133. Гидра

Ровно в восемь утра к служебному подъезду отеля «Гранд» подъехал матово-серый микроавтобус с тонированными стеклами и логотипом частной службы безопасности на двери. Дженсен села на заднее сиденье. Кроме нее и водителя в салоне никого не было. Дорога заняла чуть больше часа — микроавтобус вырвался из каньонов небоскребов, миновал жилые районы, прижавшиеся к холмам, и выехал на прибрежное шоссе, ведущее на юг от города. Пейзаж за окном сменился. Вместо стекла и стали появились низкие промышленные строения, склады, огороженные территории с вышками по углам, а потом открылся сам пляж Рокассека — длинная полоса светлого песка. На самом краю, там, где суша встречалась с океаном, стоял комплекс «Версалайф». С первого взгляда он не выглядел крепостью. Архитекторы поработали над имиджем: широкие здания из темного стекла и полированного бетона, повторяющие линии прибрежных скал, зеленые зоны на крышах, даже искусственный водопад, стекающий по одной из стен в бассейн с водными растениями. Все дышало открытостью и наукой на службе у человечества. Чуть позже стало видно и оборонительный потенциал: минимум окон на нижних уровнях, единая система внешних камер с круговым обзором, высокий периметр с двойным забором, снабженным датчиками движения. КПП на въезде было два — один для грузового транспорта, другой, поменьше, для легкового. Микроавтобус прошел через меньший. Внутри охраняемой территории никто не суетился. Несколько таких же микроавтобусов и пара внедорожников уже стояли на отведенной площадке. Дженсен присоединилась к группе из примерно десяти человек — знакомым по вчерашнему дню агентам американской службы, включая Зака и лейтенанта Доусон. — Все здесь? — спросила Доусон, пробежавшись глазами по списку. — Хорошо. Сейчас к нам выйдет начальник внутренней безопасности объекта. Он проведет вводный инструктаж. За вами закреплены зоны ответственности согласно вчерашнему распределению, но с поправкой на специфику объекта. Внимательно слушайте. Из главного здания вышел мужчина в темно-синей форме с бейджем на груди. Он не представился. — Добро пожаловать в исследовательский центр «Версалайф», — сказал он. — Ваша задача — обеспечить безопасность гостей в рамках сегодняшней программы. Сама программа включает в себя экскурсию по публичным лабораториям первого и второго этажей, серию докладов в лекционном зале «Альфа» и свободное посещение выставочной зоны. Гостям доступны только зоны, отмеченные на ваших схемах зеленым. Желтым отмечены служебные коридоры, по которым вам разрешено перемещаться для быстрого реагирования. Красным — зоны строгого внутреннего контроля. Доступ туда имеют только сотрудники «Версалайф» с соответствующим уровнем допуска. Ваши пропуска не откроют ни одну дверь в красной зоне. Попытку войти мы расценим как нарушение режима, и она приведет к немедленной блокировке пропуска и вашему задержанию. Вопросы? Никто вопросов не задал. Карта, которой их снабдили, оказалась достаточно подробной. Дженсен бегло изучила ее: зеленая зона охватывала примерно треть первого этажа и половину второго — своеобразный «музейный» маршрут. Ее окаймляли желтые коридоры, позволявшие охране быстро перемещаться из зала в зал, не мешая гостям и докладчикам. Красные зоны, в основном, уходили вглубь здания и куда-то вниз, в безличные квадраты подземных уровней. — Хорошо, — кивнул начальник охраны. — Занимайте позиции. Гости начнут прибывать через сорок минут. Дженсен достался сектор у входа в лекционный зал, откуда она могла контролировать и подход к залу, и начало экскурсионного маршрута. Сами залы и коридоры уже подготовили к показу: акккуратно расставили оборудование на стендах, на всех экранах крутились заставки с логотипами, техники и обслуживающий персонал убрались с глаз долой. Гости начали подъезжать ближе к десяти. Их было намного меньше, чем вчера — едва ли человек семьдесят. Среди них Дженсен узнала нескольких ученых с наиболее громкими именами, пару чиновников из регулирующих органов, небольшую группу представителей прессы — тех же все еще дисциплинированных репортеров «Пик Ньюс». Пейджа и Рида среди прибывших не было. Логично: зачем им, хозяевам этого места, присутствовать на рутинном показе для публики? Они уже все видели, более того, они создали это. Мероприятие открывали сотрудники «Версалайф» — двое мужчин и женщина в белых лабораторных халатах поверх деловых костюмов с профессиональными улыбками и открытыми жестами. Они начали экскурсию, ведя группу по заранее проложенному маршруту. — Коллеги, добро пожаловать в наше отделение таргетной фармакологии, — начала женщина, останавливаясь перед большой прозрачной стеной, за которой в стерильном помещении автоматические манипуляторы раскладывали что-то в пластиковые контейнеры. — Здесь мы разрабатываем и тестируем лекарства нового поколения, которые воздействуют не на симптомы, а на генетические причины заболеваний. Дженсен шла позади группы, сохраняя дистанцию, частью внимания следя за порядком, частью — слушая насыщенный терминами гладкий рассказ, тщательно обходящий любые острые углы. Им рассказывали о лечении рака, диабета, нейродегенеративных заболеваний, показывали установки для синтеза белков, лаборатории кристаллографии, мощные микроскопы, не упоминая о кибернетике, нейропозине или генной модификации в контексте улучшения человека. Только медицина. Только спасение жизней. Идеальная картинка. После экскурсии группа разделилась. Часть гостей отправилась в лекционный зал слушать доклады, другие рассредоточились у выставочных стендов, где можно было в интерактивном режиме «поуправлять» упрощенной моделью лекарственной молекулы или посмотреть презентацию о победе над каким-нибудь вирусом. Дженсен по графику патрулировала зону вокруг зала. До окна, которое назвал Янус, оставалось тридцать минут, а он пока молчал. Специального снаряжения она с собой не взяла — только табельное, которое разрешили пронести на мероприятие, и тонкий черный ключ-устройство из Праги. Все остальное было в ней самой — максимально готовое к работе. В 11:00 начался небольшой перерыв. Гости потянулись из зала в общее пространство к стойкам с водой и легкими закусками. Толкотни стало больше, зазвучал естественный шум — смех, обрывки разговоров, звон стаканов. Этот всплеск активности показался шансом. Дженсен начала медленно отходить в сторону от своего поста вдоль потока людей, будто собираясь проверить что-то на другом конце коридора. Она прошла через арку, отделявшую выставочную зону от начала служебных коридоров, помеченных на схеме желтым. Здесь уже не было гостей, только изредка проходили техники в униформе или другие агенты охраны. Она кивнула одному из них, Заку, который стоял у развилки. — Куда? — спросил он. — Проверить датчики у запасного выхода в конце коридора, — соврала Дженсен, не останавливаясь. — Поступил смутный сигнал. Ложная тревога, скорее всего. — Удачи, — бросил он ей вслед. Желтый коридор, казалось, никогда не закончится. По стенам шли трубы в термоизоляции, кабельные каналы. Дженсен сверяла путь с картой, чтобы дойти до точки, обозначенной Янусом как «Узел В-12»: технического отсека с доступом к вентиляционным шахтам, расположенного на границе желтой и красной зон. По его данным, в этом отсеке постоянных постов охраны не существовало, из всех систем — только камеры, а пропуск, выданный ей местной охраной, по их же словам, здесь еще работал и должен был открыть дверь. Дженсен прошла мимо двух дверей с табличками «Электропитание. Доступ по спецдопуску» и «Хранилище реактивов» до третьей, ближе к концу коридора, с номером «В-12» и считывателем карт. Она замедлила шаг, убедившись, что за ней никто не идет, приложила пропуск к считывателю. Замок щелкнул, зеленый индикатор мигнул. В маленьком отсеке стояли шкафы с электросчетчиками и панели управления климат-контролем для этого крыла. На самой дальней стене Дженсен нашла люк вентиляционной шахты, достаточно широкий, чтобы в него мог пролезть человек. Решетка крепилась четырьмя болтами. Дженсен не увидела за ней датчиков движения или вибрации — видимо, внутренняя охрана не считала этот путь вероятным для проникновения, полагаясь на внешний периметр и контроль доступа к самому отсеку. Она скрутила болты, но пока оставила решетку на месте. У нее оставалось пятнадцать минут до начала окна. На камеры по пути предположительно можно не отвлекаться — если Янус выполнит свое обещание, изображение либо зациклят, либо заменят на пустые кадры. Ровно в 11:07 инфолинк Дженсен тихо завибрировал. Она приняла вызов. — Начинаем, — сказал Янус. Цифровой голос в этот раз звучал четко, словно собеседник говорил, находясь в соседней комнате. — Системы через десять минут переходят на плановое обновление. За это время ты должна добраться до С-42. С первого этажа можно спуститься ниже по вентиляционной шахте. Нужный люк будет через двадцать метров. Через секунду решетка уже лежала на полу, открывая черный квадрат вентиляционного канала. Пыль на всем пути лежала толстым слоем. Дженсен забралась внутрь — канал оказался достаточно широким, чтобы передвигаться не ползком. Она пролезла вперед, ориентируясь по схеме в памяти. Через двадцать метров, как и обещал Янус, в стене канала показался еще один люк. Она откинула задвижку и осторожно приоткрыла створку, выглянув наружу. Люк выходил в коридор, больше похожий на офисный: белые стены, плиточный пол, потолок со встроенными светильниками. По обеим сторонам шли двери с табличками с именами и фамилиями, рядом с некоторыми — небольшие демонстрационные стенды с дисплеями, показывающими сложные молекулярные модели: зона теоретиков и руководителей проектов — минимум оборудования, максимум вычислительных мощностей и пространства для мысли. В коридоре кипела жизнь. Из одного кабинета вышел мужчина в белом халате, что-то бурча себе под нос, и направился к кофемашине в конце зала. Из другого донеслись обрывки разговора о чем-то, связанном с «показателем эффективности ингибирования». Дженсен замерла в проеме люка, оценивая обстановку. Камер под потолком было меньше, чем в технических зонах, и они смотрели в основном на двери и центральный проход. — Я на этаже руководителей, — тихо доложила она. — Вижу несколько активных кабинетов. — Иди вдоль левой стены, — сразу отозвался Янус. — Там слепое пятно между камерами три и четыре. Доберешься до служебной лестницы в конце. Не пользуйся лифтами. Дженсен выскользнула из шахты, пригнулась, быстро пересекла коридор, прижимаясь к стене, и прошла мимо дверей, из-за которых доносились голоса и щелчки клавиш. В одном из кабинетов голограмма над столом показывала трехмерное сердце с подсвеченными артериями. Она не задерживалась, но через два поворота наткнулась на кабинет с табличкой «Д-р М. Рид. Руководитель отдела генетических адаптаций». Теоретически, Рида в здании не было. Но его офис... Информация могла пригодиться. Янус молчал, не подгонял ее. Дженсен толкнула незапертую дверь в просторный, но аскетичный кабинет: большой стол, заваленный стопками распечаток, мощный рабочий компьютер, несколько книжных полок с классическими бумажными томами по биохимии и генетике. На одной из стен висела маркерная доска, изрисованная формулами, стрелками и пометками, сделанными рукой Рида — его узнаваемый угловатый почерк. Монитор выключен, система — в спящем режиме. Дженсен подошла к столу. На экране заставки — стандартная корпоративная графика «Версалайф». Монитор ожил, запросив пароль. Она не стала долго думать, вскрыв защиту, и нашла на рабочем столе только служебные утилиты и пару научных статей. Дженсен обратила внимание на папку с входящими письмами в корпоративной системе. Большинство сообщений — сугубо по делу: отчеты, запросы на материалы, уведомления о совещаниях. Дженсен пролистала вниз и наткнулась на письмо недельной давности, выделяющееся отправителем: r.page@versalife.com. Тема: «Подготовка к инспекции нового комплекса». Текста письма был сухим и коротким: «Морган, подтверждаю нашу встречу и вылет на 10:00 в день презентации. Весь твой отдел освободят от рутинных задач на эти двое суток. Убедись, что все текущие протоколы переданы заместителям. Р.». Все совпадало. Рид и Пейдж улетели сегодня утром — это объясняло их отсутствие на показушном мероприятии наверху. Дженсен отключилась, привела все в исходное состояние и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. — Янус, иду дальше, — сообщила она, пробираясь к лестнице. — Спускайся на B2. Будь осторожнее, это открытая лабораторная зона, — предупредил он. Широкая служебная лестница с металлическими перилами уходила и вверх, и вниз. После первого пролета Дженсен едва не столкнулась с двумя техниками в комбинезонах. Она прижалась к стене, позволив системе активной маскировки сгладить ее контуры. Техники прошли мимо. На двери, ведущей с лестницы на уровень B1, висела табличка «Персональные лаборатории. Уровень доступа 3». Дженсен проигнорировала ее, спускаясь дальше. Уровень B2 встретил ее другим звуковым фоном — низким гулом мощного оборудования, шипением компрессоров, едва слышным писком каких-то приборов. Через стеклянную дверь лестничной клетки Дженсен смогла рассмотреть только часть огромного пространства, разделенного на отсеки прозрачными перегородками. Внутри вокруг сложных установок для синтеза, центрифуг, рядов инкубаторов с мерцающими дисплеями сновали люди в защитных костюмах и очках — Янус привел ее в действующую лабораторию, и кипела здесь самая что ни на есть реальная работа. — Прямого пути через зал нет, — сказал он. — Иди по периметру налево. Через пятьдесят метров найдешь сервисный шлюз для доставки образцов. Я открою его на тридцать секунд. Дженсен вошла в лабораторию, стараясь держаться в тени стоек с оборудованием. Дышать здесь было неприятно — химикаты, озон, стерилизующие растворы. Она шла быстро, но не бежала, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Молодого лаборанта с подносом, полным пробирок, Дженсен пропустила мимо себя, снова активировав маскировку. Он пронесся мимо, едва не уронив реагенты. Сервисный шлюз оказался нишей в стене с массивной герметичной дверью. Над ней горел красный индикатор «ЗАКРЫТО». Ровно в тот момент, когда Дженсен подошла, индикатор сменился на зеленый, и дверь с легким шипением отъехала в сторону, открывая короткий освещенный переход, ведущий, судя по схеме, к другому блоку лабораторий. — Проходи, — скомандовал Янус. Дженсен проскочила внутрь, и дверь сразу же закрылась за ней. Этот маневр сэкономил ей несколько минут обхода. — До обновления осталось три минуты, — напомнил Янус. — Но появилась проблема. Основная лестница на B3 сейчас загружена — там перемещают оборудование. Используй служебный лифт в конце следующего коридора. Он требует карту доступа, но я сэмулирую сигнал. Дженсен вышла из перехода в узкий технический коридор, оканчивающийся кабиной грузового лифта. Панель вызова запросила пропуск. Спустя секунду индикатор на панели мигнул зеленым, и двери лифта разъехались. — Заходи. Нажимай B3, — сказал Янус. — Я подменю запрос к серверу контроля лифтов. У тебя будет одна поездка вниз. Дженсен вошла в кабину, нажала кнопку. Лифт плавно тронулся. Через несколько секунд он остановился, и двери открылись в совершенно иную реальность. Уровень B3 не мог похвастаться белыми стенами или ярким светом — стены окрашены в темно-серый, пол покрыт противоскользящим рифленым покрытием. И система безопасности здесь была другого калибра: камеры под потолком медленно поворачивались по широкой дуге, сдвоенные объективы намекали на наличие ИК-фильтров и параллельное отслеживание тепловых сигнатур. В конце коридора слабо мерцала лазерная сетка, перекрывающая проход. Где-то за поворотом слышалось плавное угрожающее жужжание — звук поворачивающихся на креплениях турелей. — Паттерн коридоров сложный, — констатировал Янус. — Просто так до шахты С-42 не добраться. Камеры с тепловым зрением, датчики движения с сейсмической коррекцией. Тебе придется использовать все, что у тебя есть. Я буду направлять, но отключить их не могу — это автономный контур. Дженсен молча кивнула, ощущая, как разогнанные Коллером системы отзываются легкой вибрацией глубоко внутри. Пятнадцатиминутный отсчет начался. — Пошла. Первый отрезок — открытое пространство перед поворотом. Три камеры, углы обзора покрывали все. Дженсен прижалась к стене, активировала маскировку. Очертания ее тела дрогнули, сливаясь с фоном. Она не стала ждать, используя «Рывок Икара» — короткий стремительный импульс перенес ее через к укрытию за массивной опорой колонны быстрее, чем камеры успели завершить цикл панорамирования. Прыжок почти вдвое превысил привычную максимальную дальность. Заныла спина, в висках начало гудеть — система работала на пределе, но держалась. — Хорошо, — отозвался Янус. — Теперь вправо, вдоль кабельного канала. Там слепая зона на три секунды из-за интерференции от силового щита. Дженсен следовала указаниям, скользила как тень, используя маскировку короткими экономными циклами. Радар, разогнанный до предела, выводил четкую схему коридора с помеченными движущимися объектами — два патрульных дрона на расстоянии сорока метров. Через два поворота она замерла в нише, позволив им пронестись мимо. Голова начала кружиться — несильно, но назойливо, как предупреждение. Перегрев. Дженсен чувствовала, как тепло накапливается в корпусе имплантов, отдаваясь легким жжением в местах стыков с плотью. Коллер предупреждал о последствиях, и она их приняла. Она ненадолго остановилась, выжидая, пока внутренняя система охлаждения сбросит лишнее. — Следующий участок — лазерная сетка, — сообщил Янус. — Я не могу ее отключить. Серьезной проблемой сетка не стала, но проскакивать сквозь сложный паттерн линий, одновременно уворачиваясь от теплового сканера, оказалось нелегко. Дженсен едва не рухнула на пол в конце полосы препятствий — запас батарей восполнялся с тройной скоростью за счет ресурсов ее тела. Она не жалела — даже с постоянной подзарядкой от внешних клеточных батарей она бы здесь не прошла. Начало тошнить. — Время, — сказал Янус. — До конца окна — девять минут. Шахта в двадцати метрах прямо, за той дверью с биометрическим сканером. Сканеры сейчас в тестовом режиме, они будут пропускать любой сигнал. Но будь готова, что это может измениться в любой момент. Дженсен бросилась к двери, игнорируя нарастающую тяжесть в голове. На панели рядом горел желтый индикатор. Дверь вела в небольшую техническую комнату с точно такой же решеткой вентиляционной шахты в дальней стене, как и та, с которой она начинала. Дженсен влезла внутрь. — Дальше по шахте прямо, никуда не сворачивай, — руководил Янус. — Через семьдесят метров найдешь выход прямо в коридор перед хранилищем. Камеры там есть, но я держу их на петле. Пробираться по прямой шахте было проще. Дженсен экономила силы. Через пару минут она увидела впереди свет — еще один люк. — Здесь. Выходи. Хранилище прямо перед тобой, дверь с электронным замком высшего уровня. Мне его не взломать удаленно. Это твоя работа. Дженсен вылезла из шахты в узкий тускло освещенный коридор. В конце этого короткого прохода находилась единственная массивная дверь из матового металла, без окон, без табличек, но с панелью управления с цифровой клавиатурой, считывателем карт и дополнительным биометрическим сканером для сетчатки глаза. Индикатор над ней горел красным и требовал авторизацию. Дженсен подошла ближе, вынула черный ключ-устройство. Она не слишком надеялась на успех, но когда она поднесла его к панели управления, на поверхности ключа замигал крошечный синий светодиод — видимо, он должен был сымитировать сигнал пропуска самого высокого уровня. Дженсен вставила его в универсальный порт на панели. Экран ожил, по нему пробежали строки статуса, мелькнуло что-то, похожее на верификацию. Красный свет мигнул, погас, и зажегся зеленый. Раздался глухой щелчок тяжелых запоров внутри двери. — Входи, — сказал Янус. — У тебя меньше пяти минут. Потом они обнаружат несанкционированный доступ. Дженсен взялась за массивную ручку, повернула ее и толкнула дверь. Хранилище состояло двух частей. Первая — серверная комната: массивные черные стойки с мигающими индикаторами. Прозрачная перегородка отделяла ее от второй части — криохранилища: стройных рядов вертикальных цилиндров из матового металла с мониторами, показывающими температуру в пределах минус ста восьмидесяти градусов. Дженсен закрыла за собой массивную дверь, быстро осмотрелась и нашла главный терминал управления — консоль с несколькими мониторами, встроенную в стену рядом со стойками. На ней горел логотип «Версалайф». — Я внутри, — сообщила она. — Где мне тебя подключить? — Найди центральный хаб, — сразу ответил Янус. — Обычно это самая крупная стойка с маркировкой «Сетевой узел-1». Там должен быть порт для физического подключения. Дженсен прошла вдоль рядов. На третьей стойке сверху красовалась табличка «CORE SWITCH». Внизу, на уровне коленей, нашелся небольшой отсек с дверцей. Внутри, среди пучков оптоволоконных кабелей, обнаружился стандартный порт USB-C, помеченный желтым стикером с надписью «Аварийный ввод/отладка». Она подключила черный ключ к серверу. Главный терминал щелкнул. Экран ожил, по нему побежали строки кода, сменяясь слишком быстро для человеческого глаза. Голос Януса в инфолинке стал чуть четче. — Подключение установлено. Начинаю первичный анализ структуры данных. Займись криохранилищем. Проверь, есть ли физические образцы. Дженсен подошла к перегородке. Дверь в криокамеру тоже оборудовали мощной панелью управления доступом, но сейчас она, благодаря то ли ключу, то ли общему режиму тестирования, была разблокирована. Дженсен вошла внутрь — холодно, очень холодно. У каждого цилиндра стоял свой экран и слот для карты доступа. Она подошла к первому, вызвала меню. На экране высветилось: «Ячейка 001-A. Статус: ОПОРОЖНЕНА. Дата опустошения: 29.04.2030». Она перешла к следующему: «Ячейка 001-B. Статус: ОПОРОЖНЕНА. Дата опустошения: 29.04.2030». Методично, не тратя лишних секунд, Дженсен проверила все двенадцать цилиндров. Все — пустые. Содержимое изъято в один и тот же день — двадцать девятого апреля. За три дня до сегодняшнего события. — Криохранилище чисто, — доложила она, возвращаясь в серверную. — Все образцы вывезли три дня назад. — Работаю с данными, — ответил Янус. — Серверы здесь... почти пусты. Активные проектные файлы, относящиеся к проекту «Орхидея» удалены глубоким методом с семикратной перезаписью. Следы указывают на дату — тоже двадцать девятое апреля. Дженсен прислонилась к холодной стойке, чувствуя, как усталость и перегрев начинают медленно давить на виски. — Я же говорила, — сказала она без особой интонации. — Что это может быть пустая трата времени и огромный риск. Они не стали бы держать все здесь, зная, что мы можем выйти на след. — Это была необходимая попытка, — парировал Янус. — Теперь мы знаем наверняка. Они очистили эту точку, значит, или перенесли исследования в другое место, или проект вошел в финальную производственную стадию. Отсутствие данных — тоже информация. Она сужает круг поиска. — Отлично, — ядовито констатировала Дженсен. — Мы сузили круг поиска, пока я горю от перегруженных систем и рискую быть пойманной здесь в любой момент. Что дальше? — Дальше нужно эвакуироваться, — сказал Янус. — Но перед этим... погоди. Здесь есть кое-что еще. На одном из мониторов терминала всплыло окно с фрагментами текста, выдержками из служебных переписок, схемами. — Я запустил глубокий поиск по совпадениям в логах переписки и плановых отчетах за последние семь дней, — пояснил Янус. — Есть множественные упоминания о событии с кодовым названием «Нептун». Привязаны к координатам в Тихом океане недалеко от зоны тройника Мендосино. К буровой платформе «Протей-7». Дженсен подошла ближе, вглядываясь в строки. Большую часть текста зашифровали, но кое-что проскальзывало: «...подготовка к инциденту...», «...синхронизация с сейсмическими датчиками...», «...гарантированный каскадный эффект...». — Что за инцидент? — спросила она, уже предвкушая, как через секунду все снова пойдет наперекосяк. — Минуту. Сопоставляю данные, — отозвался Янус. — Платформа «Протей-7» — глубоководная буровая, принадлежит дочерней компании «Версалайф». Номинально — исследования морского дна для добычи редких минералов. Но по расходным ведомостям... туда за последний месяц завезли непропорционально большое количество взрывчатых веществ на основе гексогена и сложных детонаторов с сейсмическим триггером. На экране появилась карта с точкой в океане. Рядом — расчетные данные. — Если произойдет контролируемый взрыв такой мощности на глубине... это спровоцирует подводный оползень в разломе, который повлечет за собой сдвиг литосферных плит. Моделирование показывает высокую вероятность формирования волны высотой от десяти до тридцати метров, которая достигнет побережья Калифорнии через сорок пять — шестьдесят минут после детонации. В зоне теоретического поражения — участок от залива Монтерей до Сан-Луис-Обиспо. Время... Янус сделал микропаузу. — Время запланированного «инцидента» — через пятьдесят семь минут от текущего момента. Дженсен ударила по серверной стойке. Буровая. Взрыв. Сотни тысяч людей на побережье. — Сигнал на подрыв? — быстро спросила она. — Откуда он будет идти? Можно его перехватить, заблокировать? — Неясно, — ответил Янус. — В документах нет точного указания. Возможно, с самой платформы по таймеру, возможно, удаленно. Но это сейчас неважно. У тебя есть путь к отступлению. На крыше этого комплекса есть посадочная площадка для экстренной эвакуации. Там сейчас стоит служебный СВВП — легкий, быстрый, с полным баком. Я видел его в расписании транспорта. Он тебе подходит. — Подходит для чего? Чтобы сбежать, пока они устраивают цунами после Инцидента? — рявкнула Дженсен. — Чтобы сохранить тебя как актив, — холодно парировал Янус. — Твое существование как инструмента в борьбе с Иллюминатами имеет стратегическую ценность. Погибнув здесь, в попытке предотвратить одну катастрофу, ты не сможешь помешать всем последующим. Это тактика, Дженсен. Не эмоции. Сейчас логический выбор — отступить, перегруппироваться и нанести удар, когда это будет иметь долгосрочный эффект. Стратегическая ценность. Долгосрочный эффект. Надо же. — Тактика? — она почти фыркнула. — Ты предлагаешь обменять сотни тысяч жизней на мою, потому что я «стратегически ценна»? Это бред. Это капитуляция. Они устроят эту бойню, и я просто улечу, зная, что могла попытаться это остановить? — Ты не сможешь остановить, — отрезал Янус. — У тебя нет доступа к системам платформы. Нет времени добраться до нее физически. Нет данных, чтобы точно понять механизм подрыва. Шансы — нулевые. Ты погибнешь, и катастрофа все равно произойдет. Или ты выживешь, и у нас будет шанс раскрыть всю сеть и нанести удар по голове, а не по щупальцу. Выбор за тобой. Но если ты решишь броситься на эту авантюру, я не буду тебе помогать. Риски для моей сети и для всего «Джаггернаута» будут запредельными. Я отключаюсь от системы «Версалайф» через тридцать секунд. Забери ключ и выбирайся. Маршрут на крышу я залью тебе в навигатор. До площадки — примерно четыре минуты быстрого бега с учетом преодоления препятствий. На мониторе завершился процесс копирования каких-то файлов. Экран погас. — Янус! — позвала Дженсен. — Решай, — произнес он в последний раз, и связь на основном канале оборвалась. Дженсен выругалась, одним движением выдернула ключ из порта, сунула его во внутренний карман и бросила последний взгляд на пустые криохранилища и мертвые экраны. Очередное бездарно потраченное время и очередной тикающий таймер до катастрофы. Навигатор ожил, выведя схему здания с мигающей зеленой линией — путь к ближайшей лестничной клетке, ведущей на верхние уровни. Дженсен вышла из хранилища, закрыла дверь и бросилась бежать. Маршрут, который проложил Янус, вел ее через технические помещения и вентиляцию, минуя основные коридоры. Первый отрезок — обратно по шахте, которая привела ее сюда. Дженсен влезла внутрь и поползла обратно, чувствуя, как с каждым движением тяжелеет голова. Разогнанные системы, работавшие выше официально заложенных мощностей во время проникновения, теперь отзывались нарастающим гулом в висках и легкой дрожью в пальцах. Перегрев. Дженсен вылезла в техническом отсеке на B3 и, не останавливаясь, ринулась к лестнице. На пути оказалась заблокированная дверь с электронным замком. Времени на взлом не было. Она отступила на шаг, активировала «Рывок Икара» и врезалась в створку рядом с замком. Удар, усиленный до предела, выбил дверь с петель. Дженсен влетела на лестницу, перепрыгивая через три ступени. Голова закружилась сильнее, в глазах поплыли темные пятна. Она схватилась за перила, остановилась на пару секунд, чтобы перевести дыхание. Система внутренней диагностики кричала о перегрузке. — Черт, — прошипела Дженсен себе под нос и снова рванула наверх. Путь на крышу лежал через один из верхних технических этажей, где располагалось оборудование для климат-контроля всего комплекса. Дженсен, пригнувшись, проскочила мимо, вышла к последней узкой лестнице, ведущей к люку на крышу, выломала засов одним движением. Соленый ветер с океана ударил Дженсен в лицо, когда она вылезла на плоскую посадочную площадку на крыше. По периметру стояли антенны, спутниковые тарелки, блоки солнечных батарей, а в центре, на отмеченном желтым кругом месте, — эвакуационный СВВП облегченной гражданской модели. Дженсен подбежала к нему, дернула дверь кабины, заглянула внутрь — приборная панель, минимальный набор управления, датчики показывали полный бак. Она обернулась, глядя в сторону океана. Отсюда его не было видно — только бесконечное серое небо и крыши других построек комплекса. Частоты молчали. Янус отключился. Притчард за другом конце света. Дженсен запрыгнула в кабину, захлопнула дверцу, с силой дернула рычаг инициализации двигателей. Приборная панель замигала, запуская процедуру предстартовой проверки. СВВП загудел, готовясь к взлету — оставалось только дать тягу. Дженсен закусила губу: улететь. В Прагу. К Притчарду. К Коллеру. Жить. Сражаться в другой день. Турбины взревели, набирая обороты. СВВП приподнялся на шасси, вибрация стала сильнее. Побережье. Люди в прибрежных городах, которые даже не подозревают. Волна в тридцать метров. И Пейдж, который где-то сидит и наблюдает, как сбывается его план. Дженсен взялась за штурвал покрепче и выставила курс.