Часть 7. Маленькая помощь творит большие перемены.

***

Обратно мы ехали в повозке, охраняемые стражей. За окнами тянулись бескрайние просторы лугов и рисовых полей. Мой облик скрывала шляпа с плотной вуалью — официально для всех зевак, я была дамой знатного происхождения, сопровождающей купца Лю Шена. От этого меньше внимания к нам не стало. На первой же остановке, в постоялый двор, прислали приглашение в поместье губернатора. Сюин отправлялся один: предложить, чтобы я ехала с ним, было бы недопустимо. Скорее всего, любопытство к его персоне вызывало не столько богатство, сколько личное знакомство с князем Ли. Сам Сюин, видимо, тоже ждал с интересом, чем его будут подкупать и что предлагать. Прохаживаясь по комнате, он перебирал наряды, которые мы приобрели по пути. — Не хочешь мне в этом помочь? — спросил он, глядя на мой безразличный вид. — Ты больше чаем заинтересована, чем мной. — Глупо было бы прихорашивать того, кого собираются соблазнять женщины, — выпалила я. — Ревнуешь? Это отлично, — произнёс, довольно. Лишь хмыкнув, стараясь скрыть правду, продолжала пить чай.    Подойдя совсем близко, он прошептал, проводя рукой у моей груди: — Глупо… отпускать голодным льва туда, где ему предложат мясо. — Рука замерла, сжимая мою грудь, и как бы я ни пыталась вывернуться, всё было напрасно. — Лин, она стала больше? — Господин Лю Шен, прекратите, — возмутилась, пытаясь высвободиться из его объятий.  Повернув моё лицо к себе и заглянув в глаза, он спросил: — У тебя женские дни? Когда? — Сюин, тебе не кажется, что мужчинам не всё положено знать, — ответила, стараясь держаться спокойно. — Барышня Юань, я не мог дождаться, когда мы отправимся в путь, а ты мне преподнесла такой подарок? Как ты себя чувствуешь? Помню, у тебя болит сильно живот. Я удивлённо смотрела на него, не веря, что он помнит столь незначительную деталь спустя столько лет. Смутившись, я прикусила губу и отвела взгляд. — Вам пора собираться, мой Господин. Не стоит заставлять их ждать. Проведя пальцами по моим губам и, вместо того, чтобы ответить, начал расшнуровывать платье. — Я тебя предупреждал, не прикусывать губу. Теперь ведь знаешь, что будешь наказана за это. Лин, хочу тебя. Скажи, как ты себя чувствуешь и когда они должны начаться? — допытывался он. Сопротивляться я не хотела; грудь и правда налилась, а живот слегка побаливал. Мой цикл должен был наступить со дня на день. Платье почти спадало с плеч, как вдруг в дверь постучали. Князь тяжело вздохнул и, выругавшись, спросил: — Что случилось? Что за срочность? — Простите, Господин. Губернатор с дочерью прибыли сами, дабы лично сопроводить Вас в поместье, — послышался голос слуги за дверью.   Сжав кулаки, он застонал от злости и разочарования. Увидев, как я поправляю одежду, Сюин схватил за талию и притянул к себе, шепча: — На это уйдёт минута. Мне необходимо кое-что проверить.    Не понимая о чём он, я ослабила свою бдительность. Князь, не давая возможности даже пошевелиться и возмутиться, впился в губы, требовательно и страстно, напоминая о каждом своём слове. Платье, каким-то образом, было поднято, а мужская рука прошлась по моему животу, вызвав сладкую дрожь по телу, добравшись между ног, где я желала его ласк всё больше. Там было влажно, и пальцы проникая, задвигались, заставляя меня прерывисто дышать, обвив руками его шею и придвигаясь ближе. Сюин убрал руку, отстранившись, удерживая меня в своих объятиях, пока я не открыла глаза, полные неги, вопрошающе смотря. В его взгляде искрилась мечтательная усмешка. Наклонившись к моему уху, он прошептал, слегка покусывая его: — Я добился того, чего хотел. Оставайся в этом сладком томлении, одна. Надеюсь, ты не решишь утолить своё желание сама... Хочу на это смотреть. Последние слова привели полностью мысли в порядок, начиная меня разрывать от злости и неудовлетворения, а он, довольный своей выходкой, спокойно покинул гостиницу. Когда эмоции улеглись, пришло осознание того, насколько я неопытна в этих плотских играх. Зная многое, ты не становишься в этом хорош без практики. «Даже боюсь представить, чем сегодня будут развлекать Лю Шена», — подумала, представляя его встречу с местной знатью.    Поскучав в одиночестве до вечера, я надела лёгкое платье и заколола повыше волосы, собираясь спуститься в таверну поесть. У входа стояла стража, их бдительные взгляды безмолвно следили за каждым моим шагом. — Вы ведь тоже не ели? Одежды у вас простые, как у торговцев, и нас здесь никто не знает. Пока господин вернётся, мы уже будем здесь. Он же не запрещал выходить, — обратилась я к парням. Действительно, в сопровождении я могла идти, куда захочу. Да и моя охрана ведь тоже люди, им тоже нужно поесть. Заказав еду, мы устроились за столом, слушая последние сплетни. Основной темой обсуждения был некий купец, который, находясь под покровительством Великого князя Ли, подыскивает для него жён и наложниц. Говорят, уже многих отправил в столицу, а одну везёт лично. Вот только мнения разнятся: одни утверждают, что барышня неземной красоты, другие настаивают, что её лицо обезображено, однако она богата и умна. Стражники уплетали пищу, посмеиваясь над этими болтовнями. Не удержавшись, я подала голос: — Давайте предложим третий вариант… Разве она не может быть просто обычной девушкой? — Нет, барышня, это исключено, — отозвался один из них. — Для господина не подойдёт ни один из трёх вариантов. Он женится исключительно на особенной девушке, и чем она будет удивительнее, тем лучше. — А где же такую найти? — удивилась я. — Это только он знает, — улыбнулся другой стражник.    По возвращению в гостиницу я обратилась к своим спутникам: — Можем ли мы прогуляться верхом за город? Хочу насобирать цветов. Зайдя в конюшню, попросили оседлать коней. Конюх кряхтел, поглядывая на меня с опаской, а потом, казалось, решившись, произнёс, почёсывая затылок: — Простите, барышня, есть две лошади, но они обе норовистые. Могут быть опасны для вас. Один из стражников похлопал его по плечу. — Не переживай, они точно найдут общий язык, — сказал он, смеясь. Обернувшись ко мне, добавил: — Барышня Лин, я был с господином в Ханчжоу, видел, как вы справляетесь с лошадьми и не только.    Мне стало так неловко из-за своих выходок, но, подумав, я высоко подняла голову: «Чего мне стесняться? Я всего лишь защищала себя». Подойдя к лошади, погладила её по шее, затем, не дав ей опомниться, оседлав, пустила галопом. Стражи не отставали, весело переглядываясь.

***

   Выйдя из постоялого двора, Лю Шен был встречен губернатором с его дочерью. Поклонившись и представившись, они разместились вместе в повозке. Купца сопровождали его стражи, что заметно нервировало хозяина города, привыкшего чувствовать себя здесь единственным «божком». Не зная, как себя правильно вести, губернатор завёл разговор обо всём сразу. «Ведь он купец, разбирается в товарах, а ещё больше — в деньгах. Помнится, в прошлом году полетело немало голов за обман в поставках продовольствия в армию. Именно Лю Шен нашёл несоответствия в документах, а затем и замешанных в этом людей, так что теперь все притихли. Нужно с ним быть поосторожней». Болтая о разном, они доехали до поместья, где всё уже было подготовлено для торжественной встречи купца. У входа звучала музыка, а множество танцовщиц, кружась, манили к себе. Девушки в расшитых платьях держали кувшины с вином, весь двор был усыпан цветами, перемешанными с фруктами. Слуги стояли рядами, готовые по команде подавать разнообразные блюда. «Увидел бы такое пиршество Император —удивился бы. Даже во дворце не встречают так щедро», — думал про себя Сюин, поглядывая на бесконечные угощения. В дополнение к губернатору здесь находились и другие высокопоставленные лица, и каждый старался угодить ему. Князя всё раздражало. Посещая такие приёмы уже сотни раз, он знал их цену: за пышной гостеприимностью всегда следовали просьбы, завуалированные намёки и мелкие подношения. Да, по сути, именно для этого и устраивалось гулянье. Он пил мало, а вот гости окружавшие его, решили воспользоваться щедростью губернатора, опустошая все запасы. Хозяину, впрочем, стоило отдать должное: кроме разнообразных яств здесь собрали женщин на любой вкус, и они без устали развлекали гостей, исполняя все прихоти. Роскошные куртизанки, сидящие напротив, перебирали струны гуциня, затягивая мерные мелодии и окидывая его взглядом, полным обещаний. Вечер опускался на землю. Его Высочество поднялся, оставив общий зал, и две девушки, захватив вино и фрукты, последовали за ним в отдельные покои. «Удивите меня», — ехидно подумал принц, развалившись в кресле. Через время женские, обнажённые тела изящно извивались вокруг него, откровенно показывая все свои прелести: подняв руку, он приказал не касаться. Глядя, как они ласкают друг друга, он вдруг понял — хочет совсем не этого. Бросив кошель с деньгами к их ногам, Сюин встал и вышел. Забрав у стражника коня, он спешил обратно к постоялому двору. «Она там ждёт меня. У нас так мало времени, а я трачу его на всякий сброд», — пронеслось в голове. Какое же было удивление, когда ему сообщили, что барышня, поужинав в таверне, уехала на прогулку. «Ты меня с ума сведёшь», — подумал, ища вдали глазами ту, которая стала ему так желанна.

***

   Совсем забыв о времени, я наслаждалась прохладным вечером, собирая полевые цветы. Солнце уже спускалось своим большим красно-жёлтым блюдцем за горизонт, когда в дали показались всадники, и моя стража тут же насторожилась. Убедившись, что это знакомые лица, они снова выпрямились, держа за поводья лошадей и с почтением встречая господина поклоном. Один из них поспешил было отчитаться, но князь остановил его жестом руки, приказывая молчать.    Я наблюдала за их действиями, не отрывая глаз, всё никак не привыкнув к чётким, вымуштрованным движениям и безмолвной дисциплине. Застыв на месте с большим букетом, я мысленно усмехнулась, восхищённо подумав: «Вот это искусство, вот это воспитание! — Представив себя в роли Сюина. — Вот бы у нас в поместье так: стоит только махнуть рукой, и все замолкают; лишь бросишь взгляд — и они уже понимают, что ты хочешь». Моё внутреннее веселье мгновенно прекратилось, как только наши взгляды встретились: его скулы напряглись, ноздри слегка раздулись, и, бросив поводья рядом стоящему стражнику, он направился ко мне с решительным видом. Испугавшись за свою охрану, которой влетит безвинно, я начала лепетать: — Ваше Высочество, мы так рано Вас не ждали, не вените их…   Не успев договорить, как он склонился ко мне, припав к губам. — Я вижу, что не ждала, — тихо проговорил он, отстранившись, держа в ладонях моё лицо поглаживая пальцами. — Думал, ты от одиночества и страданий себе места не находишь. Лин, поехали домой. Не дожидаясь ответа, он взял за руку, подводя к лошади, услужливо помогая взобраться в седло. Пытаясь удержать цветы, разлетающиеся в разные стороны, мы спешили обратно к гостинице. Оказавшись в комнате, князь молча поднял меня на руки и отнёс в постель. — Знаю, что не должен быть таким настойчивым, но ничего не могу поделать с собой. Лин, почему ты так манишь меня? Почему все мысли обращены к тебе? Обнажённая, я лежала, слушая его слова, веря каждому, впитывая каждое слово. Сюин продолжал говорить чарующим голосом, его взгляд становился всё более завораживающим, пока пальцы ласкали мою грудь. По мере того как он тихонько двигался, а его желание всё сильнее проявлялось, скользя между моих ног, я ощутила себя так, будто теряю почву под ногами. «Какой же ты соблазнитель… Неужели со временем я покорюсь тебе полностью?» В тот момент я напоминала себе норовистую лошадь, которую нежно успокаивают, нашёптывая ласковые слова, пока она не сдастся на милость наездника. Князь продвигался медленно, словно обуздывая себя, сдерживаясь, чтобы не потерять контроль и со всей страстью не овладеть ещё таким неумелым телом. Чувствуя, как мои ногти вновь впиваются в его плечи, Сюин отстранился, встал на колени между моих ног. — Просто доверься мне. Это всего лишь второй раз, мы всё ещё познаём друг друга.    Его пальцы нежно кружили, то приникая, то поглаживая, иногда замирая, подталкивая меня двигать бёдрами, и прося не прекращать. Теперь он упирался головкой члена в мою промежность, проводя по вершине, проникая внутрь. Сюин ласкал, продолжая входить, неторопливо и настойчиво, а я, выгибаясь, поддавалась ему навстречу, чувствуя, как мужская мощь заполняет изнутри, но его пальцы так настойчиво голубящие моё лоно, в момент подчинили, доведя до полного возбуждения, и тысячи искр вспыхнув, разлились водопадом по всему телу. Вцепившись в постель, я стонала в экстазе. — Умница, моя девочка, — прошептал Сюин, смотря на моё вздрагивающее в блаженстве тело, и уже не сдерживаясь, увеличивал скорость своих толчков. Упиваясь нашей близостью, забываясь вместе со мной, выплёскивая всю накопившуюся мощь мне в середину. Тело приятно ныло отголосками полученной услады, он водил по моему предплечью, положив свою голову мне на грудь, слушая удары сердца. Теперь понимала, почему так настойчиво спрашивал о моих женских днях. Многие полагают, что этот период безопасен для зачатия ребёнка и можно расслабиться, Сюин думал также, однако минимальный риск существовал. Я чувствовала, как его семя истекает из меня. Легонько отстранившись, попыталась встать, но он лишь обнял, не отпуская. — Лин, ты учишь меня сдержанности, причём во всём. Не думал, что это будет даваться мне с таким трудом, — сказал князь, крепче прижимая к себе. — Когда же я смогу обладать тобой столько, сколько захочу, и так, как захочу. Останься здесь, не уходи. Я уже жалею… зачем нужно было снимать две комнаты? — Ваше Высочество, уже светает. Вам необходимо отдохнуть, а мне привести себя в порядок. — Нет, — ответил, поцеловав в висок и закутывая в одеяло. Через некоторое время он мирно спал. Любовавшись им, никак не могла уснуть, тревожась о своих проблемах. Потеря невинности беспокоила меня меньше всего; куда страшнее оказалась перспектива нежелательной беременности, которая могла поставить крест на всей моей жизни. Кто же мог ожидать, что князь явится за мной в поселение и такое между нами произойдёт. Наш путь домой займёт время, даже если сейчас всё обойдётся, больше рисковать я не хотела. Мои отношения с ним оставались в неясной стадии — непонятно, кто мы друг для друга и к чему это всё приведёт». Одно знала точно: наложницей я не стану. Тихо выскользнув из его рук, я оделась и осторожно направилась в свою комнату, предупредив стражников, что мне нужно пойти в аптеку. Приведя себя в порядок и дождавшись рассвета, мы отправились в город. — Почему вы не взяли вуаль? Господин будет гневаться. — Я ведь сейчас не с ним, никому до меня нет дела. Посмотрите вокруг: видите хоть одну женщину с закрытым лицом? Это же, как зазывать всех к себе, размахивая флагом. Так точно мной заинтересуются. Без неё я просто одна из многих барышень.    Они одобрительно кивнули. Приобретя всё необходимое и по дороге купив засахаренные фрукты, мы вернулись в гостиницу. Сюин уже ждал меня в комнате. — В следующий раз, свяжу тебя и привяжу к кровати, — сказал, забирая сладости и уплетая их за обе щеки. — Что купила? — Женские принадлежности, — ответила, легонько стукнув его по рукам, а потом выпалила: — Князь, вы ведёте себя хуже маленького ребёнка.    Привыкнув быть свободной в своих действиях с малых лет, теперь не могла смириться с его постоянным контролем. Он же вырос в среде, где женщина была поставлена в определённые рамки, без прав, подчиняющаяся мужчине, как какому-то божеству. «Вот тебе и второе… мы совсем непохожи, из разных миров и относимся к жизни по-разному». Возможно, Сюин не замечал эту проблему, для меня же она казалась огромной. «Любовь… мы не говорили о ней. Да и что она значит? Чувства внутри, когда забивается сердце, и ты хочешь постоянно видеть любимого человека? Тогда как соединить окружающий нас мир, со всеми проблемам с этими эмоциями?»   Сюин подошёл, обнял меня и тихо вздохнул: — Не забивай свою красивую головку дурными мыслями. Просто живи и наберись терпения, которое отсутствует у тебя… совсем, — казалось, он прочитал всё по моему лицу. Коснувшись губ сладким поцелуем, добавил: — Идём, поедем на чайные плантации, но сначала поедим. Как ты себя чувствуешь? Стоя у стола, он всё ещё разглядывал мои покупки, когда его рука внезапно застыла на пакете с лекарствами для предохранения. Я внутренне напряглась, удивлённая тем, что князь их узнал. Поспешно спрятав пакет за спину, попыталась объяснять, однако он перебил: — Лин, ты никогда не станешь причинять себе вред. Поняла? Я сам об этом позабочусь. Доказывать что-то было бесполезно.   После посещения чайных плантаций мы возвращались домой в открытой повозке, неспешно беседуя. Легкий ветерок обвевал меня, и я ощущала редкий покой в присутствии князя. — Лин, о чём ты мечтаешь? — вдруг спросил он. — О богатстве, о славе, о любви? Задумавшись, долго молчала, догадываясь, какой ответ он ждал. Всё банально просто: как и от других, он хотел покорности, верности и восхищения — обещания на всю жизнь быть только его. Я вздохнула, собравшись с духом. — Ваше Высочество, думаю, многие говорили Вам то, что Вы сейчас хотите услышать с моих уст, — ответила я, стараясь смягчить откровенность своих слов. — Простите за мою резкость, ведь меня воспитали совсем иначе, не предполагая, что когда-нибудь я буду общаться с Великим князем. Сюин, неотрывно смотрел на меня, ожидая продолжения. «Знаю, в конце концов пожалею», — промелькнуло в голове, вот только мой язык уже говорил, не слушая протесты мозга: — Богатство — его можно потерять в один миг. Слава… чем она больше, тем больше вокруг завистников, тем тяжелее путь. А любовь… — я прикусила губу, словно слова застряли в горле. Собравшись с духом сказать всё как есть, услышала женский голос, доносившийся издалека, — он молил о помощи. Обернувшись, увидела женщину с двумя детьми и младенцем на руках, в отчаянии стоявшую у обочины. — Господа! Помогите! — выкрикивала она. — Дети голодные, умрут!   Я тут же велела остановить повозку и попыталась выбраться из неё, Сюин в последний момент схватил меня за руку. — Лин, ты не сможешь спасти всех. Таких, как она, тысячи. — Да, — ответила я, взглянув на него с вызовом, горящими глазами из-под развевающийся вуали на шляпе, — возможно, я и не спасу тысячи, но хотя бы одну жизнь — смогу, и в этом вся моя мечта. Выпрыгнув из повозки, поспешила к женщине, передавая ей кошель с деньгами, осознавая, что это всего лишь временное облегчение их бед. Она упала на колени передо мной, моля: — Госпожа, прошу, заберите моих старших детей, хотя бы их. Они вырастут и будут служить вам с преданностью и благодарностью. Рядом с ней стояли два ребёнка — мальчик лет пяти и девочка немного младше. В этот момент подошли стражи, отодвигая женщину, не давая ей уцепиться за моё платье. — Даже не вздумай, — раздался позади голос князя. — Подождите… Прошу, да подождите вы! — умоляла мужчин, пока они отводили меня назад к повозке. Только и успела ей крикнуть, чтобы она попыталась отыскать поместье Фан недалеко от столицы. Это было всё, чем я ещё могла помочь. — Не смотрите на меня так, — прошептала князю, не выдержав пристального взгляда. — Лан-Лин, все в детстве тянут домой, что ни попадя, — с усмешкой заметил он. — Однако ты превзошла всех. Думаешь, твой дядя будет рад? Нет, чтобы собаку или кошку, или лошадь на худой конец, так нет же, приведёшь кучу детей. Хоть бы своих, а то все чужие. — Сюин! Перестань, — не выдержала я. Охрана, видя такое дело, придержала коней, не спеша за нами. — Ты с меня издеваешься, не переставая. Нашёл дурочку? Я сама смогу добраться до поместья Фан. Не нужно меня сопровождать, и заботиться обо мне тоже не надо! Не хочу больше встречаться с тобой, забудь обо всём. Накипевшая безысходность вырвалась наружу. Не успев отвернуться, как он снял с меня шляпу, прижимая к себе, и, несмотря на мой протест, накрыл губы нежным поцелуем. — Глупая… — тихо произнёс он, — другого я и не ожидал. За это я и люблю тебя.    Замерев, всё ещё тяжело дыша от внезапного всплеска чувств, боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это неожиданное слово, застывшее в сознании, как тонкий хрупкий лёд по весне. Видя, как ищу глазами подтверждение, он рассмеялся, поднося руку к моему лицу, касаясь щеки. — Лин, неужели ты до сих пор этого не понимала? Ты забрала с собой моё сердце ещё тогда, в юности, покинув корабль, так и не ответив на мои чувства. Вначале думал, что влюблён лишь в далёкий образ, воспоминание… Но повстречав тебя вновь, я понял, насколько ты мне ценна. Даже если наши чувства не будут взаимны, — он вздохнул, чуть помедлив, — моей любви хватит на двоих.    Я молчала, не в силах поверить в реальность происходящего. «Это просто красивые слова», — убеждал мой мозг. Почему же, получив то, о чём так давно мечтала, не почувствовала удовлетворения? Возможно, потому что, если всё окажется ложью, не смогу пережить её.   Сюин не требовал от меня ответа. Он не требовал ничего, и именно это не давало мне покоя.    Мы остались в гостинице ещё на одну ночь. Лёжа на кровати, я смотрела на звёзды, видимые через открытое окно. Видя, как пытаюсь скрыть недомогание, Сюин не прикасался ко мне, сдерживая свои желания. Осторожно положив тёплую ладонь на мой живот, тихо спросил: — Чем я могу тебе помочь? — Ты рядом, этого хватит. — Может, останемся здесь, пока тебе не станет лучше? — Это не болезнь, — ответила я слабо улыбнувшись. — Они со мной всегда в неподходящий момент. Не переживайте, Ваше Высочество, я выдержу дорогу. Уткнувшись в плечо носом, и вдыхая его запах, я провалилась в беспокойный сон. Снилось, как неведомые руки тянутся к нам, пытаясь оторвать друг от друга, а он рубит их мечом беспощадно, не сдаваясь. Я закричала и проснулась. Сюин обнимал меня, дыша ровно и спокойно. — Я так боюсь потерять тебя, любовь моя, — прошептала я в полумраке.   Он лишь сильнее прижал к себе, не пробуждаясь.    На следующий день перед нами вновь простёрлась бескрайняя дорога, уходящая в горизонт. Она выматывала меня своими бесчисленными ухабами и ямами, пылью, нависшей тяжёлым облаком, и неумолимой духотой. Жужжащие насекомые кружили вокруг, не давая покоя, словно проверяя моё терпение на прочность. Я уже сбилась со счёта, сколько раз хотелось остановиться, соскочить с повозки и оказаться где-нибудь под прохладной тенью деревьев, у прозрачного ручья, вдали от этого нескончаемого путешествия. — Любовь моя, ты белее самой луны. Нам стоит сделать остановку. Сможешь отдохнуть, а то господин Фан скажет, что тебя мучали в дороге, — тихо произнёс князь, смотря на меня с заботой. — Здесь рядом поместье моего друга, я уже послал гонца предупредить его. Я опустила глаза, чувствуя, что это лишь часть правды, а может, мне просто хотелось так думать. Уже издали, подъезжая к поместью, можно было увидеть отряд всадников, выстроившийся у ворот, и среди них — знакомую фигуру. — Джен! — не удержавшись, выкрикнула я.    Сюин тут же закрыл мне рот рукой, потянув к себе. — Лин! Несносная девчонка, ты же барышня, — сказал он с усмешкой, а затем, страстно припав к моим губам, добавил: — Будучи со мной, ты должна следить за каждым своим шагом и словом. Не причиняй себе вреда. Здесь много посторонних глаз, а ещё… таким взглядом, можешь смотреть только на меня. Иначе накажу. Его руки скользнули к моей груди. — Ваше Высочество, кто должен следить за собой, так это Вы, — отозвалась я, чувствуя лёгкую волну смущения и одновременно возбуждения.    Довольный, он вышел из повозки, где его встречали молодые господа семьи Чжугэ. Евнух Ю подал мне руку, едва заметно улыбнувшись уголками губ. Я даже не могла спросить его ни о чём: на нас было устремлено много глаз. — Познакомьтесь, — объявил Сюин, — барышня Юань Лан-Лин, сестра моего друга, господина Юань Зиана, которую он попросил сопроводить в столицу. А это сыновья господина Чжугэ: старший сын и мой друг, Чжугэ Кун, и его младшие братья Ксу и Ксин.    Глава семейства Чжугэ, отец молодых людей, занимал должность ланчжуна — он отвечал за бюджет страны, контроль над государственными средствами, дорогами, караванами и природными богатствами. Служить Императору он начал сразу после восшествия того на престол.    Поприветствовав всех и скромно потупив взор, молча слушала мужчин. Сюин одобрительно смотрел на моё поведение, а у Джена во взгляде мелькнул немой вопрос: «Надолго ли тебя хватит, Лин?»    Служанки проводили на женскую половину, где я предстала перед всеми женщинами поместья. Они с любопытством разглядывали меня, ведь не каждый день им доводилось видеть ту, которую сопровождает сам князь Ли. «Вы тоже попали под его чары?» — вопрос так и рвался с моих губ. Удерживая его при себе, лишь наблюдала, как они обменивались взглядами. Особенно заинтересовалась мной барышня Чжугэ Цзинфэй, сестра всех этих мужчин. Не дав перевести дыхание, как она тут же принялась бесцеремонно расспрашивать о всех подробностях нашего знакомства с князем. Я отвечала кратко, бархатным голосом, стараясь сохранять вежливость, хотя мысленно иронично думала: «Быть воспитанной говоришь, а что ей тогда можно?» Им действительно было позволительно вести себя столь непринуждённо: они занимали более высокую ступеньку в иерархии. К счастью, меня спасла госпожа Хуанлинг, жена старшего сына: — Сестрица, ты замучила барышню Лан-Лин, дай ей немного передохнуть. Отведите её в покои. Я была ей весьма признательна, бросив благодарный взгляд за спасение. В комнате уже приготовили тёплый чан с водой; служанки помогли вымыть и просушить волосы, затем уложили их в аккуратный узел. Переодевшись, я чувствовала себя намного лучше.    Меня пригласили в большую беседку, окружённую водой, где по тихой глади плескались яркие рыбки. Помимо молодой барышни Цзинфэй и госпожи Хуанлинг, там находились ещё три наложницы. Почтительно поприветствовав их, я присела рядом. Прислуга подавала блюда. Наблюдая за девушками, сразу бросалось в глаза очевидное несоответствие в их поведении. Все вокруг, включая слуг, будто забывали о хозяйке поместья, стараясь угодить одной из наложниц, словно её статус был выше, чем у самой госпожи. Слуги первыми спешили исполнить именно её просьбы — такое положение вещей было немыслимо, если бы не поощрялось господином. На вид совсем юная наложница, казалась младше меня, однако её уверенные манеры, свободное поведение и взгляд, в котором читалась скрытая власть, ясно указывали на особый статус. Даже барышня Цзинфэй, родная сестра хозяев, держалась перед своей ровесницей с уважением, словно уступая ей неявное первенство в этом внутреннем женском мирке. Я старалась сохранять безразличный вид, чтобы не поставить хозяйку в неловкое положение. Со всего увиденного, за короткое время, сделав вывод: «Всем здесь руководит не госпожа, а именно юная наложница, которую уважают все. Вот тебе и любовь навеки, — подумала я с долей горечи. — Стоило появиться новой красотке, и «вечное» чувство оказалось недолговечным, переметнувшись к ней». После обеда нам подали чай. Покинув компанию, я отправилась наслаждаться цветами. «Совсем скоро зацветут пионы». Наклоняясь к бутонам в надежде уловить их аромат, услышала шуршание платья. — Вы тоже любите эти цветы, барышня Лан-Лин? — ко мне подходила госпожа Чжугэ. — Да, очень люблю. Они всегда цветут на мой день рождение. — Надо же, у меня тоже скоро, — улыбнулась она. Улыбка получилась какой-то грустной, словно за ней скрывалась боль. Не решаясь спросить госпожу о причине печали, попыталась отвлечь её: — У вас за поместьем такой красивый вид. В тех местах, должно быть, много цветов. Вы часто бываете там? — Я уже и забыла, когда выходила туда, — ответила она задумчиво. — Раньше мы с мужем любовались на море светлячков, на поляне в конце леса… — она мечтательно протянула руку, словно стараясь вернуть счастливые годы. «Куда же оно исчезает, это всеми желанное чувство? Неужели, однажды оно уплывёт из твоего сердца, как течение в реке? И ты его уже не сможешь вернуть, как бы не старался? Наверное… потому, как пытаясь схватить рукой, оно будет проскальзывать сквозь пальцы, оставляя лишь след в твоих воспоминаниях».    Глядя на молодую женщину, стоящую рядом, довольно привлекательную и умную, я всё больше не понимала мужчин. — Вы любили друг друга? — вопрос сорвался с моих губ сам по себе. Она вздрогнула, словно застигнутая врасплох, и поспешно смахнула слезу. — Всё не вечно. Я благодарна за те десять лет, что он мне подарил, — добродушно ответила она, голос её слегка дрогнул. — Выйдя замуж в пятнадцать, я была наивной девчонкой, он сделал меня любимой женщиной. Не подумайте ничего лишнего, барышня Лан-Лин, господин Кун меня не обижает, просто… я стала ему неинтересна. Это следовало ожидать: ведь у него теперь трое молодых наложниц.    Самое печальное в этом, что женщина уже с неизбежностью приняла свою судьбу, не пытаясь ничего менять и бороться за своё счастье.    Мы не успели продолжить разговор. К нам приближалась барышня Цзинфэй в сопровождении наложниц, весело болтая и смеясь. — Вы опять вздыхаете и скучаете госпожа? — с ехидцей спросила Джия, любимая наложница хозяина. — Нет, конечно, нет, — та поспешно выпрямилась и смягчила голос. — Мы просто говорили о цветах. — Ну же, идёмте, — куда-то спеша, нетерпеливо подпрыгивала молодая барышня, дёргая наложниц за рукава. — Служанки сказали, что господа собираются сражаться на мечах, а потом стрелять из лука. Мы спешим посмотреть. Вы пойдёте? — Конечно, пойдём, — схватив хозяйку под руку, я настойчиво увлекала её к выходу на мужскую половину. — Лан-Лин, они, скорее всего, будут за поместьем, там больше пространства, — сказала Хуалинг, смотря на меня. Теперь в её голосе зазвучали нотки волнения, и она непроизвольно начала поправлять свою причёску и осматривать наряд.       Женщины вышли на широкую открытую местность, засыпанную светлым песком, будто специально подготовленную для поединков. Господа Ксу и Ксин уже состязались между собой, ловко отбивая удары друг друга под острыми взглядами князя Ли и господина Чжугэ Куна, которые, скрестив руки на груди, что-то обсуждали, наблюдая за младшими.    Мы разделились на две группы. Наложницы, не желая стоять с нами рядом, держались особняком. Барышня Цзинфэй примкнула к ним, оживлённо разговаривая, явно пытаясь привлечь внимание князя. Это сработало: Сюин, заметив, что все дамы собрались, обернулся и поспешил нас поприветствовать.    Он выглядел по-новому, что придавало ему невообразимую привлекательность: его рубаха тёмного, приглушённого оттенка с отливом стали обтягивала плечи и руки, подчёркивая их силу, свободно сходя по талии к широкому поясу, затянутому плотно и завязанному на бок. Штаны того же глубокого цвета были свободными и удобными, сужаясь к щиколоткам и обнажая сильные ноги, обутые в мягкие, почти бесшумные мокасины. Его длинные волосы были аккуратно убраны назад и заплетены в косу, а лоб повязан тёмной косынкой, оттеняя глубину глаз и подчёркивая цвет кожи, слегка тронутой загаром. Неожиданный образ Сюина заставил мои глаза вспыхнуть огнём любви, а сердце затрепетать, невольно замерев, не в силах отвести взгляд. Джен, стоящий неподалёку, внезапно закашлялся, и я спохватившись, поспешно отвела свой взор, закусив губу. «Чего ж я на него постоянно пялюсь? Никакого самообладания», — мысленно упрекнула себя.    Пройдя мимо кучки девиц, Сюин направился к нам. «Как не крути, а супруга, пусть уже не любима господином, всё равно для остальных остаётся первой госпожой». И оказалась права: князь, подойдя к госпоже Хуанлинг, с достоинством поприветствовал её, как хозяйку поместья и главную супругу своего друга, вежливо поблагодарив за заботу обо мне. Наложниц он словно не замечал, и даже не взглянул в мою сторону. «Ну как так у него получается?» — почувствовав лёгкое разочарование, которое тщетно пыталась скрыть за невозмутимым выражением лица. Вслед за ним подошёл и господин Кун. Взяв жену за руки, он улыбнулся ей с добротой и сказал: — Моя любимая госпожа, вы ведь помните, на сколько хорош князь в поединке. Надеюсь, будете переживать за меня? — поцеловав её руку, уверенно взял меч. «Не так уж у них всё и плохо… Может, она просто преувеличивает? Или, быть может, он мастерски играет роль любящего мужа? Вон, стоит ещё такой же актёр», — размышляла я, бросая взгляд на Сюина, который продолжал смотреть сквозь меня, словно не замечая моего присутствия.    В этот момент к нам торопливо подошли наложница Джия и барышня Цзинфэй. — Я точно буду за вас переживать, мой господин, — проговорила Джия бархатным голосом, глядя на господина Куна с нежностью. Но тот, увернувшись от её протянутой руки, лишь слегка кивнул и отошёл. — А я за Вас, Ваше Высочество, — хлопая ресницами и стараясь поймать его взгляд, пролепетала Цзинфэй, обращаясь к Сюину. — Сестра, веди себя прилично, — усмехнулся господин Чжугэ Кун, поддразнивая её. — И может быть, князь смилостивится и возьмёт тебя в наложницы. Я отвела взгляд, сосредоточившись на уходящим спать солнце, заливающем песок нежно-розовым светом. Считала птиц, которые летали надо мной, на фоне багрового неба. Где-то на краю моего сознания мелькнуло ощущение, что Сюин украдкой бросил взгляд в мою сторону, сдерживая лёгкую улыбку. Тем временем послышался возмущённый голос одного из младших парней: — Почему нас никто не хвалит и не восхищается? Дорогие дамы, разве мы плохо сражались? Теперь всё внимание переключилось на молодых господ: им было не больше семнадцати лет, и, хотя они совсем ещё юны, уверенность в собственной неотразимости читалась в каждом их движении. — Конечно же, вы молодцы, — весело ответила госпожа Хуанлинг, подходя к ним. — Вас не сравнить с этими стареющими мужчинами! — засмеялась она, не скрывая лукавства. Парни, довольные её похвалой, уселись прямо на песок, улыбающиеся и удовлетворённые внимание. «Они её любят, как старшую сестру, конечно, ведь она вошла в их дом, когда мальчишки были совсем детьми». У меня не сходилась картинка в мозгу, и это чувство не давало покоя. «Она со мной была откровенна, это точно, тогда… Ах, чужая жизнь кромешная темнота, со своей бы разобраться».    Услышав, как их в шутку назвали стариками, старшие мужчины наперебой начали возмущаться — восклицая и протестуя, и тут же начали показывать свои мышцы, соревнуясь, кто сильнее. Мы хохотали, хотя благовоспитанные дамы не должны были себе такого позволять. Глядя на Сюина, невозможно было поверить, что он — князь и брат Императора. Сейчас он казался весёлым юношей, старающимся развеселить нас. Когда смех стих, князь Ли и господин Чжугэ Кун встали напротив друг друга, готовые к поединку. Я никогда прежде не видела, как Сюин владеет мечом, и теперь, затаив дыхание, наблюдала за двумя достойными соперниками. Напряжение повисло в воздухе, и, словно по молчаливой команде, начался бой. Сосредоточенные, собранные, они не отрывали взглядов друг от друга, осторожно описывая круги на песке, как будто вступая в древний, пугающий ритуал. Внезапно оба ожили, ринувшись вперёд с молниеносной скоростью, словно два коршуна. Их движения были точными и быстрыми: уклоняясь и атакуя, кружась, они не оставляли сопернику и мгновения на передышку. Клинки звенели, встречаясь в ударе, и каждый раз высекались искры, будто вспыхивающее из воздуха, заставляя нас замирать от волнения, вовлекая в каждый великолепный момент этого сражения.    Напряжённо следя за этим зрелищем, и стараясь сдерживать эмоции, я прижала зубами руку, чтобы не выдать переживаний. Пот градом котился с мужских лиц, а от ног вздымался песок, отскакивая в разные стороны. Шло время, но казалось, их выдержке нет предела. Они словно погрузились в собственный мир, отрешённый от всего вокруг, — в мир, где существуют лишь выдержка, умение и неотвратимость удара. Это смотрелось страшно-прекрасно одновременно — сила, ловкость, несокрушимость.    Увидев Сюина таким, поняла, что никогда больше не хочу на такое смотреть. «Убереги его от сражений», — мысленно взмолилась я, закрыв глаза, словно стараясь отогнать видение. Поединок завершился, и, обнявшись, князь и господин Чжугэ уверенно направились к нам. Женщины восторженно закричали, не скрывая своей радости, громкие аплодисменты раздавались со всех сторон. Даже слуги, выглядывающие то тут, то там, и охрана, обычно сдержанная и невозмутимая, не могли удержаться от одобрительных возгласов. Немного оправившись от увиденного, повернувшись к Хуалинг, я шепнула: — Госпожа, подайте господину полотенце и воду, быстрее, ну же. Понимая, что для своего любимого человека я это сделать не могу, для него подаст другая. Поколебавшись мгновение, она взяла и то, и другое, направляясь к мужу. Увидев такое, наложница Джия буквально заскрипела зубами от досады, зато барышня Цзинфэй не растерявшись тут же подхватила воду, намереваясь поднести её Сюину. Как по волшебству, перед ней оказался Джен, протягивая всё необходимое своему господину. Я облегчённо вздохнула. — Вы умеете стрелять из лука, барышня Лан-Лин? — внезапно послышался голос князя. «Так долго игнорировать меня, чтобы застать врасплох? Ты не меняешься» — подумала, стараясь сдержать раздражение и остаться воспитанной девушкой. Но как это сделать? На меня уставились все, с интересом ожидая ответ. «Правильно отказать учтиво? Сказать нет? Или… умею, но совсем немного?» Теряясь в догадках, дождалась, пока Сюин решил сам. — Готовьтесь. Мы только сменим одежды, — объявил он, уходя к воротам. Все взгляды теперь устремились ему вслед. — Но я ведь не ответила «да», — пробормотала я, скорее себе, чем кому-либо ещё. — Но и не отрицали! — весело крикнул он, скрываясь за воротами. Слуги подготавливали всё необходимое для стрельбы, пока мужчины пошли переодеваться. А я, пыталась вспомнить, когда в последний раз держала лук на охоте с дядей, мысленно ругая себя за то, что забросила практику. «Вот и влипла, ведь не знаешь, когда тебе могут понадобиться твои умения. Теперь расхлёбывай». — Просто опозорюсь, ну и ладно, — вздохнула я вслух, не заметив, как мои мысли вырвались наружу, не помещаясь в голове.    Обстановка накалялась, и все женщины оживились, причём каждая — в своей роли. Повод для издёвок и подливания масла в огонь был подан, которым сразу же воспользовалась барышня Цзинфэй, бросив в мою сторону обидные слова: — Барышня Лан-Лин, чтобы завоевать внимание князя, вы даже готовы выставить себя на посмешище? — язвительно начала она, не скрывая своего пренебрежения; её тон лишь подогревал остальных. Одна из наложниц с презрительной улыбкой добавила, повернувшись ко мне словно невзначай: — Чего только не вытворяют нынешние девушки. — Вместо того чтобы привлекать своим шармом, пытаются всунуть свой нос туда, где им не место, и соблазнить мужчин их же оружием. Вы бы ещё согласились на мечах сражаться, — весело подтрунивала третья, и все они дружно захихикали. — Прекратите, — вмешалась госпожа Хуалинг, одарив их недовольным взглядом. — Лан-Лин, давай уйдём. Скажем: плохо себя почувствовали. — Зачем? — удивилась я. — Вы думаете, что я испугалась? Мне просто нужно набить руку. — Девочка моя, такие навыки оттачивают долго и упорно, пойми это, — мягко добавила она, глядя на меня с тревогой. Однако сказать что-то не успела: как раз вышли мужчины. Слуги следовали за ними с фруктами, сладостями и кувшинами вина.    Замечая напряжение, повисшее между женщинами, евнух Ю бросил внимательный взгляд в мою сторону, приподняв бровь. Я легко пожала плечами и прикрыла рот ладонью, показывая: «Молчу, рот не раскрываю, всё в порядке».    «С каких пор мы с ним общаемся жестами и, главное, понимаем друг друга?» — подумала удивлённо, пока наложница Джия гордо прошествовала к господину поместья с чашей вина в руках, явственно предлагая ему разделить этот жест. Я не могла не заметить, как его взгляд замедлился на её лице, полон жадности и тайных намёков — взгляд ненасытного мужчины. Сюин, склонившись к моему уху, и наблюдая куда устремлены мои глаза, шепнул: — Барышня Лан-Лин, пора проявить послушание. Продемонстрируйте свои способности. Я повернула голову, не отводя от него взгляда, спокойно отвечая: — После Вас, князь.    Были установлены мишени. Молодые господа стреляли первыми — получалось по-всякому. Затем к стрельбе перешёл Чжугэ Кун. Наложницы, окружив его, взволнованно заглядывали в лицо, стараясь привлечь внимание и умоляя научить их стрелять. Лишь его супруга одиноко стояла в стороне, не досаждая господину. — Не женское это дело, — прикрикнул на них, когда терпение его истощилось. — Идите вышивкой займитесь или посплетничайте, или чем-нибудь ещё, не приставайте! Ваше Высочество, — добавил он с усмешкой, обращаясь к Сюину, — не берите много женщин в гарем, иначе потом не будете знать, что с ними делать.    Увидев, как его сестра пытается подойти поближе к князю, он грозно рявкнул и на неё, от чего она поспешно отступила. — Ну же, барышня Лан-Лин, покажите, на что способны женщины в стрельбе, — продолжил он с издёвкой. «А я тебе, чем уже насолила? Сам завёл гарем, а теперь раздражаешься на всех».    Я подняла лук, осматривая его. Он оказался тяжелее, чем предполагала, да и руки немного дрожали от волнения. Вдруг я ощутила за спиной присутствие Сюина — его едва уловимый запах и тепло дыхания. Душевное возбуждение охватило меня с головой, как только князь встал позади, держа стрелу и бережно направляя мои руки, помогая натянуть тетиву. И… выстрелив, попал точно в середину мишени. Вокруг раздались восторженные крики и аплодисменты.   Во второй раз, сделав тоже самое, только перед этим погладив большим пальцем место на моей руке, где остался след от моих зубов, отчего меня кинуло в жар, он повторил выстрел. Результат был тот же. «Мало того, что я чувствую тебя, так ты ещё и решил вывести меня из равновесия», — подумала я, стараясь немного отстраниться. Третий раз князь расслабил свои руки, позволяя мне самой выстрелить. И… стрела пролетела мимо, вонзившись в ближайшее дерево. Кто-то захихикал, кто-то фыркнул, а у кого-то вырвался разочарованный стон. Сюин, как ни в чём не бывало, взял ещё одну стрелу, но я не выдержала и сделала шаг в сторону, пытаясь вернуть контроль над собой. — Ваше Высочество, с чего Вы решили, что я умею обращаться с луком? Подойдя ко мне в плотную и глядя на мишень, он произнёс низким, слегка насмешливым голосом: — Не попадёшь — поцелую тебя при всех, не вырвешься. А потом сделаю своей наложницей. — Он обернулся, приподнял бровь и, бросив на меня оценивающий взгляд, спокойно удалился. «Главное — правильная мотивация», — хихикнула я, пытаясь унять дрожь в руках.    Сосредоточившись, я подняла лук, натянула тетиву и… опустила. Сюин стоял вдали, спокойно наблюдая за мишенью. Никто не мог понять, что же он такого сказал мне. Поглядывая на принца, все замерли, боясь даже шелохнуться, будто могли нарушить невидимое напряжение, повисшее в воздухе. Отдав лук слуге, я направилась к столу, налила себе три рюмки вина и, выпив их залпом, тихо сказала барышне Цзинфэй: — Вы правы, я, возможно, опозорюсь. Но ведь Его Высочество был так близко… и прикасался ко мне. А к вам? Так что я точно в выигрыше. Она со злости топнула ногой. Джен, наблюдая за мной, понял — «хорошая» барышня Лин быстро покидала моё тело. «И так долго продержалась», — усмехнулся он про себя.    Благодаря вину, наконец-то совладала со своим телом и руками. Забрав лук и ещё одну стрелу, я встала в стойку: подняв локоть, натянула тетиву тремя пальцами, развернув плечи, и выстрелила. Попала, но не так, как хотела. — Стрелу! — скомандовала, протянув руку, не меняя позы. «Это не бегущий зверёк — проще простого Лин» — сказала себе мысленно. Сконцентрировавшись, ещё раз выстрелила. Попадание точно в яблочко. — Стрелу! — Есть, в яблочко, — прошептала я.    Сюин смотрел и улыбался, кто-то хлопал в ладоши. Подойдя к хозяину, я поклонилась: — Господин Чжугэ, прошу простить нас с госпожой, нам пора к нашим женским занятиям. Нас ждут вышивка или, возможно, сплетни.    Взяв под руку Хуалинг, мы покинули площадку. Оказавшись в покоях, я пыталась успокоить своё бьющееся сердце и заново трясущиеся руки, теперь уже вместе с ногами. — Лан-Лин, ты такая умница! — выпалила восхищённо госпожа. — Можно просто Лин. И я не такая уж умница, — пробормотала я, еле сдерживая стучавшие зубы. — Вы тоже справитесь, поверьте. Главное — найти стимул. У меня он был, и у вас он есть. Просто нужно поверить в себя, иначе так и проведёте всё оставшееся время в тоске и одиночестве, наблюдая, как ваш любимый человек улыбается другим. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами: я была младше неё на семь лет. С ней никто так не разговаривал, даже поделиться не с кем было, не то что спросить совета. Мы ещё долго беседовали, делясь девичьими секретами, пока я не заснула глубоким, спокойным сном.       Выйдя рано к завтраку, я сразу заметила перемены. Хозяйка поместья, как и положено главной госпоже, сидела в центре стола. Слуги, спрашивая её разрешения, подавали закуски. Наложницы притихли, а молодая барышня, надув губы, глядя куда-то вдаль, выглядела расстроенной. «Потихоньку налаживается всё, но как раздуть угаснувший огонь в их сердцах?» — этого я не знала. — Барышня Лин, присаживайтесь, а то всё стынет. Господа ещё рано утром уехали на охоту, так что мы одни, — приветливо обратилась ко мне Хуалинг и, взяв палочки, приступила к еде. — Мы с младшими братьями скоро возвращаемся в столицу, а я ещё хочу побыть здесь. Невестка, упроси Куна, чтобы я осталась, — с наигранной тоской протянула Цзинфэй. — Прости, сестрица, он очень занят. Не хочу отвлекать его. Попроси наложницу Джию, у неё лучше получается выпрашивать у господина, — ответила Хуалинг с едва заметной усмешкой. Наложница явно была сегодня не расположена к общению. «Что же произошло?» — подумала я, отметив её молчаливое, задумчивое выражение. — Лин, князь упоминал, что ваша семья занимается торговлей тканями. У нас в поместье есть немного запасов. Идём, посмотришь, хочу сшить новые платья. Госпожа поднялась, а за ней и все остальные. Служанки проводили нас в отдельную комнату, где лежали аккуратно сложенные отрезы материи и масса всякой нужной мелочи. Я начала ходить вдоль полок, придирчиво рассматривая всё: тканей оказалось действительно много, но вот подобрать их в красивое сочетание для наряда было непросто. Отобрав несколько отрезов, которые хоть как-то подходили по цвету и качеству, спросила, стараясь не обидеть хозяйку: — Вы сами шьёте платья? — Уже давно за нас всё шьют служанки. Господин, когда наведывается в столицу, покупает всякие ткани, но вот что с ними делать… сами видите, набралось множество ненужного, — ответила Хуалинг с легким вздохом. «Конечно, мужчине, зашедшему в лавку, скорее всего, пытаются всучить весь залежавшийся товар», — подумала я. Здесь явно не хватает разнообразия! Похоже, платья шили по одному и тому же фасону, лишь изредка меняя ткань и отделку. — У моей семьи целый ряд лавок в столице. Если соберётесь приехать, дайте знать. Ещё я вам подберу необычные наряды. Вашему супругу они точно придутся по душе. Такое мы шьём исключительно для своих.    Она непонимающе смотрела на меня, а я не хотела пока смущать её и раскрывать все подробности. Действительно, для некоторых клиенток наши мастерицы по моим эскизам шили слегка, а то и весьма откровенные наряды для дома. Ведь мужчины иногда хотели видеть дам не просто в одежде или без неё, но и с долей загадки. Взяв собранные ткани, попросив кисть и бумагу мы направились в беседку. Хозяйка заворожённо наблюдала, как нарисованный мной тонкий силуэт девушки «одевался» на листе, оживая в образах платьев. Трудились мы до позднего обеда, обсуждая с служанками, как лучше сочетать ткани. — Лин, это же чудо! — госпожа хлопала в ладоши, как ребёнок. — Нарисовать несложно, главное — правильно подобрать ткани и крой.    Видя, как маленькая радость делает её счастливой, я почувствовала тёплое удовлетворение. Иногда мои мыслишки, словно пчёлы, слетаются в голове на сладкий мёд. Вот и сейчас их рой начал жужжать без умолку. Самое главное — мне никто не помешает их воплотить. Коварная улыбка осветила лицо. Уж я точно не собиралась чахнуть здесь. — Госпожа Хуалинг, вы умеете ездить верхом? Подняв на меня глаза, на миг задумавшись, она ответила: — Каждый раз ты застаёшь меня врасплох. Умела… очень давно. — Не думаю, что вы разучились. Давайте устроим себе праздник и полюбуемся светлячками. Наверное, я совсем изменила её представление о послушных барышнях. Было видно, что моё предложение заинтриговало, хотя и смутило. — Однако как же я могу? Ведь мужчины скоро приедут. Я же хозяйка… Нужно дать кучу распоряжений, встретить их… — Вот именно, вы — госпожа. Прислуживать есть кому, а вам тоже иногда стоит развеяться. Допустим, чтобы спутница князя не скучала, вы её развлекали. Никто вам и слова не скажет. Только обещайте меня слушаться.    Схватив Хуалинг за руку, потащила её в комнату, по пути отдавая распоряжение слугам. Те, периодически поглядывая на свою хозяйку, не понимали, почему в один момент она так изменилась, да ещё позволяет какой-то девчонке командовать. Посадив госпожу перед зеркалом, я принялась аккуратно вынимать шпильки из её причёски, распуская волосы и заплетая их в простую косу. — Лин, зачем это? Мне целый день причёску делали, а ты за минуту разобрала! — запротестовала она, хотя с улыбкой. — Вы ведь мне доверяете? Забудьте обо всём и просто вспомните юные годы.        Я бегала по всему поместью, собирая нужные вещи. Хуалинг, сопровождаемая половиной слуг, наблюдала за мной, и все, обмениваясь взглядами, решили даже не спрашивать, зачем мне нужны нож и нитки, сладкий картофель и огниво. Как только через плечо перекинула тканевую сумку, полную припасов, я была готова отправляться в путь.    Когда же госпожа, сев на лошадь, отказалась от сопровождения, слуги окончательно убедились: с моим появлением всё в поместье перевернулось верх дном. «Да, я стихийное бедствие. И что?» — так и хотелось спросить.    Стража князя, не участвовавшая в охоте, с подозрением смотрела на нас, однако приказа никакого не поступало, и инициативу они решили не проявлять. «Думаю, для него, это тоже будет неожиданно. Пора привыкнуть, я сидеть на месте не буду».        Мы ехали неспеша, наслаждаясь звуками природы. — Лин, кто бы мог думать, что справлюсь… — с лёгким смехом говорила госпожа, обогнав меня. — Посмотри, как я могу быстро, будто и не было этих лет заточения!    Лес шумел, перекликаясь пением птиц. Лошади вынесли нас на просторный луг, где пестрили своими красками, среди травы, разные цветы, источая лёгкий аромат лета.    Спрыгнув с лошади, Хуалинг с радостным вздохом упала на траву, раскинув руки. — Лин, всё же я недалёкая, — произнесла она, устремив взгляд в небо. — Такой рай возле меня, а я томилась в стенах. Если бы господин был рядом… большего и желать нечего. Отпустив лошадей пастись, уселась рядом, скрестив ноги. — Даже в самом простом можно найти радость, — ответила я, вдыхая полной грудью свежий воздух. — Подождите немного, это ещё не всё.    Собирая цветы в пучки, я плела венок, умело скрепляя стебли нитью. Время будто замерло: тепло солнца, шелест травы и запах цветов смешались в единое ощущение покоя. — Ну как? — спросила, примеряя венок на голову. — Божественно, — с восторгом ответила Хуалинг, сияя, словно ребёнок. Когда последние пучки были закреплены, солнце уже скрылось за лесом, оставив небо окрашенным в нежные розово-фиолетовые тона. Мы надели свои цветочные украшения, довольные результатом. — Скоро стемнеет и начнётся главное действие, — загадочно улыбнулась я. — Давайте пока разведём костёр и запечём картошку. Мы всегда так делали, ходя в горы за травами. — Лин, может нам пора возвращаться? — обеспокоенно спросила госпожа, оглянувшись на темнеющий лес. — А светлячки?! — воскликнула я. — Вы думаете, мы нужны мужчинам сейчас? Они отдыхают без нас, а мы без них. — Узнай, что я такое вытворяю, меня бы родители палками забили, — вздохнула она, глядя на костёр. «Какие же у меня все хорошие родственники. Даже князь. Терпят. Главное — приучать к моим выходкам понемногу». Поленья потрескивали, выкидывая вверх столбы искры. Дождавшись, пока половина из них хорошенько перегорит, я забросила картошку в золу, а в остальные набросала побольше дров — нас же должны были как-то отыскать, по моему безумному плану. — Смотри, быстрее, быстрее, Лин! — восхищённо воскликнула Хуалинг, указывая рукой куда-то вдаль. Повернувшись, застыла, поражённая открывшимся зрелищем. Как по волшебству, тысячи крошечных огоньков начали вспыхивать один за другим, наполняя пространство таинственным мерцанием. Они поблёскивали в траве, порхали между кустов и деревьев, переливаясь мягким золотисто-зелёным светом, подмигивая и маня вглубь леса. Очарованные этим зрелищем, мы неспеша двигались, осторожно протягивая руки, пытаясь прикоснуться к их эфемерному миру, пока светлячки кружились вокруг нас, оставляя ощущение невесомости и чуда. — Звёздочки на земле… — прошептала я, не в силах отвести взгляд.    Послышались возгласы всадников, скорее всего, заметивших догорающий костёр. «Нет, ну только не сейчас», — разочаровано думала я. Внезапно, из темноты с факелами в руках, к нам приближались евнух Ю со стражей. «Что, все остальные заняты очень, или гордость не даёт приехать?»    Мне так хотелось, чтобы Сюин увидел эту неописуемую красоту. Джен подходя ко мне и пристально разглядывая, молчал. На секунду почудилось, как будто бы он восхищён и любуется мной, пока не услышала: — Барышня Лин, вы уже и замужних женщин с пути истинного сбиваете? — увидев, что к нам направилась госпожа, поприветствовав её и продолжил: — Князь Ли и господин Чжугэ желают видеть вас… обеих.    Не дав возможности ответить Хуалинг, на всякий случай став за её спиной, выглядывая, произнесла: — Евнух Ю, если господа так желали нас увидеть, почему же сами не соизволили приехать? Простите, но госпожа испекла картофель для господина Чжугэ, мы никак не можем уйти, не дождавшись его. «Я не одна, мой дорогой друг, ты не сможешь забросить меня, как мешок с рисом, себе на плечи. Что теперь скажешь?» — думала я, наблюдая за его лицом, которое оставалось безразличным, несмотря на бурю эмоций бушующую внутри. — Оставайтесь здесь! — приказал Джен стражникам, запрыгивая на коня и уносясь назад в поместье. Лишь полная луна освещала его. —Лин, мы разозлим мужчин, — сказала госпожа, отойдя подальше от охраны. — Чем злее, тем лучше, — ответила я, выдавив улыбку, хотя сердце забивалось от страха. «Это тебе не деревенских гонять, можно и шкуру потерять. Его терпение небезграничное». И всё же для полноты картины и воссоединения двух сердец необходимо было, чтобы господин Кун приехал именно сюда.    Ждать нам пришлось недолго. Когда он, увидев свою жену в венке из благоухающих цветов и с распущенными волосами, в которых светились светлячки, слетел с коня и, схватив её в охапку, припал к губам, а все отвернулись.    Сюин, сидя на коне, смотрел на меня. «Ну хоть что-то скажи… какая красавица… прелестная фея», — подсказывала ему мысленно, опустив глаза. Не дождавшись даже звука, я пошла выковыривать готовую картошку с костра. Перекидывая её с руки на руку, подала госпоже и господину, которые, нацеловавшись, продолжали любоваться светлячками. Сама же, очистив ещё одну от кожуры, протянула князю, соизволившему спуститься на землю. — Правда вкусно? — пытаясь заглянуть ему в глаза, спросила я. — Угу. От того, что он со мной не разговаривал и никак не реагировал, мне вдруг стало не по себе. Даже светящиеся огоньки вокруг уже не казались такими красивыми. Набив картошкой рот, я расстроенная отвернулась от одного, а там стоял другой, с таким же безэмоциональным выражением. Правда, заметив мои щёки, полные еды и нос испачканный золой, Джен не сдержал смеха и прыснул. — Мы поедем вперёд, а вы можете ещё полюбоваться, — сказав, господин Чжугэ, помогая жене взобраться в седло. Они неспешно уехали, оставив нас. Плетясь к своей лошади, я подставляла руку летящим звёздочкам. Они, едва касаясь пальцев, переливались в темноте, и ускользали прочь.    Сюин стремительно перехватил мою руку и притянул к себе: сильная ладонь властно обхватила мой затылок, пальцы осторожно вплелись в волосы. Его губы накрыли мои, и всё вокруг — тихий шёпот ночи, шелест листвы, мерцание светлячков — исчезло, оставив нас одних. Поцелуй был нежным, увлекая в пучину забытья.    Однако мягкость, вскоре уступила место настойчивости, а страсть вспыхивала всё ярче, охватывая, как пламя, плавящее свечу. Его жадные поцелуи спустились к шее, оставляя за собой трепетный след. Влажные губы и лёгкие укусы будоражили чувства, отзываясь в теле глухими стонами, тогда как сознание растворялось, оставляя только ощущение его власти и силы.    Когда князь наконец оторвался, его дыхание было прерывистым, словно он боролся с бушующими эмоциями. Пальцы скользнули к моему лицу, нежно вытирая следы золы, а затем бережно провели по волосам, освобождая запутавшихся светлячков. Его взгляд, глубокий и тёмный, приковал меня к месту, заставляя забыть, как дышать. В этих глазах было всё: решимость, сила, необузданное желание и что-то ещё, необъяснимо волнующее, от чего по телу пробегали мурашки. — Лин, стань моей, — голос Сюина звучал низко и хрипло. — Я заберу тебя завтра же. Не хочу больше ждать. И не могу больше отпускать. Эти слова, подобно сладкому, но обжигающему клинку, пронзили мою душу, обнажая страхи, которые так пыталась спрятать. Сердце болезненно сжалось, будто умоляя меня ответить согласием. Вот только я на это не решалась, боясь взглянуть в его такие родные и любимые глаза.    Наклонив голову, молчала, лишь покусывая губы, стараясь удержать себя от одного слова, которое перевернёт всё — «Да». Слово, которое окажется началом конца. Стать его наложницей, как бы сильно он меня ни любил, значило отказаться от всего: от помолвки, от свадьбы, от права быть частью торжеств и празднеств. Всё это принадлежало исключительно законной супруге, которой ты будешь подчиняться. Но самое тяжёлое — твои дети всегда будут носить клеймо наложницы, а ты будешь считаться рабыней. Для кого-то такие обстоятельства могли показаться незначительными, однако для меня… сейчас я не могла сделать этот шаг. Если бы Сюин решил всё сам, я бы покорилась и подчинилась, вот только он всегда давал мне выбор. Выбор, который ты делаешь сама. — Поехали! — крикнул князь, обращаясь к Джену и охране, недалеко находившимся от нас, так и не получив от меня ответа.    Я не стала ждать, пока остальные подойдут: быстро отвязав лошадь, взобралась в седло и ударила её по бокам. Она рванула вперёд, подчиняясь мне, унося в ночную тьму. Я пыталась дышать глубже, словно это могло прогнать душившие слёзы и сковывающую грудь боль. «Только не плачь, только не задыхайся», — твердила себе, как заклинание, вновь не видя выход.   Поместье спало, утопая в ночной тишине. Добравшись первой, я почти бегом вошла в свою комнату, чувствуя, как ноги подкашиваются от напряжения. Кто-то заботливо оставил таз с тёплой водой, а на столе дожидались закуски. Принявшись быстро умываться, пытаясь упокоиться и смыть с себя всю тяжесть разговора. Снаружи грохотал гром, первые капли дождя забарабанили по крыше. После еды и смены одежды мне стало легче, и я вышла на террасу, подставляя лицо холодным струям дождя. Ветер приносил брызги, они остужали разгорячённое тело. — Вы хотите простудиться, барышня? Чуть не рухнув от испуга со ступенек, увидела в темноте вырисовывающийся силуэт. Это был евнух Ю. — Джен, ты меня напугал, — судорожно выдохнула я. — Что ты здесь делаешь? Ты же весь промок.    Он молча протянул плащ, его взгляд остановился на моём возмущённом лице. Не дожидаясь моих возражений, набросил его, аккуратно закутывая так, чтобы я не могла вырваться. Затем, не раздумывая, попытался взять на руки. — Вы с ума сошли, оба! Уходи сейчас же! — запротестовала я, дёрнувшись. — Завтра всё поместье будет знать. Это же женская половина! Как ты вообще сюда попал? — Я же евнух, забыла? — невозмутимо напомнил он, улыбнувшись краем губ. «Ага, евнухи тоже разные бывают. Знаю твои секреты, Джен. Наслышана от Джи». — Хочешь, чтобы князь к тебе пришёл? — уточнил он с лёгким вызовом в голосе. — Сама пойду, — зыркнув на него и поджав губы. — Только руку дай, а то здесь темно. Чего уставился? Давай руку. Я не принадлежу ни одному мужчине, так что ты можешь касаться меня. — уже тише добавила: — Тем более, твоё тело лучше знаю, чем ты. Джен даже бровью не повёл, лишь крепче сжал мою руку. Под пальцами ощущались недавние шрамы, холодные и твёрдые.    Плащ не спасал от дождя, он промок, как и мы оба. Когда наконец добрались до покоев князя, я с облегчением выдохнула.    Сюин стоял у стола, наливая вино. На нём были только свободные штаны и лёгкая рубаха, которые подчёркивали мощную фигуру. При свете свечей он казался ещё более внушительным и… опасно притягательным. Евнух молча закрыл за мной дверь, оставив нас одних. — Выпей, ты вся промокла, — спокойно сказал князь, не оборачиваясь. — И стоило бы снять мокрую одежду. Я застыла на месте, не зная, как себя вести. Казалось, что нашего разговора в лесу не существовало. Увидев, что я не двигаюсь, он подошёл ближе, держа в руках рюмку и ягоду спелой клубники, укладывая её мне в рот, при этом слизав, весьма эротично, с кончиков пальцев сок. — Пей, — повторил он, его взгляд пронзил меня. — Боишься? Лин, ведь знаешь, против твоей воли я не трону.    Взяв мою руку, поднёс рюмку ближе, а потом, не дожидаясь, пока сделаю глоток, сказал: — Идём, хочу, чтобы ты услышала кое-что. Не понимая, что он задумал, я позволила подвести меня к окну. Он распахнул его шире, и в комнату ворвался влажный ветер, пахнущий дождём. Князь замолчал, словно ожидая чего-то. Посмотрев на него вопросительно, было открыла рот для вопроса. — Наберись терпения, — ухмыльнулся загадочно. — Не все такие несдержанные, как ты.    Внезапно в тишине раздался громкий женский стон. Я замерла, округлив глаза. Сюин только усмехнулся шире, видя мою реакцию. — Женщины не могут себя контролировать, когда они во власти апогея, — продолжил, с насмешкой глядя на меня. — Я знаю одну такую. Мой взгляд был полон немого возмущения, а князь всё подтрунивал: — Хозяйка, похоже, тоже сейчас не понимает, что её слышит не только муж. — Это… — начала я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Ты же хотела, — ответил спокойно. — Они воссоединились. Можем поддержать. Смотри… на улице твоя любимая погода. Я смотрела в окно, чувствуя, как меня захлёстывают противоречивые чувства. Сюин слегка коснулся моей руки. — Хорошо, тогда хотя бы сними верхнюю одежду. Вот, — протягивая мне халат, — надень мой. А пока сыграем в вэйци. Ты позволишь? Завтра отправляемся в путь, к вечеру будим в поместье Фан. Не знаю, когда увижу тебя на едине. Лин… Его голос был низким и слегка бархатистым, заставляя блеснуть желанием мои глаза. Князь попытался провести рукой по щеке, пальцы слегка коснулись моей кожи, и я ощутила, как по телу пробежала легкая дрожь. Схватив халат, поспешила скрыться за ширмой, пытаясь сдержать волнение и спрятать своё огорчение.    «Завтра я буду дома. И что же будет с нами дальше? Или это последняя ночь, когда он рядом?» Подавив в себе безысходность и решив не впадать в уныние, а просто наслаждаться каждой минутой нашего общения. Поправив халат, я сделала глубокий вдох, медленно выходя из-за ширмы.    Сюин поднял глаза, его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. Лукавая улыбка тронула губы, а в руках он уже перекатывал камни для игры. — Тебе очень идёт тёмный цвет моей одежды. Теперь играем по-настоящему: на раздевание или на поцелуи? Выбирай. — Ваше Высочество, Вы невыносимы — бросила я, усаживаясь за стол. — Почему же? Запомни: неважно, какими путями идёшь к цели. Главное — добиться тебя.    Ему нравилось моё девичье, невинное смущение, а ещё больше — издеваться надо мной. Его улыбка становилась шире, когда я краснела. Отпив для смелости вина, сделала первый ход. — Кто выиграет, тот и выбирает, что проигравшему делать, — заявила решительно.    Однако долго сохранять решимость не удалось. С каждым его словом и каждым взглядом я чувствовала, как моё волнение растёт: грудь вздымалась всё чаще, мысли путались. Когда невольно облизнула губы, Сюин задержал руку, готовясь сделать ход. Его глаза блеснули, и я знала: он всё заметил. Стало сразу как-то жарко. — Можешь снять халат, — предложил насмешливо. — Я не против.   Злясь, выпила ещё одну рюмку вина. — Не смей ничего говорить, — предупредила, не давая вставить слово, — сколько хочу, столько и пью. — Могу даже наливать, — всё унимался он. — Стать вашим слугой, о моя госпожа. Его насмешки моментально вывели из себя, и между нами завязалась перепалка. Сюин мастерски управлял не только камнями на доске, но и моими эмоциями, безошибочно улавливая слабости, обращая их себе на пользу. Его прищуренные, дерзкие глаза только усиливали чувство беспомощности — казалось, заранее зная, чем всё закончится.    И тут опять раздался стон: громкий, протяжный, с криками и просьбами, уточняя, куда, где и как. Выронив камень, залилась краской, словно алый бутон весенней розы. Улыбка, вновь озарившая его, только усилила смущение, заставляя спрятать лицо в свои ладони, будто это могло скрыть смятение. Тем не менее, тихонько сидя, я непроизвольно высчитывала… «Пока меня не было, когда пришла и сейчас! Получилось три раза?!» — Вы хорошо считаете, барышня. Так сколько в итоге получилось? Я им завидую, — протянув, испытывая мои нервы на прочность. — Вино будете? — Подойдя и склонившись к моему уху, промурлыкал: и… самое главное: Лин, я выиграл. Не веря, убрала руки, тупо смотря на доску. — Этого не может быть! Ваше Высочество, Вы нарочно всё подстроили? — Что именно? Ведь это ты их заманила, а потом уже я тебя. Да… где мой приз? Что же выбрать? — Он сел на стул, наблюдая, как я сильнее закутываюсь в халат. — Хорошо, иди целуй. Раздеваться, вон как не хочешь. Не смотри на меня так, целуй.    Скрестив руки на груди, Сюин закрыл глаза и вытянув губы, просто ждал. Я знала, что это была ловушка, но шла в неё, сгорая от нетерпения. В одном князь точно ошибался, сказав: «Неважно, какими путями ты идёшь к своей цели». Как раз он выбирал те пути, которые тебе нравились, от которых не могла отказаться, постепенно обволакивая незаметными, тонкими нитями, управляя и подталкивая куда нужно. — Руки назад спрячьте и не шевелитесь. — Я тебе что, камень? Меня любимая девушка целует, а я должен не реагировать? — открыв глаза, увидев меня над собой, добавил: — Если не хочешь целовать до утра, постарайся, чтобы мне понравилось с первого раза. Наклонившись над ним… — Подожди, так неудобно.— Напористо усадив на колени лицом к себе, мои ноги свисали по бокам его бёдер, чувствуя их очертание. А наши дыхания стремительно росли, и не только оно. — Ваше Высочество, Вам не кажется, что мне лучше подняться? — уточнила я, полностью ощущая его упругое желание, выпирающееся через ткань. — Мне кажется, что тебе нужно быстрее целовать.— Схватив за бёдра он удерживал, не давая встать. — Лин, — прошептал он, — целуй.    Сюин вновь закрыл глаза и чуть приоткрыл губы, давая поток тёплому дыханию. Я провела языком по его устам, чувствуя сладкий вкус спелых ягод на языке, что взбудоражило меня сильнее, заставив выпрямиться и прижаться к нему грудью. Губы Сюина в ответ мягко обхватили мой язык, а пальцы водили по спине, но мне этого было мало: мурашки бегали табунами от макушки до пят, взывая о большем. Сильные руки сжимая мои ягодицы, плавно водили бёдрами, прижимая к упругой плоти, то ускоряя, то замирая. Вожделение нарастало, не в силах контролировать себя, простонала: — Прошу… Сюин.    Князь смотрел в мои затуманенные, взывающие глаза. Прижимая к себе, легко поднял, унося на кровать, и там умело расправляясь с одеждами. Сев на постель, посадив меня сверху, он продолжал жадно целовать, кружа языком во рту, оглаживая руками мои бёдра. Низ живота свело лёгкой судорогой, когда ладони стали ласкать грудь, захватывая и покручивая торчащие соски. Стоило немного привстать, как налитое желание моментально оказалась у начала влагалища. Постанывая от наслаждения, направляла его в себя. Сюин поддерживая меня, неторопливо насаживал на своё мужское достоинство, и я чувствовала, как его мощь, начиная заполнять мое пространство, распирает изнутри всё сильнее. Обняв, пыталась притянуть его к себе, прижавшись к разгорячённому телу. Он застыл, удерживая, не давая двигаться, стараясь совладать с собой, потому как его член практически полностью проник в меня. — Тише, девочка моя, тише. — Не выходя и блаженствуя, всё больше сдавливал мои ягодицы, массируя. Сюин, ощущал, что под его ласками опять начинаю медленно двигаться, — Нет, любовь моя, твоё тело ещё не привыкло к нему, придётся довольствоваться другой позой. — Приподняв меня, он вышел, начиная водить моими бёдрами. — Просто потрись об него, попробуй. Скользя по мокрой, возбуждённой плоти, прикрыла глаза в блаженстве, постанывая. Двигаясь взад и вперёд, ощущая неистовое желание. — Нет, хочу чувствовать его. Прошу... Сюин.   Обхватив талию, князь одним рывком уложил на спину, умостив свои бёдра между моих ног. — Скажи ещё раз, Лин… — произнёс низким, хриплым голосом. Я словно загипнотизированная его взглядом, прошептал в ответ: — Хочу тебя, любовь моя. Сюин ввёл в меня пальцы, медленно скользя ими внутри, покрывая поцелуями грудь. — Ты моя… только моя, — прерывисто говорил, продолжая ласкать, заставляя своими бёдрами шире раскрыться.   Моё тело взорвалось удовольствием, от сладострастной пытки. Ему пришлось закрыть поцелуем рот, и я мычала в его губы, подрагивая в его руках. Томно прикрыв ресницы, всё ещё наслаждалась своей удовлетворённостью, чувствуя, как кончики пальцев скользили по моей спине, обводя шрам, пока с силой не сжали бёдра, когда он вошёл в меня бесцеремонно. От этого мои глаза расширились, и со рта вырвался протестующий всхлип. Толчки были резкие, импульсивные и не приличные. Сюин ускорялся, и неожиданно замедлялся, а я лишь обхватила ногами его бока, открываясь сильнее, вновь чувствуя нарастающее желание. Издавая стон, он вырвался из меня, и в тот же миг, по моему животу растеклось горячее семя.     Склонившись надо мной, князь поцеловал в плечо и немного отдышавшись, глядя на меня своими тёмными, игривыми глазами, тихо сказал: — В следующий раз, если будешь удерживать, вырываться не стану. Нарожаем кучу детишек. Он наклонился и слегка прикусил торчащий сосок. Я не сдержала вскрика, а он, довольный собой, поднялся. Светало. Свечи догорали, провожая ночь. В углу комнаты стоял большой таз с водой. Сюин, обнажённый, неспеша поливал себя из ковша, стоя в тусклом свете. Мокрые струйки стекали по его телу, очерчивая каждый изгиб: широкие плечи, сильные руки, крепкую грудь, которая едва заметно вздымалась при каждом вдохе, и упругий живот, переходящий в стройные, мускулистые ноги. Он двигался с ленивой грацией, будто сам не замечал, какой эффект производит. Лежа на кровати, подперев голову руками, я наблюдала за ним, не скрывая своего восхищения. — Хоть бы постыдилась. Даже я такое себе не позволяю, — сказал обернувшись. — Хватит мной любоваться, иди помоги. — Увидев, что я смущённо отвернулась, усмехнулся и добавил: — Мне Джена позвать? — Нет, — бросила торопливо, накинув халат и подойдя к нему. — Она же холодная, — ворчала, осторожно выливая воду, стараясь не облить себя. Сюин нарочно брызгался во все стороны, а потом вдруг схватил меня и поднял на руки. — Ты ведь не боишься холода. Да и халат тебе не нужен — я тебя согрею.    На моё разгорячённое тело полились холодные струи. Инстинктивно пыталась прижиматься к нему. — Ваше Высочество, уже третьи петухи пропели. Мне нужно вернуться в покои. Прошу, не издевайтесь надо мной — я замёрзла! — Пыталась вырваться из его крепких объятий. Чем больше сопротивлялась, непроизвольно касаясь возбуждёнными сосками к его телу, тем больше он опять хотел. — Была бы послушной, уже бы отпустил. Впрочем… нет, лгу. Мы постараемся управиться быстро, — неся на кровать, сказал князь. Его голос став в момент глубоким с хрипотцой, побудил обвить шею руками, прижимаясь к его ещё влажной, прохладной груди. Хотя бы это немного остужало мой пыл, потому как желание клокотало, накатывая волнами.    Перевернув меня на бок, Сюин прилёг сзади. Чего я не ожидала, так это то, что он сразу же проведёт своими пальцами у меня между ног. — Я так и думал, — шепнул он, целуя шею под волосами. — Ты уже вся плывёшь. Почему же противишься? Моя строптивая Лин. Не то что плыла — я тонула: выгнувшись, упираясь ягодицами в его пах, уже ёрзаясь и потираясь о его член. Тёплые ладони легли на мои округлые половинки, играя сосками.   Может быть мы и хотели долгих прелюдий, однако наши тела уже горели объятые вожделением…     Поместье просыпалось, после дождя окутанное лёгким утренним туманом. Одеваясь, украдкой бросала взгляды на развалившегося на кровати Сюина. Его самодовольное, вполне удовлетворённое выражение лица будило во мне желание треснуть его чем-нибудь потяжелее. — Чего ты злишься? — протянул он лениво, растягивая слова, словно смакуя их. — Останься, поспим вместе ещё немного. А потом соберёмся в путь. Сделав глубокий вдох, чтобы не сорваться, поклонилась, выдерживая внешнее спокойствие, и поспешила выскользнуть из комнаты, игнорируя его насмешливые, возмущённые возгласы. Я сразу же заметила Джена, который шёл со слугой, неся поднос с закусками. Подхватив на лету еду, бросила с угрозой, не позволяя ему возразить: — Только попробуй хоть звук издать.    И поспешила в свои покои.

***

Евнух, улыбаясь, смотрел ей в след, думая: «Лишь только она может позволить себе нами манипулировать, даже не подозревая об этом».   Зайдя в покои и увидев сияющего господина, обнимающего одеяло, приступил к утреннему ритуалу: начиная готовить ему одежды, пока слуги суетились с умыванием. — Где еда? — проворчал князь, даже не взглянув на него. — Или ты хочешь, чтобы я с голоду умер? Лиса из меня все соки с жилами вытянула. — Видимо, ей этого оказалось мало. По дороге она и еду отобрала, — шутливо ответил Джен, наслаждаясь редкой возможностью поддеть довольного хозяина. Сюин засмеялся, но тут же замолчал, задумчиво уставившись в потолок. — Джен, я похож на влюблённого дурака, да? — пробормотал тихо, почти себе под нос. — Я знаю. И всё же это сбивает с толку. Нам нужно торопиться в столицу, только не могу её отпустить… И забрать с собой тоже не могу.    Заметив, как его господин нахмурился, евнух спокойно ответил: — Мы ещё успеем сегодня добраться домой. Сюин качнул головой. — Нет, нужно посетить поместье Фан и пообщаться со старшим господином. Не хочу, чтобы возникло недопонимание.

***

Выехав через час, я проспала всю дорогу. Подъезжая к деревне, Сюин поцеловал меня, разбудив. — Просыпайся, красотка. Мы скоро доедем, тебе пора пересесть в другую повозку. Сон мгновенно улетучился. «Мы дома. Вот бы дядя меня сейчас увидел. Прибил бы на месте за такое поведение… я же незамужняя барышня». Князь, не дав мне выйти, удержал за руку и, смотря на меня с выражением собственника, мягко, но настойчиво произнёс: — Лин, не делай глупостей, когда меня рядом не будет… иначе ты знаешь, чем будешь наказана.    Мы всё целовались и целовались, пока я поняла, что должна убегать, иначе наказание произойдёт прямо здесь, в повозке. Приведя себя в порядок, стараясь не обращать внимание на его насмешливый взгляд, пересела в свой экипаж.    За окном показались знакомые пейзажи. «Дом… Я дома». Даже воздух здесь казался другим — тёплым и родным. Нас встречало всё семейство Фан. Пока я размышляла, как же всё-таки представить князя, дядя подошёл к нему с почтением и заговорил: — Приветствую, Ваше Высочество, в нашем скромном поместье. Чем крайне удивил меня. «Оказывается я многого не знаю. Нужно быть внимательнее». Замечая моё недоумение, Сюин наклонился и тихо шепнул: — Всё просто. Это знак вежливости. Я ранее послал гонца предупредить о нашем приезде. «Действительно, всё просто. Он же императорской крови — величественность и помпезность у него в крови». Когда всех разместили и накормили, уже был поздний вечер. Дядя играл со вторым принцем в вэйци, не скупясь на похвалы — что для господина Фана было редкостью. Джи, подойдя ко мне, взяла за руку и увела в комнату. — Лин, ты цветёшь, как пышный пион. Хоть немного скрывай свои эмоции! Даже слепой их увидит. — Так заметно, да? Ой забыла! Тебе Зиан письмо передал.    Она помрачнела, взяла письмо и спрятала его в рукав. — Я позже прочитаю. Кстати, евнух Ю полностью выздоровел. Как думаешь, мне с ним поговорить о нас?    Смотря на неё, не представляла, каким образом они смогут быть вместе. Их ждала та же участь, что и нас — редкие встречи ради близости, пока чувства не притупятся. — Поговори, — выдавила, пожав плечами. — Хотя я не могу тебе давать советы. Ладно, пошли спать.    Услышав, что мужчины всё ещё беседуют, я зашла к себе, взяла флейту и заиграла. «Давно её чарующие звуки не звучали здесь». Сидя у окна в своей комнате, мне до сих пор не верилось в произошедшее. Только приглушённые голоса стражи, доносившиеся с улицы, напоминали, что всё это не сон. Июнь выдался жарким. Переодевшись в лёгкую летнюю сорочку из тонкой ткани, легла в постель. Сон, естественно, даже не пытался ко мне подойти — уши ловили каждый шорох, а мысли метались, не давая успокоиться. Так я ворочалась до полуночи, пока мне не показалось, что возле окна мелькнула тень. Схватившись, я подбежала и распахнула его. — Вы всем так окна открываете, барышня Лин? — спросил князь, улыбаясь и лениво подпирая стену. — Я думал, ты уже видишь девятые сны. «С тобой увидишь…», — моё сердце готово было выпрыгнуть. Нагнувшись, легонько чмокнула его в щеку. Он, вместо ответа, пристально смотрел… на мою грудь, едва прикрытую тонкой тканью сорочки, сквозь которую лунный свет делал всё предельно очевидным. Я совсем забыла, в чём одета. — Не думал, что вы такое носите, барышня. Теперь их вид не покинет моё воображение. Лин, отойди, я залезу. Он попытался забраться в окно, но я, раскинув руки, преградила ему путь. Сорочка натянулась, открывая ещё больше тела, выпуская половинки на волю. Я спешно попыталась поправить одеяние, что, конечно, только облегчило ему вход. — Лин, определись наконец, — тихо засмеялся он. — Ты меня соблазняешь или не пускаешь? Разозлившись, не выдержала. — Ваше Высочество, почему Вы здесь? Вам не кажется… нехорошо ночью стоять под окнами барышень? — Пустишь к себе — скажу. — Я закрываю окно. Отойдите. — Подожди… вот, я ради этого и пришёл. С днём рождения, Лан-Лин. — Протягивая огромный букет пион. — Какая красота, это мои любимые! Спасибо. Но… откуда вы узнали? Сюин молчал, лишь поправляя мои пряди, скользнувшие по щеке. Я, чувствуя, как перехватывает дыхание, неуверенно спросила, внезапно осознав, как мало знаю о нём: — А Вы… что любите? Его глаза блеснули в темноте, и он прошептал: — Тебя. Люблю одну тебя. Не в силах смотреть на него, уткнулась лицом в цветы, светясь от счастья, словно луна, и вдыхая их аромат. И тут меня пронзила мысль. — Князь… где Вы их взяли? Нет, не говорите… они с нашей клумбы? Его улыбка стала ещё шире, и он невозмутимо ответил: — А где ещё я мог найти такие красивые цветы для самой прекрасной барышни? Я ведь сегодня узнал о празднике. Я чуть не подавилась воздухом от возмущения: — Нееет… только не их. Это тётины любимые… она меня завтра убьёт. Что мне делать? Заберите и закопайте, скажем, что ничего не видели.    Подпрыгнув, он легко сел на подоконник, без всякого смущения: — Успокойся, всю вину возьму на себя. Иди ко мне. Князь притянул меня к себе, трепетно проводя рукой по груди, ощущая, как под тканью напряжены мои соски. Отбиваться не могла, мне мешал букет, да и наша борьба точно кого-нибудь разбудит. — Ты с ума сошёл? Если кто-то проснётся и увидит… Сюин, уходи, прошу. — Просишь? Когда же наступит время, когда ты попросишь меня о другом…    Губы скользнули по ткани, целуя мои выпуклости, пытаясь совсем войти в комнату. Я с силой оттолкнула его, и он, не ожидая, потерял равновесие и свалился. — С Вами всё в порядке, Господин? — испугалась я, высовываясь в окно. — Дожился… — кряхтя, бормотал Сюин, — из окон меня ещё никто не выкидывал. Я немного расслабилась, усмехнувшись.    «Если шутит, значит всё нормально». Закрыв окно, прижимая к себе охапку цветов, и чувствуя, как бешено колотится моё сердце. Постаралась успокоить свой возбуждённый организм, но не могла забыть его слов и того, как близко он был…    Рано утром на террасе был накрыт праздничные завтрак. Выйдя, я сразу оказалась в центре внимания: родные поздравляли, поднося запакованные коробки. Джи подарила мне набор румян и пудры, тётя с дядей — орхидеи и тонкие кисти для письма. Князь наблюдал за мной, как я радуюсь этим незамысловатым подаркам.    После еды мужчины тихо беседуя между собой, обсуждали последние новости, полные серьёзных тем. Двоюродная сестра пыталась скрыть свою печаль, сидя с отрешённым видом, сжав руки в замок, и спрятав их на коленях. Тётя, до этого не обращавшая особого внимания на нас, вдруг обратилась ко мне с вопросом: — Лан-Лин… Полное имя в семействе Фан всегда было как предвестие беды. Молниеносная мысль пронеслась в голове: «Нас раскрыли!» — Ты не знаешь, — продолжала она, — что это за кони бегали ночью по клумбам, сорвав все мои цветы? Джи нервно хихикнула, зная, что большущий букет пионов находится у меня в покоях. Служанки улыбаясь, отвернулись, а я, от смущения прикусив губу, опустила голову, чуть ли не в тарелку. — Госпожа Фан, — послышался голос Сюина с другого конца стола, — прошу принять мои извинения. Это мой конь вырвался. Тётю не так-то просто было смутить, иногда даже дядя её побаивался. Она взглянула прямо в его лицо и сказала, не скрывая иронии: — Хорошо, что Вы это не скрываете, Ваше Высочество. Надеюсь, только цветами обошлось, не принеся большего ущерба? — Ну что вы… не думайте о нём так плохо, — ответил Сюин, чуть улыбнувшись, также не отводя от неё взгляд. — Он воспитанный и прирученный. Это особый случай, что он так себя повёл. — Надеюсь в будущем, Вы его обуздаете, — скептически заметила тётя. — Да, конечно, — заверил Сюин. Посматривая на моё лицо краснее помидора, добавил: — Нам пора в путь, спасибо за гостеприимство. Попрощавшись с каждым, он задержался на минутку, проходя мимо меня. Заглянув в глаза, с гордостью сказал: — Барышня Лин, отныне, мой «конь» стоит только лишь в вашей конюшне. Он не может и не хочет больше вырываться на волю. — С этими словами, с высоко поднятой головой, князь удалился.       Пока я пила воду обмахиваясь веером, пытаясь сосредоточиться и не принимать слова князя буквально, дядя тем временем пошёл провожать гостей за пределы поместья. Уже ничего не предвещало беды, как вдруг прибежал слуга, прося срочно выйти за ворота.   Князь ещё не уехал. Моля небеса, чтобы он чего-то не выкинул в последний момент, я поспешила наружу.    За воротами стояли господин Фан и Сюин, оба сосредоточенно смотрели на меня. Взгляд дяди был строгим, а князь… он опустил глаза и слегка улыбался, словно уже совершил какую-то шутку. «Что же ты уже успел сказать?» — мелькнула мысль. — Да дядя, Вы меня звали? — неуверенно выдавила из себя, готовясь к худшему. — Лан-Лин, объясни… кто это? — холодно и требовательно спросил он, показывая на двух маленьких детей, держащихся за руки и ждущих молодую барышню.   Я метнула взгляд на Сюина, помня его предупреждение, но он лишь посмотрел на меня с невозмутимым выражением лица, в котором читалось «Сама заварила, сама и разбирайся», и произнёс: — Нам пора господин Фан. До встречи.    И, бросив на меня ещё один взгляд, удалился, скрывшись за пыльной дорогой.    Я же стояла, покусывая губы, не зная с чего начинать и как выкручиваться. — Ну? — Дядя нахмурился. — Будешь объяснять? Где детей откопала? — Дядя не злись, — начала умоляющим тоном. — Пойми, ты же меня вырастил. Тебе сейчас скучно… — глядя на его изменяющееся лицо, поправилась: — Ну прости! Они же маленькие… куда мы их теперь денем?    Он тяжело вздохнул, сложив руки на груди. — Ладно. Будем считать, это твой подарок на день рождение, — мрачно бросил он и развернулся, уходя к дому. Я облегчённо выдохнула, ведя детей в поместье. На пороге нас уже ждала тётя. Она только что вышла из дома и оценивающе смотрела на чумазых ребятишек. Её удивление сложно было передать словами, но она лишь закатила глаза и, не сказав ни слова, ушла обратно. Выхода не оставалось — пришлось взяться за дело. Весь оставшийся день я вместе с Джи и служанками возилась с детьми, отмывая их от грязи, переодевая в чистое и обрабатывая раны и ссадины. Детишки оказались шустрыми и бойкими, а я, совершенно вымотавшись, к вечеру просто рухнула на кровать, не чувствуя спины.    «С днём рождения, Лан-Лин», — подумала я, уткнувшись в подушку и улыбаясь своей судьбе. — Лин, нам необходимо поговорить, — послышался голос госпожи Фан из-за двери. — Заходите, я ещё не отдыхаю, — отозвалась, предчувствуя нелёгкий разговор, правда ожидала его от дяди.    Тётя вошла, её лицо выдавало озабоченность. Она закрыла за собой дверь и, опустившись на край моей кровати, глубоко вздохнула. — Девочка моя, — начала она ласково, — ты мне неродная, но люблю тебя не менее, чем Джи. Мы с господином переживаем за твоё будущее. Спустись, наконец, с небес на землю и взгляни на всё разумно, пока не поздно. Почему бы тебе не рассмотреть предложение семьи Хань? Они искренне уважают тебя, а Нин восхищается тобой. Самое важное — ты станешь главной госпожой, а не… наложницей.   Тётя сделала паузу, подбирая слова. — Князь же, Лин… он всегда был и будет свободным конём на воле. Даже не просто конём, а завидным жеребцом с родословной, который никогда не будет стоять в одном загоне. Ты умница и красавица, но вы с ним из разных миров.    Её слова отчасти были правдой, потому ударяли по моей душе словно хлыст. — Тётя, — сказала я, сдерживая обиду, — вы превозносите Нина, думая, что оцениваете его по достоинству за столько лет. Только вот он стал совсем другим. Князя, вы совсем не знаете, так с чего же судите о нём? Это моя жизнь, за меня её никто не проживёт. Она нахмурилась, её лицо потемнело от разочарования. — Тебе дали слишком много свободы — вот откуда все твои беды, — бросила напоследок резко поднявшись и покинув комнату.    Я осталась сидеть, обхватив руками колени и уткнувшись в них лицом. Взгляд возвращался к букету пионов, стоящему у окна. Лишь этот знак внимания от него давал мне невесомую надежду на будущее. — Не сердись на маму, — послышался осторожный голос Джи из-за приоткрытой двери. — Она предполагает, что тебе будет лучше с Нин. Слыша каждый раз одно и тоже, я уже не так больно реагировала. Сейчас мне было хорошо с Сюинем, о грядущем думать не хотелось. — Ты поговорила с Дженом? Почему за завтраком такая расстроенная сидела?    Двоюродная сестра прикрыла лицо руками, а затем, всхлипывая, выдавила: — Мы разговаривали совсем недолго. Он… он попросил прощения за данную мне надежду. Моё признание оказалось для него неожиданным. Он лишь поцеловал мне руки, сказав, что… никогда не будет принадлежать женщине. Джен целиком и полностью верен только своему господину и всегда останется при нём.    Её голос дрожал, когда она продолжила: — На самом деле я просто симпатизировала ему, боясь признаться самой себе, что смотрю в сторону второго брата. А теперь Зиан поставил условие. По его приезду должна дать ответ — буду с ним или нет. Но, Лин… даже если у меня есть к нему чувства, ты же понимаешь, какая будет реакция двух семей? «Это будет катастрофа для моих родителей», — думала я, продолжая гладить Джи по голове. Она, всхлипывая, так и уснула рядом со мной. Мы когда-то торопились вырасти, не понимая, как тяжело быть взрослым, не оценив по достоинству детскую беззаботность. Теперь нас настигла взрослая жизнь, навалившись своими сложностями, проблемами и чувствами, справляться с которыми оказалось совсем нелегко.       Утром, зайдя к себе, я обнаружила детей, стоящих посреди комнаты и крепко держащихся за руки. Они выглядели намного лучше: глаза уже не были такими испуганными, и даже щёчки стали розовее. — Как вас зовут? — начала я, сев перед ними на пол. Мы так вчера и не добились от них ни слова за весь день, поэтому, чтобы растопить их молчаливое упрямство, протянула каждому по сладкой ягоде. Малышка зачавкала, усердно пережёвывая, а её брат внимательно смотрел на меня своими умными, слишком взрослыми глазами. «Сколько же им пришлось пережить за такие короткие годы жизни?» Об этом лишь могла догадываться. — Госпожа, — внезапно заговорил мальчик, — матушка сказала, вы должны нам дать имена, и мы будем служить вам. — Так… первое: я не госпожа, а всего лишь барышня. Второе: прислуживать вы не будете. Отныне, это ваш дом, и имена у вас уже есть. Ну, так как вас зовут? — Меня Зэн, а сестрёнку — Вэнь, — тихо произнёс он, всё ещё с недоверием поглядывая то на меня, то на спелую, огромную клубнику, которая едва помещалась на его руке.    Постучав, зашла служанка, забрать малышей: — Господин Фан хотел видеть их.    «Дядя, как бы он ни ворчал, всё равно хорошо их воспитает», — подумала я, проводив детей взглядом, уверенная в этом.       Поздно вечером в поместье прибыла повозка из столицы, вызвав оживление у всех. Посыльный сообщил, что князь Ли, принося извинения, прислал подарки: девять пышных кустов пион — для госпожи Фан, доску с камнями для игры вэйци — для господина Фана, а для барышни Юань Лан-Лин — скромный подарок ко дню рождения.    Тётя была в восторге, не могла налюбоваться роскошными цветами. А я, закрывшись в своих покоях, с волнением смотрела на две резные шкатулки.    Открыв ту, что по меньше, обнаружила изящную заколку с цветами персика и гребень. Лепестки, вырезанные из коралла, казались живые, а в их сердцевинах сверкали крошечные камни с золотыми тычинками. Гребень, сделанный из слоновой кости, был украшен тонким орнаментом резьбы, инкрустирован золотом и драгоценными камнями. Он нёс в себе скрытый смысл: такие дарили возлюбленным, с пожеланием прожить вместе долгую жизнь и состариться рядом. Я долго любовалась ими, проводя пальцами по изысканным линиям.    Во второй шкатулке лежала «Сяо» — бамбуковая флейта. Взяв её, я закрыла глаза и осторожно прикоснулась губами. Над поместьем и дальше разлились дивные звуки, заполняя тишину ночи и завораживая всех жителей. Кто-то слушал мелодию, сидя у окна, любуясь звёздами и прижимая покрепче к себе любимую. Кто-то — вспоминал давно ушедшую юность. А кто-то — вздыхал с грустью, думая об утраченных чувства, которые исчезли, словно утренний туман.   Я же продолжала играть, погружённая в свои мысли: «Надолго ли хватит нашей любви? Почему всё так сложно? Почему нельзя просто быть счастливыми?»

***