72. Шаг назад

Когда сознание стало пробиваться обратно сквозь черный и бездонный сон, первой мыслью было не «где я», а «сколько». Часы на тумбочке заявили неприглядные цифры 13:47. Тело ныло в местах стыков имплантов с живой тканью — отсроченная расплата за лондонскую перестрелку, за падения, удары, за адреналин, который неделями не выводился из крови полностью. Дженсен лежала неподвижно, стараясь не шевелиться, пока мозг по крупицам не собрал реальность: это ее квартира, она в Праге, все кончено. Пока. Она заставила себя сесть, потом встать. Прислушалась — никого. Коллер давно ушел. В гостиной царил почти музейный порядок: аккуратно сложенный плед лежал на спинке дивана, на полу не валялось ни единого провода, на столе не осталось и намека на вчерашний хаос — ни листков с формулами, ни россыпи винтиков. Игровая приставка бесследно исчезла. В одной из картонных коробок под столом виднелся уголок черного пластика, и кто-то маркером нарисовал на боку коробки небольшой крестик: убрал свидетельства своего вторжения, но отметил, куда спрятал свою игрушку. На дверце холодильника, почему-то гудящего громче обычного, красовался клочок бумаги, приклеенный кусочком скотча. Корявый размашистый почерк: «Как отоспишься, загляни ко мне». Дженсен отлепила записку, смяла, выбросила в ведро, поставила чайник, уставившись в стену, пока тот закипал — действовала медленно, почти механически, будто системы загружались после долгого простоя. С первыми глотками горячего кофе мозг начал подавать признаки жизни. Мысли, замороженные вчерашним истощением, поплыли лениво и обрывочно. Пока тлела первая сигарета, Дженсен активировала инфолинк. Миллер ответил не сразу, заметно усталый. — Дженсен. Спасибо, что позвонила, но могла бы и попозже. — Решила уточнить, — ответила она, глядя в стену. — Как себя чувствуете, шеф? — Я в порядке. Спасибо за... своевременное вмешательство, — в его тоне сквозила усталая благодарность. — Отдел пока работает без тебя. Макриди закрывает текущие дела. Отдыхай, пока есть возможность. Это приказ. Дженсен почувствовала подвох: Миллер не из тех, кто раздает отгулы просто так. — Сколько? — уточнила она. — Неделя. Ты заработала, — он сделал паузу. — И, Дженсен... постарайся не устраивать апокалипсис в городе на этот раз. Прага и так на нервах. — Постараюсь. Связь прервалась. Дженсен отставила чашку. Неделя. Целых семь дней, которые не были расписаны по минутам заданиями от Миллера или Алекс. Семь дней ее собственного времени. Ценность, сравнимая с боеприпасами в осажденной крепости. На самом деле не передышка, а тактическая пауза. Ее отстранили от активных дел — возможно, чтобы дать осесть пыли после Лондона, возможно, потому что Мэндерли или кто-то выше начал проявлять к ней нездоровый интерес, или, что вероятнее, Миллер интуитивно почувствовал, что ее «самостоятельное расследование» вот-вот выйдет на новый опасный виток, и пытался таким образом вывести ее из-под удара. Дженсен откинулась на спинку кресла, окончательно проснувшись. Иллюминаты оступились дважды — сначала Инцидент, теперь провал в Лондоне. И они на этом не остановятся. Они не могут остановиться. Значит, будет новая попытка, более изощренная, более жестокая. Дженсен не представляла возможный масштаб, но знала — он будет глобальным. А она сама теперь — конкретная угроза, которую нужно нейтрализовать. Ожидать можно чего угодно: от точечного устранения до сложной компрометации. Попытка добраться до архивов теперь будет и бесполезной, и самоубийственной. Ее перевод в Прагу курировал лично Мэндерли. Его имя, связи, власть — все это было частью системы, в которой она теперь оказалась винтиком, начавшим скрипеть не в такт. Любые ее официальные запросы упрутся в глухую стену, а действия будут отслеживаться. Эта цель закрыта. Похоронена. Значит, цель нужно менять, сместить фокус — не что случилось с вертолетом, а где она была все эти полтора года, и что с ней делали, кто собрал ее заново и зачем. Орлов мертв, но должны оставаться другие концы: медперсонал, логисты, охранники... любые призраки, которые знали, что в одной из палат лежит сильно покалеченный агент с уникальным железом. Интерпол. Им командует шестерка Иллюминатов. Это меняло все. Она не просто работала на организацию, зараженную кротом. Она работала прямо в логове врага. Дело не в утечке данных — дело в том, что весь поток информации изначально шел через враждебный фильтр. Ее отчеты, перемещения, успехи и провалы — все это ложилось на стол людям, которые давно решили ее судьбу. И за ней, скорее всего, следят. Прослушивают ли инфолинк? Теоретически его можно взломать, но прошивка там кастомная, собранная еще Притчардом и доработанная Коллером. Риск есть, но не критический. Если прослушивают, то кто? Иллюминаты? Если бы они имели полный доступ, ее бы уже не было в живых. Ее бы просто устранили в Апекс Центре, не дали бы сорвать их планы, или взяли еще в «Пэлисейде» во время слишком личного для нее визита в этот прекрасный банк. «Джаггернаут»? Весьма вероятно. Алекс не доверяла ей с самого начала, Янус оставался в тени. Прослушка была бы простым способом держать в узде своего ценного, но непредсказуемого агента. Но зачем? Они и так знали о ней почти все. Почти. Значит, было что-то, чего она сама о себе не знала, но что было важно для них. На этом моменте Дженсен насильно заставила себя остановиться: достаточно. Голова начинала раскалываться. Бесконечное копание в вероятностях и теориях заговора не приближало к ответам, а только затягивало в трясину. По одному делу за раз. Сначала починка, потом — охота. Она допила кофе, помыла кружку, привела в порядок кухню, вытерла столешницу: простые действия помогли собрать себя в кучу, вернуть ощущение контроля. Дженсен закончила собираться. Джинсы, темная футболка, кожаная куртка. Не смотрела в зеркало, избегая встречи с собственным отражением, с темными кругами под глазами и свежим шрамом на брови. Перед выходом она на секунду замерла в прихожей, слушая улицу — обычные городские звуки. Люди спешили по своим делам, кутаясь в пальто и поднимая воротники. Никто не смотрел на нее. Она была просто еще одной фигурой в толпе. На мгновение это ощущение показалось обманчиво мирным. Патрулей на улицах стало меньше: военное положение официально отменили, но Прага не спешила расслабляться. Стандартные наряды полиции, привычно-равнодушные, прочесывали маршруты. Ничего нового. Впереди был Коллер, его болтовня, инструменты и необходимость снова позволить ему ковыряться в ее нутре. Это было неприятно, предсказуемо и на удивление нормально. В этом хаосе его мастерская оставалась одной из немногих констант, и сейчас эта константа требовалась Дженсен сильнее, чем она готова была признать. Она свернула в знакомый тупик: дверь в книжный распахнута настежь, разбитые окна прикрыты опущенными жалюзи. Изнутри доносились приглушенные звуки — скрежет, шлепок пачки книг, неразборчивое бормотание. Она вошла внутрь. Беспорядок был тотальным, но Вацлав, судя по всему, только приступил к разбору завалов. Пару витрин он кое-как поднял и зафиксировал, освободив небольшой пятачок вокруг кассы. Сам Коллер, стоя на коленях посреди бумажного апокалипсиса, с озабоченным видом собирал уцелевшие тома в стопку и что-то оживленно бормотал. — ...и если ты думаешь, что твоя величественная поза отменит законы физики, то должен тебя разочаровать, — он размахивал парой книг с порванными обложками, обращаясь к своему собеседнику. — Гравитация, мой пушистый друг, неумолима. Как и моя неспособность найти Жюль-Верна в приличном состоянии. Он здесь был, я клянусь! Он обернулся, услышав шаги, и широко, немного виновато улыбнулся. — Джей! Ну наконец-то. Я уж думал, ты впала в анабиоз. И только тогда Дженсен поняла, с кем он разговаривал. На стойке рядом с кассой развалился большой пушистый огненно-рыжий кот. Он лежал с видом полнейшего безразличия к окружающему хаосу и методично вылизывал переднюю лапу. При появлении Дженсен кот прекратил свои туалетные процедуры, медленно поднял голову и уставился на нее узкими оценивающими глазами. Затем с невозмутимым видом монарха, которому надоел вид придворного шута, развернулся и сел к ней спиной, демонстративно подняв пушистый хвост. Дженсен скрестила руки на груди. — Взаимно, — сухо произнесла она, глядя на пушистую спину. Кот, чувствуя ее взгляд, лишь подергал кончиком хвоста. Коллер засмеялся, потирая затылок. — Ну, не надо так. Он просто... проверяет тебя на прочность. — У тебя что, всегда был кот? — Бог ты мой, нет! — Коллер мотнул головой. — Он сам пришел. Такие, как он, обычно материализуются. Особенно когда помещение неделю стоит открытым нараспашку. Видимо, провел инспекцию, остался доволен и вынес вердикт: теперь это его апартаменты. И, судя по всему, съезжать он не планирует. Дженсен фыркнула. Она всегда предпочитала собак: предсказуемых, верных. Коллер же, как она подозревала, тяготел к кошачьему независимому и слегка взбалмошному нраву. Механик выпрямился, сгребая книги в охапку. Дженсен скептически посмотрела на кота, потом на завалы. — Тебе помочь? Коллер смутился от прямого вопроса, и его оживление заметно поутихло, сменившись деловой неуверенностью. — Слушай, Джей... Я знаю, ты только отошла, и вообще... Да. Поможешь пару стеллажей поставить? Самые тяжелые. Остальное я сам. В этой простой, почти бытовой дружеской просьбе о помощи не было скрытых мотивов или оперативной необходимости, и после клубка интриг и предательств это оказалось на удивление приятно. Дженсен кивнула. — Показывай. Он ткнул в первый — массивную деревянную конструкцию, перевернутую набок. — По моей команде, — сказал он, упираясь плечом в полку. — И не старайся тянуть на себя, я знаю, как у тебя там с рукой. Просто дай импульс. Дженсен встала рядом, ухватившись за боковину. Им не требовалось слов, только кивок, короткое «Поехали», и тяжелый стеллаж с скрежетом пошел вверх, заняв свое прежнее место у стены. — Так, — выдохнул Коллер. — Ладно, один готов. Теперь второй, наверху. Он полегче, но место неудобное. В узком коридоре, ведущем в кабинет, лежал второй, перегородив проход. Пространства для маневра было мало. — Сейчас главное — не рухнуть вместе с ним, — прошептал Коллер, будто делясь военной тайной. — Просто подстрахуй. Механик вытягивал вес так, что нагрузка на ее поврежденное плечо оставалась минимальной. Он не смотрел на Дженсен с жалостью, не предлагал отдохнуть — просто делал работу, полагаясь на ее силу и на свою, как на данность. Стеллаж с грохотом встал на место, открыв путь в кабинет. — Спасибо, Джей. Серьезно. Теперь хоть проход есть. Дальше я сам. Кабинет представлял собой еще более удручающее зрелище — хаос был почти тотальным. Коллер лишь расчистил небольшие тропинки, чтобы можно было ходить, не спотыкаясь. — Логово безумного ученого оставим на потом, — махнул он рукой, заметив ее взгляд. — Сначала нужно починить главный инструмент. Пойдем. Коллер не стал затягивать с благодарностями, открыв потайной ход к лифту и пропустив Дженсен вперед. — Посмотрим на твое плечо, — сказал он. — И не только на него. Полная диагностика не повредит. Не могу же я выпустить своего лучшего пациента на улицу с разболтанной гидравликой. Лифт плавно понес их вниз, в знакомое подземелье. Коллер прошел к панели управления, щелкнул несколько переключателей. Кресло мягко загудело, приняв рабочее положение. Он обернулся к Дженсен. — Садись. Давай посмотрим, что там у тебя опять расшаталось. И постарайся расслабиться. Если это в принципе возможно в твоем случае. Дженсен на мгновение задержалась, глядя на это инженерное ложе, где ее разбирали на части, не причиняя боли, и собирали обратно, стараясь сделать лучше, потом сняла куртку, повесила ее на ближайший крюк и опустилась в прохладное кожаное кресло, по привычке поджав под себя ногу. Коллер откатил от стены мобильную стойку с инструментами. — Ладно, покажи, что ты там с собой сделала, — пробормотал он, наклоняясь к ее правому плечу — технарь, вошедший в свою стихию. Раздался тихий щелчок, панель отошла, обнажив сложную механику, смазочные каналы и пучки нейронитей. Дженсен почувствовала легкое давление, но никакой боли — только странное ощущение чужого вмешательства. — Пришлось активно пользоваться рукопашкой? — спросил Коллер, разглядывая схему ее плечевого узла на мониторе. — Было немного, — сухо ответила Дженсен. — Ну, «немного» для тебя — это для обычного человека открученная голова. Коллер принялся за работу: отключил питание сегмента, аккуратно зачистил поврежденный участок, нанес новый слой изоляционного полимера. Дженсен сидела, наблюдая за его сосредоточенной работой. — Пустяки, — заключил он через минуту, работая крошечной отверткой. — Расшатался крепеж. От вибрации, наверное. Или от того, что ты кого-то слишком убедительно убеждала. Сейчас подтяну. Дженсен закрыла глаза, позволяя привычной процедуре убаюкать бдительность: непривычно ощущать себя пассивной, почти беспомощной, но этот вид беспомощности именно в этом месте — единственный, который ее не раздражал. — Магазин, конечно, в жопе, — начал Коллер, не отрываясь от работы, словно продолжая вслух свои мысли. — Но книги, они... терпеливые. Подождут. Главное, что Отар и его уроды больше не появятся. — Надолго затянется? — Смотря что считать «затянется». Стеллажи поднять — это полбеды. Книги по полкам разложить, стекла вставить... Месяц, может, два. А вот чтобы снова пахло старым деревом и бумагой, а не страхом... Не знаю, Джей. Дженсен посмотрела на его склоненную голову. — А Лючина? — спросила она, вспомнив его вторую помощницу. — Она вернется, когда наведешь порядок? Коллер не поднял глаз, продолжая ковыряться в шарнире. — Нет. Я ее отпустил. — Отпустил? — переспросила Дженсен. — Уволил? — Вроде того. Выплатил ей расчет, еще и сверху накинул. Сказал, что пока не знаю, когда и вообще откроюсь ли. Посоветовал найти что-то попроще. И, главное, подальше отсюда. — Боишься за нее? Коллер кивнул, дотянувшись до банки с полиролью, и начал методично наводить лоск на черный матовый поликарбонат ее предплечья. — Не то слово. Я не хочу для нее судьбы Камила. Одной могилы за моей спиной более чем достаточно, — он замялся, снова уставившись на ее руку, будто она требовала немедленного вмешательства. — И потом... это было не совсем профессионально. С ее стороны. Дженсен навострила уши, давая ему время собраться с мыслями. Ей сейчас было нечего делать, кроме как слушать, и она знала, что он не устоит перед возможностью выговориться — парень что-то натворил и сейчас будет признаваться. Хихикать над ним можно, упрекать — нельзя. — Ну, понимаешь... — Коллер старался не смотреть ей в глаза. — Она ко мне... неравнодушна. Смотрит так, будто я какой-нибудь принц на белом коне. Она хорошая девушка, умная. Но я... не отвечаю взаимностью. И не собираюсь. Дженсен не удержалась от подколки. — Почему? Не в твоем стиле отказываться от женского внимания. Коллер покосился на Дженсен и тут же уткнулся обратно в банку с полиролью, словно в ней происходило самое интересное событие вселенского масштаба. — Флирт — это одно, — передразнил он ее. — А это... Она хорошая девушка, а я — ее начальник. Я не сплю с подчиненными, коллегами и... пациентками. Принципиально. Это грань, которую я не перейду. Это плохо кончается. Всегда. Он махнул рукой в сторону потолка, словно указывая на весь мир. — Тем более тут... Слишком опасно. Сегодня улыбка, а завтра... Я не хочу однажды найти ее на полу магазина, или, прости господи, в канализации с пулей в затылке только потому, что какой-то ублюдок решил, что она для меня что-то значит. Коллер умолк, с силой вкручивая что-то на место. — Камила убили, чтобы добраться до меня, — выдохнул он. — Лючину могут убить по той же причине. Или просто потому, что она будет рядом, когда решат нанести повторный визит. Лучше уж пусть уйдет. Найдет себе какого-нибудь нормального парня без долгов перед мафией, будет продавать цветы или открытки и проживет долгую скучную жизнь. Дженсен понимала, почему он ворчит: ее мир держался на расчете и подозрениях, его — на странной смеси сентиментальности и жесткого прагматизма. — Теперь один, значит, — констатировала она. — Один, — кивнул он. — Но я справлюсь. Не в первый раз. Всего-то и делов — магазин, мастерская, подпольная хирургия, дань новой хозяйке города... Мелочи. Коллер закончил с рукой, защелкнул пластину на место и перешел к диагностике систем — работал быстрее обычного, эффективно, без лишних движений, и в его скорости читалась собранность человека, у которого много дел. Дженсен заметила это. — Ты куда-то спешишь? — У меня дел по горло, — он не отвлекался. — Нужно разобрать завалы наверху, провести инвентаризацию, заказать новые стекла... И освободить время для твоего полного аудита. Если мы решимся на это, мне потребуется дня два, может, больше. Без перерывов. Никаких посетителей, никаких срочных заказов, ничего. Только ты, я и твое железо. Значит, нужно разгрести все текущие дела, отменить приемы, повесить на двери табличку «Ушел в запой». Он бросил на нее быстрый взгляд. — Не то чтобы я был против, понимаешь? Просто хочу, чтобы меня в этот момент никто не дергал. Ни клиенты, ни... новые деловые партнеры. — Ты не обязан этого делать, — тихо сказала она. Коллер мягко щелкнул последней панелью, ставя ее на место. — Знаю. Но я хочу. Потому что ты этого хочешь. Дженсен кивнула. Она ценила это в нем больше всего — он не спрашивал, зачем ей это нужно, не пытался переубедить и был готов потратить двое суток своей жизни, чтобы дать ей то, в чем она нуждалась: уверенность. Даже если в итоге он не найдет ровным счетом ничего. — Ты уверен, что это необходимо? — Ты же сама сказала, что хочешь знать. Значит, необходимо. Я не хочу, чтобы ты сходила с ума от вопросов, на которые у меня нет ответов. Лучше мы их найдем. Или убедимся, что их нет. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что, — отозвался Коллер. — Всегда рад повозиться с уникальным экземпляром. Ладно, я почти закончил. Сейчас быстренько гляну общие показатели. Он подключил кабель к ее церебральному интерфейсу. На экранах над креслом забегали столбцы данных. — Нервная проводимость в порядке... Сенсоры чуть ушатало, подправим в следующий раз... Защищенное хранилище... — бормотал он себе под нос, пролистывая данные. — Все стабильно. Коллер отсоединил кабель. — Все, на сегодня хватит. Самое серьезное починил. Остальное в норме, если не считать хронического перенапряжения и типичной для тебя привычки игнорировать предупреждения системы. Он откатил стойку и похлопал ее по плечу. — Все, Джей. Свободна. Я тебя, конечно, безумно люблю, но у меня сейчас вал работы. Дженсен встала с кресла. Ощущение было знакомым — легкая скованность сменилась привычной плавностью движений. — Когда? — спросила она. Коллер уже отвлекся на полуразобранный сканер на другом конца стола. — Дай мне... три дня. В четверг, с утра. И, Джей... постарайся не находить себе новых приключений до этого. Дженсен кивнула, натягивая куртку. — В четверг. Она подошла к стене, нашла скрытый механизм. Легкий нажим в нужном месте — и панель бесшумно отъехала в сторону, открыв проход в сырую прохладную темноту коллектора. Перед тем как шагнуть в полумрак, Дженсен обернулась: Коллер уже метался между консолями и верстаком, что-то вертя в руках — один, среди своих машин и книг, с новообретенным котом и старыми долгами. — Вацлав, — позвала она. Он обернулся, отвлекаясь от панели управления. — А? — Спасибо. Коллер смущенно хмыкнул, махнул рукой. — Да брось. Иди уже. Выход из канализации вывел Дженсен в безлюдный переулок в паре кварталов от набережной. Она не стала задерживаться, плавно вливаясь в поток пешеходов. Мысль о теле Орлова не отпускала. Пуля в голову — это приговор, но не информация. А ей нужны были именно детали. Что он делал в Праге? Кто его нанял? Кто его убил? И главное — что он успел сказать или сделать до того, как его нашли? Дженсен тогда ушла с места преступления, подчинившись инстинкту самосохранения и необходимости бежать дальше. Она упустила что-то, должна была упустить. Копы, конечно, все уже зачистили, но полиция — это система, а у систем бывают слепые зоны. Возможно, и они что-то проморгали. Что-то, что не имело значения для них, но могло иметь значение для нее. Комплекс «Лилиома» на улице Хлавни стоял таким же безжизненным и дорогим, как и в прошлый раз. Дженсен уже пробивала по базам — легальным и не очень — кто числился владельцем или арендатором той квартиры. Результат был ожидаемым: нулевым. Призрачная компания-прокладка, счет в офшоре, обрывки данных, ведущие в никуда. Квартира теперь опечатана, и вламываться туда снова не имело смысла — все ценное, если оно там и было, уже давно изъято копами. Стандартная патрульная машина медленно проехала по улице, не замедляя хода. Дженсен остановилась напротив, изучая фасад, потом обошла комплекс, заглянула во внутренний дворик, прошлась вдоль гаражей, отмечая детали. Одна дверь выделялась. Не внешним видом — такая же серая, металлическая, но брусчатка перед ней была чище, без слоя опавших листьев, а электронный замок на вид казался новее. Кто-то пользовался этим гаражом активнее остальных. Логика подсказывала уйти. Любопытство — проверить. Смутное ощущение, что она что-то упустила, заставило Дженсен подойти ближе. Законность этого предприятия была сомнительной, но чувство подвоха, которое редко ее обманывало, оказалось сильнее. Взлом замка занял у нее меньше минуты. Панель управления отозвалась тихим щелчком, и дверь с глухим скрежетом поползла вверх. Гараж был пуст — ни машины, ни ящиков с инструментами, но... Прямо напротив входа на голой бетонной стене висела большая подробная карта Праги, испещренная пометками. И эти пометки заставили Дженсен задуматься. Разноцветные булавки отмечали здание старой библиотеки, заброшенную клинику «Протез», еще пару точек на окраинах, которые она узнала мгновенно. Красным маркером обведены районы, синим — отдельные здания. Места ее встреч с Алекс Вегой. Они были абсолютно уверены в своей конспирации: выбирали заброшенные неочевидные места, меняли маршруты, и вот здесь, в этом гараже, всю их тщательно выстроенную схему кто-то разложил по полочкам. Все протоколы безопасности оказались пшиком: об их альянсе кто-то знал с самого начала. К карте были прикреплены фотографии самих мест — вход в библиотеку, разбитое окно клиники, парадный вход апартаментов «Зелен» — и Алекс. Алекс, покупающая кофе в автомате за два квартала от ничего не значащего места. Алекс, смотрящая через плечо с выражением легкой тревоги, будто чувствуя незримый объектив. Последний кадр — с вокзала: Дженсен и Алекс, стоящие рядом. Фотограф поймал момент, когда Дженсен что-то говорила, а Алекс слушала. Снимок сделали за несколько минут до взрыва. Значит, не паранойя, не домыслы. За ними обеими пристально, методично следили, и наблюдатель был настолько уверен в своей безнаказанности, что не стал уничтожать эти улики. Почему? Потому что считал, что его никогда не найдут? Или потому, что это было кому-то нужно? Дженсен не тронула ничего, не сделала ни шага внутрь, медленно изучая остальное — стол с аппаратурой, отсутствие каких-либо личных вещей, даже клочков бумаги с записями или оброненных ручек. Здесь работал профессионал. Карта и фотографии были единственными уликами, оставленными здесь, и то лишь потому, что они были нужны для работы. Но за кем именно велась охота? Фотографий Алекс здесь было больше, и ракурсы четче. Ее маршруты, ее привычки, ее контакты. Дженсен попадала в кадр лишь как сопутствующий объект, важный, но не основной. Целью была Алекс. Почему их до сих пор не устранили? «Джаггернаут» был головной болью для Иллюминатов, но Вега — лишь одна из многих. Почему они до сих пор не нанесли удар? Почему им с Алекс позволили дойти до Апекс Центра, сорвать все планы? Это не имело тактического смысла. Если только... если только они не были пешками в другой, более сложной партии. Если за ними наблюдали, чтобы выявить всю сеть, выйти на кого-то поважнее. Например, на Януса. И пока за Алекс следил незнакомец в гараже, за ней самой, Дженсен, наблюдали куда более явно. Кандидатура Делары Озен возникла сама собой как единственная рабочая гипотеза: штатный психолог, появившаяся в пражском отделении незадолго до ее перевода, та, что работала в тесном контакте с Мэндерли, называла его «Джо» с неприличной для подчиненной фамильярностью, и которая в последнее время с удивительной настойчивостью стала интересоваться состоянием Дженсен, задавая странные, будто бы зондирующие вопросы. Да, Делара Озен. Идеальный крот. Доступ к внутренней сети Интерпола, возможность влиять на расследования, направлять их в нужное русло. Профессиональные навыки, позволяющие манипулировать и выведывать информацию. И абсолютно легальное прикрытие. Возможно, она и была тем самым Наблюдателем из письма. Тем, кто докладывал прямо наверх, Роберту Пейджу и его прихвостням. Противопоставить Деларе сейчас было нечего: прямая конфронтация означала бы раскрытие карт и немедленную ликвидацию — либо арест по надуманному предлогу, либо просто устранение, замаскированное под несчастный случай. Оставался один путь — играть дальше, не подавать виду, что Дженсен что-то заподозрила, продолжать работать, соблюдать протоколы, ходить на сеансы к Озен и давать ей выверенные, безобидные ответы. И собирать информацию. Искать слабые места. Но это был пассивный план, а Дженсен ненавидела бездействие. Она в последний раз окинула взглядом гараж, фиксируя каждую деталь в памяти, и ничего не тронула — ее присутствие здесь не должно быть замечено. Пусть наблюдатель продолжает думать, что он в безопасности, что его игра все еще идет по плану. Дженсен так же бесшумно, как и вошла, выскользнула наружу. Электронный замок щелкнул, запирая дверь. Она отошла вглубь двора, сливаясь с тенями, и через несколько минут уже была на соседней улице. Их следующая запланированная встреча должна будет состояться в конце недели. Слишком долго. Нужно было найти способ встретиться с Алекс лично как можно скорее и сделать это так, чтобы никто, особенно тот, кто прикалывал фотографии к карте, об этом не узнал.