55. Человек слова

Дневной свет показался слепящим после полумрака канализации. Дженсен выбралась на поверхность в тихом переулке, пахнущем мокрым асфальтом и свежей выпечкой из соседней булочной. Прага жила своей обычной полусумасшедшей жизнью, в которой демоны, танцующие в подземельях, казались ласковыми котятами. Громилы из магазинчика испарились. На входе в тупичок она тоже не встретила ни души. О том, что здесь что-то произошло, напоминали только гильзы на брусчатке и разбитые окна «Машины времени». Подкрепление не пришло. Пока. Мысленно Дженсен уже составляла отчет. Не для Интерпола — для себя: новые импланты, погром, убийство. В голове крутилась карусель из вопросов, и попытка ответить на каждый из них рождала на свет три новых. Она бы начала копать немедленно, но начальство напомнило о себе. — Дженсен, это Миллер. Мне срочно нужны твои показания. Когда будешь? Дженсен ускорила шаг, выворачивая на площадь. — Зависит от того, многим ли понадобятся мои документы. — Черт, — выругался он. — После вчерашнего я вряд ли смогу решить что-то с полицией. Приходи, как только сможешь. Конец связи. Она нырнула в метро, вливаясь в поток людей. У входа — привычный кордон: служба безопасности, сканеры, колючая проволока, раздельные турникеты. Дженсен подошла к своему, помеченному красным. Коп, дородный мужчина с каменным лицом, лениво протянул руку — из Прекажки выпускали только по бумагам. — Пропуск. Она молча протянула документы. Коп долго крутил их, прикидывал, к чему можно придраться — не нашел и сунул обратно почти брезгливо. — Вперед. Вагоны не перепутай, железка. Дженсен прошла мимо, давя глухое раздражение, клокочущее где-то глубоко внутри: споры, требования объяснений, попытки отстоять свое достоинство — все это отняло бы время, минуты, которые она не могла позволить себе потерять — Миллер и так уже заждался, а каждое ее опоздание давало козыри тем, кто в отделении смотрел на нее как на дорогую и непредсказуемую игрушку. Платформа для аугментированных пустовала исключительно благодаря пропускной системе. Атмосфера здесь была другой — не от человеческого тепла и разговоров, а от легкого гула активных систем, щелчков сервомоторов. Люди стояли поодиночке, избегая взглядов, уткнувшись в планшеты или просто глядя в пустоту перед собой. Безмолвное братство изгоев. Дженсен заняла место в углу вагона, прислонившись к перегородке. Через нее она видела обычных людей — смеющихся, разговаривающих, живущих своей жизнью. Они бросали украдкой взгляды в ее сторону — быстрые, любопытные, иногда со страхом, чаще с брезгливым безразличием. Она чувствовала себя экспонатом в зоопарке. Назойливый голос из динамиков объявил станцию «Монумент». Двери открылись с шипением. Дженсен вышла одной из первых, отмечая полицейских у эскалаторов, камеры наблюдения, возможные угрозы. Именно тогда он и появился — бритоголовый, в потрепанной косухе, с паутиной синих татуировок на шее. Она заметила его за десять шагов — он слишком старался казаться незаметным, что сразу выдавало профессионала низкого пошиба. Он шел сзади и чуть левее, подстраиваясь под ее шаг. Дженсен, не подавая виду, продолжила идти, просчитывая варианты. На улице было многолюдно, но полицейские у входа в метро делали вид, что разглядывают облака. Они все видели, но аугментированная и «чистый»? Для них это того не стоило. Преследователь поравнялся с ней, и Дженсен почувствовала легкий, почти вежливый толчок в бок: пистолетное дуло, упершееся ей под ребра. — Не делайте резких движений, мисс, — тихо сказал он. — Пройдемте, пожалуйста, вон туда. Спокойно. Побережем нервы окружающим. Дженсен медленно повернула голову. Он не боялся — считал, что сила на его стороне. Всего лишь дешевый посыльный. Она коротко кивнула один раз, не видя смысла спорить — да и потом, ситуация становилась интересной. Дженсен позволила ему слегка подтолкнуть ее в сторону от основного потока, в узкий проход между двумя домами. Прохожие не смотрели в их сторону — мир предпочитал ничего не видеть. Они свернули в двор-колодец, заваленный старыми ящиками, потом в еще один переулок, такой же грязный и безлюдный. Ее проводник шел молча, периодически напоминая о себе крайне вежливыми тычками в бок. Дженсен запоминала маршрут, отмечая каждую дверь, пожарную лестницу и камеру видеонаблюдения — последних было до обидного мало. Наконец бритоголовый остановился у неприметной металлической двери, похожей на вход в технический коллектор, и пропустил Дженсен вперед. — Вниз. Она спустилась по скрипучей железной лестнице в полумрак узкого технического тоннеля, оплетенного проводами и трубами — внизу пахло пылью, старым железом и марихуаной. Где-то вдали капала вода. После второго поворота обстановка поменялась: кто-то разложил старые выцветшие засаленные ковры вдоль всего коридора, пытаясь застелить бетонный пол. Они лежали неровно, сминались под ногами, местами прожженые или протертые до дыр — попытка создать подобие уюта, «ковровую дорожку», ведущую в какое-то подпольное заведение. Контраст между этой пародией на гостеприимство и мрачной реальностью тоннеля был настолько нелепым, что у Дженсен на мгновение свело скулы: ее вели на какую-то «встречу», и кто-то, видимо, решил, что демонстрация парадного входа сделает ее более «приятной». Пистолет снова уперся ей в спину, подталкивая вперед. Где-то впереди слышались приглушенные голоса и мерцал тусклый свет. Они прошли через две бронированных двери — кто-то явно хорошо готовился к приему нежданных гостей. Сопровождающий заставил Дженсен остановиться. Тяжелая стальная дверь с глухим лязгом отъехала в сторону, открывая пеструю шумную картину, резко контрастирующую с аскетичным мраком тоннеля — подвальное помещение, стараниями хозяев превращенное в подобие увеселительного заведения с сопутствующим ему густым запахом табачного дыма, дешевого парфюма, алкоголя и пота. Барная стойка ломилась от бутылок. За несколькими зелеными суконными столами шла нехитрая игра в кости и карты. Голоса, приглушенные музыкой из большой колонки, периодически взрывались криками удачи или проклятиями. Подпольное казино. У барной стойки, опершись на нее костяшками пальцев, стоял высокий пожилой мужчина: седые виски, гладко выбритое лицо с жесткими складками у рта, дорогая, но безвкусная красная рубашка. Он что-то тихо и размеренно объяснял двум более молодым и преувеличенно серьезным подручным. — ...про это я и говорю. Раньше люди были настоящими, относились друг к другу с уважением. Если нужно было что-то сказать, говорили напрямик — вежливо. Вот. Один из подручных открыл было рот, чтобы что-то спросить, но резко передумал и закрыл. — И поэтому нельзя ломать людям ноги за неуплату в пятьсот кредитов, — продолжал старший. — Это дурной тон. Взаимное уважение, понимание обстоятельств — вот что ведет к долгосрочному сотрудничеству. Его «лекцию» прервал звук открывающейся двери. Все трое обернулись. Старший мужчина коротко глянул на бритоголового проводника и осмотрел Дженсен с ног до головы, деловито оценив ее без удивления и страха. — Она? — коротко спросил он у сопровождающего. Тот кивнул, стараясь не смотреть начальнику в глаза. — Она, — буркнул второй подручный, сжимая в руке что-то похожее на дубинку. Дженсен присмотрелась ко второму — кажется, это его она приложила об шкаф головой. Или не его. Она их особо не разглядывала. Мужчина в красной рубашке медленно кивнул. — Мисс. Прошу прощения за столь... нетрадиционное приглашение, — он сделал легкий жест рукой, предлагая ей войти. — Пройдемте наверх, здесь слишком шумно для разговора. Он поднялся по лестнице на второй этаж. Дженсен молча проследовала за ним. Ее радар отметил еще с десяток вооруженных человек, расслабленных, но бдительных — телохранители. Наверху тяжелые портьеры чуть приглушили шум из нижнего зала. Небольшое помещение служило импровизированным кабинетом — аккуратным настолько, насколько это можно было себе позволить в подпольном казино. На стене висели старая карта Праги, пара календарей с полуобнаженными девушками и несколько фотографий под неаккуратной надписью «ЧЕРНЫЙ СПИСОК» прямо на кирпиче. Среди снимков — знакомое лицо. Вацлав Коллер. Дженсен отвела взгляд, не подав вида. — Вы Отар? — Я мистер Ботковели, да, — согласился мужчина, оборачиваясь к ней. Он стоял прямо, держался с достоинством, несмотря на обстановку. — И я хочу выразить свое неудовольствие тем беспорядком, что вы учинили утром в одном книжном магазине. Мои люди... не оправдали доверия. Но и ваши методы показались мне излишне жесткими. Никто не был убит, да, но несколько сломанных рук... Это некрасиво. Его тон был ровным, почти отеческим, но в нем читался упрек. — Изначально в этом конфликте я не была заинтересована, — спокойно ответила Дженсен. — Слышал, Вано? — Отар обратился к татуированному сопровождающему, который приплелся за ними в кабинет. — Наша гостья — осторожный человек. — Я знаю, что осторожность не повредит, когда не уверен, с кем имеешь дело. Отар развел руками. — Да, это так, но иногда она создает проблему, которой можно было бы избежать, действуя чуть более... откровенно, — тонко намекнул он. — Если ни один из собеседников не идет на компромисс, взаимопонимания не достичь. — Я хотела бы избежать недопонимания, — не менее учтиво ответила Дженсен. Ботковели кивнул. — Хорошо. Тогда, раз мое имя вы знаете, мне хотелось бы также знать, с кем я имею дело. Дженсен встретила его взгляд — она понимала правила этой игры. — Я из Интерпола, но проблем не хочу — организованной преступностью занимается другой отдел. Ваши люди мешали мне, — ответила она так же спокойно и вежливо. — Более того, они устроили хаос в одном из моих любимых мест в городе. Месте, которое помимо всего прочего принадлежит моему очень хорошему знакомому. Хаос — это тоже дурной тон, не находите? — Книги и безделушки можно восстановить, — парировал Отар. — А вот репутацию — сложнее. Мои люди были там по делу. Они должны были доставить послание. Вежливо. — Судя по сломанной мебели и стрельбе, их понимание «вежливости» отличается от вашего, — мягко заметила Дженсен. Ботковели ничуть не смутился, продолжая свою учтивую игру. — Возможно, — ответил он. — Молодежь сейчас... импульсивная. Но это не оправдывает вашу чрезмерную реакцию. Вы могли просто уйти. — Я могла, — согласилась Дженсен. — Но тогда бы они продолжили ломать. А это место... оно важно. Для меня. Для моего друга. Я не могла позволить этому продолжаться. Отар внимательно изучал ее лицо, ища ложь, игру, слабость. — Вы говорите о Коллере как о друге, — заметил он. — Это интересно. Он... редко заводит друзей. В основном — клиентов и кредиторов. — У каждого бывают исключения. — Видимо, да, — Отар медленно прошелся по кабинету. — Я обычно не веду дел с... вашего рода людьми. Считаю это дурным тоном. Исключения лишь подтверждают правила. Жаль, что многие этого не понимают. — Я бы сказала, что «моего рода люди» — это те, кто умеет держать слово, — парировала Дженсен. Отар едва не улыбнулся от наглости ее заявления, но не показал виду, что как-то обратил внимание на ее слова. — Возможно, — не стал спорить он. — Но сегодняшняя ситуация... вынуждает к диалогу. Вы явились ко мне без приглашения, с силой. Это создает... нездоровую динамику. — Меня привели сюда с пистолетом у спины, — напомнила Дженсен. — Я бы предпочла обычный телефонный звонок. — Недопонимание, — повторил Отар. — Я ценю порядок. Вы, как я вижу, тоже. Это хорошая основа для разговора. Я уверен, что мы можем разрешить это цивилизованно. Без дальнейших... эксцессов. Он явно ждал от нее чего-то — оправданий, может, даже угроз, но Дженсен молчала, давая ему возможность говорить дальше. Побег или устранение не выглядели отличным вариантом: тогда война с сетью гарантирована, и Коллер станет первой мишенью. Ради его безопасности... придется играть в эту игру. — Вы не возражаете? — Дженсен полезла в карман за сигаретами. Отар помедлил секунду, затем с галантной улыбкой достал из кармана плоский серебряный портсигар. — Конечно. Пожалуйста. Он предложил ей сигарету, затем чиркнул зажигалкой, почтительно прикрывая огонек ладонью отточенным галантным движением. Дженсен затянулась, давая себе время на раздумья. Дым был густым и крепким. — Итак, — Отар отложил портсигар. — Вы здесь, чтобы уладить это недоразумение? Вы говорите от имени Коллера? Он попросил вас о... защите? Или наконец осознал необходимость соблюдать определенные правила? — Коллер не просил меня ни о чем, — парировала Дженсен, выдыхая дым. — Он никогда не попросил бы. Он... предпочитает решать свои проблемы самостоятельно. Иногда слишком самостоятельно. Я сама пришла к выводу, что ему требуется помощь. И что текущая ситуация невыгодна всем. Ботковели кивнул, словно начиная что-то понимать. — Значит, это была инициатива защитника, — предположил он. — Благородно. Глупо, но благородно. — Я предпочитаю считать это расчетом, — сказала Дженсен. — Живой и функционирующий Коллер полезнее для всех, чем груда проблем и обломков. Потому что он единственный человек в городе, который может сделать нужный мне ремонт. Ее ответ, видимо, произвел на Отара впечатление. Ботковели на мгновение смягчился. — Ты веришь ей, Вано? Насколько она предана честности! Теперь я хочу узнать, насколько вы преданы другим. Он сделал паузу. — А вот скажите мне, на что вы готовы пойти, чтобы помочь другу в беде? — с интересом спросил он. — Если кому-то нужна моя помощь — я помогаю, — спокойно ответила Дженсен, уже понимая, к чему он ведет. — Всем, чем могу. Отар наконец открыто улыбнулся, довольный тем, в какую сторону повернула беседа. — Тогда давайте говорить о том, как уладить наше с вами недопонимание. Все имеет свою цену. — И во что это мне обойдется? — спросила Дженсен прямо. — Послушай ее, Вано! — Отар обратился к своему подручному. — И что нам с ней делать? Вано смотрел на них обоих, явно не до конца понимая, что здесь происходит, и почему нельзя просто пристрелить жестянку прямо здесь. Ботковели махнул на него рукой, снова переключая внимание на Дженсен. — Во что обойдется? В одолжение. — Какое одолжение? Отар выдержал ее взгляд, видя, что она ждет. — Не переживайте, когда придет время, я сообщу, — сказал он. — Не беспокойтесь, больно не будет, во всяком случае, вам. И я отдаю свои долги так же честно, как и требую оплаты своих. Он выждал еще мгновение, оценивая ее реакцию, затем протянул руку. Дженсен понимала всю глубину предложения: «услуга» могла оказаться чем угодно, но отказаться — значило объявить войну здесь и сейчас. — Ну что, мы договорились, мисс...? Она пожала ему руку крепко, но не вызывающе. — Дженсен, — представилась она, чувствуя, как загоняет себя в ловушку, из которой, возможно, не найдет выхода. — Очень приятно, мисс Дженсен, — кивнул Отар. Она только что заключила очередную сделку, цену которой объявят где-то в будущем, но сейчас это был единственный способ купить Коллеру немного времени. Вано кивнул в ее сторону — тот самый бритоголовый сопровождающий. Теперь, зная его имя, Дженсен видела в нем не безликую угрозу, а конкретного человека — бандита с татуировками и, вероятно, собственной историей долгов перед Отаром. — Проведу до выхода, — буркнул он, избегая ее взгляда. Оружие он убрал, но осанка выдавала готовность к действию. Тяжелая дверь казино захлопнулась за спиной Дженсен. Они молча прошли по ковровой дорожке, абсурдный вид которой теперь казался Дженсен еще более зловещим. Вано указал на грубую железную лестницу, ведущую к люку на поверхность. — Валите, — коротко бросил он и отвернулся, растворяясь в тени тоннеля. Дженсен не стала задерживаться. Заключенный с Отаром договор требовал внимания, но его нужно было отложить. Гораздо более насущная проблема ждала в штабе: Миллер терпеть не мог опозданий, а задание от Алекс висело в сознании красным мигающим приоритетом. Она ускорила шаг. Убыточная служба доставки «Прага Довоз» за несколько месяцев стала почти домом: невзрачная вывеска, заляпанное стекло двери, внутри — запах пыли и старой бумаги. За столом подремывал «секретарь» в грязной униформе — один из техников на дежурстве. Дженсен прошла мимо него в дальнюю комнату, заваленную пустыми картонными коробками, привычно сдвинула потертую картину в сторону и ткнула картой доступа в считыватель. Пол под ногами привычно пополз вниз. — Алекс, этот чип-стукач легко установить? — быстро спросила Дженсен. — Ты идешь в ОГ29? Уже? — удивилась куратор. — Никто не будет ждать, пока мы оклемаемся. Алекс только хмыкнула. — Ну да, — ответила она. — На плате НПС должен быть порт передачи данных. Только доберись до него — и записывай, что хочешь. — Ясно, — отрезала Дженсен. — Сообщу, как закончу. Лифт опустился на минус пятый операционный уровень. Двери открылись, впустив какофонию звуков: гул голосов, звонки терминалов, торопливые шаги по бетонному полу. Кто-то пронесся мимо с криком: «Где протоколы по делу Шмидта? Их ждал прокурор вчера!», кто-то посреди этого шума спал на диване мертвым сном. Царство голого бетона, стали и мерцающих терминалов. Дженсен, не вовлекаясь в суету, проскочила к лестнице на второй этаж, расставив задачи по приоритетам — сначала серверная НПС, потом Миллер. Наверху ее встретила знакомая фигура. — Дженсен! Ариа Ардженто была одной из немногих, кто не смотрел на Дженсен с подозрением. В ее глазах читалось искреннее участие. — Ты все-таки пришла. Хорошо, что ты не пострадала. Дженсен остановилась. На мгновение маска служебной холодности дрогнула. — Привет, Ариа, — почти честно ответила она. — Да, хотя это было нелегко. Мне повезло, а многим другим — нет. Ариа кивнула, оглянулась на пустой коридор и понизила голос, словно делясь секретом. — Я была здесь, когда поступили первые новости, — сказала она. — Тут такое творилось — телефоны просто разрывались, все друг на друга орали, пытались понять, что происходит. Когда Миллер сказал, что ты там была... — Я в порядке, — повторила Дженсен. Ей не хотелось обсуждать это: не здесь и не сейчас. Ариа понимающе кивнула и не стала настаивать. — Хорошо. Ты к нему? По-моему, он сейчас занят. С Лионом беседует. — Правда? Он сейчас в НПС? — уточнила Дженсен, делая вид, что это для нее новость. — Ну да, я его только что видела... Ариа пошарила в кармане, доставая пластиковую карту. — ...а, кстати, вот и твоя карточка для тира. Чан сегодня утром сменил все коды и пароли, сказал, что доступ даст только тем, кого лично проверил. Теракт его здорово напугал. — Спасибо, Ариа, — Дженсен положила карту во внутренний карман куртки. — Не буду мешать тебе работать. Но Ариа, казалось, хотела продлить этот мимолетный момент нормального человеческого контакта. — Заходи, если захочешь поболтать, — мягко сказала она с оттенком чего-то большего, чем простая вежливость: возможно, одиночество, возможно, понимание того, что они, в каком-то смысле, находятся по одну сторону баррикады — на стороне тех, кого система считает «слишком дорогими» или «слишком опасными» для обычной жизни. Дженсен коротко кивнула, не обещая, но и не отвергая — она уже почти успела отвыкнуть от такого. Ариа хорошая девушка, но... заводить друзей на работе, чтобы потом их потерять? Потом. Об этом она подумает потом. Сейчас были дела важнее. Дверь в серверную оказалась заперта, электронный замок мигал красным. Дженсен потянула ручку — безрезультатно: какой-то растяпа унес ключ-карту, а может, это была стандартная процедура безопасности на время плановых работ. Спрашивать, куда делась карта доступа, Дженсен не стала, чтобы не вызывать лишних подозрений. Вместо этого она посмотрела на канал для коммуникаций, в котором за сеткой что-то искрило. Решетка, закрывающая вход в него, обнаружилась у лестницы, стыдливо прикрытая пластиковым штендером «МОКРЫЙ ПОЛ». Дженсен посмотрела по сторонам и юркнула в темный проем, притянув решетку за собой. Ее ждал пыльный тесный металлический канал с запахом горелой изоляции. Впереди искрило. Дженсен на всякий случай постаралась не касаться проводов, пробираясь к рубильнику, кое-как до него дотянулась и резко дернула ручку вниз. Треск прекратился, искры погасли, а вместе с ними и тусклый свет в этом отрезке канала. Теперь, если ее обнаружат, у нее было железное алиби: она героически предотвратила короткое замыкание. Как Дженсен и предполагала, канал вывел ее в первое помещение НПС, но нужные ей сервера, те, что обрабатывали шифрованные каналы, находились дальше — за отдельной дверью. Замок на серверную поставили сложный, но не самый новый — Интерпол экономил на собственной безопасности. Через несколько напряженных секунд обхода алгоритмов защиты индикатор сменился с красного на зеленый. Тихий щелчок — и дверь отъехала. Внутри царил почти религиозный полумрак, в котором помигивали светодиоды на бесконечных стойках: здесь хранились и обрабатывались данные по всем переговорам начальства, и именно здесь Алекс хотела получить окно для прослушки. Дженсен достала из кармана чип-стукач, аккуратно, почти хирургически точно вживила его в свободный слот на передней панели центрального сервера. Плата мгновенно адаптировалась, замаскировав свой цифровой след под обычный системный процесс. Вега ответила спустя секунду после вызова. — Алекс, чип-стукач включен, — доложилась Дженсен. — Как странно, он что-то по... Господи, Дженсен, это что, Миллер там сейчас разговаривает? За стеклом устройство НПС закончило работу и выпустило из себя пользователя. Дженсен сразу узнала Миллера и тут же присела на корточки, прячась за перегородкой в надежде, что ее не успели заметить. — Черт, — выругалась она. — Пора идти. Она резко сбросила исходящий звонок, чтобы сразу же получить входящий от начальства. — Дженсен! — рявкнул Миллер. — Срочно ко мне! Дженсен втянула голову в плечи как нашкодившая школьница — в следующий раз нужно быть осмотрительнее — и тихо отступила, убедившись, что все выглядит нетронутым. Замок двери щелкнул, вернувшись в исходное положение, но где-то глубоко внутри шевельнулось сомнение — Дженсен не доверяла системам. Слишком уж гладко все прошло. Сейчас она попадется. Отбросив предчувствие, она полезла обратно в вентиляцию и, двигаясь уже быстрее, вернулась в коридор второго этажа, установила решетку на место, стряхнула с себя пыль и направилась к кабинету Миллера, натянув обычную маску холодной собранности: сделать вид, что ничего не произошло. Кабинет Миллера был таким же, как и его хозяин — функциональным, лишенным излишеств, но с налетом уставшей компетентности. Стеклянная стена открывала вид на операционный зал, но сейчас наполовину закрытые жалюзи отсекали суету. Сам Миллер сидел за столом, заваленным терминалами и бумажными отчетами — анахронизм в цифровую эпоху, который он упрямо сохранял. Дженсен вошла без стука, остановившись перед столом по стойке «смирно». — Агент Дженсен прибыла, — отрапортовала она, надеясь, что сейчас не случится ничего фатального. — Хотела прийти пораньше, но вы были заняты разговором. Миллер оторвался от монитора, покосившись на нее так, будто проводил быстрый осмотр на предмет повреждений. — Был, был, — отозвался он, откидываясь на спинку кресла. — Мне как, волноваться из-за тебя? Вопрос прозвучал не как проявление заботы, а как требование отчета — деловое участие командира, оценивающего состояние своего инструмента. — Что-что? — переспросила Дженсен, слегка наклонив голову. Игра в непонимание давала ей лишнюю секунду на оценку его настроения. — Тебе ведь здорово досталось. С головой, главное, все в порядке? Ничего необычного? Он ткнул пальцем по направлению к ее вискам. Миллер не упрекал, но в глазах читалась неподдельная озабоченность — он знал о ее «железе» больше, чем кто-либо в отделении, и понимал риски. Защитная броня сарказма сработала автоматически. — Я с катушек не слечу и на людей нападать не стану, если вы об этом беспокоитесь, — парировала Дженсен. Миллер хмыкнул, но не сдавался. — То есть тебя проверили? Аугментации работают? — Я с этим разобралась, — коротко ответила она, давая понять, что тема закрыта, и мысленно поблагодарила Коллера — его варварский, но эффективный «ремонт» оказался кстати. — Вот и отлично, — Миллер удовлетворенно кивнул, перекладывая папку с одного края стола на другой. — Ты мне сейчас нужна в полной боевой готовности. Дженсен внимательно посмотрела на него, отмечая сжатые челюсти и чуть более резкие движения, прорывающиеся сквозь обычную сдержанность. — У вас голос был недовольный, когда вы меня вызвали, — на всякий случай уточнила она. — Все хорошо? Миллер вздохнул и потер переносицу. — Даже не думай бросать работу в поле, Дженсен — пожалеешь, — скупо пожаловался он. — Прижмешь задницу к стулу — увязнешь в этой чертовой политике. — Вас начальство донимает? Он на секунду задумался, будто сортируя проблемы по степени важности. — Что? А, ты об этом... Нет, у нас проблемы с полицией, — отмахнулся Миллер. — Нас не хотят допускать к расследованию взрывов на Ружичке. Отправляйся туда, это меня не устраивает. Дженсен на мгновение застыла: Ружичка. Вокзал, взрыв. Но «золотые маски»... Она уже мысленно готовилась к командировке на Ближний Восток. — Вы отправляете меня расследовать теракт на станции? Не в Дубай? — неподдельно удивилась она. — Забудь про Дубай, — отрезал Миллер. — Им Макриди занимается. Конфронтация с Макриди — последнее, чего Дженсен сейчас хотелось. — Хорошо, — кивнула она. — Не горю желанием спорить с ним из-за этого дела. Миллер мрачно хмыкнул. — Нам нужно понять, кто это сделал, пока полицейские там все не растащили. — Нас что, не допускают к расследованию? — Утром я отправил туда Флетчера, чтобы он проследил за сбором улик. Похоже, его арестовали... Он со мной не связывался. Дженсен вздохнула: она ненавидела бюрократические игры, особенно когда они мешали работе. — Они не могут нас не допускать. Чешская Республика подписала наше соглашение с ООН. Нам дано право расследовать теракты. — Ну, полицию сейчас возглавляет бывший директор Службы безопасности и информации, — Миллер с отвращением произнес название спецслужбы. — Он нашел лазейку — говорит, это внутренний терроризм, то есть закрытая для нас территория. Дженсен уже прекрасно представляла себе, в чью сторону первым делом полетят обвинения: это не радовало, но и не расстраивало. То, о чем она говорила Алекс на вокзале, постепенно обретало плоть. — Внутренний? Он считает, что это КПА? — уточнила она. — Какая разница, что он там считает? — Миллер резко махнул рукой, отбрасывая теорию. — Может, он даже и прав. Нам в любом случае надо туда попасть. Он поморщился, словно вспомнив что-то не слишком приятное. — По инструкции перед возвращением в строй ты должна пообщаться с психологом. Дженсен мгновенно насупилась. — Не нужен мне мозгоправ. — Чудесно, — не стал спорить Миллер. — Потому что сейчас ее нет. И времени у нас в обрез. Он с легкой усмешкой откинулся в кресле, словно говоря: «Я знал, что ты так скажешь, и я с тобой согласен». У Дженсен был еще один вопрос, куда более серьезный, чем обязательность никчемного психологического теста. — Все это здорово, но как теперь добраться до Ружички? — спросила она. — Общественный транспорт в эту сторону отменили. — Вернут обратно, когда я позвоню, куда надо, — Миллер с видом человека, привыкшего решать проблемы одним звонком, потянулся к телефону. — Свяжись со мной, когда будешь в метро. Дженсен смылась из кабинета начальника сразу же, как только он ее отпустил. Она сделала паузу, давая себе секунду на то, чтобы переключиться и хотя бы успеть взять кофе в одиноком автомате рядом с лабораторией криминалистики. Дверь в лабораторию была приоткрыта, и внутри царила непривычная тишина: Флетчер отсутствовал — никаких разглагольствований о ДНК, никакого навязчивого флирта с секретаршами. «По крайней мере, одна проблема сама себя решила», — с долей черного юмора подумала Дженсен, прикладывая к терминалу кофейного автомата кредитный чип. Она выбрала самый крепкий вариант, какой был — маленький акт неповиновения против царящего вокруг хаоса. С этим сомнительным утешением она прошла обратно к выходу. Двери лифта закрылись, и шипение подъемника заглушило суету операционного зала. Пока кабина медленно поднималась к поверхности, Дженсен вызвала куратора. — Алекс, — тихо сказала она, следя за индикаторами на периферии зрения. — Нам удалось что-нибудь получить с чипа-стукача? — Что-то мы записали, но Янус дал неверный алгоритм для частот, они дешифруются неправильно. Дженсен сжала стаканчик: очередной прокол и очередная непредвиденная помеха. — Исправить можешь? — Я пилот, а не программист, — проворчала Алекс. — Могу, но время понадобится. — Поняла, — бросила Дженсен и разорвала связь как раз в тот момент, когда лифт мягко остановился, и двери открылись в холл «службы доставки». Она вышла на улицу, допивая кофе на ходу, и направилась к станции метро. На входе — все та же унизительная процедура: охранник, турникет, презрительный взгляд, стеклянная перегородка. Ей сейчас было не до того. — Миллер, я в метро. — Отлично, — голос начальника прозвучал собранно, без тени прежнего раздражения. — Чан говорит, что твой личный транспорт вот-вот прибудет. Дженсен присвистнула: хакер, который предпочитал работать исключительно в рамках правил? Он был хорош, очень хорош, но никогда по своей воле не переходил определенную грань, как... — Чан? — удивилась она. — Вы что, приказали ему взломать транспортное управление? В ответ раздалась сухая усмешка. — План А не работает. Миллер бросил трубку. Дженсен прислонилась к стене. План А — правила, договоренности, закон — провалился. Теперь в ход шли нестандартные ходы, взломы и арестованные криминалисты. «Личным транспортом», который прибыл через две минуты неизвестно откуда и неизвестно за чей счет, оказался небольшой поезд метро, пущенный в обход стандартного расписания. Дженсен искренне понадеялась, что она еще успеет на Ружичку до того момента, как Флетчера придется выковыривать из полицейского участка.