69. Палка сразу в двух колесах

Первую цель Дженсен выбрала сразу: охранник стоял у неприметной двери с табличкой «Пункт управления камерами» — идеальная точка для начала. Мгновение — и хрустнула его шея, еще одно — и безвольное тело расположилось на полу пункта управления. Оказавшись внутри, Дженсен быстро отключила все камеры наблюдения на этом уровне, чтобы не мешали работать, обшарила карманы первой жертвы, не нашла ничего похожего на ключ-карту и выбралась обратно, надежно закрыв за собой дверь. Еще шестеро, патрулирующие лестницы и технические помещения, не представляли особой сложности: уверенная в своей безопасности легкая добыча. Они один за другим тихо и навсегда исчезали в тенях. Дженсен не церемонилась: тихий шелест ткани, глухой звук удара, хруст — угрозы методично устранялись в порядке очередности. Дженсен работала быстро, очищая тылы и готовя плацдарм для решающей фазы. Семь тел, надежно спрятанных в технических комнатах и кладовках, остались лежать там, где она их оставила. Четверо охранников, бродившие среди гостей, стали самой сложной частью головоломки. Дженсен с ее слишком прямой спиной было сложно затеряться в толпе расслабленных алкоголем и речами богачей. Она мило улыбалась, входя в кратковременные зрительные контакты и тут же разрывая их, курсировала между группами гостей, позволяя потоку людей нести ее. Замотанный до полусмерти официант с подносом, полным бокалов, машинально сунул ей один из них. Дженсен сжала хрупкую ножку и через минуту оставила нетронутый бокал на высоком столике, затерявшемся в тени колонны. Охранники вели себя осторожно, но их подвела самоуверенность: они следили за толпой, но не за отдельными гостями. Дженсен брала их одного за другим, используя моменты, когда они отходили в сторону, задерживались в арках или возле служебных дверей. Краткий, не привлекающий внимания контакт — будто просит прохода, будто спотыкается. Тихий вздох, и тело одного «охранника» мягко осело, чтобы тут же исчезнуть за драпировкой. Другому, зашедшему в мужской туалет, оказалось достаточно короткого сокрушающего удара в основание черепа. Третий и четвертый пали жертвами столь же безжалостной эффективности. В зале до сих пор не поднялась паника, если не считать легкого недоумения со стороны пары гостей, которые тут же забыли об этом, увлеченные речью Брауна или собственными разговорами. Идиллия продолжалась. Одиннадцать тел были надежно спрятаны. Дженсен обыскала карманы каждого, и у одного из тех, что бродили среди гостей, нашлась ключ-карта с пометкой доступа к зоне обслуживания. — Макриди, я разобралась со всеми в главном зале. Иду в зону обслуживания, — доложила она, прижимаясь к стене у служебной лестницы. Ответ Макриди прервался внезапным приглушенным хлопком, за которым последовал его сдавленный стон и отборная ругань. — Миллер, Дженсен! Вы там? — позвал он. — Эти суки растяжек на лестницах понаставили. — Вы как? Это бомбы? — взволнованно спросила Дженсен. — Нет, не они. Малая мощность. Я в порядке, — откашлялся Макриди. — Слушай... мне придется обходить все это дерьмо. Теперь не скоро до тебя доберусь. — Не волнуйтесь, я справлюсь. И берегите себя. Лестница для персонала пустовала. Дженсен поднялась на нужный уровень, убедившись, что за ней никто не наблюдает, нашла нужную дверь и приложила карту к считывателю. Ключ сработал и пропустил ее в зону обслуживания. Дженсен мгновенно рванула в сторону, прячась за большим пустым транспортировочным контейнером: здесь тоже сновали охранники — всего трое, рассредоточенные, но внимательные. — Так, я в зоне обслуживания, — прошептала она. Ответил только Макриди, задыхаясь так, словно он бежал. — Дженсен, у меня, походу, связь еще от взрыва не отошла, — выпалил он. — Миллер с тобой говорил? — Нет, — сразу же насторожилась Дженсен. — Миллер, вы нас слышите? Тишина в ответ была красноречивой и тревожной. Макриди выругался. — Господи, да это какой-то сумасшедший дом, — простонал он. — Не удивлюсь, если в воздухе что-то распыляют. Ладно. Я тебя слышу хорошо, так что держи меня в курсе... Дженсен оборвала связь и принялась за работу: трое в коридорах исчезли так же быстро и тихо, как их товарищи внизу. В зоне обслуживания тоже лежали тела настоящей охраны, раздетые до нижнего белья. Сколько же всего этих наемников здесь? И где остальные? Она двинулась дальше к сердцу этого уровня — к главной кухне, и открыла дверь. Внутри царил хаос: столы опрокинуты, по полу катались бутылки дорогого шампанского, по плитке растеклись лужи воды и чего-то липкого. В центре этого разгрома, прислонившись спиной к массивному холодильнику, сидел Джим Миллер. Его строгий деловой костюм был помят и местами порван, а из раны на виске сочилась струйка крови. Глаза закрыты, дыхание поверхностное. — Миллер... — прошептала Дженсен и бросилась к нему, опускаясь на колени. Она уже собиралась вызвать Макриди, как веки Миллера дрогнули. Он с трудом сфокусировался на ней, отчетливо осознавая провал всей конспирации. — Дженсен? Господи... — Не двигайтесь, Джим. Помощь скоро прибудет, — сказала она, уже активируя канал связи. — Макриди! Миллер ранен. Нужна поддержка, я в зоне обслуживания. Он с неожиданной для раненого человека силой ухватил ее за запястье. — Нет. Нет! — слабо возразил Миллер, начиная захлебываться. — Оставь меня. Ты должна найти Брауна... Предупредить его. Золо... золотые маски, они... они отравили шампанское, отнесли в переговорную за... за главным залом... Я хотел их... хотел остановить... но... Ничего не вышло. Дженсен покрутила головой, осматривая валяющиеся на полу бутылки: шампанское, как в ГАРМе — там так же тестировали убойное действие «Орхидеи» на несчастных из КПА. — Макриди, они используют орхидею, — выпалила она. — Нужно... ай! Инфолинк завизжал от насильственного грубого взлома канала. Дженсен сморщилась, стараясь не застонать, и в ее сознании, искаженное цифровыми помехами, но абсолютно узнаваемое, прозвучало: — Ты должна быть мертва, Дженсен. Но ты приходишь сюда и приводишь друзей. Вынуждаешь меня менять планы. Она попыталась вернуть себе контроль. — Так отравить Брауна и делегатов — твой запасной план? — ядовито усмехнулась она. — Прости, брат, он не сработает. Марченко лишь уверенно усмехнулся. — Ты видишь только часть картины, — возразил он. — Возможно, ты спасешь этих богатых ублюдков. Возможно, в каком-то светлом гипотетическом будущем это возместит нанесенный ущерб. Восстановит свободу, равновесие. Улучшит жизни аугментированных, таких, как мы. Дженсен ждала, что Марченко скажет еще что-то, не желая упускать возможности поиздеваться, показать, насколько он хорош, умен и все продумал в отличие от этих глупых интерполовских шавок, и она не ошиблась. — Но сегодня из-за тебя придется принести в жертву сотни мужчин, женщин и детей, — самодовольно продолжил он. — Из-за твоего вмешательства мне пришлось заминировать жилые высотки. Я могу послать сигнал на детонацию в любой момент, но если ты прямо сейчас придешь в выставочный зал, возможно, это не понадобится. Мы можем избежать очередной ненужной трагедии, сестра. Если ты быстро доберешься до меня. У Дженсен перехватило дыхание: жилые высотки. Не цель, не символ — люди. — Макриди, бомбы... Они... Голос Макриди ворвался в эфир, хриплый от ярости и бега. — Я слышал, — ругнулся он. — Не знаю, успею ли их найти, но я уже иду туда. Твою ж мать! Время спрессовалось, превратившись в динамитную шашку с несколькими фитилями: высотки с заложниками, отравленное шампанское, уже несущее смерть в VIP-зал, и Миллер, умирающий у нее на глазах. Одна задача за раз. Сейчас — Миллер. — Черт! Миллер... Он с трудом открыл глаза: взгляд затуманенный, но еще осознанный. — Нет времени... — прошептал он. — Меня... заставили выпить... мне уже не поможешь, Дженсен. Но ты... еще можешь спасти других. Хранилище «Версалайф». Флакон с нейтрализатором, до сих пор лежащий в самом надежном кармашке бронежилета. Дженсен не была уверена, что Пейдж сказал правду, не была уверена, что это сработает, но это единственный шанс: лучше попробовать, чем позволить Миллеру умереть, не сделав ничего. — Есть противоядие, — сказала она. — Что? Но как? — Долгая история, — отрезала Дженсен, уже вытаскивая флакон. Она сорвала пломбу, открутила крышку, поморщившись от резкого химического запаха. Миллер слабо попытался оттолкнуть ее руку. — Нет. Нет, не надо, — сопротивлялся он. — Не трать... на меня одного. Оно... понадобится другим... — Я вас умирать не оставлю, — возмутилась Дженсен. Не допуская возражений, она одной рукой приподняла ему голову, другой поднесла флакон к его губам. — Пейте. Миллер перестал сопротивляться, сделал несколько глотков, сморщился — возможно, жидкость оказалась горькой, — и закашлялся. На мгновение Дженсен показалось, что она только что совершила ужасную ошибку, что это и вправду яд, а не лекарство. — Не выполняешь приказ... — проворчал Миллер, тяжело дыша. — Ты же, кажется, сказала, что не будешь проблемой? — Все будет хорошо. Противоядие сейчас сработает, — ответила Дженсен больше для себя, внимательно наблюдая за ним. Хриплое прерывистое дыхание стало чуть глубже, чуть ровнее, смертельная бледность на лице Миллера начала отступать, уступая место болезненному, но живому румянцу. Сработало. Черт возьми, это сработало, но теперь Дженсен осталась без запасного плана и подстраховки. — Ты была права. С самого начала, — выдохнул Миллер. — Прости, Ада. — Это уже неважно, — попыталась отмахнуться она, чувствуя какой-то странный укол совести. — Важно, — возразил он. — В глубине души я знал, что ты права. Нужно было тебе верить. Миллер попытался приподняться, опираясь на локоть, и слабо махнул рукой в сторону выхода. — Иди. Переговорная. Спаси Брауна. Потом... убей этого ублюдка. Нервозность моментально кристаллизовалась во что-то иное — в тупое, горячее, не знающее сомнений упрямство: она не позволит всему этому случиться, даже если ей придется за это сдохнуть. Дженсен переложила запасные клеточные батареи из внутреннего кармана в наружный, на бедро, чтобы было проще достать и использовать на бегу, бросила последний взгляд на Миллера — жить будет, — и вылетела из зоны обслуживания. Сначала — делегаты. На выходе, в коридоре, ведущем к лифтам, ее уже ждали двое: высокие, в масках из полированного золота, скрывающих лица, и с мощными кибернетическими усилениями. Приказ, очевидно, им дали простой и понятный: стрелять на поражение. И в этот момент в Дженсен что-то окончательно и бесповоротно щелкнуло: все это время она словно извинялась за то, чем стала, чем ее сделали против воли, сдерживала себя, используя всю мощь своего железа лишь в крайних случаях и стыдясь той разрушительной мощи, что таилась в ее теле. Она пыталась оставаться человеком в мире, который видел в ней лишь оружие. Теперь этот мир сам напомнил ей, чем она является: он требовал машину. И она приняла это. Полностью. Без остатка. Дженсен не остановилась и не замедлилась. Она стала оружием. Левый клинок пошел вверх, под углом, парируя ствол винтовки, правый — молниеносным уколом вошел в щель между шлемом и бронежилетом. Первое тело беззвучно осело. Дженсен не стала его ловить, уже разворачиваясь ко второму. Он не успел даже понять, что произошло. Она пнула его в грудь, отбрасывая к стене с глухим хрустом ломающихся ребер, а следом его догнал вылетевший из предплечья наноклинок. Дженсен не смотрела на то, что от них осталось, и уже мчалась дальше, в более просторный холл. Четверо других, услышав звуки борьбы, бежали ей навстречу, поднимая оружие. Имплант «Тесла» тихо загудел. Четыре сфокусированных разряда нашли свои цели. Воздух затрещал, запахло озоном и горелой плотью. Четыре тела затрепетали в синхронной агонии и, дымясь, рухнули на пол. Сверху с лестничного пролета показалась голова еще одного стрелка. Он лишь на мгновение высунулся, чтобы оценить обстановку. Движение — одно, отработанное до автоматизма: вспышка, приглушенный хлопок, и голова откинулась назад, исчезнув из поля зрения — рефлексы, усиленные до немыслимого максимума, работали быстрее ее собственного сознания. Открытое пространство холла осталось позади. Впереди была длинная заминированная лестница. Дженсен не стала искать обход: два последовательных «Рывка Икара» превратили ее в размытую тень. Первый рывок перенес ее на середину пролета, второй — на противоположную сторону. Сзади с запозданием на полсекунды с оглушительным грохотом сдетонировали мины, но ударная волна и осколки лишь лизнули ей спину. Последняя преграда перед лифтом в VIP-залы выглядела серьезной: несколько наемников в золотых масках укрылись за импровизированной баррикадой из перевернутых столов, а между ними на треноге стояла автоматическая турель. Ствол с шипящим звуком повернулся, обнаружив цель. Дженсен мгновенно рассчитала шансы на успех и на бегу активировала «Титан», даже не сбавляя скорости. Энергетический щит окутал ее сияющим ореолом, поглощая первую очередь, которая прошила воздух и ударила в ее грудь, рассеиваясь с искрами и шипением. Турель ее не остановила. Дженсен выбрала угол — не прямо, а по диагонали, сокращая расстояние и подставляя щит под основной огонь. В ее движении не было ничего человеческого — только чистая безжалостная механика, и, когда до турели и прикрывавших ее наемников оставалось не более пяти метров, в ход пошел «Тайфун». Система выброса шрапнели сработала с оглушительным ревом и сменилась клекотом рвущейся стали, смешанным с хрустом костей и короткими обрывающимися криками. Турель взорвалась, разлетевшись на куски, баррикаду изрешетило и перевернуло, тела наемников, превращенные в кровавое месиво, отбросило назад. Путь к лифту был свободен. Щит с шипением отключился, внутренние аккумуляторы сигнализировали о критическом расходе энергии. Пока кабина плавно несла ее вниз, Дженсен вытащила клеточную батарею из кармана и без лишних движений, почти не глядя, вогнала штырь-коннектор в едва заметный порт на внутренней стороне запястья. По телу пробежала легкая вибрация, и индикатор уровня заряда в углу ее зрения пополз вверх, с жадностью поглощая свежую энергию. То, что осталось позади — развороченные тела, дымящиеся турели, следы ее безжалостного пути — сейчас не имело значения: существовал только таймер в голове, неумолимо отсчитывающий секунды до катастрофы. Лифт остановился. Дверь открылась в тихий, богато отделанный коридор. В конце — массивная дверь в переговорную, электронный замок. Взлом отмычкой занял несколько драгоценных секунд — Дженсен не пыталась действовать изящно, грубо подавляя защитные протоколы, лишь бы открылось быстрее. Она ворвалась в зал как раз в момент, когда Натаниэль Браун, держа в руке высокий бокал с игристым золотистым напитком, заканчивал свою речь: — ...обдумывая важность этого момента на национальном уровне, на глобальном уровне, на гуманитарном уровне... — Не пейте! — почти рявкнула она. — Шампанское отравлено! Все головы повернулись к ней. Дженсен стояла в дверях, стараясь держать руки на виду, чтобы не спровоцировать панику, но не могла скрыть пятна чужой крови на одежде, царапины на лице и боевую готовность во всей позе. Браун удивленно обернулся. — Но... я его заменил. Это кюве де престиж... — почти машинально пробормотал он. Он несколько секунд с внезапным отвращением смотрел на бокал в своей руке, затем резким движением швырнул его на пол. Хрусталь разбился, золотистая жидкость растеклась по дорогому паркету. — Браун, вы и ваши гости должны срочно покинуть Апекс Центр, — продолжила Дженсен. — Слейтер мертв. В «Тарвосе» враги. Они пришли остановить вас. Вы можете довести всех до вертолета? Браун на секунду замер, оценивая ситуацию с холодной ясностью бизнесмена, привыкшего к кризисам. — Да. Да, конечно, — ответил он. — Моя охрана вас сопроводит. Но... как же все остальные участники? — Их эвакуирует ОГ29, — отрезала Дженсен. — А я найду тех, кто это устроил. Бизнесмен кивнул, бросив на нее долгий оценивающий взгляд, в котором смешались благодарность и нечто похожее на жалость. Он повернулся к перепуганным гостям, поднял руку и уверенно скомандовал: — Прошу проследовать за мной. Без паники, у нас есть план эвакуации. Дженсен не стала вслушиваться в подробности: делегаты в безопасности, впереди последняя задача. Она уже бежала обратно к лифту, на ходу активируя связь. — Макриди, я добралась до Брауна, рассказала ему о шампанском, — быстро сообщила она. — Охрана уводит его и гостей в безопасное место. — Отлично, — отозвался он. — Но Марченко, сука, не врал, высотки доверху набиты взрывчаткой! Если он использует детонатор... — Начинайте обезвреживать, я пошла к нему. Может, нам повезет. — Повезет? — едва не рассмеялся Макриди. — Да нам обоим должно чертовски повезти. Увидимся на той стороне. Лифт умчал Дженсен наверх. Она снова летела по уже знакомым коридорам, минуя тела и следы недавней бойни. Мельком заглянув в кухню в зоне обслуживания, она заметила, что Миллер уже на ногах, опирается о дверцу холодильника: бледный, но живой. Упрямый старый солдат. Хоть что-то сегодня пошло не по плану врага. На выходе в гостевую зону инфолинк снова завизжал от насильственного взлома: — Очень долго ты ко мне идешь, сестра, — заявил Марченко. — Я не хотел бы лишних смертей, но, как хороший солдат, я сделаю то, что должен. Если ты меня не остановишь. Время на исходе. Дженсен ускорилась. После выхода из зоны обслуживания она не стала искать обходные пути — с разбегу перелетела через перила, срезая путь, сгруппировалась при приземлении и покатилась по инерции, поднимаясь под аханье и испуганные возгласы еще не эвакуированных гостей. Она не обращала на них внимания и неслась дальше сквозь полупустые теперь коридоры, и те несколько одиноких «золотых масок», что попались на пути, исчезли с ее дороги быстро и почти беззвучно. Правое колено привычно начало клинить — перегрузки давали о себе знать. Но это все потом. Дженсен резко затормозила у самого входа в выставочный зал, на мгновение прижалась к косяку, восстанавливая дыхание, затем бесшумно скользнула внутрь в огромное полутемное пространство, заполненное призрачными силуэтами выставочных стендов и макетов. На другом конце зала у панорамного окна, открывавшего вид на ночной Лондон, стояла одинокая мощная фигура Виктора Марченко. — Почему ты не пришла? — громко спросил он. — Ты так сильно веришь в гипотезы? Марченко едва заметно повернул голову, всего на миллиметр. — Видимо, нет... — его интонация изменилась. — Ты сделала правильный выбор, сестра. Зачем с таким шумом забирать столько жизней, когда можно донести свое послание куда тише? Чтобы выполнить свою задачу, мне надо убить лишь Брауна и его гостей. И тебя, конечно же. Покажись! Дженсен прошла вперед, выходя на свет и отмечая призрачные красные линии лазерных растяжек между стендами, едва заметные тени автоматических турелей, стратегически расставленные укрытия. Он подготовил арену. Здесь будет бойня. — Я пришла. Звал? Марченко медленно развернулся к ней — его массивная, усиленная имплантами фигура в полумраке казалась еще больше. Он пошел ей навстречу неторопливым уверенным шагом, как хозяин, встречающий незваного, но ожидаемого гостя. — Я не боюсь смерти — но и не радуюсь ей, сестра, — спокойно сказал он. — Правда, я слышал, что некоторым она приносит облегчение. Марченко остановился в десятке метров от нее. — Сегодня один из нас сможет это проверить. Он не стал ждать ответа — выстрел прогремел почти мгновенно, без предупреждения, разнося в щепки изящный стенд с голографической картой позади того места, где только что стояла Дженсен. Ее там уже не было. Рывок в сторону — второй залп превратил мраморную колонну в крошево. Осколки камня разлетелись веером. Помимо его тяжелых уверенных шагов, доносящихся сквозь грохот, Дженсен слышала и другое — турели и охранные дроны. Марченко превратил зал в смертельную ловушку. Первым делом она нейтрализовала автоматику. Удаленный взлом нащупал протоколы управления. Первая турель сдалась почти без боя. Вторая сопротивлялась сильнее, выставив защитные протоколы нового поколения. Дженсен потребовалась дополнительная секунда, за которую энергетический заряд Марченко снес угол ее укрытия, осыпав обломками. Вторая турель наконец захлебнулась и замерла. Дроны открыли огонь, но Дженсен игнорировала их, нацеливаясь на детонатор: пока он у Марченко, сотни жизней висят на волоске. Она начала кружить вокруг него, используя обломки и стенды как прикрытие, пытаясь найти слепую зону, но едва Дженсен показывалась ему на глаза, как в ее сторону немедленно летел заряд энергии или град дроби. Он видел все. — Бегать от меня — не значит победить, сестра! — рычал он. — Я не бегу, — холодно парировала она, уворачиваясь от нового энергетического залпа. — Я выбираю место для твоей могилы. Дженсен выстрелила в него пару раз в попытке отвлечь, но пули с характерным шипением рассеялись о золотистое энергополе — его щит «Титан». Пистолет стал бесполезен. Дженсен с раздражением швырнула его в сторону. Оружие грохнулось о пол и откатилось в темный угол. Она решилась на прорыв, отчаянный и быстрый, на этот раз по прямой. «Рывок Икара» понес ее вперед, как пулю. Дженсен вцепилась в детонатор, ухватила крепление, сорвала с защелки. Победа длилась мгновение — она оказалась слишком близко. Марченко замахнулся: удар пришелся вскользь, по касательной, но даже такого оказалось достаточно, чтобы потерять ориентацию в пространстве, равновесие и оглохнуть на одно ухо. Дженсен покатилась по полу, слабо соображая, где верх, где низ, что происходит и куда теперь бежать. Марченко, рыча, развернулся к ней, чтобы добить. Лежа на спине и почти ничего не видя, Дженсен инстинктивно врубила имплант маскировки, откатилась в сторону, вскочила и, пошатываясь, бросилась прочь за очередной стенд. Только оказавшись в относительной безопасности, она заблокировала предохранитель на детонаторе. Основная цель выполнена — высотки в безопасности. И она еще легко отделалась. — Где ты?! — ревел Марченко, ведя беспорядочный огонь по области, где видел ее в последний раз. — Ты думаешь, это что-то изменит?! Дроны, наконец, вышли на позицию для атаки. Дженсен не стала ждать: «Тесла» снова выплеснула сгустки энергии. Оба рухнули на пол с перегоревшей начинкой, рассыпая искры. Боль от удара медленно отступала — теперь можно драться по-настоящему, без оглядки на тысячи жизней за спиной. На равных. Он — воплощение грубой силы и неуязвимости. Она — скорость, ловкость и ярость. Оба закованы в непробиваемый, пока хватает энергии, «Титан». Маскировка отключилась. Дженсен открыто вышла на середину зала, бросая вызов. Одно желание — покончить с этим. — Вот ты где, — прошипел Марченко. Они кружили в смертельном танце, обмениваясь ударами среди развалин будущего, которое они должны были защищать или уничтожить. «Тайфун» Дженсен отвечал на залпы его дробовика, превращая стенды вокруг в решето. Энергетические заряды Марченко выжигали дыры в стенах, взрывались над головой, осыпая их обоих осколками пластика и металла. Зал превращался в руины. Стеклянные витрины осыпались дождем осколков, металлические конструкции гнулись и рвались под воздействием энергетических разрядов и шрапнели. От дорогих макетов и дисплеев остались одни воспоминания. Казалось, прошла уже вечность, но на деле — от силы две минуты. Энергетический заряд Марченко задел ее плечо, пробив щит и опалив искусственную кожу и металл под ней. Он, в свою очередь, получил полный заряд от ее «Теслы» — его щит на миг погас, и он отшатнулся. Из правого плеча повалил дымок, запахло горелой изоляцией. Импланты с обеих сторон начинали сдавать под нагрузкой. — Ты борешься за не тех, Дженсен! — крикнул Марченко, с громким щелчком перезаряжая дробовик. — Они используют нас и выкидывают, как отработанный материал! — И ты решил стать таким же? Убийцей невинных? — она кружила вокруг него, ища брешь. — Это война! На войне есть потери! — Это не война! Это террор! Дженсен пошла на сближение: прямой удар она бы не пережила, но ей и не требовалось его переживать — ей нужно было его опередить. Она выжала из своих систем все, что могла. Не женщина в металле, а оружие в чистом виде. Дженсен использовала «Рывок Икара» для коротких непредсказуемых перемещений, меняя направление — то слева, то справа, то сзади, не давая сенсорам Марченко поймать устойчивый паттерн. Между рывками на долю секунды включалась маскировка, сбивая с толку, не давая предугадать, откуда прилетит следующий удар. — Довольно игр! — рычал он. Марченко ошибся, не успев за ее маневром: он развернулся не в ту сторону, на мгновение подставив бок, и не активировал щит вовремя. Дженсен уже без маскировки появилась прямо перед ним в последнем отчаянном рывке. Первый удар прошел через приводы на его правой руке, выводя из строя пушку. Второй, по восходящей траектории, угодил в основание шеи. Третий — уже по инерции — пришелся в грудь и распорол все до самой челюсти. Чтобы наверняка. Медленно, почти величественно, Марченко рухнул на колени, а затем тяжело грохнулся на пол лицом вниз. Больше он не поднимется. Его не починят. Не воскресят. Ни облегчения, ни триумфа Дженсен не чувствовала: только пустоту, горечь и усталость. В ухе по-прежнему звенело, а по лицу текла струйка крови из рассеченной брови. Она долго смотрела на тело, на то, что осталось от человека, который выбрал такой путь. Прошло, наверное, полминуты, прежде чем Дженсен смогла заставить себя пошевелиться. — Макриди. Я закончила. Детонатор у меня. — Господи, Дженсен! — выдохнул он. — А этот ублюдок? — Он уже не встанет, — ответила она и разорвала связь.