102. Старые знакомые

Еще два дня мониторинг молчал. Притчард почти смирился с мыслью, что либо Квинн мертв, либо его ключ оказался ложным следом, либо он столкнулся с уровнем скрытности, превосходящим его собственный. А потом среди ровных зеленых строк статуса вспыхнула красная метка. Притчард, дремавший в кресле перед экранами, вздрогнул от резкого повторяющегося звукового сигнала. Сигнатура, за которой он охотился, проявлялась с пугающей четкостью — полновесные сеансы связи, длящиеся по несколько минут. Координаты уточнялись, спутниковые снимки накладывались поверх маркера. Четкая геолокация с радиусом в пятьсот метров — пригород Бухареста, окрестности города Отопени. Сигнал фиксировался третий раз за последние восемнадцать часов, каждый раз из одной и той же зоны, но с небольшими смещениями — как будто источник перемещался в пределах нескольких кварталов. Шаблон совпадал на все сто процентов. Притчард несколько раз перепроверил данные, сверил с картой, убедился, что это не ложное срабатывание. — Дженсен, — позвал он. — Иди сюда. Она что-то уронила в гостиной и даже не стала поднимать, поспешно цокая по коридору. — Нашел. — Бухарест, — выдохнула она, вглядываясь в карту. — Да. И он активен, что-то делает. Передает данные, принимает. Не постоянно, но паттерн явный. Каждые несколько часов короткий сеанс, как будто отчитывается или получает указания. Притчард быстро вызвал карту местности, наложив на нее точки сигналов. — Район старой промышленной зоны, — пояснил он. — Много заброшенных цехов, несколько действующих мелких производств. Идеально, чтобы затеряться. — Сколько у нас есть времени? — Не знаю. Он может уехать завтра, может через час. Сигналы короткие, он осторожничает. Но факт — он там. Дженсен задумалась, изучая карту. Нужно лететь прямо сейчас. Но как? Коммерческий рейс из Праги в Бухарест — это билеты, паспортный контроль, след в системе. Если за ней наблюдают, а она почти не сомневалась в этом после случая с Янусом, то такой вылет сразу поднимет тревогу. Квинн получит предупреждение и свалит, едва ее самолет успеет взлететь. Тот же фокус, как с Таллином, сейчас провернуть не выйдет — текущая цель знает о ее существовании в отличие от того генетика. — Что придумала? — спросил Притчард. — Нужен борт. Частный и надежный. — Окей. Арендуем. Я поищу контакты... — Нет, — перебила его Дженсен. — Аренда через полукриминальные каналы не подойдет. Нужен надежный человек, который не задаст вопросов, отвезет, подождет, заберет и потом не побежит делиться новостями со всеми подряд. Притчард устало рассмеялся. — Свой борт, — язвительно повторил он. — Ага. И где мы его возьмем? Украдем у Интерпола из ангара? Или, может, у местной мафии одолжим? У тебя есть знакомые угонщики воздушных судов, о которых я не в курсе? Они уперлись в логистическую стену отсутствия своих транспортных ресурсов. Взять служебный борт у Интерпола под предлогом — невозможно, это сразу всплывет, да и Миллер вряд ли подпишет командировку в Румынию без внятного обоснования. Связи Вацлава вряд ли дотянутся до авиации. Частный чартер? Дорого, заметно, и нужно время на организацию, которого нет. Оставался еще один запасной вариант — человек, которому Дженсен не хотела бы снова навязывать свои проблемы. У этого человека сейчас жизнь, кажется, налаживалась: стабильная и хорошо оплачиваемая работа личным пилотом для какого-то европейского бизнесмена, регулярные предсказуемые рейсы по континенту, никаких внезапных обстрелов и погонь. Звонить ей с просьбой о такой услуге — снова бросить ее в омут, рисковать ее репутацией, работой, возможно, свободой, если что-то пойдет не так. — Нужно позвонить Фариде, — тихо сказала Дженсен, больше себе, чем Притчарду. Притчард уставился на нее, потом медленно сообразил. — Фариде? Малик? Ты серьезно? Что, мы тут весь бывший Шариф Индастриз потихоньку собираем? Может, еще старого босса разыщем и компанию заново откроем? Будем продавать кибернетику и ностальгию. Дженсен отмахнулась от его неуместной шутки. — У нее есть доступ к частным самолетам, — возразила она. — Она умеет хранить секреты. И она... не в системе. По крайней мере, не в той, что связана со всем этим. Притчард не отступал. — И что, ты просто позвонишь ей и скажешь: «Привет, я соскучилась, не отвезешь ли меня в Бухарест по быстренькому делу, связанному с заговором мирового масштаба?», да? — Не знаю, — честно призналась Дженсен. — Она не обязана, поэтому я и не хочу ее втягивать. Но попробовать можно. Притчард смотрел на нее, видя внутреннюю борьбу — он на собственной шкуре прочувствовал, как Дженсен относится к тем немногим, кого считает своими, и как старается держать их подальше от опасности. — Позвони, — наконец сказал он. — Спроси. Если откажет — будем думать дальше. Он продолжил следить за сигналом Квинна, который то появлялся, то снова пропадал, как будто тот осторожничал, но не мог полностью отказаться от выхода в эфир. Дженсен долго сомневалась и к вечеру не выдержала. Она нашла номер, который набирала не так уж часто. Долгие гудки. Никто не взял трубку. Она тихо вздохнула и отключилась — может, сама судьба дает ей знак, что не стоит лезть, но через несколько часов, когда Дженсен уже пыталась придумать другой, еще более безнадежный и безумный план, Малик перезвонила сама. — Да? — Дженсен? — Фарида говорила с легкой усталостью. — Извини, была в полете. Что случилось? Дженсен на секунду замялась, подбирая слова. — Фарида, привет. Мне... нужна помощь. Неофициальная. — Поняла. В чем дело? — Мне нужно попасть в Бухарест. Срочно и максимально незаметно. Частным бортом туда и обратно в течение... максимум суток. Я знаю, это много, и я не имею права просить, но других вариантов нет. Дженсен слышала далекий гул аэродрома, чьи-то голоса на заднем плане. — Бухарест... — задумчиво повторила Малик. — Сейчас у меня полет в Цюрих, потом обратно в Варшаву. Дай подумать. Притчард смотрел на Дженсен, пытаясь угадать ответ по выражению ее лица. — Через три дня, — сказала наконец Фарида. — У меня окно. Могу выкроить время. Прага — Бухарест — Прага. Но с условием: на земле в Бухаресте — не больше пяти часов. Дальше у меня контракт, я не могу его сорвать. — Я уложусь. — Хорошо. Знаешь ангары «Аэро-Вест-сервис»? — Знаю. — Там и встретимся, я все обговорю с обслуживающей компанией. Без вопросов. Точное время сброшу завтра, когда утвердят расписание. Дженсен едва заметно кивнула. — Спасибо, Фарида. Я… ценю это. — Не благодари пока. Разберемся на месте. Береги себя, Дженсен. — И ты. Благодарность смешивалась с горечью — Фарида ничем ей не обязана. Никаких долгов между ними не осталось после взаимного спасения когда-то давно, в другом времени и другой жизни. Она помогала просто потому что могла, и потому что, возможно, все еще считала Дженсен своей — не в смысле собственности, а в смысле круга людей, которых не бросают. И это было хуже всего. Притчард наблюдал за ней. — Согласилась? — Да, — ответила Дженсен. — Через три дня. — Она ничего не спросила? Зачем, почему? — Нет. И я не стала объяснять. Притчард не полез с комментариями и вопросами — Дженсен сначала делает, почти не думая, а потом у нее начинаются внутренний разбор полетов и самокопание, часто бесполезное. Дженсен ходила по кругу снова и снова: рисковать Фаридой, напрягать Притчарда, самой лезть в потенциальную ловушку ради чего? Чтобы услышать от какого-то оператора, что он «просто выполнял приказ», и подтвердить то, что она и так знала — что ею манипулировали с самого начала? Все вопросы, которые она собиралась задать, звучали глупо и безнадежно. Она готова была рисковать, втягивать в свое расследование ни в чем не повинных людей, лететь через пол-Европы ради того, что, скорее всего, окажется пустой тратой времени. А если Квинн знал больше... Захочет ли он говорить, или придется убеждать его методами, которые Дженсен старалась применять в последнюю очередь? А если он вообще не тот, за кого они его принимают? Внутренний голос нашептывал: это не о Квинне, это о движении, о том, чтобы не сидеть сложа руки, пока другие решают твою судьбу, даже если все твои попытки ведут в тупик. Другой голос, тихий и усталый, спрашивал: а стоит ли эта иллюзия действия таких затрат? Стоит ли втягивать сюда еще одного человека из того небольшого списка тех, кому она небезразлична? В глубине души Дженсен считала, что затеяла что-то грандиозно глупое, но остановиться уже не может. Накануне вылета Малик сбросила ей подробности: координаты, код доступа и время. «Аэро-Вест-сервис», ангар 4B. 07:30. Идентификатор для сканера у служебного входа — двенадцатизначный цифробуквенный ключ. Не самое популярное место — небольшой частный комплекс ангаров и мастерских на окраине пражского аэроузла, обслуживающий в основном корпоративные СВВП бизнес-класса и редкие частные суда. Там царили строгие правила и дисциплина, но за соответствующую плату вопросы сводились к минимуму. Дженсен вышла затемно: Прага только начинала просыпаться, по улицам сновали редкие мусоровозы. Она добралась до указанного района на метро, последний километр до ангаров «Аэро-Вест-сервис» прошла пешком, пока не уткнулась в высокий забор и электронный замок на воротах для персонала и пилотов. Введенный код сработал. Дженсен быстро миновала административное здание и вышла к ряду закрытых боксов. Ангар 7B стоял на отшибе, отгороженный от соседей полосой асфальта и штабелями пустых контейнеров. На площадке готовился к взлету компактный, стремительных линий СВВП бизнес-класса. Рядом с машиной стояла Фарида Малик. Услышав шаги, она обернулась и кивнула. — Ты вовремя, — сказала она. — Заправка завершена, предварительные проверки — тоже. Груза нет, так что взлетаем, как только будешь готова. — Хорошо, — ответила Дженсен. — Спасибо, что согласилась. Малик с улыбкой отмахнулась от формальностей. — Не за что. Ты говорила — срочно и тихо. Значит, так и будет. Пошли. Дженсен поднялась в салон — дерево и кожа, шесть кресел, мини-бар. Комфортабельно, но без излишеств. Иллюминаторы в таких моделях заменяли плоские дисплеи на стенах, имитирующие вид снаружи, но сейчас они были выключены — Дженсен предпочла реальную темноту искусственной картинке. Дальше все пошло деловито и быстро. Через несколько минут Малик заняла место в пилотском кресле, раздался нарастающий, но приглушенный гул турбин, затем характерный визг меняющего вектор тяги двигателя. Машина содрогнулась. — «Аэро-Вест-сервис», это «Чарли-Оскар-семь-девять-дельта», запрашиваем разрешение на взлет по плану. — Поняли, «Чарли-Оскар-семь-девять-дельта». Вылет разрешаем. Давление прижало к креслу, когда СВВП, зависнув, развернулся на месте и, накренившись, рванул вверх. Через открытую дверь в кабину Дженсен видела, как перед большим лобовым стеклом проплывают распахнутые створки ангара, затем — серое предрассветное небо. Площадка резко ушла вниз, превратившись в игрушечную. До боли знакомое ощущение: те же звуки, та же манера пилотирования — уверенная, резковатая, но без лишней бравады. Два года назад они с Фаридой летали бесчисленное количество раз: из Детройта в Хэнша, из Хэнша в Монреаль, снова в Детройт... Салон был роскошнее, задачи — другими, но суть та же: она — груз, который нужно доставить из точки А в точку Б. Тогда еще были Шариф, корпорация, видимость цели и порядка, пусть и иллюзорная, команда, которую она считала... чем? Своими? Коллегами? Простая понятная жизнь, в которой враги были конкретными, а задачи — ясными. И эта жизнь закончилась: сгорела вместе со штаб-квартирой, развеялась прахом в детройтских трущобах. Теперь все было иначе: те же ощущения, тот же гул, та же компетентность Малик за штурвалом, но контекст превратил знакомое в чужое и тоскливое. От того мира остались осколки: она, Притчард и вот Фарида, которая, казалось, сумела выплыть и построить что-то новое, чистое от той грязи. И сейчас Дженсен снова тащила ее назад, в этот полумрак. Она снова летела куда-то, полагаясь на старого товарища, вот только теперь это было не корпоративное расследование, а ее личная охота. — Все в порядке там? — раздался голос Малик. — Да, — ответила Дженсен. — Все нормально. — Есть вода, кофе в термосе. Долетим быстро. Полет прошел без осложнений. Малик вела машину уверенно, лишь пару раз выходя на связь с наземными службами для коротких четких переговоров. Она не спросила, зачем Дженсен в Бухарест, не поинтересовалась, что там за дело, потому что для нее Дженсен все еще была той, с кем делили кабину и риск, и это доверие связывало сильнее любой просьбы о подробностях. Через два часа СВВП завис на месте и плавно опустился на посадочную площадку. Двигатели перешли на низкие обороты, затем заглохли. — Приехали, — сообщила Малик. — Частный сектор аэропорта «Бэняса». Никакого паспортного контроля. Выходи, когда будешь готова. Дженсен отстегнулась. Люк открылся, впуская внутрь прохладный воздух и звуки незнакомого аэродрома. — Я буду здесь, — сказала Фарида, кивнув в сторону служебного здания. — У меня свои дела по договору, но я в зоне досягаемости. Если что — звони сразу. — Поняла, — сказала Дженсен. — Спасибо, Фарида. — Ладно, ладно, — снова отмахнулась Малик. — Иди. Дженсен быстро прошла через ангар, миновала служебный выход и оказалась на улице. Бухарест предстал перед ней хаотичным нагромождением эпох и состояний: широкие проспекты с современными зданиями соседствовали с узкими, вымощенными булыжником переулками. Где-то ремонтировали фасад, грохотал отбойный молоток. Город вокруг жил своей жизнью. Люди ходили по магазинам, собирались на остановках, где-то вдалеке сигналила машина. Дженсен пропускала этот поток мимо себя, оставаясь в изолированном пространстве сосредоточенности. Архитектура словно старалась сжаться от того, что ее разглядывает кто-то приезжий: помпезные старинные здания с облупившейся штукатуркой, серые панельные дома времен Чаушеску, современные стеклянные бизнес-центры — все крохотное даже по сравнению с Прагой, где плотность застройки в историческом центре просто не позволяла строителям и бизнесменам как следует развернуться. На улицах людно, но эта людность была какой-то безразличной — никто ни на кого не смотрел. Патрули полиции встречались редко, но все могли похвастаться усиленным оснащением — щиты, шлемы, автоматы. Город жил в состоянии перманентной приглушенной тревоги, как и многие другие в этом расколотом мире. Этот разлом между прошлым и настоящим, богатством и бедностью был знаком и понятен: Бухарест напоминал Детройт, только в европейском варианте, более сдержанном и менее отчаянном. Через несколько минут Дженсен свернула в относительно безлюдный дворик, прислонилась к стене и активировала инфолинк. Притчард ответил почти мгновенно. — Ты на месте? — Да, — ответила Дженсен. — Только что приземлились. Где он? — Все там же, — сообщил он. — Промзона, сектор 5-G. Сигнал появлялся сорок минут назад недалеко от первоначальной точки. Координаты немного сместились, но в радиусе двух, максимум трех кварталов. Там не самый спокойный район. — Пересылай точку и маршрут. — Уже делаю. Спустя секунду Дженсен пришли маленькая четкая метка и несколько маршрутов, часть из которых Притчард отметил пунктиром. — Смотри, район — старые промзоны, частично заброшенные, частично — мелкие цеха, гаражи, — объяснял он. — Улицы кривые, много тупиков. Картография может хромать. Я построил тебе путь по основным магистралям, чтобы минимизировать время и вероятность заблудиться. От твоего местоположения это... около семи километров. Притчард построил оптимальный маршрут по более-менее широким улицам, огибающий явные промышленные зоны и жилые массивы: пешком через несколько жилых кварталов, затем на трамвае до конечной остановки у старой фабрики, оттуда — снова пешком через лабиринт полузаброшенных цехов и складов. — Есть альтернативы? Более прямые? — спросила Дженсен, оценивая расстояние. — Есть, но это лабиринты. Можешь срезать здесь, — на карте мигнула точка, — но там полная разруха, и я не уверен в том, что там можно пройти. Рискуешь потратить больше времени, если упрешься в завал или охраняемый забор. Рекомендую мой вариант. Он длиннее, но более предсказуемый. — Хорошо. Спасибо. Первые два километра прошли по относительно оживленной улице с редкими магазинчиками. Дженсен шла быстро, не выделяясь среди других пешеходов. Район, прилегающий к аэропорту, быстро сменился зоной упадка. Маршрут вел через спальные кварталы мимо панельных многоэтажек, затем углублялся в район гаражей и небольших мастерских. Дженсен села в почти пустой трамвай — старый вагон скрипел на поворотах. Пару раз она ловила на себе короткие ничего не означающие взгляды — люди устали от чужих проблем и не хотели реагировать на новые. На конечной остановке она вышла, свернула налево, как предписывал маршрут, и пошла вдоль канала с застоявшейся водой. Сюда, судя по грязи в канале и на обочинах, городские службы не доходили. По плану Притчарда этот участок был одним из самых длинных и уединенных. Жилые дома остались позади, началась промышленная зона: дорога разбита в хлам, по обочинам груды мусора и ржавого железа, где-то вдалеке работало какое-то предприятие, выбрасывая в небо желтоватый дым. Здесь было еще безлюднее: городская жизнь сходила на нет, уступая место царству бетона, ржавого железа и забытых целей. Изредка проезжали грузовики, поднимая клубы пыли. Местами на столбах криво висели камеры наблюдения, но многие были разбиты или просто болтались безжизненными пластиковыми коробками. Дженсен на всякий случай избегала попадать в их поле зрения, где это было возможно. Она прошла еще несколько кварталов. Район постепенно менялся: здания стали ниже, чаще встречались склады, окруженные заборами, появились заброшенные цеха с разбитыми окнами. Она свернула в переулок, заваленный старыми покрышками и обломками кирпича, не встретив по дороге никого. До цели оставалось около километра по прямой, но путь лежал через лабиринт. Притчард отметил возможные точки наблюдения и узкие места. Дженсен выбрала один из маршрутов, ведущий через длинный темный проезд под аркой между двумя цехами. Впереди в конце улицы показалось длинное одноэтажное здание из темного кирпича с высокой узкой трубой — котельная или старый цех. — Длинное кирпичное здание с трубой. Это оно? — Да, — подтвердил Притчард. — Сигнал последний раз шел оттуда. Точнее внутри не определить — стены глушат. Что-то не так? — Не знаю. Чувствую себя как на расчищенной дорожке. — Постарайся быть осторожнее. — Ладно, — хмуро пообещала Дженсен, зная, что это обещание ничего не стоит. Здание казалось заброшенным: часть окон забита досками, часть зияла пустотой. С одной стороны к нему примыкала более новая, но тоже покинутая бетонная пристройка с полуобвалившейся крышей. Дженсен нашла укрытие за грудами бетонных плит на пустыре напротив, изучая обстановку. Со стороны улицы — кучи строительного мусора. С тыла — узкий проулок, заваленный старыми покрышками и контейнерами. Ворота гаража были закрыты, но одной из боковых дверей, похоже, недавно пользовались. На крыше виднелись две небольшие антенны — необычные для такого заброшенного места. У одной из стен стоял относительно новый мусорный контейнер, что тоже казалось странным на фоне общего запустения. Дженсен обошла здание с юга в поисках наименее заметного входа. Большие ворота в центральной части кто-то завалил изнутри. С другой стороны обнаружился запасной выход — стальная дверь, почти сливавшаяся со стеной, тоже с замком, но на петлях виднелись свежие капли масла. Кто-то пользовался ею недавно. Замок поддался без особых проблем — стандартный электромеханический ригель без подключения к общей сигнализации, если таковая здесь вообще существовала. Дженсен приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь, и замерла, вжимаясь в стену. Длинный коридор уходил вглубь здания. Слева — ряд заколоченных дверей, справа — проемы в другие помещения. Пол усыпан битым кирпичом и осколками стекла, но ближе к стенам виднелись тропинки, протоптанные в пыли. Первую ловушку Дженсен нашла через пять метров: лазерный луч пересекал коридор на уровне голени — ЭМИ-мина, примитивная, но действенная. Она аккуратно перешагнула растяжку, чтобы не активировать случайную сигнализацию — пусть остается на месте, и Квинн чувствует себя в безопасности. Дальше она шла медленнее, методично проверяя каждый поворот и каждую дверь. Коридоры ветвились, образуя лабиринт из бывших цехов и подсобок. Постепенно обстановка менялась: на стенах появились жгуты свежих черных кабелей, аккуратно закрепленных пластиковыми хомутами, где-то в глубине здания теперь слышалось монотонное жужжание дизель-генератора. Коридор разделился. Один проход, судя по следам на пыльном полу, использовался чаще — туда вели несколько четких цепочек. Другой, левый, казался полностью заброшенным. Дженсен выбрала первый. Она свернула за угол и оказалась перед металлической дверью, явно более современной, чем остальные. Рядом на стене висел небольшой считыватель карт. За дверью — средних размеров комната. Посередине, за ширмой из матовых пластиковых панелей, горел свет. Дженсен пригнулась, используя стеллажи как укрытие, и подобралась ближе. Из-за ширмы доносилось равномерное постукивание по клавиатуре и легкое жужжание кулеров. Она обошла ширму с другой стороны, откуда не ожидали появления. За импровизированным столом перед тремя переносными мониторами спиной к ней сидел человек. На столе рядом с клавиатурой лежал пистолет. Дженсен бесшумно шагнула вперед, оказавшись в метре от стола. — Ну привет... братан. Человек вздрогнул, медленно поднял руки и повернулся вместе с креслом. Постаревший, с более жесткими чертами лица, но тот же оценивающий взгляд. Квинн смотрел на нее несколько долгих секунд с почти незаметным разочарованием шахматиста, предвидевшего не самый удачный, но возможный ход противника, а потом улыбнулся. — Дженсен. Какими судьбами? И как ты меня нашла? — он говорил спокойно, почти дружелюбно, как будто они встретились в баре после долгой разлуки. — О, знаешь, по Интернету поспрашивала, — парировала Дженсен, готовая в любую секунду принять меры для самозащиты или нейтрализации. — Я просто поговорить. Пока только поговорить, если ты не надумаешь делать что-то глупое. Квинн усмехнулся, медленно поднимаясь из-за стола. — Глупое? Я? Даже в мыслях не было. Просто удивлен, вот и все. Неужели тебя перебросили на облавы на старых знакомых? — Я сама решаю, когда и кого навещать. Он на секунду покосился на пистолет. — Не делай этого, — тихо сказала Дженсен. — Чего? — спросил Квинн, невинно улыбнувшись, и тут же потянулся куда-то в сторону. Он нажал кнопку. Из вентиляционных решеток над ними с резким шипением хлынули плотные клубы белого дыма — едкого, плотного, с химическими примесями. В тот же миг Квинн, уже не притворяясь, резко толкнул кресло ей в ноги и помчался в противоположный угол комнаты, где в стене была еще одна, менее заметная дверь, завешенная старой тканью. Дженсен, споткнувшись о кресло, едва удержала равновесие. Комната погрузилась в непроницаемую мглу за секунду, и мир окрасился в пятна оранжевого и синего: холодные стены и яркая, быстро удаляющаяся фигура Квинна, уже исчезающая в проеме той двери. — Вот черт, — пробормотала она и бросилась в погоню. Дверь, за которой скрылся Квинн, вела в еще один коридор, узкий и темный. Дженсен влетела в него, видя в тепловых тонах удаляющуюся фигуру. Он бежал быстро, явно знакомый с маршрутом. Коридор петлял, пересекался с другими проходами. Квинн резко свернул за угол, и Дженсен услышала грохот — он опрокинул какой-то стеллаж, чтобы замедлить ее. Она перепрыгнула через рассыпавшиеся ящики, не сбавляя скорости, и срезала угол, пройдя через пустую комнату и вынырнув в коридоре прямо перед ним. Он резко затормозил, развернулся и побежал обратно. Погоня превратилась в игру в кошки-мышки в лабиринте полуразрушенных помещений. Квинн попытался завалить за собой дверь, толкнув тяжелый шкаф. Дженсен просто вынесла преграду с плеча, едва не сбив его с ног. В его движениях читалась паника — план «А» провалился, план «Б» тоже. Дистанция неуклонно сокращалась. Квинн пытался вести ее по лабиринту, надеясь, что она заплутает или наткнется на еще одну ловушку. Дженсен, прикинув расположение коридоров, рванула направо, надеясь перехватить его на следующем пересечении. Ее расчет оказался верным. Она влетела в просторное полутемное помещение, похожее на цех, и прямо с другой стороны в это же пространство вбежал Квинн. Он увидел ее, резко изменил направление, прыгнув на груду деревянных поддонов, и потянулся к какой-то коробке на стене, вероятно, к аварийному выключателю или другой ловушке. Дженсен не дала ему этого сделать. «Рывок Икара» помог преодолеть разделяющее их расстояние, и она сбила его с поддонов, прежде чем он успел коснуться коробки. Оба рухнули на бетон. Квинн тут же попытался выкрутиться — стандартные жестокие приемы ближнего боя. Он попытался ударить ее в горло, она парировала предплечьем и, используя момент, когда он потерял равновесие, ответила коротким и мощным тычком в солнечное сплетение. Квинн обмяк, закашлялся, пытаясь вдохнуть, но Дженсен не дала ему опомниться. Она захватила его руку, провернула за спину и с силой прижала беглеца-неудачника к стене, приставив клинок к шее. — Перестань, — сказала она, дыша ровно, но глубоко. — Просто перестань. Квинн хрипел, пытаясь отдышаться. Дженсен не ослабляла хватку, игнорируя его попытки вывернуться. — Может, все-таки сначала поговорим? — повторила она, все так же держа клинок в миллиметре от его кожи. — Пока я не передумала и не решила, что ты мне больше не нужен.