121. Дурочка

Дженсен открыла дверь в бункер — он оказался просторнее, чем можно было предположить снаружи: обшитая металлическими панелями комната, заставленная серверными стойками и блоками управления. Прямо перед главным узлом — массивной консолью с рядами переключателей и мониторами — стояла Торн. Рядом с ней — двое мужчин в форме внутренней охраны. У одного в руках был планшет, другой держал отвертку, вскрывая панель на боковой стойке. Все трое обернулись на звук. Торн ни капли не удивилась и холодно улыбнулась. — Агент Дженсен. Я знала, что ты сюда сунешься. Всегда лезешь туда, куда не просят. Ее голос звучал бы дружелюбно, если бы не ледяной оттенок. Дженсен не стала отвечать. Она оценила расстояние до Торн — около пяти метров. Охранники уже хватались за пистолеты. У Торн свободны руки, но ее поза говорила сама за себя. У нее не было выбора. Дженсен рванула вперед и первой атаковала ближайшего охранника. Удар ребром ладони в горло — точный, сокрушающий, без лишней жестокости. Он захрипел и рухнул, теряя сознание. Второй вытащил оружие, но Дженсен, не сбавляя скорости, ударила его локтем в висок, одновременно выбивая пистолет. Он отлетел к стойке, ударился головой и замер. На все ушло меньше трех секунд. Теперь между ней и Торн не было никого. — Эффективно, — прокомментировала Торн, не двигаясь с места. — Но предсказуемо. Она медленно отставила ногу назад, приняв устойчивую позу. Ее руки с едва слышным щелчком преобразились: из предплечий и костяшек пальцев выдвинулись тонкие шипы из темного материала, отливающего, как алмаз. — Хочешь поговорить? — спросила Дженсен, готовясь парировать. — Мы уже все сказали друг другу два года назад, — ответила Торн и атаковала. Шипы прочертили в воздухе дугу, целясь в горло. Дженсен успела увернуться, но не полностью — они чиркнули по броне, оставив глубокие царапины с веером искр, и едва не вонзились в горло. Дженсен резко отклонилась назад, почувствовав, как острие скользнуло по подбородку, оставив тонкий горячий след. — Сюрприз, — сказала Торн, и ее голос потерял всякую театральность. — Карбид вольфрама с алмазным напылением. Режет броню, как масло. Второй удар последовал сразу же, снизу вверх, прямо под ребра. Дженсен приняла его на предплечье, и шип, соскользнув, все же пробил бронежилет на животе и кожу, оставив жгучую полосу боли. Она отступила, натыкаясь на бесчувственное тело одного из охранников. Пространство работало против нее. Серверные стойки сковывали движения, не давая развернуться. Торн использовала это для серии быстрых хлестких ударов, методичных, без лишнего размаха, но смертельно опасных. Дженсен распознала модуль ускорения рефлексов — движения противника плавные, почти без задержки между намерением и действием. Торн дралась грязно: целилась в глаза, в суставы, в пах, использовала близость стоек, чтобы ограничить маневры Дженсен. Та парировала, блокировала, пыталась перехватить удар, но Торн выскальзывала — она была чуть медленнее Дженсен в чистой скорости, но компенсировала это точностью и абсолютным отсутствием колебаний. — Международный скандал, Дженсен, — сказала Торн где-то в середине серии быстрых ударов, которые Дженсен едва успевала парировать. — Убийство агента Министерства обороны. Тебя сгноят в самой глубокой тюрьме, которую найдут. А твой покровитель даже не шелохнется, чтобы помочь. Дженсен молчала, концентрируясь на движении. Она еще раз поймала руку Торн в захват, попыталась вывернуть, но та, используя нечеловеческую силу аугментации, вырвалась, наградив Дженсен новыми порезами. Шип вонзился в серверную стойку, когда Дженсен уклонилась, и Торн, вырвав его, продолжила атаку, не теряя темпа. Следующий удар Дженсен отбила локтем — шип зацепился за покрытие — и ударила Торн под ребра свободной рукой. Та отлетела на шаг, вырвав оружие, и снова пошла в атаку. Мысли метались, пытаясь найти выход. Убить Торн — создать международный инцидент. Гарантированный крах — агент Минобороны США, убитый агентом Интерпола на объекте третьей стороны. Все, ради чего она работала, развалится в один момент. Оставить в живых — дать Иллюминатам рычаг, свидетельницу, которая все извратит и обернет против нее самой. Слова Торн, подкрепленные влиянием Вашингтона, раздавят любые объяснения. И все это — в тесной комнате, где на консоли уже мигал красный индикатор обратного отсчета. Дженсен мельком увидела цифры: 00:00:47. Торн, следившая за ее взглядом, ухмыльнулась. — Слишком поздно думать. Она потянулась к небольшому пульту на поясе и нажала кнопку. На консоли красный индикатор замигал чаще, а цифры сменились на 00:00:15. Ручной дублирующий сигнал. Решение пришло не как озарение, а как холодный тяжелый груз. Вариантов не оставалось. Дженсен шагнула вперед, имитируя атаку в корпус, и когда Торн отвела руку для блока, изменила траекторию. Вместо удара она рванулась к самой консоли, проигнорировав Торн. Та, обманутая маневром, на мгновение замешкалась. Этой доли секунды хватило. Дженсен не пыталась разбираться в схеме, просто выломав из панели управления рядом с мигающим таймером вкрученное чужеродное утройство вместе с куском пластика и микросхем. — Фрэнсис! — крикнула она. — Я вижу. Взламываю протокол блокировки. Держи соединение. Дженсен отвлеклась на то, чтобы еще раз отшвырнуть Торн от панели управления. Шипы врезались в клавиатуру, посыпался пластик. На экране пульта продолжали мелькать окна, строки кода, попытки перебора. Таймер: 00:00:09. — Есть брешь. Загружаю патч. Не разрывай связь. Торн атаковала снова — Дженсен едва успела увернуться. Попытка поймать противницу за руку и обезвредить снова провалилась. 00:00:05. — Готово! Отключай питание на резервной шине! На экране пульта появилось окно подтверждения перезаписи ядра. Дженсен ударила по кнопкам, соглашаясь на перезапись, нащупала за развороченной панелью толстый жгут кабелей и с силой дернула его на себя. Искры, запах гари. 00:00:02. Экран погас на секунду, затем загорелся синим. Таймер исчез, сменившись штатным интерфейсом мониторинга. Одновременно по всему комплексу оглушительно завыли сирены общей тревоги. Красный свет заплясал по стенам бункера. Дженсен обернулась. Торн стояла в двух шагах и уже не улыбалась. — Глупо, — прошипела она. — Теперь тебе точно конец. Она бросилась вперед, целясь шипами прямо в лицо. Дженсен уже не защищалась, принимая удар. Острия скользнули по броне на плече, один пробил защиту насквозь, но это дало нужную дистанцию. Дженсен поймала Торн за руку, подтянула к себе и со всей силы ударила локтем в основание черепа, туда, где предположительно мог находиться интерфейсный порт церебрального импланта. Раздался хруст, непохожий на звук ломающейся кости, скорее на то, как хрустит пластик и керамика. Торн обмякла, глаза закатились. Она рухнула на пол, не издав ни звука. Шипы на ее руке медленно втянулись обратно. Дженсен стояла над ней, переводя дыхание. Рана на плече горела, кровь сочилась, пропитывая ткань. Сирены завывали на разные лады. Ей нужно было бежать, но она опоздала. Из коридора донеслись громкие голоса, топот тяжелых ботинок. Первыми ворвались четверо из внутренней охраны «Санто-Груп» с оружием наготове. Увидев сцену — два тела без сознания, третье бездыханное и Дженсен, стоящую посреди разрухи с окровавленными руками, — они замерли на секунду, затем подняли стволы. — Не двигаться! Руки за голову! Дженсен медленно подняла руки, выполняя приказ. Она не сопротивлялась. Любой резкий жест сейчас привел бы к шквалу огня — уж слишком очевидной была картина: агент Интерпола, стоящий среди последствий жестокой драки с телами местных охранников и трупом агента США на полу. Кто-то проверил пульс у Торн и мрачно качал головой. До Дженсен долетали обрывки радиопереговоров: «...труп, похоже, агент Торн из их группы...», «...здесь бардак, вызвать капитана Стефана и представителей...». Дженсен обезоружили, обыскали, надели наручники — стандартные, которые она могла разорвать в любой момент, но не стала. Скандал уже начался, и лишнее движение его только усугубит. Кто-то из охраны, старший по виду, в ярости и панике ткнул ей в лицо пистолетом. — Что ты наделала, сука? Дженсен молчала. Любые объяснения сейчас ей ничем не помогут. Ситуацию разрешил звонок. У старшего охраны затрещала рация. Он отошел, что-то пробормотал в ответ, бросил на Дженсен взгляд, полный непонимания и злобы. — Вас просил не трогать мистер Браун. Он будет здесь через час. Вас проводят в изолированную комнату. Дженсен кивнула и позволила себя сопроводить. Ее повели по коридорам, теперь уже окружив плотным кольцом. Мимо пробегали встревоженные инженеры, охранники. Слухи распространялись по комплексу быстрее света. Ее доставили в небольшое полупустое помещение неподалеку от командного пункта — вероятно, комнату для допросов или хранения, поставили у стены, приказали не двигаться. Дверь закрылась, снаружи остались двое охранников. Дженсен устало уселась на ближайщий ящик. Каждая минута ожидания тянулась мучительно долго. Боль в плече превратилась в тупую и пульсирующую. Дженсен не пыталась связаться с Притчардом или Янусом — ее наверняка сейчас сканировали на активные передачи. Браун появился ровно через девяносто минут. С ним пришли Стефан, капитан Райан из Минобороны США и еще двое людей в американской военной форме, которых Дженсен ранее не видела. Браун выглядел уставшим и постаревшим на десять лет, Райан же смотрел на Дженсен с нескрываемой ненавистью. — Что, черт возьми, здесь произошло, агент? — начал Райан, не дав Брауну открыть рот. — Вы убили нашего сотрудника, агента Торн, вывели из строя ключевые системы безопасности объекта... — Капитан, — резко прервал его Браун. — Я договорился, что первым вопросы задаю я. Лично. Наедине. — Мистер Браун, это неприемлемо! — парировал второй, стоящий чуть поодаль. — Это... Браун поднял руку в знак того, что он берет слово. — Полковник, я понимаю ваше возмущение. Но мы находимся на моем объекте, под моей юрисдикцией, и это расследование проведут в соответствии с международными соглашениями, которые вы же и подписывали, предоставляя своих людей. Агент Дженсен находится под моей защитой до выяснения обстоятельств. — Ваша защита? — фыркнул полковник. — Ваша охрана допустила это! — Моя охрана, — мягко, но твердо парировал Браун, — предотвратила сегодня крупный инцидент. И, как я начинаю подозревать, не без помощи агента Дженсен. Я хочу с ней поговорить. Наедине. Вы можете присутствовать при последующем официальном допросе. А сейчас — оставьте нас. Все. Райан и полковник начали протестовать, но молчаливое присутствие Стефана оказалось весомее слов. После короткой напряженной паузы американцы, бормоча угрозы о дипломатических последствиях, вышли, хлопнув дверью. Стефан остался внутри, заняв позицию у выхода. Браун подошел ближе, сложил руки за спиной. Он выглядел не как разгневанный хозяин, а как человек, пытающийся собрать разбитую мозаику. — Агент Дженсен. У меня сейчас есть труп американского агента, двое моих охранников в реанимации с сотрясением мозга и переломанными хрящами, и вы в центре этого. Системы сигнализации сработали из-за отключения узла управления в запечатанном бункере. Мне нужны объяснения. И, поверьте, мне нужна правда, а не удобная версия. Дженсен посмотрела на него, затем на Стефана. Если по лицу Брауна можно было примерно понять его настроение, то начальник его охраны оставался абсолютно невозмутимым. — Правда неудобна, — сказала она наконец. — И она не уложится в рамки дипломатического инцидента. — Попробуйте, — предложил Браун. Дженсен решила давать информацию дозированно, фактами, без имен и теорий. — На вашем объекте подготовили профессиональную диверсию, — начала она. — Цель — не убийство инвесторов, а дискредитация вас, вашей идеи и всего проекта. Механизм заложили в системы жизнеобеспечения. В жилом секторе «Гамма», где отдыхала ночная смена аугментированных рабочих, должно было произойти отравление химическим агентом. В атриуме — авария с давлением. Все должно было выглядеть как фатальные ошибки проектирования и халатность. Результат — моральная и финансовая катастрофа. Ни один аугментированный не доверил бы вам после этого и камень для фундамента, как сказал один из исполнителей. Браун побледнел, но кивнул, подталкивая ее продолжать. — Исполнителями были люди внутри вашей же системы безопасности, из внутренней охраны «Санто-Груп», а не внешние террористы. Они действовали под прикрытием и имели доступ к технической документации. Их имена, вероятно, фигурируют в списках подрядчика «Астрал-Шилд». Двое из них сейчас без сознания, их нужно допросить, пока они не пришли в себя и не получили инструкций самоустраниться. Стефан пошевелился. — А агент Торн? — спросил он. — Агент Торн была их координатором, и, судя по всему, надзирателем. Она активировала дублирующий сигнал, когда я пыталась остановить систему. Ее приказ на мое устранение поступил еще вчера. Она и двое людей в форме вашей внутренней охраны находились возле узла в момент моего прибытия. Торн напала первой. Я защищалась. Дженсен помолчала, глядя прямо в глаза Брауну. — Вы спросите, почему я ее убила. Потому что альтернативой было либо позволить ей убить меня и завершить диверсию, либо взять ее живой. Живая агент Торн с поддержкой Вашингтона превратила бы любое расследование в фарс, обвинив во всем меня и вас. Международный скандал похоронил бы «Рабию» вернее, чем любой взрыв. Я не выбирала между «хорошим» и «плохим». Я сделала то, что посчитала необходимым. Браун задумался, будто вычисляя последствия каждого слова. — Доказательства, — произнес он наконец. — У вас есть доказательства этой цепи? Устройства, записи разговоров? — Физические устройства я уничтожила, чтобы они не сработали, — ответила Дженсен. — Их остатки можно найти в вентиляционной шахте сектора «Гамма», на крыше «Сигмы» и в сервисном тоннеле под атриумом. Что касается записей... — Дженсен немного запнулась, не желая называть Януса, — ...у меня есть подозрения о несанкционированных изменениях в чертежах систем жизнеобеспечения. Их можно сверить с вашими логами и посмотреть, не получали ли к ним доступ через подставные учетки. Браун слушал, не перебивая. — Агент Торн упоминала, что их команда должна была остаться невредимой, так как у них другая смена, — продолжила Дженсен. — Проверьте графики работ внутренней охраны в секторах «Гамма» и «Альфа» за последние три дня. Найдите тех, кто постоянно находился рядом с точками установки, но чье присутствие не являлось необходимым по должности. Стефан кивнул, мысленно делая заметку. — Это можно проверить. Быстро. — И что вы предлагаете делать сейчас? — спросил Браун. — Американцы уже закусили удила. Полковник Келлер не отступит просто так. — Это зависит от вас, — сказала Дженсен. — Вы можете выдать меня им. Это будет самый простой путь. Диверсию можно списать на мою «неадекватность» или на происки неизвестных хакеров, а Торн — на трагическую ошибку в перестрелке с мнимыми террористами. «Рабия» уцелеет, но те, кто это организовал, останутся в тени и попробуют снова. Браун замолчал. Человек дела, привыкший оценивать риски и людей по их поступкам, он видел перед собой не дипломата и не карьериста, а инструмент, который сработал именно так, для чего был создан, пусть и с треском и искрами. Его прежняя уверенность в надежности своих партнеров и непроницаемости созданной им системы дала глубокую трещину: подставные кадры, техника с двойным дном — его собственный проект чуть не стал гробом для его идеи. — Или, — продолжила Дженсен, видя, что он ждет, — вы можете начать собственное расследование. Тихое. Использовать тех, кому доверяете. Она кивнула в сторону Стефана, который все еще стоял неподвижно, но уже заметно нахмурился. — Для начала можно изолировать тех двоих охранников и всех, кто с ними контактировал. А потом, когда у вас будут доказательства, вы можете решить, что с этим делать. Но выдача меня американцам эту проблему не решит. Она ее только загонит глубже. Браун медленно покачал головой, признавая горькую истину. — Вы предлагаете мне объявить войну собственным поставщикам безопасности. — Я предлагаю вам защитить свой проект, — поправила его Дженсен. — Война уже объявлена. Просто вы не знали, на чьей стороне сражаются некоторые ваши солдаты. Он кивнул, наконец посмотрев на Дженсен. Его мрачная благодарность, если ее можно было так назвать, отдавала холодом неприятных решений. — Интерпол получит исчерпывающий отчет от «Санто-Груп», — подтвердил он. — Официально — о предотвращении попытки саботажа неустановленными лицами и о трагической гибели агента Торн при задержании подозреваемых. Детали останутся за пределами документа. Браун сделал паузу, выбирая слова. — И... я буду пересматривать некоторые контракты. Глубоко и тщательно. Это было все, что он мог сказать прямо сейчас: личное неофициальное решение, которое значило больше любой официальной благодарности — приговор тем, кто его предал, вынесенный не в зале суда, а в этой тесной комнате. Стефан, получив молчаливый сигнал, вышел из комнаты, чтобы отдать распоряжения. Браун еще секунду постоял, глядя на Дженсен, словно пытаясь понять, что перед ним — инструмент, союзник или просто очередная проблема, — затем развернулся и ушел, оставив ее с охраной у двери. Дальше последовали часы ожидания. Из-за двери доносились обрывки радиопереговоров, шаги, приглушенные голоса. Внутренняя охрана «Санто-Груп», теперь под неусыпным контролем людей Стефана, начала свою тихую, но методичную работу: изоляцию подозреваемых, проверку логов, «беседы». Официальное мероприятие, несмотря на произошедшее внизу, должно было продолжиться. И оно продолжалось. Через стену Дженсен слышала, как по громкой связи объявили о завершении экскурсии и начале фуршета. Инвесторы, очевидно, остались довольны показом и не подозревали, что в нескольких десятках метров под ними едва не разыгралась трагедия. Их СВВП один за другим отрывались от площадки, увозя богатых и влиятельных гостей обратно в их миры вместе с багажом из впечатлений о футуристичном городе и уверенности в надежности Брауна. Шариф, вероятно, улетел одним из первых. Дженсен выпустили только спустя три часа. Дверь открыл Стефан, и он выглядел так же устало, как и Браун. — Вы свободны. Вас ждет транспорт до аэропорта. Ваши вещи из отеля уже доставлены. Больше он ничего не сказал, лишь слегка кивнул со смесью профессионального признания и личной горечи. Они оба понимали, что «обошлось» лишь условно: чудовище отогнали от порога, но оно успело закапать слюной все крыльцо. Прощание с Брауном состоялось на летном поле в стороне от посторонних глаз. Он вышел к ней в сопровождении все того же Стефана. — Ваш рейс в Прагу через Стамбул вылетает через два часа, — сказал он, избегая пустых благодарностей. — Капитан Стефан обеспечит, чтобы на паспортном контроле не возникло вопросов. — Спасибо, — ответила Дженсен. — Не за что, — отозвался Браун. — На этот раз. Берегите себя, агент. Мир стал... сложнее, чем я предполагал. Стефан молча вручил Дженсен ее пистолет и боеприпасы. — Отчет я отправлю сегодня вечером. Ваш директор уже в курсе общей ситуации, — сказал он. — Вы сделали свою работу. Мы — свою. Будем считать, что квиты. — Удачи вам с вашим внутренним расследованием, — ответила Дженсен, принимая оружие. — Нам она понадобится, — сухо парировал он и, кивнув на прощание, развернулся и ушел обратно в здание. Обратный путь — Маскат, Стамбул, Прага — прошел в тумане усталости и отрешенности. Рана на плече, которую перевязал дежурный медик на объекте перед вылетом, ныла. Дженсен анализировала. Браун — прагматик, и его благодарность не стоила бы ничего, если бы не его личная заинтересованность в чистке рядов. Иллюминаты, конечно, не ожидали такого исхода: провал диверсии, смерть агента, внимание Брауна — все это создавало для них больше проблем, чем решало, но они не ответят немедленной новой атакой. Истеричная реакция только привлечет больше внимания к Брауну и его проекту, сделает его мучеником, а это явно не входило в их планы. Сейчас они будут отступать, заметать следы, наблюдать. Самолет приземлился в Праге под вечер. Дженсен, не заезжая домой, взяла такси прямо до штаба. Тянуть с отчетом не имело смысла — Миллер и так уже был в курсе основных событий, но детали, особенно те, что не попали в официальную версию «Санто-Груп», ей нужно донести до него лично. Подставная почтовая контора казалась еще более унылой после футуристичного блеска «Рабии». Миллер сидел в своем кабинете и, судя по его виду, он не уходил отсюда с момента первого звонка из Омана. — Дженсен. Садись. Она села, едва не споткнувшись на пороге. — Вы уже получили отчет от «Санто-Груп»? — Получил. И с ним примерно тридцать звонков от разных очень нервных людей из разных очень важных ведомств. Одни благодарят, другие требуют твою голову на блюде. Ты опять вляпалась по уши. То ли карма у тебя такая, то ли звезды так сошлись. Дженсен видела, каких усилий директору стоит не начать материть ее на чем свет стоит прямо сейчас. Миллер продолжал: — С одной стороны, острый политический скандал с терактом удалось предотвратить. Браун в своем письме наверх не поскупился на эпитеты в адрес нашего «оперативного и решительного агента». Репутация отдела, да и всего Интерпола в некоторых кругах, подросла. С другой стороны, — его голос стал суше, — у нас теперь дохрена проблем из-за смертельной драки двух агентов в охраняемом бункере возле взрывного устройства. И еще один политический скандал, только теперь с американцами. Я жду объяснений. Дженсен отчеканила сухую версию событий, отталкиваясь от того, что Миллер уже знал. Она описала обнаруженные устройства, подозрительных охранников, упомянула Торн как координатора, но опустила детали их общего прошлого и мотивы, рассказала о том, как пришлось действовать в одиночку и быстро, чтобы не спровоцировать досрочный взрыв. — Я увидела угрозу, провела расследование и предотвратила ее так быстро, насколько смогла, — закончила она свой рассказ. — Возможно, я ошиблась в методах. Мне нужно было привлечь сторонние силы, но я боялась подтолкнуть террористов на активные действия и не знала, кому внутри можно доверять. Миллер слушал, склонив голову набок. — Ты убила агента Министерства обороны США, Дженсен. Даже если она была замешана в этом по уши, даже если она напала первой. Ты понимаешь, какой это груз для всех нас? Расследование, допросы, комиссии. Американцы не отстанут. — Я понимаю. — И что ты предлагаешь? Твоя версия против их версии. У них связи, влияние, свои интересы. — У нас есть версия Брауна и его заинтересованность в том, чтобы эта история не всплыла во всех деталях. Его влияние тоже чего-то стоит, — парировала Дженсен. Миллер тяжело вздохнул, опять столкнувшись с логикой, которая, по его мнению, делала Дженсен блестящим и совершенно неуправляемым агентом. — Браун действительно прислал очень убедительное письмо и надавил на нужных людей на нужных местах. Благодаря ему твоя шея пока цела. Но это не значит, что все кончено. Он на секунду закрыл глаза, отказываясь верить в происходящее — то, что преподносилось как «консультация по безопасности», обернулось какой-то из ряда вон выходящей ерундой с Дженсен в главной роли. С другой стороны, он отправил ее следить за порядком, и она проследила — своими, правда, методами, но все же. — Ты отстранена от полевых операций до окончания внутреннего расследования и пока не уляжется пыль с американцами, — наконец сказал Миллер. — Я не знаю, сколько это продлится — неделю, месяц, три. — Подписка о невыезде? — Пока нет. Формально ты не под следствием, но будь готова, что ее могут потребовать для допросов со стороны американцев или наших. Поэтому тебе очень, очень желательно не покидать Прагу. Сиди дома, приходи сюда на бумажную работу, если захочешь, но не высовывайся. Понятно? — Понятно, — кивнула Дженсен. — А теперь свали с моих глаз. И... постарайся не находить новых неприятностей хотя бы неделю. Пожалуйста. Дорога домой показалась длиннее обычного. Вечерняя Прага с ее неоновыми вывесками и потоками машин выглядела чуждой после пустынного простора Омана. На одном из перекрестков, пока горел красный, Дженсен активировала в инфолинке зашифрованный канал. Янус ответил не сразу, но все же ответил. — Дженсен. — Задание выполнено. Системы обезврежены, Браун в курсе. Иллюминаты потеряли агента на месте и, вероятно, часть встроенной сети. — Я в курсе, — сухо ответил Янус. — Это стратегический выигрыш. Ты действовала эффективно. — Меня отстранили от работы. Стоит ли мне благодарить тебя за это, или это тоже часть твоего грандиозного плана? Цифровой голос даже не попытался изобразить благодарность. — Твоя непосредственная ценность для Интерпола в его глазах может временно снизиться. Это закономерно. Тебе не стоит заострять внимание на административных проблемах. Есть более важные векторы. — Например? — Например, тот факт, что наши противники теперь видят в тебе не неудачливого агента, а эффективную помеху, которую необходимо изучить и, возможно, нейтрализовать. Ты стала для них определенной величиной. Будь осторожна. Он говорил так, будто обсуждал характеристики инструмента. — Это все? Никаких новых заданий? Никаких указаний? — Сейчас тебе нужно залечить раны и соблюдать формальности. Свяжусь, когда появится необходимость. Янус отключился. Он, как всегда, дал ровно столько информации, сколько считал нужным, и ни граммом больше. Дженсен выругалась про себя, швырнула окурок в лужу и пошла дальше. Его слова лишь подтверждали ее собственные подозрения. Она теперь горела ярко. Иллюминаты не могли не заметить «неуправляемую переменную», которая раз за разом рушила их операции. Они поймут, что на объекте она действовала с доступом к информации и с ресурсами, выходящими за рамки возможностей обычного оперативника. Их агент мертв. Браун, с его деньгами и влиянием, начнет свое расследование, и куда оно упрется — неизвестно. Война выходила на новый виток, и Дженсен затянуло в самый ее эпицентр без возможности отступить. Она дошла до дома. В квартире горел свет. Дженсен открыла дверь, сбросила куртку на вешалку, чувствуя, как тяжесть последних дней наваливается на плечи. Притчард не ждал ее на пороге, возясь с кофемашиной, которая снова капризничала. Он что-то бормотал себе под нос, тыкая в кнопки. Дома все шло своим чередом, как будто не было этих сумасшедших дней, полета через полмира, драки в бункере и часов под дулами автоматов. Притчард услышал, как дверь закрылась, но не обернулся сразу. — Это ты? — спросил он, все еще копаясь в машине. — Да, — ответила Дженсен. Она остановилась у кухонного островка, не зная, с чего начать, что сказать. Как рассказать ему про Неваду, про убитую женщину, про холодный расчет Януса, про взгляд Миллера, в котором читалось «опять ты»? Как объяснить, что она сделала то, что считала единственно возможным, и теперь это будет преследовать ее как факт, который изменил расклад на доске, где они все были фигурами? Как сказать «спасибо» за тот цифровой кошмар, который он ради нее там устроил? Притчард закончил с кофемашиной, поставил чашку, нажал кнопку. Только тогда он обернулся и посмотрел на Дженсен: свежая повязка, выглядывающая из-под воротника футболки, осанка. Она не говоря ни слова обняла его за шею. Притчард вздрогнул от неожиданности, замер на секунду и обнял ее в ответ, крепко, почти до хруста в ребрах, одной рукой прижимая к себе, другой гладя ее мокрые от дождя волосы. Они стояли так, может быть, минуту, может, пять, пока кофемашина наконец не захрипела и не выдала порцию чего-то, слабо напоминающего кофе. И только тогда Притчард тихо, почти шепотом выдохнул ей в волосы одно-единственное слово, в которое вложил все — и ярость, и страх, и облегчение, и колючую невыносимую заботу, которую он никогда не умел выражать иначе: — Дурочка.