56. Под подозрением

Двери поезда с шипящим звуком закрылись за спиной Дженсен, оставив ее на платформе почти безлюдной станции «Ружичка». Минуя хмурых уборщиков, она прошла чуть дальше, вглубь, и почти сразу же из-за бетонной колонны появилась знакомая суетливая фигура. Флетчер. И он определенно не был арестован. Криминалист выглядел помятым и взволнованным, что-то бормотал себе под нос, лихорадочно вглядываясь в темный туннель, словно ожидая оттуда спасения или, наоборот, погони. — Дженсен? — резко спросил Флетчер с ноткой испуга, который он тщетно пытался скрыть за маской раздражения. — Что такое? Что ты тут делаешь? Дженсен остановилась перед ним, скрестив руки на груди: определенно пахло неприятностями. — Миллер меня послал тебя искать, — без предисловий ответила она. — Думал, ты на неприятности нарвался. Флетчер фыркнул и нервно поправил очки: казалось, сама мысль о том, что о нем беспокоятся, была для него оскорбительной. — Он так и сказал? Дословно? — затараторил он, жестикулируя. — Потому что я не виноват! — Что случилось, Флетчер? — повторила Дженсен, начиная терять терпение: он снова ходит вокруг да около, еще и в зоне потенциального конфликта. Криминалист недолго думал, прежде чем начать жаловаться ей на весь мир разом. — Я тут работал, всем заправлял, — он развел руками, изображая невинность. — И раз! — он хлопнул себя по ладони, заставив Дженсен вздрогнуть. — Меня обвиняют в попытке порчи улик. Меня! Ты можешь поверить? Я бы такого никогда не сделал, Ада, никогда! — Это наше место преступления. — Да, но ты им попробуй объясни! — он почти взвизгнул, но тут же осекся. — Они за пушками полезли, так что я решил уйти, пока цел. Меня обвиняют в порче улик? Да они сами, небось, сейчас портят все улики! Знаешь, я сначала подумал, что это из-за Сони. Дженсен вздохнула: Флетчера и его бесконечные романы с неподходящими женщинами периодически обсуждал весь штаб. — Какой еще Сони, Смайли? — Да просто девушка, я ее английскому учу, — он отмахнулся от вопроса, как от неважной детали. — Муж у нее, оказывается, собственник. Ну, ты понимаешь. — Смайли, — безжалостно повторила Дженсен, заставляя его сосредоточиться. На какой-то миг она подумала, что, если бы его действительно арестовали, проблем у нее было бы меньше. — Да, точно, отвлекся, — Флетчер крякнул, сглатывая, и снова перешел на шепот. — В общем, я там, кажется, что-то нашел. Очень важное. Что-то, что может раскрыть все дело. Мне надо просто взглянуть на снимок места взрыва, так что даже хорошо, что ты здесь. Он внезапно оживился, и ей это не понравилось. — Ты же можешь в своем дженсен-стиле туда пробраться и достать мне то, что нужно? Дженсен приподняла бровь. — То есть, спиздить для тебя наши же улики, — констатировала она. — А волшебное слово? Флетчер потер переносицу, явно чувствуя себя не в своей тарелке: он знал, что просит о незаконном, и знал, что она это сделает. — Дженсен, ну пожалуйста... — выдавил он с искренней и неподдельной тревогой не за себя, а за улику. — Хорошо, — согласилась она. — И что должно быть на этом снимке? — Это улика, Дженсен, — Флетчер сказал это с таким благоговением, словно говорил о священном граале. — Трехмерный снимок места взрыва масс-спектрометром. И если бы я пробыл там еще хоть минуту, я смог бы его забрать и во всем разобраться. Он еще раз с подозрением покосился на выход на вокзал. — Тот факт, что они не хотят пускать меня к снимку, лишь разжигает любопытство. Снимок явно важен. Дженсен тяжело вздохнула, готовясь к долгому и пыльному приключению, которое, возможно, приведет в полицейский участок ее саму. — Где искать-то хоть эту твою «очень важную улику»? — спросила она. — Криминалисты обосновались в турагентстве. Точнее там, где раньше было турагентство, — Флетчер брезгливо сморщился, словно это слово было личным оскорблением. — Иди туда, забери носитель со снимком и выходи. Вот и все. Он или действительно не понимал всей сложности задачи, которую перед ней ставил, или чересчур в нее верил. Дженсен не стала уточнять, чем именно руководствовался Смайли, считая, что все обернется простой прогулкой в стиле «зашла — вышла». — Сколько там народу? — Не знаю. Несколько? — пожал плечами он. — Они все с пушками были, так что я уж не стал пересчитывать. Как минимум один в силовом костюме. И мне кажется, они сначала стреляют, а вопросы задают потом. Дженсен кивнула, понимая, что большего от него все равно не получит. — Тогда это дело небыстрое, Смайли. — Понял, — кивнул Флетчер, явно радуясь, что эта миссия ляжет не на его плечи. — Я мешать тебе не буду, вернусь обратно в штаб. Удачи. И... э... не говори об этом Миллеру, ладно? — Ага, — бросила Дженсен ему вслед. Криминалист поспешно ретировался в темноту тоннеля, а она пошла дальше, к короткому коридору, ведущему в главный зал вокзала. Впереди у арки стояли трое полицейских в полной амуниции. Дженсен сделала несколько спокойных шагов вперед, пока один из копов, тот, что пониже, не поднял руку. — Гражданским вход воспрещен, — прорычал он. Дженсен остановилась, сохраняя дистанцию. — Я работаю в опергруппе 29, — ответила она, стараясь говорить спокойно и по-деловому. — Подумала, что мне стоит тут осмотреться. Коп недоверчиво оглядел ее с ног до головы, и скривился: аугментированная, чужая. — Неправильно подумала, — отрезал он. — Это местное расследование. Вам, опергрупповским, свой хрен сюда совать не нужно. Спорить Дженсен не стала — бесполезно и опасно, а лишнее внимание ей ни к чему. — Хорошо, забудем, — кивнула она, делая вид, что принимает его правила игры. — Вали, — буркнул страж порядка, уже поворачиваясь к своим напарникам. Дженсен пошла обратно вглубь перехода, спиной чувствуя их настороженные взгляды. Прямой путь отрезан, но всегда есть обходной: туалеты, камеры хранения, служебные помещения — какое-нибудь идеальное богом забытое место, чтобы случайно затеряться. Она свернула в боковой коридор, ведущий к уборным, и открыла дверь в женский туалет — внутри было пусто, кабинки распахнуты, одна сломана. Ни окон, ни вентиляционных решеток приемлемого размера Дженсен не нашла: маленькая отдушина под потолком, явно не рассчитанная на проникновение, не в счет. Тупик. С противоположной стороны коридора виднелась неприметная дверь с надписью «Персонал». Подсобку доверху забили хламом: сломанными тележками для багажа, пачками старых расписаний, тряпками и ведрами. И тут же, под самым потолком, Дженсен нашла то, что искала — квадратную металлическую решетку вентиляционного канала, достаточно большую, чтобы пролезть. Она вскарабкалась наверх по груде хлама за пару секунд, один раз точно ударила ребром ладони по решетке, и та с тихим скрежетом отвалилась, открывая черный зев шахты. Движение в тесноте темного лабиринта было для Дженсен почти медитацией. Вспышки памяти — другие воздуховоды, другие миссии, запах страха и пороха — она отгоняла их, сосредоточившись на текущих стенах и на слабых звуках впереди. Через несколько минут впереди забрезжил свет. Дженсен подобралась ближе и выглянула в щель. Шахта выходила на верхний уровень в просторный холл перед главной лестницей, ведущей к парадным дверям вокзала. Чуть дальше спиной к ней стояли двое полицейских, безмятежно беседуя о чем-то своем. Скука дежурства — плохой товарищ для бдительности. Идеальная точка для выхода. Дженсен прислушалась к ритму дыхания и шагов, вычислила паузу и нащупала защелки на внутренней стороне решетки. Они поддались один за другим с тихими щелчками — теперь заслонка держалась лишь на собственном весе. Тихий выдох. Мгновенное решение. Она отодвинула решетку в сторону, бесшумно выскользнула из шахты и опустилась на кафельный пол, присев на корточки и на всякий случай включив маскировку, став дрожащим миражом. Стоявшие в метре впереди полицейские не шелохнулись. Дженсен выпрямилась и сделала шаг, затем другой, двигаясь плавно и стараясь не шуметь. Она прошла буквально в сантиметрах от них, поднимаясь по широкой мраморной лестнице к массивным дубовым дверям главного входа. Двери были приоткрыты, словно из них кто-то только что вышел. Она проскользнула в щель, и только когда оказалась по ту сторону, позволила камуфляжу отключиться. Мир снова обрел твердость и цвет. Из-за полуразрушенной арки, ведущей в главный зал, доносились голоса — кто-то о чем-то напряженно совещался. Дженсен прижалась к стене за островком уцелевшей штукатурки, пытаясь определить, сколько здесь всего патрульных. — ...и чтобы до вечера протоколы на столе! Мы не будем тут месяц торчать! — рявкнул чей-то хриплый бас. Другой голос, более молодой и нервный, что-то пробормотал в ответ. Дженсен уловила еще один звук — низкочастотное механическое гудение, сопровождаемое мягким шипением пневматики. Охранный робот. Серьезное препятствие. Она не стала терять время и ждать, пока копы разойдутся. Используя очередную громкую реплику из зала как прикрытие, Дженсен рванула направо от арки, туда, где за морем желтых полицейских лент виднелся зияющий проем бывшего входа в небольшой магазинчик прессы. Внутри царил хаос: стеллажи повалены, журналы и книги разбросаны по полу, перемешаны с осколками стекла и кусками штукатурки. Дженсен, не сбавляя темпа, петляла между завалами. В дальнем конце помещения нашлась дыра в стене, пробитая ударной волной, — прямой путь в соседний зал. С другой стороны ее снова ждали эти вездесущие желтые ленты и еще один забаррикадированный проход, заваленный обломками штукатурки и арматуры. Дженсен обернулась, пытаясь понять, смотрит ли кто-то в ее сторону, но стражи порядка были слишком заняты разборками у главного входа, а робот монотонно патрулировал другую сторону зала. Собравшись с силами, она легко перемахнула через баррикаду из лент и балок и оказалась внутри бывшего туристического центра: когда-то здесь, наверное, предлагали экскурсии по старой Праге, а теперь это была черная обугленная рана, освещенная резким светом переносных прожекторов. Комната представляла собой печальное зрелище: оплавленные стойки, обугленные рекламные проспекты, постеры с улыбающимися людьми, теперь покрытые слоем сажи. Посреди этого хаоса стояли островки порядка, наведенного криминалистами: несколько столов, застеленных клеенкой, были завалены предметами, разложенными по пробиркам и пакетам с бирками — осколки, обрывки ткани, куски пластика с оплавленными краями. Дженсен быстро, но тщательно осмотрела каждый стол. На последнем, самом дальнем, почти спрятанном в тени, она нашла его: круглый матово-черный носитель с голографической голубой полосой по краю — точно такой, как описывал Флетчер. Задание выполнено. — Смайли, я нашла твой снимок, — тихо сказала она, следя за входом. Голос криминалиста на другом конце взорвался от нетерпения: — Да? Фантастика! Неси его мне, проверим, прав ли я. — Легко сказать, — парировала Дженсен, уже оценивая обратный путь. Шум из главного зала не стихал, а, кажется, даже усиливался. — Тут сейчас народу прибавилось. Она осмотрела потолок, стены и нашла еще одну решетку под одним из столов, слегка отогнутую, будто кто-то уже пытался туда заглянуть. Идеально. — Перезвоню, — бросила Дженсен и разорвала связь. После пары поворотов и спуска по отвесной трубе впереди забрезжил свет еще одной решетки: на этот раз шахта выходила в тихий заброшенный технический коридор с голыми бетонными стенами. Повсюду висели таблички с предупреждениями о высоком напряжении. Двери с кодовыми замками вели в машинные отделения. Дженсен вылезла из шахты, отряхнулась, убрала коробку с дороги. Второй по счету коридор вывел ее на боковую лестницу, а та — прямо на платформу метро с противоположной стороны от той, откуда она начала свою вылазку. Здесь было тихо и пустынно. Оцепление и вся суета остались по ту сторону вокзала. Круг замкнулся. Дженсен вызвала Чана. — Мне нужен транспорт. Тот же адрес. — Уже в пути, — сухо отозвался штатный хакер. Через две минуты, ровно как и в прошлый раз, подъехал пустой вагон. Двери открылись с тихим шипением, приглашая внутрь. Пока вагон набирал скорость, на инфолинк поступил входящий вызов от Миллера. — Дженсен, — деловито сообщил он. — Кажется, у нас в деле есть новая зацепка. Тебе надо проникнуть в Город Големов. — Зачем? — выдохнула Дженсен. — Что там? — Запись теракта с разведкамеры. Чан смог восстановить часть изображения. Миллер сделал паузу. — Только прежде чем ты куда-то пойдешь, наш новый психолог должен тебе допуск дать. Дженсен поморщилась: вот чего ей сегодня не хватало — бюрократической волокиты и копания в ее и без того усталой голове. — Значит, рассказывать ей о новой улике для Смайли не нужно? — уточнила она с легкой язвительностью. — Уважь бюрократов, ладно? — устало попросил Миллер. — Отнеси Смайли свою улику и удели Озен пять минут времени. Как закончишь, звони мне. Единственный момент, который не учел Чан в своем планировании маршрута для «личного транспорта» — двери вагона открылись на платформе для «чистых». Копа на платформе не смутили ни пустые вагоны поезда, ни прибытие вне расписания, но он с огромным удовольствием вцепился в документы Дженсен, поливая ее саму отборной руганью. — Сам ты ебанавт, — тихо буркнула она себе под нос, как только он кинул ей ее ID обратно. Алекс дозвонилась до Дженсен в тот момент, когда лифт вез ее вниз в оперативный штаб, словно она следила за всеми перемещениями своей подручной. — Дженсен, я расшифровала звук с чипа-стукача, — почти торжествующе выдохнула она. — Это просто золотая жила! Ты должна это услышать... Дженсен закатила глаза: слишком много всего разом. — У меня сейчас полно дел, — отрезала она. — Скажи, где ты находишься, и я зайду, как смогу. — В районе Давный есть старая клиника «Протез». Она закрыта, туда никто не ходит. Жду тебя там. Связь оборвалась как раз в момент, когда лифт достиг дна. Двери открылись, и на Дженсен обрушился привычный хаос операционного зала: мерцание голографических экранов, бегающие курьеры. Она направилась прямиком в дальний конец комплекса в лабораторию криминалистики. Флетчер что-то яростно печатал, но думал о своем, и это «свое» никак не вязалось с работой. Дженсен молча подошла к его столу и бросила на него черный носитель. — Держи свою улику, Холмс. Криминалист вздрогнул, уставился на диск и просиял. — Ты моя спасительница! — улыбнулся он. — Серьезно. Миллер и так ушел в плохом настроении. Не хочу снова давать ему повод выносить мне мозг. Упоминание Миллера заставило Дженсен насторожиться. — Миллер ушел? А куда? — Я не спрашивал, — Флетчер пожал плечами, уже вертя в руках драгоценный диск. — Да и вряд ли бы он сказал. Как там уроды из полиции, заставили побегать? — Вид у них не располагал к диалогу, так что я и беспокоить их не стала, — сухо ответила Дженсен. Флетчер самодовольно ухмыльнулся. — Видишь? Без моего совета ты и умереть там могла! — констатировал он. — Дорога ложка к обеду. — Смайли, блядь... — ее терпение лопнуло. — Что на снимке? Его ухмылка мгновенно сменилась на виновато-озадаченное выражение. — Это мне неизвестно. — Чего? — возмутилась Дженсен. — Ты же сказал, что нашел очень важное... — Я не сказал, что знаю, что там есть, — поправил он, избегая ее взгляда. — Я сказал, что это «может» раскрыть все дело. Не знаю, как ты, а я не ведусь на речи «виновата КПА». Я верю в то, что говорят мне улики. На носителе есть все наши ответы, от химического состава взрывчатки до материала одежды жертв. Я в этом уверен. Дженсен уговорила себя прибить его не сейчас, а когда-нибудь в другой раз. — И когда уже мы все сможем быть уверенными? — язвительно уточнила она. — О, там часами надо данные рыть, — он махнул рукой, как будто это была сущая ерунда. — И потом у меня еще встреча с Соней, надо извиниться за неудобство с полицией. Плюс я и с другими делами работаю. Я сообщу тебе, если... когда что-то найду. Это стало последней каплей. — Так бы и сказал, что у тебя опять одни женщины на уме, — бросила Дженсен, разворачиваясь к выходу. Флетчер обиделся. — Дженсен, прекрати! — Нет, — отрезала она. Она вышла из лаборатории, оставив криминалиста с его драгоценной уликой и попытками назначить свидание. Проблемы множились в геометрической прогрессии: пять минут психологу, который был абсолютно бесполезен, потом Вега, потом Утулек. По одной задаче за раз. Дверь в кабинет психолога выглядела так же неприметно, как и все остальные в этом бетонном убежище, разве что табличка на ней была новее: «Д-р Делара Озен. Психологическая оценка и поддержка». Дженсен сдержанно вздохнула: ей удавалось избегать этого места с момента перевода в Прагу — вечные авралы, срочные вылеты, внезапные проверки на периметре, но сейчас все пути к отступлению ей отрезал прямой приказ Миллера. Она толкнула дверь и вошла внутрь. Контраст с операционным залом был разительным: глушители на вентиляции гасили привычный шум, а стены, выкрашенные в нейтральный бежевый цвет, поглощали звуки. Пахло каким-то сладковатым, слишком искусственным апельсиновым ароматизатором. На столе стояла лампа с мягким желтым светом, а на полках — аккуратные ряды книг и несколько безликих дипломов в рамах. Постановочный уют. Искусственная безопасность. За столом сидела женщина лет тридцати пяти на вид, со строгим, но старательно смягченным выражением лица и внимательными глазами, которые сканировали Дженсен с профессиональной точностью, почти сопоставимой с ее имплантами. — Ада, — нарочито спокойно начала она. — Я Делара Озен. Я признательна тебе за то, что ты пришла поговорить со мной и... Озен сделала небольшую, рассчитанную паузу, — ...я понимаю, что сегодня тебя об этом все подряд спрашивают, но все же — ты в порядке? Я видела съемку со станции, но... лично там быть... Дженсен осталась стоять у двери, скрестив руки на груди. Ее поза говорила за нее. — Так вот в чем все дело? — спросила она, пропуская мимо ушей все эти слащавые соболезнования. — Нет... — мягко улыбнулась Озен, и Дженсен этой улыбке не поверила. — Это было сочувствие. Стандартное собеседование с агентом, чтобы определить его боевую готовность. Психолог открыла ящик стола и достала оттуда небольшой пластиковый флакон. — Вот, взяла для тебя из медпункта. Нейропозин. Символ зависимости, которой не было. Дженсен молча приняла флакон и сунула его в карман куртки, в тот, где обычно лежал запасной магазин: здесь он будет в безопасности до тех пор, пока она не сможет переложить его в тайник или незаметно всучить какому-нибудь изможденному аугу, дрожащему от ломки в подворотне. — Хм. Спасибо, — бросила она без особой благодарности. — Надеюсь, вы провели это по документам? — Насколько это было возможно, — ответила Озен с едва уловимым укором. — Садись, пожалуйста. Сама она устроилась поудобнее за ноутбуком, готовая фиксировать каждое слово, каждую микрореакцию. Дженсен проигнорировала приглашение и осталась стоять, прислонившись бедром к креслу напротив стола психолога. — Я просматривала твое дело, там есть весьма интересные факты, — продолжила Делара. — Не возражаешь, если мы по ним пройдемся? — А это надолго? — в голосе Дженсен прозвучало откровенное нетерпение. Озен проигнорировала и этот выпад. — Здесь написано, что ты работала в полиции Детройта, но потом ушла в отдел охраны Шариф Индастриз, — продолжила она. — Дэвид Шариф был в самом центре американских дебатов об аугментации. В памяти Дженсен всплыли баррикады перед главным входом, запах дыма. Голоса паникующих людей, переговоры ее подчиненных. «Ага. Это когда нам чуть в первый раз офис не сожгли». — Это утверждение или вопрос? — А тебе как больше нравится? — парировала Озен, наклоняя голову. — Не все так хорошо знают историю США, как вам, американцам, кажется. — А вы откуда родом? — быстро перевела стрелки Дженсен. Игра в вежливость с этой женщиной сейчас... очень раздражала. — Мы твое дело обсуждаем, помнишь? — мягко, но настойчиво вернула ее психолог. — Это Дэвид Шариф аугментировал тебя после атаки противоауговых экстремистов? — «Противоауговые экстремисты»? — Дженсен язвительно повторила этот штамп. — В моем досье так и написано? — А это не так? — на лице Озен впервые промелькнуло легкое замешательство. Дженсен не стала оправдываться и ответила так, как написала бы в отчете. — Дело так и не раскрыли, — сухо сказала она. — И там была не просто атака, это был хорошо спланированный вооруженный налет. И там погибло очень много невиновных людей. — Ты поэтому пошла в отряд? — уточнила Озен. — Чтобы с ресурсами Интерпола решить нераскрытое дело... Внутри Дженсен сработала тревога: слишком близко к правде, слишком близко к ее личным демонам. «Аккуратней, Дженсен...» — То, что было в Детройте — дела давние, — отрезала она. — Сейчас главное — теракт на Ружичке. Так что разговоры о прошлом мне никак не помогут найти виновных. — А отсюда, вообще-то, вытекает мой следующий вопрос... — не сдавалась Озен. — Пока что никто не взял ответственность за теракт на Ружичке, но скоро будет голосование за восстановление человечества, и... не секрет, что Прага стала символом дискриминации аугментированных. — И тут же действует коалиция за их права, сопротивляясь принятию акта, — закончила за нее мысль Дженсен. Делара ничуть не смутилась от активного сопротивления «подопечной», пытаясь то ли вывести ее из себя, то ли убедить в чем-то. Дженсен на эти уловки не повелась. — Большая часть мира видит в них террористов, — сказала Озен. — Аугментированных террористов. Если их вина будет доказана, то... ты же сама... — Я понимаю, куда вы клоните, — Дженсен обвела взглядом кабинет. — Тут нет легких ответов. Если за этим стоят такие как я — возможно, они считают, что иного выхода нет. Возможно, терроризм прекратится, если правящий класс осознает, как часто сам потакает ему. Озен на секунду замерла, оценивая ее. Казалось, этот ответ ее даже устроил. — Ясно, — кивнула она. — Значит, в деле с КПА для тебя нет конфликта ценностей? — Сейчас я просто коп, а они преступники, и они виновны в этом хаосе, — отрезала Дженсен. — Аугментация ни при чем. Моя задача — остановить кровопролитие. — Приятно слышать. Озен закрыла ноутбук в знак того, что сеанс окончен. — Агент Дженсен, я признательна за уделенное мне время. — Так выбора, вроде, и не было, — не удержалась Дженсен на прощание. — Не было, — согласилась психолог. — Но все же — спасибо. Я сообщу директору, что официально допускаю тебя до оперативной работы. Дженсен плотно закрыла за собой дверь, отсекая искусственный апельсиновый рай. Пытка окончена. — Миллер, — позвала она начальника. — Когда вылет? — Чикане задерживается. Я перезвоню. Дженсен не собиралась задерживаться в штабе. Все были поглощены работой: Чан, уткнувшись в чужие мониторы, что-то настраивал, на лицах других оперативников читалась усталость и сосредоточенность. Смайли, надеялась она, наконец-то копался в данных, а не строил планы на вечер. Тратить время на пустую болтовню у нее не было ни малейшего желания. Лифт, унося Дженсен наверх, к поверхности, снова стал ее личным пространством, и, как по заказу, в тишине прозвучал голос Алекc. — Тебя на КПП, что ли, задержали? Я жду тебя в клинике, — в вопросе явно читалось нетерпение, смешанное с нервозностью. — Извини, Алекс. Спешу изо всех сил, — автоматически ответила Дженсен. — Надеюсь, ты не забыла, что для нас самое важное? — отрезала Вега, и тут же смягчилась. — Извини. Это место навевает воспоминания. Не задерживайся. Связь прервалась как раз в момент, когда двери лифта с шипением разъехались, открывая вид на унылый зал подставной почтовой службы. Дженсен миновала стеллажи с ненужными посылками и вышла на улицу. Заброшенная клиника «Протез» стояла на отшибе. Вывеска, когда-то гордая и сияющая, теперь висела под угрожающим углом. Сквозь запыленное стекло входной двери Дженсен видела лишь разруху: опрокинутые стулья, разбросанные бумаги, темные пятна на стенах, оставленные либо пожаром, либо чем-то похуже. Код, присланный Алекс, сработал, и дверь с тихим щелчком отъехала вбок. Внутри было еще страшнее: следы погрома — целеустремленного и яростного, оборудование не просто сломано, а исковеркано. То же самое Дженсен видела в Детройте: сначала — белые стерильные стены, которые она ненавидела, а потом — та же клиника, но уже черная, обугленная, мертвая, как и эта. Круг замкнулся. Прага, Детройт — неважно. Как раньше уже не будет. Дженсен не нашла Алекс наверху и спустилась в подвал. Прямо перед ней воздух задрожал, исказился, и из ничего материализовалась фигура ее куратора. Алекс выключила оптический камуфляж. — Привет, — выдохнула она. — Хорошо, что ты добралась. Были проблемы? Дженсен покачала головой. — Нет. Ты в порядке? — Господи, я иногда так ненавижу Прагу, — Алекс проигнорировала ее вопрос, с горечью оглядывая мрачный подвал. — Еще недавно город из кожи вон лез, чтобы ауги переезжали сюда. Эту клинику построили, потому что в нас видели будущее. А теперь что. — Времена меняются, Алекс, — сухо констатировала Дженсен. — Что мы записали? Алекс кивнула, доставая портативный проигрыватель. Она нажала кнопку, и голоса зазвучали четко, без помех, будто собеседники стояли в этой же комнате. Дженсен узнала их — Миллер и его начальство. — Неплохо было бы предупредить заранее. — Послать твой отряд в Дубай решил я. Но дальше мы действуем по правилам. Наша цель — КПА. — Хотите, чтобы я повесил все на них? Взрывы в Праге? Грабеж в «Версалайф»? И Дубай тоже? — Официально во всех пяти атаках участвовали аугментированные террористы. Это ясно? — Да, сэр. Но чтобы это доказать, мне нужны отчеты. Потому что КПА не действует в Северной Америке! Запись оборвалась, оставив в подвале гнетущую тишину. — Они подставляют КПА, Дженсен! — выпалила Алекс. — Они тебя отправили в засаду в Дубай, а теперь пытаются свалить все на них! Так и знала, что Миллер — сволочь. Дженсен медленно покачала головой, переваривая услышанное. Недовольство Миллера, его попытки возражать... это было ключевым. — Сдается мне, что Миллер выполняет приказ, — ответила она. — И еще кажется, он сам этому не рад. — Да неважно! — отмахнулась Алекс. — Может, он там просто шестерка. А вот его собеседник — точно нет. — Его босс. Джозеф Мэндерли, — тихо произнесла Дженсен. Алекс округлила глаза. — Серьезно? Выше него в Интерполе разве что Генеральный секретарь. — Надо разыграть все по-умному, Алекс, — Дженсен скрестила руки на груди. — Подумай о том, что мы слышали... Что там было про «Версалайф»? — Ты про взлом, которого не было? — Алекс фыркнула. — Да, я им занялась сразу, как только закончила расшифровку. — Нашла что-то? Куратор едва не психанула, снова объясняя Дженсен очевидное. — Я же сказала, взлом, которого не было, — повторила она. — «Версалайф» — одна из крупнейших фармацевтических компаний мира, они единственные, кто еще производит нейропозин в промышленных масштабах. О взломе обязательно сообщили бы в новостях. — А почему же они говорят, что был? — настаивала Дженсен. — «Версалайф» не просто производит нейропозин. У них огромный, закрытый исследовательский отдел. Один из самых передовых в мире. То, что казалось Дженсен очевидным, определенно ускользало от ее куратора. — Да? И что? — Алекс все равно не понимала. — Причем тут КПА? Зачем сваливать на них взлом? — Если они хотят сделать из них террористов, то вопрос не в «почему», а в «что», — объяснила Дженсен. — Что именно они якобы украли? Посмотри, что может раскопать Коллектив. Если это и правда заговор, взлом будет ниточкой, за которую можно потянуть. Алекс задумалась, кивая. — А ты что будешь делать? — Мне надо закончить свое исследование, выяснить, кто на самом деле взорвал станцию, — ответила Дженсен. — Я сообщу, если что-то узнаю. Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к лестнице. На пути к выходу лежали пустые картонные коробки из-под лекарств. На одной из них еще можно было разобрать логотип «Версалайф». Миллер молчал. До вылета к Городу Големов оставалось немного времени, и Дженсен еще успевала заскочить домой и сделать один очень важный звонок. Дорога к метро и поездка до станции «Фонтан Чапека» прошли в туманной дымке размышлений: заговор на самом верху Интерпола, фантомные взломы, Миллер, оказавшийся пешкой. Привычные кордоны, проверки документов, брезгливые взгляды охранников — все это Дженсен на автопилоте пропускала мимо себя. Квартира встретила Дженсен тишиной и полумраком. Она не стала включать свет, бросила куртку на стул, закурила и, не откладывая, активировала настенный телевизор, выводя на экран интерфейс защищенного видеоканала. Через несколько секунд на экране возникло знакомое лицо. Шариф выглядел уставшим, но явно озадаченным. — Ада? — спросил он. — Что происходит? Не ожидал услышать тебя так... сразу. — А я не ожидала, что во мне найдутся скрытые аугментации, — парировала Дженсен, выпуская струйку дыма. На экране Шариф замер. — Что? — Скрытые. Экспериментальные, — подчеркнула Дженсен. — Вам о них не известно, случайно, что-нибудь? Шариф начал оправдываться. — Ада, ты знаешь, что я решил насчет тебя два года назад... — Да или нет? — жестко прервала она. — Нет! — он ответил сразу и искренне. — Все наши работы над тобой проводились открыто! Даю тебе слово! Что... что именно ты нашла? — Внедренное в меня экспериментальное железо, — ответила Дженсен. — Неодимовый корпус. Монтаж, как говорят, «на отвали». Кто мог такое спроектировать? Шариф на мгновение задумался. — Господи, у тебя аугментация «Титан»? — наконец выдохнул он. — Невозможно, это же концепт! — Вы же только что сказали, что ни при чем, — холодно напомнила Дженсен. — Так и есть! — он провел рукой по лицу, явно взволнованный. — Минобороны показало мне чертежи три года назад, спрашивало, можно ли сделать такой. Проект был не наш, Вадима Орлова. Мы с Морганом его собеседовали, но он нам явно не подходил. Она попыталась вспомнить, мелькал ли в списках компании хоть кто-то с похожей фамилией, и не смогла. — Орлов? — переспросила Дженсен. — Фамилия русская. Кто он? — Он, по идее, вундеркинд, гений нейронаук. Магистра получил в Москве, аспирантура в Штатах. Оценки были — выше некуда, но теории иногда... — Шариф ненадолго замялся, подбирая нужное слово, — расплывчатые. Морган сказал, что у него плохо с этикой. Дженсен уперлась локтями в колени и язвительно усмехнулась. — Морган? Человек, который дал вам для экспериментов мою ДНК без моего ведома, сказал, что у Орлова плохо с этикой? — Мы его не взяли, Ада! — поспешил заверить ее Шариф. — Я через две минуты беседы уже понял, что Орлов не хочет, чтобы его теории оспаривали — и тем более такой сильный и принципиальный ученый, как твой бывший. Дженсен потушила сигарету, уже выстраивая план действий. — Я должна его найти, — заявила она. — Ада, давай я его для тебя выслежу, — внезапно предложил Шариф. — Я скоро улетаю, но могу позвонить кому надо, нужным людям. Шариф Индастриз больше нет, но в определенных кругах мое имя кое-что еще значит. — Да, давайте, — согласилась она без лишних эмоций. — Свяжитесь потом со мной по инфолинку. Шариф молча кивнул. Дженсен на секунду показалось, что ему действительно стало легче от того, что он может ей чем-то помочь. — Я тебя не подведу, — пообещал он, и в его голосе послышалась странная нота. — Я и сам не рад был... терять с тобой контакт после той конференции. Когда я услышал, что ты появилась в Детройте живая... Почему ты не вышла на связь? Дженсен замолчала, решая, что сказать — тогда она не доверяла даже себе, не говоря уже о том, чтобы лично позвонить кому-то с просьбой о помощи. Особенно тому, кто проводил на ней эксперименты. — Я полтора года провалялась неизвестно где, — все же ответила она. — А когда очнулась и сбежала... Я не хотела. — Боже мой... — прошептал Шариф. — Ты не думаешь?.. В смысле, это могло быть, когда... эти импланты... Вдаваться в подробности Дженсен не собиралась. — Шариф, найдите Орлова, — жестко прервала она его. — У меня есть вопросы, и они требуют ответов. — Найду, обещаю. Я выйду на связь, — серьезно и сосредоточенно кивнул он. Экран телевизора погас, оставив Дженсен с грузом новых вопросов и острым ощущением, что лучше бы она не звонила ему вообще. Легче от новой информации не стало, но эту информацию ей выложили просто так, ничего не требуя взамен, а обещанные ресурсы «Джаггернаута» на поверку оказались крохами, которые нужно было еще и заслужить. Дженсен посмотрела на время — Чикане уже должен был вернуться. Пора возвращаться в северную часть Праги. Как раз успеет.