95. Ложный след

Немного нервное, но идиллическое затишье сломалось самым неожиданным образом. На большом экране телевизора всплыло уведомление о входящем защищенном видеовызове. Имя вызывающего — Дэвид Шариф. Дженсен отреагировала мгновенно, даже не потянувшись к брошенной на спинку дивана футболке. По тому, как она выпрямила спину и сфокусировалась на экране, Притчард понял — она ждала этого звонка. Он же, застигнутый врасплох, остановился у кухонного островка, благоразумно оставаясь за пределами обзора веб-камеры. Оттуда он прекрасно видел и спокойное лицо Шарифа на экране, и Дженсен, стоявшую перед ним. Инстинкт самосохранения и жгучее любопытство заставили Притчарда замереть на месте. — Ада, — Шариф звучал уверенно, но Притчард слышал в его тоне знакомые нотки, которые всегда его раздражали. — Рад, что ты на связи. — Дэвид, — кивнула она. — Есть что-то? — По «Балтийскому центру», о котором ты спрашивала, информации немного. Место, судя по всему, припрятали основательно. Но кое-что я все же выяснил через старые каналы. Притчард молчал, разглядывая спину Дженсен, ее обнаженные плечи, лямочки бра, знакомые ему теперь до миллиметра позвонки. Сам факт, что она вела этот разговор в его присутствии, не пытаясь уклониться или отложить, был для него немой, но весомой уступкой. — Покойный Вадим Орлов, — продолжал Шариф, — поддерживал контакты, если так можно назвать их отношения, с другим ученым. Карлом Сигмундом. — Что о нем известно? — Он живет в Таллине. Где именно — не знаю. Частый гость на научных конференциях, вращается в определенных кругах. Раньше работал на «Тай-Юн Медикал». Довольно замкнутый тип, по слухам. — Связь с Орловым подтверждена? — Да. Они пересекались в нескольких проектах. Дружба — громкое слово, но определенное профессиональное содружество имело место. Дженсен внимательно слушала, скрестив руки на груди. — У вас есть хоть какая-то зацепка, где его искать? Лаборатория, университет, частная клиника? — К сожалению, нет. Человек он скрытный, явно не стремится к публичности. Но сам факт его связи с Орловым и «Тай-Юн» заслуживает внимания. Дженсен задала еще несколько уточняющих вопросов, все так же лаконично и по делу. Шариф отвечал обстоятельно, тепло и участливо, что заставляло Притчарда стискивать зубы. Он наблюдал, как Дженсен, обычно такая закрытая, стоически выносит это проявление заботы, не прерывая бывшего босса и не давая отпора. — Хорошо, — сказала Дженсен, обдумывая услышанное. — Это хоть что-то. Наконец Шариф с видимой неохотой начал прощаться. — Ада, как ты? Все в порядке? — спросил он напослядок. Притчард едва не фыркнул — вопрос, заданный с такой отеческой заботой, вызвал у него приступ ярости. — Нормально, — коротко ответила Дженсен, избегая прямого взгляда. — Спасибо за информацию, Дэвид. — Береги себя. Экран погас. Дженсен откинулась на спинку дивана, уставившись в пустоту, и только тогда Притчард вышел из своего укрытия, отставив кружку на стол. — Ну что, — начал он, стараясь скрыть ревность и раздражение. — Поделишься, о чем был этот трогательный семейный чат? Или это строго между вами? Дженсен вздохнула, взъерошивая волосы. — Орлов, — начала она, не пытаясь что-то скрывать, — делал «особенные» импланты. Кастомные, с нестандартной архитектурой. И достаточное количество его творений стоят во мне. Отсюда и перегрузки. Разные системы не всегда находят общий язык. Она посмотрела на свои руки, сжала кулак, затем разжала. — Как они во мне оказались, я не знаю, но у меня есть смутные подозрения, которые я пока не могу оформить в факты. Не могу ткнуть пальцем и сказать — вот, это именно он, вот доказательство. Притчард сел в кресло напротив, всем видом показывая, что весь во внимании. — И что это за «Балтийский центр»? — уточнил он. — Место, где Орлов, предположительно, мог... собирать меня. Но, как видишь, про него никто ничего не знает. Его словно и не было. Притчард медленно собирал картинку. Ее уникальные импланты, ее амнезия, ее поиски — все это было связано. — Понятно. То есть, этот Орлов был не просто гением, а тем еще Франкенштейном. И что теперь? Каков следующий шаг в этом увлекательном квесте по поиску собственной идентичности? Дженсен пожала плечами. — Идеальный вариант — забраться в сам этот «Балтийский центр» и поискать информацию на месте, но это пока из области фантастики. Зато теперь у нас есть этот... Карл. Она помедлила, словно борясь с собой и не желая озвучивать просьбу. — Скажи, Фрэнсис... Ты можешь его найти? Выудить о нем все, что вообще возможно? Местонахождение, текущие проекты, связи, финансовые потоки? Все, что есть в сети. — О, значит, мои скромные таланты снова востребованы? А я уж думал, ты собираешься сама пройтись по Таллину и опрашивать прохожих с фотографией в стиле «вы не видели этого генетика?» — Можешь не продолжать, если не хочешь помочь, — парировала Дженсен. Притчард усмехнулся. — Кто сказал, что не хочу? Звучит как забавная головоломка. — Только осторожно, — предупредила она. — Если он и правда связан с «Тай-Юн», то за ним могут следить. — Дорогая, когда я бываю неосторожен? — он удивленно поднял брови. — Все, что они спрятали, можно найти. Нужно лишь знать, где и как копать. И у меня, кажется, появился очень веский мотив навести у них ревизию. Притчард нырнул в работу с тем же сосредоточенным фанатизмом, который Дженсен помнила еще по их совместным дням в «Шариф». Виртуальные окна на экранах переключались с такой скоростью, что неискушенному наблюдателю могло стать дурно. Дженсен, наблюдая за Притчардом со стороны, прислонившись к косяку двери в спальню, снова засомневалась. Стоило ли втягивать его в это? Она только что потеряла Алекс. А если снова что-то пойдет не так, она потеряет и его. — Может, все же не стоит? — тихо сказала она, больше для себя, чем для него. Но он услышал и, не отрываясь от экрана, раздраженно махнул рукой. — Дженсен, я тебя очень люблю, но сейчас ты звучишь как заевшая пластинка. Либо доверяй мне, либо вышвырни, но не мешай работать. Это как раз тот случай, когда мои навыки чертовски полезны. Дженсен сдалась, отступив в гостиную. Она слышала, как он ворчит себе под нос, проклиная системы безопасности, шифрование и вообще всех, кто усложняет ему жизнь. Открытых данных о Карле Сигмунде было действительно немного. Человек явно старался не оставлять следов, но Притчард был не из тех, кого это останавливало. Он просеивал архивы научных конференций, используя бэкдоры в корпоративных базах данных, записи о бронировании авиабилетов и гостиниц и даже кадры с камер наблюдения с конференций, выискивая паттерны. «Балтийский центр» пока оставался загадкой. Непонятно было даже, что именно искать — научную организацию, частную лабораторию, подставную фирму. Притчард пока не мог зацепиться за что-то существенное. Эта часть головоломки упорно не поддавалась, но с Карлом Сигмундом дело шло лучше. Через несколько часов, ближе к полуночи, Притчард откинулся на спинку кресла, с удовлетворением хрустнув шеей. — Ну что, сыщица, — позвал он. — Иди смотри, на что потратил свой вечер твой личный хакер. Дженсен вошла в спальню. Притчард ткнул в экран, где собрал досье. — Карл Сигмунд. Генетик, специализация — прикладная генная инженерия и совместимость биологических систем с кибернетическими имплантами. Достаточно известен в узких кругах, но публичной медийности избегает. Действительно, большую часть времени проводит в Таллине. Вот его домашний адрес, район Кадриорг. Не самый дешевый, кстати. Притчард выделил строку с адресом в одном из окон. — Также у него есть привычка посещать все крупные европейские симпозиумы по нейронаукам и биоинженерии. Вот его расписание вылетов на конференции за последний год. Любит летать по понедельникам, возвращаться по пятницам. Предсказуемый буржуй. Дженсен внимательно изучила данные на экране. — Быстро ты, — заметила она. — Почти как раньше. — О, вспомнила золотые деньки? — проворчал он, но было видно, что похвала ему приятна. — Когда ты носилась по коридорам, ломая челюсти всякому сброду, а я тем временем вскрывал их сети быстрее, чем они успевали понять, что их взломали? — Что-то в этом роде, — отмахнулась она. — Но это уже не имеет значения. Притчард хмыкнул, но не стал развивать тему, переводя разговор в практическое русло. — Итак, у нас есть адрес, имя и расписание. Что будем делать с этим богатством? Дженсен скрестила руки на груди, обдумывая варианты. — Личная встреча с ним — такой себе вариант, — начала она. — Если этот тип действительно связан с Иллюминатами и поймет, куда ветер дует, все закончится очень быстро. Либо он сольется, либо его устранят, либо устранят нас. — Значит, обыск? — предположил Притчард. — Пока он будет читать скучный доклад о сплайсинге генов где-нибудь в Цюрихе? — Глупо, но да, — кивнула Дженсен. — Там может храниться какая-нибудь информация. Списки проектов, адреса, данные исследований. Я по Риду помню, — она произнесла это имя абсолютно равнодушно, — что увлекающиеся ученые часто таскают работу на дом. Даже сверхсекретную, если покровитель позволяет и считает, что контроль достаточен. Самоуверенность — их общая черта. — Логично, — Притчард потер подбородок. — Но как ты туда доберешься? Таллин — не за углом. Твой график в Интерполе не самый гибкий. — Интерполовский борт я брать не буду, — тут же отрезала Дженсен. — Слишком много вопросов. Ожидать, что меня закинут в Таллин по делу — маловероятно и очень долго. Полечу сама. Это недалеко. Подберу время под какой-нибудь ближайший отгул или выходной. Скажу, что у меня личные дела. Притчард покачал головой. — Слишком просто. Твое лицо и имя есть в базах. Если за тобой следят, твой вылет в Эстонию тут же заметят. Технически, я могу подчистить данные о твоем перелете в системе авиакомпании, — предложил он. — Сделать так, будто тебя там не было. — Не надо, — тут же возразила Дженсен. — Если мои перемещения кто-то мониторит, и вдруг данные о перелете исчезают или искажаются, это вызовет еще больше вопросов. Обратят внимание не только на сам факт полета, но и на того, кто пытался его скрыть. Это как оставить визитку. Лучше пусть все выглядит как рядовой туристический вояж. Одинокая женщина летит на выходные посмотреть старый город. Ничего подозрительного. Притчард нахмурился, явно недовольный таким подходом. Ему куда больше нравилась идея тотальной цифровой чистки. — То есть, ты просто купишь билет на себя и полетишь, надеясь, что тебя не отследят? Это чертовски рискованно. — Намного меньше, чем оставить следы взлома в системе, — парировала она. — Если за мной следят, то пусть думают, что я просто отдыхаю. А если нет, то и волноваться не о чем. В любом случае, я не буду светиться там как агент Интерпола. Просто туристка. Притчард фыркнул, но, в целом, согласился с ее логикой. — Ладно, — сдался он. — Как скажешь. Но я буду мониторить все, что связано с твоим полетом. Я буду здесь на связи, на случай, если понадобится техническая поддержка или нужно будет срочно стереть какие-то данные на месте. Если что-то пойдет не так... — Если что-то пойдет не так, ты будешь первым, кто об этом узнает, — закончила она за него. — Но пока что нам нужно все спланировать до мелочей. У нас есть адрес. Теперь нужно понять, как туда попасть. Слишком сложные операции имели привычку разваливаться в самый неподходящий момент. Простые и прямолинейные планы всегда ей нравились больше, а этот почти граничил с безрассудством: если квартира Сигмунда окажется пустой, она проникнет внутрь, быстро все обыщет и исчезнет. Если же нет… Дженсен предпочитала не думать о «если нет». Она провела последние дни перед вылетом в состоянии повышенной наблюдательности, начиная каждое утро в штабе с беглого, но тщательного анализа расписания и настроения Джима Миллера. Он вел себя ровно так же, как и всегда — собранный, немного уставший, погруженный в бумаги и оперативные сводки. Она ловила его настроение, прислушивалась к тону его голоса, когда он отдавал распоряжения, пытаясь уловить малейший намек на то, что на ее ближайший свободный день запланирована какая-то операция или срочный вызов. Миллер даже вскользь бросил, что она выглядит уставшей, и посоветовал взять выходной, если нужно. Дженсен кивнула — если бы он только знал, на что именно она планирует потратить этот выходной... Вечером того же дня, когда она уже окончательно решила лететь, между ней и Притчардом разгорелся тихий, но яростный спор. — Это идиотизм. Просто купить билет и полететь, как будто ты собираешься на курорт? Они могут отследить твои перемещения за пять минут! — А если ты их подчистишь, они обратят на это внимание за три, — парировала Дженсен. — Пока я не делаю ничего противозаконного на этапе перелета, я — просто гражданка, летящая в Таллин. Грубое вмешательство в базы данных авиакомпании — это красная тряпка для любого, кто имеет к этому отношение. — О, а одинокий агент Интерпола, летящий в выходной день в другую страну без служебной необходимости — это не красная тряпка? — Если за мной следят, они увидят женщину, которая купила билет на самолет, чтобы посмотреть достопримечательности. Это нормально. Это обыденно. Если же кто-то уже имеет доступ к базам авиакомпаний и отслеживает мои перемещения в реальном времени... Тогда никакой взлом не поможет. А твои манипуляции только подтвердят, что мне есть что скрывать. — Ты слишком надеешься на свою маскировку под туристку, — ворчал Притчард. — У тебя лицо сотрудника правоохранительных органов, Дженсен. Она сдаваться не собиралась. — Я провела полжизни, притворяясь кем-то, кем не являюсь, — холодно ответила она. — Думаю, справлюсь и с этим. — Прекрасно, — фыркнул он и отвернулся. — Значит, план такой: лезем на рожон, надеясь, что все обойдется, потому что ты так решила. Напоминает мне старые добрые времена в «Шариф». Только тогда у меня хотя бы был доступ к системам слежения за тобой. — И чем это закончилось? — Когда тебя возьмут в клещи в аэропорту Таллина, не звони мне. — Не буду. Остаток вечера Притчард демонстративно ее игнорировал, но хватило его ненадолго. — Ладно, — сдался он. — Пусть будет по-твоему. Но я все равно буду мониторить системы. — Договорились, — кивнула Дженсен. Утром в аэропорту она прошла все процедуры с ощущением, что играет роль уставшей женщины, которая отправляется в короткий отпуск. Дженсен вела себя максимально естественно — не торопилась, стоя в очереди на регистрацию, листала что-то на телефоне. Когда пришла ее очередь проходить отдельный досмотр для аугментированных, она с безразличным видом подняла руки, позволила сканеру пройтись вдоль ног, корпуса. Офицер несколько раз проверил показания прибора, сверяясь с какими-то списками на своем планшете. — Все в порядке, мэм, — наконец произнес он, отступая в сторону. — Приятного полета. Приземление было мягким. Первое, что отметила Дженсен, сойдя по трапу в терминал Таллина, — иная, более спокойная атмосфера. Отдельная очередь на паспортный контроль для аугментированных существовала и здесь, процедуры досмотра проводились так же тщательно, но с меньшим подтекстом системного унижения. Офицер, просматривавший паспорт Дженсен, лишь бегло покосился на ее руки, поставил штамп и вернул документ без лишних слов. — Впервые в Таллине? — спросил он на ломаном, но понятном английском. — Да, — коротко ответила она. — Красивый город. Старый, но... сильный. Вам понравится. Здесь была какая-то... нормализация. Без отдельных вагонов в транспорте или законов, открыто ограничивающих права аугментированных, но в воздухе витало негласное разделение — не полное принятие, но и не истеричное отторжение. Сложная, многослойная реальность, в которой жестянки все еще были на обочине, но уже не за ее гранью. Дженсен села на автобус, идущий в центр. Город проплывал мимо — сначала промышленные зоны, затем стандартные спальные районы, и, наконец, исторический центр: смесь средневековой готики и ультрасовременных стеклянных кубов корпоративных штаб-квартир. Дженсен отметила аккуратные фасады, велодорожки — Таллин явно заботился о своем облике. На автобусной остановке у подножия Тоомпеа она вышла и медленно, как и положено туристу, начала подниматься вверх по мощеным улочкам Вышгорода: узкие дома с черепичными крышами, арки, ведущие в скрытые дворики, массивные крепостные стены с башнями. Потом поднялась к обзорным площадкам: отсюда открывалась панорама Нижнего города — море красно-оранжевых черепичных крыш, колокольни церквей, и вдали — современные стеклянные коробки делового района. Контраст был поразительным. Она осматривала достопримечательности, нигде не задерживаясь надолго, заглянула в сувенирную лавку, купила открытку с гравюрой — не столько на память, сколько для поддержания легенды. Подержала в руках вязаную шапку с оленем, положила обратно. Продавец, пожилая женщина, кивнула ей с безразличной вежливостью. Постепенно, делая круги и петляя, Дженсен начала смещаться из исторического центра в сторону Кадриорга. Район встретил ее широкими прямыми проспектами, ухоженными скверами и ощутимой атмосферой благополучия. Архитектура стала более монументальной и спокойной — здания в стиле северного модерна с чистыми линиями и сдержанным декором. Здесь чувствовались деньги, статус и желание сохранить приватность. Дженсен вышла к парку, замедлила шаг, делая вид, что любуется видом на дворец и залив. В этот момент ей позвонил Притчард. — Любопытное развитие, — сказал он без предисловий. — Наш друг Карл только что взял билеты до Цюриха на ближайший рейс через два часа. Дженсен не изменила позы, продолжая смотреть на дворец. — Это не его обычный паттерн, — продолжил Притчард. — Обычно он летает по понедельникам. Похоже, что-то срочное. Тебе повезло. — Не сглазь, — тихо ответила она. — Так не бывает. Рано или поздно обязательно вылезет какая-нибудь проблема. — Ой, да брось, — в голосе Притчарда послышалась знакомая издевка. — Иногда и на твоей улице бывает праздник. Может, у него внезапная конференция, или любовница дала о себе знать. Расслабься. Ты же мастер импровизации, или я что-то путаю? — Именно потому, что я мастер импровизации, я знаю, что гладко не бывает никогда, — буркнула Дженсен. Она решила подождать и дать Сигмунду время добраться до аэропорта и улететь и, чтобы убить время, продолжила свою роль туристки — прошлась по аллеям парка, зашла в кафе на первом этаже одного из старинных зданий, выпила кофе, наблюдая за улицей и отмечая маршруты патрулей частной охраны. Район оказался тихим, очень дорогим и напичканным системами безопасности. Камеры наблюдения на столбах, ухоженные подъезды с кодовыми замками, редкие прохожие, выглядевшие как состоятельные владельцы собственных бизнесов или наследники состояний. Машины проезжали редко. Наконец, посчитав, что прошло достаточно времени, Дженсен нашла нужный дом — трехэтажный многоквартирник, выглядящий скорее как частный особняк, разделенный на несколько роскошных апартаментов с аккуратными балконами и большими окнами. Система безопасности была серьезной, что лишь подтверждало важность цели: датчики движения на окнах, над главным входом — камера с углом обзора в 180 градусов. Дженсен даже на мгновение удивилась, что ученый такого, предположительно, высокого уровня живет в городской квартире, а не в уединенном особняке за городом. Но, возможно, в этом был свой смысл — не привлекать внимания. Дженсен отошла от главной улицы, свернула в переулок и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, направилась к заднему фасаду дома. Здесь камер моделями попроще стояло меньше, но они все же были. Она быстро оценила замок у служебного входа — современная электронная система. Дженсен могла бы и сама, но сейчас требовался иной подход. — Фрэнсис, задняя дверь. Электронный замок. Можешь дистанционно дать мне окно? — Уже работаю, — последовал мгновенный ответ. — Дай мне секунду... Взламываю локальную сеть здания. Примитивное шифрование, для такого района — стыд и срам. Готово. У тебя есть ровно девяносто секунд. Система будет считать, что дверь открыл уборщик по расписанию. Вперед. Замок щелкнул. Дженсен толкнула дверь и скользнула внутрь, в полутемный служебный коридор, потом — по лестнице наверх, в жилую зону. Внутри царила прохладная стерильная атмосфера: полы из полированного камня, минималистичные светильники, никаких лишних деталей. Дженсен быстро оценила обстановку: две камеры в холле, одна у лифта, нужная ей дверь — на другом конце коридора в уединенном углу, что было как минимум удобно. Она дождалась момента, когда индикатор активности ближайшей камеры на долю секунды сменится с зеленого на желтый — стандартный цикл перезаписи буфера. Этого было достаточно, чтобы проскочить весь коридор под маскировкой, взломать замок и пробраться в апартаменты. Камера продолжила свой обычный цикл, не зафиксировав ничего. Квартира оказалась просторной, чистой и обставленной с безличной, почти выставочной роскошью: большие панорамные окна с видом на парк, на стенах висели абстрактные полотна — яркие пятна и линии, которые Дженсен всегда считала бессмысленной мазней, прикрытием для отсутствия настоящего таланта. Она не стала тратить время на изучение интерьера. Ее интересовали только данные: ноутбук, персональный компьютер, любые физические носители информации. Дженсен двигалась осторожно, стараясь не касаться ничего без необходимости и не двигать предметы. За стеклянной дверью кабинета она нашла то, что искала — тонкий современный ноутбук на аккуратном столе. Экран загорелся сразу после того, как Дженсен открыла крышку, даже не запросив пароль. Быстрый осмотр показал, что это устройство ей не поможет: стандартный набор программ, набор научных статей и папка с личными фотографиями — Сигмунд на фоне гор, Сигмунд в баре с коллегами. Ничего полезного. Следующей целью стал стационарный компьютер, стоящий под столом — и на этот раз парольная защита присутствовала. Дженсен методично просматривала папки — исследовательские данные, статьи, черновики, выискивая упоминания Орлова. Очень многое касалось работы с эмбрионами, генной модификации, исследований в области евгеники. Текст пестрел словами вроде «ускоренная клеточная дифференциация» и «целевая модификация генотипа». По меркам Дженсен, все это проходило по грани этики, но не переступало ее — во всяком случае, в этих документах. Переписка оказалась обильной, но почти целиком посвященной научной работе — гранты, обсуждения статей, споры с рецензентами, а письма непосредственно Орлову — скудными и осторожными. Они обсуждали встречи, успешные итоги, общих знакомых, но ни разу не упомянули названий проектов или конкретных мест. Лишь в одном письме, датированном началом 2028 года, мелькнула фамилия. — Дентоны, — прошептала Дженсен, пробегая глазами текст. — Семейная пара. Сигмунд упоминает, что они согласились участвовать в эксперименте во второй раз за вознаграждение. — Дентоны? — переспросил Притчард. — Ни о чем не говорит. Может, фейковые имена? Проверить? — Пока нет. Еще одной жертвой ее любопытства пал сейф со сложным, но не запредельным замком. Потребовалось время, чтобы осторожно его вскрыть. Внутри лежала стопка рукописных заметок — анахронизм в цифровую эпоху. Дженсен взяла первую пачку. Почерк был ужасен — мелкий, угловатый, с помарками и сокращениями, характерный для увлеченных своей работой людей. Дженсен с трудом разбирала каракули: «фенотипы», «генотипы», «гибридизация», «жизнеспособность эмбрионов», «нанохимера». Смысл улавливался с трудом, но термины складывались в мозаику масштабного проекта, явно превосходящего возможности одного исследователя. Общая картина вырисовывалась мрачная: эксперименты с эмбрионами, генная инженерия, попытки создать что-то... жизнеспособное. Ее внимание привлек отдельный мятый листок, вырванный из записной книжки впопыхах. Чернила здесь казались не такими старыми, буквы — более размашистыми, выведенными в порыве энтузиазма. «...с новым образцом должно получиться. Методики отработаны на старом. Стабилизация лимбической системы — ключ. Если устраним лабильность, это будет прорыв. Настоящий прорыв на стыке генетики и биомеханики. Наконец-то мы сможем обойти ограничения, заложенные в первоначальном дизайне...» Дженсен перечитала абзац еще раз — Карл явно писал о ком-то. О чем-то живом, но опять же — ничего конкретного. Восторженные записи ученого, стоящего на пороге открытия, и туманные намеки. — Фрэнсис, — пересказывала она Притчарду. — Я нашла кое-что. В рукописных заметках есть упоминания какого-то «проекта», «образцов». Говорится о стабилизации эмоционального состояния. — Эмоционального состояния? — фыркнул Притчард. — У них что, подопытные кролики с паническими атаками? — Не знаю, — честно ответила она. — Но это явно часть чего-то большего. Дженсен переложила бумаги обратно, стараясь сохранить их исходный порядок, и снова осмотрела сейф в поисках накопителей или, на худой конец, записных книжек. В самом углу под стопкой бумаг она наконец нашла нечто осязаемое — несколько банковских чеков. Три перевода за последние полтора года, суммы не астрономические, но и не копеечные. Во всех графа «получатель» заполнена одной и той же фамилией: Дентон. — Нашла чеки Дентонам. Три штуки, — сообщила она Притчарду. — Больше здесь ничего нет. — Значит, они реальны, — заключил он. Дженсен еще раз бегло осмотрела кабинет: ни намека на местоположение «Балтийского центра», никаких явных связей с Иллюминатами, только туманные намеки в заметках и имена двух людей, согласившихся на сомнительные эксперименты за деньги. — Пора валить, — констатировала она. — Согласен, — поддержал Притчард. — Я все еще держу камеры в холле. У тебя есть окно для выхода. Дженсен еще раз проверила, не оставила ли следов, вышла из кабинета и снова активировала маскировку. Тем же путем, используя слепые зоны камер, миновала холл и вышла в служебный коридор, а оттуда — через заднюю дверь, которую Притчард снова ненадолго разблокировал, — на улицу. Она слилась с редкими прохожими и направилась в сторону парка, чтобы сделать большой круг и вернуться в центр города. «Тур выходного дня» подходил к концу и пора было ехать обратно в аэропорт. Путешествие не оправдало ожиданий: она нашла мало, очень мало, и то, что удалось обнаружить, оказалось абсолютно бесполезно.