54. Чужие долги

Как только Дженсен заперла дверь, HUD снова засыпало статикой — на этот раз больно щелкнуло где-то за ухом. Дело первостепенной важности на текущий момент, несмотря на общую суету — сделать так, чтобы железо прекратило вести себя как на цирковой арене. Хотя бы на минуту. — Доктор Коллер? — привычно позвала она через инфолинк. — Найдется минутка? Нужно встретиться. — Дженсен! — ответ взорвался непривычной лихорадочной энергией. — Конечно. Вот прямо сейчас, например. Дженсен мгновенно уловила ноту фальши в его обычной болтливости: слишком быстро и слишком громко. — Что-то не так? — У меня в лавке рассерженные Двали, — Коллер выпалил это на одном выдохе, понизив голос почти до шепота. — Так что, если ты не хочешь кровопролития сразу после теракта... Он не стал договаривать. Дженсен уже достроила картину самостоятельно: разгневанные головорезы из самого беспринципного криминального синдиката Праги все же заглянули к нему на «поговорить». — ...то парадная дверь — не самый мирный вариант, — закончила она за него. — Я поняла. — Ты всегда все понимаешь, ангел. Жду. Только... потихоньку. Дженсен выдохнула, чувствуя, как ноет каждый шов, каждое соединение. Главное, чтобы это «потихоньку» не стало ее вторым именем. На лестнице ничего не изменилось — те же груды мусора, разбитая мебель, какие-то тряпки. Дженсен пнула полуразобранную тумбочку, убирая ее с дороги, и спустилась во внутренний дворик — тот был оккупирован. Не Двали. Хуже. Группа людей в одинаковых серых плащах установила складной стол, разложила глянцевые брошюры. Один из них, худой мужчина с горящими фанатичным огнем глазами, вещал собравшимся вокруг него трем прохожим: — Братья! Сестры! — его высокий голос резал слух. — Взрыв на вокзале — это не трагедия! Это знамение! Зов к пробуждению! Плоть слаба и бренна, она страдает и умирает. Но машина! Машина вечна! Примите волю Бога-Машины, отриньте тленную оболочку и обретите бессмертие в кремнии и стали! Религия. Новая, старая, вечная. Кого-то она утешает. Всегда находились те, кто готов был молиться на молот, который забивал в них гвозди. Дженсен не тошнило от их слов — ее вообще ничего не брало: просто еще одна секта, еще один способ сбежать от реальности. Ей было не до них. Она пошла дальше, пропуская мимо ушей призыв «сестры в железе» с дрожью в руках и расширенными зрачками присоединиться к «истинной вере» Церкви Вознесения и Сингулярного Бога-Машины. Последний визит Дженсен в церковь, пусть и заброшенную, окончился перестрелкой. Напротив выхода из дворика, прислонившись к стене, курил подпольный делец: тощий, с глазами-щелочками — местная достопримечательность. Прозвище «Проповедник» он получил не из-за веры, а за умение втирать что угодно кому угодно. Дженсен подошла к нему, стараясь, чтобы походка не казалась слишком неуверенной. — Что-нибудь новое? — спросила она без предисловий. — Дженсен! Видала лучшие деньки. С вокзала? Жестко там было. — Информация, — отрезала она, не желая поддерживать светскую беседу. — Все, что было, я тебе рассказал еще две недели назад. — И это было бесполезно. Проповедник замялся, почувствовав, что клиентка не в духе и, что более важно, не при деньгах. Он развел руками и отступил назад к своей стене. — Ну, если передумаешь... Я всегда тут. Как пугало. Никому не нужен, но все замечают. Дженсен уже не слушала. Ее цель была в тупичке за углом. Ноги сами несли ее по знакомому маршруту, пока системы навигации в голове пытались синхронизироваться с реальностью. Впереди уже маячили первые проблемы. Обычно настежь распахнутая решетка под аркой сейчас была закрыта, и рядом с ней топтались двое. Один из них, с бритой головой и шрамом через бровь, шагнул Дженсен навстречу, преграждая путь. — Ты куда прешь? — рыкнул он. Его напарник молча оценил ее с ног до головы, задержавшись взглядом на явно видимых имплантах у висков, на неестественной позе. — Проваливай. Частные дела. Все заведения... временно закрыты. Дженсен остановилась, пытаясь через его плечо заглянуть за решетку вглубь тупика. Из-за глухих стен доносились приглушенные, но отчетливые звуки. Трах-та-та-тах. Короткая яростная очередь из автоматического оружия. Глухой удар. Еще одна очередь, уже более длинная. Охранник безучастно топтался на месте, словно не слышал ничего. Его напарник нервно переминался с ноги на ногу, но оружие пока держал направленным в землю. Дженсен не собиралась так просто отсюда уходить. — Я сказал, закрыто, — тычок ствола ПП в ее направлении был небрежным, но однозначным. — Последнее предупреждение. Иди своей дорогой. Ближайший полицейский патруль остановился буквально в паре метров отсюда. Они слышали: стояли в двух шагах, слышали стрельбу и ничего не делали. Потому что магазинчик в тупичке принадлежал «железке». Потому что после теракта все аугментированные были под подозрением. Потому что им было проще ждать, пока гром грянет, и разгребать последствия. Пражская «толерантность» в действии. Трах-та-та-тах! Трах! Еще одна очередь. Звон разбитого стекла. Дженсен прикинула шансы — решетка мешает. Она не успеет дотянуться до второго. Лезть в лоб со сбоящими системами — чистое самоубийство. И ему не поможет. Она расслабила плечи и медленно, очень медленно отступила на шаг, поднимая руки в жесте, который должен был означать «я не опасна». — Я поняла. Частные дела. Охранник с облегчением выдохнул, опуская ствол: он уже ждал сопротивления, а получил покорность. Он даже кивнул, глупо и не к месту. План «Б» формировался сам собой. Дженсен развернулась и пошла прочь, в обход по узкой пешеходной улочке, которая выводила к следующему перекрестку. HUD залила новая волна статики, на мгновение почти ослепив. Проблемы на этом не закончились: там, где переулок упирался в главную улицу, полиция выставила КПП. Два патрульных дрона парили в воздухе, сканируя толпу, а несколько офицеров в бронежилетах курили за перегородившей проход лазерной сетью — мерцающей красной паутиной, реагирующей на любое несанкционированное движение. Идеально. Идиотизм. Они перекрыли пешеходный поток, создав давку и недовольство, но оставили слепую зону прямо над собой. Вот только идти сейчас по крышам с текущей координацией — верный способ грохнуться им на капот. Дженсен замедлила шаг, оценивая расстояние: батареи на исходе, «Стеклощит» расходовал энергию в огромных объемах, особенно в нестабильном состоянии. Отголосок еще одной автоматной очереди заставил отбросить последние сомнения — она активировала модуль. Красные линии коснулись ее груди, бедер, лица — и не подали сигнала тревоги. Для них ее не существовало — она была призраком, тенью, сбоем в матрице. Дженсен шла сквозь строй полицейских, которые скучающе переминались с ноги на ногу, обсуждая вчерашний футбольный матч. Один из них, молодой парень с нервным взглядом, на секунду уставился прямо на нее, его зрачки расширились. Ему почудилось? Легкая рябь в воздухе, искажение, как от теплого воздуха над асфальтом? Дженсен замерла, затаив дыхание, которого, казалось, уже и не было. Батарея гудела предсмертной песней. 15%... 14%... Парень почесал затылок и отвернулся, чтобы сделать глоток кофе из бумажного стаканчика. Дженсен рванулась вперед за угол здания и тут же деактивировала маскировку. Голова слегка закружилась. 12%. Точный расчет. Она чуть не сожгла последние ресурсы впустую, но оказалась на месте — у старой ржавой решетки, ведущей в тот же тупичок, но уже с другой стороны. Ее никто не охранял — Двали были уверены в своем контроле над основной точкой входа. Дженсен проскользнула внутрь: теперь она стояла в самом начале тупичка, видя впереди спины тех двух охранников, прогнавших ее пять минут назад. Они по-прежнему стояли у главной решетки, прислушиваясь к стрельбе внутри. Их внимание было приковано к улице, откуда они ждали проблем, а не к тылу. Тем лучше. Дженсен забралась на старые леса с методичной экономичной точностью. Второй ярус. Балкон. Перелезла через перила, пригнувшись. Отсюда был виден весь тупик как на ладони: охранники внизу, решетка, еще четверо у входа. Через окна «Машины времени» Дженсен смогла рассмотреть часть помещения: картина не радовала — поваленные стеллажи, книги на полу, несколько крупных парней в кожаных куртках расхаживали среди этого беспорядка. Стрельба, судя по всему, была скорее актом устрашения. Дженсен не видела Коллера — скорее всего, он все же успел свалить с этой вечеринки до ее начала. Парапет, балкон, череда покатых кровель — все это стало просто точками на карте маршрута. Сейчас шум снизу — приглушенные выкрики, хруст ломаемого дерева — был лишь фоном, не более значимым, чем шум города. Спуск вниз в переулок, подъем на строительные леса у магазинчика, которые Коллер поставил под предлогом «возрождения фасада», и через сутки начисто забыл о них — всего лишь самая короткая дорога к хозяину в его мастерскую. Окно на втором этаже было разбито. Дженсен проскользнула внутрь, намереваясь пройти десять метров по открытому балкону, опоясывающему зал сверху, как раз за спиной одного из вандалов. —...никого нет! Сплошной хлам и эти дурацкие книги! Дженсен сделала первый шаг, потом второй, и на третьем запнулась о что-то твердое и неустойчивое, стоявшее в тени у стены. Небольшая бронзовая статуэтка какого-то античного философа с грохотом покатилась по полу, звякнула о балясину перил и замерла в полуметре от одного из Двали. Время остановилось. Чертовы статуэтки. Головорез медленно обернулся. Его взгляд скользнул по полу, а потом медленно пополз вверх. — Что за... Этой задержки хватило. Дженсен рванулась вперед — точный выверенный удар по блуждающему нерву. Его глаза закатились, и он беззвучно осел на пол, как мешок с костями. Через минуту его в любом случае найдут. Стелс кончился. Пора переходить к активному подавлению. Дженсен прошлась по второму этажу как призрак. Двое, обыскивавшие кабинет Коллера, даже не успели понять, откуда пришел удар — расчетливый, без лишнего кинетического усилия, ровно такой, чтобы вырубить. Спустившись вниз, она действовала быстро, тихо, эффективно и без крови — в этом месте за глаза хватало и банального разгрома. Двое на первом этаже, увлеченные вандализмом, были обезврежены серией точных ударов. Одному из них, особенно рьяно расстрелявшему полку с редкими фолиантами, Дженсен холодно и с глухим хрустом сломала руку: не из мести — профилактика, чтобы в следующий раз знал. Еще двое на складе были обезврежены почти тихо — первый поцеловал дверной косяк, второй получил разряд от тазера и уснул с хрипом. Снаружи оставались шестеро. Охота продолжилась, когда они разошлись проверить периметр. Одного Дженсен взяла, когда он заглядывал в мусорный бак. Двоих — когда они отошли к полицейскому кордону, пытаясь что-то выяснить. Она работала быстро, молниеносно, используя каждую лишнюю секунду. Четвертый оказался самым нервным — он заметил тень и успел обернуться. Ему она сломала руку, державшую оружие, и тут же вырубила удушающим приемом. Охрана у ворот заслужила особого отношения. Первый понял что-то лишь тогда, когда ее пальцы сдавили сонную артерию. Второй обернулся на шорох и получил молниеносный тычок в солнечное сплетение, а затем — удар затылком о каменную стену. Оба потеряли сознание почти мгновенно. Через минуту Дженсен вернулась в магазин через парадную дверь с видом хозяйки, которая навела относительный порядок: все живы, никто сильно не пострадал — разве что самолюбие этих вандалов. Они очнутся минут через десять, но... лишь бы никто из них не начал активные поиски и не позвал подкрепление. Дженсен поднялась на второй этаж в кабинет Коллера. Здесь поработали основательно: ящики вывернуты, поваленные стеллажи образовали баррикады из бумаги и древесины — уборки ему тут на полгода минимум, но ту самую полку с томиком для посвященных никто не тронул. Дженсен коснулась корешка — потайной ход все еще оставался потайным. Коллер ждал ее внизу. Когда он обернулся на скрип лифта, Дженсен невольно вздохнула — бледный, дерганый, с темными кругами под лихорадочно горящими глазами. Он явно не спал или принял что-то для бодрости. Или и то, и другое сразу. — Дженсен, мое технологическое чудо! — воскликнул он, кинувшись ее встречать. — Прости за тех громил наверху. Они не слишком тебе помешали? — Скорее, я им, — она перешагнула через связку кабелей, и походка выдала легкую раскоординацию. — Все живы, но руки я кое-кому переломала. Ты не заплатил за охрану? Коллер махнул рукой. — Я не думаю, что это из-за денег. Есть маленькое недопонимание между мной и Отаром. Знаешь же, как это бывает. Я разберусь, лично встречусь с самым главным, только пускай все немного поутихнет, — лопотал он, заговаривая ей зубы. — День всего после взрыва... ну, страшно же всем. Удивительно, как люди вообще на улицу выходят. Механик явно врал. Дженсен решила не давить — если загнать его в угол расспросами, он обязательно найдет себе какой-нибудь третий путь, и все станет еще хуже. — Иногда у людей просто нет выбора. Я... — она замялась. — Я к тебе опять с тем же — мне здорово досталось. Коллер тут же встрепенулся, мгновенно забыв про усталость и химическую эйфорию. Он подскочил к ней, выискивая видимые повреждения. — Опа. Так что ж ты молчишь? — он схватил Дженсен за локоть и потащил к креслу, на ходу пытаясь вытряхнуть ее из бронежилета. — Я все посмотрю, внимательно покопаюсь... Усадим тебя, усыпим... и я займусь делом. Ты только не волнуйся. Коллера явно заносило. Он попытался запихнуть ее в кресло, но Дженсен уперлась, сопротивляясь — когда он просит не волноваться, значит, волноваться уже как минимум поздно и надо начинать паниковать. Что случилось? Он куда-то влез? Ему снова прислали аугментации с подгнившими остатками предыдущего владельца? — Я еще не все сказала... — Сначала ремонт, потом вопросы, — настаивал он, пытаясь сдвинуть ее с места. Дженсен выдернула руку. — Коллер, подожди... Но он уже нашел решение: что-то проворчал, подхватил ее на руки — ее моды против его — и на мгновение поднял над полом. Потом Коллер замер, оценивающе взвесил ее на руках и искренне удивился. — Дженсен. Недовес, — констатировал он с тревогой. Это прозвучало как диагноз: она стала легче, что означало одно — железо забирало ресурсы быстрее, чем она могла их восполнить. Дженсен забрыкалась, пытаясь вывернуться. — Поставь, где взял. Коллер выпустил ее и отступил на шаг, подняв руки в успокаивающем жесте. — Все-все. Только не нервничай. — Спасибо, — Дженсен помедлила секунду, прежде чем самостоятельно забраться в кресло, поджав ноги. — Твои гости не вернутся? Механик расплылся в улыбке. — Эти тупицы никогда сюда не попадут. А терки с Двали — херня. Отар просто нервничает из-за ерунды... ты не беспокойся, — он плюхнулся на колени, подключая провода. — Все поправим в два счета, обещаю. — Коллер... — сказала она тише, — твои проблемы — это и мои проблемы тоже. Он на секунду замер, потом кивнул, сглотнув. Его бравада растаяла, оставив лишь усталую благодарность. — Спасибо, Дженсен, — ответил он. — Но я знаком с их самым главным, так что ты... не переживай. Он закончил подключение и положил руку ей на лоб, совсем по-докторски. — А теперь расслабься. Проснешься — все будет как новенькое. Системы один за другим стали отключаться, погружая Дженсен в мягкую, ватную тишину. Мониторы вывели параметры — сотрясение, перегрев, сбой синхронизации: целая, но вывернутая наизнанку. Стандартная, в общем-то, работа. — Ладно, ангел мой, сейчас соберем тебя обратно, — бормотал Коллер, выводя на экраны диаграммы повреждений. — Нервные интерфейсы перегружены... Стабилизаторы... вот черт. Он разглядывал список активных модулей, выискивая аномалии, и вдруг зацепился за нечто новое: несколько строк кода в глубинах ее системного реестра, ранее неактивных, серых, будто спавших. — Что это у тебя тут припрятано? — он сразу же забыл об усталости, в нем проснулся азарт охотника. — «Когнитивный ускоритель»? «Адаптивный кибернетический щит»? Железо было божественным, и Коллер, как ребенок, нашедший под елкой нераспакованный подарок, не удержался. Чисто мальчишеское технарское любопытство перевесило профессиональную осторожность. Он же должен знать. Это же его работа. Его Джей. И потом — когда она очнется, он ей такое расскажет! Она оценит. Наверняка же оценит? Новые возможности, скрытые резервы... Мысль о том, чтобы дождаться ее согласия, промелькнула и погасла, задавленная волной азарта. Он же все равно чинит ее на свой страх и риск. Он знает ее системы лучше, чем она сама. Коллер подключил все разом — все это новое, блестящее, синхронизировал со старыми проверенными имплантами. Идеально. Система приняла апдейт. — Так, смотри, что я тебе нашел! Перезагрузка. Полная. Поехали! Он щелкнул переключателем. Новые узлы на схеме вспыхнули ярко-синим, сливаясь с остальными. Световые индикаторы мигали в привычной последовательности. Идиллическая картина целостности длилась ровно три секунды. Потом что-то щелкнуло: тихий сухой звук, словно лопнула стеклянная нить где-то внутри. На экране жизнеобеспечения скакнул пульс — со ста двадцати до двухсот за одно мгновение. Показатель температуры пополз вверх плавно, но неумолимо. Экран перед Коллером погас на секунду, а когда вспыхнул снова, на нем замигал кроваво-красный треугольник. Система диагностики зависла, а потом выдала одну-единственную безумную строчку: «КРИТИЧЕСКОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ. ИСТОЧНИК: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЕ МОДУЛИ v.7.4b». Дженсен дернулась в кресле. Голова запрокинулась, на горле вздулись и засинели вены. На мониторах все графики превратились в зубчатые красные пики. — Что? Нет, нет, нет... — Коллер рванулся к консоли, вызывая меню аварийного отключения. Система не отвечала. — Отключись, черт тебя дери! Новые модули, казалось, игнорировали его команды, создавая петлю обратной связи и вытягивая из Дженсен энергию. Температура на датчике поползла к критической отметке: еще немного — и белок в крови начнет сворачиваться. Мозг сварится. Команда на мягкую перезагрузку — отказ. Команда на экстренное отключение новых модулей — отказ. Они уже вошли в симбиоз со старыми, впившись в них как паразиты, чтобы выполнить свою основную функцию — защитить систему любой ценой. Даже ценой самой Дженсен. Коллер влил в нее все, что мог: внешнюю энергию, стимуляторы, криораствор... Не помогло. Встроенные батареи ее имплантов продолжали сгорать в этом адском цикле. — Прости, прости, я сейчас... — бормотал он, заклиная ее, себя, бездушное железо. Он вручную через низкоуровневый терминал стал отключать системы одну за другой, насильно прерывая подачу энергии: оптику, сенсоры, мышечные усилители, кибернетический хребет — все, что не было критично для жизни. — Вот так... вот... — Коллер закусил губу, наблюдая, как на мониторе жизненных показателей пульс становится нитевидным, а температура продолжает расти: новые модули оказались хитрее, вшитыми глубже в ядро системы. Они продолжали тянуть соки, как вампиры. Тогда Коллер пошел на крайние меры. Через административный доступ он запустил команду полного аппаратного сброса, вручную прописал приоритеты, отключил шины данных, изолируя модуль за модулем и лишая их питания и связи. Он загнал все оставшиеся ресурсы только на один имплант — базовый модуль жизнеобеспечения: лишь бы сердце не остановилось и кровь не свернулась от этого бешеного жара. Все остальное — сенсоры, усилители, тактильные интерфейсы — было брошено на произвол судьбы, отключено и обесточено программно. Все ее сложное дорогое железо разом потухло. Дженсен стала просто обломком человека в титановом каркасе, который больше не работал. Только монотонный писк монитора подтверждал, что сердце еще бьется, а искусственные легкие дышат на последних крохах энергии аварийного буфера. — Держись, держись... Когда кривая температуры, достигнув чудовищного пика, наконец замерла, Коллер выдохнул: самое страшное, казалось, закончилось. Теперь нужно было вернуть ее в строй. Одну за другой через тот же низкоуровневый доступ он начал подключать обратно только старые проверенные системы: только те, что знал и только те, что не убьют ее. Каждый чип, каждый модуль он проверял по десять раз, прежде чем подать на него питание, и заливал в ее процессоры только проверенные пакеты, восстанавливая работу шаг за шагом. — Все... просыпайся теперь, Джей. Все. Все чисто. Коллер запустил перезагрузку — самую щадящую, какую только мог придумать, подавая мизерные импульсы на систему жизнеобеспечения. Ничего не произошло. Грудь Дженсен ритмично поднималась — работал имплант, дышавший за нее. Температура медленно, мучительно медленно ползла вниз. Сорок три. Сорок. Тридцать восемь с половиной... Остановилась. Выше нормы, но уже не смертельно. Пульс ровный, дыхание ровное, но Дженсен не просыпалась. Коллер нервно сглотнул. — Джей? — его голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Эй, железная леди, хватит спать. Шутка не удалась. Я испугался. Ты выиграла. Он перезагрузил ее еще раз — последний. Больше нельзя — мог добить и без того искалеченную систему. Индикаторы мигнули и снова показали норму. — Слушай... — Коллер хоть как-нибудь пытался достучаться до ее сознания. — Я... я починю подголовник. Ты же всегда морщишься, хоть и не говоришь, что он неудобный. Я приделаю новый. С памятью формы. Только... только очнись. Нет ответа. Он замолчал, прислушиваясь к ее дыханию. — Помнишь, мы спорили? — прошептал он, уже почти не надеясь быть услышанным. — Кто первый... Я... я не готов выигрывать, понимаешь? Не так. Не на моем кресле. Не от моих рук. Больше он ничего не мог сделать. Ничего. Впервые за годы он уперся в потолок своих возможностей. Он был гениальным механиком, но не богом, и цену своей ошибки он принимать не хотел. Коллер заметался по мастерской, проклиная все на свете и надежде, что она все же откроет глаза. Первым ощущением стала всепроникающая тотальная слабость, как будто тело налили свинцом. Вторым — жар и потрескавшиеся губы. И третьим — хриплый паникующий голос и торопливое шарканье по бетону. Слишком торопливое. — Черт! Дженсен! Проснись, пожалуйста! Только не это. Черт, черт, черт! Дженсен заставила себя моргнуть. Оптика откликалась с задержкой, мир плыл перед глазами, медленно собираясь в очертания знакомого подвала и какого-то бесцельно мечущегося перед ней белесого пятна. — Фух... Что? Пятно метнулось к ней. — Слава Богу! — ее голову насильно повернули к свету, заставив зажмуриться. — Успокойся. Клянусь, я не хотел... Экран сетчатки скоро должен запуститься. Ты же можешь двигаться? — Что ты?.. Механик едва не рухнул на пол от облегчения — он только что пережил самые страшные десять минут своей жизни за последнюю неделю. Паника была мгновенно и жестко подавлена, спрятана под слоем гиперактивной расхлябанной деловитости — режим «доктора Коллера». — Я пытался подключить неподключенное! Но у тебя там вообще странная аугментация... Я, наверное, зря вообще... Коллер засуетился, отвлекая и себя, и ее от случившегося, и шарил по столу в поисках стакана. — Вот, сейчас воды дам... или покрепче чего плеснуть? Без перезагрузки я бы тебя не спас. Дженсен попыталась приподняться — получилось плохо. — Не спас от чего? — Расплав ядра, — брякнул он, протягивая ей стакан с водой. — Под тобой чуть кресло не растеклось. В общем, я тебя перезагрузил и нашел... ну... Сама посмотри. Он запустил со своей консоли визуальный интерфейс ее системы. Мир перед Дженсен вспыхнул, замерцал, и на сетчатку проступили странные незнакомые иконки, которых она раньше не видела. Она прищурилась, вглядываясь в схему, потом расхохоталась. — Что это за дрянь? Коллер перепугался еще больше — этот истеричный звенящий смех ему вообще не нравился. Никак. Совсем. Как и стук ее зубов о край стакана. — Только это... полегче, ладно? — залопотал он, не понимая до конца, на кого или что она злится. — Не психуй. Какая-то подсистема качала из тебя энергию как вампир. Твои заводские настройки оказались не слишком заводскими — в тебе экспериментальное железо. Он придержал ее запястье, отчаянно пытаясь заглянуть ей в глаза. — Включено больше, чем тянет твое тело. Круто, да? — Охренеть как, — Дженсен оттолкнула его руку. — Ты можешь сказать, когда это поставили? — Два последних года, плюс-минус. Она снова попыталась сесть, на этот раз упершись локтями: получилось. Спина отозвалась тупой болью. — Всему комплекту два года, — возразила Дженсен. — Что это вообще, и почему я раньше про них не знала? Коллер бросил пустой стакан куда-то в сторону тележки с инструментами, не заботясь о сохранности стекла. Звякнуло. — Я не уверен, что это твоя первая сборка. Оборудование высшего качества, но изолировано слабо, монтаж — на отвали, — чуть успокоившись, ответил он. — Больше смахивает на какую-то левую модернизацию. — Почему ты их раньше не нашел? — Потому что я честно тебя не разбирал! — механик обиженно всплеснул руками. — Я же не лезу в ядро без спроса! Это... приватно. Ты не просила — я не трогал! Похоже, они включились из-за взрыва... Дженсен молчала, продолжая изучать схему — кто вообще додумался до горизонтального использования «Икара»? А если на пути стена? И зачем это ей? Голос Коллера звучал где-то на краю сознания: — ...мне даже как-то неудобно. Тебе нужны ответы, а у меня их нет... Дженсен почти его не слушала, рассматривая новые параметры и гоняя по кругу одни и те же три вопроса: кто, когда, как? —...я вывел тебе возможность самой все подключать-отключать так, как ты захочешь... Раздумья длились ровно до тех пор, пока Дженсен внезапно не рванули за руку, вытаскивая из кресла. Она инстинктивно уцепилась за плечо механика, стараясь не упасть. — Ты о чем задумалась? Потеря контроля над собственным телом — ее худший кошмар, а тут кто-то имел доступ к ее нейросетям, к ее железу, и она об этом даже не подозревала. Мигающие иконки были доказательством того, что ее снова использовали, сделали подопытным кроликом, и даже не потрудились предупредить. Дженсен выключила системный интерфейс. — О том, как я ненавижу лежать без сознания. Я поговорю с Шарифом. Насколько я знаю, моей... — она почти выплюнула следующее слово, — ...модификацией занимался только он. Не считая... — Не считая чего? Коллер отступил на шаг, словно проверяя, может ли она стоять сама — но готовый подхватить в любой момент. Паника угасла, а все остальное — новые моды, вопросы — для него сейчас уже не имело особого значения. — Того, что я провела полтора года в отключке непонятно где. — Жуть какая. Но знаешь, ты права. Серьезно. Спроси Шарифа при случае. Это какое-то необычное железо, — механик присвистнул. — Охеренно крутое, кстати. — Обычно крутое железо забирают, а не добавляют, — проворчала Дженсен. — И в этом тоже есть своя логика. Коллер пожал плечами, все еще пытаясь понять, крепко ли она стоит на ногах, или он все же накосячил — так и не разобрался. — Если вдруг решишь это все использовать, следи за перегревом. Я же не могу вечно быть рядом, перезагружать тебя. Хотя... — он прищурился. — Думаю, можно все оптимизировать. Идея проваляться здесь еще половину дня Дженсен в восторг не привела. — Пока не надо, — резко отказалась она. — Достаточно на сегодня. — Хорошо, хорошо! — Коллер поднял руки в успокаивающем жесте. — Я понимаю, ты устала, день трудный, да и вся неделька псу под хвост. Ничего страшного, все в норме, честно. — А теперь мои вопросы. И ты обещал ответить. Коллер нахмурился. — Когда успел? Может быть, он и не расскажет ей всего, но Дженсен решила попробовать — не через КАСИ же выбивать из него признание, тем более, что КАСИ на нем и не работал — это они проверили пару месяцев назад по его же просьбе. — Перед тем, как попытался меня сжечь, — ехидно намекнула она. — Ты знаешь, зачем к тебе приходили эти люди? — Я отправил кое-какие инструменты туда, куда их отправлять не стоило. И Отар их перехватил, — со вздохом ответил он. — Прости, Дженсен. Сложности, которые между мной и Двали, — это честно не твоя проблема. Коллер сказал это так, будто речь шла о задержке доставки пиццы, а не о вмешательстве одного из неприятных подпольных авторитетов, который отправил тринадцать человек разнести совершенно безобидный книжный магазин. — Мне уже кажется, что моя, — не унималась Дженсен. — Что вы с ним не поделили? — У нас с ним всего лишь недопонимание. Совсем крохотное! Коллер сделал жест пальцами, показывая, насколько мизерным он считал это «недопонимание», но по его лицу было видно, что «крохотное» скорее всего измерялось в солидной сумме и нескольких месяцах просрочки. Дженсен мягко придержала его за локоть. — Вацлав... Коллер, привыкший к тому, что из него регулярно пытаются вытряхнуть долги, услуги, чужие секреты, а порой и душу, ждал чего угодно — очередной взбучки, сарказма, но не этого. К этому у него иммунитета не было. — У меня договор с боссом Отара, Радичем Николадзе, — он развел руками, словно это было самым очевидным, логичным и безопасным решением в мире. — Все неофициально, сверхсекретно. Двали не должны соваться в мои дела. — Видимо, Отар не понял. — Проблема тут не столько во мне, — настаивал он. — У Радича есть привычка скрывать кое-что от Отара. А Отар не людит быть в неведении, поэтому он допекает меня, чтобы допечь Радича. Хочет его тайны узнать, понимаешь? Он стоял перед ней, вдруг почувствовав себя не гениальным, хоть и подпольным кибернетиком, а мальчишкой, который заигрался в опасные игры и теперь не знает, куда спрятаться. — Не спрашивай дальше, не надо, — взмолился Коллер. — Я же все равно тебе не расскажу. — Я поняла, — Дженсен выпустила его руку. — Только ответь мне... у тебя здесь есть еще какой-нибудь потайной лаз, о котором знаешь только ты? Коллер попытался было улыбнуться, сделать вид, что придумает что-то, но получилось нечто жалкое и виноватое. Дженсен поняла без слов. — Ладно, док, — она мягко шлепнула его по плечу. — Если что — вернусь. — Ага, давай, — на автомате ответил он. — И ты это — осторожнее с новым железом. Не поджарься, ладно? Коллер открыл ей второй выход — через пражскую канализацию, такую же, как и все остальные канализации в мире: густой воздух, запах ржавчины и гнили, сырые облезлые своды тоннеля и черная маслянистая вода, лениво ползущая по цементному желобу. Дженсен чувствовала себя вещью, которой кто-то безнаказанно пользовался и не собирался останавливаться. Разум все еще обрабатывал открытие: чужие импланты, вшитые в нее без ведома, тайна, уходящая на два года в прошлое — еще хуже, чем глобальный заговор. Она дошла до поворота тоннеля и сразу почувствовала резкий запах крови, затмевающий все остальное. Дженсен замерла, машинально потянувшись к пистолету. Взгляд выхватил силуэт у стены в двадцати метрах от нее. Человек сидел, прислонившись спиной к холодному камню, голова бессильно склонилась на грудь. «Один из тех, кого прислали? Что-то не поделили?» Чем ближе она подходила, тем отчетливее проступали детали: строгая темная рубашка, теперь промокшая на спине и пропитанная чем-то темным у ворота, худощавые плечи, искусственные руки, безвольно лежащие на полу. И знакомые, всегда аккуратно зачесанные темные волосы. Сердце Дженсен пропустило удар. Она подошла вплотную, наклонилась. Камил. Помощник Вацлава. Его «бухгалтер», его тень, его молчаливый ангел-хранитель в книжном магазине. Тот, кто всегда знал, где лежит каждая стопка бумаг, каждая коробка, каждая накладная. Всегда спокойный, всегда печальный, с глазами уставшей марионетки, наблюдающей за вечным карнавалом своего хозяина. Теперь его взгляд был пустым и остекленевшим. На виске зияло маленькое аккуратное входное отверстие. Кровавая роса застыла на ресницах. На стене над ним — темная розетка, в центре которой застряла пуля. Дженсен выпрямилась. В памяти всплыли картинки: сотрудник у стеллажа, невозмутимо расставляющий книги, в то время как его босс носился вокруг, спотыкаясь о коробки и что-то бормоча себе под нос. Полная противоположность — умиротворенная, почти монашеская сдержанность Камила и вечный ураган по имени Вацлав. Тихая гавань и ее неугомонный шторм. Два заряда, создававших странное, но прочное равновесие. Развернувшись, Дженсен бесшумно рванула обратно. Она влетела в мастерскую, хватая Коллера за рукав. — Со мной. Быстро. Он даже не спросил «что?». По ее лицу и по тону он понял, о чем речь, бросил все, почти бегом кинулся за ней в тоннель, и, когда увидел сидящую у стены фигуру, замер, словно врезавшись в невидимую стену. — Камил? — Коллер сделал несколько неуверенных шагов вперед, споткнулся, но даже не заметил. — Камил? Чувак... нет... Он подошел к телу и рухнул на колени в грязную воду, не обращая на нее внимания. Его руки застыли в воздухе, не решаясь прикоснуться. — Что... как... — задыхался он. — Черт, нет... это ведь того не стоило... Глупость же полная... Дженсен молча наблюдала, как механик пытается осмыслить произошедшее, как пытается зацепиться за самое простое и самое очевидное объяснение. Его шок был искренним, болезненным. — Его... его должны были отправить в Утулек, — выдавил Коллер, не отрывая взгляда от бледного лица Камила. — Пропуск кончился. Я говорил, что помогу ему с новым, все улажу... Он так боялся туда попасть... Говорил, лучше пулю в висок... Блядь, я думал, это просто слова... Он говорил быстро, тараторя, пытаясь убедить себя. Дженсен не перебивала, рассматривая детали. Поза. Пятно на стене. Траектория. Она медленно подошла, отстранила Коллера — не грубо, но твердо. Он позволил себя отодвинуть. — Вац, — тихо и четко сказала она. — Повыше посмотри... Дженсен указала на темное пятно на камне, на сгустки крови и мозга. Коллер уставился на стену, беззвучно шевеля губами и пытаясь провести мысленные расчеты, которые Дженсен уже сделала. Она выхватила пистолет из кобуры. Механик вздрогнул, инстинктивно отпрянув. — Эй, что ты... Дженсен проигнорировала его, приставив дуло пистолета к собственному виску, и еще раз посмотрела на кровавое пятно. — Видишь? — спросила она. — Блядь... Она убрала пистолет. — Спустил курок сам, да, но под чужим «руководством», — констатировала Дженсен. — А потом ему небрежно придали позу в расчете на то, что никто не будет разбираться. Мертвый аугментированный в канализации? Очевидный суицид. Полиция даже протокол толком составлять не станет. Паника в глазах Коллера медленно угасала, сменяясь холодным пугающим пониманием. Он посмотрел на Камила, на стену, на Дженсен и все понял — это было послание ему, Вацлаву Коллеру, предупреждение, написанное кровью его сотрудника: «Смотри, что происходит с теми, кто связан с тобой. Кто тебе помогает. Ты следующий». Но вслух он этого не сказал. Вместо этого он глухо, с какой-то внезапной страшной усталостью, выдохнул: — Я с этим разберусь. Как-нибудь, блядь, разберусь. Коллер поднялся с колен, развернулся и побрел обратно к свету своей мастерской, ссутулившись под тяжестью новой страшной ответственности. Через минуту раздался отдаленный звон — что-то тяжелое и металлическое полетело в стену. Дженсен не пошла вслед за механиком, зная, что сейчас он никого не хочет видеть. Он не сказал ей, что это предупреждение, но ей и не нужно было это говорить. Она и так все поняла.