96. Сложные обстоятельства

Дженсен бродила по мощеным улочкам Старого города уже без какой-либо цели, просто чтобы убить время до обратного вылета. «Хоть город посмотрела», — с долей сарказма подумала она, глядя на готические шпили, упиравшиеся в низкое серое небо. Зимний Таллин был красивой, словно сошедшей с открытки декорацией к чужой спокойной жизни. Она не заметила за собой ни малейших признаков слежки. Погода стояла спокойная, безветренная, и в конце концов Дженсен махнула на все рукой: не получилось и не получилось. Значит, придется искать другие пути. Возможно, зацепка найдется где-то еще. В аэропорту ее никто не беспокоил. Она держалась несколько обособленно, но не демонстративно — просто еще один пассажир в толпе, уставшая женщина с единственной сумкой, возвращающаяся домой. Дженсен рассматривала сувениры в магазинчике в зоне вылета, но ничего не покупала. Зачем? Вещественные напоминания о местах, где она побывала, всегда несли на себе отпечаток дела, а не отдыха. Обратный вылет прошел без происшествий: стандартный досмотр аугментированных, проверка документов, монотонный гул двигателей, приглушенный свет в салоне, и вот она уже на земле в Праге. Когда самолет коснулся посадочной полосы, Дженсен почувствовала необъяснимое облегчение. Да, Прага была более нервным, тревожным городом, с ее вечными патрулями и натянутыми, как струна, отношениями между «чистыми» и аугментированными, но здесь Дженсен чувствовала себя дома: ее квартира, ее работа, ее рутина. И, как ни парадоксально, ей самой здесь дышалось куда спокойнее. Здесь она знала правила игры. Когда она выбралась из аэропорта в город и почти дошла до станции метро, ее инфолинк принял сигнал. Янус. Дженсен свернула в сторону, игнорируя спуск в подземку и выбирая более длинный пеший маршрут через несколько тихих переулков, чтобы поговорить без лишних помех, раз уж с ней соизволили выйти на связь. Метро могло подождать. Она приняла вызов, заставив сканер окружения работать на полную мощность. — Дженсен, — раздался в ухе ровный, лишенный тембра синтезированный голос. — Янус, — откликнулась она, не сбавляя шага. — Редкая честь. — Агент, — голос звучал так, будто его владелец констатировал погодные условия. — Прежде всего, прими мои соболезнования в связи с гибелью твоего куратора. Алекс Вега была ценным членом нашей сети. — Соболезнования, — повторила Дженсен. — А ты вообще пытался ей помочь? Или предотвратить ее гибель? Как вообще получилось, что ее взяли так быстро и ликвидировали практически на моих глазах? — Так иногда случается, — без всякой интонации парировал Янус. — Обстоятельства оказываются сильнее подготовленности и планов. В тот момент я задействовал несколько резервных контактов, чтобы помочь ей, но никто не успел среагировать достаточно оперативно. Риски были известны. Ради нашей общей цели люди готовы идти на многое, потому что верят в лучшее будущее. Дженсен свернула в еще более безлюдный переулок. — В лучшее будущее, — скептически хмыкнула она. — И ты не готовишь, случайно, такую же участь для меня? И кто теперь мой куратор, раз уж на то пошло? Или оставишь меня работать в одиночку? — Все наши ключевые агенты в настоящее время заняты на других критических участках, — последовал безличный ответ. — Направлять твои дальнейшие действия отныне буду непосредственно я. Дженсен замедлила шаг. Янус предлагал ей то, чего она добивалась с самого начала — прямой контакт с тем, кто стоит за кулисами. Но теперь, когда это произошло, это предложение вызвало у нее лишь еще больше подозрений. — Понимаешь, Янус, у меня есть небольшая проблема с людьми, чьих лиц я не видела, — она позволила себе язвительную улыбку, зная, что он ее не видит. — Я не привыкла подчиняться людям, чьих мотивов не понимаю. Так что у нас два варианта: либо мы договариваемся о личной встрече, лицом к лицу, либо вы ищете себе другого агента. Я с самого начала ставила условие — мы играем честно и без недоговорок. А недоговорок за последнее время накопилось более чем достаточно. Дженсен пыталась угадать, будет ли он спорить, угрожать или попытается найти компромисс, прислушивалась к малейшим изменениям в фоновом шуме связи, но ничего не изменилось — Янус проигнорировал ее ультиматум о встрече, не выразив ни раздражения, ни удивления. — Личная встреча в настоящее время невозможна, — отрезал он. — Но я могу предложить тебе нечто, что, возможно, переломит твой скептицизм и послужит доказательством моей доброй воли. Дженсен усмехнулась. — Звучит как дешевый подкуп, — откровенно сказала она. — И пока что все, что я видела со стороны «Джаггернаута» — это гибель моего куратора, тупиковые задания и информация, которая приводит меня к новым загадкам, а не к ответам. Никакой реальной помощи. Только риски. Так что прости, если я не испытываю восторга от твоего «предложения». Янус не стал спорить или настаивать, но и желанной встречи не предложил. Его синтезированный голос оставался невозмутимым. — Я понимаю твой скепсис. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы сохранить доверие столь ценного агента, — прозвучал его безличный ответ. Дженсен фыркнула. Пустые слова. Она решила проверить еще одну точку. — Что ты планируешь делать с Мэндерли? Крота нашли, он на самом верху. Или ты и дальше будешь позволять ему сливать информацию, списав его как «обстоятельства»? — В настоящее время мы не планируем активных действий против него, — ответил Янус. — Пока у нас нет официальных неопровержимых доказательств, которые можно было бы предъявить. Он будет полезен под наблюдением. — Пока он не станет полезен для кого-то другого, — мрачно парировала Дженсен. — Я работаю над тем, чтобы эти доказательства появились. — Работаете, — повторила она с ледяным скепсисом. — Разумеется. На этом разговор иссяк. Янус отключился так же внезапно, как и появился. Дженсен еще какое-то время шла по вечерним улицам, приходя в себя после этой беседы, а затем нырнула в подземку. В вагоне, покачивающемся на стыках рельсов, она поймала себя на мысли, что надеется, чтобы с Притчардом в ее отсутствие не случилось ничего плохого, даже бытового, вроде того дурацкого пореза. Тревога иррациональная, но колючая. Она добралась до дома, прихватив по дороге из круглосуточного магазина пару бутылок темного пива. Притчард встретил ее, живой и ворчливый. — Наконец-то. Надеюсь, балтийский воздух пошел на пользу твоему скверному характеру. — Не особенно, — она бросила куртку на стул и протянула ему бутылку. — Как ты? — О, знаешь, все как обычно. Боролся с глобальным потеплением, взламывал Пентагон, перекладывал вот эти провода с места на место. Стандартный набор. Он забрал пиво. — А у тебя? Удачно съездила? Дженсен тяжело вздохнула, откручивая крышку у бутылки. — Ничего полезного. Пара туманных записей о каких-то экспериментах и фамилия, которая ни о чем не говорит. Вряд ли я вообще могла найти что-то существенное. Сложно малыми ресурсами противостоять огромной системе. Они как гидра — отрубишь одну голову, а на ее месте вырастет две, и все они говорят на языке, который ты не понимаешь. Она отхлебнула пива, затем достала из кармана открытку с видом Таллина и, найдя свободный гвоздик на деревянной балке в коридоре, прикрепила ее рядом с другими — безмолвной хроникой ее перемещений. Притчард покосился на открытку. — О, великолепно. Сувенир. А я тут сидел, надеялся на какую-нибудь безделушку. Магнит на холодильник, брелок… Но нет, только очередной кусок картона. — В следующий раз полетишь со мной и купишь себе целый сувенирный ларек, — парировала она, тяжело плюхаясь на диван. О звонке Януса Дженсен решила пока не упоминать. Этот разговор не принес ничего нового, что могло бы изменить ситуацию — малозначительный ничего не решающий факт, смена одного надзирателя на другого. Запасного плана у нее не появилось, да и силы постоянно строить предположения и выстраивать сложные комбинации были на исходе. Дженсен чувствовала себя собакой, пытающейся поймать собственный хвост. У нее под боком была Делара Озен, подозрительная и недоброжелательная, прямо здесь, в штабе, а над Миллером — Мэндерли. Дженсен могла просто наблюдать. Рано или поздно кто-то ошибется, проявит себя, чуть раскроет карты, и она сумеет зацепиться за эту ниточку. Пассивная тактика противоречила ее натуре, но сейчас другого варианта она не видела. Дженсен пристально посмотрела на Притчарда, который взял свою бутылку, но слишком нервно постукивал пальцами по стеклу. — Ты какой-то дерганый, — констатировала она. — В чем дело? Он отпил, избегая ее взгляда. — Да так, мелочи. — Фрэнсис. Притчард помедлил, вздохнул и поставил бутылку. — Ладно. В общем, ко мне едет кое-что из Детройта. Мотоцикл. Дженсен подняла бровь. — Мотоцикл? Ты тащишь его через половину земного шара? — В грузовом контейнере, сложным маршрутом. Он уже на подходе к Гамбургу, и у меня, — он развел руками, — небольшая логистическая проблема. Я до сих пор не придумал, куда его здесь, черт возьми, деть. Дженсен удивленно подняла бровь. С одной стороны, это прозвучало совершенно неожиданно, с другой — нет. Она знала, что у Притчарда были мотоциклы, его давняя страсть, помнила его «Шинтаро», который он внаглую запарковал у себя в техлабе почти на год, периодически что-то в нем подкручивая. Но чтобы тащить его за собой сюда... — Я думала, ты свой «Шинтаро» давно продал. — Я везу не «Шинтаро», — поправил он с легким раздражением. — Но сути это не меняет. Ему нужно место. Гараж, бокс, чердак, дыра в земле — что угодно. Дженсен беспомощно развела руками. У нее никогда не было личного транспорта — она всегда пользовалась служебным, в крайних случаях — такси или общественным, в совсем безвыходных ситуациях — угнанным. — Шариф тогда задолбался оплачивать за тебя штрафы и ремонт, — язвительно бросил Притчард, словно читая ее мысли. — Спасибо, помню, — сухо ответила она. — Но я и правда не понимаю, что тебе посоветовать. Мест для хранения в Праге, которые ты сочтешь достойными, я не знаю. Гараж? Частный паркинг? — Частный паркинг? — он смотрел на нее, будто она предложила припарковать мотоцикл в канализации. — Ты в своем уме? Это не велосипед, Дженсен. Это... — он замялся, подбирая слова. — Это требует определенных условий. И определенной степени конфиденциальности. Дженсен вздохнула, понимая, что сейчас начнется долгая дискуссия о достоинствах и недостатках пражской инфраструктуры. Она подумала еще мгновение, перебирая в уме знакомых и возможности. — Ладно, — сдалась она. — Спроси у Коллера. Притчард скривился, словно от дурного запаха. — У твоего болтливого техника? Ты хочешь, чтобы я ему доверил... это? — Он не болтливый, — возразила Дженсен, хотя и знала, что это не совсем так. — Он просто общительный. И да, я думаю, он может что-то посоветовать. Он здесь родился и вырос, знает город лучше нас обоих. И он умеет держать язык за зубами, когда это необходимо. Это практично, Фрэнсис. Притчард скептически хмыкнул, но спорить не стал. Вариант был хоть какой-то. — Надо же, — пробормотал он. — Сначала ты доверяешь ему себя, а теперь — мой мотоцикл. У вас там что, роман? — Да, именно так, — отрезала Дженсен, поднимаясь с дивана. — У нас бурный роман, и мы тайно встречаемся, пока ты взламываешь Пентагон. Притчард еще немного поворчал на тему «доверить свой единственный оставшийся мотоцикл какому-то чешскому придурку», но вскоре затих. Вечер продолжился в своем обычном русле: Притчард отвоевал кухню, а Дженсен, уступив ему поле боя, занималась своими делами. Однако за ужином, а потом и в постели, она не могла отделаться от ощущения, что с ним что-то не так. То ли он и правда успел соскучиться за день разлуки, то ли бессознательно переживал из-за всей этой истории с ее поездкой, то ли в нем снова проснулась ревнивая потребность доказать — и себе, и ей — что она принадлежит только ему... Дженсен не стала выяснять подробности, приняв эту странную смесь настойчивости, внимательности, агрессии и нежности как данность, одновременно и раздражающую, и, чего уж греха таить, приятную. Следующий день в штабе прошел на удивление спокойно. Бюрократическая машина Интерпола работала в своем обычном размеренном режиме. Единственным заметным событием стала короткая встреча в курилке с Эктором Герреро. Агент под прикрытием, вернувшийся к относительно бумажной работе, прислонился к стене рядом с ней и с притворной невинностью произнес: — Знаешь, я тут заметил, ты в последнее время стала чаще улыбаться. Неужто в наших мрачных буднях нашлось что-то, способное растопить ледяное сердце? Дженсен, не поворачивая головы, медленно выдохнула дым. — Герреро, — тихо, но отчетливо произнесла она, — я тебя прибью. Обещаю. — Ладно, ладно, не кипятись. Просто отмечаю позитивные изменения в коллективе. Она потушила сигарету и ушла, оставив его хихикать себе под нос и мысленно добавив этот эпизод в длинный список причин, по которым когда-нибудь ей действительно придется его прибить. Вот только его слова не шли из головы: она и правда стала чаще улыбаться? Мысль была одновременно тревожной и приятной. Ближе к вечеру, когда она уже собиралась заканчивать с бумажной работой, ее вызвал Миллер. — Дженсен, хорошие новости. Те наемники в «золотых масках», которых мы взяли в Апекс Центре, наконец-то раскололись. Один из них дал нам точное местоположение их базы. Не предположительное, как в прошлый раз, а гарантированное. Мгновенно заинтересованная Дженсен кивнула. — Макриди уже в курсе? — Да. Планируем знатный штурм. Две группы, включая его отряд, вылетают из Лиона. Позже подтянутся еще несколько свободных команд из Испании. Все встретятся на месте. Ты летишь с третьей группой из Праги. Эти ребята хорошо вооружены и не станут сдаваться без боя. — Все согласовано? — уточнила она, хотя уже знала ответ. Миллер не стал бы поднимать на уши кучу народа, если бы это было не так. — Мэндерли лично подписал приказ, — кивнул он. — Так что никаких бюрократических проволочек. Вопросы есть? Дженсен позволила себе несколько уточнений по тактике, расположению объекта и предполагаемой численности противника. Спорить с Миллером не было смысла — план продуманный, а необходимость в ее участии — очевидна. Возвращаться домой Дженсен не успевала — вылет назначили через три часа. Она отмахнулась от возможных проблем с Янусом. Если тому срочно понадобится ее присутствие в Праге, пока ее не будет — это его головная боль. Он не оставлял способов для обратной связи, а у нее сейчас появилась реальная работа — добраться до этих «золотых масок» и, возможно, найти что-то, что прольет свет на их покровителей. Совместная операция с Макриди, несмотря на всю его колючесть, была куда более понятным и осязаемым делом, чем блуждание в паутине тайн подпольных и не очень организаций. Дженсен нашла укромный уголок в пустой курилке и набрала Притчарда. — Я сегодня не вернусь, — сказала она без предисловий. — У нас штурм. — Понял, — последовал сдержанный ответ. — Надолго? — На пару дней, не больше. Если все пройдет гладко. Притчард не стал спорить или задавать лишних вопросов. Он лишь коротко бросил: — Не геройствуй. — Постараюсь, — ответила она. На этих словах Дженсен столкнулась с давно забытым ощущением: предупредить кого-то о своем отъезде, чтобы он не волновался. С одной стороны, оно вызывало легкое раздражение — необходимость отчитываться, пусть даже и в такой минимальной форме. С другой — в этом был странный, почти непривычный комфорт. Кто-то будет знать, где она. Кто-то будет ждать. Вечер Притчард провел в одиночестве. После разговора с Дженсен он еще какое-то время сидел, глядя в монитор, затем с решительным видом взял очередной хакерский заказ — не слишком сложный, но требующий концентрации: ему нужно было занять голову и руки, чтобы не думать о том, куда и зачем улетела Дженсен и что ее там ждет. Методичный перебор кода, поиск уязвимостей, обход систем защиты — это был его способ медитации, способ пережить неизбежное ожидание. Притчард рухнул спать только под утро и проснулся ближе к полудню, уже уставший и злой как черт: мало того, что Дженсен упрямо геройствует там без него, так еще и проблема с мотоциклом до сих пор висела нерешенным вопросом. Груз из Детройта уже пересек океан и вот-вот должен был прибыть в Прагу, а он все не мог решить простой, казалось бы, вопрос. Арендовать гараж — дорого и заметно. Оставить на улице — гарантированно лишиться мотицикла через пару дней. Платная стоянка? Кто знает, насколько там надежно. Какой-нибудь заброшенный склад? Слишком непредсказуемо и пахло самодеятельностью, на которую у него не было ни времени, ни желания. Обращаться к Коллеру ему не хотелось категорически. Он, Притчард, считал Дженсен безраздельно своей, но близость и абсолютное доверие между ней и ее кибернетиком оставались для него загадкой. Он не понимал, как этот болтливый эксцентричный тип сумел проникнуть за ее броню так глубоко и так быстро, а Дженсен не спешила рассказывать подробности их взаимоотношений. Это бесило. Притчард скривился. Просить помощи у этого... чучела после ревности, которую тот наверняка прочитал как открытую книгу? Унизительно. Демонстрировать свою беспомощность? Показывать свою привязанность к куску старого железа? Но выбор, по большому счету, отсутствовал. Мотоцикл был на подходе. Притчард вздохнул, отложил планшет и стал собираться. Номера телефона механика Дженсен не дала, а он, по глупости увязнув в своем недовольстве, не спросил. Значит — в лоб. Магазин-то никуда не делся. Путь до знакомого переулка показался короче, чем в первый раз. Притчард чувствовал себя школьником, которого послали к директору, ощущая нарастающее нежелание делать то, что он делал. Он тянул время, заглянув по дороге в кофейню за очередным эспрессо, который все равно не радовал. Зачем ему помогать? Из жалости? Из любви к железу? Или просто чтобы лишний раз показать, кто тут ближе к Дженсен и ее миру? Магазинчик, как и в прошлый раз, оказался пустым, но внутри царила непривычная чистота и порядок: пыль отсутствовала, пол подметен. Книги стояли ровными рядами, но в воздухе витало незримое ощущение творческого хаоса, будто каждая вещь здесь жила своей жизнью и в любой момент могла сорваться с места и устроить бунт — следы кипящей деятельности, которую на время загнали в рамки. Притчард медленно прошелся между стеллажами, бесцельно рассматривая корешки — смесь чешских, немецких, английских названий, фантастика рядом с историческими трудами, потертые романы поверх технических справочников. Как здесь вообще можно что-то найти? И где искать этого парня? Спускаться вниз, в мастерскую, без приглашения? Так себе идея. Притчард замер у полки с технической литературой, разглядывая томик какой-то потрепанной фантастики, чувствуя нарастающее раздражение от собственной нерешительности и пытаясь выработать хоть какой-то план. Он не услышал шагов. Вообще ничего не услышал. Просто почувствовал присутствие за спиной, легкое смещение воздуха, тень в периферийном зрении, и тут же — мягкий узнаваемый голос: — Заблудился среди будущего, которое уже стало прошлым? Или просто душой отдохнуть пришел? Притчард вздрогнул и обернулся — этот тип ходил еще тише Дженсен, что уже само по себе было невероятно, но та, по крайней мере, не имела привычки подкрадываться к нему со спины. Коллер стоял в паре метров от него. Копна взъерошенных волос, живые карие глаза, которые мгновенно узнали Притчарда. И — открытая улыбка. Широкая, искренняя, слегка безумная. — Коллер, — кивнул Притчард, стараясь говорить нейтрально. — Он самый. Вацлав чуть склонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то внутри самого Притчарда, посмотрел ему прямо в глаза, потом на виски, будто в поисках чего-то. Притчард почувствовал себя экспонатом под микроскопом. Он знал, что его хакерские модификации не видны, но под пристальным взглядом этого человека ему стало не по себе. Пальцы механика непроизвольно сжались, будто он представлял, как вскрывает черепную коробку. Притчард вообразил, как этому энтузиасту, наверное, до смерти хочется его «разобрать», посмотреть, что там внутри, как устроены его нейронные модификации. Но Коллер лишь сглотнул и чуть отвел глаза, словно одергивая себя. — Чем могу быть полезен? Кофе? Или... что-то посложнее? Притчард огляделся, стараясь не показывать своего замешательства. — Нужен совет. Не по железу, — он сделал паузу, подбирая слова. — По Праге. Вацлав наклонил голову, как любопытная ворона. Он видел больше, чем показывал: что этот занудный американец вернулся, что пришел к нему, и это было само по себе показательно. — Мне нужно... кое-что спрятать. Крупное. — Ого! Сокровища везешь? Золотые слитки? Краденый банкомат? Или... — механик понизил голос до конспиративного шепота, — ...тело недруга? — Мотоцикл, — выдавил Притчард, игнорируя стеб. — Старый, в разобранном виде. Прибудет контейнером через... я не знаю, когда. Мне нужно место, чтобы его принять, собрать и... хранить. Без вопросов. Он выпалил это почти одним предложением, чувствуя, как глупо звучит его проблема для человека, который чинит в подпольных условиях продвинутую кибернетику и, вероятно, имеет дело с вещами на порядки важнее и сложнее. Вацлав смотрел на него с неподдельным, почти мальчишеским любопытством. Когда Притчард закончил, он не задал ни одного личного вопроса, не поинтересовался, почему он здесь, как его отношения с Дженсен, и зачем вообще это все нужно. Вместо этого он подмигнул, и понимая странность просьбы, и осознавая риски, которыми она чревата, и... выражая готовность помочь. Потому что это касалось Дженсен, пусть и косвенно. Потому что это было интересно. Потому что он был Вацлав Коллер. — Японка? Американец? Какой марки? Год? Объем? Вопросы посыпались градом: искренний неподдельный интерес к железу, восхищение мастерством, вложенным в машину, пусть и чужую. Потом Коллер поймал себя, увидев каменное лицо Притчарда. — А, да. Крыша. Без вопросов. — «Хонда», — нехотя ответил Притчард. — Не музейный экспонат, просто... мой первый. Вацлав уважительно присвистнул: — Ого. Тащить старую «Хонду» через океан? Это... любовь. Или безумие. Часто это одно и то же. Классика, — протянул он задумчиво. — Какая? CB? СL? — CB. Четырехсотка. Старая. Притчард, против воли, втянулся в техническую дискуссию. Они простояли так несколько минут, обсуждая достоинства и недостатки конструкции, пока Фрэнк не поймал себя на том, что забыл, с кем разговаривает и зачем пришел. — Четыре цилиндра? Легенда! Кейхин? А рама? Она оригинальная? — Вроде бы да, — он почувствовал, что теряет контроль над беседой. — Слушай, я не за этим... — Конечно, конечно! — Вацлав отмахнулся, но его энтузиазм не угас. — Дай подумать. У меня... есть пара идей. Не шибко легальных, но надежных. Надо уточнить детали. — Ты... не против? — не удержался Притчард. Коллер пожал плечами. — А что тут против? Проблема как проблема. Решаемая. Дай мне день-два, я что-нибудь придумаю. — Хорошо, — осторожно сказал Фрэнсис. — Отлично! Держи меня в курсе, когда твой груз будет на подходе. Дам тебе адрес, контакты — все организуем, — Коллер улыбнулся снова, открыто, без тени злорадства или осуждения. — Рад был помочь. Для старого железа всегда найдется теплый угол. И для нового — тоже. Он явно говорил не только о мотоцикле. Притчард смотрел на него с нарастающим удивлением: механик не спросил ни про деньги, ни про встречные условия, не поинтересовался, почему Притчард вообще здесь, и что по этому поводу думает Дженсен. Он воспринял просьбу как нечто само собой разумеющееся, как будто помогать незнакомым людям с их мотоциклами — это самая естественная вещь на свете. И этот лохматый техноман, вопреки всему, не полез в душу, а просто помогал как умел. В этом было что-то... обезоруживающее. — Хорошо, — выдавил Притчард, чувствуя, что затягивать визит не стоит. — Дай знать. Коллер протянул руку — не для рукопожатия, а показать: все ок, разберемся. — Дам. И, kámoš? Береги себя. Город сейчас... нервный. Притчард не стал комментировать. Он коротко кивнул, нацарапал на клочке бумаги номер телефона и повернулся к выходу, оставляя механика среди его книжных завалов. Проблема пусть и не решилась до конца, но сдвинулась с мертвой точки, а сам он был безумно рад, что эта неловкая встреча закончилась, и он может свалить из этого пахнущего старыми книгами и тайнами магазина. Чувство глупой благодарности смешивалось с раздражением. Притчард решил для себя, что, если все устроится, он как-нибудь отблагодарит Коллера — в денежном эквиваленте, чтобы не быть должным. Но в глубине души он понимал, что дело не в деньгах, а в том, что этот визит заставил его увидеть в надоедливом механике нечто большее, чем просто любопытствующего фанатика. В этом неудобном, непредсказуемом, хаотичном и слишком проницательном человеке, в его открытости, искреннем восхищении старой «Хондой» и готовности помочь без лишних расспросов была какая-то... целостность. Качество, которого Притчарду часто не хватало в его собственном изломанном мире. Может, Дженсен была права. Может, и мотоцикл будет в порядке. Пока оставалось ждать и надеяться, что Дженсен скоро вернется.