57. Не говорите мне о справедливости

— Дженсен, ты где застряла? — поинтересовался Миллер. — Скоро буду. Мы еще летим в Город Големов? — спросила Дженсен, лавируя между прохожими. — Летите, — приказ не подлежал обсуждению. — Встретимся в магазине кукол Копецкого. Пилот на подлете. Там и переговорим. Магазин кукол был таким же заброшенным, как и клиника «Протез», но его упадок выглядел более личным и жутким: вывеска полустерта, стекло в витрине давно треснуло, а за ним в пыли замерли десятки стеклянных глаз. Внутри царил сюрреалистичный кошмар: полумрак, пронизанный лучами пыльного света из выбитых окон, сломанные марионетки, клоуны с неестественно широкими улыбками, балерины в пачках, застывшие в немом судорожном танце смерти и запустения. Маленький кукольный склеп. Дженсен не стала задерживаться среди этого жутковатого царства. Укрепленную дверь, когда-то ведущую в мастерскую, оснастили новым электронным замком, и пароль от Чана сработал без проблем. Мастерская контрастировала с основным залом — чистое аскетичное помещение, заставленное ящиками с оборудованием, столами с картами и единственным монитором, показывающим данные о воздушном движении. На столе валялись схемы, пачки энергетиков, зарядные устройства — с последнего раза почти ничего не изменилось. Дженсен пересекла мастерскую и вышла в небольшой внутренний дворик, скрытый от посторонних глаз высокими стенами. Миллер у посадочной площадки заканчивал какой-то неприятный телефонный разговор. — Слушай, мне пора. Я перезвоню, — он резко нажал отбой и обернулся к Дженсен. — Проблемы? — спросила она, оценивая его состояние. Миллер только отмахнулся, не желая рассказывать детали. — Все под контролем. Пока ждем Чикане. — Вы тогда расскажите мне о новой зацепке, — попросила Дженсен. — Что было на записи с разведкамеры? Он тяжело вздохнул, проклиная тупость и упрямство пражских правоохранителей, с которыми все никак не мог найти общий язык. — Полиция этим утром занесла, там попорчено много. Но Чан сотворил свою магию и смог частично восстановить картинку, — ответил он так, будто ждал именно таких доказательств. — Там виден ауг в желтой толстовке. Он оставлял пакеты в местах взрыва. Дженсен попыталась вспомнить, что видела в тот день на вокзале: суета, копы, проверки... Мелькал ли там кто-то в желтом? Она не была уверена — слишком много деталей, слишком много всего происходило. — Распознавание лица запускали? — уточнила она. — Опознали его? — Лица там не видно. Капюшон, углы... — Миллер покачал головой. — Но пакеты те же, что использует Талос Рукер и его помощники в комплексе Утулек. Три теракта в Праге за шесть месяцев, Дженсен. Все случилось после того, как в этом гетто поселился лидер КПА. Рукер должен ответить за теракт. В этот момент над крышами нарастающий гул сменился оглушительным ревом. СВВП военного образца, угловатый и грозный, как хищная птица, медленно опустился во дворик, заливая все вокруг струями раскаленного воздуха. Пыль и мусор взметнулись вихрем. Машина приземлилась, приглушила, но не выключила двигатели полностью. Бортовая дверь отъехала в сторону, и из темноты салона появилась фигура Чикане. Темнокожий пилот лет сорока спрыгнул на землю, слегка припадая на левую ногу. Металлический корсет-экзоскелет, охватывающий ногу от бедра до щиколотки, с тихим шипением адаптировался к движению. — Это я опоздал, или вы рано пришли? — хмыкнув, спросил он. — Ты как раз вовремя, — отозвался Миллер. — Агент Дженсен согласилась, что нам нужно задержать Рукера. Чикане кивнул. — Быстрый захват и отход. Вроде, несложно. — А мы уже решили, что он виновен? — вклинилась Дженсен. — Нам просто надо с ним поговорить, — отрезал Миллер. — На наших условиях, а не когда он среди фанатиков. Пробраться в Голем не проблема. А вот добраться до Рукера — да. Территория КПА тщательно охраняется. Туда не пускают никого. Дженсен до сих пор не понимала, в какой именно момент она дала согласие арестовать человека, которого собирались обвинить во всех бедах сразу, и продолжила попытки выяснить еще немного деталей. — Даже полицию? — спросила она. — Им нельзя, — буркнул Миллер. — Рукера в Город Големов не насильно загоняли, — добавил Чикане, опираясь на раму двери СВВП. — Он туда попал подкупом. — Точнее сказать, шантажом, — поправил Миллер. — Он угрожал представить публике доказательства гуманитарного кризиса. Того самого, который Совбез ООН заметал под ковер. Дженсен задумалась: с одной стороны, арест такого деятеля мог многое прояснить, с другой — вполне вероятно, что и его пытались подставить: в современном мире доверять нельзя было никому. — Он сделал так, что они вынудили чешское правительство отдать ему часть комплекса Утулек, — пояснил Чикане. — Такое тайное прибежище получилось. Город в городе. — Он ведет себя тихо и гарантирует безопасность себе и последователям. Умно, — констатировала Дженсен. — И как мне туда попасть? — Я договорился с парнем, новичком в КПА, — сказал Миллер. — Его зовут Тибор Сокол. Пообещал вывести его семью из комплекса, если он проведет вас мимо охраны КПА. Дженсен запомнила имя и то, что Миллер сам пошел на контакт представителем подозреваемой в теракте структуры, хоть и мелким — обычно высокое начальство такими делами никогда не занималось. — Вы ему верите? — скептически спросил Чикане. — Приходится, — ответил Миллер с долей недовольства неизбежным. — Или так, или никак. Сокол встретит тебя в квартире в жилом квартале, номер 237. Вопросы будут? Дженсен посмотрела на начальника, пытаясь прочитать что-то за маской официальности и сравнить его текущие слова с теми, которые не так давно слышала на записи от Алекс. — Вы правда думаете, что в атаках виновата КПА? Во всех? — У КПА были средства, мотив и возможность. Во всех случаях, — уверенно парировал Миллер. — Даже Дубай? — не отступала Дженсен. — Рукер и Коалиция ограничены Городом Големов. За ними там приглядывают большие силы полиции. — Голем — не концлагерь, — вступил Чикане, качая головой. — Подмажешь кого надо — получишь нужные бумаги и гуляй туда-обратно. Деньги решают все. Она пожала плечами, устав спорить: логика тонула в предрассудках и бюрократии. — Как-то в это не верится. — Ну так раздобудь доказательства обратного, — резко парировал Миллер. — Он подозреваемый. Бери его, и все. Не дав Дженсен возможности возразить, он резко развернулся, бросив через плечо: — Сообщите, когда возьмете Рукера. Чикане вздохнул и кивком указал на открытую дверь СВВП. — Поднимайся, крейсер ждать не будет. Дженсен прошла в салон. Чикане поднялся за ней и занял место пилота. — Черт возьми, Дженсен, — он покосился на нее через плечо, запуская системы. — Каждый раз, как смотрю на тебя, все в голове не укладывается — столько железа. Ты скажи, твои запчасти работают нормально? Не подведут? — Лучше не бывает, — сухо ответила она, занимая свободное место и пристегиваясь. — Ты бы тоже подумал насчет хромоты. — Не, — усмехнулся он, отвернувшись к панели управления. — Мне с хромотой лучше. Честнее как-то. Держись крепче, взлетаем. Двигатели взревели, СВВП содрогнулся и мощно взмыл в небо, с силой вжимая Дженсен в кресло. На телепроекторе мерцало лицо Кассан — слишком идеальное, чтобы быть правдой. Ее голос, приглушенный Дженсен до минимальной громкости, все равно просачивался сквозь шум. «...но пока ответов нет, никто не взял на себя ответственность. Доктор Талос Рукер, лидер КПА, опубликовал письмо, в котором он открыто осуждает теракт, но вполне вероятно, что за этим стоят активисты КПА. Не знаю, как вам, друзья, но мне кажется...» Дженсен резким движением выключила проектор: Кассан сильно изменилась с момента их последней встречи — слишком уж старательно она нагнетала общую тревогу, слишком уверенно направляла мысли зрителей в нужное русло, но сейчас самой Дженсен было не до разбора поведения телеведущей. Она механически проверила клинки, встроенные в предплечья: плавный выброс, тихий щелчок возвратного механизма — больше чтобы занять руки, чем из-за реальной необходимости. — Интересный у тебя ритуал подготовки, — заметил Чикане. — Ты достаточно зла, чтобы убить его? — Приказ не убивать, — холодно отрезала Дженсен, убирая клинки и подходя ближе к кабине. Впереди раскинулся комплекс Утулек. Когда-то он был символом прогресса — блестящий технологичный город будущего, а теперь напоминал гигантский проржавевший улей, изъеденный язвами бедности и отчаяния. Где-то в глубине, как светлячки на болоте, мерцали огни костров в бочках. Концлагерь, отстойник, резервация... Название не имело значения — суть-то одна. — Правда? — Чикане искренне удивился. — Я думал, он сделал достаточно, чтобы пленных не брать. Дженсен не стала отвечать на провокацию, глядя на приближающиеся башни-трущобы. — Мы далеко? — уточнила она. — Я на подходе. Площадок нормальных мало. Куда сядем? — Спустись как можно ниже, а дальше я сама. — Как скажешь, босс. СВВП пошел на снижение, закладывая вираж над ближайшим кварталом, затем завис над крышами однотипных жилых блоков, дрожа в потоках горячего воздуха от собственных двигателей. Здесь царила настоящая разруха: люди ютились в металлических контейнерах, на импровизированных балконах сушилось тряпье, внизу горели костры. Люди-муравьи в металлическом муравейнике. Грузовой люк открылся с шипящим вздохом. — Удачи, — бросил Чикане. Дженсен шагнула в проем, не раздумывая, и пролетела шесть этажей. За секунду до столкновения с землей сработал «Икар» — она приземлилась на бетон с глухим, но мягким ударом, лишь слегка согнув колени. Чикане вышел на связь сразу же после ее высадки. — Дженсен, ты там как, не развалилась? — Я нормально, — ответила она, отряхиваясь и рассматривая окружающий ад. — Как близко ты высадил меня к месту встречи? — Ну не на самый порог, — хмыкнул пилот. — Оно должно быть где-то впереди. А я пока на автопилот переключусь и кофе поставлю. Сообщай, если будет что-то интересное. Дженсен огляделась: неба здесь практически не существовало — его закрывали многоуровневые металлические переходы, навесы, хаотичные постройки. Повсюду сновали люди — одни спешили по делам, другие сидели у своих капсул-жилищ с пустыми взглядами. Многие держались за головы или конечности — явные признаки ломки от нехватки нейропозина. Дженсен вытащила из кармана бутылек и бросила его на колени сидящей на тряпье женщины, тут же скрывшись за углом. Капля в море. Бессмысленная надежда и не менее бессмысленная жестокость. Возможно, она только что сделала этой женщине еще хуже. Она не могла помочь им всем. Не сейчас. Посреди квартала Дженсен остановил полицейский в полной амуниции. — Необходимо произвести сканирование, — буркнул он. Дрон, паривший рядом, пришел в движение. Сканирующие лучи пробежались по Дженсен с ног до головы, на мгновение задержались на грудной клетке, мигнули зеленым. Полицейский кивнул, хлопнув ее по плечу с немым презрением. — Добро пожаловать в Город Големов, железка. Дженсен прошла мимо, не удостоив его ответом. Чем дальше по кварталу она шла, тем невыносимее становилась атмосфера: в центре было чуть почище, но ненамного. Номера «квартир» здесь рисовали краской прямо на ржавых дверях. 235... 236... 237. Квартиру 237 недавно разнесли вдребезги. На пороге валялись осколки стекла, внутри царил хаос — мебель разбита, ящики вывернуты, личные вещи разбросаны по полу. У окна, вытирая слезы, стояла женщина, явно больше злая, чем опечаленная. — Снова вы? Что еще? Что вы опять наврать мне хотите? — встретила она Дженсен, едва та переступила порог. — Извините, что помешала, — осторожно начала Дженсен. — Я ищу Сокола. Он меня ждет. — Какого? — язвительно фыркнула женщина. — Моего мужа Душана или его глупого брата Тибора? Дженсен уже хотела ответить, что второго, но женщина не останавливалась, почти срываясь на крик: — Да неважно уже, впрочем, полиция их обоих забрала в Теснины, чтобы выбивать информацию. КОТОРОЙ. У НИХ. НЕТ! Дженсен шагнула внутрь, стараясь не выглядеть угрожающе. — День был трудный, особенно тут, — подчеркнула она, стараясь успокоить. — Это заметно. Может, я смогу помочь? Что случилось? — Вам-то что? — женщина смерила ее подозрительным взглядом. — Мой муж пропал. Тибор сказал, что сможет вытащить нас из Города Големов. У него встреча с... Она запнулась, наконец сообразив, кто перед ней стоит. — Стоп, а кто вы? — Встреча со мной, — тихо ответила Дженсен. На лице женщины мелькнула слабая искра надежды. — Тогда, возможно, шанс есть. — Шанс всегда есть, — сказала Дженсен, хотя сама в это не очень верила. — Простите, — женщина опустила глаза. — Обычно они только членов КПА забирают. Тибор из КПА, его забирали раньше. Сейчас, после терактов, пришли за Тибором. Душан спросил, в чем дело — и забрали моего Душана. Он ничего не сделал. НИЧЕГО! — Вы знаете, куда их забрали? — уточнила Дженсен, хотя уже знала ответ. Женщина снова вспыхнула. — Я уже сказала, в Теснины! — огрызнулась она. — Вместо глупых вопросов почему бы вам что-нибудь не СДЕЛАТЬ?! — Хорошо, я поняла. Спасибо вам, — кивнула Дженсен и, развернувшись, вышла обратно в коридор-улицу. Давящая тяжесть гетто обрушилась на нее с новой силой. Дженсен тихо выругалась — план Миллера рассыпался в прах еще на самом старте. Полный провал через три минуты после высадки: связной в руках у полиции, его брат — тоже. Возвращаться с пустыми руками ей не хотелось, и она решила импровизировать. Дженсен дозвонилась до Чикане. — Чикане, у нас неприятности, — сообщила она. — Нашего связного забрали в полицию. — Я слышал о полицейских в Големе, — серьезно ответил пилот. — Твоя интерполовская карточка для них не указ. — Это ничего, я ее все равно не взяла, — сухо ответила она. — Его держат в месте под названием Теснины. Я с тобой свяжусь, когда его найду. Дженсен свернула куда-то в сторону предполагаемых «Теснин», оставив пилота докладывать Миллеру о том, что план, в общем-то, у них вышел не очень. За поворотом лестницы ей открылся вид на импровизированный кордон — нечто среднее между КПП и застенками. Двое полицейских в силовой броне, с разгрузками, забитыми магазинами, стояли у лазерной решетки, перегораживающей проход. Их позы говорили о скуке, уверенности в своей безнаказанности и готовности к насилию. Дженсен не стала испытывать судьбу. Сделав вид, что просто проходит мимо, она свернула в сторону темного провала вентиляционного канала под лестницей, давно лишившегося решетки, и без лишних раздумий нырнула в темноту. Через несколько метров тесного и пыльного пути Дженсен выбралась в боковой технический коридор, аккуратно обойдя кордон с тыла. Первая же дверь вела в импровизированный тюремный блок — широкое помещение, разделенное на отдельные отсеки. В одной из камер сидел молодой парень. Он нервно постукивал пальцами — вернее, стальными фалангами — по колену. На левой руке каркас еще держался, правая же была разрушена до голой гидравлики — пучки проводов, поршни, блестящие на скудном свету сервомоторы: недорогие, давно устаревшие модели, которые годами никто не обслуживал. Парень поднял голову. — Эй, сестра! — тихо позвал он ее. — Осторожнее! Сегодня тут везде легавые. — Я заметила, — так же тихо ответила Дженсен, подойдя к решетке. — Ты, случайно, не Тибор? Парень встрепенулся, но надежда в его глазах тут же сменилась страхом. — Да, — ответил он. — Ты опоздала, интерполовка. — Знаю. Я поговорила с твоей невесткой. Она рассказала, что случилось. Тибор привстал. — С Аделой? — искренне забеспокоился он. — Она в порядке? — Поверь, она способна за себя постоять. — Да, это точно, — он слабо улыбнулся, но тут же сник. — Ты... ты знаешь, что я сейчас не могу помочь. Слишком опасно. — Я могу вытащить тебя отсюда, — предложила Дженсен. Сокол не на шутку запаниковал. — И что потом? Они придут ко мне домой и снова меня заберут. — А если тебя там не будет? — настаивала Дженсен. — Нет! — Тибор снова сорвался на испуганный шепот. — Нет, пожалуйста... так будет только хуже. Они знают, кто я. Они... приходили к моим родным. Дженсен вздохнула — она понимала, почему и кого он боится: система ломала людей, делая их покорными. Она попыталась уговорить его в последний раз. — Интерпол обещал вытащить в безопасное место и тебя, и твою семью. — Безопасное? — горько усмехнулся Тибор. — Нет никакой безопасности. Только тираны, угнетающие слабых. — Ладно, ладно, — Дженсен дала заднюю, осознав бесполезность попыток давить дальше. — Послушай, я понимаю, что ты не можешь пойти со мной. Но мне все равно надо найти Рукера, иначе то, что сегодня случилось с тобой и семьей, случится и с другими. Я все улажу с Интерполом. Ты можешь помочь мне как-то еще? Тибор помолчал, что-то обдумывая. — Есть один контрабандист, Луис Галуа, — предложил он. — Он возит товары для Талоса — нейропозин, виски... Луис может тебя провести, но придется оказать ему услугу. Он любит услуги. Дженсен понимающе кивнула. — Это уже что-то. Еще мысли есть? — Один полицейский, — Тибор понизил голос до шепота, — забрал у меня ключ-пропуск на территорию КПА. Он, наверное, до сих пор у него. — Спасибо. Она уже хотела уйти, но Тибор прильнул к решетке, пытаясь сказать ей что-то еще. — Прошу тебя... — взмолился он. — Я знаю, ты не обязана, но если встретишь моего брата Душана, помоги ему. Адела меня убьет, если с ним что-то случится. Дженсен молча кивнула еще раз: пустых обещаний давать не стала, но запомнила. Она двинулась дальше по коридору: остальные камеры на этом этаже пустовали, но с нижнего уровня доносились приглушенные звуки ударов, сдавленный стон и грубый смех. —...говори, железяка, где ваш штаб? — Да я... не знаю... я просто... — Не знаешь? А ну-ка вспомни! Еще удар. Приглушенный вскрик. Дженсен бесшумно спустилась по лестнице. В небольшой комнатке, освещенной лишь одной мерцающей лампой, парня, очень похожего на Тибора, привязали к стулу, и один из копов бил его дубинкой по спине и по ногам, не целясь в голову — видимо, правила все-таки запрещали забивать насмерть прямо здесь. — Давайте, падаль, расскажи про своего братца-террориста! — Я не... он не... Из обрывков разговора стало ясно, что им плевать на правду — им нужна была жертва. Любая. Дженсен оценила обстановку: четверо, вооружены, камеры слежения в углу есть, но красный индикатор потушен — они сами выключили запись, чтобы иметь возможность творить все, что захотят. Беспредел почти тотальный. Она могла бы уйти, сделать вид, что не заметила, но... Дженсен действовала молниеносно — все заняло меньше десяти секунд: без смертей, без увечий, профессионально и тихо. Душан даже не удивился, когда она подошла к нему, только вскинул голову. — С полицией больше проблем не будет, — сказала ему Дженсен. Он только хрипло рассмеялся в ответ. — Очень жаль. Я только начал к ним привыкать. — Ну давай я сюда еще парочку приведу? — парировала она. Парень попытался пошевелиться и скривился от боли. — Нет, лучше пусть это случится сейчас, чем когда я бы к ним прикипел, — буркнул он. — А развязать меня не хочешь? — Да легко... — Дженсен наклонилась, разрезая пластиковые хомуты на его запястьях. Душан с облегчением потер онемевшие руки. — Так это Тибор или Адела попросили мне помочь? — уточнил он. — Или кто-то другой? — Они оба, — ответила Дженсен, осматривая лежащих в отключке копов. — А теперь вали отсюда, пока твоя охрана не очнулась. Правда, не знаю, как ты будешь дальше это все решать.... Он кивнул, и, не говоря больше ни слова, заковылял к выходу. Дженсен поднялась обратно и за парой следующих дверей нашла выход из этого ада — еще одну лазерную решетку и двух таких же скучающих и циничных копов. Дыру в ограждении даже искать не пришлось — кто-то давно сломал прутья и стыдливо загородил их сломанным контейнером. Ловко проскользнув через совсем не потайной лаз, Дженсен оказалась по ту сторону кордона, отряхнулась, выпрямилась и пошла дальше, не оборачиваясь. Ее поза и уверенная походка говорили сами за себя — она здесь по делу. Полицейские на посту даже не шевельнулись, продолжая трепаться о чем-то своем. Безразличие являлось их главным оружием и главной слабостью: им было все равно, кто и откуда вышел, пока не поступал прямой приказ. Подъем по уровням Города Големов напоминал путешествие по кругам ада. Убогие жилые капсулы постепенно сменялись шумным, пестрым и душным открытым рынком. Запах овощей из мокрых деревянных контейнеров смешивался с ароматом дешевой еды из забегаловок и едким дымом паяльных ламп из лавок с запчастями. Люди толклись между импровизированными прилавками и пытались строить здесь подобие нормальной жизни — торговали, чинили технику, ели, спорили, но эта «нормальность» выглядела уродливой, вымученной. Так не должно быть. Цивилизация не должна так выглядеть. Дженсен пробиралась сквозь толпу — торг, сплетни, жалобы на ломку. На общем фоне выделялся один громкий и развязный голос: лысый полицейский трепался по телефону недалеко от входа на рынок, совершенно не стесняясь окружающих. — ...да, я эту карту у того ауга отобрал... — болтал он. — Нет, пока у меня... Пригодится еще, сам знаешь, за доступ к ихним делам всегда спрос есть... Дженсен остановилась на секунду: вот он, ключ-пропуск — прямо в кармане у этого болвана. Немного ожидания, один точный удар — и карта ее. Просто и эффективно. Она остановила себя, посмотрев на лица людей вокруг — торговка, продающая овощи, старик с тремором в механической руке, мать, пытающаяся успокоить плачущего ребенка. Если она сейчас заберет карту, это обязательно спровоцирует волну репрессий против всех обитателей рынка, и хрупкое шизофреничное равновесие между населением Голема и его «охранителями» рухнет с треском. Гнев системы обрушится не на саму Дженсен, а на них — на этих людей, у которых и так ничего нет. Она пожала плечами и прошла мимо, оставив лысого полицейского болтать дальше: карта отпадала, оставался Галуа. Дженсен осмотрела два нижних уровня рынка и почти поднялась по шаткой металлической лестнице на третий, когда ей позвонили: не мудаковатый Чикане, а очень неприятный идентификатор, который она в глубине души надеялась никогда не увидеть. Отар Ботковели. Дженсен не стала сбрасывать вызов. — Мисс Дженсен, — спокойно протянул он. — Слышал, вы попали в комплекс Утулек. — Следите за мной, Ботковели? — холодно спросила она, не останавливаясь. — Пришло время оказать мне ответную услугу, — заявил Отар, игнорируя ее вопрос. — На рынке Штедрый есть торговец по имени Галуа. Его нужно устранить. Дженсен едва не запнулась. — Я не киллер, — ответила она. — Вы дали мне слово, — настаивал Ботковели. — Как вы решите проблему, меня не касается, но я ожидаю, что слово вы сдержите. Он бросил трубку, не принимая отказа. Дженсен с силой выдохнула: на этом Галуа весь мир клином сошелся? Кто он такой, что Ботковели решил убрать его именно сейчас и именно ее руками? Она нашла его лавку на третьем этаже в стороне от основного потока людей. Магазинчик выглядел солиднее других — настоящая дверь, а не брезентовый полог, крепкие стены. За прилавком стоял упитанный мужчина с хитрыми глазами, а по периметру комнаты несли вахту двое угрюмых телохранителей. На полках под стеклом красовалось оружие, бутылки с дорогим алкоголем — товары роскоши в мире нищеты. — Вы Луис Галуа? — спросила Дженсен, входя внутрь. — Да, это я, — он окинул ее оценивающим взглядом, явно пытаясь определить статус и платежеспособность. — Чем могу вам помочь? Хотите приобрести что-нибудь? У меня есть эксклюзивные модели... — Давайте поговорим о криминальной семье Двали, — перебила она его. На лице торговца на мгновение мелькнуло недоумение, быстро сменившееся маской непонимания. — Кто они? — удивленно спросил он. — Они заправляют оргпреступностью Праги. Второй человек в семье — Отар Ботковели. Слышали о нем? — Нет, извините. Нет, — Галуа покачал головой, слишком уж старательно изображая неведение. Дженсен сделала вид, что разочарована. — Что ж, очень жаль, — со вздохом ответила она. — Я думала, вы сможете мне сказать, почему он хочет вас убить. Эффект был мгновенным. Галуа побледнел. — Черт! Убить меня хочет? — запаниковал он. — Вот ведь сукин сын... — Кажется, вы начинаете его вспоминать, — не унималась Дженсен. Галуа заерзал за прилавком, нервно покосился на телохранителей. — Да, да, Отар, — залопотал он. — Просто вылетело из головы. — И не только это. — Ваша взяла, — сдался торговец. — Я работаю на босса Отара, главу семьи Двали Радича Николадзе. Слежу за Отаром для Радича. Черт, я сейчас понял! Галуа судорожно выдохнул. — Другой шпион, Константин — он же погиб при взрыве на станции! Дженсен быстро смоделировала ситуацию. — Вы думаете, Отар хочет избавиться от второго шпиона — от вас — и выступить против Радича? — уточнила она. — Я даже не сомневаюсь! — Галуа почти завизжал. — У них личная холодная война идет не первый год. Но даже убрать меня и Константина недостаточно. Отару нужно заручиться поддержкой в Праге и Грузии. — А это реально? Галуа пожал плечами, явно не в восторге от перспективы видеть рядом с собой ни текущего лидера Двали, ни того, кто на это место метит. — Единственное, что не даст ему набрать такую силу... кхм — это я, — торговец нервно сглотнул, глядя на нее. — Но вы же не собираетесь меня убивать, да? — Нет, — твердо сказала Дженсен. — Убивать ради тех, кто рвется в криминальную власть — это чересчур. — Спасибо, спасибо! — он почти захлебнулся. — Чем могу отблагодарить? Что угодно! Дженсен помолчала, пока не собираясь уходить: она должна узнать еще одну вещь, пусть и таким обходным путем. — Вацлав Коллер, — поинтересовалась она. — Как он связан с Радичем? Лицо Галуа снова вытянулось. — Стоп, я не могу этого сказать! Радич меня убьет! Дженсен медленно развела руками. — Вы сказали — что угодно. Или вам больше нравится альтернатива? — Черт, ладно, — сдался он, выбалтывая чужие секреты. — У Радича, Коллера и меня трехстороннее соглашение. У Радича аугментирована нога, и вы только что стали пятым человеком в мире, кто это знает. Я достаю Радичу нейропозин, а Коллер следит за его ногой. За это за нами приглядывает Радич. Обеспечивает безопасность. Ответ Галуа Дженсен не обрадовал: все намного хуже, чем она могла предположить — механика зажало между двумя криминальными гигантами. Одна ошибка, один неверный шаг — и конец. Ей нужно действовать предельно осторожно, чтобы не сделать ситуацию еще хуже, пока Коллер молчит как партизан, наивно надеясь непонятно на что. — Не очень хорошо у него получается, — холодно заметила Дженсен. — Вам повезло, что Отар прислал именно меня. — И на вас он не остановится, — зашептал контрабандист. — Надо мне уехать из страны, пока все не утихнет. И, придется, видимо, забыть про образ Луиса Галуа. Жаль. Мне так нравилось его изображать. Дженсен еще раз посмотрела на пухленького юлящего торгаша, пытаясь вспомнить, в какой комедии она видела похожего персонажа. — С французским акцентом было бы правдоподобнее, — сухо парировала она. — И еще. Тибор сказал мне, что вы можете провести меня на территорию КПА так, чтобы не видела охрана. — Он прав! — обрадовался торговец, видя легальную возможность отделаться от нее. — Я открою защитную дверь в задней части комнаты. За ней вы найдете лестницу, по которой и попадете в нужное место. — Хорошо, спасибо. Не дожидаясь новых предложений рассыпающегося в любезностях торговца под прикрытием «сделать вклад в фонд побега» или купить что-нибудь на прощание, Дженсен направилась к указанной двери. За ней оказалась узкая, крутая пожарная лестница, уходящая вверх, в темноту. Поднимаясь по скрипучим ступеням, она связалась с Ботковели: лучше сообщить ему самой, пока Галуа не успел ничего натворить. — Ботковели, с вашей проблемой в комплексе Утулек разобрались. — Хорошо, — отстраненно ответил Отар. — С удовольствием выслушаю подробности. Но с этим придется подождать, сейчас у меня есть другие дела. В ближайшее время я с вами свяжусь. Едва он бросил трубку, Дженсен фыркнула: услуги — самая стабильная и ходовая валюта в этом прогнившем мире.