Часть 8. Во всём плохом ищи хорошее, ведь могло бы быть и хуже.

***

Через неделю я вернулась в столицу. Родители, не успев даже поцеловать меня, начали бурчать: какие же дети у них неблагодарные, только первая невестка — настоящий лучик света. Старший брат, недавно женившийся, уехал за товаром, оставив в поместье беременную жену. Нинг, выйдя замуж, теперь жила у мужа. Зиан ещё не вернулся, а Роу всё ещё злилась за моё внезапное исчезновение. Одна Ши была искренне рада моему возвращению. Она ходила по комнате, весело пересказывая последние новости. Но радостнее всех, пожалуй, были близнецы, которые теперь, повзрослев, сидели возле меня, словно птенцы. — Конечно, свадьба старшего господина представляла собой неописуемое великолепие. Его Высочество тоже присутствовал на торжестве, — закончила Ши свой рассказ, запнулась и замолчала. — Всё в порядке, — успокоила её. — А теперь давайте поедим все вместе. «У нас с князем свои приключения были, хорошо, что тебя с собой не взяла», — подумала, садясь за стол. Вскоре к нам присоединилась Мейфен, однако её присутствие оказалось недолгим. Едва вдохнув запах еды, она бросилась на улицу. У невестки начинался сильный токсикоз. «Быстро же Вейж справился, или всё до свадьбы произошло?» — Ши, отнесёшь ей этот пузырёк, пусть добавляет в чай. Должно стать легче. Что-то мне уже совсем не хочется детей.   Маленький Ян, услышав, как Мейфен выворачивает за окном, хлопнул своими длинными ресницами и рассудительно заметил: — А ты просто не бери их, когда предлагают. Вон брат ещё не привёз ребёночка, а Мейфен уже тошнит от них. Отказывайся, и всё, как я от каши.    Мы с Ши захихикали, опустив головы. «Подрастёшь, я посмотрю, как тебе этот процесс понравится и сможешь ли ты отказаться». Зато Юн, с наслаждением кушая, серьёзно заключила: — А если бы от нас отказались и не взяли, что бы тогда было? Ведь ты рад, что мы здесь? Значит, надо брать всех, кого дают, даже с добавкой. — Так, дети, что-то вы не о том разговариваете. Ешьте, а я расскажу вам страшную историю. — О непослушной девочке Лин?! — закричали они в один голос. *    Все последующие дни я пропадала в лавках. Ходила всё время пешком, надеясь встретить знакомую фигуру. Июнь подходил к концу, а я о нём ничего не слышала. Такое поведение Сюина раздражало немыслимо и ставило в тупик. «Ну хоть бы как-то дал о себе знать».    В один из дней Ши принесла письмо. Оно оказалось от госпожи Чжугэ Хуалинг, которая, находясь в столице, навещала родителей мужа и хотела со мной увидеться в лавке вечером. До встречи оставалось ещё много времени.   Тем временем ко мне заглянула старшая сестра Нинг. Поприветствовав родителей, она вошла в мои покои с нехарактерной для неё поспешностью. Не дав мне и слова сказать, Нинг энергично выпроводила Ши и близнецов, как всегда копошившихся в комнате, за дверь. Сев напротив, она тяжело вздохнула, заламывая руки, и без предисловий перешла к делу: — Лин, могу лишь с тобой об этом поговорить. Ты же лечила многих мужчин, знаешь, как у них там всё устроено… — она замялась, краснея, не в состоянии справиться с эмоциями. — Понимаешь… после брачной ночи мой муж хочет близости чуть ли не каждый день… Но мне больно и неприятно. Он говорит, нужно время, чтобы привыкнуть, но я не могу… — Нинг запнулась, стараясь смотреть вдаль, чтобы сдержать предательские слёзы. — Смотрю на наших родителей: ведь они счастливы, и нас вон сколько нарожали. Тогда почему мне весь этот процесс не нравится? Со старшей, всезнающей сестры, она в этот момент превратилась в испуганную девушку, которой не с кем было посоветоваться. Увидев её я осознала, как мне повезло: насколько Сюин, несмотря на свою избалованность в близости с женщинами, был внимательным, осторожным и нежным со мной.   Постучавшись, вошла Роу. — А чего меня не позвали? Лин, она мне недавно всё рассказала. Однако чем я могла помочь? Мы с ней даже картинки в комнате Зиана пересмотрели. Видишь, результата нет.   «Нашли, у кого спросить… Меня саму учат», — хотелось сказать им.   Они обе смотрели на меня с надеждой. — Девочки, одно дело лечить… — поколебавшись секунду, — … нет-нет, — сказала я своим мыслям, и снова добавила: — Однозначно — нет.   Сёстры схватили меня за руки. — Лин! Мы знали — ты придумаешь что-то, — настаивали они. — Это нам не подойдёт… нет, нет… — протестовала я, не понимая, как могла до такого додуматься. — Нам всё подходит, — встрепенулась Нинг, её голос дрожал от волнения. — Я на всё согласна. Пойми, это же не жизнь. Никогда не думала, что близость с мужем станет для меня проблемой. Не поможешь, к нему не вернусь, останусь дома и опозорю семью! — Так, успокоились. Потом не вините — сами согласились. Только сначала мне нужно встретиться с госпожой Чжугэ в лавке. — Мы с тобой. — Подождёте в чайной, — отрезала я, каким-то образом став похожей на старшую сестру. — Не хочу её смущать. Ши, подай одежды.    Все в спешке кинулись собираться. Услышав о моей затее, где ей тоже отводилась роль, служанка замотала головой. — Моя барышня, я замуж не собираюсь. Мне такое точно без надобности, и вас не пущу. — Или идёшь с нами, или не мешай.   В ответ Ши уселась на пол, показывая всем видом, что остаётся.   Встретившись с госпожой Хуалинг, мы направились выбирать для неё наряды. Прогуливаясь среди стеллажей с одеждой, обводя взором богатый ассортимент, она то и дело восхищённо ахала — искренне, неподдельно, так, как могут только женщины, очарованные красотой. Когда мы завели её в отдельную комнату, где висели отобранные заранее модели, госпожа Чжугэ, словно маленькая девочка, начала кружиться у зеркала, пытаясь разглядеть каждую деталь. — Хочу всё! — восторженно воскликнула она, любуясь своим отражением. — Всё ненужно, — мягко возразила я, едва сдерживая улыбку. — Мы выберем несколько. А потом, зная ваш размер, я буду откладывать самые красивые новинки. — Лин, посмотри на них! Это же просто прелесть! Как можно от чего-то такого отказаться? — её голос звенел от восторга, и в глазах блестела радость. Служанка занесла два домашних халата с ночными сорочками. — Эти наряды для услады глаз вашего мужа. Госпожа Чжугэ ошеломлённо смотрела на прозрачные, изящно вышитые полотна, из которых состояли халаты. Тонкие полоски прикрывали грудь, а нижняя часть была едва заметной дымкой ткани. — Лин, это что за лоскутки? — прошептала она, испуганно и стыдливо озираясь, будто боялась, что кто-то может услышать её слова. — Возьмите. Просто подарок. — Я улыбнулась, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Говорят, мужчинам нравится созерцать их на женщинах. Доверьтесь мне ещё один раз. Всё выбранное вам доставят в поместье. Остальное показать не решилась — там действительно было на что посмотреть, но судя по реакции госпожи, пока рано. Захватив парочку самых экстравагантных нарядов для Нинг, я попрощалась с работниками лавки и помчалась к сёстрам. Солнце уже клонилось к закату, и на улице становилось всё темнее. — Лин, нам скоро домой возвращаться. Ты ведь правда что-то придумала? — не унималась Нинг, нервно теребя подол своего платья. — То, что я принесла, оденешь перед мужем. Сейчас свёрток отправь в поместье, — передавая ей аккуратно упакованный узел, перевязанный яркими лентами. — А теперь идёмте. Глубоко выдохнув, понимая — совершаю сомнительный шаг, направилась с сёстрами в «Дом развлечений». Девушки следовали за мной молча, бросая настороженные взгляды, однако вопросов больше не задавали. Их потрясение уже было очевидным, зачем ещё больше смущать, поэтому завела внутрь через задний вход.    Здесь царила атмосфера праздника: со всех сторон раздавался звонкий смех, музыка звучала радостно и громко, а воздух был пропитан густым ароматом дорогих благовоний. Роу озиралась по сторонам с расширенными глазами, её лицо выражало смесь неловкости и смятения. — А если нас узнают? Мы сюда развлекаться пришли? Думаешь, это поможет? — смотря во все глаза спросила она. Тем не менее её взгляд метался от ярких украшений до смеющихся гостей. — Это часть урока, — загадочно ответила я, решив, что подробности они узнают позже.    Словив за руку порхающую в разноцветном платье девушку, шепнула ей на ухо просьбу, позвать куртизанку Ниу и тут же вложила в её ладонь несколько монет. Та исчезла так же быстро, как появилась, и уже через мгновение перед нами стояла Ниу. Увидев, кто перед ней, очень удивилась. — Ты нас не знаешь, — предупредила я, вытянув увесистый кошель и слегка тряхнув им, чтобы подчеркнуть серьёзность. — Конечно, — согласилась, взвешивая на ладони деньги и поднимая искусно выведенную чёрную линию бровей. — Барышни хотят развлечься? — Вначале… хорошую комнату, — кивнула, осматриваясь вокруг. Когда мы устроились в укромном помещении, Ниу села рядом и продолжала смотреть на меня с явным недоумением, всё ещё не понимая, какие услуги от неё требуются. — Нам крайне необходимо пройти краткое обучение по правильному обращению с мужчинами… наедине, — не зная, как ей ещё объяснить.    К моему удивлению, она быстро поняла суть. — Этому не учатся за один вечер, — усмехнулась куртизанка. — Как скоро барышни хотят всё освоить?    Нинг, не раздумывая, достала ещё один кошель и протянула ей. — Как можно быстрее, — настаивала она, не глядя мне в глаза.    Ниу вышла и вернулась уже через несколько минут, сопровождаемая миловидной куртизанкой с приятной улыбкой и выразительными глазами. Она присела перед нами и представилась: — Веики. Чем могу услужить вам, барышни?    Её взгляд быстро пробежался по нашим лицам, и она, видимо, поняла, что перед ней сидят три совершенно неопытные девицы. Поэтому начала без лишних предисловий: — Для начала, подготовка женщины. Кроме приёма ванны и втирания ароматических масел, важно, чтобы на теле не осталось никаких волос. Шелковистая кожа — это то, что сводит мужчин с ума. Да и женщины, между прочим, тоже получают от этого больше удовольствия.    Нинг, побледнев, перебила её: — Даже там…? Это же… больно! — Везде, — невозмутимо ответила Веики. — Дело ваше, делать или нет. Давайте пойдём дальше. Не будем говорить о мужчинах, которые дарят женщине истинное наслаждение — таких немного. Возьмём обычного самодовольного олуха, который уверен в своей неотразимости или в большом кошельке. Задача женщины — возбудить не только его, но и себя, иначе близость, вместо чудных мгновений, превратится для женщины в пытку. — Подождите, — опять перебила старшая сестра, глотая слюну, — у вас вино подают? С вином… это будет легче… запомнить. Зашёл молодой парень с тремя кувшинами и фруктами. Налив нам напиток, он приблизился к куртизанке, начав раздеваться, и походу объясняя, увидев наши приоткрытые рты от изумления: — Я прислан дамам в помощь… — замечая непонимание в глазах, добавил: — Для лучшего восприятия. Мы с сёстрами, не сговариваясь, выпили залпом. Роу дёргала меня за рукав. — Ты чего такое раньше не придумала? — Куда раньше? Тебе не стыдно смотреть? — Я учусь, дабы не быть такой старой дурой, как вы.    Мы перестали разговаривать, продолжая увлечённо наблюдать за оголяющейся парой. Они медленно обнажаясь, ласкали друг друга: пока юноша увлёкся окружностями куртизанки, разминая их, оттягивая и снова сжимая, от чего та приоткрыв рот, начала постанывать, девушка умело теребила рукой его член вместе с мошонкой. «Орудие труда» возрастало с необычайной скоростью: наливаясь и становясь крайне большим и упругим, заставив меня прочистить горло и опустить глаза от смущения, наливая всем вино. Чего нельзя было сказать о моих сёстрах, сидевших, казалось, даже не моргая.    Куртизанка в подробностях комментировала все свои действия, показывая всё на живом, стоячем примере и подсказывая парню куда лучше ей надавить и как сильно. Опрокинули вновь по одной: «Так мы точно напьёмся, а ещё, оказывается, меня такое возбуждает», — признала я факт, не зная куда теперь девать своё накопившееся желание.    В двери постучали, и вошла Ниу. Она посмотрела с лёгкой улыбкой, которую я уже начала опасаться, и жестом позвала к себе. Одно радовало: подвернулась возможность передохнуть от увиденного и поубавить свой пыл. Стоя за пределами комнаты, куртизанка промурлыкала: — Лин, нужны твои медицинские навыки. Там господину стало плохо. Помоги, мы всё оплатим. — К сожалению, у меня нет ни инструментов, ни лекарств. А если его состояние ухудшится? — Просто осмотри его, — настаивала Ниу, уже мягко подпихивая к лестнице и торопливо увлекая вслед за собой на верх, не оставив времени на возражения. Вскоре мы оказались перед массивной дверью, которую она приоткрыла, ловко подтолкнув меня внутрь.    В комнате царил полумрак, едва прорезаемый слабым светом лампы в углу. Уже это мне не нравилось, помня о её предупреждении. «Продадут тебя, барышня, в рабство — вот тогда и узнаешь всё о своей доброте», — думала, покусывая губы и пытаясь разглядеть хоть кого-то. Шагнув назад, я наткнулась на дверь, пробуя её распахнуть, но, к своему ужасу, обнаружила, что она заперта. — Кто здесь? — голос мой прозвучал чуть громче, чем шёпот.    В ответ раздалось движение, а затем знакомый, насмешливый голос: — Хочешь улизнуть, лисица? Здесь мужчина умирает… от любви.    Услышав привычные нотки, я вздрогнула, вначале от неожиданности, а потом, от радости. Из-за занавеса появился князь. — Ваше Высочество! — воскликнула, то ли от удивления, то ли от облегчения. — Вы меня напугали. Что Вы здесь делаете? — Это мне тебя надо спросить. — Он шагнул ближе, и его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Что, барышня Юань, всё ещё ходишь по злачным местам? Как тебе обучение? Может, пора переходить от теории к практике?    Его слова смешали всё в моём сознании: тревогу, радость, стыд. Сюин подошёл вплотную, наклонился так, что чувствовалось его дыхание на моём лице. — Лин, — шепнул, глядя мне в глаза, — я очень соскучился. Больше ни минуты не раздумывая, бросилась к нему на шею и припала губами, иногда отрываясь, шепча: — Почему Вы так долго не приходили? Я всё ждала… всё надеялась…    Его руки обнимали, а губы касались моего лица, шеи, не останавливаясь ни на мгновение. Но реальность вдруг больно напомнила о себе. — Сюин, — сдержанно произнеся, я отстранилась, хоть сердце и выскакивало из груди, — отпусти. Мне нужно вернуться к сёстрам. Мы не можем… только не здесь.    Он нахмурил брови, а его глаза прищурились, скулы нервно подёргивались, выдавая внутреннюю борьбу. Князь наклонил голову, будто пытаясь сдержать вспышку эмоций, но в напряжении его позы чувствовалась едва уловимая дрожь. — А какое место подходит, Лин? Мой дом? Ведь ты и туда не хочешь. Так где же мне тебя любить?    Его слова повисли в воздухе, заставив смотреть на всё по-другому: «Действительно, где?» Чего я боялась? Запятнать свою честь? Куда больше? Об этом нужно было думать раньше. Да и что такое честь? Смотря на свою старшую сестру, которой «честь» не принесла ничего, кроме боли, все эти условности теряли смысл.    Понимая, нет разницы, где всё происходит, главное — с кем и что ты чувствуешь, ощутила, как мой рассудок затуманился. Это была смесь тоски по любимому, влияния выпитого вина и впечатлений этого вечера. Подняв взгляд, полный ожидания, страсти и едва заметного смирения, я, не раздумывая, взяла его за руку, сделав шаг в сторону кровати и, медленно, робко начала развязывать свои одежды. — Лин, — произнёс Сюин, видимо, не веря моим действиям, — боюсь тебя такой. Ума не приложу, чего ожидать, — не отрывая взгляда, помогая раздеться. — Сама себя начала бояться, — ответила вкрадчиво, почти шепотом, притрагиваясь к его штанам и ощущая, что в предварительных ласках князь, как всегда, не нуждался.    Он вздрогнул от моих прикосновений, глаза затуманились едва сдерживаемой страстью. Я медленно расстегнула на нём пояс, снимая верхние одежды с осторожностью, каждый раз легко касаясь подушечками пальцев его тёплой кожи. — Сюин, я так тебя желаю… — На сколько сильно? — произнёс тихим голосом с хрипотцой, сверкая своими угольками в глубине глаз. — Очень… — Беря его руку, опуская к желанному месту. — Вот на столько. Он зашипел сквозь стиснутые зубы, почувствовав внутри меня вязкие потоки, и обхватив свободной рукой, притянул к себе, впиваясь в губы горячим, жадным от волнения поцелуем. Его грудь вздымалась так, что задевала мои затвердевшие соски. От ощущения соприкосновения обнажённых тел я всё больше постанывала, обвивая мужскую шею руками.    Сюин отстранился ненадолго, лишь для того, чтобы полностью обнажиться и опуститься на кровать, сажая меня сверху. — Не хочу упустить такую возможность, — произнёс тихо, прерывисто дыша. — Люблю смотреть как ты скачешь верхом, управляя жеребцом своими бёдрами. Ты не представляешь мои чувства в тот момент: твоя езда всегда возбуждала. Теперь же, будешь прыгать на мне.    Сравнение лишь раздразнило меня сильнее, как и моё волнение внизу. Он действительно был таким: безудержным и своенравным. Поглаживая мои согнутые ноги, расположенные по обе стороны от его бёдер, князь внезапно сжал пальцами ягодицы, заставляя глубоко вдохнуть и привстать, ощущая промежностью, как его член уткнувшись, вздрагивает, готовый одним рывком вонзиться в меня. Однако он лишь замер, как и его хозяин, давая мне власть над ними.    Я наклонилась к Сюину, коснувшись его губ почти невесомо, мягко, сдержанно, и прикрыв глаза, полностью отдалась ощущениям — его податливым устам, нежности, которая переплеталась с жаром, и рукам, жадно блуждающим по моим изгибам.    Моё тело, не ведающее стеснения, инстинктивно выгибалось навстречу ласкам, требуя большего. Наши дыхания сливались, рвались, становились всё более сбивчивыми, как пламя, раздуваемое ветром. Его крепкая ладонь легла на мою грудь, сжимая её так, что я задохнулась от удовольствия и волнения, ощущая, что хочу чувствовать полностью его внутри.    От безудержного желание и нарастающего наслаждения я нетерпеливо ёрзалась на распирающем мужском органе, об его шелковистую кожу, ища всё большей стимуляции, доводя себя до изнеможения. — Поцелуй меня… — молила пересохшими губами, чувствуя, как совсем новые, неконтролируемые ощущение охватывают меня, расплываясь по телу. — Нет… хочу любоваться тобой, — только прошептал в ответ. **   Сюин не сводил взгляда с желанного, обнажённого женского тела, которое подчиняло его своими движениями. Теперь она властвовала над ним, как ей вздумается, принося наслаждение обоим. «Лин становится неукротимой, необузданной в своей страсти». Он разжигал этот костёр в ней, отныне боясь полностью сгореть, а ещё больше — позволить другим увидеть её огонь. **    Наблюдая, за реакцией моего тела, за каждым его содроганием, Сюин сдавил бёдра, и приподняв направил в меня свой член, начиная медленно опускать, любуясь, как я, запрокинув голову, покусывая губы, постанываю от наслаждения. Движения становились всё быстрее, чувствуя его внутри.    Его пальцы мимолётно коснулись такой мокрой промежности, скользнув по небольшому бугорку, отчего сотни молний пронзили моё тело. Ещё чуть-чуть и я уже бы расплылась на нём в блаженной неге, но Сюин остановился в последний момент, удерживая мои бёдра и прижимая до самого паха, не давая двигаться. А мне оставалось только крутиться и извиваться, протестующе шипя: — Пусти… прошу… не смей меня так наказывать… Оторвав его руки, не давая контролировать себя, я уже прыгала на своём «жеребце», прося: сильнее, а он не сводил взгляд с моей вздрагивающей в такт груди, затем схватил, переворачивая на живот. Навалившись сзади, продолжая вколачиваться, говоря между мощными толчками: — Э, нет… непослушная девчонка… Не хватало, чтобы ты с первых дней управляла мной в постели. Тело в секунду забилось в конвульсиях экстаза, и я уткнувшись в подушку, заглушая свой крик, скулила, шепча его имя. Вжимаясь, он двигался медленно, наслаждаясь оставшимися моментами, продлевая своё удовольствие, чувствуя, как вздрагивает моё тело под ним.    Тяжёлое, прерывистое дыхание, послышалось возле уха и, тепло разлилось по моей спине, сопровождающееся его внутренним рычанием удовлетворённого самца. С силой сжав мои ягодицы, он упал возле.    Ноги всё ещё дрожали, а тело будто потеряло способность двигаться. Я могла только мычать, уткнувшись лицом в постель: — Вы мне делаете больно, князь. — Чувствуя на коже задних половинок горячие отпечатки его пальцев.    Он замер на мгновение, словно прислушиваясь к моим словам, а затем склонился ближе, нежно касаясь моего уха. — Нет, моя любовь, — произнёс низко и немного грубо. — Это вы причиняете мне боль… Заставляя томиться в муках ожидания от встречи до встречи. Подожди, вытру тебя.    Он легко справился с тканью, приведя мою спину в порядок. Затем я почувствовала, как его губы скользят по пояснице, останавливаясь на шраме сбоку. — Лин, он сводит меня с ума, — шепнул, впиваясь в этот изъян с такой страстью, будто это была награда. — Лучше бы мои губы так на Вас действовали, — пробурчала, пытаясь вырваться. — Ты же не позволяешь к ним прикасаться, — улыбнулся Сюин, привлекая к себе.    Догадавшись, что он имел в виду, и, несмотря на темноту, почувствовала, как лицо наливается краской. Спрятавшись у него на груди, лишь пробормотала что-то невнятное. — Ладно, — произнёс он, нежно целуя мои волосы, — сотворим такое в следующий раз. Поверь, со временем будешь сама просить. Голос Сюина был глубоким, чуть хриплым, в нём слышались успокаивающие нотки. Пальцы осторожно гладили, давая время прийти в себя. Когда дыхание стало ровным, он вдруг заговорил вновь: — Лин, меня не будет некоторое время в столице. Не давая поднять голову, чтобы я смотрела ему в глаза, только крепче притянул к себе. «Он не скажет, куда уезжает. Он пришёл со мной попрощаться». * Джен проводил меня до комнаты, где находились сёстры. За дверью доносился весьма знакомый и неожиданно неловкий звук. — Заходите, барышня, но долго не задерживайтесь. На улице ждут слуги господина, они сопроводят вас домой. — Джен, береги его… и себя тоже. — Только и смогла вымолвить.    Когда я вошла в комнату, мои глаза расширились от увиденного, а дыхание перехватило. Куртизанка вместе со слугой демонстрировали технику оральных ласк прямо друг на друге... У меня отобрало дар речи. В этот момент мои сёстры, выпив всё вино, сидели, как заворожённые, вытягивая шеи в разные стороны, чтобы не пропустить ни одного движения. — Может, нам уже пора остановиться? — пролепетала, схватив ближайший кувшин с остатками вина, выпивая залпом оставшиеся капли. — Нет! — хором ответили Нинг и Роу, не отрывая взгляда от происходящего. Похоже, «пара» наслаждалась своим обучающим процессом, а у меня вдруг закралась мысль: стоило ли мне отказываться от практики с Сюинем? Стало так странно, будто мы принимаем участие в этом действии. Закрыв ладонью глаза себе и Роу, пожалела лишь о том, что не хватало рук, чтобы ещё и уши заткнуть. — Убери руку! — рявкнула третья сестра, с усилием отрывая мою ладонь. — Мы зачем такие деньги платили? Надо смотреть до конца! Даже не думала, что такое можно вытворять с женским телом.    Мы явно задержались дольше, чем следовало, и пора было уходить. С трудом подняв своих осоловевших сестёр, подхватила их под руки. Покачиваясь от усталости и выпитого ими вина, наконец, выбрались из комнаты.    Под похотливые взгляды мужчин нас до выхода провожали разодетые куртизанки. Их плавные, изящные движения походили на танец, а кокетливые улыбки могли смутить даже самых стойких. Но во взглядах, украдкой брошенных в нашу сторону, читалась едва уловимая насмешка, они явно наслаждались нашим смущением. Их поведение выдавало подчинение: несомненно, они выполняли распоряжение евнуха Ю. Девушки, держась рядом, зорко следя, чтобы никто из присутствующих не осмелился остановить нас или прикоснуться.    Выйдя на улицу, к нам сразу же кинулась Ши, а слуги, стоявшие неподалёку, тут же подхватили Нинг и Роу, не давая им пошатнуться. Моя же служанка всё ещё не верила до конца своим глазам в трезвости хозяйки, украдкой поглядывая в сторону сестёр, которые, едва держась на ногах, что-то оживлённо обсуждали, опираясь на плечи парней. — Моя барышня, — наконец проговорила она, нервно вглядываясь в моё лицо, — садитесь в повозку. Нам нужно домой… и вам нужно отдохнуть.    Погрузив девушек в экипаж, все вместе тронулись в путь. Первым делом отвезли старшую сестру в поместье её мужа. Господин, видимо растерялся, глядя на пьяную Нинг, которую мы бережно передали ему на руки. Его недоумённый взгляд я оставила без объяснений — просто поклонилась, пожелав доброй ночи. Дорога назад прошла в тишине, лишь Роу, заплетающимся языком, взахлёб делилась своими эмоциями. По прибытию домой, к счастью, нам повезло: родители уже отдыхали в своих покоях, прибывая в мыслях, что их дочери после разлуки беседуют в чайном доме. Убедив третью сестру дойти до её комнаты, я вместе с Ши буквально рухнула на стулья. — Если мне ещё раз в голову придёт что-то подобное, можешь связать меня и не пускать никуда, — простонала, бросая взгляд на уставшую служанку. *    На следующее утро дом замер в ожидании возвращения Зиана. Когда его фигура появилась за воротами, близнецы моментально повисли на нём, не оставив мне шанса даже приблизиться.    Поприветствовав родителей, он подошёл к невестке, поздравив её с вхождением в нашу семью и грядущим пополнением. — А где Роу? — спросил Зиан, оглядевшись. — У неё болит голова, — быстро выпалила я. Брат задержал на мне пристальный взгляд, явно что-то заподозривая, но промолчал. Послышались голоса на улице, и через несколько минут слуги внесли в дом две большие корзины, доверху наполненные фруктами. В одной из них лежало письмо с благодарностями от господина Чжугэ Куна за помощь в выборе нарядов для его супруги. Все довольно посмотрели на меня, только брат понимал — не всё так однозначно. Позже, собравшись за обедом, наше семейство праздновало прибытие второго брата. Продержавшись минут десять за столом, Мейфен кинулась на улицу, прикрывая рот рукой. Ещё через пять, туда же побежала Роу. Я, не поднимая глаз от тарелки, невозмутимо пояснила брату: — Не смотри так. У одной токсикоз, у другой — несварение.    День завершился неожиданным визитом слуги от Нинг, который доставил мне корзину сладостей и свежей клубники, с запиской: «Спасибо за сестринскую поддержку». В который раз Зиан посмотрел на меня с прищуром и, вздохнув, сказал: — Лин… пойдём поговорим… соскучился. А дома, как я вижу, всё по-старому.    Понимая, меня ждёт не столько разговор, сколько допрос, я тяжело вздохнула и покорно поплелась за ним.

***

Всё лето я провела в столице. Про нас с Роу родители на время забыли. Как и ожидалось, Зиан с Джи повергли всех в шок, объявив, что собираются жениться осенью. Семья Фан такую новость перенесла стойко, в отличие от нашей. Матушка пребывала в состоянии лёгкого шока с примесью истерии и мигрени. Несмотря на всё, второй брат стоял на своём, заявив, что уедет с Джи далеко и навсегда, если не получит материнское благословение. Этот его ультиматум поставил всё на свои места: разрешение всё же было дано, хоть и с неохотой.    Я старалась не попадаться на глаза, проводя всё свободное время в лавках. Даже Роу подключилась ко мне. Мы тенью выскальзывали из дома утром и возвращались обратно под вечер. Третья сестра, при этом, не упускала ни одной возможности побывать у знатных барышень в гостях. Именно там она познакомилась с принцессой. Когда Сиэр узнала, что я являюсь сестрой Роу, а Вейж — старшим братом, они быстро стали лучшими подругами. Сестрица тихонько с упорством прокладывала себе дорогу ко двору Императора. О князе не было никаких вестей, кроме одной: однажды в лавку доставили расписанную цветами деревянную коробку с засахаренными фруктами. Послание было адресовано «барышне Юань Лан-Лин». Я точно знала, от кого это, оставалось малость — догадываться по какому поводу. Это мог быть знак внимания, а мог — прощальный подарок. Слухи о князе не переставали будоражить не только моё сердце, но и сердца других девушек. Не проходило и недели без рассказов о новой воздыхательнице Его Высочества или о предстоящей помолвке. «Хочешь страдать — влюбись. Можно мне закрыть чем-то уши или оглохнуть на время?»    Между тем приближался праздник хризантем. Родители уехали в деревню на небольшую свадьбу Зиана. Старшего брата с супругой, меня и Роу пригласили в загородное поместье левого министра Чена. Казалось, Чен Тао всё ещё не мог забыть давних обид на Вейжа и при каждом удобном случае стремился его унизить. Приглашение на праздник выглядело как ещё одна попытка возвысить свою гордость за счёт нашего семейства. — На этом празднике он опять будет прыгать ко мне, как надоедливый петух на кур, — недовольно заявил Вейж, глядя на нас с Роу. — Я откажу, сославшись на свадьбу Зиана. Тем более, что Мейфен всё равно поехать не сможет.    Как сестра только его не умоляла, зная, что на мероприятии будет вся императорская семья, брат стоял на своём. У меня тоже имелись планы на эту поездку, хоть я и не могла терпеть барышню Чен Ки. Если князь вернулся, он обязательно появится там. «Сначала повыдёргиваю ему все патлы и то, чем делаются дети, а потом будем разбираться, где он так долго пропадал», — решила я, делая глубокий вдох, и посмотрев на рыдающую навзрыд Роу, злая и раздражённая отправилась к Вейжу.   «Главное — настрой и мотивация», — сказала себе, входя в комнату брата. — Даже не проси… — начал он, заметив меня. — Хорошо, не буду, — перебила, в который раз нарушая правила приличия воспитанной барышни. — Но знай: если не поедем, расскажу твоей жене, как ты флиртовал с принцессой за её спиной. — Он хотел возразить. — Не отрицай. Тебе напомнить весь процесс или только поцелуи с шаловливыми руками? — Когда это ты так поумнела, что набралась храбрости шантажировать и угрожать старшим? Лан-Лин, ну сестрёнка… *    Зайдя к Роу, я коротко сообщила: — Можешь выбирать наряды. Мы едем! * Ши доставала платья и накидки — они мне все не нравились. — Барышня, вы хотите ехать или нет? — не выдержала она, расправляя очередной наряд. — Вот этот, пусть будет этот, — махнула рукой. Служанка с облегчением отложила выбранное платье. — Идите, купанье готово. Шёлковые нити подготовила, воск уже топится. Зачем вы себя мучаете, вырывая волоски? Ладно летом, но сейчас ж осень, всё равно никто этого не увидит. Вот выйдите замуж, тогда и начнёте над собой издеваться. — Ворчала Ши, вымывая мои длинные волосы. — Ты не понимаешь, телу необходимо привыкнуть, — ответила уклончиво.    Не могла же я сказать, что её барышня уже давно лишена здравого смысла и девственности, с нетерпением ожидая хоть мимолётной близости с князем. Усмехнувшись, лишь продолжала наслаждаться горячей водой, пока служанка что-то бурчала, втирая масла. Да… старание выглядеть красиво, приносило муки. — Вам ещё рожать, там намучитесь, а это можно и так оставить. Одна какая-то дура показала пример, разбаловав мужчин, а теперь из-за неё должны все страдать. Вот взять бы им и отодрать, хоть раз, всю их волосню… желательно вместе со всем висящим, чтобы знали, какую боль испытывают женщины. — Ши, с такими мыслями ты замуж не выйдешь. — А я, как вы… и не собираюсь.     Хотела ей возразить: «Глупое дитя, никогда не давай обещание. Оказывается, всё может измениться за одну секунду, и ты даже не поймёшь, как это произошло». Вместо этого просто слушала её успокаивающую болтовню, которая помогала справиться с ощущениями, при удалении волос. Под конец я согласилась с Ши: кто же была та дура, что приучила мужчин к таким стандартам красоты? * Настал праздник. В нашем поместье всё утопало в цветах. Огромные плетёные корзины с хризантемами были расставлены повсюду. Мы с близнецами трудились над этим весь предыдущий день, пока солнце не скрылось за горизонтом.    Утром Вейж вывел из покоев Мейфен, раскинул руки и с улыбкой сказал, что всё сделано для неё одной. Её лицо светилось восторгом и сияло, как утреннее солнце. Я была не против — пусть радуется.    Оставив её в компании близнецов, мы отправились на празднование к семье Чен. Когда мы наконец приехали, меня поразило множество повозок, выстроившихся вдоль ворот. Несмотря на ранний час, казалось, гости собрались чуть ли не с первыми лучами солнца. Вход в поместье встречал великолепием осенних цветов, их яркие краски сочетались в изысканном беспорядке, а чуть дальше, в глубине, виднелись замысловатые фигуры, составленные из таких же благоухающих хризантем.    Само поместье семьи Чен оказалось сравнительно небольшим, зато позади него располагался изумительный сад. Сквозь вторые врата вела дорожка в укромное место с искусственным водопадом, который переходил в маленькое озеро. Летними вечерами здесь, вероятно, купались и рыбачили, а осенью оно превращалось в место для уединения.    Нас встречали младшие из семьи Чен — брат и сестра. Они стояли у ворот, гордо принимая гостей.    Я шёпотом предупредила Вейжа: — Даже не вздумай упоминать про игру в вэйци. Мы подошли ближе, готовясь к официальным приветствиям. — Ваши сёстры, как всегда, очаровательны, господин Юань, — заявил Чен Тао, окинув нас пристальным, самодовольным взглядом. — Я вот размышляю, не взять ли мне одну из них в наложницы? Тогда мы породнимся. А через нас ваша семья сблизится и с Императором, особенно когда Ки станет супругой князя.    Он расхохотался, словно шутка была блестящей, а его сестра поспешила поддержать это показное веселье. Мы же втроём прикусили языки, чтобы не развязать скандал прямо у ворот и не нарушить тонкую грань приличия. Послышались возгласы вдали, возвещающие о прибытии императорской четы. Чен Тао и Чен Ки, забыв о нас, мигом устремились к воротам, оказывать почести высоким гостям. — Идёмте, быстрее! — скомандовала Роу и потянула всех за собой в сторону выхода. — Нет, — возразила я, вспоминая, как меня чуть не задавили зимой. — Ты представляешь, что там сейчас будет твориться? Толпа — это опасно. — Но я хочу увидеть Императора! К делу подключился Вейж. Он взял её за плечи, отвёл в сторону и сказал: — Хочешь его увидеть, значит нужно найти место, где у тебя будет выгодная позиция, и Его Величество обратит внимание на тебя, а не на кучу людишек. — Брат, ты умница! — выкрикнула, уже увлекая за собой непонимающую сестру. — Нам следует найти в поместье уголок, который точно заинтересует Императора… давай быстрее — объясняла третьей сестре по дороге.    Пока все, разинув рты, следили за процессией слуг, евнухов и стражи, старательно сопровождающих Его Величество, я и Роу торопливо исследовали окрестности. Сразу направившись к водопаду, мы лишь мельком окинули взглядом живописный пейзаж. «Здесь наверняка соберётся много народу», — промелькнула мысль.    Приметив вдали большие булыжники, я махнула сестре: — Туда!    Ничего кроме камней покрытых мхом и ручья, который широко раскинулся, лениво обтекая их, не нашли. — И что ты хотела отыскать? — Роу хмуро посмотрела на меня. — Осень же. Её тон выдавал разочарование. — Успокойся, это даже к лучшему. Ты будешь более заметной среди простоты осеннего пейзажа. — Задумчиво оглядывая всё вокруг. — Теперь самое главное: завлечь сюда Сына Неба. — Но как? Мы вернулись обратно, становясь сзади толпы и наблюдая издали за высокопоставленными чиновниками уже удобно разместившимися за столами, увлечённо обсуждая что-то между угощениями. Пробравшись к Вейжу, никак не могли понять — где же главный участник торжества. — На удивление он приехал без Императрицы, — ответил брат, предугадывая о чём думаю. — Только одна женщина сопровождала его: наверное, любимая наложница. У меня чуть не сорвался с языка вопрос о Сюине — Он прошёл в главный дом, — добавил Вейж. — С ним князь Ли и принцесса. «Я не волнуюсь. Дышу ровно. Голос не дрожит». Мой настрой прервала Чен Ки, подошедшая сзади. — Барышня Лан-Лин, — произнесла она с улыбкой, от которой похолодело внутри. — Хочу показать подругам свои рисунки. Не составите компанию?    Отказаться не могла, хотя понимала, что ничего хорошего от её предложения ждать не стоит. «По крайней мере, успокоюсь перед встречей с князем». Шагая впереди, барышня Ки не умолкала ни на минуту, подробно рассказывая, сколько нервов и денег ушло на подготовку праздника. Особо подчёркивала, как устала руководить слугами, чтобы они высадили всё идеально, и, конечно, не забыла упомянуть о своём тонком вкусе и исключительном понимании прекрасного.    Я думала мы пойдём на женскую половину, но нет, вместо этого она завела всех в кабинет. Судя по обстановке, он скорее принадлежал её старшему брату, чем отцу. Ход был ловко просчитан: сюда могли зайти и мужчины, полюбоваться не только работами девушки, но и обратить внимание на неё саму. Вдоль стен разместились подставки с её работами, и нужно признать, Чен Ки творила весьма достойные пейзажи и цветочные композиции. В дальнем углу размещались музыкальные инструменты. Она подошла к гуциню, провела по струнам, подождав, пока звуки не затихли, а затем обернулась ко мне, не скрывая лукавого блеска в глазах: — Барышня Лан-Лин, все говорят вы такая умелая. Может, порадуете нас своей игрой? Или, быть может, даже песней? «Ну да, без моего позора ни один праздник не состоится». Сделав глубокий вдох, я готовилась вступить в спор, но меня опередил голос третьей сестры, подошедшей вместе с принцессой: — Барышня Чен, позвольте мне заменить сестру, — произнесла, сдержано улыбаясь. — Принцесса давно хотела послушать, как я играю. Не дожидаясь разрешения, Роу села за гуцинь. Кисти её рук, на секунду свободно вспорхнув в воздухе, мягко коснулись струн. Музыка полилась плавно и нежно, постепенно набирая темп, будто бы ворвавшийся ветер в открытое окно, который хотел закружить всех в стремительном танце.    На последнем куплете она замедлила пальцы, и её мелодичный голос тихо запел: звуча искренне и естественно. Тишина в комнате подчёркивала каждый звук её пения. Закончив, Роу одарила всех сияющей улыбкой. «Давно не доводилось слышать этой песни», — мысленно восхищалась, затаив дыхание. Аплодисменты прозвучали неожиданно, отвлекая от размышлений. Громкие, решительные, они раздались откуда-то позади, заставляя всех обернуться. В дверях замерли Император и князь, две величественные фигуры, подчёркивая контраст между роскошью комнаты и их строгим видом.   Сиэр приблизилась к братьям, приветствуя безупречным поклоном, за ней последовали все остальные. — Ваше Величество, Ваше Высочество, — обратилась она. — Позвольте представить вам мою подругу, барышню Юань Роу. Третья сестра, застигнутая столь внезапным вниманием, на секунду замерла за гуцинем. Затем медленно поднялась, склонившись, не смея выпрямиться. Её тихая скромность в этот момент подчеркивала также её хрупкую грациозность, делая образ более пленительным. Шиминь приблизившись, позволил себе скользнуть взглядом по её изящной фигуре и как бы невзначай небрежным движением прикоснулся к рукам, давая знак подняться. Его голос прозвучал ровно, с оттенком одобрения: — Ваше искусство выше всяких похвал. Музыка, что льётся из ваших рук, чарует, а голос... соперничает с весенней трелью птиц. «Вот тебе и случай. Если провидению угодно, оно всегда найдёт способ помочь», — подумала с облегчением, понимая, что наш план уже не потребуется.    Моё внимание невольно переключилось на Императора: «Сколько же лет прошло? Восемь? Да, ему сейчас около тридцати. Тогда, даже помыслить не могла, кто был передо мной. За годы он сильно изменился. Разве что улыбка осталась прежней. — Я продолжала смотреть на него, не отрывая глаз, и задавалась вопросом: «Узнал бы он меня теперь? Ту долговязую девчонку, которой я была тогда, выдавая себя за мальчика.    Принцесса повернулась ко мне, намереваясь представить Императору, как старшую сестру Роу. — Это моя…   Но её тут же перебил князь. — Ваше Величество, нельзя забывать о дочери Вашего министра. Ведь мы у них в гостях. Посмотрите на живопись барышни Чен. При упоминании о её работах Ки засветилась, словно первая звезда на вечернем небе. Император, бросив беглый взгляд на рисунки, похлопал князя по плечу: — В этом ты лучше разбираешься. — И, не сказав больше ни слова, удалился.    Князь, не торопясь, пошёл вдоль выставленных картин. Он тщательно рассматривал каждую, ни разу не взглянув в мою сторону. Затем подошёл к столу, на котором лежали кисти, чернила и свёрнутая бумага. Чен Ки поспешила за ним, подавая кисть и промурлыкала: — Знаю, Вы любите изображать цветы. Они у Вас получаются, как живые. Может, нарисуете для меня пион?    Для меня это оказалось слишком. Сердце будто сжалось в тиски. Развернувшись, не выдержав очередных откровенных заигрываний, я вышла. «Одним он их дарит, другим рисует. А в душе любит лишь себя. Обманщик. Лицемер… Ненавижу». Горечь и обида разлились волной, охватив всю сущность, и знакомое чувство безысходности вновь поселилось внутри.    Зная, где станет легче, побежала к роднику. Взгляд скользнул по воде, преодолевающей на своём пути камни, и я вдруг ощутила родство с этим потоком — он тоже упорно искал дорогу среди препятствий. Журчащая вода успокаивала, а разноцветные листья медленно опускаясь на землю, кружась, от дуновения лёгкого ветра, рассеивали обиды. — Вы мне всё больше нравитесь, барышня Юань, — раздался мужской голос совсем рядом.    От неожиданности я оступилась на влажном камне и чуть было не оказалась в воде. Твёрдые мужские руки удержали меня в последний момент. Взгляд поднялся, встречаясь с глазами сына левого министра. Что-то в них переменилось — то ли искренность, то ли заинтересованность смягчили их привычное высокомерие. А может, я сама уже не видела в нём того самовлюблённого придурка, каким он казался прежде. — Не думал, что кому-то, кроме меня, может приглянуться это место, — заговорил он после короткой паузы. — Я часто прихожу сюда, чтобы просто сидеть и думать. Ваш брат говорил, что вы играете на флейте. Вот… — он протянул инструмент. — Хотя бы в этом не откажите мне?    Взяв флейту, крутила её в руках, размышляя, как бы отказать. «Что ещё Вейж успел рассказать о моей жизни этим людям?» Чен Тао продолжал, будто чувствуя мой настрой: — Не говорите, что не умеете, а то получится так же, как и с партией в вэйци. У меня уже сложилось мнение о вас. Думаю, по каким-то причинам, вы просто не хотите показывать свои таланты, но ведь это не значит, что вы не способны. Знаете, я нахожу вас интересной, умной и хитрой, к тому же довольно красивой. «Не зря ты считаешься одним из лучших игроков, мыслить умеешь правильно». Но ответа я дать не успела: вдали показался Вейж, который, приближаясь, выглядел необычно сосредоточенным. — Господин, Император желает видеть вас. Он хочет сыграть партию, — сообщил брат бесстрастным голосом. Чен Тао мгновенно оживился, поспешая вслед за Вейжем, обернувшись на ходу: — Мы не закончили разговор, барышня Лан-Лин.    Расслабившись, потому как ситуация разрешилась сама собой, стала дальше любоваться видами, вернувшись к воде, где я опустилась на гладкий камень, прислонившись к его тёплой поверхности. Солнце нежно согревало лицо. Приложив флейту к губам, заиграла свою любимую мелодию. Её тонкие звуки разливались над родником, парили над садом и, кажется, уплывали куда-то к поместью.    Издалека донеслись женские голоса. Вскоре показались Роу и принцесса. «Сестра, наверное, услышала знакомую музыку». Сейчас мне хотелось уединения. Тихо поднявшись, я направилась в глубь сада, обходя поместье с другой стороны.    ** Под натянутым шатром князь молча наблюдал за началом партии между Его Величеством и Чен Тао. Первые камни только занимали свои позиции на доске, а напряжение уже витало в воздухе. Голову Императора отягощала видимая раздражённость: то ли мысли блуждали где-то далеко, то ли звуки гуциня, исходившие от девушек неподалёку, мешали сосредоточиться. Или, быть может, сама игра утратила для него прежнее очарование. Сюин украдкой бросал взгляды на брата, подмечая его настроение. Причина была очевидна — что-то вновь произошло в гареме. Лишь одна наложница сопровождала Императора, и это ясно говорило, что его сильно разозлили женщины. «Чем больше наложниц, тем больше проблем», — мелькнуло в голове князя. — «Я и с одной хитрой лисой справиться не могу».    Но больше всего терзала мысль о том, как недавно Лин смотрела на Шиминя. Понимая, что ревнует её ко всем, всё равно не мог ничего с этим поделать. «Надо набраться терпения», — уговаривал себя. Внезапно ему показалось, словно издали с мелодией циня переплелись звуки флейты. Князь насторожился, уловив лёгкое изменение в выражении лица Императора. Его Величество махнул рукой, и все девушки положив ладони на струны, смолкли. Наступившая тишина только подчёркивала звук далёкой музыки. Оба брата мгновенно узнали мелодию. Император поднялся, холодный блеск в глазах сменился чем-то более глубоким и трудноуловимым. — Идём, брат, прогуляемся, — негромко произнёс он. Слова прозвучали почти как приказ, однако в них сквозила некая редкая сердечность. Шиминь нечасто называл Сюина так — «брат». У князя непрошеным холодом сжалось сердце. «Неужели он помнит? Мелодию, которую она обычно играла на корабле?»    Вскоре они подошли к ручью, где под осенними деревьями, стояли две девушки, сопровождаемые слугами. Принцесса и Роу обернулись, заметив приближение братьев. Шиминь спросил, слегка кивнув: — Сестра, барышня Юань, вы не видели, кто играл на флейте? — Мы тоже пришли это узнать, — ответила принцесса, сдержанно улыбнувшись. Сюин, внимательно следивший за старшим братом, уловил на его лице короткое, едва различимое выражение ожидания. — Ваше Величество, Вы надеялись увидеть кого-то? — осторожно уточнил он, словно щупая почву, под которой может оказаться трясина.    Император слабо усмехнулся, взглянув на ручей: — Лесную фею, — отшутился он и, обернувшись, добавил: — Пойдём, мне пора отыграться. Шиминь двинулся обратно, а в голове князя роились мысли. Кого он искал здесь? Знакомое чувство подсказывало ответ, но разум отвергал его: «Глупости. Это не может быть она. Мало ли фей блуждает по земле». **    Зайдя через главные ворота, я направилась в кабинет, где располагались музыкальные инструменты. Отдав флейту слугам, подошла к письменному столу. Сердце в груди затрепетало, словно маленькая птица. «Ну-ка, посмотрим, какую же красоту ты подарил барышне Чен».    Лист бумаги оказался пустым, а кисти — безупречно чистыми. Радость нахлынула внезапно и остро. Закрыв лицо ладонями, я боролась с желанием закружиться прямо там. — Что же вас так порадовало, барышня? — донёсся знакомый голос за спиной.    Я обернулась и встретилась с пронзительным взглядом Чен Тао.    «Да чего же ты ко мне прицепился?» — чуть не выпалила вслух, но лишь нахмурилась. — Это вы играли на флейте? Признайтесь, — его тон был полон любопытства и лёгкого вызова. — Нет, — отрезала, кивнув в сторону инструмента. — Она там, я давно вернула её слугам. Развернувшись, оставила его наедине с недоверием в глазах, чувствуя, как взгляд прожигает мне спину. *    Как всегда хотелось кушать… очень. Поймав пробегавшую мимо служанку, вложила ей в руку благодарность и попросила хотя бы немного фруктов. Её расторопность превзошла все ожидания: в мгновение ока она принесла пирог и чай с хризантем, а потом отвела меня в небольшую уединённую комнату. — Здесь вам никто не помешает, барышня, — прошептала она, скрываясь так же быстро, как и появилась.    Я, наслаждаясь едой, слушала птичье пение, льющееся с открытого окна. «Теперь можно и на прогулку».   Выходя, замерла на пороге. У дверей, сложив руки на груди, стоял Сюин, и его взгляд был поразительно серьёзен. — Наелась? — Откуда Вы узнали, где я? — Не только ты умеешь подкупать слуг, — спокойно ответил он, шагнув ближе, заставив меня отступить обратно в комнату. — Ваше Высочество, нас могут увидеть. Пожалуйста, дайте мне уйти, — попыталась воззвать к его разуму, вместо ответа он закрыл за нами дверь. — Лин, это всё, что ты хочешь сказать после стольких месяцев?    Его слова ударили как молот. Вновь вспыхнули обиды, разом всплыли все мои сомнения и горечь. — Нет, не всё! — выпалила, больше не сдерживая себя. — Вы даже не пытались со мной увидеться! Не хотели знать, как я, а теперь смеете спрашивать? Зато, у Вас есть время уделять внимание всем подряд, лишь бы только не мне.    Видя, как мои глаза метают молнии, а крик слышно за приделы комнаты, он резко притянул меня к себе, охватив сильными руками. Его губы накрыли мои, обрывая протесты. — Не смей возмущаться, — прошептал он, голосом тихим, не терпящим возражений. — Я так скучал, Лин. Едва прибыв в столицу, сразу поспешил сюда. Время замерло. Его горячий шёпот у моего уха и бесконечные поцелуи туманили разум. — Нам нужно уходить… Сюин… послушай меня, — слова выходили с трудом, и я обнимала ещё крепче. Его желание овладевать мной прямо здесь, усиливалось, как буря, не оставляя места для разума. — Позволь мне коснуться тебя… хотя бы на миг, — голос его стал хриплым. — Ненавижу эти твои наряды…    Каждое слово разбивало слабую защиту, а внутри меня разгорался свой огонь, пугающий и манящий одновременно.   Его рука, до этого медленно поднимающая моё платье, проникла между ног, где уже всецело властвовало желание, отдаваясь пульсацией до кончиков пальцев. Он застыл, застонав, почувствовав оголённую, шелковистую кожу. — Это была твоя большая ошибка, избавиться от них сейчас, — прохрипел, скрипнув зубами. Прислонив к стене и смотря на меня жадным взглядом, Сюин нежно проводил пальцами, ощущая каждую впадину и выпуклость, размазывая мои соки, обильно выделяющиеся от возбуждения. Закрыв глаза, я блаженствовала, наслаждаясь прикосновениями. Воспользовавшись этим, он став на колени передо мной, рывком опустил мои штаны вместе с бельём до самого пола. Я лишь и смогла, что протестующе вонзиться пальцами ему в голову, и уже через минуту ослабить их, потому как удерживая за бедро одной рукой, второй он приоткрыл половые губы, найдя кончиком языка мой маленький бугорок в центре вершины, полизывая, пытаясь проникнуть дальше вглубь, что вызвало содрогание по всему моему телу и тихий вздох. Сюин приник, захватывая сильнее, припадая и посасывая. Не ожидая такого восторга, у меня вырвался крик. Закрыв ладонью рот, я жаждала ещё, пытаясь поддаться на его ласки, раздвинуть ноги, которые сковывала одежда внизу. Оторвавшись, он задержал на мне взгляд, такой же пылающий, как и мой. В его глазах читалась смесь вожделения и мучительного осознания собственной ошибки. Руки князя дрогнули на моём обнажённом теле, но он всё же поднялся, торопливо поправляя на мне одежды. — Не сейчас… — выдохнул тяжело. Ладони скользнули по моей груди, задержались у шеи, и он прикоснулся губами к её изгибу, словно это помогало вернуть утраченный контроль. — Я хочу ещё! — мой голос дрожал, от сжигающей изнутри ненасытности. Это не было просьбой, это звучало как требование, как приказ, сорвавшийся с губ. — Слышишь! Сейчас… хочу! Иначе… — слова сбивались и я пыталась подобрать их, не находя нужных. Глаза князя сузились, в них сверкнуло что-то хищное, опасное. — Иначе, что? — спросил он глухо, схватив мои плечи с силой, от которой я невольно вздрогнула. — Пойдёшь удовлетворять свои желания с другим?    Его дыхание стало резким, почти рваным, пальцы сжались сильнее, причиняя весьма ощутимую боль, напоминая, что сейчас мы оба стояли на грани. — Тебя интересует лишь близость со мной, барышня Юань? — вопрос прозвучал резко, с упрёком. «Это была моя фраза», — мелькнуло у меня в голове. — А что Вы мне ещё можете дать? — вырвалось быстрее, чем я осознала. — Сюин... — начала было объясниться, но он перебил, не дав сказать, его голос стал низкий, почти звериный: — Ты не знаешь, о чём говоришь, Лин. Не вынуждай меня… Иначе я выволоку тебя отсюда, прямо сейчас, перед всеми. Подтвержу при каждом, кто смотрит, что ты моя. Так что… хочешь? **   Его глаза, горящие, словно два угля, сверкали яростью. Он кипел, вспоминая, как она смотрела на Императора, злился — за нежелание Лин быть его наложницей прямо сейчас и отдаться ему целиком. Злился, ощущая её возбуждённое тело, требующее всё больше ласки, которое с неопытной дикой девчонки, превращалось в соблазнительницу. Злился на себя, за собственную слабость, потому что боялся, сделать необратимые шаги, так как возле неё не мог контролировать свои эмоции. ** Сюин стоял совсем близко, каждое его движение отдавало во мне отголосками страха и влечения. Ещё мгновение, ещё одно слово — и мы оба потеряем контроль. Вместо этого он резко отстранился, словно отталкивая от себя искушение. Закрыв глаза, задержал дыхание, и лицо стало постепенно возвращаться к привычной маске невозмутимости. — Уходи, — бросил он резко, крикнув в сторону: — Джен! — Он не нужен. Я сама уйду. У Вас и без меня хватает забот.    Уже на пороге столкнулась с евнухом Ю. Не сказав ни слова, побежала вперёд, подальше от этого места, от его взгляда, от своей любви и боли. *    До отъезда оставалось много времени, и я решила найти тихое место. У водопада сейчас было пусто — все переместились в главный двор. Сад, раскрашенный осенними красками, притягивал взгляд. Я собрала букет разноцветных листьев, усевшись на лавочку под раскидистым деревом. Прохладный ветер, веявший от воды, пробирал до мурашек, однако возвращаться к шумной, веселящейся толпе мне совсем не хотелось. — Барышня Юань, наконец-то я вас застал в одиночестве, — раздался спокойный голос позади. — Оу! — невольно вырвалось у меня. Поднявшись, я почтительно поклонилась. — Простите моё невежество, тогда я не ведала, что вы главный евнух Императора. — Ничего дитя, а я тогда не знал, кто ты, — улыбнулся он. — Так что прошу прощения. Всё хотел попросить у тебя рецепт того снадобья, которым ты меня лечила. Оно сотворило чудо, и мне стало намного лучше. — Конечно, напишу его для вас. Пусть кто-нибудь зайдёт в нашу лавку возле чайного дома, я с радостью помогу. Евнух Го задумчиво посмотрел на меня и спросил: — Что ты хочешь взамен? — Взамен? Неужели нельзя просто помочь без платы? — Нет, дитя. Когда человек чувствует долг, это открывает перед тобой новые возможности. «Да, он несомненно необычный человек и уж точно никому не хочет быть должным», — подумав, от всей души добавила: — Тогда помогите тому, кто действительно нуждается.    Евнух Го слегка наклонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. — Годы вас не изменили, барышня. — Вы меня знали раньше? Откуда?    На этот раз он улыбнулся чуть загадочнее. — Мне пора. Я пришлю кого-то в лавку.    Он ушёл так же тихо, как появился, оставив меня в раздумьях: «Не люблю секретов. И откуда он может меня знать?»    Сидя в одиночестве, я сплетала венок из осенних листьев, иногда примеряя себе на голову. Они тут же рассыпались, не скреплённые ничем. Стараясь снова собрать их, подумала: «Как легко порой разрушить что-то прекрасное, если не найти способ удержать его вместе». — Вам идёт, барышня Лан-Лин, — произнёс Чен Тао, неожиданно появившись. Увидев его, чуть не взвыла. — Такая красота всем идёт, — отозвалась, пытаясь скрыть раздражение. Хотелось добавить: «даже тебе».    Подойдя, он довольно близко сел рядом, как будто это было самое естественное в мире. — Представляете, я сегодня проиграл партию Его Величеству. Не поддавался, знаете ли — он этого не терпит, — сказал он с улыбкой, а затем посмотрел на меня серьёзно. — И я не шутил, когда говорил, что вижу вас в роли своей наложницы. Вам уже двадцать один, пора задуматься. — Если бы её родители согласились отдать в наложницы… — раздался голос Сюина, который подходил вместе с Дженом. Мой взгляд тут же устремился на князя, в ожидании продолжения. Он медлил нарочно, наслаждаясь моим напряжением. Наконец, взяв в руки листок и лениво крутя его, продолжил: — …то многие бы уже выстроились в очередь. Я облегчённо выдохнула, только его довольное лицо тут же вернуло мне раздражение. Не успела опомниться, как настала очередь Чен Тао удивлять. Явно решивший не остаться в стороне, он добавил фразу, которая добила мои нервы: — Ну, тогда… я готов предложить барышне Юань стать моей женой.    Эти слова повергли в шок всех: меня, Сюина и даже евнуха Ю. Первым очнулся князь. — Господин, Его Величество собирается уезжать, — холодно сказал он. Его состояние выдавали разве что раздувающиеся ноздри, из которых, казалось, вот-вот повалит дым с огнём. — Вам, как сыну хозяина, стоило бы проводить его. Идёмте. — Про себя подумав: «Я к тебе снисходительно относился много раз, однако этой выходки с рук не спущу».    Попрощавшись со мной, они ушли. Провожая взглядом уходящего Сюина, всё больше понимала — такие короткие встречи всего лишь изматывают нас, тем не менее без них жить уже не могла.    Меня отыскала Роу, которая, похоже, искала давно и не понимала, где можно было пропадать столько времени. — Принцесса уехала с Его Величеством, а заодно и князь, — сообщила она, а затем пристально посмотрела на меня. — Ты ведь играла на флейте, да?    Я молчала, не желая её обманывать. — Так и знала, — усмехнулась сестра. — Зачем же тогда ушла? Даже Император с князем приходили, увидеть музыканта. Хотя, честно, не понимаю, что необычного они услышали. Как по мне, тебе стоило научиться играть на гуцине.    «Значит, они были здесь… Если бы я не сбежала, увидела бы Шиминя совсем близко», — подумала, но вслух ничего не сказала. Привлекать всеобщее внимание желания не было, да и представить, как Роу узнала бы о моём близком знакомстве с Императором и лицезрении его во всей ногой красе… Даже предполагать такое было смешно: её бы точно хватил удар. — Ты чего улыбаешься? — удивилась сестра. — Я? Нет, ничего. — Ты видела? — продолжила она с огоньком. — Его Величество обратил на меня внимание. Думаю… нет уверена, я ему понравилась.    «Глупая. Таких, как она, и даже лучше, у него был целый гарем», — только и оставалось мне, что вздыхать.    Но Роу, вернувшись домой после праздника хризантем, ещё месяц порхала от счастья, уверенная, что скоро за ней пришлют из дворца. Этого, конечно, не случилось. — Ничего, главное, он меня заметил, — твердила она с неиссякаемым оптимизмом.    Я поражалась её настойчивости и жизнерадостности, хотя наши родители прибывали в полном отчаянии. В канун Нового года пришло письмо от семьи Хань. Их сын, Нин, извинялся, объясняя, что видит во мне лишь сестру и поэтому не может связать себя узами брака со мной. Хлопая и кружась, не смогла сдержать радости, за что матушка тут же велела запереть меня в покоях. Оставшись одна, взялась за кисти и целыми днями рисовала фасоны нарядов, стараясь занять руки и мысли.    Тем временем в поместье одна новость сменяла другую. После неприятных известий пришла отличная: у моего старшего брата родился сын. Все были в восторге, в честь этого устроили пиршество. Во дворе накрыли столы, звучала музыка, и гостей приветствовал счастливый отец — Вейж, как будущий хозяин дома. — Можно отгулять ещё одну свадьбу, — с задумчивым видом произнесла Роу, глядя на веселье. — Кто будет невестой? — усмехнулась я. — Остались только мы с тобой, да близнецы. Такими темпами, они опередят нас. Мы рассмеялись, подходя к столу со сладостями. Юн и Ян, вовсю таскали пирожные, умудряясь прятать их в рукавах. Я до последнего верила, что Сюин приедет поздравить своего друга. Князь явился вечером, когда мои надежды уже полностью улетучились. Увидев его издали, не сводила глаз, это было всё, что могла себе позволить. Он сразу прошёл к мужчинам, а меня мучил один вопрос: «Не увидел или не захотел видеть?»    Не справляясь с эмоциями, я запихивалась сладостями, заедая горечь терзавшую душу. Хорошо, что возле меня по сторонам сидели близнецы. Смотря, как их сестра уплетает за две щеки, тихонько подкладывали добавку в мою тарелку. **    Князь, поздравив своего друга с первенцем, сообщил: — Мы снова уезжаем. Не знаю, когда вернусь в столицу.    Евнух Ю шепнул ему что-то, и они оба вышли во двор. — Она в своих покоях, — сказал Джен. — Господин, Вы и барышня страдаете. — Нужно набраться терпения, а она не умеет, — сухо ответил князь. — Если сейчас встречусь с ней, сделаю только хуже. Она слишком открыта — все эмоции написаны на лице, читать по нему можно, только взглянув.   Пусть лучше винит и злится на него. То, что она хочет, сейчас он дать не мог. ** Благодаря детям мне стало лучше на сердце, но к ночи живот отказался слушаться. Переев сладостей, промучилась до утра, не помогали даже мои навыки. — Может я в положении? — промычала под утро такой же измученной Ши, которая не отходила от меня ни на шаг.    Её лицо в момент побледнело и она посмотрела перепуганным взглядом. — Моя барышня… — начала она. — Успокойся, я шучу. — Тем не менее мысли невольно побежали в прошлое, вспоминая, когда у нас происходила последняя близость. «Расслабься… давно», — высчитал мой уставший мозг, и от сердца отлегло. «Во всём плохом ищи хорошее, ведь могло бы быть и хуже». — Последняя, измученная мысль кружила в голове, пока я погружалась в крепкий сон.

***