66. На произвол

Дженсен добралась до посадочной площадки ровно в тот момент, когда СВВП глушил двигатели. Из салона, не дожидаясь, пока трап полностью выдвинется, выпрыгнул Миллер. — Я надеюсь, у тебя есть веский повод, чтобы рыться в дубайской работе Мака, — начал он, даже не поздоровавшись. — Мне казалось, мы договорились... — КПА подставили, — парировала Дженсен. — Кто-то хочет направить нас по ложному следу, чтобы тем временем подготовить новый теракт. Он подошел ближе, и теперь они стояли почти вплотную. — Что? О чем ты говоришь? — Бросьте, Миллер, это уже слишком, — почти огрызнулась Дженсен. — Вы знаете, как и я, что в Дубае на нас напала не КПА. — Неужели? — язвительно спросил он. — И кто же это, а? Новые тайны, новые призраки, вроде тех, что убили Рукера по твоим словам? Дженсен не сдавалась. — Я не знаю, кто они. Пока. Но я знаю, где они, — ответила она. — Я отследила их до старого здания «Беллтауэр» в Швейцарских Альпах. Миллер скептически покачал головой. — «Беллтауэр»? — переспросил он. — Они уже в прошлом. Все их активы распроданы больше года назад. — И я уверена, копнуть поглубже покупателей — мы увидим сеть компаний-пустышек и тщательно скрытые следы. Директор только отмахнулся. — У тебя тут одни предположения, — отрезал он. — А мне нужны факты, Дженсен, я же говорил. Ты хотя бы встречалась с Флетчером? Изучила улики, которые нашла на станции, как собиралась? — Да, — соврала Дженсен, не моргнув глазом. — И мне пришлось мотаться по всему городу, уходить от настоящих преступников, как они и хотели. Поэтому я решила, что пора перестать слепо выполнять приказы и прислушаться к чутью. — Будешь прислушиваться к чутью, можешь упустить подробности, — проворчал Миллер, но уже с ноткой задумчивости. Он изучал ее лицо, ища признаки обмана или неуверенности. — Но... я думаю, если ты достаточно поработала, проверяя свое чутье... Здание «Беллтауэр» — как ты его вообще нашла? — У меня все шло наперекосяк, — ответила Дженсен, с осторожностью выбирая слова. — Сначала засада в Дубае, потом смерть Рукера... Я начала сомневаться в том, что за всем стоит КПА. Вот и сделала то, что делает каждый коп — провела расследование. Миллер тяжело вздохнул. — За это я тебя винить не могу, — неохотно признал он. — Но и не знаю, готов ли в это поверить. Сейчас не тот момент, чтобы действовать втихую. Слухи о смерти Рукера расползаются, и люди начинают бунтовать. Если городская полиция не сможет их сдержать, у нас будут серьезные неприятности. Сейчас не время отправлять ударный отряд в погоню за призраком. — Я не прошу вас отправлять отряд, — настаивала Дженсен. — Отправьте меня и Чикане. Из открытого люка СВВП донесся голос пилота: — Не понял? Миллер обернулся к вертушке, потом снова посмотрел на Дженсен. — А если ты ошиблась? — Тогда снова сосредоточимся на КПА, — предложила она. — И я буду в точности выполнять все приказы. Ее начальник задумался на несколько долгих секунд. — Чикане, у тебя хватит топлива добраться до Альп? — бросил он через плечо. Пилот ответил после небольшой паузы. — Если прямо сейчас, то да, хватит. Миллер кивнул, принимая решение. — Вперед. Но меня держать в курсе. Без самодеятельности, поняла? — Поняла. Он, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел. Дженсен посмотрела ему вслед — лишь бы он не заметил у себя дома ничего необычного... Чикане проводил начальника взглядом и покачал головой. — «Больше никогда не ослушаюсь приказа»? — хмыкнул он. — Черт, я прямо вижу, как у тебя нос растет. Дженсен уже поднималась по трапу в салон. — Я уверена, что права, — заявила она. — В этом комплексе мы найдем ответы. Или ты тоже сомневаешься? — Думаю, Миллер чувствует в этом какой-то подвох, но... — пожал плечами пилот. — В общем, ты меня убедила. Пристегнись. Дверь закрылась, и СВВП с ревом взмыл в небо. Полет занял несколько часов. Уже давно стемнело, и наступила кромешная альпийская ночь. Огни Праги сменились темным одеялом лесов, а затем и первыми, ослепительно белыми даже в ночи, снежными шапками Альп. Горы вырастали из темноты величественными и безмолвными исполинами. Где-то вдалеке горели прожекторы, подсвечивая одинокий, хорошо охраняемый островок цивилизации в царстве льда и камня. — Вижу ГАРМ на радаре, — голос Чикане вернул Дженсен к действительности. — Держусь за пределами видимости, подавляю системы ЦПВЧ. Сканируем с воздуха с расстояния... Дженсeн подошла к его креслу, вглядываясь в огни огромного, похожего на крепость комплекса — несколько массивных зданий, соединенных переходами, ангары, высоченная стена по периметру. — Не пойдет, — перебила она его. — Чтобы узнать, что они планируют, я должна попасть внутрь. Чикане резко обернулся к ней, мгновенно перестав ухмыляться. — Ты спятила? — спросил он. — Мы же понятия не имеем, что там. — Я думала, тебе надоело водить этот лимузин, — парировала Дженсен. — Ты же говорил, что тебе не терпится в бой? Пилот посмотрел на нее, потом на далекие огни. — Ну хорошо, — сдался он. — Но садиться я не буду. СВВП нырнул вниз, пробиваясь сквозь низкую облачность. Теперь в иллюминаторе мелькали лишь темные скалы да ослепительные белые склоны. Ветер бросал машину из стороны в сторону, Чикане ругался сквозь зубы, выравнивая крен. Наконец, машина зависла над узким заснеженным карнизом. Люк распахнулся, впуская внутрь ледяной ветер и колючую метель. Дженсен, не раздумывая, шагнула в темноту. Пятьдесят метров по узкому забитому снегом ущелью показались вечностью. Комплекс ГАРМ — ответы были здесь, и Дженсен чувствовала это кожей. Зайти, разведать, выйти. Ничего более. Утопая в снегу по колено, она добрела до единственной двери в стене комплекса, частично вмурованного в скалу, и отказалась лезть наверх по обледенелому камню в такую погоду — нереально, не за что зацепиться. Код электронного замка на двери оказался до смешного простым, словно здесь и правда не ждали непрошеных гостей: это выглядело странно и подозрительно. С легким щелчком замок отключился. Дженсен потянула тяжелую дверь на себя, и тут мир перевернулся. Дверь распахнулась навстречу с такой силой, что она не успела среагировать. Что-то тяжелое и невероятно твердое ударило ее в грудь, выбив воздух из легких. Дженсен отбросило назад на несколько метров, и она тяжело приземлилась на спину, ударившись затылком. Голова загудела, сознание поплыло, мир закружился в вихре белых и черных пятен. Сквозь оглушительный звон в ушах она услышала низкий знакомый ухмыляющийся голос. — Сестра! Ну вот опять ты не туда зашла. Марченко. Виктор Марченко — тот самый громила из Города Големов. Он не торопясь вышел из проема, ведя за собой три безмолвные фигуры в золотых масках. Дженсен, заходясь в немом кашле, инстинктивно поползла назад. Марченко нагнал ее в два шага, наступил ей на ногу, не давая подняться. Дженсен дернулась, пытаясь вырваться, но он лишь опустился на колено, придавив ее окончательно и лишив возможности дышать и двигаться. Он достал из кармана инъектор и покрутил его перед ее лицом, давая рассмотреть. — Это образец... — грубо пояснил он. — Чтобы ты поняла, во что вмешиваешься. Прежде чем Дженсен успела среагировать, он с силой вонзил иглу ей в бок прямо под ребра. Бронежилет не стал преградой. — Передавай привет Талосу. Эффект наступил мгновенно: легкие свело судорогой, Дженсен закашлялась, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в горле встал комок огня. Мир поплыл, звуки стали отдаленными, приглушенными. Что-то чужеродное и ядовитое разъедало ее изнутри. «Орхидея». То, что убило Рукера. Теперь это было внутри нее. Голос одного из золотых масок прозвучал словно из-под воды: — Я думал, крови больше будет. Ты говорил, Рукер был весь в ней. — На Рукере мяса было больше, чем на этой, — равнодушно ответил Марченко. — Может, отсюда и разница. В этот момент Дженсен накрыло окончательно. Свет померк, голоса стали еле различимы. Она провалилась в черноту. Очнулась она от резкого толчка и обрывочных ощущений: ее подхватили, перекинули через чье-то плечо как мешок. В висках стучало. Голова бессильно болталась, и Дженсен видела только мелькающий под ногами ее мучителя каменный пол, испещренный трещинами, и свои собственные руки, безвольно свисающие вниз. Процессия с ней на плече о чем-то беседовала, и Дженсен изо всех сил пыталась сосредоточиться и поймать суть разговора. — Если она нас нашла, значит, тут уже небезопасно. Нам надо уходить. — Нет, — отрезал Марченко. — Нас предупреждали о ее приходе. У нас есть время, прежде чем ее начнут искать. — Раз ты уверен... — собеседник засомневался. — А что насчет твоих друзей из КПА? — Эти болваны нам больше не нужны, — прозвучало в ответ с ледяным презрением. — Пусть еще немного выпьют, а потом дай им орхидею. Тела свали вот с этой. Марченко внезапно остановился и сбросил Дженсен с плеча. Удар о бетон отозвался новой волной тошноты и боли. — Все, хватит с меня, — прорычал он. — Теперь ты ее тащи, я дальше не пойду. — Полетишь обратно в Прагу? — послышался голос другого бойца. — Мне надо встретиться с этими свиньями из Двали. Пусть ускорят поставку нашего груза, чтоб он быстрее таможню прошел. — Они захотят больше денег. — Контрабандистам всегда мало. Двали этого не поймут. — А мне с людьми оставаться тут и продолжать, как запланировано? — Да. Браун вчера все подтвердил с «Пиком». Время и место. Сознание снова начало уплывать. Дженсен боролась, цепляясь за последние слова: Браун, «Пик», время и место, но тьма снова накатила, сметая все. Она не почувствовала, как ее подхватили другие руки, как потащили дальше по коридорам. Дженсен открыла глаза лишь на мгновение, чтобы успеть понять, что Марченко уже ушел, и ее волокли двое других. Что-то скрипнуло. Морозный воздух ударил в лицо. Они стояли на каком-то открытом месте, свистел ветер. — Конечная, подруга, — прозвучал над ней чей-то безразличный голос. Ее грубо подняли и перекинули через холодные перила. Дженсен даже не успела понять, что происходит, не смогла сгруппироваться, поднять руки, чтобы защитить голову. Падение было коротким и стремительным. Дженсен ударилась о склон, покатилась по нему, сдирая кожу и ткань о ледяную крошку, и замерла в глубоком сугробе у самого подножия скалы. Снег смягчил падение, но не спас от новой сокрушительной волны боли, разлившейся по всему телу. Сознание снова отключилось, не выдержав перегрузки. Первым ощущением пришел холод. Затем — вкус. Медный знакомый вкус крови на губах, смешавшийся со снежной крошкой. Она лежала на животе, под губами смерзлось небольшое кровавое пятно. Дженсен не двигалась несколько секунд, просто прислушиваясь к себе и к миру. Слабость? Да, ощущалась какая-то разбитость, глубокая усталость, как после тяжелой болезни, но невыносимой разрывающей боли от «Орхидеи» больше не было — только глухой ноющий фон. Ее системы... Она мысленно запустила диагностику, и на сетчатке замигали зеленые индикаторы: все в норме. Дженсен осторожно пошевелила пальцами, потом рукой: откликалось. Больно, но откликалось. «Страж» отрапортовал о стабилизации чужеродного агента. Осторожно, опасаясь головокружения, она поднялась на ноги. Снег захрустел. Голова закружилась, но Дженсен устояла, выдернула из бока пустой инъектор, на автомате сунула его в карман как вещественное доказательство, потом набрала горсть чистого снега и протерла лицо, смывая засохшую кровь и грязь. Холод бодрил, прочищал сознание. Только теперь Дженсен осмотрелась: она находилась на дне глубокой расселины, заваленной снегом, а высоко над ней на краю обрыва угадывалась та площадка с дверью, откуда ее сбросили. — Чикане? — с трудом позвала она. — Чикане, ответь. Черт. Сигнал проходил, но эфир молчал. Сколько она так пролежала? Несколько часов? Несколько дней? Уже давно рассвело. Пилот мог потерять ее и улететь на базу. Дженсен внезапно остановилась: о ее намерении посмотреть, что это за место, знали как минимум четверо, а точный маршрут и время вылета — только двое. И здесь ее ждали, прямо у входа — знали точно, куда и когда она придет. Звонить Миллеру сейчас было бы верхом глупости. Дженсен активировала инфолинк, набирая другой номер. — Алекс, это я, — позвала она. — Мне нужна помощь. Вега ответила немедленно, без предисловий. — Конечно. Что случилось? — Я попала в засаду в Швейцарских Альпах и не могу связаться с пилотом ОГ29. Алекс не на шутку встревожилась. — Ты в ГАРМе? — выдохнула она. — Черт, борт достать не так-то просто. Что случилось? — Они меня там уже ждали, — проворчала Дженсен, потирая ноющий висок. — Марченко и наемники из Дубая в золотых масках. — Господи... — Алекс замолчала на секунду. — Уходить тебе оттуда надо! Слушай, ищи потихоньку выход и... в общем, выйду на связь, как подготовлю план. — Продолжу вызывать пилота, — ответила Дженсен, осматриваясь по сторонам уже более внимательно. — Но эти парни думают, что я мертва, Алекс. Может, я это использую и посмотрю, что к чему... Куратор отключилась. Высоко над землей Дженсен заметила неприметную панель, почти сливающуюся со скалой — вероятно, аварийный спуск, и идеальный шанс протестировать новые возможности, которые подарил ей Коллер. Она активировала имплант удаленного взлома: раньше на такой сложный протокол ушли бы минуты, а сейчас... Потоки данных нашли цель и помчались с невероятной скоростью. Первая попытка — отказ, система защиты сработала. Вторая — и Дженсен почувствовала, как щелкает замок. С глухим скрежетом из стены выдвинулась узкая, почти вертикальная лестница, покрытая слоем инея. Дженсен поднялась наверх быстро и бесшумно. Дверь на площадке, к счастью, никто не заблокировал изнутри. Она приоткрыла ее на сантиметр и прислушалась: изнутри доносились приглушенные голоса, лязг металла, гул генераторов — комплекс жил своей жизнью. Первый же коридор, в который она попала, контролировался камерой. Дженсен прижалась к стене, рассчитав момент, когда объектив повернется в другую сторону, и скользнула вперед, проскочив под ее углом обзора. За следующей прозрачной дверью стояли двое бойцов в золотых масках, о чем-то негромко переговариваясь. Их разговор затянулся. Дженсен ждала. Наконец они кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Она рванула за тем, что ушел направо, взяла его в захват, сломала шею, быстро оттащила тело за угол к груде ящиков и бросилась за вторым — тот уже почти скрылся за поворотом. Ускорение, тихий прыжок, тот же прием. Тишина. Ни выстрелов, ни тревоги. Шуметь Дженсен не хотела, стрелять — тем более. Они думали, что она мертва, и это ее главное преимущество: ей нужно не воевать, а видеть, собирать информацию. С балкона, на котором Дженсен оставила оба тела, открывался вид на огромный, уходящий ввысь ангар, больше похожий на подземный город. Внизу среди геологического оборудования — гигантских буровых установок, конвейерных лент и кран-балок — кипела деятельность: десятки людей в золотых масках и форме без опознавательных знаков перетаскивали ящики, проверяли оружие, разбирали какие-то устройства, похожие на портативные генераторы. По периметру стояли переносные микробункеры — не то склады, не то временные казармы, и готовые к переброске деактивированные турели на передвижных платформах. Снайперов Дженсен заметила сразу — трое на высоких металлических мостках под самым потолком в разных секторах ангара, в руках — винтовки с дорогими оптическими прицелами. Любой открытый конфликт превратился бы в бойню. Дженсен начала медленное методичное путешествие вдоль периметра, используя каждую тень, каждый ящик и каждый угол оборудования как укрытие. По пути она заглядывала в приоткрытые двери микробункеров: в одном — наскоро собранный командный пункт с картами на столах, в другом — спальные места, в третьем — штабели ящиков с провизией и водой. В одном из них, самом дальнем, на столе стоял открытый ноутбук, и на экране светилась переписка. Дженсен на секунду задержалась почитать, но успела лишь уловить обрывки о том, что «Орлов заказал партию шампанского». Если это тот же самый Орлов, тело которого она нашла в «Лилиоме», дело принимало очень серьезный оборот, но мелочи пока не складывались в общую картину — ни координат, ни сроков. Следующая массивная и бронированная дверь была заперта на сложный электронный замок. Дженсен спряталась за сваленными как попало контейнерами, дожидаясь, пока патруль из двух золотых масок не скроется за поворотом, и только потом принялась за взлом. Потребовалось несколько долгих секунд, прежде чем раздался счастливый щелчок. Она рванула дверь на себя и тут же отпрыгнула в сторону, вжавшись в угол. Узкий проход за дверью резко переходил в ледовый тоннель, вырубленный в толще скалы, и он был полон людей: прямо перед Дженсен на металлических подмостках стояли трое наемников в золотых масках. Спиной ко входу, но достаточно было одному обернуться — и все было бы кончено. Дженсен, не раздумывая, спрыгнула на лед. Путь вперед вдоль тоннеля преграждала серия лазерных лучей, пересекавших пространство на разной высоте — примитивная, но эффективная система сигнализации. Дженсен полезла сквозь лучи, то пригибаясь, то переступая через них: один неверный жест, одно случайное движение — и тревога поднимет на ноги весь комплекс. С другой стороны подняться обратно наверх оказалось проще. Выбрав момент, когда никто не смотрел в ее сторону, Дженсен вынырнула из-под настила, взобралась на него и, не задерживаясь, юркнула в очередную дверь, мгновенно прижавшись к груде ящиков с надписью «Оборудование. Хрупкое». Второй ангар оказался еще более огромным и оживленным, чем первый. Прямо по центру на тросах висела массивная стальная плита, и пятеро наемников по очереди с легкостью перепрыгивали почти четырехметровый барьер. Дженсен сама, со всей своей продвинутой кибернетикой, никогда не прыгала так высоко — ее моды были заточены на тишину, точность и эффективность, а не на демонстративную грубую силу. Справа за прозрачным бронированным стеклом располагалось стрельбище. Оттуда доносились короткие контролируемые очереди и голоса: судя по звуку, там тренировалось не меньше десятка человек. И повсюду, повсюду ящики: стеллажи с оружием, патронами, снаряжением, и другие, более массивные, с маркировкой. Из обрывков разговоров проходивших мимо наемников Дженсен уловила: в них хранились готовые к развертыванию боевые дроны. Весь ангар напоминал гигантский муравейник, готовящийся к войне. Сама же охрана, казалось, и не думала о возможной угрозе. Их заботы звучали куда более насущно. — ...черт, опять на обед опоздал, — ворчал один, проходя в метре от ее укрытия. — Все сожрут, как всегда. — Да забей, — отозвался его напарник. — Говорят, скоро выдвигаемся. Терпеть осталось недолго. — И то правда. Засиделись тут, в этой ледяной дыре. Радар, работающий на предельной дальности, едва смог охватить помещение целиком. Что-то, напоминающее выход из этой клетки с тиграми, Дженсен обнаружила в противоположном углу, но возможности идти по периметру, как в прошлом ангаре, ей не дали — здесь пространство было более открытым, а движение — интенсивным. Глубоко вздохнув, Дженсен шагнула из-за укрытия и потащилась напрямик, через самое пекло. Она перебегала от ящика к ящику, от станка к станку, через каждые несколько метров ненадолго включая маскировку: пересечь особо открытое пространство, разойтись с идущим наперерез наемником, проскочить под камерой наблюдения. Три клеточных батареи улетели так быстро, будто их никогда и не существовало. На середине пути ей пришлось спасаться от особо назойливого патруля. Дженсен забилась в один из микробункеров, стоящий особняком у самой стены. В тесном пространстве, заставленном ящиками с патронами, на небольшом столе стоял ноутбук. Джеснен подключилась к нему, привычно обойдя защиту. Файлы, отчеты, переписка — ничего особо полезного, но кое-что удалось вытащить: упоминание Орлова, теперь не только в связи с шампанским. Технические спецификации, модификации, имя пациента — Марченко, Виктор. Если Орлов, гений биомеханики, предположительно работавший над ней, улучшал еще и Марченко, то импланты Цербера из КПА могли быть сравнимы с ее собственными, а, возможно, и превосходили их, если учесть ту прыгучесть его подчиненных. Прямое столкновение с той уродливой горой стали теперь выглядело не просто опасным, а самоубийственным. Дженсен стерла следы своего присутствия в системе и снова выглянула наружу, планируя последний рывок к лестнице. Она замерла, затаив дыхание и считая секунды в такт движению камеры. Один... два... Объектив достиг крайней точки и начал поворачиваться обратно. Вот он — слепой промежуток. Дженсен рванула вперед, не включая камуфляж и полагаясь только на скорость и удачу — первый пролет, потом второй, не останавливаясь. Внизу в ангаре продолжали греметь выстрелы и раздаваться команды — никто не крикнул и не поднял тревоги. Камера, должно быть, не успела ее засечь: пока Дженсен все еще считали мертвой, но теперь она знала, с чем имеет дело, и что времени у нее катастрофически мало. На третьем этаже оказалось нечто до смешного обыденное — раздевалка: шкафчики без опознавательных знаков, скамейки, замызганное зеркало. На стене висела аптечка первой помощи, внутри — стандартный набор: бинты, пластыри, обезболивающее. Дженсен даже не стала тратить время, чтобы что-то взять. Следующая дверь вела в комплекс помещений, резко контрастирующих с грубой мощью ангаров: относительно чистые стены, полированный пол, потолок с мягким светодиодным освещением. Трое наемников неспешно прохаживались между столами, больше похожие на скучающих охранников, чем на ученых. Они чувствовали себя в полной безопасности, и их было слишком мало, чтобы поднять тревогу, если Дженсен начнет действовать быстро и тихо, потому что пространство обещало ей ответы. Она выждала, пока они разойдутся, и атаковала поодиночке. Первого — ударом в висок, с оттяжкой, чтобы наверняка. Второго, услышавшего подозрительный шорох, — захватом и молниеносным удушающим приемом. Третьему Дженсен просто сломала шею. Она оттащила все три тела в ближайшую комнату, закрыла дверь, затем нашла камеру под потолком и послала короткий импульс дистанционного взлома — красный индикатор погас. На одном из столов стоял ноутбук, в котором Дженсен нашла еще одну переписку Орлова. Он искал правильную дозировку «Орхидеи», подмешивая ее в шампанское: подбирал минимальную действенную дозу, скорость воздействия, эффективность... Рукеру досталось в три раза больше, чем было необходимо. Дженсен последний раз прошлась по этажу в поисках хоть какой-нибудь дополнительной зацепки: комнаты заставлены стеллажами с припасами, ящиками с оборудованием, но в одной из дальних за стеклянной стеной на полу лежали тела — трое мужчин и одна женщина в поношенной, но узнаваемой униформе Коалиции за права аугментированных. Дженсен вошла внутрь. На ближайшем столе стояли несколько бутылок дорогого шампанского — все запечатаны, кроме одной пустой. Дженсен осторожно взяла ее и принюхалась, не ощущая ничего, кроме терпкого аромата игристого вина. «Орхидея» была идеальным беззвучным убийцей. Дженсен так же бережно поставила бутылку на место: наемники не просто убили их — они устроили над ними эксперимент, как над подопытными животными. Люди из КПА стали расходным материалом, купившись на сладкие речи Марченко. Все улики были налицо, но абсолютно бесполезны без официального протокола и экспертизы. Дженсен заторопилась на выход, вызывая ближайший подъемник, и в относительной тишине снова попыталась вызвать пилота. — Чикане, отвечай! — позвала она в очередной раз. — Проклятье! Чикане, где ты? Она все же услышала ответ, полный неподдельного удивления. — Дженсен? — спустя полминуты ответил он. — Ты жива? Черт, я тебя уже давно пытаюсь вызвать, но в эфире одни помехи... Слушай, я вроде как нашел место для посадки. Вылетаю за тобой. Дженсен отчетливо помнила, что ее вызовы доходили — связь стабильна, сигнал чистый, а Чикане просто не отвечал. — Не надо, — отрезала она. — Я сама приду. Лифт остановился, выпуская ее в узкий служебный коридор, ведущий к аварийным выходам на старые полуразрушенные посадочные площадки на склоне горы. — Алекс, помощь не понадобится, — сообщила Дженсен, глядя на темный силуэт второго корпуса комплекса по ту сторону ледяной расселины. — Я нашла своего пилота. — Отлично, — отозвалась куратор. — Сообщи, когда вернешься в Прагу. Чикане уже мастерски сажал машину на крошечный пятачок, не гася полностью двигатели. Люк открылся, приглашая внутрь. Дженсен запрыгнула в салон, с силой хлопнув ладонью по кнопке закрытия люка. Чикане даже виду не показал, что удивлен, расстроен или извиняется. — Готова убираться отсюда нахрен? — спросил он. — А ты как думаешь? — сухо бросила она в ответ. Обратный полет прошел в гробовой тишине: Дженсен не сказала пилоту ни слова о своих подозрениях, не упрекнула его в том, что он не отвечал. Не сейчас и не здесь. Еще на подлете к Праге стало ясно, что за время кратковременного отсутствия Дженсен все пошло по одному месту: город внизу тонул не в привычном море огней, а в тревожных пульсирующих вспышках синих и красных проблесковых маячков. Весь наземный транспорт встал, пешеходы попрятались. По тротуарам ходили патрули в полной боевой экипировке, а между ними — неуклюжие фигуры роботов. Дженсен встала, вглядываясь в непривычно безжизненный город. — Жутковато, да? — бросил Чикане. По главным магистралям медленно ползли бронетранспортеры. Перекрестки, освещенные прожекторами, наглухо перекрыли полицейские кордоны в полной боевой экипировке. В воздухе висели тяжелые дроны. — Что за чертовщина тут творится? — спросила Дженсен, хотя ответ был очевиден. — Военное положение, — мрачно констатировал Чикане, завершая сложный маневр, чтобы обойти воздушный кордон. — Бунт в Големе перекинулся на Прагу, и в городе комендантский час. На улицы сегодня можно выходить только полиции, а им лишь бы пострелять. — Замечательно, — прошипела Дженсен. Все рушилось: пока она бегала по горам, в городе началась гражданская война. — Ты сказал Миллеру, что нужно встретиться в офисе? — Он будет ждать, — невозмутимо ответил Чикане. — Но по пути тебя пристрелят. Дженсен промолчала: опять. Беспорядки, паника, железная рука «порядка» — идеальная ширма для любых темных дел. Что-то глобальное начало раскручиваться, и ей, чтобы успеть его остановить, придется пройти через объятый паранойей город.