Часть 4. Один поступок порой переписывает чужие судьбы.

***

Время шло своим чередом, не обращая внимания на суету и проблемы людей. Уже зима. До праздника фонарей оставалось всего ничего. В нашем поместье каждый был погружён в свои заботы. Близнецы, выбравшись на улицу, где-то во дворе высматривали очередную жертву для своих бесконечных проделок — они, как две маленькие кобры, всегда искали, в кого бы впрыснуть свою невинную пакость. Меня это счастье на сегодня миновало — я собиралась заглянуть в одну из лавок у Южного рынка, а потом — в «Дом свиданий», где вино лилось щедро, а слухи, ещё щедрее. Внезапно дверь в комнату распахнулась, впуская запыхавшегося, растрёпанного Зиана. Он торопливо захлопнул дверь, подпирая табуретом и плюхнулся на него. — Я им точно в руки не дамся! — выдохнул, возмущённо хмурясь. — У меня порой возникает такое чувство, будто это мои дети. Младшие обожали обоих братьев, но именно Зиана терроризировали с особой тщательностью. Второй брат позволял им ровно столько, сколько позволять было нельзя. — Женись, — протянула я, прислоняясь к столу. — И воспитывай своих. Характер у тебя мягкий, так что будут висеть на тебе гроздьями, — добавила, ожидая его обычной ехидной реплики. Только вместо шутки на лице появилась странная, непривычно тихая грусть. Нехорошее подозрение давно закралось в моё сердце. Подойдя ближе, я присела рядом с его коленями, заглядывая в глаза. — Ты влюблён… верно? — захлопала в ладоши, не скрывая радости от своей догадки. — Признайся! Так и знала! В кого? Ну же… скажи-скажи. Никому не расскажу — ну ладно, под пытками, может, и проговорюсь… но только под очень серьёзными. Однако на мои просьбы и шутки он не реагировал. Его молчание лишь укрепило подозрения. «Безответная любовь? Вот только этого не хватало… ещё один страдалец в семье. Одной меня вполне достаточно», — промелькнуло в голове, когда поднялась на ноги. В следующее мгновение Зиан рывком притянул меня к себе, и его объятие было каким-то тяжёлым, словно он носил на душе неразрешимый груз. — Какая любовь? — проговорил со смехом, в котором слышалась горечь. — Твой брат — гулёна. Вначале Нинг нужно замуж выдать, вон скоро её свадьба. Действительно, после посещения загородного поместья князя Ли, где она случайно столкнулась чуть ли не лбами с сыном правого министра, всё закрутилось стремительно. Свахи, подарки, поздравления — родители сияли, будто сами стали частью великой семьи. Такой удачи им и во сне не привиделось. Зато у старшего брата помолвка так и не состоялась. Ему давно нравилась единственная дочь торговца Сун, барышня Мейфен. Девушка, что и говорить, редкая жемчужина — ум, красота, воспитание. Только вот её отец считал, что наследница всего его имущества заслуживает мужа побогаче и повлиятельнее. Вейжу же отказали вежливо, но холодно. Раненое сердце он спрятал глубоко, не позволяя никому увидеть ни боли, ни обиды. Семейство понимало это без слов и, чтобы не давить на старшего лишний раз, делало вид, будто бы ничего не произошло. «Почему судьба так не благоволит братьям? Красота при них, доброта в них, ум в достатке, да и бедностью никто не страдает», — думалось мне, пока пальцы перебирали распавшиеся волосы Зиана, успокаивая его так, как успокаивают встревоженного жеребца перед ночным переходом. — Запомни, ты у нас самый лучший — и как брат, и как мужчина. Значит, эта барышня просто недостойна тебя. Если захочется выговориться — я рядом. Всегда. Когда накинула шубку — тёплую, хоть и пахнущую сушёной сливой после долгой просушки у печи, — спросила почти буднично: — Пойдёшь со мной? — Конечно, — кивнул он. — Провожу, а потом зайду в несколько лавок. Вейж куда-то запропастился. Совсем дела забросил. В последние время он стал скрытным... — Задумался, задержав взгляд на сером небе за окном. — Мы все неожиданно выросли. Даже Роу. *   На улице поджидала неприятная сырость, пробираясь сквозь одежду. Мелкий дождь цеплялся за волосы и ресницы, портя и так никудышное настроение. «Погода сегодня прям отражение моей души». Доведя меня до лавки, Зиан махнул рукой и растворился в людском потоке. «К девушкам в «Дом свиданий» загляну вечером. А сейчас неплохо бы заняться делом», — удобно расположившись в задних комнатах, напомнила себе, стараясь не думать о собственных сердечных глупостях. Только эти мысли настойчиво пролазили во все щели, трубя в мозг. Опустив голову на столешницу, тихо ныла, точно могла убедить сама себя всё забыть… ну или хотя бы перестать чувствовать, как на пороге появился управляющий Се, неся поднос со свежими булочками и чаем. — Вижу, барышня Лин, настроение у вас паршивое. Кто же осмелился вам его испортить? Подкрепитесь — и всё пройдёт. Вот, возьмите. Я нехотя подняла голову. — Что, так сильно заметно? Может, погода виновата? — пробормотала, уткнувшись взглядом в булочки. — Правильно, вините её. Давайте… пейте чай, пока не остыл, — ответил он, разливая янтарную жидкость. А ещё… — управляющий понизил голос, — сегодня утром заходила барышня Сун. Мой взгляд удивлённо поднялся сам собой. — Зачем? Надеюсь, не старшего брата разыскивала? Для неё это плохая затея. — Нет, — покачал он головой, — требовала встречи именно с вами. — Со мной?.. Мы же едва знакомы. Что именно сказала? — Просила передать, чтобы вы дождались её завтра вечером. Очень просила. Пристально посмотрев на управляющего, протянула ладонь. — Показывайте, насколько «очень». Вейж ведь ясно сказал, что видеть её не желает. Кряхтя, он извлёк из рукава изящную подвеску из нефрита. — Барышня Лин, — забормотал Се, — у меня, вы же знаете, целая орава голодных маленьких демонов… э-э, детей. А наложницы опять беременны. Я бы никогда не сделал чего-то против вашей семьи. Это просто… благодарность. Честное слово! Кулон тихо блеснул, явно намекая, что честное слово здесь самое слабое место. Глядя на него, не знала — жалеть или ругать. В его доме женщины давно устроили негласное состязание «кто родит больше», изматывая и себя, и хозяина, который, похоже, до сих пор не понимал, что супружеский долг вовсе не обязан приводить к бесконечным пополнениям. Мне оставалось лишь вздохнуть: объяснять взрослому мужчине, что близость не обязана приводить к зачатию, казалось бесполезным. Работал он действительно на износ: появлялся с первым гонгом, уходил последним, ловко угождая капризным покупателям. Щедрые дары, вроде подвески, были результатом его трудолюбия, а не преступных интриг. Отдавая украшения обратно, заметила: — У нас с вами общие секреты. Я молчу, пока вы держите язык за зубами. А теперь мне нужно сменить образ. Вдруг придёт Вейж… — Передам, что вы вышли прогуляться и купить сладостей. Спасибо, барышня Лин.     Переодевшись в мужской наряд — удобный, тёмный, с запахом дорожной пыли и лёгкой пряности — я поспешила в «Дом свиданий». На заднем дворе, среди девушек, занималась списком лекарств, одновременно слушая хоровое нытьё, способное соперничать с целой стайкой сорок в брачный сезон. — Через месяц господин Фан собирается в столицу, — предупредила я, обведя их строгим взглядом, — и если кто-то решит пожаловаться ему на меня, то больше сюда не приду. Сразу предупреждаю. Девушки переглянулись, будто я пригрозила лишить их сладкой похлёбки. Многие по-прежнему не понимали, зачем следовать моим рекомендациям, считая, что и так обойдётся. Я же пыталась уберечь их от тех неприятностей, о которых в приличных домах старались не говорить вслух. Дядя придерживался своего правила: помоги себе сам. Не хочешь — не делай, никто не станет заставлять. С тех пор, как он наведывался сюда к куртизанке Ниу, прошло немало лет — годы стерли страсть, но оставили между ними дружбу. Она теперь занималась обучением новеньких — тех бедных девочек, что были проданы собственными семьями. Учила манерам, танцу, песням, умению держать лицо, даже если душа трещит по швам. Доброта в её голосе уживалась с железной дисциплиной, как это бывало у женщин старого Китая, сумевших выжить там, где мужчины казались сильнее. Из главного зала послышалась музыка: мягкая, как первый весенний ветерок над озером Вэйху. А следом — голос певицы, обволакивающий, будто шёлковая вуаль. — Опять новая солистка, — вздохнула я. — Хочешь посмотреть? Девушка сама красота, — шепнула одна из куртизанок. — Сегодня оживлённо, свежие лица. Иди взгляни, тебя никто не узнает. И потом, женщины у нас тоже отдыхают, не только мужчины, — добавила появившаяся в дверях Ниу. Любопытство победило. Под шум музыки мы прошли в общий зал, где жизнь всегда кипела по-особенному: остро, ярко и чуть опасно. Танцовщицы, размахивая огромными веерами, мягко кружились вокруг певицы — хрупкой, изящной девушки в искусно расшитом наряде с алыми цветами. Под мелодию её руки плыли в воздухе, будто волны Южного моря, обещая утянуть зрителя куда-то глубоко, туда, где забываются заботы и рождаются новые желания. Спрятавшись внизу за широкой лакированной колонной, украшенной рельефами облаков и диковинных зверей, я впитывала музыку с танцем, не отрывая глаз. И казалось, ничего не предвещало беды, пока краем глаза не заметила — или, скорее, почувствовала кожей — знакомую фигуру. Мой организм реагировал так лишь на двоих мужчин… и именно один из них сейчас приближался. «Вот только не хватало, чтобы меня здесь увидели». Прижавшись к колонне, словно хотела с ней слиться, я даже перестала дышать. — Ты чего к ней прилипла? Она же не мужчина, — услышала за спиной голос Ниу. А я, замерев, старалась превратиться в декоративную статую — ту самую, что ставят в саду и забывают. Не дождавшись ответа, она повернула меня к себе. Одного взгляда на моё перекошенное от ужаса лицо ей хватило, чтобы молча, быстро, почти материнским жестом втащить в соседнюю комнату и захлопнуть дверь. Едва мы успели перевести дух, донёсся стук. Жестом куртизанка отправила меня за тяжёлую штору, куда я нырнула мгновенно, словно рыба обратно в воду. Пока она, выдохнув и натянув на себя сладкую улыбку, распахнула дверь: — Молодой Господин, чем могу помочь? На пороге возвышался Джен. Видел он всегда слишком много, реагировал слишком быстро. Коршун в человеческом теле — да ещё хуже, потому что коршуны хотя бы не болтают. — Ты здесь одна? — спросил, скользя взглядом по комнате. — Если сделаете шаг внутрь, то станет двое, — мурлыкнула Ниу бархатным голосом, проведя пальцами по его груди так медленно, что даже мне, из-за шторы, стало жарко. Затем с неслыханной силой потянула евнуха на себя, словно решила доказать миру, что великие любовные сцены вовсе не выдумка. Джен, не ожидавший подобного манёвра, буквально пал в её объятия, а она, закрыв ему рот поцелуем, прижала к себе так отчаянно, что я едва не ахнула. Такого не предвидели ни небеса, ни духи предков, ни, разумеется, он… ни я. Очнувшись первой, бесшумно выскользнула из комнаты и рванула… куда глаза глядят. Только когда добежала до лавки и вдохнула знакомый запах чернил, тканей и сушёных трав, поверила, что избежала катастрофы вселенского масштаба, потому как мысленно уже видела ехидное лицо князя: «Барышню Юань Лан-Лин застали переодетой в мужское платье, развлекающейся посреди борделя. Великолепно». Управляющий с интересом смотрел на запыхавшуюся хозяйку. — Сидела весь день над бумагами! Спешу домой! — выкрикнула я, уносясь в комнату переодеваться.  — Да, барышня, — отозвался он с тем видом, что понял ровно ничего, но сделает вид, будто понял всё. — Сегодня вы отлично потрудились. И не забудьте: завтра у вас встреча. * На следующий день убедившись, что Вейж не появится в лавке, я налегке отправилась туда. Барышня Сун пришла ближе к вечеру. — Барышня Юань, мы могли бы поговорить в другом месте? — проговорила она, тревожно оглядываясь. — Можно просто Лин, — с улыбкой предложила я. — Давайте выберемся в чайный дом, выпьем чего-нибудь ароматного и спокойно обсудим… что бы там ни было. Едва переступив порог заведения, как к нам метнулся слуга, кланяясь и извиняясь: — Все места заняты… даже табуретки в отдалении. Расстроенные, мы зависли у входа, понимая, что поговорить не выйдет, и чаю нам, похоже, сегодня не видать. К тому же на улице сначала зарядил дождь, потом посыпался снег, а затем и вовсе что-то среднее между ними, окончательно подпорчивая и без того никудышное настроение. — Барышня Юань, почему не заходите внутрь? Промокнете же! Из моей груди вырвался тихий, трагический стон. «Я вчера от тебя удрала, чтобы сегодня ты меня нашёл? Серьёзно?» — Приветствую вас, евнух Ю, — тем не менее произнесла я, поклонившись вместе с Мейфен. — Прошу, входите, — вежливо, но с тем властным оттенком, против которого спорить бесполезно, он мягко направил нас вперёд и сам встал позади меня. Я всё же резко развернулась, уже готовая уйти, чувствуя себя ягнёнком для жертвоприношения. «Не будет же он меня хватать и тащить при всех? Хотя… с него, пожалуй, станется». Действительно не удерживал, однако и пройти не давал: при абсолютно невозмутимом лице лишь глаза едва заметно улыбались, отчётливо говоря: «Ну-ну, попробуй вырвись». Пока внутри закипала, что, казалось, вот-вот повалит пар из ушей, барышня Сун тихо заметила: — Простите… там все места заняты. Нам просто негде присесть. В её сторону метнулся мой взгляд, способный подпалить рисовое поле, — бесполезно: Мейфен глядела на Джена так, словно он сейчас вручит ей луну на шёлковой подушке. «С какой стати она ему так улыбается?» — промелькнуло у меня, когда перевела взгляд на виновника всего переполоха. Евнух Ю отвечал ей тем же — откровенно, нагло флиртуя: — Барышня…— сделав эффектную паузу и даже провёл языком по губам, будто подчёркивая важность момента, дожидаясь ответа. — Сун Мейфен, — слегка розовея, представилась она. Дальше он бесцеремонно, однако удивительно мягко, смахнул с её волос пару капель дождя, поправил ворот плаща и, словно это самое обычное дело, продолжил: — Прекрасное имя… барышня Сун Мейфен. Как я могу оставить таких красавиц мёрзнуть под этим небесным безумием? Мой господин, князь Ли, будет счастлив разделить с вами тепло своего чая. Я едва не поперхнулась воздухом, лишившись дара речи и только хлопая ресницами. За всё время, что знала Джена, таким видела впервые. «Это где ты такому научился? У своего князя? Или у самого демона обольщения практикуешься?» Наверное, не зря говорят, что евнухи порой умеют угождать женщине лучше любого мужчины. Его взгляд скользнул ко мне; бровь приподнялась — будто спрашивая: «Удивил? Ну так что теперь сделаешь?» Выхода не существовало — пришлось идти туда, куда толкал этот двуличный, коварный поток судьбы. Казалось, ступени на второй этаж тянулись бесконечно. Остановились мы у знакомой комнаты — той самой, где когда-то сидела с Вейжем, с уже полностью сформировавшейся мыслю: «Дура… ну и дура же. Как меня легко обмануть. Да, старший брат, вот уж от тебя такого точно не ожидала». Картина сложилась полностью: в прошлый раз Вейж ждал князя. За дверью звучали голоса, смех, лёгкое звяканье чаш — всё это било по моему самолюбию. Когда слуги распахнули створки, все взгляды скользнули на нас. А после поклона удалось поймать глазами Сюина. Лицо его выглядело иным, чем в загородном поместье: оживлённым, лёгким, осветлённым тем смехом, который дарят только хорошее вино и хорошая компания. Он сидел рядом с барышней, с выражением полнейшего счастья. Так и хотелось закричать: «Какой же ты на самом деле?» Чтобы побороть свою ничтожность, я сжала руки под накидкой так крепко, что ногти больно впились в ладони. Князь, заметив нас, удивлённо приподнял бровь. «Он явно не ждал моего появления. Тогда что я тут делаю?» — возникла мысль, когда хотелось исчезнуть, сбежать, однако за спиной всё так же хищной тенью стоял евнух Ю. — Отличный улов. Молодец, Джен, — произнёс Сюин, подходя ближе. Смысл этой фразы поняли только мы трое. — Познакомьтесь, Господин: барышня Сун Мейфен, и… барышня Юань Лан-Лин. — Для нас честь, Ваше Высочество, — благоговейно поклонилась Мейфен. Игра в «мы незнакомы» меня уже не впечатляла. «Хотите претворяться, ладно. Посмотрим на сколько хватит терпения». После того как сняли мокрые накидки, мы присоединились к столу. Кто-то увлечённо играл в вэйци на резной доске из древесины наньму, кто-то наслаждался музыкой — доносившейся с низу, где на гуцине перебирала струны девушка в тёмно-синем шёлке. Остальные барышни перешёптывались, обсуждая последние столичные слухи. В комнате находилось человек восемь, включая Джена, стоявшего у двери так обыденно, что он казался древним духом-хранителем дома. Воздух прогревался не только расставленными жаровнями, но и ароматом горячего чая с хризантемой, поэтому щёки начинали предательски розоветь. Я пила молча, не поднимая глаз, погружённая в шум чужих разговоров. Князь же, больше не взглянул в мою сторону, уделяя всё своё внимание Мейфен. В какой-то момент одна из сидевших девушек за столом обратилась ко мне: — Какое необычное имя для дочери купца… Лан-Лин. Я сначала даже не узнала вас. Сегодня выглядите гораздо элегантнее. Мы ведь так и не успели познакомиться, когда вы пытались угодить мне с выбором наряда. Думаю, тогда догадались, кто я. Приглядевшись к её причёске в стиле фэйтянь и яркому наряду, я узнала дочь левого министра — барышню Чен Ки. «А что ты тут делаешь?» — едва не сорвалось с языка. —  Мой старший брат, Тао, — она кивнула в сторону одного из мужчин, погружённого в вэйци. — Могу вас с ним познакомить. Он ценит… разнообразие в девушках. Если постараетесь так же, как старались для меня, вполне возможно, придётесь ему по вкусу. Намерение барышни Чен Ки уязвить моё самолюбие едва тронуло — пустой звук, и только. Внизу как раз зазвучал оркестр: сменив гуцинь, пипа подхватила мелодию, взметнувшись так стремительно, что звук стал идеальным поводом оборвать этот бессмысленный разговор. Я поднялась, направляясь на балкон. Музыка впервые за долгое время не приносила утешения, так что пришлось просто скользить взглядом по шевелящимся людям внизу. «Хватит. Увидела его — пора домой». И вот тогда до меня донёсся уже знакомый аромат — тот самый, что неизменно сопровождал Сюина, из-за чего моё сердце забилось в бешенном ритме. Он стоял чуть поодаль, тоже наблюдая за залом. «Не могу привыкнуть к его бесшумной походке. Для моих нервов это печалька… серьёзная». Чтобы разорвать мучительное молчание, пришлось заставить себя заговорить: — Ваше Высочество, мы с барышней Сун признательны за гостеприимство, однако нам пора домой. Для незамужних девушек неблагопристойно оставаться без сопровождения так поздно. — Подали новый чай, — откликнулся он, едва повернув голову. — Такого вкуса вы больше нигде не найдёте. Тем более ваш старший брат скоро будет здесь. — Вейж придёт? — одновременно выдохнули мы с Мейфен. Князь посмотрел так, будто мы обе только что удивили его до глубины души. — А чего вы ждали? — спросил тоном оскорблённой невинности. — Неужели подумали, что я способен запятнать вашу репутацию? Евнух Ю уже послал слугу предупредить, что вы здесь… обе. «Снова решаешь за меня», — проскользнуло в голове, едва уловила его многозначительное «обе». Вот так подставить, чтобы мне ещё и от Вейжа влетело, хотя даже не представляю за что, ведь барышня Сун ни словечка лишнего не сказала. Мой испепеляющий взгляд князь предпочёл не замечать, зато с едва заметной ленцой обратился к дочери левого министра: — Как полагаете, барышня Чен… если девушка, переодевшись в мужское платье, тайком посещает «Дом свиданий» — может ли такая шалость повредить её доброму имени? Сюин замер за моей спиной, и, хотя его выражения я не видела, достаточно было взглянуть на Джена — точную тень своего господина. На лице евнуха расползлась такая торжествующая улыбка, что рука сама тянулась запустить в него ближайшей фарфоровой чашкой. Он лишь еле заметно шевельнул губами: — Это месть… за поцелуй куртизанки. «Значит, всё-таки узнал». Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы скрыть дрожь, и вернуться к столу — изображая, что удержать себя от побега вполне по силам. Тем временем Чен Ки поднялась, подошла ближе к князю и, глядя на него с беззастенчивым восхищением, протянула:  — Разве бывают такие барышни, Ваше Высочество? Если да, у них должен быть весомый мотив. Интересно, кого же они надеются увидеть? Или чьё внимание так жаждут привлечь? «Всё! Терпела сколько могла». Прилежное поведение треснуло, как тонкий лед. Встретив его взгляд, ответила ровно, не отрываясь: — Барышня Чен, не всё, что видится глазу, является истиной. И далеко не всё, что делает человек, обязано становиться достоянием толпы. Эти слова адресовались ему, и Чен Ки это прекрасно поняла. Зло щёлкнув языком, она вышла на балкон. Немного постояв там, опершись о резные перила и понаблюдав за танцовщицами в шёлковых юбках цвета закатного солнца, она поманила меня рукой — мол, иди, полюбуйся. «В подруги, что ли набиваешься? Не смеши. Вся дело, как обычно, в мужчине — его взгляд в мою сторону сегодня говорил куда больше слов». Подозревая недоброе, я всё же подошла, и подвох последовал сразу же: — Полагаю, раньше вы не были знакомы с Его Высочеством? — спокойно произнесла она, не отрывая взгляда от представления. — Тогда и дальше не делайте попыток пересечься с ним. К чему тянуться к Месяцу, когда даже на звезду не дотягиваешься? На небе их много, а внимание привлекают только яркие. У вас же, барышня Юань, тусклый свет. С досадой вдохнув, я не стала слушать её до конца и поспешила к заходящему Вейжу. Стоило лишь поприветствовать брата, как Мейфен ловко взяла меня под руку. Старший брат, разумеется, даже не взглянул в нашу сторону, гордо проходя мимо. «Дайте разберусь вначале со своими отношениями, а потом к вашим перейду», — буркнула про себя. Мужчины тихо беседовали, а мы вновь оказались за низким резным столиком. Пока барышня Ки вдохновенно рассуждала, кто из нас «яркая звезда», девушки в пёстрых нарядах провели чайную церемонию — аромат улуна Да Хун Пао с тонкими цветочными нотками поднимался вверх и терялся под лакированными балками. Я уже держала маленькую пиалу, наслаждаясь мягким вкусом улуна. Пустое дно напомнило о себе едва уловимым теплом, и рука потянулась к небольшому глиняному чайнику, тихо греющемуся на переносной жаровне с углями. Подняв осторожно, наклонила сосуд, собираясь добавить ещё немного… Чего уж точно не ожидалось — так это появившуюся рядом Чен Ки. Проходя мимо, она будто невзначай задела мой локоть, и вся горячая жидкость выплеснулась прямо мне на руку. Вскрик сорвался сам собой. Покрасневшую кисть я тут же спрятала под стол, прикусив губу, чтобы удержать стон — боль пробила до самых костей. А дочь левого министра лишь мельком обернулась и, словно ничего не произошло, одарила меня сладкой улыбкой — такой, что хотелось разбить ближайшую чашку о её идеальный лоб. — Ах, какая вы неуклюжая, барышня Лан-Лин. Вам следует быть осторожнее… во всём. Мейфен хотела было возразить, но я незаметно пнула её ногой под столом. — Вы правы, чашка просто выскользнула, — сказала я, стараясь улыбнуться так же мило, как она, хотя рука пекла будто в печи для обжига фарфора. Чен Тао, уловив происшедшее, коротко хмыкнул, метнув в младшую сестру взгляд, полный немого одобрения. Вейж тоже заметил, как я вздрогнула, однако вмешаться не мог — положение обязывало. Остальные же предпочли сделать вид, будто ничего не случилось. Слуги поспешно поставили передо мной новую пиалу, однако мне уже было не до чая: боль не проходила, и хотелось только одного — выбраться отсюда подальше, куда-нибудь под навес с бумажными фонарями, где ночной ветер охладил бы кожу. Увы, по нервно подёргивающейся скуле моего старшего брата было ясно: он намеревался провернуть что-то своё. Сев за вэйци напротив сына левого министра, Вейж играл рассеянно, то и дело отдавая позиции одну за другой — словно нарочно подставлялся под каждый ход. Чен Тао, известный своим мастерством и тем, что сам Император дважды в месяц приглашал его на партии, быстро прижал соперника к краю доски и уверенно довёл игру до конца. Проиграв практически без борьбы, Вейж изобразил лёгкую улыбку и вежливо склонил голову: — Ваш талант действительно заслуживает всяческих похвал. Боюсь, я не смогу составить вам достойной конкуренции, — он выдержал паузу, а затем, словно между прочим, добавил: — Зато сестра вполне могла бы сыграть с вами на равных. От такого предложения глаза округлились у всех присутствующих — у каждого по своей причине. Кто-то счёл это невозможным, кто-то увидел скрытый подтекст, кто-то решил, что Вейж попросту издевается над Тао. А я в этот миг была готова придушить родного брата собственным шёлковым поясом. «Нашёл время устраивать состязания!..» Неожиданно в разговор вмешался князь: — Не думаю, что барышня Юань настолько искусна, — произнёс, метнув на Вейжа такой уничтожающий взгляд, что брат мгновенно притих. — Я сам сыграю с вами, господин Чен. А вы, мой дорогой друг, сопроводите барышню Сун вместе с вашей сестрой. Уже поздно. Эти слова прозвучали для меня спасением. Я поднялась, поклонилась и направилась к выходу. — Позвольте помочь вам, — раздался тихий голос Джена, который уже держал верхнюю одежду. Накинув накидку мне на плечи, он чуть наклонился: — Застегнитесь, барышня Юань. На улице холодно. Пальцы, обожжённые и непослушные, коснулись застёжки; взгляд Джена скользнул по моей кисти, задержавшись на покрасневшей коже. Помолчав, он попрощался и отступил в сторону. — Барышня Лан-Лин, позвольте поправить ваш воротник, — предложила Мейфен, подходя ближе, замечая, как я тщетно пытаюсь справиться сама.    Пока её пальцы аккуратно приглаживали ткань, справляясь с застёжкой, взгляд сам собой нашёл князя, где он уже склонился над доской, полностью поглощённый партией, будто всё, что было вокруг, перестало существовать. Сдержав невольный вздох, я покинула комнату.

***

Тем временем за столом напряжение росло, точно предвкушая столкновение не фигур, а характеров. Старший сын левого министра первым нарушил тишину, прищурившись с излишним самодовольством: — Простите, князь Ли, играть буду в полную силу, так же, как и с Его Величеством. — Именно этого и жду от вас, — с лёгкой улыбкой отозвался Сюин. — Император лестно отзывался о вашем мастерстве. Но посмотрим, настолько ли вы хороши. Игра ведь ещё не завершена. Сейчас у вас есть преимущество, хотя это вовсе не значит, что так будет всегда. Слова прозвучали мягко, почти вежливо, однако под ними дрогнула другая нота — предупреждение, способное заставить задуматься кого угодно. И Чен Тао задумался — не о чёрных и белых камнях, а о том, что именно имел в виду князь… Положение их семьи в столице было прочным. Отец занимал высокую должность, казалось бы, навеки вписанную в структуру дворца, однако власть любит меняться так же резко, как внезапный дождь в весенней столице. Семья Чен давно искала способ укрепиться: брачный союз с князем казался идеальным шагом, а Ки — подходящей кандидатурой. Ещё привлекательнее была мечта куда более дерзкая — сделать девушку наложницей Императора. Однако этому воспрепятствовали строгие правила Поднебесной: запрещалось брать наложниц из знатных родов, дабы избежать спекуляций и слухов о родственных связях в правительстве. Ни для кого не секрет, что Правитель с детства любил играть в вэйци. Правда, достойных соперников его уровня почти не существовало. Чен Тао долго тренировался и покорил многих своей игрой, тем самым сумев расположить к себе Императора. Проводя время за доской, он неоднократно намекал ему поспособствовать замужеству сестры. Вот только, несмотря на талант и настойчивость, ни одна попытка добиться разрешения на брак так и не увенчалась успехом. Теперь их семья всерьёз взялась за князя, не упуская ни одного доступного способа. Сначала пытались умаслить Его Высочество, как только могли, надеясь привлечь внимание к барышне Чен Ки. Затем, стремясь выведать его тайны и слабости, пробовали подкупать слуг и евнухов — однако подобная попытка быстро показала свою бесполезность. Гораздо успешнее оказалось другое: одаривая приближённых Императрицы, которые охотно нашёптывали ей нужные мелочи, семья Чен сумела склонить Её Величество на свою сторону. Но сейчас, продумывая следующий ход, Чен Тао никак не ожидал, что князь Ли окажется столь искусным стратегом, превосходящим его в мастерстве игры. То, что второй принц, обычно скрытный и окружённый туманом слухов, тоже играет в вэйци — и при этом не хуже самого Императора, — стало для сына левого министра совсем уж неприятным сюрпризом. «Пусть не женой, так хотя бы наложницей должна стать Ки», — только и успевал думать он, чувствуя, как пальцы предательски холодеют от приближающегося поражения. Сюин, не отрывая взгляда от доски, обратился к девушкам с ленивой насмешкой: — Барышни, не заскучали ли вы? — потом, взглянув на соперника, добавил: — Пока сделаете следующий ход, Господин, я, пожалуй, успею вздремнуть. Заварите нам горячего чаю, — бросил он уже слугам, даже не меняя тона. Когда листья полностью раскрылись в кипятке, наполнив воздух ярким ароматом, барышня Чен Ки сразу потянулась к чайнику, желая первой угодить князю. Однако евнух Ю неожиданно перехватил её запястье — быстро, почти незаметно для остальных, но достаточно уверенно останавливая. Девушка метнула на него яростный взгляд и прошипела так, чтобы только он мог расслышать: — Как ты посмел? Ты всего лишь евнух. Не забывай своё место. — Вы проиграли, — бесстрастно произнёс Сюин. Недоверчивый ропот прошелся по комнате. Чен Тао, ошеломлённый объявленным исходом, всё ещё водил взглядом по доске, пытаясь найти тот самый ход, где судьба партии ушла из его рук. Лишь осознав поражение, он поспешно склонился перед князем, подчеркнув каждое движение уважительной мягкостью: — Простите, Ваше Высочество. Должен признать, удивили. Не думал, что вы настолько искусны, чтобы одолеть меня столь легко. Безусловно, вы необычайный человек. Впрочем, в покорно склонившейся голове прятались слова совсем иного рода: «Ты с Императором стоите друг друга… Если когда-нибудь решишь претендовать на трон, переворот будет успешен. Вот почему многие так стремятся подобраться к тебе — ты единственный, кто может стать ему равным, а может быть, и соперником». От этих крамольных мыслей затылок Чен Тао сковал лёд, а по спине пробежала липкая струйка пота. Он бросил испуганный взгляд на князя, но тот остался равнодушен к его внезапной горячности и, казалось, совсем не впечатлён лестью. — Не стоит, будем считать, что мне просто сегодня повезло. Вы ведь превосходный игрок, — ответил Его Высочество холодно. Затем подходя к его сестре, сменил свой тон на обволакивающе-снисходительный: — Барышня, не сердитесь на евнуха Ю. Он лишь хотел услужить мне. Позвольте, я налью вам чаю. Сюин взял чайник и неторопливо склонил его над чашей, которую держали тонкие пальцы Ки. Она, подняв свой преданный взгляд, улыбалась так нежно, словно заранее ощущала себя избранницей князя. Он ответил ей лёгкой, тёплой, едва уловимо чарующей улыбкой. Однако мужская рука не замедлилась даже тогда, когда тонкая струя чая перелилась через край и обожгла кожу. Гримаса боли скользнула по лицу девушки, но она не посмела отдёрнуть руку — ведь перед ней стоял Великий князь Ли, брат Императора. Наконец, выливая последние капли, он равнодушно произнёс: — Уже поздно. Чай остыл, утратил аромат и потерял вкус. Нам пора домой, Джен.

***

    На улице действительно похолодало: ледяной ветер пробирал до костей. Возле повозки старший брат, соблюдая формальности приличия, подал руку своей несостоявшейся жене. Та, не скрывая ожидания, всё пыталась поймать его взгляд, выискивая в нём хоть намёк на нежность. Я же, тихо кутаясь в воротник и дрожа так, что зубы выбивали стук, мысленно призывала их поторопиться: «Ну давайте же, голубки… пока вы будете дуться друг на друга, я здесь превращусь в ледышку». Когда, наконец, все устроились в повозке, где маленький бумажный фонарь дрожал от каждого толчка и отбрасывал золотистые тени на лица, воздух моментально загустел напряжением. «Так, пора вмешаться. Хоть немного попробую помочь… остальное уже в её руках», — решила я и, выбрав момент, жалобно заныла: — Брат, рука горит адским пламенем, а живот крутит так, будто прокляли на рынке. Завези меня сначала домой, прошу. Мы случайно столкнулись с Мейфен, зашли погреться, а мест не было. Над нами сжалился евнух князя. Ну же братик… мне действительно нехорошо. Выскользнув наружу у нашего поместья, вдохнула прохладный воздух и, обернувшись, негромко пожелала: — Надеюсь, вы воспользуетесь темнотой и предоставленной возможностью. Верю в вас! Затем заглянув по дороге к родителям, как прилежная дочь, я пожелала «спокойной ночи» и объяснила, что у Вейжа вдруг появились срочные дела, поэтому будет позже. Матушка, расстроенно вздохнув, сразу принялась ворчать о старших сыновьях, которые «взяли худшее от дяди и поселились в борделе». «Знали бы вы, что он сейчас совсем в другом месте и с другой девушкой, то согласились бы и на бордель», — подумала я, аккуратно пряча обожжённую кисть в рукав. Ведь мама так и не могла смириться, что её любимого сыночка отвергла семья Сун. Теперь, когда появилась возможность заняться ожогом, заметила странность: в моей комнате почему-то мерцал свет масляной лампы. На циновке, окружённые ворохом моих ярких заколок, послушно сидели Зиан и Ян, а над ними хлопотала наша неугомонная Юн, украшая братьев так, будто готовила их на смотрины к принцессам. От такого великолепия на минуту забыв о боли, я восхищённо выпалила: — Вот это вы красавцы! С такой стороны и представить вас не могла. Подойдя ближе и чмокнув малышей в тёплые носики, наклонилась ко второму брату, шепнув: — Не видят тебя твои барышни — они бы точно пришли в восторг. Его смешок разошёлся по комнате, а, в попытке меня поймать, он случайно задел покрасневшую кисть. — Больно… — простонав, кинулась искать мазь. Пока рылась среди коробочек, дети уже отбросили украшения и смотрели так искренне, что казалось, готовы были сами дуть на ожог, лишь бы полегчало. — Тебя опять женят? — серьёзно спросил Ян. — Нет-нет, всё в порядке, — поспешила убедить их. — Просто пила чай… рука соскользнула… чашка опрокинулась, решив улететь. Вот... всё. А вы, дети, запомните: стоит быть послушными и слушаться старших. — Так ты не слушалась старших? — невинно уточнила Юн, метко уловив главное. — Сказку от Лин услышали и хватит. Марш в кровать, — сказал Зиан, подхватывая обоих, как два лёгких мешочка с рисом, направляясь к двери. Уже почти выйдя за порог, обернулся и с улыбкой добавил: — Сестра, таких «чашек» на твоём пути будет много. Стань для них кипятком. Любим тебя!

***

Наутро, бродя по дому в попытках выяснить, вернулся ли Вейж, я случайно заглянула к третьей сестре. — Роу, чем занимаешься? — спросила, видя, как она быстро что-то записывает. — Лин, закрой дверь на засов. Иди сюда, покажу тебе кое-что.    Довольная сестра разложила передо мной множество исписанных листов. С удивлением глядя на её труды, я поняла, что это подробные заметки об Императоре. — Роу, если записи кто-то увидит, нас точно казнят. Сожги всё, сейчас же! — Ты же сама говорила: противника следует знать досконально. Вот я и пытаюсь. Написала для одной тебя. Ты же мне поможешь, Лин? Прошу. — Я не знаю, чем тебе помочь. Дай почитаю и сжечь — сегодня же.    Просматривая записи, я всё больше поражалась: сестра собрала удивительные сведения. Попасть в гарем было для неё вполне реально — скоро ведь планировался новый отбор наложниц. Но как привлечь внимание Его Величества, пресыщенного всем и всеми? Задача казалась невыполнимой. — Нужно иметь шанс, хоть крохотный, — размышляла я вслух. — Если его не будет — значит, попробуем создать. — Ты о чём? — удивлённо спросила сестра. — Тебе нужно не просто заинтересовать его, а стать для него чем-то исключительным. Не быть очередной пылью на обуви, понимаешь?   «Она слишком молода, не видела ничего, кроме столицы». Пока возможности не наблюдалось — ни одной. — Роу, не забывай, кроме наших желаний есть ещё и родители, которые решают за нас. Посмотри на меня: чем больше сопротивляюсь, тем настойчивее они пытаются выдать замуж. Поверь, на тебе таких ошибок не повторят. Ты видная барышня: свахи уже сколько раз приходили. — Если не во дворец, то уйду в храм, — твёрдо ответила Роу, собрав все бумаги и, расстроенная, отправилась на кухню их сжигать.    Выходя, я заметила довольного Вейжа. Спрятавшись за деревом, наблюдала, как он насвистывает мелодию. «Значит, план удался. Спасибо небесам», — мелькнула мысль, но тут с другого конца дома послышался голос сестры: — Лан-Лин, зайди к отцу, он зовёт тебя.    Забежав и поклонившись, я уселась у тлеющих углей, грея руки. Отец задумчиво посмотрел на меня. — Дочка, дядя прислал вчера новый товар. Соскучился и хочет увидеть тебя через неделю, — помолчав и покряхтев, добавил: — Семейство Хань собирается посетить нас на праздник фонарей. Сперва в деревне побудут, ты же знаешь этих приятелей: пока не наговорятся друг с другом, никто им не нужен. А потом уже и к нам заглянут. Они давно не были в столице.    Я молчала, осознавая смысл его слов. Старшая сестра, осторожно разминавшая отцу плечи, решила высказать своё мнение: — Лан-Лин, тебе скоро двадцать один, пора перестать носиться, как угорелая, и стать солидной барышней. Если сын семьи Хань захочет жениться на тебе, это будет самая выгодная партия. У них пять дочерей, а он единственный наследник, к тому же баснословно богат. Что ещё можно желать?    Хотелось им выкрикнуть: «Любимого мужчину, смотря на которого даже издали, сердце выскакивает из груди!» Но меня бы просто засмеяли: ведь любовь, по их мнению, чувство непостоянное, в отличие от капитала и связей. «Пора взрослеть, Лин. Значит, всё решено, и твоё мнение никто спрашивать не будет» — подумала обречённо. Видимо, дело серьёзное, раз дядя лично отправил слуг за мной. — Да, отец, — спокойно ответила я.   Его, кажется, удивила моя покорность: он хотел встать, но Нинг, прижав за плечи, тихо шепнула: — Не жалейте её, сделаете только хуже.    Поклонившись, молча поплелась к себе в комнату. Прошёл день, на улице сгустились сумерки, а я сидела, уставившись в одну точку, будто мысли отошли куда-то далеко. «Не знала, что голова может быть настолько пуста. Вот бы так всегда». В этот момент дверь распахнулась, и вошёл обеспокоенный Зиан. — Сестра… — начал он, однако, взглянув на меня, осёкся. Оглядевшись, крикнул слугам: — Несите еду!    С заботой он кормил меня сам, словно маленькую, при этом вытирая, скатывавшиеся по моим щекам, слёзы, а я безмолвно открывала рот, не осознавая, что плачу. Закончив, уложил в кровать, тщательно подоткнув одеяло со всех сторон и подвинув ближе жаровню. — По кому моя любимая сестрёнка льёт слёзы? Кто этот несчастный, что разбил твоё сердце? — ласково спросил он.    Разревевшись ещё больше и громче, тем самым подтвердив его слова, пытаясь всё-таки выяснить: — Почему ты называешь его несчастным, а не меня? Это он виноват, только он! Я не хотела этого, не просила, а он влюбил в себя… Понял! А ты его защищаешь! Почему? Я же твоя сестра. Ты тоже против меня?    Усевшись на кровати, я всхлипывала, не в силах успокоиться. Смотря на мою истерию с грустью, он тихо спросил: — Ну хорошо… А этот счастливчик хотя бы знает о твоих чувствах?    Моментально замолчав, я подняла на него заплакано-сопливое лицо. — Нееет… И я зарыдала с новой силой, уткнувшись ему в плечо. Похлопывая по спине, Зиан мягко произнёс: — Ты ведь у меня умная девочка. Как мужчина скажу: думаю, он не дурак. Если ты его полюбила, он должен был это распознать, — потом подумав, дополнил: — Давай, добей меня, что он даже не знаком с тобой и ты влюбилась так же, как Роу — на расстоянии. — Лучше бы так и было. Тогда бы я могла забыть его, как хороший сон, — ответила с горечью.    Зиан больше ничего не спрашивал, понимая, что ответов всё равно не получит. Мы просто сидели, и только свечи трепетали от лёгкого сквозняка. Наконец, я поблагодарила брата: — Спасибо, мне стало лучше. Иди, отдыхай, ночь на дворе.    Скрутившись под одеялом, я затихла, слушая тяжёлые шаги, уходящего Зиана.

***

Меня разбудили солнечные лучи, пробиваясь через окно и освещая ярко комнату. Давно я так не болела: голова раскалывалась, глаза не открывались, а нос совсем не дышал. «Всё, даже мой организм предал», — подумала я, вновь скрутившись и укрываясь с головой. Не знаю, сколько спала — просто почувствовала, как маленькие ручонки пробрались под одеяло и пощипывают меня за бока. Откинув его, села и тотчас же раздался испуганный крик близнецов. Всё ещё в полусне, я с удивлением смотрела на братьев, которые стояли рядом, держась за сердце от неожиданности, а Юн и Ян с интересом разглядывали меня. — Лан-Лин, тобой можно пугать непослушных детей. Ты у нас точно особенная: твоя красота иногда достигает апогея, сбивая с ног даже нас, — еле удерживаясь от смеха, выговорил Вейж. Немного успокоившись, добавил: — Ладно, признаю. Я не поверил второму брату, когда он уверял, что тебе нездоровится, теперь и сам вижу. Зашёл сказать: нас сегодня пригласили в загородное поместье князя Ли. Принцесса Сиэр хочет видеть тебя, но, боюсь, в таком виде… Только Зиан понимал моё состояние. — Она не поедет, ты не видишь… — Поеду! Дай мне час, красота сейчас проснётся, — перебила я Зиана, резво спрыгнув с кровати, одновременно доставая наряды и выкрикивая слугам, чтобы принесли воды. Возможно, именно в этот момент второй брат догадался, в кого я влюблена. Он взял за руки и, вглядываясь в мои горящие глаза, спокойно сказал: — Лин, остановись, пока не поздно. — Уже поздно, очень. Ты же сам вчера видел.    Выпихнув силой всех за двери, принялась прихорашиваться. Меньше чем через час я стояла у повозки. Моё состояние выдавали разве что припухлые губы и глаза. — За всё время, что живу, предположить не мог, что женщина может стать красавицей за считаные минуты. Лин, ты покорила меня, — произнёс старший брат, не справляясь со своим удивлением.   «Прости, Вейж, не для тебя старалась». Во время поездки я незаметно для себя уснула.    Вот и поместье. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышали все вокруг. Стоя перед воротами, не могла найти в себе силы зайти внутрь. На лицо опустились первые снежинки. «Будет метель», — подумала я, глядя, как они тают на моей ладони. Брат накинул мне капюшон. — Ты и так плохо себя чувствуешь, — сказал он укоризненно. — Не хватало ещё заболеть. Идём скорее.    Нам на встречу шёл евнух Ю. Поприветствовав его, мы вошли в главный дом. В прошлый раз сюда я не попала, поэтому с огромным интересом глазела на всё вокруг, не скрывая восхищения. Это здание было больше остальных и совсем не таким, как я представляла. Здесь не было той простоты и строгости, как в поместье Ханчжоу; в интерьере царили изящество и роскошь. Брат дёрнул меня за рукав: — Лан-Лин, ты можешь как-то скрывать свои эмоции? Это неприлично. — Это красиво до неприличия, — перекрутив его слова и вспомнив выражение лица Нинг, когда я так делаю.    Джен наблюдал за мной, и я, заметив его взгляд, спросила: — Принцесса уже здесь? Он не успел мне ответить, как в зал зашёл рассерженный князь. Мой пыл, с которым сюда ехала, развеялся без следа. «Почему он опять злится?» — размышляла, застыв в поклоне. — Вейж, как ты справляешься со всеми своими сёстрами? Я с одной совладать не могу, — бросил князь с тяжёлым вздохом.    Мне так и хотелось ответить: «Может, следует их просто выслушать и разобраться». Судя по виду Сюина, принцесса его сильно разозлила. Брат на миг задумался, а потом с лёгкой усмешкой ответил: — Мы со вторым братом поделили их между собой: мне — Нинг, ему — Роу, Юн — родителям, а вот с Лан-Лин пока справиться никто не может.    Они все втроём улыбнулись, подтверждая его последние слова. «Предатель ты, брат, и вы двое, такие же», — думала я, стараясь сохранить равнодушное выражение лица, будто бы разговор меня не касался. — Джен, проведи Вейжа в кабинет, мы с ним побеседуем там, пока подадут еду. А вы, барышня, можете прогуляться к беседке. Сиэр, скорее всего, убежала туда. Мужчины ушли, а он, задержавшись, приблизился ко мне. Взяв с нежностью мою руку в свою, князь с другим тоном спросил: — Как твоя рука, Лин? «Ты всё знал и видел». Я, как дура, стояла, глазея на него, покусывая от смущения свои припухлые губы. Сюин перевёл томный взгляд на них. — Сегодня ты, как никогда, красива, — произнёс он тихо.    Послышались шаги. Очнувшись, с бешено бьющимся сердцем и горящими глазами, я отступила назад. Вошёл слуга с поручением. Взглянув на меня, он молчал. «Информация не для посторонних ушей», — поняла я, поклонилась и поспешила выйти, не глядя на князя.    На улице начиналась метель, изменив всё в одночасье, окутывая белым покрывалом. Снег кружился вместе с ветром в быстром танце, заметая всё вокруг. Я неспеша прогуливалась по алее, пытаясь прийти в себя. Ступая по мягкому, пушистому ковру, казалось, будто эта заколдованная тропа между деревьями приведёт тебя в сказку.    Вдали виднелась припорошенная беседка, словно большое привидение, зависшее в воздухе. У неё, прижавшись друг к дружке, стояли две служанки. Подходя ближе к ним и устремив взгляд ниже, к воде, я заметила едва различимый силуэт в белой накидке. Снег слепил глаза, и мне показалось, что Её Высочество растворилась в белой пелене. «Меня подводит зрение», — решила я, протирая лицо. Пытаясь лучше рассмотреть, начала спускаться по лестнице. Мой мозг пронзила ужасная догадка. «Пусть буду неправа, пусть ошибусь…» Всплески воды только укрепили опасения. Обернувшись к замёрзшим, превращающимся в два сугроба, девушкам, я крикнула что есть мочи: — Зовите мужчин на помощь! Скорее!    Сама же, слетая по оставшимся ступенькам, я сбрасывала одежду. «Накидка, сапоги, платье — иначе мы утоним вдвоём под их тяжестью». Оставшись в одной нижней рубахе и брюках, бросилась в ледяную воду. — Принцесса, Сиэр! Сиэр! — кричала я, вынырнув и схватив её за какие-то одежды. Она в панике цеплялась за меня, утаскивая под воду. «Лишь бы продержаться», — пульсировала мысль в голове. Ледяная вода обжигала тело и внутренности. «Необходимо на дольше задержать дыхание». Погружаясь очередной раз вместе с ней под воду, я смогла-таки стянуть с неё накидку, которая сразу же устремилась ко дну. «Больше не вынырну». Холод и страх сковали тело, силы быстро покидали, но в этот момент я почувствовала, что нас обеих кто-то подхватил. Кашляя, пытаясь вдохнуть воздух, я увидела, что Джен держит меня на плаву. — Как ты, Лин? Потерпи немного, уже всё хорошо. Мужчины вытащили принцессу: Вейж, закутав Сиэр в свой тёплый плащ, уносил её. Лишь мой мозг, замороженный внутри, где-то издали попискивал: «Брат, я же здесь». Это длилось секунды, но казалось — часы. Джен приподнял меня над водой, сверху подхватили мужские руки, сразу же укутав в плащ. Моё тело трусило, зубы стучали так, что казалось, их звук раздаётся повсюду. — Хо-ло-дно… — пыталась я вымолвить. — Ещё чуть-чуть потерпи, Лин. Сюин прижимал к себе сильнее, неся на руках к дому. Я не боялась холодной воды — в деревне купалась в пруду до заморозков. Но здесь было горное озеро с ледяной водой, ещё и наглоталась вдоволь, не говоря уже о плохом самочувствии. Мой организм, не поняв выходку своей хозяйки, начал разгонять горячую кровь. Становилось теплее, я оживала и приходила в себя. — Отнесите меня к принцессе, прошу. Я смогу ей помочь. — Сама еле жива, а ещё кого-то спасать вздумала? — Только попробуйте не послушаться, — ответила я, пытаясь говорить грозным голосом.    Сюин улыбнулся. — Ты смеешь угрожать князю? Не боишься смерти? — Зачем тогда спасали? Он занёс в комнату и поставил на пол, сказав: — Лан-Лин, не испытывай меня. Совсем бесстрашная? — И уже ласковее добавляя: — Ты понимаешь, что могла утонуть? Слуги почти раздели Сиэр, ко мне же подбежала молоденькая девушка, помогая снять мокрую одежду. Князь продолжал стоять, не собираясь уходить, нагло таращась на моё просвечивающееся тело через мокрые одежды. Повернувшись к нему, я выговорила обессиленным голосом: — Ваше Высочество, Вы хотите увидеть всё до конца? Ведь это Ваша сестра. Похоже, второе высказывание более убедило его. Обернувшись к слугам, он велел: — Принесите больше жаровней, нагрейте крепкое вино. — Еще любой животный жир и горячий суп, — добавила я.    Князь снова глянул в мою сторону, и, увидев, что служанка так и не стянула с меня мокрую одежду, вышел.    Я надела штаны и рубаху, отказавшись от платья — оно бы только мешало. Нам закутали волосы нагретыми полотенцами. Служанки принцессы рыдали в сторонке, зная, что их ожидает наказание. Стараясь об этом не думать, обратилась к ним: — Прекратите рыдать. Помогайте, — всхлипывая, они подчинились. — Подогрейте вино и дайте нам обеим выпить. Жир пусть будет тёплый, но не горячий. Сушите быстрее волосы. Заваривайте чай с женьшенем, имбирём и ромашкой.    Принцесса лежала тихо с закрытыми глазами, иногда кашляя. Опасности для жизни не было, если не заболеет, потому как, глядя на её худенькое тело, я подозревала худшее. Взяв пиалу с тёплым вином, выпила залпом, чуть не задохнувшись. — Что это? — Рисовое вино, оно очень крепкое, — пояснила молоденькая служанка, смеясь. — Твоя правда, ещё как крепкое, лошадь свалит, — сказала я, взяв вторую пиалу и протянув её Сиэр. — Ваше Высочество, не знаю, что Вас подтолкнуло к такому действию, но прошу, давайте постараемся не заболеть. Вы очень всех напугали, особенно Вашего брата. Открыв глаза, она посмотрела на меня. — Лин, не стоило меня спасать. Напугала, говоришь? Он меня ненавидит. Если бы не Император, то и забыл бы о моём существовании.    «Значит, во всём происшедшем виноват Сюин? Скольких женщин он успел обидеть в своей жизни? Я его совсем не знаю». Взгляд скользнул по кинжалу, выглядывающему из-под подушки принцессы. На рукояти был выгравирован зелёный хвост дракона. «Женщины стали умнее: каждая запасается оружием для самообороны». Тряхнув головой, отгоняя все мысли, я сказала: — Ваше Высочество, жизнь — это самое важное, что у Вас есть. Вы должны ею дорожить. Вот, выпейте, станет легче. А на брата не обижайтесь, он любит Вас, просто не показывает свои чувства. Сиэр отпила немного вина и закашлялась. — Нужно допить всё, — добавила я, вливая ловким движением всю горячительную жидкость.    После этого служанки принялись с усердием растирать девичье тело жиром. — Мне неприятно, оно воняет, — пожаловалась принцесса. — Да, но Вы сильно переохладились. Теперь мы пытаемся помочь Вашему телу с наружи и организму — изнутри, — объяснила, передавая ей пиалу с травяным отваром. Служанка принесла питьё и для меня, закутывая мою голову тёплой шалью. — Ты заботишься обо мне, как о ребёнке, хотя сама ещё молода. Как твоё имя? — Служанка Ши, — поклонилась мне девушка. — Вы ведь прибыли без слуг, я буду прислуживать вам. Так распорядился господин. Я видела, как вы бросились в воду — не каждый на это решится. Вы такая бесстрашная.   «Глупая, а не бесстрашная. Вначале делаю, а потом думаю», — хотелось сказать ей.   Выпив отвар, я снова подлила тёплого вина, спросив у Сиэр: — Ваше Высочество, Вы когда-нибудь напивались? Посмотрев на меня удивлённо-осоловевшим взглядом, она произнесла: — Никогда. — Я тоже. Думаю, сегодня нам позволительно.    Взяв пиалы, мы неспеша пили. Служанки стояли молча, не смея вымолвить ни слова, лишь Ши пробегала по комнате, занося закуски. — Девочки, — обратилась я к слугам, — вы ведь не ели? Они переглянулись непонимающе. — У нас здесь всё отлично, можете идти. Ши, а ты садись, поешь с нами. Чего так смотришь? Сегодня ты мне прислуживаешь, значит, должна слушаться.    Оставшись втроём, мы наслаждались пищей, а я потихоньку всё доливала себе вино, стараясь заглушить мысли. Тепло разлилось по телу, успокаивая. «Ха, очень приятные ощущения», — хихикнув, опрокидывая очередную чашу. — Барышня Юань… — Ши осторожно прервала мои витания в облаках.    Я, заплетающимся языком, перебила служанку. — Ши, не называй меня так. Просто Лииин… хорошо?    Сиэр, закутанная в одеяла, смотрела на нас, слегка наклонив голову. — Лин, как бы я хотела, чтобы у меня была такая сестра, как ты, — начала она тихо. — Ведь меня никто и никогда не любил. Отец мной не интересовался, а матушка, родив, скончалась. Имея ещё кучу сестёр и братьев, я остаюсь для них чужая. Самые родные братья ненавидят меня. Князь, как и отец, винит за то, что я родилась, не прощая смерти матери. Зачем мне жить, Лин?    Мне стало жарко — не то от вина, не то от жаровни. Размотав шаль и попросив Ши расчесать волосы, чтобы они быстрее сохли, я посмотрела на Сиэр, наливая нам побольше. — Повторите, кто Вас винит? Князь? Открою Вам один большой секрет: порой мне кажется, он винит весь женский род за то, что они вообще существуют. Каждая девушка, попавшаяся ему на пути, виновата в том, что ненароком превратилась в пыль на его обуви или, ещё хуже, в надоедливую песчинку, мешающую ему. — Принцесса не отводила от меня взгляда, а я продолжала, набравшись смелости от выпитого: — Этот высокомерный обольсти…    Тут неожиданно Ши потянула за мои волосы, прервав на полуслове. Я вскрикнула и обернулась, разглядев при мерцании свечей очертание Сюина в светлых одеждах. За ним стояли Джен и мой старший брат. Я шаталась, с трудом сохраняя равновесие, но всё же встала и сделала несколько неуверенных шагов вперёд, дерзко глядя князю прямо в глаза. — Смотрите, принцесса, к нам пожаловала светлая сторона Вашего несносного брата, — выдала это, едва сдерживая смешок. Мой старший брат чуть не грохнулся в обморок, при виде меня и моей наглости. — Ваше Высочество… — взмолился он. Князь поднял руку, заставив его замолчать, продолжая смотреть и слушать, что же скажет это пьяное создание дальше. Теперь мои обиды переключились на Вейжа: — А тебе, мой старший братик, дома жизни не будет, так и знай!    Он попытался схватить меня, но ему преградил путь Джен. — Господин Юань, вам лучше уйти. — Евнух Ю, её же, в лучшем случае, завтра выпорют, а в худшем — лишат головы! — с ужасом сказал брат. — Позвольте мне забрать сестру. — Поверьте, все части тела барышни останутся невредимыми, — посмотрев на бледного Вейжа, добавил: — Ведь она спасла принцессу. Не беспокойтесь, служанка Ши проводит барышню Лан-Лин в покои. Нам всем лучше отдохнуть.    Джен утянул моего брата за собой, оставив нас в комнате. А моё выступление только начиналось. Подойдя к Сюину совсем близко, поправляя его наряд и похлопывая рукой по широкой груди, продолжала: — Ваше Высочество, так где же делась Ваша тёмная сторона? Не хочет выслушать правду о себе? Так знайте, прежде чем винить неповинное дитя в смерти матери, может, уже в Вашем возрасте стоит понять, что дети сами не рождаются, их делают взрослые, не задумываясь о последствиях. Вы — бесчувственный мужчина, который думает исключительно о себе. Вам нет дела до женских переживаний, а тем более, Вас не заботит душевное состояние Вашей младшей сестры. Наверное, Сиэр не была так сильно пьяна, как я, потому что внезапно опустилась на колени перед князем, моля о прощении — за себя и за меня. Сюин лишь молча подхватил моё шатающееся тело на руки и вышел из комнаты, крикнув Ши остаться с принцессой.    Голова кружилась, и я плохо понимала, что происходит. Обвив его шею руками, вдыхая его запах, который заставлял сжимать ноги, чувствуя неутолимый голод в моей мокрой промежности, смогла лишь прошептать на ухо: — Не отдавайте меня никому, прошу…    Он приостановился, до конца не понимая о чём это я. Принеся в комнату, князь аккуратно положил на кровать. — Лин… отпусти меня.    Открыв глаза, осознала, что всё ещё держу его за шею. Чуть ослабив объятия, но не разомкнув рук, я приподнялась, дотягиваясь до его губ. Сюин оставался неподвижен, его лицо было неуловимо серьёзным. Отстранившись на мгновение, я заглянула в его глаза, глубокие и непроницаемые, будто ища ответа. Сердце забилось ещё сильнее, и, не сдержавшись, я снова, уже настойчивее, попыталась коснуться его губ, надеясь на ответ, который изменил бы всё. — Нет, Лин, ты пьяна,— сказал он, прерывая мой порыв. — Ну и что, это всё равно я…— пробормотала тихо. — У меня может больше не быть такой возможности. Разве Вы сами не хотите того же?   Осторожно разжав мои руки, он медленно опустил их вниз, затем бережно укрыл одеялом. Ласково коснувшись пальцами моих губ, встал, собираясь уходить. — Сюин… хотя бы раз… поцелуй меня.    Одинокая слеза скатилась на подушку. В полумраке он не заметил ни её, ни моё отчаяние. «Скоро меня выдадут замуж, как ты не понимаешь!» — кричала душа, а я — молчала. Князь склонился надо мной, и снова его запах окутал одурманивая, запутывая моё сознание ещё больше. Не понимая, сон это или явь, едва слышно прошептала: — Будь со мной, пусть даже во сне. Не произнося ни слова, он коснулся губ. Вначале нежно, мимолётно, а потом ощутив взаимность, всё более и более настойчивее. Моё тело и так желавшее его, пробудилось, почувствовав новые раскаты волнение внизу, при этом выгнувшись под одеялом. Быстрым движением откинув его, Сюин схватил меня, впиваясь в губы. Сердца неистово стучали, я задыхалась от желания, отдаваясь порыву наших поцелуев со всей страстью. Его руки скользили под одеяниями, прижимая всё сильнее к себе. Он с жадностью припадал к шее, покусывал оголяя плечо, издавая гортанные звуки, как будто бы голодный зверь наконец-то учуяв лакомый кусок, и дальше, сжимая манящие окружности, начиная их мять. Когда его губы коснулись набухшего соска, у меня вырвался громкий стон наслаждения.    Сюин отстранился, прерывисто дыша. — Лин… нет. Не так и не сейчас. Хочу, чтобы ты стонала, помня об этом. Боюсь, до завтра забудешь. Не обращая внимания на мои протесты, закутал обратно в одеяло. Встав и поцеловав в голову, он вышел.   Сдавленное тело хотело большего, а мозг засыпал. Утром меня разбудила служанка. Голова была неподъёмной, во рту пересохло. — Ши… ну чего так рано? — простонала я, пытаясь выпутаться из одеяла, не понимая, как смогла так укутаться. — Уже полдень, — стоя с супом от похмелья и держа в руках платье, ошарашила она. — Не может быть! Я столько не сплю. Да помоги же мне вылезти из этого кокона. Выбравшись, схватила чашу и залпом выпила содержимое. — Как принцесса? — Она тоже спит.   Помня, как рабыне в поместье Лю Шена стало хуже на следующие утро, ринулась к двери. — Барышня! Вы же не одеты и не причёсаны! Это же поместье князя!    Я остановилась, осознав, как беспечно повела себя. «Действительно, чего разбегалась, как у себя дома?» Мой мозг явно злился на меня, пока не понимала почему. — Подай воду для умывания и быстрее натягивай платье. Думала, что худая, но, судя по платьям Её Высочества, которые мне жмут, это она — тростинка. Где мужчины? — Они были в кабинете. — Надеюсь, там и будут ближайшее время. Ты не знаешь, всё ли в порядке с евнухом Ю после вчерашнего купания? — Думаю, да. Он с господином с самого утра.   «Хоть его лечить не нужно». — Причёсывать будешь у принцессы. Побежали, нужно срочно её осмотреть.    Мы быстро вышли из комнаты, и, поглядывая на девушку, я не смогла удержаться от вопросов, которые роились в голове: — А как я оказалась в комнате? Вейж принёс? Она пыталась что-то сказать, спеша за мной и не поспевая. Войдя в покои Сиэр, увидела растрёпанную и опухшую принцессу, с жадностью припавшую к пиале. «И я так выглядела, когда Ши пришла?» — вопросительно посмотрев на служанку, держащую гребень и шпильки. Ши, опустив глаза, ответила молчанием. «Видать, ещё хуже», — подумала я, осматривая Её Высочество. На удивление, её состояние оказалось довольно сносным, в отличие от моего, мне всё больше нездоровилось. Пока я жадно пила чай, Ши умело и быстро закалывала мои волосы, в то время как служанки пытались привести в порядок принцессу. Наблюдая за их стараниями, отметила: «Трое — и никак не справятся, а Ши одна привела меня в человеческий облик за считанные минуты». — Вот бы тебя с собой забрать, — заметила я, рассуждая вслух, — но, думаю, от такой, как я, лучше держаться подальше. Неожиданно дверь резко распахнулась. На пороге стояли трое мужчин. Старший брат смотрел на меня убийственным взглядом. «Только же проснулась, ты чего? Ещё не успела ничего натворить», — непонимающе ответила взглядом. Мы с принцессой поклонились. Подойдя к сестре, князь коснулся её лба, чем немало удивил Сиэр. Она тут же упала перед ним на колени, схватив за руку и умоляюще пролепетала: — Ваше Высочество, брат, прошу, не наказывайте строго служанок — это я во всём виновата.    Он помог ей подняться и, глядя в глаза, наставительно ответил: — Принцесса, неважно, кто виноват. Они будут наказаны за ваш опрометчивый поступок. В следующий раз, вы подумаете не только о себе, но и о других.    Наблюдая за ними, стало понятно, что на этом разговор будет закончен, поэтому сцепив руки, со всей силы старалась молчать. — Барышня Юань, вы хотите что-то сказать? — спросил князь, нагло выгнув бровь.    Вейж не отводил грозного взгляда от меня. «Брат, когда это мне помогало? Не хотела, он сам спросил». — Ваше Высочество,— начала я, — разве одна принцесса виновата в происшедшем? Намекая на то, что это он, именно он, довёл бедную сестру до такого. Джен, стоявший позади князя, с тревогой покачал головой, давая понять: «Если хочешь остаться целой и невредимой, лучше молчи». Эта тема была под запретом, а то, что Сиэр страдала, никого не заботило.    Живо проанализировав всё, продолжила, сделав невинное лицо: — Я ведь тоже была там. Мы стояли у воды, любуясь разбушевавшейся стихией, — начала излагать я несуществующую хронологию событий, — оступившись и не заметив окончания помоста, я схватилась за Её Высочество, потянув за собой. Так мы обе и оказались в воде, а тем временем служанки бросились за помощью.    Закончив свой рассказ, опустила голову. Сюин подошёл ближе и, глядя куда-то вдаль, произнёс: — Раньше, свои рассказы вы придумывали более правдоподобно — барышня Юань, теряете навыки. Я бы, может, и поверил вам, если бы вы сняли с себя только накидку. Зачем же было снимать ещё и сапоги с платьем? — Теперь смотря в упор, спросил он. Без раздумий ответила, не моргнув и глазом: — Хотела искупаться.    Все отвернулись, чтобы не рассмеяться. Его же глаза говорили: «Лин, ты невыносима». — Ладно, — сказал он с улыбкой, — служанок накажут десятью ударами и выгонят из поместья.    Мы поклонились, поблагодарив его. «Хоть живые остались».    Пообедав все вместе, я с Ши отправилась в свои покои, ловя на ходу снежинки. За столом Сюин несколько раз смотрел на меня так, что сердце в груди пыталось выскочить, и мурашки табуном запрыгивали между моих ног. Зато Вейж был чернее тучи. — Ши, проясни для меня вчерашний вечер, после того, как я выпила третью пиалу вина. У меня какие-то пустые пятна… временами. Это так спиртное подействовало? — Я точно что-то натворила, судя по отношению старшего брата.    Она даже не смотрела в мою сторону. «Ничего страшного, — успокаивала себя. — Просто эта девчонка меня плохо знает, а все остальные давно привыкли к моим выходкам». Набравшись терпения, переспросила: — Ши, скажи правду, злиться не буду, обещаю. — Вы напились и пели песни с принцессой, — помолчав, добавила: — Накричали на господина Юаня. — Пели, говоришь? Ну, это не страшно. Мы ведь пережили стресс, а Вейж — заслужил. Это всё? — Мне казалось, самое интересное она приберегла напоследок. — Ещё… — намного тише произнесла Ши, — вы ругали Его Высочество, — смотря, как у меня выворачивается шея в её сторону, она опустив голову, прошептала: — а потом он не выдержал и унёс вас в комнату спать.   Остановившись, я села просто в сугроб. — Давай отдохнём немного, жарко почему-то стало.    Набирая снег в ладони и приложив к лицу, поняла, всё или почти всё, что помнила, оказывается вовсе не сон. «Зачем ты ушёл вчера? Ведь я думала, это моя фантазия разыгралась…» — Барышня Лин, у вас жар? — спросила обеспокоенно служанка. — Сильно заметно? Не говори никому, мы всё равно скоро отправимся домой, не хочу беспокоить остальных. Завари мне чай с имбирём. А я пока прогуляюсь.     Шла сама, не зная куда, задержавшись у какого-то одноэтажного здания. Зайдя на террасу, прислонилась горячим лбом к деревяной стене. Неподалёку послышался смех принцессы. Собираясь уже было выйти на встречу, как рядом с ней появился Вейж. «Видимо, не я одна решила прогуляться после обеда». Встречаться с ним сейчас совсем не хотелось — впереди нас ожидал путь домой, наверняка полный нравоучений. Поспешив за угол, я упёрлась в дверь, намереваясь переждать, пока они пройдут, вот только парочка, как назло, остановилась поблизости. Притихнув, я стала невольным слушателем их разговора: «Что там сказала Сиэр?..»    Не веря ушам, попыталась высунуть голову и поверить глазам. Увиденное заставило меня оцепенеть: поднявшись на носочки, принцесса припала губами к губам моего брата. Неожиданно? Нет! Это был шок. Себе, после вчера, я уже не верила. Внезапно кто-то, перепрыгнув через перила, тихо подхватил меня, закрыв рот рукой, и втянул в укрытие.    Сюин приложил палец к губам, призывая молчать. Глубоко вздохнув, я попыталась осознать увиденное и справиться с волной волнения от его близости. Голоса всё ещё доносились где-то неподалёку — обрывки фраз, звуки шагов, но смысл сказанного ускользал. Впрочем, мне уже было не до этого: князь стоял так близко, что я ощущала его тепло. Рука Сюина удерживала меня, мягко, однако решительно прижимая к стене, будоража мой ум и тело. — Это принцесса со старшим братом. Они просто гуляют и разговаривают, — прошептала я, глядя ему в глаза в надежде, что он не видел ничего больше, боясь за последствия.    Он склонился ближе, и его тихий, едва уловимый голос коснулся моего виска: — Для меня не секрет, что Сиэр влюблена в него. — Но ведь они только вчера познакомились, — шепнула в ответ, уловив лёгкую улыбку на его лице. — Нет?.. Подождите, значит, они знают друг друга давно?    Он кивнул, а я, ошарашенная, молча смотрела, не понимая, сколько ещё любовных тайн было мне неизвестно. «Действительно, ведь Вейж общается с князем продолжительное время. Почему бы ему не знать Сиэр?» Сюин, заметив моё смятение, прикрыл рот рукой, скрывая смешок, который ему не удалось сдержать. — Так... есть ещё кто-то, о ком я не знаю? — поинтересовалась осторожно. Судя по его взгляду, таких тайн было немало. Мой разум отчаянно перебирал знакомые лица, пытаясь связать разрозненные кусочки, но напрасно. Голоса приближались к нашему укрытию: принцесса что-то страстно доказывала брату. Почти беззвучно обратилась к Сюину: — Скажите… прошу Вас. Хочу знать.    Он склонился, так близко, что его губы коснулись моего лица, заставив вздрогнуть от тёплого дыхания. — Думаю, ты хочешь совсем другого, — шепнул, легонько прикусив мочку уха. — Сделай то, что хочешь, прямо сейчас.    Я смущённо смотрела, как он намеренно облизнул свои губы, подставляя их мне. Да, я хотела, мечтала и желала уже давно. Закрыв глаза, коснулась нижней губы кончиком языка, слегка прикусывая и посасывая её нежно, словно спелую ягоду. Его рука, ласково гладившая мою спину, замерла, и пальцы чуть сильнее надавили на место, где остался едва заметный шрам в форме лепестка, заставляя прогнуться и прижаться к его телу плотнее. Он сполна давал насладиться поцелуями, а у меня кружилась голова от его прерывистого дыхания, и от того, что я давно чувствовала внизу его упругое вожделение. Мужская ладонь легла на шею, сзади под волосами, мягко сдавливая её, а губы всё больше подчиняли мои: проводя языком по зубам, проникая и властвуя во рту. Слои одежды не давали Сюину полностью ощутить мою грудь, от этого он только неудовлетворённо рычал. Испугавшись, что мы раскроем себя, я попыталась руками прикрыть ему рот, чтобы приглушить звук. Ведь на улице всё ещё стоит брат, по всей видимости тоже предаваясь распущенному флирту, думая, их никто не видит. — Глупая девчонка, — тяжело дыша, прошипел князь, продолжая целовать шею, — я найду твоим рукам более нужное применение.    Схватив одну, он без раздумий засунул себе в штаны. Держа и не отпуская её, настойчиво направляя куда нужно. Я прикоснулась к упругой, шелковистой плоти, уже мокрой, выделяющей липкую смазку, готовую хоть сейчас вонзиться в меня. Задержав на минуту дыхание: не боясь и не стесняясь, но всё ещё не смея, так и стояла, как дура, покусывая свои губы. — Лин… возьми его… сожми, вот так. Я научу...    Теперь Сюин целовал нежно, неспеша, пытаясь сдерживать себя, наслаждаясь возможностью. Его рука направляла мою, и я чувствовала, как член подёргивается под моими касаниями, принося наслаждение не только ему: бабочки, порхая внизу моего живота, разлетелись по всему телу, заставляя неметь ноги. Услышав свой стон, я открыла глаза — он улыбнулся. — Я услышал то, о чём мечтал давно. Теперь, хочу слушать другое.    В горле пересохло, всё, что могла, это смотреть непонимающими, затуманенными глазами. Кровь бешено бурлила, и я ощущала, как полыхает моё тело: от жара, от трепета, от желания. Моё платье оказалось поднятым, а его рука коснулась горячего живота, неспеша поглаживая и пробираясь всё ниже к заветному месту. — Не бойся, просто доверься мне, — шептал он между поцелуями, — ты ведь жаждешь того же… О небеса…    Сюин застонал, со всей силой впившись мне в губы, достигнув пальцами желаемого места. Не ожидая, что он так быстро там окажется, я сдавила его плоть. Моя рука стала мокрой, а он всё шептал: — У тебя там более влажно, чем у меня: ещё чуть-чуть. Лин, покажи мне, что тебе нравится. Глупышка… двигайся, как тебе хочется…    Он нежно водил пальцами, а я мечтала, чтобы он засунул в меня их все, чувствуя неизъяснимое возбуждение, не имея сил больше терпеть. — Хочу… прошу тебя, Сюин… сильнее… больше, — просила, откинувшись назад.    Прижимая меня, его рука стала намного настойчивее, а моя сдавила каменную плоть, проводя верх и вниз. Наши тела поддавшись, двигались в такт. — Как же я хочу, повалить тебя, и отыметь со всей силы. Какая ты нетерпеливая… Лин. Тише, тише… — говоря, тем самым лишь ускоряя всё.     Начав стонать, уже не сдерживаясь, полностью отдаваясь, завладевшему моим телом мужчине. Сейчас мне было наплевать на всех, кто мог нас слышать. Сюин, припав жадно к моим губам, продолжал ласкать, не останавливаясь. Я же, вцепилась в него свободной рукой, пытаясь не сделать больно другой. Конвульсии наслаждения разлились по моему телу, заставив забыться на миг. Прижавшись, он тоже стонал, и я ощутила его вырвавшееся наружу желания, горячим потоком разливаясь по моей руке. — Тише… девочка моя, тише.    Я едва могла отдышаться. Тело казалось ватным, ноги подкашивались, а он всё не прекращал своих поцелуев. Наконец, когда удалось восстановить дыхание, мы замерли, прислушиваясь, чтобы понять, не обнаружили ли нас. Сюин, помогая поправить мой наряд, заметил цепочку: он улыбнулся снимая её, проведя пальцами ниже, но одежда не давала возможности прикоснуться к груди. Повесив украшение себе на шею, добавил: — Она будет у меня в качестве залога. — Видя, что моё тело не полностью подчиняется мне, продолжил: — Я понесу тебя на руках, только придумай, что сказать твоему брату, у меня мозги пока не работают.    Князь уже попытался подхватить меня, но я отстранилась: — Нет, я дойду сама… дайте мне минутку.    Он не давал, начиная вновь целовать. — Ненавижу зиму, — пробормотал, не оставляя попыток коснуться моей груди.   Неподалёку послышался голос служанки Ши: — Барышня Лин, вы где?    «Я совсем забыла про чай… За это время его можно было уже двадцать раз приготовить и выпить!» Мы притихли, словно дети, застигнутые за шалостью. Ши разговаривала где-то вдалеке со старшим братом. Можно было выходить. Не решаясь сдвинуться с места, отчаянно не желая окончания этого момента. — Нам нужно идти, — прошептала я, опустив голову.    Сюин нежно поднял мой подбородок, легко поцеловав, а потом слегка укусил за губу. — Это, за мои страдания, и чтобы помнила подольше.    Открыв дверь, взяв за руку, он вывел меня наружу. — Ваше Высочество, меня ищет Ши. Я пойду сама, — сказала, вынимая руку, не глядя ему в глаза.    Он молча смотрел, как я направляюсь к выходу с террасы. Шла, чувствуя его взгляд на спине, и ждала… Чего? Что он позовёт? Бросится за мной? И что дальше?

***

      Наблюдая, как она уходит, Сюин чувствовал странную пустоту внутри. Прислонившись к холодной стене и сжав кулаки, он боролся с порывом окликнуть её. Ему требовалось время. Ещё рано действовать так, как он задумал. «Наберись терпения, моя нетерпеливая Лин». Вспомнив, с какой ненасытной страстью она отдавалась ласкам, его опять охватило желание. Представив, какой женщиной может быть в будущем, он улыбнулся.    Чтобы хоть как-то успокоиться, Сюин одним прыжком перескочил через террасные перила и, оказавшись под ближайшим деревом, с силой потянул ветки на себя, заставив снег осыпаться на голову и плечи. Только так он мог охладить разгорячённое воображение. Джен спешил к своему господину, по пути наблюдая, что тот совсем ударился в детство. — Ваше Высочество, глядя на Вас, боюсь даже спрашивать... —Вот и не спрашивай, — ответил Сюин с улыбкой. — Идём. Прикажи приготовить ванную и принести новую одежду.    Евнух подозрительно взглянул на него. — Не смотри так, Джен, — усмехнулся князь. — То, что ты себе рисуешь в воображении, не произошло. Произошло, но не то, — посмотрев снова на выражение лица Джена, ответил: — И опять не то. Ты обо мне так думаешь? Хотя, барышни намного младше Лин мне всё это делали. Нет, я не мог просить о таком её. С ума сошёл? — Потом остановившись, ожидая пока евнух стряхнёт с него оставшийся снег, продолжил: — Полагаешь, я ждал и страдал столько, чтобы первый раз был в подсобном помещении? — Вы прочитали все мои мысли. Ничего не осталось. — Не выдержав, теперь остановился евнух. — Так что же Вы делали там столько времени?    Сюин, шагая по аллее, резко прыгнул вверх и, встряхнув ветку, заставил новую порцию снега обрушиться на друга. — Стыдно сказать, — ответил он с детским задором, — я вёл себя, как мальчишка. Все штаны мокрые, в моём то возрасте!    Они шли вдвоём, от души смеясь, оставив все свои проблемы позади, в холоде и тишине зимнего сада.

***