась на архивные записи — спецификации, тестовые протоколы, отчеты о безопасности. Все документы утверждали одно: имплант не имел функции удаленного запуска. Но «теоретически» не значило «практически». Логика разваливалась, как карточный домик: если бы имплант сработал в вертолете, Шарифа разорвало бы в клочья, но официально он выжил, и Притчард это подтвердил. Значит, Торн рассказывала ей сказки. Но зачем? В одном из файлов мелькнуло уведомление: доступ к фабрике в Милуоки-Джанкшн заблокирован, Тай Юн Медикал выставили охрану уровня «Альфа» после поглощения активов. Дженсен зацепилась за эту локацию. На фабрике хранились оригинальные чертежи, инженерные журналы, возможно, какие-нибудь неучтенные модификации. Если «Тайфун» мог принимать сигналы извне, там должны остаться следы, технологические карты, результаты экспериментов. Если остался хоть один образец с незаблокированным протоколом, записи инженеров... Где-то в коридоре раздались шаги, потом скрипнула дверь. Притчард вернулся, мокрый от дождя, с пакетом еды в руке. Он бросил ношу на стол, даже не глядя в сторону Дженсен. — Хватай, пока не остыло. Дженсен не шевельнулась, продолжая листать уже несколько раз изученную спецификацию. — Спасибо, — автоматически ответила она. — Ты вообще ешь? Или решила стать эталоном аскетизма? Прогулка пошла хакеру на пользу — язвительность вернулась, и теперь в ней сквозила почти привычная ритмичность, как старый диалог из забытого фильма. — Когда нужно. — То есть никогда. Притчард открыл пакет, достал два контейнера с жареной лапшой. — Знаешь, даже киборгам требуется топливо. Дженсен наконец оторвалась от экрана, раздраженно вздохнув: — Я не киборг. — Ага, просто наполовину машина с манией величия, — Притчард сунул вилку в контейнер, толкая второй в ее сторону. — Ешь. Или я начну читать лекции о метаболизме. Она взяла контейнер, но не открыла, все еще раздумывая о фабрике — стоит ли туда лезть, или попытки найти информацию там ничего не дадут, как и все остальные. — Ты знаешь, что случилось с объектом в Милуоки? Притчард замер с лапшой на полпути ко рту. — Заброшен. После банкротства все распродали, — прищурился он. — А тебе зачем? — Но чертежи... Архивы... — Уничтожены. По приказу Тай Юн Медикал, — он хрустнул пластиковой вилкой. — Не осталось даже пыли. Дженсен подавила разочарованный вздох: прямой путь отрезан. — А локальные сервера? Хоть что-нибудь? — Не знаю. Это было уже после моего ухода. Почему спрашиваешь? Дженсен не дрогнула. Молчать бессмысленно, врать тоже: он узнает — банально отследит историю ее запросов. — Просто проверяю варианты. — Варианты. Классно, — буркнул он. — А я вот думал, что мы уже выбрали один. Дженсен подняла глаза. Он сидел, скрестив руки, и в его позе читалось что-то между раздражением и... беспокойством? — Я хочу... убедиться хотя бы в самой себе, — сказала она, потянувшись за вилкой. В проекционной наступило хрупкое перемирие, держащееся только на недоговоренностях и призрачной надежде. Притчард, хмурясь, вернулся к мониторам. Казалось, каждый удар по клавишам был попыткой закодировать невысказанное раздражение. Дженсен, отодвинув пустой контейнер, медленно поднялась и направилась к своей комнате. — Я... — она запнулась, не зная, что сказать. Благодарность? Предупреждение? — Не начинай. Иди уже. Она пожала плечами и ушла. Притчард за стеной возился с серверами, периодически ворча на сломанный коннектор, и в сотый раз спрашивал себя, почему до сих пор не вышвырнул ее вон. При ближайшем рассмотрении идея казалась Дженсен совершенно бессмысленной — всего лишь отчаянная попытка просто не сидеть на месте: документацию по ее модулям могли давно вывезти, или вообще не вести с самого начала, очистить сервера, перепрятать исходники — масса возможных вариантов исходов, при которых ее прогулка превратилась бы в бег на месте. Где-то за стеной глухо щелкнул выключатель — Притчард, похоже, решил наконец лечь спать. Дженсен выждала полчаса и начала собираться: бронежилет с характерными вмятинами от предыдущих перестрелок, патроны с бронебойными сердечниками. Каждый предмет ложился на свое место с привычной точностью. Она затянула последний ремень, проверяя, не стесняет ли броня движений — та легла на плечи привычной тяжестью. Шкатулка с фотографиями осталась на полу. Книги, открытки, планшет — все, что связывало ее с прошлым, теперь казалось ненужным грузом, чем-то чужим, будто принадлежало той Дженсен, которой больше не существовало. Перед тем как уйти, она остановилась у двери проекционной. «Он спит. Не надо». Дженсен все равно толкнула дверь. Притчард лежал на койке, лицом к стене. Одеяло сползло на пол, обнажив спину в растянутой футболке. Волосы, обычно собранные в хвост, рассыпались по подушке, пальцы иногда дергались — словно даже во сне он взламывал какие-то коды. Он даже дышал ровно — как человек, который спит впервые за неделю. Дженсен не помнила, чтобы видела его таким раньше. Всегда — за мониторами, с сигаретой в зубах и сарказмом на языке. Без привычной маски он казался... Она не нашла нужного слова. Дженсен подошла к столу, где валялись банки из-под кофе и смятые схемы и медленно положила свой пистолет рядом с клавиатурой Притчарда — между пачкой сигарет и разобранным ноутбуком, как немой обмен. Она себя защитить сможет, а вот он... — Ты все еще здесь... Она не обернулась, гася внезапный укол чего-то, похожего на вину, — он проснется, найдет пистолет, будет ругаться на пустые экраны, но к тому времени она исчезнет, как и полтора года назад, только в этот раз — по своей воле. — Спи, Притчард. Он что-то пробормотал, перевернувшись на спину, но не проснулся. Дождь за окном усилился, стуча по ржавой крыше. Дженсен вышла в коридор, затем на улицу. Навигатор уже прокладывал маршрут: юго-запад, через руины пригородов и бандитские блокпосты. Город спал. Точнее — притворялся мертвым. Где-то в переулках что-то звенело, ветер гнал по асфальту обрывки газет. Дженсен натянула капюшон и двинулась на запад, к шоссе. — Эй, ты! — крикнул кто-то сзади. Дженсен обернулась, мгновенно насторожившись. — Брось монетку в фонтан, красотка! На удачу! — засмеялся пьяный голос. Фонтан давно превратился в каменный остов: скульптура женщины в центре лишилась головы, а вместо воды в чаше чернела масляная лужа. Бродяга у разрушенного фонтана махал бутылкой. — Не сегодня, — пробормотала Дженсен, исчезая в переулке. За спиной послышался звон стекла — бродяга, видимо, решил «пожелать удачи» самому себе. Фабрика ждала. Ответы — тоже.