107. Старое железо

Дни тянулись в тягучей раздражающей неопределенности. Притчард провел их, разрываясь между монитором, на котором мигали всевозможные трекеры, и нарастающим чувством, что вся идея с мотоциклом была от начала до конца идиотской. За время ожидания он успел прошерстить остатки баз «Беллтауэр», найти для Дженсен ее вербовщика, взломать два корпоративных сервера, настроить шифрованный канал для одного из своих старых клиентов и удачно перепродать пару гигабайт ценного компромата. Коллер не звонил. Магазинчик, если Притчард проходил мимо, казался наглухо закрытым, жалюзи опущены. Эта пауза начинала восприниматься не как задержка, а как молчаливое признание провала. Поэтому, когда телефон завибрировал, принимая вызов с незнакомого чешского номера, Притчард вздрогнул так, что едва не опрокинул чашку с остывшим кофе. — Да, — бросил он в трубку. — Привет-привет! Ты не поверишь, я тут кое-что придумал! — Вацлава радовался так, будто он только что выиграл в лотерею и уже летел на всех парах делиться новостью. — Это просто гениально, но нужно все точно, по минутам! Притчард нахмурился, переводя мысли с кода на этот внезапный поток слов. — Коллер? Ты обещал перезвонить через день. Прошло больше недели. — Да? — Коллер на секунду неподдельно удивился, будто задумался об этом впервые. — Ой. Ну, знаешь, время — оно такое... субъективное. Твой груз — он когда? Не примерно, а вот прямо когда колесами на пражскую землю? Притчард вздохнул, потянулся к другому монитору, вызвал трекер. — Два дня на растаможку в Гамбурге. Потом погрузят на железнодорожную платформу. До Праги — еще сутки. Итого три, может, четыре дня. — Отлично, отлично, успеваем! — Коллер говорил быстро, слова наслаивались одно на другое. — Документы какие-нибудь на него есть? Накладная, инвойс, что-нибудь? — Какие документы? — фыркнул Притчард. — Его грузили в Детройте как «личные вещи» через цепочку из трех подставных фирм. Последняя накладная сгорела вместе с сервером в Роттердаме, если ты понимаешь, о чем я. С другой стороны послышалось нечто среднее между вздохом и сдавленным смешком. — Ну, ладно. Значит, сделаем новую. Нужна форма... черт... Голос Коллера внезапно отдалился, и Притчард услышал, как открываются и закрываются тяжелые деревянные ящики, следом — глухой стук, шелест бумаг. — Форма, форма... Есть же стандартная, для ввоза... Куда я ее сунул? Притчард прислушался к звукам беспорядочных поисков: шуршание, падение какого-то мелкого предмета, бормотание на чешском, в котором угадывалось отчаяние и самоирония. Казалось, Коллер переворачивает помещение вверх дном. — Ты не помнишь номера формы? — не удержался Притчард, понимая, как его изначальный скепсис начинает обрастать плотью реальных проблем. — Помню-помню! 17/B/1, точно! — раздался торжествующий голос, и тут же послышался звук рвущейся бумаги и тихое «sakra». — Да, 17/B/1. Нужно заполнить на мое имя. Вацлав Коллер, ИЧП. Ну, типа того. — На твое имя, — мрачно повторил Притчард. Картина вырисовывалась все менее привлекательная: он, Притчард, ввозит контрабандный мотоцикл по фальшивым документам, оформленным на подпольного кибернетика. Гениально. — Слушай, а нельзя как-то без этого? — спросил он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало открытого раздражения. — Можно, — деловито парировал Коллер. — Тогда твой контейнер застрянет на складе временного хранения на месяц, потом его вскроют, составят опись, начислят штраф за неправильное оформление, а потом, скорее всего, отправят обратно, потому что у «личных вещей» без точной описи срок хранения ограничен. Притчард помолчал, мысленно проклиная себя, эту идею и весь мир. — Мне это не нравится, — сказал он прямо. — А есть варианты лучше? — простодушно спросил Коллер. — Если нет, то это — рабочий вариант. Доверься. Я же не подвожу. Последняя фраза прозвучала с такой искренней убежденностью, что Притчард не нашелся, что возразить. — Ладно, — сдался он. — Форма 17/B/1. На твое имя. И что, я просто приду с этой бумажкой и мне его отдадут? — Ну, не совсем, — Коллер, казалось, полностью игнорировал его тон. — Еще вопрос. Ты когда-нибудь водил что-то... ну, крупнее мотоцикла? Грузовичок, фургон, что-нибудь такое? Вопрос застал Притчарда врасплох. — Что? Зачем? — Ну как зачем? Забирать же надо. Контейнер-то на платформе. Его до места разгрузки довезти нужно. Справишься? — Справлюсь, — буркнул Притчард, чувствуя, как ситуация катится под откос. — У меня был минивэн. Для механика, судя по тону, вопрос был исчерпан. — Минивэн, — повторил Коллер, как будто он взвешивал неоспоримый факт. — Ну, ладно. Сгодится. Разберешься. — Если это все, что тебя волнует... Коллер, похоже, пропустил иронию мимо ушей. — Значит, так. В день прибытия, как только груз оформят на станции, я к тебе зайду. От тебя мне нужно будет две вещи: накладная и ты сам, во всей красе. Остальное я беру на себя. — Зайдешь сюда? — Притчард невольно огляделся. Мысль впустить сюда этот вихрь казалась кощунственной. — Ну да, куда же еще? Чтобы не терять время. Все решим на месте. Договорились? — Договорились, — выдавил Притчард, уже почти сожалея, что поднял трубку. — Отлично! Жди меня! Коллер оборвал звонок. Притчард еще секунду смотрел на телефон, затем швырнул его на кровать, злясь на то, что вообще попросил о помощи. Каждый новый поворот казался все более абсурдным несмотря на то, что в болтливой уверенности Коллера была какая-то заразительная иррациональная убежденность. Этот тип, казалось, искренне верил, что все получится просто потому, что он так решил. Притчард свернул окно с хакерским заказом и открыл браузер. Поиск по запросу «форма 17/B/1 ЕС железнодорожная накладная» выдал несколько официальных сайтов транспортных регуляторов и кучу коммерческих фирм, предлагающих услуги по заполнению. Оригинал он нашел быстро — чешский государственный портал оказался удивительно логичным в части размещения бланков. Документ выглядел на удивление простым: поля для отправителя, получателя, кодов станций, описания груза, веса, номеров вагонов и контейнеров. Притчард, полагаясь на автоматический перевод и интуицию, заполнил все, что смог: указал нулевую стоимость, приблизительный вес, округлив в большую сторону, взял из данных перевозчика. Отправитель — вымышленная компания из Гамбурга, которую он состряпал за пять минут, с правдоподобным названием и адресом, найденным на карте. Получатель — Вацлав Коллер, с адресом его магазина. Часть полей, требующих номера сопроводительных договоров, ссылки на лицензии, которых у него, разумеется, не было, или непонятных ему кодов, Притчард оставил пустыми — пусть Коллер сам их дорисовывает, раз такой умный. Он еще раз посмотрел на форму на экране. Полный бред. Любой полутрезвый таможенник, взглянув на эту бумажку, должен был вызвать охрану, но Коллер просил именно это. Сохранив черновик, Притчард огляделся в поисках принтера. Принтер Дженсен он нашел в гостиной под ее столом. Покрытый слоем пыли аппарат модели начала двадцатых выглядел так, будто прошел через войну — корпус в мелких царапинах, лоток для бумаги заело, и после второго рывка он почти вывалился со звуком, похожим на предсмертный хрип. Притчард включил его, и устройство с хрустом и щелчками начало самодиагностику, будто просыпаясь от долгой спячки. Индикатор моргал нервно и неравномерно. Картридж на исходе, а барабан, судя по полосам, нуждался в чистке. По всему было видно, что печатали на нем редко, но когда печатали — делали это в промышленных масштабах. Он представил, как Дженсен гоняла через него кипы служебных документов, отчетов о проведенных операциях, служебных записок... Бедолаге пришлось несладко, и Притчард потратил время на его реанимацию, тщетно пытаясь найти в настройках режим повышенной контрастности. Принтер, жалобно похрюкивая, выдал три копии накладной на тонкой сероватой бумаге с легким перекосом текста на второй странице — одна для Коллера, одна про запас, и одна, как Притчарду казалось, «для пристрелки». Он сложил листы стопкой. Документы выглядели жалко и ненадежно — ни водяных знаков, ни защитных волокон, только стандартный шрифт и кривые графы, заполненные скудными данными. Притчард снова открыл трекер. Контейнер еще находился в порту Гамбурга, статус: «Ожидает таможенного оформления». Все шло по графику, пугающе четко. И тут его осенило. Права. Притчард выудил из кармана куртки потрепанный кошелек, нашел водительские права штата Мичиган с его недовольной фотографией десятилетней давности в одном кармашке с давно недействительным пропуском в офис Шариф Индастриз. Международного удостоверения у него не было — никогда не требовалось. Сможет ли он предъявить эту карточку здесь, в случае чего? Скорее всего, нет. Эта непродуманность, этот налет импровизации на, как уверял Коллер, «четком плане» — все это пахло скорым и громким провалом. Притчард потянулся было к компьютеру, чтобы поискать варианты быстрого решения проблемы, но тут же остановился: нужны были тесты, медицинская справка, куча бумаг. Даже за взятку за такой короткий срок ничего сделать не получится. Коллер ничего не сказал про права, ни единого слова — то ли считал это само собой разумеющимся, то ли просто упустил из виду такую «мелочь». Эти непродуманность и разрыв между уверенным «я все организовал» и очевидными провалами в логистике бесили Притчарда до дрожи. Он уставился в потолок в надежде, что Коллер со своей способностью болтать без умолку и очаровывать кого угодно сумеет как-то выкрутиться и на этот раз, и его «блестящий план» не развалится при первом же столкновении с реальностью. И что его, Притчарда, не арестуют на первом же посту за вождение без прав и с поддельными таможенными документами. Авось сработает. Он с силой выдохнул, сгреб листы в стопку и положил их в ящик стола поверх папки с квитанциями, поймав себя на мысли, что с почти болезненной остротой ждет возвращения Дженсен. Не для помощи, нет — чтобы было на кого поворчать и кому предъявить этот ворох нарастающих проблем, которые он сам на себя навлек. Она там рисковала по-крупному, а его трудности, при всей своей потенциальной опасности, оставались мелкими и бытовыми. Решаемыми. На ворчание Притчарда Дженсен отреагировала с редким для нее спокойствием, слушая поток жалоб на «этого чешского придурка», «его конспирологические схемы» и ее с ним общую, как он выразился, «недоразвитую лобную долю». В его подробном едком монологе виноватыми оказались все сразу: он сам — за глупую идею, Коллер — за его «гениальный» план, и она, Дженсен — косвенно, за то, что познакомила их. — Ты и этот... этот... — Притчард тщетно искал подходящее, но не слишком грубое определение для Коллера, — этот оптимистичный маньяк! У вас там что, одна извилина на двоих? Или вы просто соревнуетесь, кто кого перещеголяет в искусстве создавать себе проблемы из воздуха? Потому что иначе я не могу объяснить этот... этот водоворот идиотизма, в который я теперь ввязан! Дженсен облокотилась о дверной косяк. — Что он натворил? — Натворил? Пока ничего. Он только планирует. И в его планировании столько же логики, сколько в попытке засунуть голову в работающий двигатель, чтобы послушать, как там все крутится. Его «блестящий план» держится на двух вещах: на моей способности подделывать бумаги и на его, как я понимаю, неистребимом очаровании, перед которым должны пасть в благоговейном трепете все таможенники Праги. Дженсен вздохнула, понимая его раздражение — логика Притчарда была линейной, цифровой, а Вацлав обычно мыслил какими-то иррациональными инженерно-поэтическими категориями. — Он знает, что делает, — сказала Дженсен, хотя и сама в этом не была до конца уверена. Она доверяла Коллеру, но его методы часто оставались загадкой и для нее самой. — Если бы не знал, его давно бы уже не было. — Очень утешило. — Ты доверяешь мне? — неожиданно спросила она. Притчард поморщился. — Не начинай. — Я серьезно. Ты доверяешь мне? Моей оценке ситуаций, людей? — Иногда, — нехотя процедил он. — Когда ты не лезешь под пули. — Я доверяю ему, — сказала она. — Он может выглядеть как сумасшедший, нести какую-то чушь, вести себя как черт знает что, но когда доходит до дела — все становится на свои места. Он не подведет. И он не подведет тебя. Потому что это, в каком-то смысле, касается и меня. — Если мы оба встрянем из-за его «гениальности», — буркнул Притчард, уже почти смирившись, — вытаскивать нас придется тебе. Надеюсь, ты готова к такому развитию событий. Если Вацлав сказал, что придумал — значит, схема, пусть и безумная, имеет право на существование. Дженсен усмехнулась коротко и сухо. — Без вопросов. Ее бесстрастная готовность принять на себя последствия общего потенциального провала обезоружила сильнее любых встречных аргументов. Притчард фыркнул и отступил, бормоча что-то неразборчивое про «сговорившихся идиотов». Назначенный день настал. Дженсен ушла в штаб еще затемно, оставив Притчарда наедине с нарастающим нервным ожиданием. Он проверял трекер каждые полчаса: контейнер уже доставили в Чехию, перегрузили на платформу, и теперь он медленно полз по ветке в сторону пражского грузового вокзала. Стук в дверь раздался строго в оговоренное время. Притчард нахмурился — он уже подготовил язвительную реплику насчет чешской пунктуальности, которая, как он был уверен, для Коллера не существует, — и пошел открывать. Вацлав стоял на пороге, и с ним явно что-то было не так. Он слегка пошатывался, зрачки неестественно широкие даже для тусклого света коридора, но улыбка, которой он приветствовал Притчарда, была на месте — широкая, немного безумная и на удивление умиротворенная. — Čau, kámo! — бросил он и, не дожидаясь приглашения, юркнул внутрь, ловко проскользнув под рукой Притчарда, замершего в дверном проеме. Коллер скинул потрепанные кеды, швырнул куртку в общий угол и поплелся прямиком к холодильнику, двигаясь немного неуверенно, но с четкой целью. Он открыл дверцу, заглянул на верхнюю полку, потом на нижнюю, потом снова на верхнюю. Его умиротворенная улыбка дрогнула и сменилась театрально-горестным выражением. — Neee, kámo... — протянул он, оборачиваясь к Притчарду. — Ты серьезно? Все? До последней? Притчард нахмурился. — Что «все»? — Ты мой энергетик выхлестал? Все три банки? Я же специально оставлял, знал, что Джей ничего не тронет, а сегодня оно бы так пригодилось... Притчард пожал плечами. Да, было дело... Он посчитал их бесхозными. — Я думал, это просто... есть, — сказал он, чувствуя глупейший укол вины. — Ладно, — отмахнулся Коллер, закрывая холодильник. Его разочарование, казалось, было мгновенным и неглубоким, как рябь на воде. — Пофиг. Разберемся. Бумаги где? Притчард молча протянул всю пачку накладных. Коллер схватил листы, положил перед собой, наклонился. Он писал левой рукой, размашисто, забавно прижимая край бумаги, чтобы та не ерзала. Буквы кренились вправо, строки съезжали вверх. Первый бланк Коллер испортил почти сразу, вписав не туда какую-то цифру. — Sakra! — выдохнул он, смял лист в комок и, не целясь, швырнул его через всю комнату в сторону мусорного ведра. Промахнулся. Скомканный шар бумаги ударился о стену и упал на пол. Коллер не обратил на него внимания и взял второй бланк. — Ты в порядке? — спросил Притчард, не двигаясь с места. — А? Да нормально, — Коллер махнул рукой, не отрываясь от второго экземпляра. — Просто мало спал. Все в порядке, голова работает. Работает, поверь. Во второй раз все пошло гладко. — Готово. Магия бюрократии. Теперь это официально мой груз. Ну, типа того. Он проделал то же самое с последним экземпляром, на каждом поставил какую-то закорючку в графе «подпись получателя», затем небрежно сложил оба листа, не особенно беспокоясь о ровных сгибах, и сунул их в задний карман потертых джинсов. — Сойдет. Ты собрался? Притчард, наблюдавший за этой процедурой с каменным лицом, кивнул в сторону прихожей. — Жду тебя с утра. — Идеально. Поехали. Коллер натянул кеды обратно, не развязывая шнурки. Они вышли из квартиры, и Коллер повел его не к ближайшей станции метро, а вглубь квартала к небольшой подземной парковке. Механик, немного шатаясь, шел быстро, почти бежал, и Притчард едва поспевал за ним. По пути Коллер все-таки свернул к крохотному круглосуточному магазину, вынырнув из него с банкой дешевого энергетика. Он отломил клапан, сделал длинный глоток и, вздохнув с облегчением, сунул банку в карман куртки. — Теперь все в порядке, — объявил он. — Так, машина вот тут. Грузовичок оказался старым «Фольксвагеном» серо-голубого цвета с потертыми боками и мутными фарами. Он стоял в углу платной парковки и выглядел на удивление неприметно. Притчард обошел его кругом, бегло оценивая состояние шин и отсутствие явных подтеков масла под моторным отсеком. — Откуда взял? — спросил он, открывая водительскую дверь. — Одолжил, — ответил Коллер, вкатываясь на пассажирское сиденье. — У знакомого. Договорились. Бак полный. Он даже не потрудился как следует пристегнуться — лишь накинул ремень поверх плеча для видимости. — Заводи, поехали, — сказал Коллер, закрыв глаза. Притчард завел двигатель, привыкая к рычагу коробки передач и зеркалам. Грузовик взревел, кашлянул черным дымом из выхлопной трубы, но затарахтел с видом готовности к труду. — Так, — сказал Коллер, когда Притчард вырулил с парковки на пустынную улицу. — Слушай сюда. Прямо сейчас мы едем до перекрестка, там налево, на набережную. Притчард кивнул. Машина слушалась хуже, чем он ожидал, но ехала ровно. — Направо на следующем, — не открывая глаз, продолжил Коллер. — Потом сразу налево, во дворы. Держись главной, поедем вдоль реки, потом свернем в промзону перед мостом. Там меньше камер и реже стоят патрули. — Патрули чего? Дорожные? — Всех мастей. Дорожные, городские, иногда военный наряд проскакивает. Этот фургончик у них в списках не значится, он чистый. Но лучше лишний раз не светиться. Притчард молча повернул, следуя указаниям. Они нырнули в лабиринт узких плохо освещенных дворов между домами. — Сейчас выезжаем на маленькую улицу направо, и сразу прижимайся к правому краю, там камера смотрит только на встречку. Притчард кивнул, свернул. Фургон подпрыгивал на неровностях. — Ты... что, всегда такой? — не удержался Притчард, косясь на Коллера. — Какой? — тот приоткрыл один глаз. — В полуотключке. Или это только сегодня? Коллер слабо улыбнулся, потягиваясь на сиденье. — Сегодня... сегодня я немного переборщил с ноотропным коктейлем. Нужно было допилить кое-что, сроки горели. Взял ударную дозу, чтобы не спать. Теперь отходняк, но... управляемый. Не волнуйся, я все вижу. Улица сузилась, пошли граффити на стенах, приземистые дома в стиле модерн. Коллер, казалось, знал каждый переулок, комментируя маршрут короткими точными фразами, предупреждая о резких поворотах, одностороннем движении, лежачих полицейских, которых в этом районе было подозрительно много. — Перед мостом будет узкий съезд вниз, под арку, выглядит как въезд в подземный гараж, но это не он. Там проезд для служебного транспорта вдоль рельсов. Сворачивай туда. Притчард молча следовал инструкциям, полностью погрузившись в управление грузовиком и необходимость следить за габаритами, зеркалами, дорогой и указаниями этого полузаторможенного, но предельно собранного человека рядом. — Теперь прямо, — сказал Коллер, наконец приоткрыв глаза. — Проедешь под мостом, там будет шлагбаум и будка охраны. Остановишься, я поговорю. Притчард повиновался. Узкая дорога петляла между длинными кирпичными зданиями бывших фабрик, теперь превращенных в автосервисы и пункты приема металлолома. Здесь было почти безлюдно, только изредка попадались одинокие пешеходы, кутающиеся в куртки, да пара грузовиков, припаркованных у ворот. — Они вообще отдадут нам контейнер по этим бумажкам? — спросил Притчард, наконец высказав главную мысль, которая не давала ему покоя с утра. — Отдадут. У них нет ни времени, ни желания вникать, особенно если получатель — местный. Печать поставят, погрузят — и свободны. — А если проверят базу? Эти номера... — Эти номера, — перебил Коллер, — существуют. Декларация настоящая. Мы как раз приходим ее завершить. Все легально. Ну, почти. Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то от усталого циркача, который слишком часто проделывал подобный трюк. Они выехали на более широкую дорогу, ведущую к железнодорожным путям. Вдалеке уже виднелись высокие прожекторные вышки товарной станции и силуэты грузовых составов. — Поворачивай здесь направо. Видишь вон те серые ворота с зеленой полосой? Это въезд на временный склад. Проезжай к будке. У Притчарда слегка свело желудок. Он подъехал к шлагбауму. За стеклом будки сидел мужчина в синей униформе и что-то жевал, уставившись в небольшой монитор. Коллер вылез из грузовика, не спеша подошел к окошку. Притчард смотрел, как он что-то говорит, улыбается, жестикулирует. Сторож что-то проверил на мониторе, потом лениво протянул руку. Коллер вытащил из кармана сложенные бумаги, передал их. Минута томительного ожидания. Сторож сверял что-то, позвонил по телефону, коротко поговорил. Коллер стоял, засунув руки в карманы и слегка раскачиваясь на носках, и смотрел куда-то вдаль, будто разглядывал краны, торчащие на фоне неба. Наконец сторож кивнул, что-то написал на одном из листов, приложил штамп, прокатал валиком, и протянул обратно вместе со второй копией и пропуском на бланке. Коллер что-то сказал, явно шутливое, потому что сторож хмыкнул и махнул рукой. Шлагбаум медленно пополз вверх. Коллер вернулся к машине, помахивая бумагами, забрался на свое место, сунул пропуск в кармашек на козырьке. — Видишь? Все честно. Едем к девятому проезду, там нас уже ждет погрузчик. Притчард тронул с места, и грузовик медленно въехал на территорию склада — огромное пространство, заставленное длинными рядами контейнеров: синими, красными, ржавыми. Между ними сновали погрузчики. — Девятый... Девятый… — бормотал Коллер, высматривая указатели. — Вот, там, видишь, желтый погрузчик стоит? Туда. Притчард подъехал к указанному месту. На отдельной площадке стоял одинокий двадцатифутовый контейнер — темно-синяя краска облезла, по бокам тянулись белые полосы и черные цифры номера. Рядом в кабине погрузчика курил человек в зеленой жилетке. Коллер снова выпрыгнул, помахал руками водителю. Тот нехотя потушил сигарету, сполз вниз. Начался короткий профессиональный диалог с показыванием бумаг, кивками в сторону контейнера и грузовика. Водитель погрузчика что-то проверил по номеру на контейнере, еще раз взглянул на накладную, потом махнул рукой: мол, давайте, разгружаем. Погрузчик, рыча, вытащил из темноты контейнера трехметровый ящик, обшитый толстой фанерой и стянутый стальными лентами. Когда его опустили на пол фургона, подвеска грузовика чуть просела. Водитель погрузчика что-то крикнул, Коллер отмахнулся, скривившись в улыбке. Он залез в кабину, хлопнул дверью, и Притчард тронул с места, медленно разворачиваясь в узком пространстве между штабелями контейнеров. Груз за спиной смещался, с глухим скрежетом упираясь в перегородку. — Все, — сказал Коллер, потирая виски. Энергетик, похоже, давал о себе знать лишь частично. — Погнали. Чем быстрее отсюда свалим, тем лучше. — Обратно той же дорогой? — спросил Притчард, выруливая на проезд между рядами. — Нет, сейчас проще через центральный выезд, — Коллер опять прикрыл глаза, но продолжал говорить. — На первом перекрестке от ворот — направо. Потом два квартала прямо, потом налево, на улицу с трамвайными путями. Там движение живее, мы сольемся с потоком. Притчард последовал инструкциям. Самый нервный момент, казалось, был позади — они за пределами склада на относительно свободной улице. Груз в кузове. «Бумаги» сработали. — Спасибо, — пробормотал он, не отрывая глаз от дороги. Коллер приоткрыл один глаз. — За что? Все только начинается. Нам его еще разгружать. — Я не об этом. Хотя и об этом тоже. Я о... схеме. Вацлав слабо ухмыльнулся. — Знаешь, самое сложное в такой работе — не «сделать все правильно», а сделать так, чтобы твоя правильность совпала с их ленью. Они не хотят проблем — мы им проблем не создаем. Все счастливы. — Кроме меня, — пробормотал Притчард, объезжая лужи. — Ты счастлив, ты просто еще не в курсе, — парировал Коллер. Через двадцать минут они свернули в знакомый район к ряду низких гаражей, но подъехали с другой стороны. Комплекс выглядел старым и запущенным: асфальт во дворе покрыт трещинами, некоторые ворота заварены наглухо. — Сто пятьдесят шестой, — сказал Коллер, указывая на один из боксов. — Вот. Притчард остановил грузовик, вышел, огляделся. Гараж ничем не выделялся, разве что замок выглядел новее остальных. — Это еще что? — спросил он. — Гараж, — ответил Коллер, отпирая электронный замок. — Ты просил место, я нашел. Хозяин — мой старый знакомый, он сейчас в отъезде. Никаких вопросов. Гараж был неглубоким, метров пять в длину. Половину пространства занимали аккуратно сложенные пирамиды картонных коробок, на которых лежали кипы пожелтевших газет и журналов, но у ворот места хватило бы с запасом. — Коробки потом разберем, — пообещал Коллер. — Это архив одного издательства. Должны были вывезти, но что-то не срослось. Мешают? — Пока нет, — сказал Притчард, оценивая расстояние от ворот до ящика в кузове. — Вдвоем не дотащим, придется разбирать прямо здесь. Гвоздодер нашелся на полке. Работа закипела. Они разобрали ящик, сдирая упаковку и складывая доски в угол гаража. Постепенно из пенопластового кокона проступили очертания мотоцикла. Притчард, увидев знакомые формы, на мгновение замер: рама, тщательно завернутая в ткань, двигатель в отдельном коробе, колеса, вилка, бак. — Так, — сказал он. — Сначала раму, это самое неудобное, потом двигатель. Поможешь вытащить? Они выволокли раму на край борта. — На три: раз, два, — скомандовал Притчард. Рама проблем не доставила, а вытащить двигатель даже вдвоем оказалось непросто. Коллер взял основной вес на себя, покачнулся, но удержал. Они осторожно перенесли тюки в гараж и поставили на два старых деревянных ящика, чтобы те не лежали на бетоне. Хромированные трубы блеснули в тусклом свете. Затем пошли более мелкие части: колеса, бак, сиденье, ящик с мелочевкой — подшипниками, болтами, тросиками. Коллер таскал их так, будто нес пустые коробки, Притчард с непривычки чувствовал, как ноет спина — без второй пары рук пришлось бы туго. Ящик в кузове опустел, превратившись в груду обломков фанеры и пенопласта. Все детали, аккуратно разложенные по пакетам и коробкам, стояли в гараже. — Нужны козлы, чтобы на весу собрать, — сказал Притчард, оглядываясь по сторонам. — Или можно на полу, но неудобно. Коллер, не говоря ни слова, пролез вглубь гаража, отодвинул несколько коробок и вытащил две прочные металлические подставки. — Подойдут? — Идеально... — Притчард помог ему поставить железки ровно. — Двигатель потом, иначе не подступиться. Сначала вилка и ось. Они водрузили раму на импровизированные подставки. Теперь она стояла устойчиво и на удобной высоте. Работа шла быстро, в привычном, почти медитативном ритме — звон металла, шелест упаковки. Собрать. Соединить. Затянуть. Коллер изредка задавал вопросы о самой машине, придерживал вилку, когда ее нужно было вставить в рулевую колонку, подавал узлы. — А эта втулка оригинальная? — спросил он, вертя в пальцах деталь. — Нет, менял лет семь назад, — коротко ответил Притчард, не отрываясь от работы. — Оригиналы рассыпались в пыль. — Какая здесь посадка у мотора? Через резинометаллические? — Через сайлент-блоки, да. Четыре точки. Через час основа мотоцикла стояла на колесах. Не хватало бака, облицовок, проводки, но это уже был остов «Хонды», узнаваемый и цельный. Притчард отложил ключ. — Остальное я сам доделаю за пару вечеров, — сказал он, больше для себя, чем для Коллера. Коллер, прислонившись к стене, кивнул. — Красивая железяка, — произнес он. — Линии... они простые, но правильные. Видно, что за ней смотрели. — Старался, — буркнул Притчард, накрывая раму куском брезента. — Гараж — надолго? — Пока нужен будет. Ключ — вот. Коллер протянул ему карту от ворот и еще один ключ, поменьше, от замка на внутренней решетке. — У меня есть дубликат, но без спроса никто не придет. Притчард взял ключи. — А что с грузовиком? — Вернем, где взяли. Поедем, я покажу. Они скинули обломки упаковки вглубь гаража, вернули «Фольксваген» на ту же платную парковку, где взяли. Ключ Коллер сунул под козырек, явно по предварительной договоренности. — Все, — сказал он, пошатываясь от усталости. — Я... я, пожалуй, пойду. Мне надо часов двенадцать поспать. — Коллер, — остановил его Притчард. Тот обернулся. — Как отблагодарить? Вацлав посмотрел на него с искренним недоумением. — А? За что? — За помощь. За риск. Коллер медленно и очень устало улыбнулся. — Kámo... Да это же ерунда. Мы же... — он запнулся, махнул рукой. — Ладно. Купишь мне как-нибудь банку того энергетика. Красного. И все. А сейчас я спать. Он помахал рукой и засеменил прочь. Притчард смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом. В полный рост вставали вопросы о местных правах, о регистрации, о том, как теперь сделать эту «Хонду» легальной — но все это позже. Притчард постоял еще минуту, затем решительно пошел обратно к гаражу. Работы оставалось еще много, но теперь он знал, что делать.