Часть 6. Подстилка из сена в окружении дикого леса.

***

Весна вступила в свои права, принеся с собой много радости и хлопот. Всё вокруг цвело и зеленело, создавая ощущение обновления и надежды. Столица утопала в благоухании сакуры, её лепестки усыпали улицы, кружась в вихре под ногами. Семейство Хань, наконец, вернулось в свои края, а наше поместье готовилось к двум свадьбам. Весенние заботы немного отвлекали меня, но, увы, ненадолго. За всё прошедшее время я лишь раз, и то издали, видела повозку Сюина и больше о нём ничего не слышала. Казалось, будто он вовсе исчез из моей жизни, оставив только смутные воспоминания, которые всё не покидали мой разум. В конце марта должно было состояться празднование его двадцатипятилетия — важное событие, привлекавшее гостей со всей столицы и её окрестностей. От нашей семьи на праздник был приглашён только Вейж, что ещё больше вызвало волну скрытых переживаний. Смотря на смятение Джи, я видела себя — те же тревоги, сомнения, коварные тени в сердце. Окончательно запутавшись, не понимая, как воспринимать наши с князем отношения. Его слова, взгляды и прикосновения будто кричали о нежности, но потом, в долгие и тихие дни, приходила холодная тишина, словно он и не помнил обо мне вовсе. Почему его действия так часто противоречили словам? И что значили все те моменты, когда наши пути всё-таки пересекались? Пытаясь избавиться от этих мыслей, я загружала себя делами до самого позднего вечера. Сегодня, сидя в комнате, мы с Ши перебирали купленные травы, раскладывая их по мешочкам. — Не могу больше дома сидеть, пойду в лавку, — не выдержав монотонности, сказала я, вставая. — Я с вами, — засобиралась Ши. — Нет, сиди дома. Скоро вернусь, — схватив сумку с мазями, поспешила к двери. — Барышня, что же вы так просто оделись? Постойте, дайте хоть волосы уложу! Я лишь махнула рукой, выбегая на улицу. Завидев меня, Джи сняла фартук, всунув его служанке, поспешила за мной. — Лин я с тобой! Ты же в «Дом свиданий»? — она явно тоже была на пределе, ведь после недолгого флирта у беседки с Дженом они больше не виделись. Мы пробирались к борделю через узкие улочки позади здания, а вокруг мелькали незнакомые лица. Новые куртизанки посматривали на нас с интересом, словно мы сами оказались зрелищем. Не заходя внутрь, я заметила знакомые лица и попросила позвать Ниу. Ожидание затянулось, заставляя нервничать, когда, наконец, в дверях появилась девушка. Только увидев, кто пришёл, она схватила меня за руку, потащив за собой. — Чего вы светитесь здесь, как фонари, на зависть всем? — прошептала Ниу с укоризной. — Знаю, что недавно дядя передавал тебе лекарства через слуг. Мы здесь по другому делу, — ответила, оглядываясь вокруг. — Помнишь тот день, когда я приходила? Ты знаешь того мужчину? — Конечно, — откликнулась она, подкрашивая расплывшиеся губы. — Как не знать. Это очень дорогие и желанные гости. — А как давно они появлялись здесь? — Лин, ты ведь знаешь, информация у нас платная, — сказала куртизанка, но, увидев мешочек с деньгами в моих руках, подобрела, сменив тон: — Да ладно тебе, мы же знакомы сотню лет. — Ну хорошо, — я отдала ей мешочек. — Тогда рассказывай. — Князь не появлялся тут около месяца, однако часто присылает людей за интересующими сведениями. Не спрашивай, какими. Он очень щедро платит за молчание, но и наказывает не менее щедро за непослушание. Никто тебе здесь ничего не скажет, чтобы сохранить свою голову. Знаю только, что на конец месяца он заказал в загородное поместье танцовщиц, и побольше. — Ты тогда рассказала евнуху Ю обо мне? — Не только я. За деньги тебя предадут здесь все, Лин, — отозвалась она. Я же почувствовала горечь разливающуюся в душе, смотря на неё непонимающе-шокированными глазами. — Ниу, объясни, — у меня пересохло во рту. — Мы с дядей поддерживаем вас столько лет, а вы предали меня при первой же возможности? — Лин, ты ведь не ребёнок. Твоя доброта здесь ничего не значит, по сравнению с властью и угрозами. Послушай бесплатный совет: больше сюда не приходи. Тобой начали интересоваться девушки, потому что взор князя единожды упал на тебя и это не прошло незамеченным. Ты понимаешь? Чтобы заработать побольше, они легко добавляют к правде несуществующие детали. Я уже написала господину Фан, уверена, он тоже запретит тебе появляться здесь. Прости, не хотела тебя расстраивать. А теперь мне пора, крошка. Забрав кошель, она удалилась. Идя неспешно домой, я повернулась к двоюродной сестре с вопросом, который не давал мне покоя: — Джи, неужели доброта стоит меньше, чем информация? А я, дура, ещё за князя переживала, что с ним может что-то случиться! У него же Джен и уйма стражи. Вон сколько девушек заказал для развлечения. Пойдём быстрее… Ты когда собираешься в деревню? Или, может, мне с Зианом уехать, помогать бедствующим? Джи видела моё душевное метание со стороны в сторону. — Лин, ты стала такой ранимой, совсем тебя не узнаю, — снисходительно ответила двоюродная сестра, словно успокаивая ребёнка. И она была права. С любовью, в сердце прокралось страдание, разъедающие изнутри. Если одно окрыляло, то другое втаптывало в грязь, из которой так сложно выбраться. Вот и сейчас, чувствуя себя разбитой и опустошённой, я медленно брела домой. Ещё с двора мы услышали детский смех. Близнецы, удобно устроившись в моей комнате, слушали рассказы Ши. На столе стояла ваза с букетом сакуры и накрытые блюда. — Лин, Джи! Где вы ходите? Мы вас так долго ждём, а вас всё нет и нет. Смотрите, Ши вкусности приготовила! — радостно щебетали дети, снимая крышки с тарелок. Я смотрела на их счастливые лица и чувствовала, как моё сердце наполняется теплом. Эта молоденькая служанка принесла лучик света в нашу жизнь. Мы все умостились за небольшим столом, пробуя по очереди блюда принесённые Ши. «Всё мимолётно, нечего грустить, надо наслаждаться каждой минутой», — подумала я. Наступил день, когда Вейж отправлялся в загородное поместье к князю. По его словам, приглашённых будет немного, и празднование продлится около трёх дней. Пока он собирался, мы все сидели у него в покоях, критически оценивая наряд и давая рекомендации. Роу ныла, что удостоили чести лишь его, а мы остались без внимания. — Там собираются одни мужчины, — оправдывался старший брат, усмехаясь. — Мы же заслуживаем небольшого отдыха? — На три дня? Это что вы там будете делать? — не унималась Роу. — Чем мы будем заниматься, тебе знать вовсе необязательно. И вообще, чего вы все припёрлись ко мне в покои? Ещё и близнецов притащили, — он нахмурился. — Мне кажется, что вместо одной Лин у меня теперь целых четыре, и вон пятая подрастает! Юн и Ян, не отрываясь, следили за спором, не понимая смысла, но по их виду можно было сказать, что им по душе такое «представление». — Чего меня приплетаешь? — вмешалась я. — Я вообще молчу, сижу, никого не трогаю. Пришла просто полюбоваться на брата-красавца. — То-то и оно! Сама на себя не похожа. Лучше бы все молчали, а говорила бы только ты, — поддразнил он. — Хочешь? Пожалуйста, — хмыкнула, начиная умничать. — Ты не забыл, Вейж, что скоро женишься? Говоришь, мужчины собираются? «Представить даже боюсь, что там будет», — подумав, добавила уже немного тише, опустив глаза: — Смотри, там помост скользкий, как бы не пришлось кого-то потом на руках нести. Брата развернуло ко мне всем корпусом, а все остальные уставились с нетерпением, что же я знаю такого необычного и что дальше скажу. — Всё, представление окончено. Марш по комнатам. Слуги! Сёстрам необходимо отдохнуть, — бросил Вейж, помогающим ему одеваться девушкам. — Выпроводите их, немедленно. Перед тем, как я вышла, брат шепнул: — Только попробуй что-нибудь рассказать. На улице сёстры не отставали от меня. Даже Зиан выглянул со своих покоев, услышав шум. — Девочки, вы же знаете, я люблю сочинять. Это всё, — я пожала плечами, стараясь не встречаться с их пытливыми взглядами. — Чем недовольны мои красавицы? — Спросил второй брат, подходя ближе, заметив, что Роу едва не придавила меня к стене. — Она не хочет поведать нам страшные тайны, — буркнула Роу, с вызовом глядя мне в глаза. «Ты бы знала сколько их…» — пронеслось у меня в голове. Зиан, зная, чем успокоить сестер, пригласил нас к себе. В его комнате всегда было припрятано уйма красивых безделушек для женщин, и мы тут же ринулись туда. Вот теперь я прекрасно видела, как он смотрит на Джи. «Как я раньше не замечала?» — удивилась себе. Удовлетворённые сёстры, забыв про разногласие, под вечер разбрелись по своим покоям, с кучей нужных подарочков. Улеглись мы с Джи рано. Ши за день вымоталась, и теперь посапывала, погружённая в глубокий сон. Но как только я закрыла глаза, передо мной возникли яркие картины пиршества князя, которые рисовал мой собственный мозг. Я со всех сил пыталась отогнать их прочь, а они настойчиво возвращались вновь, каждый раз становясь одна развратней другой: кто, где, с кем, в каких позах и при каких обстоятельствах. Не выдержав, я села на кровать и тихо спросила Джи: — Сестра, люди связывают себя узами брака для того, чтобы их не мучали эротические фантазии? Дабы утолить их? Джи, закутавшись в одеяло, перебралась ко мне на кровать. — У тебя тоже они есть? А я-то думала, это только у меня... в наследство от мамы перешли. Однако выходя замуж, ведь никогда не знаешь, каким твой муж будет в постели. Матушка рассказывала, что не все женщины испытывают что-то с мужчинами. Да и в основном, сильный пол не заботится об наших ощущениях. Может поэтому мне и понравился Джен… Прости за такие откровения, но при первой же встрече моё тело отозвалось на его ласки. Вот слышала, как Нинг рассказывала подруге, что боится первой ночи — ведь её никто даже не касался, не целовал... Для многих женщин это пытка. А ещё беременность, роды… ты же знаешь, берегут женщин только единицы. — Как плохо, что мы выросли, — вздохнув подытожила я. Потом вспомнив, что моё тело откликнулось на поцелуй Сюина ещё на корабле, а мне тогда было всего лишь тринадцать. — Давай спать, пусть нам приснятся хорошие сны, — хихикнула Джи и, зевнув, улеглась на свою кровать, быстро погружаясь в сладкий сон.

***

Едва лишь начинало светать, как с улицы послышался шум. Раздался голос Зиана: — Отец, не выходите! Холодно, я сам разберусь. Сестра с Ши спали, ничего не слыша вокруг. Накинув на себя плащ, обулась и поспешила к нему. У ворот стояли слуги, а второй брат, нахмурившись, читал послание. Увидев меня, он взял за руку и, отводя к себе в покои, по пути отдал распоряжение: — Готовьте две лошади. — Зиан, что случилось? Не пугай меня, скажи хоть что-то. С кем-то беда? Закрыв за собой дверь он молча протянул мне лист бумаги, исписанный красивым почерком. Это писал Сюин: я сразу узнала его стиль каллиграфии. Руки дрожали. Быстро пробегая глазами, я пыталась вникнуть в суть написанного: «Господин Юань Зиан, прошу оказать мне любезность и сопроводить барышню Юань Лан-Лин в моё загородное поместье. Я нуждаюсь в лекарских навыках вашей второй сестры. Пусть возьмёт всё необходимое для лечения ран. Ваше прибывание не должно быть замечено и обязано остаться в тайне. Буду Вам очень признателен». Подписи и печати не было. Я взглянула на брата с умоляющим выражением в глазах. — Лин, возьми себя в руки. Это его почерк, точно? Ты этих слуг видела в поместье? Молча кивнула. Руки холодели, зубы стучали — это был страх за жизнь Сюина. — Успокойся, — продолжил брат, стараясь говорить мягко. — Подумай сама. Почерк ровный, без исправлений. Разве мог раненый человек писать так чётко? Подожди, тут в конверте ещё кое-что. Он вытащил мою подвеску, ту самую, которая осталась у Сюина. — Она находилась у него? — Да, — ответила я, с трудом скрывая волнение. Не задавая лишних вопросов, Зиан кивнул: — Иди собирайся. Оденься попроще и волосы шалью завяжи. Забежав в комнату, я в спешке начала сгребать в сумку все лекарства подряд, набралось довольно много. Мой грохот разбудил служанку и сестру. Сонными глазами смотря на меня они не понимали, что за короткое время могло произойти. Видя, как у меня дрожат руки, что бывало крайне редко, Джи молча высыпала всё на пол. Перебирая содержимое, она показывала его мне, ожидая подтверждения. — Я еду с тобой. Это не обсуждается. Ши, принеси платья. — Нет, Ши, дай нам свою одежду, быстрее. Ты остаешься дома. Выбежав, мы поспешили в конюшню, где уже ожидал брат. Увидев Джи, он лишь сдержанно кивнул и отдал распоряжение подготовить ещё одну лошадь. Солнце поднималось над деревьями, вокруг царила утренняя свежесть, напоённая ароматом тумана. Всё вокруг оживало и преображалось, но я едва замечала это. Злость медленно вытесняла страх: «Чернил не хватило написать больше? Или слишком занят был?» Мы вошли в поместье со стороны леса. Даже не подозревала, что здесь прячется так много укромных уголков, и удивилась, увидев суету слуг, которые не дождавшись, пока утренняя зоря расплывётся на небосклоне, уже были заняты делами. «Господа ещё спят, однако Джен всегда встречал нас первым», — подумала, незаметно оглядываясь. Слуга проводил на задний двор и попросил подождать. Теперь, осматриваясь по сторонам, я невольно обратила внимание на количество стражи: даже для княжеского поместья их было чересчур много. Все стояли молча; лишь птицы щебетали наперебой, приветствуя новый день. К нам спешил князь, накинув поверх одежды лёгкий домашний халат. Сегодня его праздник, однако он выглядел уставшим и осунувшимся. Подойдя ближе, Сюин махнул рукой, отменяя приветствия и поздравления. Взглянув на моё обеспокоенное лицо, произнёс: — Со мной всё в порядке, и с Вейжем тоже. Он не должен знать о вашем присутствии здесь. Простите, что побеспокоил вас, у меня не было выбора. Постарайтесь не попадаться на глаза гостям. Никаких вопросов. То, что увидите — забудьте. Идём. Мы вошли в просторную комнату, где ещё с ночи горели свечи, а первые солнечные лучи только начинали проникать внутрь через закрытые окна, озаряя её бархатистым светом. На кровати лежал мужчина. Слуга, ухаживавший за ним, молча отступил в сторону. Подойдя ближе, увидела измученное лицо, покрытое кровоподтёками; губы, потрескавшиеся от жара, дрожали, а грудь, болезненно вздымалась в лихорадочном дыхании. Я непонимающе взглянула на Сюина — его лицо, казалось, отразило страдания лежащего. Осторожно отодвинув одеяло, замерла, прикрыв рот руками: тело больного было покрыто кровавыми ссадинами и резаными ранами, которые начали воспаляться. Лекарственная мазь, нанесённая ранее, не принесла облегчения, о чём говорило напряжение и мучительная гримаса на его лице. В комнате повисла гнетущая тишина. Нужно было действовать, но с чего начать? «Его пытали и жестоко издевались над ним», — пронеслось в голове, пока я аккуратно убирала прядь волос с его лба, вглядываясь в лицо, в котором улавливались знакомые черты. Медленно повернувшись к князю, я прерывистым голосом спросила, глядя ему прямо в глаза: — Ваше Высочество… где евнух Ю? Я видела такое выражение лица однажды в детстве, у дяди, когда он держал бездыханное тело своей первой жены. Безысходность… ощущение, что выхода нет, вернуть ничего нельзя, это конец. — Ну уж нет, это не конец. Точно не сейчас, —сказала твёрдо я себе в голос. Теперь для меня не существовало никого, кроме человека, лежащего на кровати; всё остальное стало неважным. Вытирая котившиеся слёзы, начала действовать: — Когда вы его нашли? Чем обработали раны? Что давали с настоев? Принесите кисть и бумагу. Я не обращала внимание, кто отвечает на мои вопросы, кто помогает и кто находится рядом. Пока полностью осматривала тело, диктовала, что ещё понадобится. На первый взгляд было ужасно, но осмотрев тщательнее, сделала вывод: — Его не собирались убивать, его хотели долго мучать. Всё зависит от силы его духа и жажды жизни. Вы можете послать за моим дядей? Он будет более полезным, чем я. — Нет, — ответил князь, слегка напрягшись. — Сколько дней он здесь? Он пьёт?

***

Джен с несколькими стражами исчезли две недели назад при невыясненных обстоятельствах. Возможно, целью были они оба, хотя это пока не доказано. В тот вечер Джен должен был сопровождать князя, в последний момент его вызвал Император, а на утро вернулся один из стражников с вестью о нападении. Сюин поднял всех на их поиски подозревая, что за этим стоит кто-то из министров или советников, ведь между ними давно идёт беспощадная борьба. Его Величество не хочет верить слухам без доказательств, а на их сбор нет времени. Они с Дженом докопались до многих шокирующих тайн, но достаточно уличающих сведений так и не нашли. Его друга намеренно пытали, чтобы сделать больно ему, наглядно показать, что и князя можно достать. Рыская день и ночь, Джена нашли в заброшенной лачуге, еле живого, два дня назад. Доставив в загородное поместье и найдя знахарку, пытались бороться за его жизнь своими силами. Открывать правду было нельзя, так же, как и привезти императорского лекаря. Князь сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он найдёт виновных, и тогда... А сейчас, надлежит сыграть безупречную роль и приветствовать гостей на праздновании в честь своего двадцатипятилетия. Пусть никто не прознает о его невыносимой внутренней боли. Сюин долго смотрел на изуродованное тело друга, распростёртое на кровати. Жизнь Джена висит на волоске. Многое зависит от Лин, сосредоточенной над его ранами. Он наблюдал за ней — за той, кого когда-то держал в объятиях, кого ласкал, — а теперь едва ли узнавал. В этот момент она была чужой для него, вся во власти своей заботы о другом мужчине. Он завидовал Шиминю, а теперь Джену, пусть даже тот страдает, но её нежные пальцы, её взор и внимание отданы ему. «Кто же ты, незнакомка?» Хотел прикоснуться и боялся. Он испытывал странное, пугающее чувство: «А если однажды я потеряю и её?» — мысль пробралась глубоко, вызывая неизведанный страх. Эта женщина, которая была его вдохновением, могла стать и его самой сокровенной слабостью.

***

— Нет, он не пьёт, — ответил слуга, вместо князя, который прибывал в своих мыслях. — Мы пытались силой вливать, вот только у него так плотно сжаты губы, что результата это не дало. — Джи, завари настой и остуди его как можно быстрее. Принесите воду, ещё рисового вина или что-нибудь покрепче для обработки ран. Брат, сними все повязки, а ты, — обратилась я к слуге, — бери ткань и смачивай ему губы, не переставая. Я не заметила, как князь покинул комнату. В поместье собирались гости. Должен был пожаловать сам Император. Начиналось пиршество, и за стенами, отделявшими нас от праздника, шла настоящая борьба за жизнь. Когда работа была завершена, солнце начало клониться к закату. Я едва могла разогнуться, а Зиан сидел на полу, потный и уставший, только Джи всё ещё хлопотала. — Сестра, остановись, сядь. А вы, отведите господина в покои, пусть помоется и отдохнёт. — Через секунду меня осенило, что с утра мы не ели, и я добавила: — Накормите его хорошенько, а нам принесите сюда. Забрав у сестры пиалу с настоем, я тоже пыталась влить хоть каплю, предварительно зажав ему нос, чтобы заставить дышать ртом. Он внезапно перестал и вовсе дышать: «О, нет, не хватало ему только задохнуться. Так точно не получится», — испугавшись, начиная его трясти. Дыхание вернулось, а я вытерла рукавом выступивший пот у себя на лбу. Мы с сестрой облегчённо вздохнули, переглядываясь. — Джи, выпей настой. Тебе тоже нужно. И не смей плакать, иначе отправлю домой, — обессилено сказала, заставляя её отправиться за стол. — Сестра… ведь я сразу его не узнала. Как могла не понять, не почувствовать? — стоя за моей спиной, тихонько всхлипывала она. — Джена невозможно было узнать, не вени себя. Иди, поешь ты, а потом подменишь меня. Теперь, сидя рядом, я могла внимательно рассмотреть его лицо. Мы отмочили губы, но он всё ещё сжимал их, как и кулаки, в защитной реакции на боль. «Что же тебе пришлось пережить?» — думала я, осторожно держа его руку, говоря тихо, вспоминая общее прошлое. Его мышцы на лице немного расслабились. — Ты молодец, слышишь Джен? Мы выкарабкаемся из этой ямы, просто поверь мне. Я помогу, только и ты должен постараться. Его тело горело; жар не спадал, и даже иглы помогали ненадолго. Одно радовало, по капле, но всё же мы вливали в него жидкость. — Джи, побудь с ним, а я на улицу выйду, воздух глотну. Прислонившись к перилам, я сидела на ступеньках, слушая весёлые разговоры и музыку. Слуги сновали с подносами, уставленными едой. «Уже темно, и впереди тяжёлая ночь». Где-то поблизости, то тут, то там, раздался звонкий женский смех. Вспомнились слова брата: «Одни мужчины… Вейж, в кого ты превращаешься? Подожди, скоро женишься, и барышня Сун быстро тебя приструнит». Я встала, решив вернуться, в это время какой-то подвыпивший господин вышел из-за угла. — Эй, стой, девка, где стоишь! Слышишь? Куда пошла? — его голос был грубым и настойчивым. Пришлось остановиться, чтобы ещё больше не привлекать внимание. — А у князя действительно хорошенькие служанки! Небось, выбирает лучших из лучших для своих утех, — пробормотал гость, подойдя ближе и пытаясь облобызать меня своим жирным, пропахшим трапезой и вином ртом. — Я ведь гость, значит, со мной нужно делиться сладостями. Верно? Пока лихорадочно искала выход без последствий из этой неприятной ситуации, за спиной раздался незнакомый, холодный голос: — Господин, вы ведь не у себя дома, а в поместье у Его Высочества. Не боитесь вызвать его гнев? Повернувшись и увидев собеседника, гость сразу переменился в лице, став похожим на ласкового, ободранного кота. — Прошу прощения, евнух Го, сделайте вид, что ничего не видели. Буду вам весьма благодарен, — пробормотал он, а затем, удивительно ловко для своей комплекции, удалился из виду. — Где здесь уборная, покажи быстрее, — простонал евнух, хватаясь за живот и меняясь в лице. — Идите за мной, — ответила я, поворачиваясь, спеша указать ему путь. По звукам, доносившимся из-за ширмы, мы успели вовремя. Из-за преграды раздавались стоны и причитания мужчины. — Как справитесь, подождите меня… обязательно, — крикнула, поспешая. Вернувшись в покои и увидев, что Джи всё ещё хлопочет над Дженом, я немного успокоилась и принялась искать нужные травы. На приготовление снадобья ушло время. Выйдя на улицу, я не ожидала увидеть евнуха, но он сидел на ступеньках, охая и потирая живот. — Выглядите вы неважно, — заметила я, — долго у вас длится недомогание? — А ты что лекарь? Знаешь о запрете лекарственных трав в поместье, так же, как и во дворце? — Хотите облегчить себе страдания? Сделайте вид, что ничего не видели, — я улыбнулась, подавая ему чашу. — Вдруг, ты меня хочешь отравить? — недоверчиво кряхтел он. — Зачем? Да и куда больше? Ладно, смотрите, — сделав пару глотков, протягивая ему. — Пейте, вам легче станет. И это тоже. Один сегодня, ещё один — завтра, — добавила я, передавая ему завернутые в ткань травяные шарики и всовывая один в рот. — Откуда ты такая невоспитанная взялась? Другие в мою сторону опасаются смотреть. — Мне боятся нечего. Я ничего плохого не сделала, вот, сижу, спасаю вас, — ответила я, продолжая массировать его руки. — Страх не всегда бывает полезным, зачастую принося ещё больше бедствий, — рассуждала, вспоминая, сколько горя видела из-за того, что люди боялись ослушаться своих господ. Евнух внимательно смотрел на меня своим проницательным взглядом. На вид ему казалось около сорока, скорее всего он являлся служащим дворца. Мне нужно было возвращаться. — Как вы себя чувствуете? — Не знаю, помогло ли то, что ты мне дала, или просто мне уже нечем бегать в уборную, — пробормотал он. «Спасибо, было бы достаточно», — хотела сказать я, но промолчала. Теперь он выглядел куда лучше. Лицо приобрело нормальный цвет, а живот перестал издавать угрожающие звуки. Поклонившись, я собралась уйти, как он попросил ещё об одной услуге: — Подожди, проведи меня, а то буду блуждать здесь. Вывив его к алее, я остановилась. — Извините, мне не разрешено дальше ходить. Следуйте по тропинке, она выведет вас в главный двор. С интересом взглянув ещё раз, так ничего и не сказав, евнух удалился. Повернувшись, я направилась обратно. Вдали, освещённая фонарями, виднелась беседка, возле которой собралась толпа гостей. Вдруг послышался знакомый мужской голос и смех. Разрезая тьму, в небо взметнулись сотни ярких огоньков — начались салюты и фейерверки, осветив всё вокруг. Фигуру Сюина трудно было с кем-нибудь спутать. Князь, видимо, порядком захмелев, периодически попивая вино с горлышка кувшина, пытался удержать равновесие на подкашивающихся ногах, обхватывая двух барышень. «Ты забыла, зачем здесь находишься?» — разозлившись на себя, я поспешила вернуться в покои, где меня ждали и нуждались. Джи, выбившись из сил, уснула, облокотившись о край постели больного. Джен начал постанывать во сне. Раздув угли и приступив к завариванию новой порции снадобья, я пребывала в своих мыслях. Подняв глаза, увидела стоящего рядом второго брата. — Ты когда пришёл? Даже не слышала. — Ты устала тоже, иди отдохни, — предложил он. — Нет. Пока ему лучше не станет, отсюда не уйду. Отнеси сестру, пусть отдохнёт, и возвращайся — мне нужна твоя помощь. Он взял аккуратно Джи на руки, словно самую важную драгоценность, и вышел из комнаты. Подойдя к лежащему в забытьи Джену, я начала гладить его по волосам, тихо говоря: — Джен, прошу тебя, борись. Твой господин не сможет без тебя. Если не ради себя, то ради меня останься в живых. Слёзы капали на израненное лицо мужчины. Зиан давно не обращал внимания на мои поступки, поэтому, войдя и увидев плачущую, и бормочущую что-то сестру над евнухом, просто спросил, что ему нужно делать. Мы приподняли Джена повыше, подложив подушки под голову, я раздавила пилюлю и смешав её с жидкостью, набрала в рот. От горечи меня скривило. Брат внимательно наблюдал, держа в руках пиалу. Понимая, что будет дальше, тихо произнёс: — Ты не обязана это делать, он всего лишь раб. Лин, ты не сможешь спасти всех. Как ему можно было объяснить, что человека, лежащего на кровати, я воспринимала как брата. Зиан никогда бы меня не понял. Наклонившись над лицом Джена и коснувшись его губ, пыталась влить хоть немного жидкости. Они не шевелились, а снадобье струилось по подбородку. Мозг бешено перебирал все варианты, отбрасывая один за другим. «По рассказам Джи, он хорош в поцелуях и это ему тоже приносит удовольствие. Ждать, пока сестра проснётся — нет времени, если он не начнёт пить, не выживет. Да и Зиан здесь, увидев, как его любимая целует другого…» Я замотала головой. — Выйди за дверь, не пускай никого, слышишь? Без исключения, — приказала я. Брат подозрительно посмотрел на меня. — Иди, не смотри так. Лекарь здесь я. Вот и выполняй, что скажу. Он только вздохнул, до конца не понимая, что его ненормальная сестра опять задумала. Разговаривая сам с собой, Зиан вышел. Примостившись возле Джена, взяв ладонями его лицо я приступила к делу, стараясь при этом не думать о Сюине. «Ну, мужская сущность, на тебя одна надежда, не подведи». — Джен, услышь меня, это Лин, — прошептала, нежно прикоснувшись к его шершавым губам, пытаясь проникнуть кончиком языка внутрь и натыкаясь на крепко стиснутые зубы. Быстро преграду преодолеть не удалось, вздохнув расстроенно, подумала: «Не выпала возможность практиковаться на любимом человеке, значит, буду на тебе. Ты мне тоже нравишься, Джен». Мой язык мягко провёл по уголку его губ, поддевая их, наполняя своей влагой, поочерёдно целуя то нижнюю то верхнюю губу. Не знаю, сколько времени прошло, наконец он глубоко вздохнул, словно освободившись от тяжёлых, каменных оков, при этом его лицо заметно смягчилось, а зубы разомкнулись. Схватив пиалу, я начала медленно вливать целебную жидкость своими губам. Его пересохшая гортань, долго лишённая влаги, с трудом принимала снадобье — он давился, но продолжал глотать, жадно, почти болезненно припадая к моим губам, иногда оцарапывая их своими. «Спасибо мать-природа», — благодарила про себя. Выпив всё, его тело расслабилось, дыхание стало ровным и спокойным, хотя на висках выступили капли пота. Я прикоснулась к своим горящим губам, чувствуя горечь лекарства, но ещё больше — вкус чужого поцелуя. Решив, что не стоит испытывать судьбу и дальше, приняла мудрое решение: пусть этим займётся Джи. Брат стоял на страже, как великан, скрестив руки на груди. — Заходи, всё сделано, — сказала устало с нотками радости в голосе. — Лин, тебе не кажется, что ты переходишь все границы дозволенного? — смотря на мои припухшие губы, поинтересовался Зиан. — Кажется, но ты же знаешь какая у тебя сестра. Есть хочу, очень. Сходи, пожалуйста, а то про нас забыли. Одни косточки в платье тарахтят. Я была очень довольна: Джен начал пить, а значит, появилась надежда. Все остальные раны на теле со временем заживут. Брат ушёл, я же меняла компрессы и повязки с мазями, прикрыв тканью место, которое до замужества порядочной барышне видеть не положено. У меня, наверное, начиналась неадекватная реакция от пережитого и усталости. «За свои малые годы столько всего повидала, в особенности мужских членов, причём избранных. Кому расскажешь? Даже императорский видела, правда, тогда не знала, что это он. Теперь вот евнух, а самый желанный… ну его хоть на ощупь помню». Закрыв лицо руками, я тихонько смеялась: теперь от смеха текли слёзы и сводило живот, хорошо, что рядом никого не было. Немного успокоившись и закончив уход за Дженом, я укрыла его тёплым одеялом, и усевшись рядом, начала поить водой из ложки. Однако жидкость снова стекала по его лицу, не попадая в рот. — Ты хуже малого дитя. С ног скоро упаду, — ворчала тихо. — Никто меня не жалеет. Набрав воды в рот, я вновь коснулась его губ, чувствуя, как тёплая влага перетекает в него. К моему удивлению, Джен жадно пил, будто возвращался к жизни, ловя каждый глоток. Раздумывать было некогда: решив не упуская момент, только хмыкнув раздражённо, мне пришлось начинать всё заново. В очередной раз поднеся пиалу к своим губам, я вдруг застыла, увидев, как в двери вваливается пьяный Сюин, держа в руках кувшин с вином. — Как он? — поинтересовался вполне трезвым тоном, уверенно подходя к кровати. — Чем ты здесь занимаешься, Лин? Моё платье на груди было мокрым, а в руках я держала перевёрнутую пиалу, сбитая с толку: «Он же был пьян, сама видела». — Ты долго на меня будешь смотреть? Соскучилась? Как Джен? — повторил он, будто не замечая моего растерянного молчания. — Завтра будет видно, пока рано говорить, — ответила сдержанно, переводя дыхание. — Уже ночь, почему Вы пришли? Там веселье и музыка не смолкают, Вас ведь все ждут… с нетерпением. Мы здесь сами справимся. Он неожиданно обвил за талию, притягивая ближе, мимолётно касаясь губами моей шеи, оставляя лёгкие следы тепла, от которых мне вдруг стало жарко. Его дыхание ласкало кожу, когда он тёрся кончиком носа об мою ключицу, заставляя трепетать всё тело. — Ревнуешь? Завидуешь? Тоже хочешь там быть? — прошептал Сюин, не сводя своих бездонных глаз. На мгновение замолчав, он всмотрелся в меня с каким-то особым вниманием и тихо спросил: — Лин, что с твоими губами? — Вы пьяны! — вырвалось у меня, когда я наконец отстранилась, понимая, что тону в его взгляде и могу не справиться со своими чувствами. — Пьян? Наверное, ведь у меня праздник, нужно веселиться. — Едва заметно ухмыльнувшись, прежде чем отвернуться и подойти к постели Джена. — Если что-то нужно, сразу говори мне. Можешь даже будить. Стража предупреждена. Наблюдая, что я зашла за стол, как за преграду, стараясь держаться от него подальше, князь лишь усмехнулся, и поставив кувшин, он вышел. Помычав от нахлынувшего желания и безысходности, обессиленная, я склонилась к столу, чувствуя, как тяжелеют веки. «Немножко так посижу… с закрытыми глазами…» В воздухе витал ароматный запах еды, но я не могла подняться. Шея затекла, и каждое движение давалось с трудом. Услышав моё тихое кряхтение, Джи подошла, помогая выпрямиться. — Как Джен? И… сколько сейчас времени? — Понимая, что отключилась, а всё тело затекло и не слушается. — У него не проходит жар, и он почти не пьёт. Пока Зиан выходил, пробывала губами его напоить, не получилось. Что делать, Лин? — вздохнула Джи. — Целуй его, — прошептала я. — Что? — не поняла она, ошеломлённо глядя на меня. — Целуй, как вы это делали. Я задержу Зиана. Выйдя на улицу, я заметила брата, и тут же попросила его принести тёплой воды в комнату, где отдыхала Джи. — Мне срочно надо помыться и переодеться. Посмотри, во что я превратилась! Слуг князя не хочу просить, им не до нас, сам видишь, — взволнованно объяснила, покусывая нервно губы. — Ты из меня верёвки вьёшь, совсем в раба превратила, — бурчал он, направляясь на кухню. «Прости братик», — подумала, чувствуя себя в этот момент осенним листом, которого сильный ветер нещадно бросает из стороны в сторону. Возвратясь в комнату и уставившись на сестру с надеждой: Джи лишь беспомощно махнула головой. «Не может быть, ведь вчера же всё получилось». — Джи, найди мне какую-нибудь чистую одежду. Срочно, — выпихивая её за порог, бросила я, добавив: — Спасибо, сестрёнка! Повернувшись к евнуху, тихо произнесла, как будто он мог услышать: — Джен, почему ты такой упрямый? Знаешь, я скучаю по тем дням... Обещаю, когда ты поправишься, не создавать тебе проблем, — немного подумав, поправилась: — Вернее, буду создавать их твоему Господину. Он поддался сразу, как только мои губы коснулась его. Я вздрогнула от неожиданности тут же отшатнувшись, внимательно всматриваясь в его лицо. Веки не двигались, Джен по-прежнему не шевелился и горел. Набирая жидкость в рот, вновь по капле, терпеливо вливала её ему в губы, потратив уйму времени. — Вот же ж вредный, — вздохнула, замахнувшись пустой пиалой. — Когда стал таким придирчивым? Тебя тут женщины целуют, а ты лежишь, еле дышишь, зато перебираешь! Во мне закипала злость от бессилия, потому что не знала, чем помочь ещё. Всё сделанное больших результатов не приносило. Он лежал неподвижно, словно высеченное изваяние. Опустившись за стол, торопливо уплетала остывшую еду, а с распахнутого окна доносилась весёлая музыка и громкий смех. Оставив слуг возле евнуха, я помылась и переоделась, почувствовав себя получше. Вернувшись обратно в комнату, где всё также в бессознательном состоянии находился Джен, застала моих родственников сидящих вдвоём, и мирно беседующих между собой. За эти пару дней в их отношениях что-то изменилось. — Отдохнуть не хотите? Или хоть на улице посидите… там хорошо, — предложила я им. — Князь заходил, — тихо отозвалась Джи. — Он выглядел очень уставшим и сказал, что будет в своих покоях до вечера, если нам что-то понадобится. За всё время прибывания здесь, едва перекинувшись с Сюинем несколькими фразами, я уже поняла — ему явно не до меня. Из-за такого страдала ещё сильнее: он был совсем рядом, за одной из стен. Теперь же сообщив, что проведёт время в своих покоях, и эта новость с новой силой взбудоражила мои мысли, засев в голове. «Моя влюблённость не даёт покоя… Уйди несносная, не то вытворю что-нибудь, ты же меня знаешь», — мрачно думала, теряясь в сомнениях, как подойти к Сюину: просто так не решалась, а предлог никак не находился. Отправив Зиана и Джи отдохнуть за чашкой чая под сенью деревьев, я, оставшись одна в тишине комнаты, подошла к Джену, заглянув в его осунувшееся лицо и чуть касаясь его руки, тихо произнесла: — Ну что, брат мой, будешь пить? По-хорошему спрашиваю, лучше не зли. Набрав в рот воды, мягко вливала в его губы, пытаясь сильнее приоткрыть их. Джен поддался на этот порыв: вначале я даже не поняла, что он властно захватил мои губы своими в длительном поцелуе. Его рука поднялась, придерживая мою голову, не давая возможности оторваться. Припадая к губам с новой силой, как к источнику жизни, Джен приоткрыл затуманенные глаза, а его пальцы ласкающе проходили по моим волосам. Обведя комнату взглядом, он отпустил меня и прошептал одними губами: — Лин, это ты? Где я? Вытирая выступившие слёзы, шептала: — Я… конечно я. Кто же ещё? Ты дома, Джен. Он вздохнул с облегчением, закрывая глаза, а я, перепугавшись и ожидая самого страшного, лихорадочно пыталась нащупать пульс. Слабый, но он всё-таки ощущался. Джи застала меня вытирающей слёзы, с трясущимися руками. — Сестра, он открыл глаза… Он пришёл в себя! — пыталась объяснить сквозь радостные всхлипы. Теперь и Джи, почувствовав весь этот вихрь эмоций, не сдержалась, давая волю слезам. Спустя несколько минут, собравшись с мыслями и успокоившись, я повторила указания двоюродной сестре, и отправилась к Сюину. Теперь у меня был повод для встречи, а ещё хорошие новости, которые хотелось передать как можно скорее. У дверей покоев князя стояла стража. «Здесь всё должно быть иначе… Джен, его неотступная тень, всегда был рядом с ним», — размышляла я, приближаясь. Внезапно раздался звонкий голос: — Стража, вы же получили приказ! В покои господина не каждая служанка имеет право входить. Повернувшись на голос, увидела миловидную девушку, чуть младше меня, с подносом в руках. Её голова была гордо поднята, словно она подчеркивала своё исключительное право находиться здесь. — Я принесла князю суп от похмелья, — объявила она с лёгкой ноткой гордости. — Утром меня уже пускали, даже при отсутствии господина в покоях. Закончив речь, она смерила меня презрительным взглядом. — Если ты не поняла, это касается тебя, — процедила, ещё раз окинув с ног до головы. — Меня прислали специально из дворца, прислуживать Его Высочеству. Возможно, если бы я была служанкой, то молча бы ушла. Но в конце концов, я — Юань Лан-Лин, дочь купца. Взгляд моментально уловил детали: роскошная обувь, расшитая тончайшими шёлковыми нитями; ткань её платья, определённо несоответствующая униформе слуг; ухоженное лицо с легким румянцем, подчёркивающим её красоту, и гладко уложенные волосы. — Кто ты? — спросила прямо, спокойно обрывая её возмущённые возгласы. — Ты явно не служанка. Я знаю цену твоих туфель. Что, не смогла отказаться от них? Твоя одежда совсем из другой ткани, нежели та, что носят слуги. Дальше продолжать? Она точно не ожидала от меня такой решительности. Лица стражей напряглись, уловив перемену обстановки. «Да, при евнухе Ю здесь бы даже комары не летали, не то что такие самозванки», — подумала, наблюдая за её замешательством. К большому сожалению, сейчас Джен всеми силами боролся за жизнь. Девушка бросила на меня уничтожающий взгляд, а один из стражников решительно взял её за руку, и, уводя, всунул мне поднос с супом. Личная охрана князя знала, кто я и зачем нахожусь в поместье. Двери передо мной распахнули, пропуская внутрь. В полумраке покоев ощущался густой и терпкий аромат благовоний, наполняющий пространство тонким туманом. Поставив суп на стол, бесшумно подошла к кровати, где стонал Сюин, покрытый каплями пота. За время знакомства с ним я заметила: он спит очень мало. «Может, за эти дни устал?» — думала, стоя у изголовья и всматриваясь. Что-то тревожило меня в этом всём. Одетый в одни лёгкие штаны, князь метался на кровати, прерывисто дыша. Рубашка и прочие вещи небрежно валялись на полу. Мне хотелось прикоснуться к нему, ощутить его. «Туда не смотрю и ничего не вижу», — повторяла себе, отводя взгляд от эрегированной части тела. Боясь потревожить Сюина, я медленно развернулась к выходу, стараясь не издавать ни звука. — Кто здесь? — спросил он хрипловатым голосом. — Ваше Высочество, это Лин, — ответила, остановившись на пороге. — Лин? — не сразу придя в себя, переспросил он. — Я принесла Вам суп от похмелья. «Хотя принесла не я, но это не столь важно», — мелькнуло в мыслях. — Подай, пить хочу, — сказал коротко. Я протянула Сюину пиалу, и, пока он пил, взгляд сам собой упал на обнажённую грудь — рельефную, покрытую тонким слоем влаги, которая блестела в свете мерцающих языков пламени от свечей, заманивая к себе. Каждый вдох и выдох заметно колыхали эту поверхность, и её движение завораживало. Неосознанно я сглотнула, чувствуя волнение внутри. «Неужели это у меня такая реакция на его тело?» — Непроизвольно облизнув пересохшие губы, оставаясь стоять и пялиться, словно зачарованная. Обстановка, наполненная тёплым полумраком, намекала только на одно… Голова слегка закружилась, и я, стараясь удержать равновесие, судорожно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь… «Разве что за воздух», — как-то непонятно усмехнулся мой мозг, и, не устояв, тут же рухнула Сюину прямо на колени, инстинктивно схватившись за его широкие плечи. И вот уже моя ладонь будто сама собой заскользила по мужской обнажённой груди, обводя пальцами очертания сосков, ощущая тепло кожи, упругой, гладкой, в месте с тем мягкой, подталкивая провести по ней языком. В полутьме глаза моего любимого мужчины вспыхнули каким-то глубоким, почти гипнотическим огнём, скрывая в себе целый мир неизведанных тайн и страсти, готовой вырваться наружу. Мои прикосновения заставляли его тело дрожать, а с каждым вздохом из губ вырывалось хриплое, тяжёлое дыхание, наполняя воздух необузданным напряжением и томлением. Руки князя сжались тисками на моих бёдрах, и притянув к себе, он начал настойчиво водить ими по уже давно стоящему желанию, готовому выпрыгнуть из штанов. Губы, найдя кожу на моём плече, жадно впились, оставляя за собой покрасневшие, болезненные следы. Причинённая боль, заставила мой мозг вынырнуть из блаженства: осознание пришло внезапно — то, что смущало меня с первой минуты, когда я вошла, теперь вызывало тревогу… стон — не от боли или горя, а от невыносимой похоти овладевать. Всё в нём, целиком и полностью, говорило об этом: тело жаждало кого угодно, и побольше, кто подвернётся прямо сейчас, не разбирая. «Его травили… когда успели? Чем?» Пока я замешкавшись, старалась привести свои мысли в порядок, он властвовал над моим телом, безцеремонно начиная раздевать. — Ваше Высочество! — пытаясь не дать ему такой возможности, начала кричать я, вырываясь, со всей силы колотя кулаками по его груди. — Да, придите в себя! Это же я! Силы у нас точно были неравные. На помощь мне никто не придёт: Джена нет, стража никого не впустит и не войдёт. У меня всё больше кружилась голова и хотелось самой снять одежду, чтобы полностью ощутить прикосновение мужского тела, а ещё, его необузданную мощь в себе. Иногда всё же моё сознание прояснялось и тогда я думала: «Да, Лин, дождалась наконец-то первого раза от любимого человека. Умеешь. Даже сказать нечего». Вцепившись Сюину в волосы и через силу оторвав от себя, со всего размаху влепила пощёчину. «А бить принцев можно?.. или изнасилуют, или казнят — одно из двух», — всё больше потешалось моё сознание. На столе стоял графин с водой, выплеснув ему в лицо, я бросилась к выходу. «Ага, конечно, наивная», — хмыкнул мозг, когда руки князя, никак не реагирующего на мои действия, больно сжались вокруг талии и приподняв, уносили назад в кровать. Он навалился всем своим внушительным телом, задрав платье, и уже в мою промежность упирался упругий член, лишь тонкая ткань моих штанов пока не дала возможности проникнуть внутрь. Меня разрывало от безысходности, в которую сама же и влипла, догадываясь, что ждёт впереди. И без того тёмные глаза Сюина становились безумными, светясь огнём похоти. Он вжимался в меня, от наслаждения рыча и кусая шею, пальцы больно сжали подбородок, а грубый поцелуй обжигал губы. «Где-то, это уже было… Лишь бы не задыхаться», — мелькнула отстранённая мысль. Но, на удивление, паника не охватывала меня. Отбиваясь из последних сил, я пыталась вразумить его, умоляя одуматься. В какой-то момент Сюин застыл, тяжело переводя дыхание, словно пытаясь собраться. Протерев глаза, всё ещё пылавшие странным огнем, в недоумении хрипло спросил: — Лин? Почему ты здесь? Что мы делаем? Я обессиленно сползла на пол у кровати, а он, снова начиная бредить, погружался в какую-то искажённую реальность, в панике закричав: — Джен! Стража! В комнату тут же ворвались стражники, готовые, казалось, разорвать меня на части. — Где Джен?! — выкрикнул Сюин, оглядываясь вокруг в поисках своего верного друга. Офицер озадаченно смотрел на своего господина. Я, собрав все силы, прохрипела: — Откройте окна… Его Высочество отравлен. Но Сюин, наблюдая за мной и не веря ни одному слову, выхватил меч одного из мужчин. Холодное лезвие вплотную коснулось моей шеи, и, сжав его крепче, он тихо и угрожающе заговорил: — Говори! Что на этот раз подмешала? Не терпелось попасть ко мне в постель? Хотела при всех своих родственниках воспользоваться случаем? Зачем намёки — так и скажи, что мечтаешь стать моей наложницей. Или, может быть… любишь жестокое обращение? Лин, да я тебя совсем не знаю! — в его затуманенном взгляде мелькнуло презрение. — Так будь моей — прямо сейчас... Моё сердце сжалось от страха. Сюин был на грани — его рассудок плыл, словно корабль в шторме. Понимая, что теряет контроль, он вдруг полоснул мечом по своей руке, сжимая его с такой силой, что кровь окрасила ковёр на полу. Единственная боль могла хоть ненадолго вернуть ему самообладание. Мы ошеломлённо смотрели на окровавленную руку. Вцепившись в меня другой, князь прошипел на ухо: — Столько обуздывать свою страсть, чтобы сейчас поддаться твоим уловкам и на утро ничего не вспомнить? Ты думаешь, я прощу такое? Ты такая же, как и все. Нет — хуже. Забудь о своих желаниях — ты их недостойна. Он с силой оттолкнул меня к стражникам. — Уведите к Джену. Не выпускать без моего разрешения! Мужчина, державший меня за плечи, вывел на улицу, где ночь уже окутала поместье, и в её сумраке нам попадались парочки, которые, не стесняясь, предавались своим утехам, не обращая внимания на тех, кто мог их увидеть. Похотливый стон раздавался отовсюду, словно был неотъемлемой частью этой затянувшейся распутной ночи. «День рожденье удался», — подумала я с сарказмом. Вдыхая свежий воздух, я почувствовала, как голова проясняется, и попыталась хоть как-то оправдать себя, надеясь, что меня слушают: — Я не могла такое провернуть, вы же видели, когда я пришла. Скорее всего, на князя так подействовали благовония в сочетании с супом… — замолчав на полуслове… «Который подала я». Осознавая, что именно с моих рук он пил: «А было ли что-то подмешано в него до того, как я взяла тарелку, или нет, уже никому неинтересно. Однажды сделав что-то, ты остаёшься подозреваемой навсегда. Я пропала… Он мне не поверит, что бы не говорила и как бы ни оправдывалась», — беспомощно размышляла я, постепенно понимая смысл слов евнуха о запрете на лекарства. Если бы у меня их не было, возможно, меня не винили бы сейчас. С досадой сунув стражнику в руки маленький пузырёк с мазью для заживления ран, оторвала от подола платья кусок ткани, повязав её на шею, чтобы прикрыть видневшиеся укусы, и шагнула в комнату. Зиан с Джи молча смотрели на мой вид. Первым очнулся второй брат. — Лин, где ты была так долго? И что с тобой? — Только не говори, что барышни не могут выглядеть подобным образом. Уже поздняя ночь, вам пора отдохнуть. Идите, я побуду с Дженом, — сказала, надеясь, что их действительно выпустят из комнаты. — Со мной всё в порядке. В темноте упала, за что-то зацепившись. Они, к счастью, направились к двери, больше не вдаваясь в подробности. Уставшая Джи обернулась, в её глазах сквозило подозрение: — Почему так много охраны сегодня? Предполагающий неладное, Зиан, так же, как и она, пристально посмотрел на меня — Не смотри так. Никого не убила и не отравила, — ответила, мысленно добавив: «Хотя все думают, что это я». Когда их беспрепятственно пропустили, и они вышли, я вздохнула с облегчением, оставшись одна. Приоткрыв окно, наслаждалась прохладой, смотря на ярко светящуюся луну. Её чистое сияние будто смывало с души все тяготы, даря хоть на миг покой среди безумия этой ночи. — Лин, — послышался тихий голос. Забыв обо всех своих мыслях, бросилась к кровати. Джен лежал с открытыми глазами, пытаясь улыбнуться мне. — Ты пришёл в себя, — причитала я сквозь слёзы, крепко сжимая его руку. — Не смей так больше делать. Слышишь? Перепугал всех, до смерти… По моим щекам катились слёзы. Самое страшное было позади, он смог победить. — Не плач, ты же не можешь за всеми так реветь, — ласково прошептал он, проводя большим пальцем по моей щеке, размазывая слезинки. В его глазах светилась нежность. — Лин, что ты уже натворила? Вытирая лицо, я удивлённо посмотрела на него. — Не плачу, они постоянно сами текут. И ничего не натворила, просто оказалась в ненужном месте, в неподходящее время, — ответила совсем тихо. «А если бы не пришла, что могло бы тогда случиться?» О произошедшем со мной я не жалела, это точно. Кто-то, без сомнений знал — евнуха Ю не будет рядом с князем на празднике. Даже при всей безупречной охране в поместье они смогли проникнуть к нему. И лишь благодаря случайности их конечная цель не была достигнута, а какая она, я только могла догадываться. Джен попытался приподняться, но лицо исказила мучительная гримаса. — Тебе ещё рано вставать. Жар и правда спал, однако для восстановления нужно время. Можешь попробовать немного поесть? Скажу, чтобы приготовили что-нибудь лёгкое. — Лин… спасибо… за спасение, — сказал он, прикрыв глаза и стараясь унять сбившееся дыхание. Потом вновь посмотрел на меня, будто хотел дотронуться до моих губ, но пальцы замерли в воздухе. — И за прекрасный сон, спасибо. Я этого не забуду. Иди отдыхай, сама еле на ногах стоишь. Позови кого-нибудь из стражников. Залившись краской, догадываясь, что он помнит наш поцелуй, и понимая, если позову кого-то, то ему тут же выложат во всей красе о произошедшем, я решительно покачала головой. — Нет, я посижу с тобой. Отдохну потом. Вот, пей лекарство. Он выпил, не сопротивляясь, и обессиленно откинулся на подушки. — Ладно, действительно сил маловато, — признал он. — Пожалуй, мне нужно поспать. Вздохнув с облегчением, что Джен уснул, и что буря, по крайней мере на время, оттягивается, тихо опустилась за стол, положив голову на руки. Усталость взяла своё, я погрузилась в глубокий сон. Утром меня разбудили служанки, которые суетились вокруг Джена, сидящего на кровати. Не проснувшись окончательно, смутно воспринимала происходящее. — Не смотри так, — мягко сказал Джен, заметив мою растерянность. — Мне помогут помыться, да и тебе нужно привести себя в порядок. Тебя проведут… иди. Не знала, как себя вести. Не могла же я сейчас объяснять, что нахожусь под арестом. На удивление, меня никто не остановил. Зайдя в отведённые для нас покои, увидела принесённую воду и еду. Джи уже хлопотала над множеством стоящих сундуков, вытягивая с них наряды. — Сестра, что всё это значит? — Бросив удивлённый взгляд на роскошные одежды и украшения. — Мы едем домой. Зиан разговаривал с князем: нам больше не к чему здесь оставаться. Джену стало лучше, Его Высочество поблагодарил нас и щедро одарил подарками, — рассказывала довольная Джи, всё ещё исследуя содержимое коробок на полу, потом обернулась с лёгкой недоумённой улыбкой. — А разве ты его не видела? — Наверное… разминулись. «Он даже не хочет меня видеть… хочет всё забыть?» — думала, не переставая умываться, растирая лицо, чтобы Джи не заметила мою безысходность. Мы вернулись в поместье, одетые в шелка и с сундуком, полным подарков. Домочадцы с любопытством рассматривали привезённые украшения, с радостью примеряя их. — Ну… и кого же родила госпожа? — спросила матушка, держа в руках зеркало в украшенной эмалью оправе и оглядывая нас с неподдельным интересом. Мы с Джи переглянулись. Зиан подошёл к старшей госпоже Юань и тихим, уверенным голосом ответил: — Роды оказались тяжёлыми, тем не менее на свет появилась маленькая барышня. Не зная об истории, которую он придумал перед нашим отъездом, и о том, почему нас так долго не было, мне оставалось лишь кивать и улыбаться. Пришло время второму брату отправиться в регион, где произошёл прорыв плотины. Все средства, собранные на аукционе, уже были израсходованы на помощь пострадавшим, и караван готовился к долгому, тяжёлому пути. В доме по-прежнему хватало забот, но основное внимание теперь было сосредоточено на подготовке к свадьбам Вейжа и Нинг — даты были назначены, и торжественные дни приближались с пугающей быстротой. Джи уехала обратно в поместье к дяде, так и не уговорив меня поехать с ней. А я всё больше ощущала себя потерянной, не находя себе места. Зиан сидел у себя в покоях, сосредоточенно перечитывая бумаги, когда я вошла к нему. — Забери меня с собой, брат, — взмолилась, опустившись рядом. — Там хватит работы для всех. Прошу, можно я поеду? Он на миг застыл, а затем тихо спросил: — Думаешь, сможешь убежать от самой себя? — Просто забери… как можно дальше. Собрав все бумаги, брат молча вышел. До вечера я его больше не видела. Ши, наблюдая, как её барышня мечется, словно зверь в клетке, все дни после возвращения, пыталась всеми силами угодить мне, делая этим лишь хуже. Вечером, сидя на террасе, я играла на флейте, как вдруг увидела идущего ко мне Зиана. — Бери только необходимые вещи. Завтра утром выезжаем. С радостью бросившись ему на шею, чмокнула в колючую щёку. — Не подлизывайся, — усмехнулся он. — И не попадайся сёстрам на глаза: они не знают, что ты не будешь помогать им в подготовке к свадьбе Вейжа. — Я тоже поеду с вами, моя барышня, — вмешалась Ши, надеясь сопровождать меня в пути. — Нет. Останешься здесь. Твоя помощь в поместье нужнее. —Стараясь утаить подлинные причины своего отъезда. Служанка не сумела скрыть разочарование, а я не осмелилась сказать ей правду. Всё, что я пыталась сделать — это сбежать. Бежать туда, где ни одно напоминание о Сюине не могло меня настичь.

***

Дорога длилась бесконечно. Караван двигался медленно, гружёный мешками и ящиками — всем необходимым для спасения поселений, затопленных разлившейся Хуанхэ. Не только торговцы помогали таким регионам: императорская казна также выделяла крупные суммы на ликвидацию последствий наводнения и строительство новых плотин. Наконец мы добрались до места и разместились в небольшом доме, предоставленном одной из семей, которая временно обосновалась у своих родственников. Наша хозяйка, миловидная Тан Гунсунь, управляла небольшой харчевней. С наплывом рабочих её заведение расширилось до огромных размеров, чтобы вместить и накормить всех, кто трудился на ремонте дамбы. Теперь женщины из поселения, не покладая рук, готовили еду с утра до позднего вечера. Вот им в помощь и была приставлена я. Сначала Тан Гунсунь относилась ко мне настороженно, зная, что я барышня и сестра господина Юаня. Проработав со мной несколько дней и поняв, помощница у неё совсем не неженка, наши отношения наладились. Людей действительно оказалось много, и чтобы избежать болезней и антисанитарии, территорию разбили на зоны, доступ в которые был строго ограничен. Всё стерилизовалось и кипятилось: готовились травяные настои, а для разнообразия пищи мы ходили в лес за грибами и ягодами. Так незаметно пролетел месяц. Усталость стала моей постоянной спутницей, и я перестала думать о чём-либо, кроме работы. Зиан иногда бросал на меня сочувствующие взгляды, когда я без сил падала на кровать по вечерам. «Во что превратилась его сестрёнка», — казалось, думал он. — Лин, давай отправлю тебя домой, — как-то вечером, зашедший ещё более измотанный, чем я, предложил брат. — Не переживай за меня, — я попыталась улыбнуться, едва шевеля губами. — Посмотри на остальных: мы хоть в комфорте живём. Завтра пойдём выше в лес, а то здесь и травинки не осталось, благодаря нам. Зиан вздохнул, собираясь прочесть мне нотации, но я успела его прервать: — Знаю, знаю… Буду осторожна, обещаю. Иди отдыхай. Не успев закрыть глаза, как мне казалось, их уже нужно было открывать. Нас с поселения вышло пять человек с большими корзинами за плечами. Я любила походы в лес: среди деревьев было легко вспомнить детство и отвлечься от всех забот. Последние цветы на деревьях проступали яркими мазками, словно прощаясь. Ещё немного — и лето. Мы шли, перекрикиваясь, не теряя друг друга из виду, наслаждаясь лесным воздухом, настоянным на аромате земли и первых листьев. Вдалеке изредка раздавались раскаты грома. Небо стремительно затягивало тучами, и уже по опыту было ясно: здесь погода менялась в считаные минуты. Кто-то крикнул: — Надо искать место, где переждать непогоду и заночевать. В темноте, по дождю обратно не доберёмся! Моя корзина почти наполнилась грибами, а они всё манили и манили вглубь, выставляя свои причудливые шляпки. «Ещё немного», — сказала я себе, а остальным крикнула в ответ: — Пойду дальше к скалам! Если что, там пережду. В спешке я продолжала собирать грибы, подымаясь всё выше, и полностью забыв об осторожности, пока первые капли уже падали на меня. В один момент всё вокруг потемнело, разразившись проливным ливнем. Спрятаться здесь было негде: деревья не спасали от хлынувшего потока воды, который заливал глаза и заставлял ноги скользить на раскисшей тропе. Поскользнувшись, я инстинктивно схватилась за казавшуюся надёжной ветку, но та сломалась, оказавшись трухлявой внутри. «Как и в жизни: с виду ничего, а в середине пустота», — подумала с горечью, стремительно съезжая вниз по склону. Меня спасла только тяжёлая корзина, не давая котиться. Сопли, слюни, слёзы, размокшая земля, прилипшая к мокрой одежде… Я так себя жалела! Дождь не переставал. Вся промокшая до нитки, ещё и грязная после падения, я не могла ни на кого пожаловаться — лишь расплакалась в полный голос, утешая себя в одиночестве. Чудом оказалось, что у меня всё цело, и даже несильно болело тело после падения. «Нужно продержаться до утра, а там своих найду. В крайнем случае брат отыщет». Легче сказать, чем сделать. Мы вышли в лес ещё на рассвете, взяв с собой совсем немного еды, зато воды, благодаря дождю, я напилась вдоволь. Силы покидали, брести куда-то в сумерках не имело смысла. Оглядевшись, я увидела на холме, возле большого булыжника, три дерева персика, прижавшихся друг к другу. «Я буду четвёртой. Надеюсь, вы не против», — подумала и, опираясь на палку, медленно направилась к ним. Сев под камнем, хоть как-то защищавшим меня от воды, я наблюдала за цветами, которые ветер безжалостно рвал с веток, бросая на землю. Устроившись возле корзины с грибами, закрыла глаза. Дождь, будто сжалившись, стал затихать. Последние лепестки с персиковых деревьев осыпались мне на голову и плечи, словно сама природа укрывала тёмно-розовым покрывалом, стараясь согреть продрогшее тело. «Страшная красота, вся усыпанная цветами», — в последний миг забываясь во сне, придумала название картине, нарисованной воображением. Где-то вдалеке слышался знакомый голос, звавший меня: — Лин… Лин… Лин… «От холода начинается бред» — подтвердил мой мозг лениво. Мне снился прекрасный сон: чьи-то тёплые руки подхватили меня, а лицо осыпали горячими поцелуями. Такая картина мне нравилась гораздо больше. Лишь тихонько прошептав: — Прекрасная дева, усыпанная лепестками и поцелуями.

***

Нервно шагая по маленькой комнате, князь говорил со вторым сыном семьи Юань на повышенных тонах. Если с Вейжем его связывала дружба, то между ним и Зианом сразу установилась неприязнь. — Как можно было отпустить одних женщин в лес?! Зиан, стоящий перед принцем, старался молчать, сдерживая гнев. Будь перед ним кто-то другой, он давно бы высказал всё, что вертелось на языке: «Из-за кого она убежала? Ты сам обвинил её в том, что она не совершала, а теперь злишься?» Тогда, в поместье, князь, придя в себя на следующее утро, допросил причастных, выясняя правду. Позвав Зиана, вкратце изложил ему о случившемся. Обещая разобраться подробнее и объясниться с Лин. Так и оставив её до сегодня в неведении. А теперь смеет делать виноватым его, что она покинула столицу. Второй брат сжимал кулаки, слушая Сюина и пытаясь не натворить глупостей. — Уже скоро вечер и ливень какой на улице. Я со своими людьми пойду искать её. — Лин умная девочка, найдёт, где переждать непогоду. Если до завтра не вернутся, отправимся на поиски. Не стоит привлекать к ней внимание, тем более к Вам, Ваше Высочество. Я ценю помощь на строительстве, но забудьте про мою сестру, прошу Вас, — сказал Зиан, и в его голосе звучал холод. Князь вышел, кипя от злости. Взяв пару стражников и провожатого, он отправился в лес. Чем дольше они искали, тем отчётливее понимал, это, как иголка в стоге сена. Дождь немного стих, только редкие капли ещё шуршали по листве. Он прислонился к дереву, переводя дыхание, когда вдалеке, сквозь тучи, показались последние лучи заходящего солнца. — Наверху, есть пещеры. Заночуем, а утром вернёмся, — прокричал провожатый. Сюин поднял глаза на угасающий свет в небе, затем окинул взглядом тёмные очертания скал, где заметил между ними силуэты трёх персиковых деревьев, стоящих тесно друг к другу. — Там! — крикнул, начав карабкаться вверх, хватаясь за ветки. — Лин! Лин! Лин! Не мог поверить своим глазам — они её нашли. Под деревьями виднелся небольшой комочек, усыпанные лепестками. — Лин, ты слышишь? — прошептал князь, целуя лицо и обнимая, пытаясь привести в чувство. Увидев, как её глаза медленно приоткрылись, он, облегчённо улыбаясь, прошептал: — Лишь моя, прекрасная дева. Пожилой мужчина показывал дорогу к скале. Подойдя ближе, они разглядели углубление, которое зразу и не заметишь, скрытое под листвой и ветками. — Проходите, сейчас разведём костёр — станет теплее, — сказал провожатый, расчищая место. — Там дальше есть ещё одна пещера, мы пойдём туда, а вы оставайтесь вдвоём. Дело ведь молодое, — добавил он с мягкой улыбкой. Стражники, переглянувшись, взглянули на князя, тот одобрительно кивнул. Сюин осторожно положил Лин на сухую траву, прикрыв её своим плащом. — Не удивляйтесь, здесь часто идут дожди, поэтому грибники оставляют ветки и траву для ночлега. Всё готово, господин, отдыхайте, а поутру вернёмся домой. Стихия, отдохнув, громыхала разбушевавшись с новой силой. В пещере становилось теплее, языки пламени танцевали на стенах, создавая иллюзию уюта. Прикрыв большими ветками вход, князь сел на подстилку рядом. — Глупая, какая же ты глупая, — тихо пробормотал он, не отрывая взгляда от лица Лин. — Почему ты такая безрассудная? Почему не дождалась меня в столице? Ты моя мокрая, грязнулька… — продолжал, бережно снимая с неё промокшее платье, стараясь согреть. Сняв и свою одежду, оставшись в одних штанах, Сюин развесил всё у костра. Его нижняя рубашка осталась сухой. Надевая её на ледяное тело девушки, он провёл по обнажённой груди, животу, непроизвольно задержавшись на боку, там, где находился шрам в виде лепестка. Пальцы плавно водили по его очертанию, и князь тихо прошептал: — Наконец-то я могу дотронуться до тебя, мой запретный цветок. Так вот ты какой… Сюин, измотанный и измученный собственными мыслями, быстро завязал на Лин свою рубаху и накрыл их обоих плащом, устраиваясь рядом. Ветер за стенами завывал, прорываясь холодным дуновением через щели у входа, пытаясь затушить огонь. Сюину приходилось подбрасывать ветки в костёр, отчего его взгляд время от времени скользил по девичьему телу около него, которое раздувало в нём жар, будоражащий душу, даже не ведая об этом. Не выдержав, он отвернулся, закрыв глаза, надеясь найти покой хотя бы в нескольких часах сна. Однако хрупкий образ Лин, доверчиво спящий сбоку — никуда не исчезал, тенью наполняя его разгорячённое сердце.

***

Проснувшись среди ночи, я долго не могла понять, где нахожусь и что происходит. Но больше всего меня вогнал в обездвиженное состояние, тот, кто спал возле. Посмотрев на себя... «Меня раздели и переодели. Значит, голоса не были сном, и я не сошла с ума». В пещере царила тьма, лишь угли мерцали багряным светом. Не веря до конца, что рядом лежит Сюин, набросала в костёр побольше дров. Пламя ожило, разыгралось с новой силой, как и огонь в моей душе. Он спал, отвернувшись ко мне спиной, находясь совсем близко. Полуобнажённое тело в свете костра манило к себе, вызывая желание прикоснуться. Боясь, что это нереально, я легонько провела пальцами по рельефной спине, задержавшись на широких плечах и мускулистых руках. «Да с тебя скульптуры лепить можно, не зря все падают в твои объятия, а в обнаженном виде только некоторые». Вспомнив их разговор с Дженом о девицах, которые хотят всеми способами попасть к нему в постель, я вздохнула и подумала: «Я ничем не отличаюсь от них. Ну и пусть, мне всё равно, кто что скажет». Неожиданно мои мысли-шалунишки закружили с новой силой, множась в голове и наполняя её дерзкой смелостью. «Если сама судьба привела нас сюда, надо быть полной дурой, чтобы не воспользоваться таким шансом. Он ведь здесь, передо мной, во всей своей красе. Тем более он уже обвинял меня, и не раз, в его соблазнении — что ж, можно и довести дело до конца». Как и все девушки, я мечтала о первой брачной ночи — в красивых шелках и роскошных покоях. Не все мечты могут стать реальными, а даже если сбудутся, то обязательно с какими-то своими изъянами. Порой всё кажется идеальным, но рядом нет любимого человека, или, как сейчас: вопреки всем моим представлениям, здесь, у каменных стен этой пещеры, в окружении дикого леса, находился тот, кого я действительно любила. Жар разливался по телу от наглости и смелости этих мыслей. Правду говорят… иногда мы осознанно делаем то, о чём точно пожалеем, и, зная об этом, всё равно идём на это. Будто в такие моменты нами управляет сила, неподвластная разуму. Развязав рубашку, я прижалась к прохладной спине Сюина своим тёплым, обнажённым телом, чувствуя, как моё горячее дыхание, вырываясь из губ, окутывает его. Пальцы, осторожно приникая к мужской груди, начали нежно ласкать, а с каждым новым движением губы касались его кожи, оставляя влажные следы и чувствуя его сердце, готовое выпрыгнуть наружу. Он лежал, не двигаясь, давая мне возможность вкусить тихое блаженство. — Что, насладилась сполна, или мне ещё полежать? — вдруг раздался его хриплый, слегка поддразнивающий голос. Меня будто окатило горячей волной. Сюин обернулся, и, вопреки моим ожиданиям, в его взгляде не было ни тени насмешки. Напротив, его дыхание участилось, а глаза смотрели с необузданной страстью. «Я желанна…» — промелькнуло у меня в голове, наполняя новой решимостью. Мы молчали, и только треск дров в костре, да отдалённый шум дождя заполняли тишину. Тихо, не отрывая взгляда, я коснулась его губ, прильнув нежно и осторожно. — Лин… я всего лишь мужчина, смертный, слабый перед тобой. Если ты продолжишь… — он замолчал, словно собираясь с силами, — у тебя не будет ни единого шанса избежать того, что произойдёт дальше. Не произнося ни слова, я придвинулась к нему ближе и поцеловала сильнее, смелее, руки мои скользили по его груди, обжигая своим прикосновением, пытаясь опуститься ниже. — Лин… — он прерывисто вздохнул, — неужели ты хочешь, чтобы всё произошло здесь, на подстилке из сена? Ты достойна большего, роскоши и изысканности. Его сопротивление ослабевало. Глаза, затуманенные страстью, выдавали истинные чувства. Сюин обнял меня крепче, перевернув на спину, прижав мои руки вдоль туловища, не давая продолжить. — Глупая, несносная девчонка, это твой первый раз, но ты творишь, что тебе вздумается, — он прошептал это, нежно целуя в висок, водя кончиком носа по щеке и по шее. — Даже не представляешь, как я тебя хочу, так желаю… давно, но боюсь сделать больно, боюсь испортить всё, что так ценно. Ты моя… Князь провёл большим пальцем по моим губам и, прикрыв глаза, затуманенные упоением, медленно потянулся ко мне. Его уста неторопливо скользнули по моим, чувственные и одновременно требовательные, словно стремясь ощутить каждый изгиб, касаясь их языком, мягко посасывая, будто пробуя на вкус, и наконец, позволил себе больше, властно захватив в страстном поцелуе. Притянув к себе так, что казалось, моё тело втиснулось в его, обвивая крепкими руками, не оставляя пространства для сомнений или для сопротивления.   Мимолётно лаская губами шею, дотронувшись к груди, Сюин вырисовывал извилистые линии языком, спускаясь в ложбинку между налитых половинок, прижимаясь носом и вдыхая запах. Мужская рука смяла грудь, пропуская набухший сосок между пальцами, захватывая его губами, то оттягивая, то нежно лаская, заставляя постанывать в блаженстве. Тело принимало ласки, отзываясь на каждое прикосновение, начиная всё больше поддаваться ему, задевая упругую плоть, ощущая, как размазывается его смазка.    Он неспеша лёг между ног, заставляя сильнее открыться ему, не давая прикасаться к набухшему желанию. Пальцы скользнули по моей промежности, побуждая непроизвольно всхлипнуть, и обхватить его сильнее за шею, впившись в губы. Сюин плавно водил ими, иногда надавливая вершину, отчего я вздрагивала, шире разводя колени. Всё больше ощущая на себе его жадные ласки, не сдержав неизъяснимый порыв, я громко застонала. На секунду он открыл глаза — в них бушевало пламя. — Я буду нежен… — прошептал, уже скользя по мокрому лону своим каменным членом, потом томно взглянув, добавил: — Насколько смогу. Смотря на меня в упор, он медленно входил, растягивая и заполняя изнутри, пытаясь быть несильно настойчивым. Отдавшись и подчинившись любимому мужчине, я закрыла глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Не в силах контролировать свою мощь, его толчки становилось всё более решительным, от этого мои ногти непроизвольно впивались в плечи Сюина, тогда он замирал ненадолго, давая мне привыкнуть, покусывая мои губы. Его движения во мне создавали хлюпающие звуки, вызывая в мозгу мимолётную умилительную улыбку. Больно не было, было… необычно и ново, ведь я только начинала познавать себя. Ускоряя темп своих бёдер, но всё же полностью не проникая, он нагнулся к моему плечу, прикусывая, чтобы заглушить свой стон, тем самым заставляя меня вскрикнуть, а ещё, от последнего мощного толчка. С силой дёрнувшись, Сюин вышел из меня, заканчивая всё сам, изнемогая от наслаждения. Затем, откинувшись на сухую траву, тихо пробормотал: — Моя искусительница в девственном лесу. Хочу закрыть тебя в этой пещере и никому не показывать. Наблюдая, как я тихонько лежу, не сводя с него взгляда, князь приподнялся, опёрся на локоть, подперев лицо кулаком, а другой рукой, едва касаясь, медленно очерчивал линии вокруг тёмных кругов ареола на груди, заставляя соски моментально затвердеть, а меня сглотнуть. Теперь уже его ладонь сжимала грудь, переминая, и я невольно выдохнула: — Сюин… — Что? — с лукавой улыбкой спросил он, добавляя: — Лин, ты же смелая лисица. Признайся, что хочешь. Думала всё? Нет. Ведь ты осталась обделена моей лаской. Я смотрела непонимающе, а он вновь провёл языком по моим припухшим от поцелуев губам, по шее, опускаясь вниз, обводя сосок, присасываясь и втягивая его с силой, побуждая вздрагивать от восторга, и дальше, покрывая тело своими поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. — Нет, Сюин! Только не это… не сейчас, — выкрикнула я, краснея и удерживая его голову. Такое распутство часто видела на картинках, не ожидая, что когда-нибудь оно настигнет и меня. — Что, испугалась? И о чём таком ты подумала? — смеясь, сказал он, — это будет… позже, а сейчас… Перевернув меня на живот, Сюин оглаживал бёдра, сжимая пальцами ягодицы, а потом с жаром припал к моему шраму на боку. Я застонала: не то от неожиданности, не то от наслаждения, боясь признаться — моё тело всё ещё желало его. Опустив руку меж моих ног, где его ожидали потоки сладострастия, ему хватило пару прикосновений и поглаживаний для того, чтобы я выгнулась, приподымая ягодицы, хватаясь за сено руками, начиная двигаться взад и вперёд, не осознавая, что делаю. — Продолжай, моя девочка, — шептал он, покусывая спину, проникая пальцами во влажное нутро, пытаясь продлить моё блаженство. — Хочу тебя…— мычала глухо я, вбирая воздух сквозь зубы от приближающийся эйфории, — очень… — Лин… а я хочу, чтобы ты стонала, как можно громче, — шептал он, надавливая коленом, подталкивая меня раздвинуть шире ноги. Пока я исполняла желание Господина — прося ещё, и громко постанывая, его пальцы беспощадно ласкали меня, погружая в пучину наслаждения. После, прижавшись к нему, я затихла, стыдясь своих эмоций. Он поглаживал по голове, запуская свои пальцы мне в волосы, касаясь губами виска, а в его глазах светились тепло и нежность, смешанные с едва заметной улыбкой. Чувствуя, как вновь его твёрдый член пульсирует у моего живота, вскрикнула: — Сюин?! — Ты, что думала, мне хватило этого малого раза? Если бы можно было, мучал бы тебя весь день, держа в своих объятиях, — наблюдая, как расширились в ошеломлённом изумлении глаза, а потом я от смущения опустила голову, он засмеялся искренне. — Не буду… сейчас не буду. Я могу себя сдержать, но позже… ты уже не сможешь улизнуть. Устроившись поудобнее на груди Сюина, я проводила пальцами по уже загрубевшему шраму на его ладони. — Прости за тот вечер. Теперь знаю, что ты меня спасла, — тихо произнёс он, чуть замявшись, и добавил: — И за Джена спасибо. Он коснулся губами моей макушки и ещё крепче притянул к себе. Я догадывалась, что признать мою правоту, а тем более извиниться, князю было нелегко. Волна благодарности к нему пронеслась в душе. Так мы и лежали, пока рассвет проникал золотистым сиянием сквозь ветки, закрывающие вход в пещеру. Эти минуты казались бесценными. «Позже…, а будит ли оно?» — мелькнула тревожная мысль. Внезапно его пальцы поддели цепочку у меня на шее. Сюин, легко прижав меня к земле, снял её и, с видом победителя, надел на себя. — Она у нас одна на двоих. Теперь моя очередь её носить, — подумав, придвинулся ближе и сказал, — А ты — только лишь моя. Спускаться в поселение после дождя оказалось тяжело: ноги застревали в грязи, зато у нас была полная корзина грибов. Дедушка, довольно поглядывая на меня, всё нахваливал, а потом остановился, переведя дыхание, и серьёзно сказал: — Но ты, дочка, одна без мужа в лес не ходи. Вон он как измучился, переживая. Да и время нынче неспокойное. Таким красавицам дома надобно сидеть, детей рожать. Я собралась было возразить, но Сюин, схватив за руку опередил: — Слышишь, жена? Надо дома сидеть, детей рожать. Увидев, что точно скажу не то что нужно, поцеловал со всей страстью. — Старших нужно слушать, — тихо прошептал он. — И хоть что-нибудь скажешь — буду целовать снова. Он смеялся, наблюдая, как меня распирает от несправедливости. Его радостный смех разливался эхом над лесом, заставляя меня улыбаться. С любовью смотря на него, я порой стыдливо опускала глаза, вспоминая, что мы сотворили ночью в пещере. К обеду, изнеможённые и грязные, все вернулись в посёлок. Зиана дома не было; на столе стояла накрытая еда, а в углу — большой таз для умывания. Пока слуги носили горячую воду, я пыталась отыскать знакомое лицо. — Где евнух Ю? — спросила обеспокоенно, так и не найдя его. Уставший Сюин, сидя на лавочке, хмыкнул: — Лучше бы я был на месте Джена. Вы так за него переживаете, барышня. А ничего, что только что меня соблазнили, воспользовались мной, а теперь и не замечаете? Я осмотрелась, чтобы никто не услышал, и бросилась к нему, закрывая ему рот ладонью. — Вы с ума сошли! Если кто-нибудь услышит… — Ведь, это же правда, — произнёс он, опуская и целуя мои руки. — Джен в столице, ему уже намного лучше. Притворяется, что его господин тоже там. А теперь иди мойся, а потом я. Или можем вместе — сэкономим воду и заодно получим удовольствие. — Князь, Вы… — чуть не треснула его, в последнюю минуту сдержавшись, вспомнила, с кем разговариваю. — Ха! Так меня жена ещё и бьёт? — засмеялся он, ловко подхватив меня на руки и занося в комнату Зиана. — Почему Вы собрались здесь приводить себя в порядок? Это ведь комната брата! — Он меня приютил, — с серьёзным видом ответил Сюин. — Мест нигде нет, так что мы делим её на двоих. Я с недоверием смотрела на него, а он, не обращая внимания на моё присутствие, начал спокойно раздеваться. — Чего застыла? Будешь со мной мыться? Я уже собралась открыть дверь, как он ловко схватил меня, пытаясь помочь снять верхнее платье. Потом, усмехнувшись, отпустил. — Почему не кричишь? Да… тут такие стены, услышат шорох, не то что крик. Барышня Юань, придётся оберегать вашу честь — не могу запятнать её. Я, вспыхнув, швырнула в него полотенце и выбежала, слыша за собой его весёлый смех. «Казалось бы, взрослый мужчина, а ведёт себя, как ребёнок. Честь… что она значит для каждого?» Набрав себе ведро тёплой воды, я помылась быстрее, чем этот неженка. Сюин, уже чистый и облачённый в простую одежду, сидел за столом, глядя на меня: — Тебе очень идёт такая причёска, но она напоминает… — Ваше Высочество, — я поспешно закашлялась, — давайте оставим наше смутно вспоминающееся прошлое. — Значит, ты его помнишь… хоть смутно. Ну ладно, в следующий раз хорошенько напомню тебе. Он бы продолжал и дальше, однако вошёл брат. Вскочив, я побежала к нему. — Лин, рад, что с тобой всё в порядке, но больше такого не потерплю. Увидев князя, решил продолжить воспитание в другой раз, тем не менее ошарашил другим: — Сестра, торговец Лю Шен, — начал Зиан, посматривая на Сюина, — любезно согласился сопроводить тебя домой. — Не поеду! — выкрикнула я. — Ты вообще от рук отбилась, никакой на тебя управы. Значит, поедешь к дяде, пусть он с тобой разбирается. Можешь не спорить. Второй брат начал есть, показывая всем видом — разговор окончен. С того дня прошла неделя в заботах и делах. Весна плавно перекатилась в лето, со своей знойной жарой и восхитительным цветением разнотравья. Вечера стали теплее, отовсюду звучали пение птиц и стрекот сверчков. Мы собирались в путь. За всё это время мне и Сюину не удалось побыть наедине. Зиан понимал, что отправлять меня с князем вдвоём — не лучший выбор, но выделить сопровождающих слуг он не мог: здесь нуждались в каждых свободных руках. Мои уговоры остаться, отвергли уже оба, даже не слушая. «Ну ладно, брат, а ты-то почему так рвёшься меня забрать?» — думала я, поглядывая на князя. Рано утром, перед самым отъездом, ко мне подошёл Зиан и крепко обнял. — Ты исхудала, сестра. — Понимая, не всё сказано, просто тихонько ждала продолжения. — Знаю о твоих чувствах к нему, поэтому и переживаю. Подумай прежде хорошенько, перед принятием решения. Я поддержу тебя в любом выборе… просто не спеши. Будь умницей, не сделай себе больно, — вздохнув, замахал головой, отвечая сам себе: — что я советую влюблённой дурочке? Собирайся, вам пора.

***