137. Почти как год назад...

Первым вернулось ощущение холода, настолько сильное, что казалось, будто ее заморозили изнутри. Потом пришло понимание, что она лежит на спине, и над ней в сантиметре от лица — матовая белая поверхность. Дженсен открыла глаза, пытаясь сфокусироваться. Она видела мир так, как не видела годами — мутным, размытым, с естественными бликами и недостаточной четкостью в полумраке. Над ней нависала крышка криокапсулы. Инстинкт заставил ее поднять руки и упереться ладонями в холодную поверхность. Крышка поддалась совсем легко и отъехала в сторону без шипения разблокировки гидравлики. Первый шок пришел от ощущения в ладонях. Холод был отчетливым, резким, знакомым с детства чувством — когда прикасаешься голой кожей к металлу на морозе, а не привычной, почти неощутимой вибрацией или температурным сдвигом в датчиках. Руки. Ладони. Дженсен смотрела на них, не понимая. Кожа — бледная, почти прозрачная от холода, с проступающими синеватыми прожилками вен: живая, настоящая кожа, а не привычный за три года черный поликарбонат. Пальцы — длинные, тонкие, с коротко остриженными ногтями. Она сжала их, увидела, как сгибаются суставы, почувствовала, как напрягаются мышцы предплечья. Живое движение. Не идеально рассчитанное усилие гидравлики, а настоящее, слабое, дрожащее. Дженсен слишком резко села, и мир поплыл. Голова закружилась — обычное человеческое головокружение от резкого неподготовленного рывка. Она зажмурилась, дыша ртом, чувствуя, как холодный воздух обжигает легкие — тоже живые, непривычно слабые, потом посмотрела вниз, на свои ноги — длинные, бледные, голые ниже колена. Просто ноги. Человеческие. Дженсен попыталась встать — и тут же рухнула на пол, ударившись коленом о холодный пол. Боль — физическая, без автоматической блокировки сигнала. Она отползла от капсулы, пятясь, пока не уперлась спиной во что-то твердое — другую капсулу, забилась в угол, в самый темный промежуток между рядами этих белых саркофагов, сжалась в комок, подтянув колени к груди в попытке согреться, и заставила себя дышать. Вдох на четыре счета, задержка, выдох. Подавить панику. Задавить ее логикой. Глаза бегали по помещению, собирая данные: это место напоминало хранилище или лабораторию низкого приоритета. Ряды криокапсул, похожие на белые саркофаги, стояли по стенам и в центре зала. На панели управления ее ячейкой тускло светился один зеленый светодиод — «Цикл завершен». Рядом с каждой капсулой — стойка с экраном и шлангами для подачи хладагента. Пол — металлический, холодный, свет — тусклый, от панелей в потолке. Окон нет, указателей — тоже. Где я? Что случилось? Почему я жива? Последний вопрос был самым острым — она цела. Мало того, что жива — абсолютно цела. Не аугментирована. Это невозможно. Руки, ноги, глаза — все настоящее. Дженсен провела пальцами по лицу, нащупала нос, скулы, веки, не нашла привычные шторки для солнцезащитных линз, только гладкую кожу и кость под ней. Запустила пальцы в волосы — длинные, спутанные, влажные от конденсата, непривычно тяжелые, падающие на плечи. Каштановые. Не ее цвет. Дженсен заставила себя остановиться — дрожать от холода и шока бесполезно, нужно действовать. Сначала — понять, где она, и найти выход, и только потом — разбираться с тем, что она такое. Кто она такая. Она сосредоточилась на дыхании. Последние воспоминания выстроились в четкую вереницу кадров: центр управления, консоль, таймер, белый шум, Прага, Притчард, Кассан, просьба о помощи... И провал. Должна была случиться детонация, волна, конец. Но ее конец не наступил — она оказалась здесь, в каком-то хранилище тел. Сколько времени прошло? Часы? Дни? Годы? Сколько она пролежала в этой штуке? Тело не выглядело истощенным, мышцы не атрофировались до состояния тряпки — либо криокапсула работала в режиме полного метаболического ступора, либо прошло не так много времени, но достаточно, чтобы... чтобы сделать с ней это. Дженсен огляделась, ища хоть какие-то данные, экран, календарь, но кроме рядов немых капсул не нашла ничего. На ней самой — только простой комбинезон из грубой ткани. Она ощупала карманы — пусто. Примерно через полчаса, когда дрожь в конечностях немного утихла, а голова перестала кружиться от каждого движения, Дженсен снова попыталась подняться — медленно, держась за край ближайшей капсулы. Ощущение было странным, чужим — центр тяжести сместился, баланс нарушен. Три года она ходила на искусственных ногах с идеальной калибровкой и системой коррекции походки, которую втайне ненавидела. Теперь каждое движение требовало сознательного усилия, как в первые дни после аугментаций, только наоборот. Колени слегка подкашивались, дрожа от непривычной нагрузки. Она шла, держась за капсулы, как ребенок, учащийся ходить вдоль опоры. В ближайшей гладкой металлической панели, которая могла бы послужить зеркалом, Дженсен попыталась разглядеть свое отражение. Она увидела лишь смутные контуры: высокую и слишком худую фигуру в простой серой одежде, бледное пятно лица, темные провалы глаз. Деталей она различить не смогла, и это к лучшему — сейчас у нее не было времени изучать чужое лицо. Чувство опасности нарастало с каждой секундой. Отсюда нужно уходить. Немедленно. Дженсен пошла дальше между рядами капсул, скользя ладонью по их холодным бокам для равновесия — все саркофаги закрыты, на большинстве горели индикаторы «Стабильно». Живые? Мертвые? В анабиозе? Неважно. Ноги начинали слушаться лучше, но каждый шаг отдавался глухой болью в коленях и ступнях — Дженсен отвыкла от того, что кости и суставы могут болеть просто от ходьбы. Камер наблюдения под потолком она не видела — ни куполов, ни объективов. В дальнем конце зала за последним рядом капсул угадывался прямоугольник двери. Дженсен, стараясь не шуметь, направилась туда, все еще медленно, но уже немного увереннее. Босые ноги чувствовали каждый стык плит. Сбоку от двери нашлась единственная маленькая панель. Дженсен прислушалась к тому, что происходит на той стороне, не обнаружила ничего подозрительного и нажала кнопку. Раздался мягкий щелчок электромагнита, и полотно отъехало в сторону, выпуская ее из этого холодильника. За дверью начинался широкий технический коридор: стены из голого бетона, потолок с открытыми коммуникациями, пол — рифленый металл. Здесь было теплее, освещение работало лучше. Дверь хранилища сразу же закрылась за Дженсен, стоило ей только переступить порог. Ее накрыло волной абсолютной беспомощной оперативной слепоты — у нее не было радара, сканирующего пространство на тридцать метров в радиусе и выдающего схему помещений, не было сверхзрения, способного увидеть тепло или движение за стенами, не было постоянного потока данных в углу зрения — уровня заряда, статуса систем, связи. Ощущение пустоты нахлынуло настолько сильно, что Дженсен на секунду прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Беспомощная как щенок, выброшенный в незнакомый лес. «Соберись. Ты не первый раз в неизвестном месте. Только теперь у тебя меньше инструментов. Используй то, что осталось.» Коридор тянулся в обе стороны, теряясь в перспективе. Куда идти? Направо, где светильники горели чуть ярче? Или налево, где вдалеке виднелся какой-то технологический люк? Дженсен решила идти туда, где свет горел ровнее, но через несколько шагов остановилась. Что-то было не так. Примерно в пятидесяти метрах впереди четко мигнула одна из светодиодных ламп: один короткий импульс, пауза, два длинных, пауза, снова короткий. Лампа погасла на секунду, зажглась снова и повторила последовательность. Слишком упорядоченно для простого сбоя. У Дженсен не было данных, чтобы оценить риски, но и стоять на месте она тоже не собиралась. Она оттолкнулась от стены и пошла к мигающему свету. Ее собственные шаги казались ей невероятно громкими, и Дженсен старалась идти как можно тише, улавливая каждый звук — гудение трансформатора где-то за стеной, скрип металла от перепадов температуры, капли воды, падающие с потолка в лужицу. Она проверяла каждую дверь, мимо которой проходила: все заперты, панели управления — темные. По пути Дженсен обратила внимание на камеры — небольшие купола под потолком примерно через каждые двадцать метров. Одна из них, слева, медленно повернулась в ее сторону, остановилась, затем так же медленно отвела объектив обратно, будто демонстративно игнорируя ее присутствие. Впереди другая камера, которая должна была фиксировать движение при выходе из зоны видимости первой, просто замерла, смотря прямо в стену. Дженсен остановилась, наблюдая за той, которая еще крутилась — объектив медленно поворачивался слева направо, сканируя коридор. Она рассчитала момент, когда он достигнет крайней точки и начнет движение обратно, и рванула вперед к выступу вентиляционного узла — неуклюже, шумно, с легкой одышкой. Камера, завершив цикл, поползла обратно. Дженсен шла от укрытия к укрытию и через несколько минут заметила еще одну странность: когда она готовилась к следующему броску, камера впереди замедлялась, давая ей лишнюю секунду, чтобы проскочить. Следующая делала то же самое. Это настораживало еще больше. Кто-то наблюдал. Кто-то вел ее. Дженсен дошла до места, где мигала лампа. Под ней находилась еще одна дверь, ничем не отличающаяся от других, но, когда Дженсен подошла ближе, на ближайшей панели управления, которая до этого выглядела мертвой, загорелся индикатор, и замок с мягким щелчком разблокировался сам, без ее участия. Она остановилась в двух шагах от двери, изучая ее — за ней могло быть что угодно: выход, ловушка, комната с ответами или очередная камера. У нее не было инструментов, чтобы просканировать пространство за ней, оружия, чтобы хоть как-то защититься, и плана, кроме инстинктивного желания выбраться из этого лабиринта. Дверь вела на широкую лестничную клетку. Дженсен оперлась на холодные перила, подняла голову. Пролеты уходили вверх, теряясь в полумраке, и вниз — в еще более густую темноту. Внизу наверняка только техуровни, генераторы, возможно, очистные комплексы. Выход, если он вообще существовал, логичнее искать наверху. Каждая ступенька давалась с усилием. После первого пролета Дженсен остановилась, прислонилась к стене, отдышалась и снова побрела наверх, считая ступени, чтобы не думать о слабости. После второго пролета пришлось сделать еще одну паузу, дольше. Дженсен опустилась на ступеньку, закрыла глаза, сосредоточившись на дыхании — тело подводило, вело себя как чужой непослушный скафандр. Тремя этажами выше нашлась дверь, такая же серая, как все остальные, но на панели рядом горел зеленый индикатор. Дженсен приоткрыла створку, заглянула внутрь, запомнила место и пошла выше, чтобы разведать все варианты. Дальнейший путь наверх еще через два пролета уперся в глухую металлическую преграду — приличных размеров решетку с электромеханическим засовом. Спускаться обратно оказалось ненамного легче — колени подкашивались, требуя концентрации на каждом шаге. Дженсен снова заглянула на третий этаж. Помещение за дверью напоминало неудачный гибрид склада с дешевыми офисами. Вдоль стен громоздились стеллажи с непонятным оборудованием: части корпусов серверных стоек, катушки с оптоволокном, ящики с непонятной маркировкой. Чуть дальше виднелись запертые кабинеты с матовыми стеклами. В дальнем конце коридора медленно ворочался робот-уборщик, без энтузиазма шурша по бетонному полу. Он заметил ее, что-то коротко прощебетал, развернулся и покатил в противоположную сторону, явно следуя запрограммированному маршруту. Второй выехал Дженсен под ноги, недовольно шлепнул ее щеткой по босым пальцам и поехал дальше, словно она была всего лишь еще одним предметом мебели. Дженсен медленно пошла вперед. На одном из стеллажей среди прочего хлама валялся обломок металлической панели около тридцати сантиметров в длину с острым неровным краем. Она остановилась, подняла его, переложила из руки в руку — просто кусок железа, холодный и неудобный. Оружие так себе, против вооруженного противника — абсолютно бесполезно. Против невооруженного в ее текущем состоянии или чтобы вскрыть слабый замок... может быть, но шансы далеко не стопроцентные. Дженсен крепче сжала на шероховатый металл. Все равно лучше, чем ничего. Ее снова вели: лампа над очередным поворотом коротко мигнула дважды. У развилки чуть дальше погасший монитор на стене вдруг вспыхнул синим экраном с ошибкой и тут же отключился, указывая направление налево. Кто-то, кто контролировал свет, технику и камеры, явно хотел, чтобы она шла по определенному маршруту. Вопрос «кто» пока оставался открытым. Ее провели через лабиринт складов и узких проходов мимо закрытых кабинетов, комнат и еще одного равнодушного уборщика. Сигналы не торопили, давали ей время осмотреться, но и не позволяли задержаться надолго. Коридор вывел Дженсен к грузовому лифту. Его двери разъехались сами, как только она остановилась в двух шагах от створок. Она посмотрела на открытый проем, затем обернулась, окинула взглядом коридор. Лампа над лифтом мигнула еще раз, уже настойчивей. — Ладно, — тихо сказала она себе и зашла в кабину, стараясь не обращать внимания на то, что и свой голос она узнать не может. Двери тут же закрылись, и кабина плавно поехала вверх, через десять секунд выпустив Дженсен на этаже, напоминающем административный уровень — чистый, с белыми стенами, плиткой на полу и ровным светом потолочных панелей. Одна из дверей разблокировалась чуть заранее, словно чувствуя ее приближение. Дженсен вошла в помещение, напоминавшее маленький центр связи или диспетчерскую. Вдоль одной стены стояли три рабочих места с мощными мониторами и консолями управления. На части экранов застыли сложные сетевые диаграммы и столбцы логов, но все системы блокировались запросами паролей. Дженсен подошла к ближайшему терминалу, попробовала привести его в чувство — он отреагировал лишь запросом на биометрическую идентификацию. Без импланта взлома она не могла сделать с ним ровным счетом ничего. Она обвела взглядом комнату, ища хоть какие-то физические носители, флешки, распечатки, но не обнаружила ни одной заметки, достойной хоть капли внимания. Попытка вручную подобрать пароль заняла бы часы, которых у нее не было. — Черт, — прошептала она, отступая от консоли. Из потолочных динамиков донесся резкий треск, похожий на попытку установить связь. Дженсен вздрогнула, инстинктивно прижалась к стойке, сжимая металлический обломок. — Фрэнсис? — спросила она в пустоту. — Элиза? Янус? В ответ раздался нарастающий белый шум, оборвавшийся через секунду. За окном диспетчерской начала мигать лампа в коридоре — сначала медленно, потом быстрее. Ее торопили. Дженсен покинула узел связи через вторую дверь. Коридор после поворота оканчивался еще одной развилкой, но до нее она не дошла. Из-за угла донеслись голоса — мужские, негромкие. Кто-то переговаривался по рации. Звуки тяжелых шагов становились четче. — ...сектор семь чист. Движения нет. — Принял. Продолжайте патруль. Десятый, доложите о статусе... Дженсен отшатнулась назад, оглянулась — справа, почти у самого пола, нашлась открытая решетка вентиляционной шахты, которую кто-то снял и прислонил к стене. Она опустилась на колени, протиснулась в черный квадрат проема, потянула за собой решетку, стараясь поставить ее за собой хоть как-нибудь, и отползла вглубь, в темноту. Внутри было тесно, темно и пыльно. Дженсен поползла вперед, ударяясь коленями и локтями о стенки шахты. Через несколько метров шахта раздвоилась. Одно ответвление вело вниз под крутым углом, другое — горизонтально вперед. Дженсен выбрала горизонтальный путь. Движение отнимало последние силы. Руки дрожали от непривычной нагрузки, от бесконечной пыли хотелось кашлять. Она проползла так метров пятнадцать, свернула в первый попавшийся боковой канал, затем еще раз, уже теряя ориентацию. Впереди показался слабый свет, пробивавшийся сквозь еще одну решетку. Дженсен подползла к ней, нащупала крепления, откинула их и вывалилась наружу в маленький подсобный склад. На стеллажах лежали упаковки с салфетками, моющие средства, сменные фильтры для систем вентиляции. Грохота падения никто не услышал. Дженсен отползла от места приземления к ближайшей стене и оперлась на нее спиной. Усталость, накопившаяся за весь этот бесконечный подъем и ползание по шахтам, накрыла тяжелой волной. Ноги горели, в висках стучало. Руки, все еще сжимавшие обломок, бессильно упали на колени. Прямо напротив висел купол камеры наблюдения, и объектив смотрел прямо на Дженсен. Она подняла голову, слишком уставшая, чтобы даже испугаться. Камера плавно повернулась на несколько градусов, коротко мигнула красным светодиодом, и раздался четкий щелчок электромеханического замка на двери. Индикатор на панели сменился с красного на зеленый. Дженсен не двинулась с места, продолжая смотреть в камеру, затем повернула голову в сторону двери. Через три секунды зеленый индикатор погас, и замок снова щелкнул, на этот раз возвращаясь в заблокированное состояние. Тревога не поднялась. Логика подсказывала простой вывод: поток с этой камеры кто-то перехватил. Ее вели и дали возможность отдохнуть в безопасном месте. Дженсен опустила голову на колени. Можно дать себе пять минут. Она просидела так, пока дрожь в руках не утихла, а дыхание не стало глубже и реже, потом медленно поднялась на ноги, опираясь на стеллаж. Как только она встала, камера снова мигнула красным, и замок на двери опять щелкнул. Дженсен выпустили в следующий коридор, идентичный предыдущему — чистый, белый, освещенный. В двадцати метрах налево виднелась очередная дверь, разблокировавшаяся сразу же после того, как Дженсен покинула свое временное убежище. В этот раз ее привели в небольшой кабинет, больше похожий на рабочее место техника или охранника на дежурстве: стеллаж с папками, кресло на колесиках, стол с мощным монитором. Как только Дженсен переступила порог, дверь за ее спиной снова щелкнула, блокируясь. Монитор загорелся сам, без ее участия, показывая схему этажа — точную, детализированную, с обозначениями комнат, коридоров, лестниц. Дженсен наклонилась, вгляделась. Схема на экране не менялась, но в одной из дальних комнат, помеченной как «Технический отсек 3H», пульсировала красная точка. — Я здесь, — сказала Дженсен вслух, больше для себя, проверяя логику. — В этой части комплекса. Схема в ответ мигнула один раз — короткая вспышка по всему контуру. Затем красная точка перестала пульсировать, поменяла цвет на оранжевый, и от нее через лабиринт коридоров потянулась цепочка из других точек. Они загорались поочередно, одна за другой, гасли, сменяясь следующими и выстраивая четкий маршрут: вперед, налево, снова налево, через технический переход. Цепочка пробежала через большое помещение, отмеченное как «Зал Б», затем к южной двери, в новый коридор, где нужно было свернуть направо, и наконец — в узкий технический проход, упирающийся в зону, помеченную как «Сектор P1. Парковка». Дженсен следила за этим миганием, пытаясь запомнить последовательность, но точки сменяли друг друга слишком быстро, чтобы запомнить все повороты с первого раза. Она не успевала. — Повтори, — потребовала она, глядя на монитор. — Медленнее. Мигание началось снова, от оранжевой точки у двери кабинета. В этот раз каждый сегмент маршрута горел чуть дольше. Дженсен водила пальцем по краю стола, проговаривая путь. — Отсюда — налево. На развилке — снова налево. Потом технический переход вдоль коридора. Выход в большой зал. Вторая дверь на южной стене. Новый коридор, развилка направо. Еще один технический проход. Выход на парковку. Казалось, она все уловила, но опыт подсказывал, что на бумаге все просто, а на месте обязательно найдется незапланированное препятствие. Карта снова застыла. Дженсен изучала ее, отмечая ширину коридоров, возможные укрытия. — Где можно отсидеться, если что-то пойдет не так? — спросила она. — Покажи укрытия. Безопасные места. На схеме почти сразу вспыхнули три желтых точки. Одна — в нише за силовым щитом недалеко от первого поворота. Вторая — в подсобке с подписью «Хранение реактивов» уже ближе к большому залу. Третья — в «Зале Б», в дальнем северо-западном углу, где план показывал скопление оборудования или стеллажей. — Поняла, — сказала Дженсен. — Запомнила. Изображение на мониторе сменилось на живую картинку с камеры наблюдения на служебной парковке. Камера плавно повернулась вправо, лениво осматривая ряд припаркованных машин, пока в кадре не показался неприметный седан. Объектив остановился и зафиксировал номерной знак, словно предлагая Дженсен его разглядеть и запомнить комбинацию букв и цифр. Седан дважды мигнул габаритами, обращая на себя внимание. — Машина. Поняла. Картинка с парковки осталась на экране. Дженсен смотрела на нее, обдумывая следующий шаг. — Куда потом? — спросила она. — Куда ехать? Монитор не отреагировал, продолжая невозмутимо транслировать парковку, словно кто-то ждал, что дальше она сама со всем разберется. Дженсен ощутила знакомое холодное раздражение — ее снова вели, не объясняя правил, давали инструмент для побега, но не понимание, что вокруг происходит. — Кто ты вообще? Монитор мгновенно погас. Одновременно раздался щелчок разблокировки двери. Дженсен хмыкнула — ответа не будет, но ей дали план. Дверь кабинета закрылась за ней уже окончательно. Дженсен повернула налево, как показывала схема, и пошла к выходу, сверяясь с памятью на каждом повороте. Тело протестовало. Идти босиком по шероховатому полу было больно. Дженсен старалась ступать мягче, не шлепать слишком громко, но это замедляло движение, заставляло тратить больше сил. На второй развилке она свернула налево, как ей подсказали, и почти сразу же остановилась. Из поперечного коридора донеслись голоса и звук шагов — двое, судя по эху. Дженсен отпрыгнула назад, нашла силовой щит и забилась в узкую нишу, едва позволяющую втиснуться за металлический короб. Двое охранников прошли мимо. Когда их шаги затихли, Дженсен выскользнула из укрытия и почти бесшумно пересекла оставшуюся часть коридора, нырнув в переход, проложенный между основными стенами и доверху забитый кабелями и трубами — пришлось идти, сгорбившись, до следуюшего выхода. Большой «Зал Б» оказался просторным полупустым помещением, похожим на склад или зону для погрузки — высокий потолок, бетонные колонны, несколько рядов стеллажей с ящиками и штабели оборудования, закрытые брезентом. Дженсен помнила про желтую точку на схеме — укрытие в северо-западном углу. Она пошла вдоль стены, используя стеллажи и колонны как прикрытие и стараясь не выходить на открытое пространство. Мигающих лампочек, которые вели ее раньше, здесь не попадалось. Тот, кто ей помогал, явно понимал, что в таком открытом помещении это станет равноценно сигналу для любой случайной камеры или живого охранника. Дженсен пробиралась через огромный склад сама, полагаясь на память и осторожность. Каждые несколько шагов она останавливалась, прислушиваясь и оглядываясь. Дыхание сбивалось, в груди кололо. До южной двери оставалось метров тридцать по прямой. Новый коридор с голыми бетонными стенами был уже, но выше. На развилке Дженсен свернула направо и через несколько метров увидела обещанный технический проход — узкий лаз с надписью «Обслуживание воздуховодов». Она забралась внутрь, проползла метров пять по пыльному металлу и вылезла с другой стороны прямо на бетонный пол парковки. Парковка соответствовала картинке с монитора: полупустая, с колоннами и тусклым светом. Нужная машина стояла в третьем ряду. Дженсен перебралась через открытое пространство, скользя от колонны к колонне. Когда она подбежала к машине, камера под потолком плавно и беззвучно повернула объектив в противоположную сторону, изучая пустую стену. Дженсен села на водительское сиденье, захлопнула дверь. Приборная панель ожила после поворота ключа. Датчик уровня топлива показывал почти полный бак. Дженсен запустила двигатель — он завелся с первого раза, ровно и тихо. Машина плавно проехала между рядами, миновала поворот, поднялась по рампе на следующий этаж парковки. Здесь было еще темнее и пустыннее. Впереди виднелся выезд — шлагбаум, и за ним массивные ворота. По мере ее приближения шлагбаум начал подниматься сам, а затем с легким скрежетом разъехались и тяжелые створки ворот, открывая путь на слабо освещенный служебный проезд. Дженсен выжала газ, выехала наружу, проехала несколько сотен метров по дороге, огибающей невысокие безликие здания комплекса. Дорога вывела на шоссе — двухполосное, уходящее в темнеющую даль. Налево и направо. Дженсен повернула наугад направо и прибавила газу. Комплекс быстро уменьшался в зеркале заднего вида, превращаясь в скопление тусклых огней, а затем скрылся за поворотом и складками местности. Теперь она ехала по пустынному шоссе в наступающих сумерках. На горизонте еще тлела узкая полоса багрового света, но в небе уже проступали первые тусклые звезды. Фары машины выхватывали из полутьмы разметку, редкие дорожные знаки, обочину, заросшую какой-то блеклой травой. Дженсен сжала руль. Она снова не знала, где очнулась — какой штат, страна или даже континент, не знала, кто она теперь с этим чужим телом и слабыми, дрожащими от усталости руками на руле. У нее снова не было документов, денег, связи, а теперь еще и имени, кроме старого, которое, кажется, ей больше никогда не пригодится. Машину эту она угнала, ее начнут искать — нужно уехать как можно дальше, бросить ее где-нибудь в глухом месте, сжечь или утопить, а потом... а потом как-то решать дальнейшие вопросы. Как — Дженсен не представляла. В прошлый раз ей удивительно повезло. Первая задача — дистанция. Вторая — избавиться от транспорта. Третья... Третьей пока не было.