136. Точка останова

Около десяти вечера связь оборвалась. Кто-то или что-то очень бережно, но неумолимо вытолкнуло его из сети платформы в самый критический момент. Он почти нашел ядро, почти дотянулся до цепочки команд... Одна секунда — он бился со слоями шифрования, чувствуя вкус меди на языке, следующая — цифровой поток дрогнул, сжался и рассыпался, будто кто-то аккуратно перерезал нить. Притчард дернулся, схватился за голову. В ушах зазвенело, перед глазами плавали зеленые и фиолетовые пятна. — Что за черт... — выдохнул он, сглотнув ком в горле. Он тут же попытался восстановить соединение с Дженсен. Ответа не было. Статус на экране показывал: «Соединение... Установка...» — и снова сбой. Он попробовал еще раз — «Канал занят или вне зоны действия». Притчард переключился на трекер ее инфолинка — маячок еще горел, координаты не менялись. Он обновил данные — координаты все те же. — Дженсен, ответь, — рявкнул он в микрофон, уже не заботясь о шифровании. — Черт возьми, ответь! Тишина. Вернее, не совсем тишина — вокруг что-то происходило, шумело и попискивало оборудование, но канал молчал. Притчард попытался снова влезть в сеть платформы — все пути, которые он с таким трудом нашел, теперь были наглухо перекрыты, файрволы, которые он обходил, стояли монолитной стеной. Его опять мягко вытолкнули наружу. Последняя попытка закончилась тем, что его собственные инструменты выдали ошибку «Соединение разорвано на стороне сервера». — Ладно, — пробормотал он, чувствуя, как подступает тошнота от перегрузки и паники. — Ладно, давай по-другому. Притчард развернулся к другому экрану, запустив серию редко используемых скриптов, и нацелился на спутники. Гражданские, военные, коммерческие — разницы в них он сейчас не видел. Он взломал низкоорбитальный метеоспутник, проходивший над сектором Тихого океана, запрограммировал его камеры на постоянную съемку координат платформы. Качество изображения ощутимо страдало. Притчард смотрел на экран, обхватив голову руками и пытаясь отогнать нарастающую панику. Платформа стояла темным силуэтом на фоне серой воды. Секунды тянулись. Под водой неподалеку от массивной конструкции платформы вспыхнула яркая, быстро гаснущая точка — концентрированная вспышка, после которой вода вокруг будто вздыбилась, пошла круглыми расходящимися волнами. Почти сразу после этого маячок Дженсен на трекинге дрогнул, мигнул в последний раз и погас. Спутник теперь показывал бурлящую воду на том месте, где только что стояла буровая, что-то темное — обломки, мусор — поднималось на поверхность. Программа трекинга горела надписью «СИГНАЛ ПОТЕРЯН». Притчард попробовал дозвониться — «Абонент недоступен». Запустил глубокую диагностику канала — «Ошибка. Целевой узел не существует». Он застыл, уставившись в экран. На спутниковых картах, которые он оставил работать в фоне, замигали маячки автоматической тревоги. Датчики вдоль всего побережья Калифорнии и дальше по континенту регистрировали последовательную цепь мощных сейсмических толчков. Моделирование, автоматически запущенное независимыми геологическими службами, уже рисовало первые контуры сдвига плит и предполагаемой волны. Это случилось. И ее сигнал пропал. Притчард не знал, сколько просидел так — может, минуту, может, десять. Он видел перед собой экраны, карты, данные, но они не складывались в картину, оставаясь набором фактов, которые его сознание отказывалось признавать. То, чего он боялся все это время с того момента, как она вернулась в его жизнь, случилось. Погасший маячок. Мертвый канал. После такого не возвращаются. Притчард медленно потянулся к пачке сигарет, валявшейся рядом с клавиатурой. Рука дрогнула, он уронил пачку, поднял, с трудом вытащил одну, зажал в губах, чиркнул зажигалкой, закашлялся от первой затяжки. Никотин принес первую хрупкую иллюзию контроля. И тогда его прорвало. — Идиотка. Упрямая, тупая, безмозглая идиотка. Я же говорил. Я же чертовым образом говорил тебе, что это ловушка. Что шансов нет. Что ты сгоришь в этой дыре. Но нет, ты же должна. Ты же Жанна д’Арк, блядь, кибернетическая. Спасти мир, положить свою тупую голову на плаху. Ну вот, положила. Довольна? Притчард затянулся еще раз, продолжая материть женщину, которая больше никогда не появится на пороге. — И за что? За платформу, которая все равно взорвалась? За цунами, которое сейчас накроет кого-то там? За берег, который один хуй перелопатили? Ты думала, ты что, изменишь что-то? Они просто построят новую платформу. Придумают новую катастрофу. А тебя нет. И меня нет. Потому что ты, самонадеянная дура, решила, что можешь играть в героиню. И потянула меня за собой. Спасибо, блядь, огромное. Он отшвырнул сигарету в пепельницу, тут же взял следующую. Притчард ругал ее еще минут десять, не стесняясь в выражениях и перебирая все ее решения — начиная с согласия работать на Интерпол и заканчивая этим последним идиотским полетом. По экранам ползли данные о природной катастрофе совершенно фантастического масштаба. Притчард наблюдал за ними отстраненно, как за сюжетом в плохом сериале. Его это больше не касалось. Его касалось только то, что происходило здесь, в этой квартире. Примерно через час сигареты кончились, а гнев выдохся, оставив после себя холодную пустоту, знакомую паранойю, обостренную до предела, и понимание простого факта: сейчас надо действовать. Дженсен работала на Интерпол. Эта квартира — служебная, сюда могут прийти в любой момент, как только поступят данные о ее... о ее гибели. Он жил здесь под прикрытием, как Сид Тэппер, с документами, которые выдержали бы поверхностную проверку, но не глубокий аудит. А сюда придут. Обязательно придут. Ему нужно исчезнуть. Идеально — в ближайшие шесть часов. Притчард резко развернулся, погасил лишние окна, оставив только необходимые для текущей работы, и начал с самого важного. Первым делом — новое жилье. Он запустил скрипт, который мониторил теневые объявления о съеме, минуя официальные агентства. Пока алгоритм работал, Притчард начал собирать вещи. Его собственный скарб умещался в один походный рюкзак и спортивную сумку: несколько комплектов одежды, зарядные устройства, три ноутбука, портативные жесткие диски, набор инструментов для тонкой электроники. Потом Притчард перешел к вещам Дженсен. Вернее, не к вещам — к тайникам. Первый — под половицей возле ее кровати. Он приподнял доску, выгреб все — паспорт на другое имя, медицинскую карту, шкатулку, свой сценарий, какие-то чипы — и скинул несортированной кучей к своим вещам. Второй тайник — в ванной, за решеткой вентиляции. Там стояло несколько бутылочек с нейропозином, еще не распечатанных. Притчард забрал и их. Через тридцать минут поисков скрипт выдал варианты: идиотов, готовых отвечать на звонки о квартире в полночь, нашлось немного. Притчард отсеял из немногочисленного списка явно криминальных элементов — слишком рискованно менять одну опасность на другую. Через двадцать минут разбора результатов один вариант показался подходящим: двухкомнатная квартира через три квартала, недалеко от телебашни. Цена завышенная, но это говорило скорее о жадности, чем о чем-то плохом. Контакт — голосовая почта. Притчард набрал номер, наговорил сообщение спокойным, слегка усталым голосом, представившись Сидом Тэппером, специалистом по ИБ, у которого затопило старую квартиру. Через десять минут ему перезвонил мужчина, который представился Войтехом — хрипловатый, но бодрый голос для такого времени. Притчард, не переставая обсуждать детали, запустил расширенный поиск по имени и номеру. Пока он договаривался о встрече через час, на экране появились данные: Войтех Черны, пятьдесят четыре года, электрик, небольшая судимость за мелкое хулиганство пятнадцатилетней давности, аугментирован — левая нога ниже колена. Не идеально, но приемлемо. Главное — не связан ни с какими группировками и, судя по налоговой истории, действительно сдавал эту квартиру в обход государства уже года три. — Договорились, пан Тэппер, — сказал Войтех. — Жду вас через час по адресу. Деньги — наличными, да? Без бумаг? — Без бумаг, — подтвердил Притчард. — Наличными. Свое основное хакерское гнездо — серверные стойки, дополнительные мониторы — он пока разобрал только частично и отключил от сети все неосновное. Сейчас на это не было времени. Ровно через пятьдесят минут он уже стоял возле указанного адреса. Войтех Черны оказался невысоким коренастым мужчиной с живыми глазами. Он встретил Притчарда у подъезда, кивнул и, не задавая лишних вопросов, повел на третий этаж. — Квартира небогатая, но чистая, — говорил Войтех, открывая дверь. — Вода есть, отопление работает, интернет — обычный городской, но если вам для работы нужно что-то особое... — Сойдет, — оборвал его Притчард, быстро оценивая предложенное: две комнаты, кухня-гостиная, санузел. Мебели минимум, но стены не сырые, окна целы. — Меня устраивает. Вот. Он протянул пачку наличных — сумму за месяц вперед, как договаривались. Войтех, не скрывая удовольствия, пересчитал купюры. — Мне так даже удобнее. Государство и так с меня три шкуры дерет за эту железяку, — он слегка топнул ногой. — Ключи ваши. Я живу через два дома, если что — звоните. Вы один будете? — Пока что да. — Отлично. И полицию, если что, сами знаете... — Без проблем, — сказал Притчард, забирая ключи. — Я тихий. Войтех еще раз кивнул и удалился. Притчард остался в квартире, положил ключи на стол, осмотрелся еще раз — относительно безопасно. Здесь точно можно провести несколько дней, пока не станет ясно, что делать дальше — может, придется срочно уехать, может — остаться здесь. Он знал, что это только начало. Новую квартиру нужно было обживать, обставлять, настраивать безопасный интернет и систему охраны, а еще следить за новостями и понять, подняли ли уже тревогу по Дженсен. Сейчас у него были только ключи и оглушающая пустота в голове, где еще пару часов назад звучали ее голос и бешеный стук клавиш в попытке успеть. Притчард закурил прямо посреди комнаты, осматривая пыльную мебель. Дым заклубился под потолком. Возвращаясь пешком в старую квартиру за остатками оборудования, Притчард ловил себя на мысли, что действует не по своему сценарию: его сценарий всегда предполагал тщательную подготовку, прощупывание почвы, создание десятка подстраховок, а сейчас он носился по ночной Праге, встречался с незнакомцем и платил наличными за конуру, о которой знал лишь то, что успел найти за полчаса. Он импровизировал. Как она. — Черт побери, — пробормотал Притчард себе под нос. — Я начинаю думать как ты. Это конец. Абсолютный беспросветный конец. Но пока, как это ни парадоксально, ему везло, и он должен был успеть этим воспользоваться, пока удача не отвернулась. Притчард свернул в подъезд, поднялся на этаж и снова вернулся в квартиру, которая пару часов назад внезапно перестала быть домом. Он остановился на секунду, прислушиваясь к знакомому пространству, которое теперь казалось чужим и слишком тихим, потом резко выдохнул и пошел к своему рабочему углу. Работы предстояло много — хакерское гнездо занимало половину комнаты. Притчард начал с мониторов — три широкоформатных экрана на регулируемых кронштейнах. Он отсоединил кабели, аккуратно свернул их, снял сами мониторы и отнес к сложенным в углу гостиной картонным коробкам. Дальше пошли сами системы: компактные, но мощные серверные шасси, блоки питания, стойки с жесткими дисками в массивных корпусах, ускорители вычислений, паутина проводов и переходников. Каждый провод Притчард сворачивал отдельно — старые привычки, выработанные годами, никуда не делись. С серверами, как обычно, провозился дольше. Он выключил их, дождался, пока погаснут индикаторы, затем отключил от питания и повытаскивал из стоек — в одиночку монолитную конструкцию не перетащить. Притчард ненавидел переезды, но сейчас ненависть ощущалась абстрактной, приглушенной более сильным чувством отчаянной необходимости скоростного побега. Пирамида коробок в углу гостиной сегодня из статуса «куча хлама, который всем лень выкинуть» перешла в статус «подарок судьбы». Коробки, пусть и старые, из-под чего-то, все еще не потеряли в прочности. Притчард сгружал в них аппаратуру, не особо заботясь об оптимизации укладки — лишь бы поднять в одиночку, донести и не разбить ничего внутри. В одной из коробок, помеченной черным крестиком, он наткнулся не на свое оборудование. Внутри лежала игровая консоль старой модели и два геймпада с потертыми стиками. Притчард на секунду задержался, покрутил в руках пыльный контроллер. Это определенно не его. И не Дженсен. Скорее всего, Коллера, потому что больше некому таскать сюда такое. Притчард сунул приставку в коробку к своему оборудованию — отдаст при встрече, если такая вообще случится. Сейчас он не хотел видеть ни Коллера, ни вообще кого-либо. Мысль о том, что придется как-то объяснять чеху, что случилось, вызывала острое желание закопаться куда-нибудь как можно глубже. Коробок набралось восемь штук плюс его личный рюкзак и сумка. Следующий этап — перевозка. На дворе глубокая ночь — самое подходящее время, чтобы не привлекать внимания, и самое неподходящее, чтобы искать транспорт. Выбор пал на каршеринг, ближайшая машина с вместительным багажником нашлась на платной стоянке в соседнем квартале. Притчард сходил за машиной, подогнал ее прямо ко входу во внутренний дворик. В этом дешевом нестабильном районе камеры наблюдения долго не жили, что играло на руку. Перетаскивание коробок заняло около сорока минут. Ему пришлось сделать несколько ходок, запихивая аппаратуру в багажник и на заднее сиденье. Последней он загрузил коробку с приставкой и разными мелочами, потом свой рюкзак и сумку. На лестницах и во внутреннем дворике Притчард никого не встретил — только один раз в окне напротив мелькнула тень, но тут же исчезла. Возможно, соседи привыкли к странностям аугментированной жилички и ее молчаливого парня. Возможно, всем было просто плевать. Перед тем как окончательно уехать, Притчард вернулся в квартиру еще на пять минут, прошелся по комнатам, убедившись, что все его личные вещи отсюда исчезли. Барахло Дженсен он оставил на своих местах — одежду в шкафу, немногочисленные книги на полке, посуду на кухне. Вот только ее гравер и коробку с пластинками он забрал с собой, на память. На опустевший стол, где раньше стояли его мониторы, Притчард набросал несколько стопок папок с ее рабочими досье, которые валялись на полу в гостиной. С натяжкой выглядело так, будто она жила одна. Работала. Читала. Да, он оставил здесь кучу отпечатков, волос, но она взрослая женщина. Пусть думают, что она водила сюда любовника. Притчард язвительно и горько хмыкнул, стоя в дверном проеме. По факту, он им и являлся. Нелепая и дешевая маскировка, но лучше, чем ничего. Притчард захлопнул дверь. Узкие дороги между спальными кварталами пустовали. Он соблюдал все правила, стараясь не привлекать внимания, доехал до нужного дома и начал разгрузку. Таскать коробки на третий этаж без лифта оказалось еще тяжелее, чем носить их вниз. Притчард делал это на автомате, сосредоточившись только на движении: ухватиться, поднять, донести, поставить. Потом он отогнал машину обратно на стоянку, поставил на то же место, а когда вернулся в новую квартиру и закрыл дверь, на часах было около пяти утра. Он уложился в запланированное время с приличным запасом. Ни сил, ни особого смысла разбирать коробки прямо сейчас Притчард не нашел. Он отодвинул одну из них, чтобы добраться до старого дивана, оставленного предыдущими жильцами, поставил рядом основной ноутбук, подключил его к розетке и к единственному работающему кабелю интернета, запустил, проверил соединение — медленное, но работающее, — и накидал несколько базовых скриптов для шифрования трафика и настройки минимального сетевого щита. Этого хватит на первое время. Параллельно Притчард настроил мониторинг новостей. На экране замелькали заголовки, новостные ленты разрывались: паника, экстренные выпуски, карты зон эвакуации, первые кадры с побережья, откуда вода даже не собиралась уходить — затопленные улицы, поваленные деревья, раздробленные волной причалы. Количество предполагаемых жертв росло с каждой минутой. Кто-то из официальных лиц делал заявления, звучали слова «трагедия», «катастрофа», «расследование». Притчард смотрел на это отстраненно, почти без интереса. Его это волновало крайне мало. Где-то там было дно океана, обломки платформы и... Он отогнал мысль. Притчард все еще злился. На Дженсен — за ее упрямство, за этот безнадежный рывок, за то, что она оставила его здесь разгребать последствия. На себя — за то, что сорвался из Детройта в Прагу только для того, чтобы пожить с ней вместе едва ли четыре месяца и потерять вот так. Сквозь эту ярость и горечь пробивалось другое, глупое и упрямое чувство: каждая секунда того стоила. Каждая. Он ненавидел себя за эту мысль, но не мог ее отменить. Глаза слипались, тело требовало отдыха после перегрузки и физической работы, а сон не шел. Притчард растянулся на диване и поставил ноутбук со сменяющейся новостной лентой и тихим мониторингом полицейских баз на его и фальшивое, и настоящее имена на столик рядом. Новости множились, мониторинг молчал. Его как Сида Тэппера пока не искали, но от района, где они жили с Дженсен, ему нужно будет держаться подальше минимум несколько недель. Притчард достал пачку сигарет, закурил, глядя на серый потолок, по которому ползла тень от ветки за окном. Он позволил себе выдохнуть — впервые за долгие часы глубоко и неконтролируемо, — потом закрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть от мерцания монитора. Он все-таки уснул, но проспал не больше трех часов — проснулся от собственного резкого движения, будто падал куда-то, и открыл глаза в полутьме незнакомой комнаты. Серое утро пробивалось сквозь грязноватые занавески. Голова раскалывалась, тело ныло от усталости, сухость во рту напоминала о вчерашних сигаретах и обезвоживании. Заставить себя встать оказалось на порядок сложнее, чем он думал. Притчард поднялся, прошел в крошечную ванную, умылся ледяной водой. Это не помогло. Кофе не было — в спешке он забыл забрать даже самый примитивный растворимый порошок. Притчард вернулся в гостиную, где коробки с оборудованием образовали хаотичный лабиринт, поморщился, сел на диван и открыл ноутбук. Мониторинг полицейских баз, запущенный на фоне, по-прежнему молчал. Его фальшивое имя в запросах не всплывало, настоящее — тем более, адрес старой квартиры нигде не фигурировал. Это пока ничего не значило — могла быть задержка, могли работать тихо. Притчард механически переключился на новостные агрегаторы. История с землетрясением накрыла все заголовки. Появились первые приблизительные оценки ущерба, карты затопленных и разрушенных районов, интервью с выжившими и спасателями. Списки жертв и пропавших без вести росли, пополнялись фото, краткими биографиями. Притчард пролистал несколько таких списков, пока не наткнулся на знакомое имя: «Дженсен, Ада. Сотрудник Интерпола, находившийся в командировке в Сан-Франциско. Пропала без вести.» Он горько усмехнулся — пропавшая без вести. Так она в этом статусе и останется. Никто не найдет тела в той каше из металла, бетона и океанской воды. Просто строчка в списке. Идеальный финал для ее карьеры. Притчард закрыл ноутбук, с силой щелкнув крышкой. Основные задачи на сегодня — кофе, еда, движение, иначе голова вообще перестанет варить. Он надел ту же куртку, что и вчера, сунул в карман пачку сигарет и вышел на улицу. Прага давно проснулась. Где-то хлопали дверьми, кто-то выгуливал собаку. Притчард нашел открытое кафе в двух кварталах — заведение для ранних водителей и таких же потерянных, как он, заказал двойной эспрессо, выпил его, стоя у стойки, заказал второй, потом третий. После третьей чашки мир стал чуть резче, мысли потекли быстрее, хотя головная боль никуда и не делась, лишь отступив на задний план. Второй вопрос на повестке дня — грубый, некрасивый, но по-другому Притчард сейчас не мог. Ему нужно было забрать мотоцикл из гаража, который когда-то нашел для него Коллер, и вернуть чеху ключ-карту. Видеться с ним он не хотел. Не хотел видеть вообще никого. Притчард нашел в телефоне номер Войтеха, хозяина квартиры. Тот ответил не сразу и очень сонным голосом. — Алло? Тэппер? — Да. Извините, что рано. Вопрос по парковке. Есть ли у вас во дворе или рядом место, где можно поставить личный транспорт? Мотоцикл. — Мотоцикл? — Войтех задумчиво чмокнул. — А, да, есть. Во внутреннем дворе, за зеленым забором. Там несколько мест, закрытая парковка. Только это... дополнительно. — Сколько? — За... две тысячи в месяц. Наличными. Притчард даже не стал торговаться. — Договорились. Я сегодня заеду за ключом. — Приезжайте. Я до обеда дома. Притчард поблагодарил и бросил трубку. До гаража, где стоял мотоцикл, пришлось полчаса идти пешком. Бокс никто не трогал, мотоцикл внутри стоял под брезентом. Притчард осмотрел его, завел, выкатил на улицу, закрыл гараж и поехал в сторону своего нового дома, сделав крюк к знакомому переулку, где находился книжный магазинчик. Притчард притормозил напротив арки, заглушил двигатель, достал из кармана куртки ключ-карту, покрутил ее в пальцах и решительно нырнул в тупичок. Парадная дверь магазина была приоткрыта, свет внутри горел, но первый этаж пустовал. Внутри пахло старой бумагой и пылью. Кот, свернувшийся клубком на прилавке, лениво открыл один глаз. Притчард подошел к стойке, положил ключи рядом с кассовым аппаратом и ушел, даже не оглянувшись. Он уехал, стараясь не думать о том, что оставил этот кусок пластика как неуклюжий трусливый прощальный жест. Это было необходимо. Просто возврат имущества. Ничего личного. Следующие пять дней прошли в странной лихорадочной активности. Притчард пытался наладить подобие быта: купил минимальный набор продуктов, посуду, дешевый электрический чайник, вскрыл несколько коробок, достал оттуда самую необходимую технику — один сервер, два монитора, маршрутизатор с усиленным шифрованием. Все это он собрал на столе углу гостиной, подключил, запустил базовые системы. Работать в полную силу Притчард пока не мог, но следить за сетью — вполне. Полицейский мониторинг оставался чистым. Новости из США постепенно сместились с самой катастрофы на ее последствия и политические дебаты. В одном из выпусков мелькнула короткая заметка: представитель Минобороны США выразил официальные соболезнования Интерполу в связи с потерей агентов в результате трагического инцидента. Притчард, читая это, цинично фыркнул: цирк почти закончился. Ее списали. Официально, вежливо и с казенными соболезнованиями. Ему больше не нужно сидеть как на иголках, ожидая, что в дверь вломится пражский спецназ с вопросами о пропавшем агенте. В новостях снова заговорили о регулировании технологий, новых мерах безопасности, цены на нейропозин на волне хаоса и спекуляций взлетели до небес, пока спасатели разгребали последствия землетрясения, а люди боялись новых «сбоев». Притчарда вся эта нелепая возня не интересовала от слова «совсем». Он, отгородившись от внешнего мира слоем кода и кофеиновой апатии, отслеживал только темы, связанные с расследованием инцидента, который уже начинали списывать на «повышенную сейсмическую активность и трагическое стечение обстоятельств». Его жизнь временно схлопнулась в существование в узком пространстве между коробками, экраном монитора и диваном. Вечером шестого дня, когда Притчард прокручивал ленту с очередными бюрократическими глупостями, в дверь постучали. Он подождал, и стук повторился, чуть громче. Притчард вздохнул, поднялся, пошел открывать. Маловероятно, что это ловушка — если бы за ним пришли серьезные люди, дверь уже выбили бы. А ему самому сейчас было уже все равно. На пороге стоял Коллер, но не такой, каким Притчард привык его видеть — болтливым, суетливым, с искоркой азарта в глазах. Этот Коллер был серьезным, сосредоточенным, смотрел прямо, с какой-то виной и неловкой решимостью. Механик попытался улыбнуться. — Привет, — тихо сказал он. — Привет, — ответил Притчард, не двигаясь с места и блокируя собой проход. Коллер, не дожидаясь приглашения, ловко просочился в щель между хакером и косяком, как будто боялся, что дверь закроют у него перед носом. Он оглядел голые стены, коробки, разбросанные провода. — Уютненько, — беззлобно пробормотал он. — Как ты меня нашел? — спросил Притчард, закрывая дверь. Коллер пожал плечами. — Местная шпана, — бесхитростно ответил он. — Дети. Им легко помочь — починить планшет, наладить связь в игре. Они все видят. Я просто спросил, в каком доме, и они показали. Ты не особо скрывался, как я понимаю. Притчард кивнул — логично. В таких районах своя сеть. — Не до того было, — сухо ответил он, не отрицая, и ждал, что будет дальше — Коллер явно пришел не просто так. — Я... — начал механик и замолчал, переминаясь с ноги на ногу. Он посмотрел в пол, потом прямо на Притчарда. — Я хотел... насчет Дженсен. Она приходила ко мне перед отъездом. Просила кое-что сделать с ее системами. Я... я согласился. И теперь я... я не знаю, что из этого вышло. И мне нужно... Притчард резко поднял голову. — Заткнись, — сказал он тихо, но так, что Коллер вздрогнул. — Тут дело не в тебе. Ты вообще ни при чем. Она была агентом. Была на задании. Случилась катастрофа. Ее накрыло. Все. Больше ничего нет. Понял? Он умышленно опускал все детали, о которых Коллер, возможно, догадывался, делал вид, что это просто несчастный случай, рядовые риски профессии, потому что обещал ЕЙ: чеху — ни слова. Пусть живет без этой грязи. Коллер внимательно слушал, вглядываясь в лицо Притчарда и ища подтверждение или, наоборот, откровенную ложь, потом медленно и тихо вздохнул, став еще печальнее. — Понял, — просто сказал он. — Значит, так. Механик не стал говорить стандартных слов утешения — «соболезную», «держись», «она была хорошим человеком», понимая, что и подробностей ему не расскажут, и дальше лезть смысла нет, и что ему здесь вообще не рады. Он снова посмотрел на Притчарда, уже не пытаясь что-то выведать, а, скорее, оценивая его состояние. — Голова... не болит? — вдруг спросил он с неожиданной профессиональной заботой. Притчард, удивленный вопросом, отмахнулся. — Нет. Уже нет. Коллер кивнул, как будто этого было достаточно. — Хорошо. Это... это важно иногда проверять. Он взялся за дверную ручку, уже собираясь уйти, но обернулся. — Если что... если вдруг что случится — я всегда у себя. В магазине или внизу. Всегда отвечу. Всегда помогу. Без вопросов. Коллер выпалил это на одном дыхании, будто стесняясь собственных слов, и тут же юркнул в темный подъезд, даже не попрощавшись. Притчард смотрел на захлопнувшуюся дверь несколько секунд, потом нехотя повернул ключ, щелкнув замком.