Часть 9. Тонкие нити его незримой власти.

***

Заканчивалась зима, и всё же снег ещё искрился на солнце, переливаясь радужными оттенками. Император в сопровождении двора с множеством приближённых выехал на охоту — событие, которое неизменно привлекало внимание. Для одних это была редкая возможность продемонстрировать своё мастерство или заключить важные соглашения в тени палаток, вдали от лишних ушей. Для других — зрелище, шанс показать умения или блеснуть талантами. Для кого-то, это казалась забава, а для кого-то — оставалось тяжким трудом: подготовка велась неделями. Следовало возвести шатры, обставить их со вкусом, обеспечить тепло, организовать угощение, развлечения и досуг. Охота обещала завершиться пышным пиршеством, где гостей ожидали состязания, фейерверки и забавы, достойные императорской милости. ** Князь Ли сидел у костра со своими стражами. После успешного подавления бунта и поимки разбойников два года назад, которые беспощадно грабили, убивали, торговали людьми, он отобрал лучших бойцов, служивших исключительно ему. Эти воины — «призраки» — были настоящими мастерами скрытности. Их задачи включали разведку, охрану и выполнение поручений князя, всегда оставаясь незаметными. Лишь немногие знали об их существовании, включая самого Императора. Они могли притвориться кем угодно: слугами, стражами, поварами или куртизанками. Вот и сейчас никто не мог сказать, кто из них, кто. Согревшись у костра, Сюин поднялся и направился в палатку. — Джен, ещё раз всё проверь. Пусть приведут моего коня. Всё, наконец-то, было готово к охоте.    Его Величество восседал на вороном скакуне. Его одежды тёмно-вишнёвого цвета с золотым узором переливались на морозном воздухе. Конь нетерпеливо бил копытом, а из его ноздрей вырывался пар. Конкуренцию Императору мог составить исключительно князь Ли, подъехавший на белом жеребце. Его зимнее одежды цвета изумруд с серебром развивались на ветру, подчёркивая возвышенный облик. Став рядом, на фоне зимнего пейзажа, эти двое покорили всех. Вокруг раздался тихий ропот восхищения: грация, уверенность и блеск зимнего солнца на их одеждах приковали взгляды. Сейчас мужчины смотрелись эпическими и недосягаемыми братьями, не уступая друг другу. Улыбнувшись, они направили коней в лес. Стражи, в своих красных доспехах, не отставали, оставляя за собой бурю снежной пыли. Это было чарующее зрелище…    Охота началась. ** Неделю назад в наше поместье посыльный доставил приглашение на празднование окончания зимы и большой охоты. Оно было адресовано мне и младшей сестре Роу и исходило от принцессы Сиэр. Я удивилась, ведь мы с ней не общались долгое время. В душе затеплилась маленькая надежда: «Может, Сюин попросил свою сестру?»    Роу, едва увидев письмо, схватила меня за руку и потащила к себе в комнату, предварительно выпроводив всех слуг. — Сестра, я сейчас всё объясню, — затараторила она. — Ты же знаешь, я подружилась с Сиэр и очень хочу стать её компаньонкой. Это поможет мне войти во дворец, а дальше… Я сдерживала нервный смех, слушая порывистые рассуждения младшей сестры. «Иногда мне кажется, что дети в нашей семье немного тронулись. Особенно мы с Роу. Ведь императорская семья не такая уж большая, а мы будто решили поделить их между собой. Император, князь… Хорошо хоть Вейж на принцессе не женился!» — всё же захихикав. — …Лан-Лин, ты слушаешь меня? — прервалась она, заметив, что я отвлеклась. — Чего ты смеёшься? Я тебе серьёзные вещи говорю. Её Высочество приглашает меня во дворец вместе с другими девушками! — Голос постепенно стихал. — Лин… Лин, почему молчишь? — Почему все считают меня хитрой и непокорной? — протянула я, наконец. — Может, стоит открыть глаза? Тут уже молодое поколение подросло. Даже меня ты превзошла, Роу. Знаешь, нас все просто прибьют, когда выяснится, что ты опять затеваешь что-то.   Третья сестра вспыхнула от радости: — Матушка точно нас отпустит! Мы ведь едем с принцессой! Это же такая редкость, туда попасть совсем непросто, а тут такой шанс подвернулся. Ну же, Лин! Ты сама говорила: случай упускать нельзя.   Она довольная прыгала по комнате, предчувствуя грандиозные изменения, нарисованные её воображением.   Сестрёнка, не дождавшись никаких действий со стороны Императора, не собиралась сдаваться в своём стремлении попасть во дворец, даже если для этого приходилось идти обходными путями. Глядя на неё, я не могла понять: она слишком наивна или это я всегда всё усложняю?    Но в моей душе надежда рухнула. Очевидно, Сюин обо мне больше не думал. Наша короткая связь не значила для него ничего. Слухи, которые доходили до меня, казались правдой. Ему настойчиво выбирали невесту, и выбор предстояло утвердить Императору. Тяжело вздохнув, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Только не плач, — встревожилась Роу. — Если что, я всё возьму на себя. Она обняла меня, это только сломало последние барьеры. Я разрыдалась. — Хорошо, я поеду, — выдавила сквозь всхлипы. У меня были свои цели. Хоть издали, но я хотела увидеть его. Я скучала слишком сильно. «Ведь скоро и такой роскоши позволить себе не смогу. Он женится». ** Мы вошли в палатку принцессы. Обстановка была скромной: пол застелен тёплыми коврами, по бокам стояли три кровати с сундуками у изголовий, посреди палатки — стол и жаровни, от которых исходило приятное тепло. Всё, что могло понадобиться за три дня и две ночи, было привезено заранее. Вместе с нами прибыли служанки. Ши, как всегда, не отходила от меня ни на шаг. Я подошла к младшей сестре. На нас были одеты схожие платья, а вот зимние накидки различались. У меня — серо-голубая, с широкими рукавами, украшенными дымчатым мехом норки, и тонкой вышивкой голубыми нитями. У Роу — белоснежная, с мехом песца, подчёркнутая изысканным узором. Мои волосы украшала заколка с персиковыми цветами — подарок Сюина. У сестры в причёске блестела нефритовая шпилька с висюльками. Я критически оглядела её с ног до головы. — Роу, послушай, одень мою накидку. Она будет более выделяться, «ведь я одела её для него, чтобы быть заметнее», чем твоя. Белый цвет сольётся со снегом, а ещё в похожих приехала половина девушек… — Лин, но эта мне больше подходит к лицу и причёске. Белый мех песца такой нежный, и вышивка — просто загляденье. В твоей серо-голубой я буду выглядеть как мышь, — возразила она, слегка надутая. Я уже открыла рот и хотела сказать: «Сейчас, как выглядит её лицо, и причёска не имеет значения. Ведь так близко навряд ли она столкнётся с Императором, по крайней мере пока. Она должна привлечь его взгляд из далека, чем-то заинтриговать. Остальные девушки в основном носили белые накидки, подбитые мехом, и только изредка встречались красные или чёрные. Моя выделялась своим необычным цветом и изысканной вышивкой… Однако в этот момент в палатку вбежала взволнованная и смеющаяся принцесса: — Быстрее, идёмте! Там такое зрелище! Она схватила нас за руки и потащила на улицу. Действительно, все присутствующие обратили куда-то взор. Поодаль стояла Императрица. Её окружало столько слуг и разодетых женщин, что она терялась в их толпе. — Это любимые наложницы Его Величества. Правда, красавицы? Одна краше другой, — прошептала Роу, заметив моё удивление. Затем наклонилась ко мне и махнула головой в сторону, куда были устремлены все взгляды. — Лин, ты не туда смотришь. Смотри внимательно… такое нечасто увидишь. Солнце, пробиваясь сквозь хрустальную прозрачность зимнего воздуха, било в глаза. Пришлось прикрыть лицо ладонью, чтобы рассмотреть, что происходило вдали.    На холме, на великолепных скакунах возвышались величественные два человека. Их фигуры, освещённые лучами, казались божествами, сошедшими с древних свитков. Они были братьями по крови, хотя для окружающих оставались князем Ли и Императором. Без одного, не могло быть величия другого; дополняя друг друга, как свет и тень. Одни — их любили и почитали, другие — ненавидели, но никто не оставался равнодушным. Горн протрубил пронзительно, возвещая начало охоты. Над палаточным городком витал многоголосый гул: шорох парчи и шёлка, смех и музыка, звон посуды. Барышни в своих шатрах приводили себя в порядок, поправляя причёски и тщательно продумывая образы. Для многих это было событие, способное изменить всю их жизнь. Одни старались выделиться, приковывая взгляды своей ослепительностью, другие действовали тоньше, рассчитывая на интригу и таинственность.    Под вечер планировалось большое пиршество, к которому готовились все — и участники, и слуги. Последние, подобно муравьям, сновали между шатрами с большими подносами, полными яств, и расставляли на длинных столах сверкающую посуду. В воздухе чувствовалась радостная суета, пропитанная ароматом специй, костров и ожиданием.    Мужчины всё ещё охотились, захваченные азартом, не торопясь возвращаться. Принцесса и моя младшая сестра, будучи ровесницами, нашли общий интерес к дворцовым интригам и где-то прогуливались вместе. Я решила не вмешиваться в их весёлую болтовню и не нарушать их беззаботное время.    Ши осталась в палатке, неохотно соглашаясь на отдых, ведь женские дни приносят не только недомогание, но и дискомфорт. Она ещё раз пыталась возразить: — Как я могу оставить вас одну? Даже не думайте об этом!    Укладывая её в постель, я спокойно ответила: — Здесь полно охраны, да и лагерь большой. Что со мной может случиться? Я просто немного прогуляюсь. — Про себя я добавила: «Постараюсь никуда не влезть». Избегая ненужных встреч и не слушая сплетни, которые в основном касались знатных особ, ноги привели меня к конюшням. Лошади в стойлах мирно пережёвывали сено или лениво поворачивали головы. Поглаживая их шеи, я рассматривала каждую, одна, ярко-рыжая, особенно привлекла внимание. Она смотрела в мою сторону, издавая фырканье. — Ну, чего ты фыркаешь? — тихо произнесла, погладив гриву. — Похоже, мы с тобой чем-то похожи. И тебя, и меня здесь игнорируют. — Ей явно понравилось ваше внимание, — раздался голос за спиной, заставив от неожиданности вскрикнуть и резко обернуться. Передо мной стоял юнец лет пятнадцати с дерзкими глазами и улыбкой, в которой светилась непринуждённая наглость. «Почему нотки в голосе такие знакомые? Где мы могли видеться? Вспомнила! Тот вредный мальчишка на дереве, который бросался ветками и играл на флейте». — Вас интересуют лошади? — продолжил он, с нескрываемым любопытством разглядывая меня. — Обычно барышни предпочитают совсем другие увлечения. Его замечание заставило усмехнуться и посмотреть на него, как на младшего брата, который решил внезапно поучать старших. «Что ты можешь знать о женщинах?» — подумав, а в слух сказала: — И чем же, по-вашему, должны увлекаться девушки? Он смутился, но, собравшись с духом, начал перечислять: — Ну… пение, любовные романы, вышивка, игра на цине, стихи… Искренне рассмеявшись, остановила его рассуждения: — Поверьте, молодой господин, я не из тех, кто следует правилам. У каждой женщины свои вкусы и предпочтения. Вам это ещё предстоит понять.    К нам спешил конюх. Поклонившись, он с почтением спросил: — Чем могу помочь, господин, барышня? — Я бы хотела немного прогуляться. Оседлайте эту лошадь, пожалуйста, — указав на рыжую красавицу. — И для меня тоже, — выкрикнул парень, почти наперебой. Ещё один слуга подбежал, выводя для юноши грациозного, уже осёдланного жеребца. Мне помогли подняться в седло. Чуть подправив поводья, я направила лошадь вглубь леса, пустив её рысью по проталинам. — Не так быстро! — раздалось позади. — Лошади могут провалиться в сугробы! «Вырвалась!» Во мне разлилась радость от чувства свободы. От скорости капюшон соскользнул с головы, и локоны, подхваченные ветром, закружились в вихре. Я знала куда еду — вдали виднелось раскидистое дерево.    Оно стояло в низине, словно укрытое пушистым одеялом, которое заботливо набросила сама природа. Массивные ветви сгибались под тяжестью снега, спускаясь так низко, что можно было дотянуться рукой. Лошадь дальше пройти не могла. Спешившись, направилась к нему, утопая в белоснежных сугробах, доходящих до колен. — Барышня, куда вы?! — кричал за моей спиной юный спутник, едва поспевая. — Вы более необычная, чем кажетесь на первый взгляд. Закутавшись в капюшон, я остановилась, запрокинув голову. Эта исключительная красота очаровывала, восхищала и успокаивала. — Правда волшебно? — сказала, не оборачиваясь. — Вы случайно флейту с собой не прихватили, лесной дух? Не дожидаясь ответа, я протоптала вокруг себя небольшой круг, и подняв руки вверх, закружилась на месте. Синевато-серая ткань накидки взметнулась, как летнее облако, которое заблудилось и решило приземлиться у подножья заснеженного, светлокудрого великана. — Только не говорите, что вы та самая лисица, забравшая флейту у меня осенью, — произнеся, юноша наклонился ко мне с лукавой улыбкой. — Так вот вам за это. Тотчас же, он ухватился за одну из тяжёлых ветвей и изо всех сил тряхнул её. Снег сорвался с громким шорохом, окутывая нас пушистой лавиной. Стоя посреди снежной пыли, я была похожая на шевелящийся сугроб, и растерянно моргала, пытаясь очистить глаза. Слова застряли где-то в горле. А он? Он лежал в снегу, раскинув руки, и хохотал так громко, что казалось, лес вторил его смеху. — Несносный мальчишка! — воскликнула, стукнув его носком сапога. Разворачиваясь, побрела назад к своей лошади. Снег сыпался с моей накидки, уносимый ветром, оставляя позади лёгкий, воздушный шлейф. Добравшись, я села в седло. Оттого, что красавица рванула вперёд, капюшон слетел, а в месте с ним и заколка с волос. ** Молодой человек поднял глаза к небу. Снежинки кружились в танце, опускаясь на его разгорячённое лицо. «Так вот как выглядит фея... Она мне нравится. Очень», — мысль пронзила его, теплее любого зимнего солнца. Спохватившись, он нахмурился: «Имя… Как её зовут? Кто она? Вот я дурак…» Дойдя до привязанного к дереву коня, юноша заметил нечто необычное на снегу. Там, где сугробы едва тронул солнечный свет, лежало изящное украшение. Заколка с лепестками персика, сверкая в лучах, манила к себе, также, как и девушка, которая успела ускользнуть, оставив за собой лишь таинственный след. * Охота закончилась. Вымотанные, но довольные, участники медленно возвращались в лагерь. Повсюду слышался звонкий смех, перемежающийся негромкими разговорами. Трофеи, принесённые за день, обещали щедрое пиршество. Лошади передвигались шагом, их головы склонялись ниже под тяжестью усталости.    Император и князь Ли ехали бок о бок, как в старые добрые времена. Охрана и слуги предусмотрительно держались на расстоянии, позволяя им говорить без лишних ушей. Обсудив текущие дела двора и государства, Его Величество вздохнув, спросил: — Сюин, меня донимают просьбами о твоей женитьбе. Нельзя больше откладывать, тебе почти двадцать шесть. В твои годы я уже имел жену, наложниц и кучу детей. Как я буду после смерти смотреть в глаза матушке? Не хочу становиться похожим на нашего отца, указывая, что делать, тем не менее пора остепениться. Выбирай любую. Обещаю, я дам своё позволение. Князь нахмурился, раздумывая над словами Шиминя, прежде чем ответить: — Старший брат, ты знаешь, утром у меня опять был министр наказания. А вскоре после этого, как по совпадению, я столкнулся с канцлером. И что же? Видел я их дочерей. Их у них много — продают, как на рынке пирожные, выбирай любую. Противно, — в голосе прозвучало едва сдерживаемое раздражение. — Их отцы надеются укрепить собственную власть. Ваше Величество, дайте время до лета. Я сам приму решение. Император вновь вздохнул, но всё-таки кивнул. — До лета, Сюин, иначе я сам тебя женю. Внезапно его взгляд задержался на чём-то вдали. — Кто это там? Ещё не понимая, что происходит, князя охватило плохое предчувствие. Он остановил коня, обернувшись в ту сторону, куда смотрел Император. Они оба стояли на высокой скале, внизу, под которой раскинулась долина, белая от снега. Их взоры устремились к массивному дереву, обрамлённому сверкающим снегом. Под его ветвями, будто вихрь, кружилась женская фигура. Её серо-голубые одеяния поблёскивали на солнце, создавая мерцающий ореол в снежной дымке.    Это было довольно далеко, но, даже не видя лица под капюшоном, он знал — это она. Челюсти его сжались, скулы заходили ходуном, а дыхание стало чуть быстрее. Только одна женщина могла вызывать в нём такие чувства.    Повернув голову к Его Величеству, князь увидел неподдельный интерес. Он знал этот взгляд старшего брата, с пляшущими огоньками зова внутри, хотя не замечал его уже давно. «Я с неё шкуру спущу, когда поймаю», — пообещал себе Сюин, а вслух произнёс спокойно: — Уже темнеет, мой Господин. Нам пора возвращаться. Князь развернул своего коня, избегая лишних слов. Лошади медленно направились в сторону лагеря. Позади осталась снежная долина. * Сюин ворвался в палатку, срывая с себя тёплый плащ. На его лице застыло напряжение, а движения были резкими и поспешными. Внутри уже ждал обеспокоенный Джен, склонившись над походным сундуком, из которого аккуратно доставал свежие наряды. — Господин, — начал он, помогая снять верхнюю одежду, — приходила служанка… — Почему они здесь?! — прервал его грубо князь, повернувшись, сверля взглядом. — Это императорская охота. Она никак не могла попасть сюда! Евнух помедлил, стараясь подобрать слова, чтобы не усугубить настроение хозяина. Теперь ему стало ясно, что вызвало такую ярость у господина. — Её младшую сестру Роу и ещё несколько барышень пригласила принцесса. Ши не знала об этом до их прибытия сюда, — осторожно пояснил он. — Эти женщины сведут меня с ума. Все планы, выстраиваемые столь долго и тщательно, рушатся из-за них, — слова прозвучали как тяжкий вздох, но это был не знак успокоения, а скорее попытка справиться с нарастающим раздражением. После чего продолжил, задав вопрос с усмешкой, в которой звучала горечь: — Джен, скажи, чем я разгневал небеса, что в наказание получил её? Помолчав долю минуты, казалось, сам пытается найти ответ, он повернулся к другу, отдавая распоряжения: — Отправь людей. Пусть ищут принцессу, с ней должна быть третья барышня Юань. А вот Лин… — уголки его губ изогнулись в едва заметной, холодной улыбке, в которой читалась хищная решимость, — найдём сами. Её накидка весьма заметная, я бы сказал, слишком. Вглядевшись в зеркало, Сюин выровнял складки одежды, проверяя каждый штрих. На плечи лёг тёмный, как сама ночь, плащ с мягкой оторочкой из густого меха. В последний раз бросив взгляд на своё отражение, он решительно развернулся и направился к выходу. Времени оставалось немного, а точнее, пока отдыхает Император.    Для начала слуги нашли пятого принца. — Ваше Высочество, князь Ли желает вас видеть. Пройдёмте, пожалуйста. Юноша приподнял брови, недоумевая, начав быстро перебирать в уме, где же он сплошал, что его ищет брат. Крутя в руках заколку украшенную изысканными, вырезанными из кораллов цветами персика, проследовал за посланниками. — Приветствую Вас, второй брат, — проговорил он, — чем обязан Вашему вниманию? Схватив младшего за плащ, князь рывком втянул его в палатку, выхватывая украшение из рук. — Вэй, это ты развлекал сегодня девушку в голубой накидке? Держа украшение так, чтобы тот не забрал его. Пятый принц пытался заполучить назад драгоценность, обиженно говоря: — Это моё! Вы не имеете права отбирать! Сюин усмехнулся, поднимая заколку выше, подальше от рук парня. — С каких пор тебя заинтересовали женские украшения? — бросил он, внимательно вглядываясь в смущённое лицо принца. И тут всё стало понятно. Он тоже попался на крючок хитрой лисы. «Где тебе устоять, юнец, перед её чарами, если твои старшие ими околдованы». Князь вспомнил поцелуй на палубе корабля, ведь тогда он сам едва перешагнул порог юности: «А ведь я был немного старше чем ты, когда увидел её. Бедный малыш — ты познаешь первые муки любви». Положив руки на плечи младшего брата, он слегка наклонился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вэй, у меня к тебе разговор. Эта девушка — сестра моего хорошего друга. Если мы не вмешаемся сейчас, её судьба окажется в руках Императора. Скорее всего, она попадёт в гарем. Юноша резко побледнел, понимая, о чём идёт речь. Император никогда не отказывал себе в том, что привлекало его внимание. Он любил Шиминя, вот только теперь он не старший брат, а Правитель Поднебесной. Они все выросли и повзрослели. Вспомнив девушку, Вэй помрачнел. Ему не хотелось, чтобы её постигла участь его матери, загубившей свою жизнь в золотой клетке гарема. ** Отдав лошадь, я медленно направлялась к шатру. Начинало темнеть, и вокруг уже зажигали фонари. В воздухе витал аппетитный запах свежевыпеченного хлеба, заставивший желудок напомнить о себе громким урчанием. «Где такие ароматы, там еда, — подумала, подбирая слюни.— Пиршество начнётся нескоро, а терпение — не моя сильная сторона, значит следует быть наглее и проворнее, чтобы утолить голод». Кухонный лагерь бурлил деятельностью: помощники спешили, обмениваясь короткими командами, пар от кипящих котлов поднимался к тёмному небу, смешиваясь с искрами от костров. У одной из палаток две девушки, стояли в сторонке и тихо всхлипывали, прикладывая снег к обожжённым рукам. Я остановилась и направилась к ним. Заметив барышню, они поспешили поклониться, зацепив свои раны. Одна вскрикнула, не удержавшись. — Всё хорошо, нет необходимости кланяться, — сказала я мягко, подойдя ближе. — Дайте посмотреть. Прежде чем они успели ответить, я уже взяла руку одной из них. — Это больно, но ожог не сильный, — заключила я, открывая мешочек на поясе. Достав небольшой пузырёк с мазью, протянула его девушкам. — Вот, возьмите. На сегодня хватит. Завтра подойдёте к шатру принцессы и спросите барышню Лин. Дам вам ещё. Они молчали, ошеломлённо глядя на мазь в моих руках. Всунув им пузырёк и не дожидаясь благодарности, я уже направлялась дальше, по пути прихватив тёплую булочку, с лотка. Снег усиливался, крупные хлопья ложились на волосы и лицо. Откусывая мягкую, ароматную выпечку, ловила снежинки ладонью. Кто-то резко схватил меня за поднятую руку и развернул. — Барышня Юань, наконец-то мы вас нашли! Передо мной стоял взволнованный Джен. Булка застыла во рту, а в голове пронеслась тревожная мысль: «Что-то случилось». — Что с господином? — прошептала, хватаясь за его руку. Лицо Джена смягчилось, он поспешно заговорил: — Нет, с князем всё в порядке. Однако, прошу прощения за то, что придётся сделать. Доверьтесь мне. Ловко сняв с меня накидку, евнух накинул свой тёмный плащ с глубоким капюшоном. Быстро завязав его на мне, он взял под руку и повёл прочь. — Джен, что происходит? — спросила всё также обеспокоенно, так и не получив ответа. Вокруг сновали люди, свет фонарей отражался на снегу, но я не понимала, где мы, вертя головой во все стороны так, что Джену пришлось легонько придержать меня за затылок, заставив опустить её ниже. Перед тем как склониться, успела заметить вдали ряды шатров, принадлежащих принцам. Их было целых семь, хотя говорили, что сыновья бывшего императора делили жильё, размещаясь по несколько человек. «Значит мы на мужской половине». Когда-то, просматривая сведения, собранные Роу о правящей семье, я узнала, что Император имеет ещё двенадцать братьев. А сестёр... их перестали считать, давно обозначая общим словом "принцессы". И это лишь те, кто дожили до наших дней. «Вот уж их отец постарался, щедро оплодотворяя своих наложниц, — мелькнула тогда у меня мысль, — воистину, пытался увековечить свою династию». Сейчас же Шиминь, окружённый принцами, внимательно следил за каждым, не упуская из виду, словно просчитывал их шаги наперёд. Ведь любой из них, в теории, мог претендовать на трон. С сёстрами ситуация обстояла иначе. Лишь немногих удостаивал он своего внимания, чаще всего избегая лишних встреч. Исключением была Сиэр. Ей уделялось больше времени, возможно потому, что их связывала близкая кровь. Она была ребёнком Императрицы, как и сам Шиминь, и Сюин. Только переступив порог просторного шатра, мне стало ясно где я. Внутри уже сидели моя сестра Роу, юноша с приветливым выражением лица и… Сюин. Его тёмные глаза метали молнии, а во всём облике чувствовалась натянутость, как струна. Казалось, это уже его привычная реакция на меня. Он шагнул ближе и, не давая опомниться, схватил за плечи, грубо усаживая на стул. Я дернулась, но его руки оказались железной хваткой, вонзившейся в тело сквозь ткань плаща. «Да, не такой представляла нашу встречу с ним».    Первым заговорил молодой парень немного взволнованным голосом: — Барышня, прошу не гневайтесь на князя. Выслушайте его. Ах да, простите за неучтивость, я не представился. Пятый принц, меня зовут Вэй.    Я попыталась встать, чтобы сделать поклон, Сюин всё также не отпускал. Его пальцы впивались в мои плечи, причиняя ощутимую боль. — Князь, Вы можете объяснить, что происходит? — наконец не выдержав и спросив.    Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, а затем спокойным, почти ледяным голосом произнёс: — Я обещал вашему старшему брату позаботиться о вас. И я сдержу своё слово. Его взгляд обратился к пятому принцу. — Вэй, отныне для всех ты был сегодня с барышней Роу. Не так ли, барышня? — Последние слова он адресовал моей сестре, устремив на неё свои немного раскосые, тёмные глаза. Даже, если бы не хотела… сила его взгляда гипнотизировала и заставляла соглашаться. Наконец Сюин убрал руки, и я почувствовала, как плечи пульсируют от боли. Подойдя к младшей сестре, он взял её под локоть, теперь уже бережно, словно она была хрупкой фарфоровой вазой. — Нам пора прогуляться, третья барышня Юань, — промурлыкал он с едва заметной усмешкой. Откуда-то появилась моя накидка. Князь с изяществом накинул её на плечи сестры, завязывая ленты с осторожной неторопливостью, будто выполнял важный ритуал. Затем вынул из рукава заколку — ту самую, которая ещё недавно украшала мои волосы, — и закрепил её в причёске сестры. Боковым зрением уловив, как мои руки рефлекторно коснулись головы, лишь теперь осознав, что драгоценность исчезла.    Он не удостоил меня ни одного взгляда, зато тепло улыбнулся сестре, с видимым удовольствием подталкивая её к выходу из шатра. Это выражение лица было самым опасным: за этой безупречностью никто не замечал карающего и беспощадного огня в глазах. — Да что здесь творится! — выкрикнула, бросившись следом. Но прежде, чем успела догнать их, Джен умело перехватил одной рукой поперёк моей талии, легко подхватывая на руки, и вернул на стул, решительно усаживая. — Сидите смирно, барышня, — пробормотал он, уклоняясь от моих глаз. Пятый принц, который всё это время сохранял спокойное выражение, подвинул ко мне чашку с чаем. — Не грустите, я составлю вам компанию, пока брат не вернётся. — Простите, Ваше Высочество, — вмешался евнух Ю. — Князь попросил вас пройти на пир. Он вот-вот начнётся.   Показывая всем видом: «Тебе пора». Принц нехотя поднялся и покорно направился к выходу. Теперь, когда он ушёл, я обрушила поток вопросов на Джена. — Ты можешь объяснить, что всё это значит? Ещё и на пир не попаду? Вы меня пленили… опять, по какому праву? Снова будешь караулить? Джен молча отвёл взгляд. Его спокойствие только сильнее раздражало. Да, характеры у них с князем были одинаково несносны. Слуги начали заносить еду. «Хоть что-то хорошее». Ароматы, наполнявшие шатёр, напомнили, как сильно я проголодалась. За ними зашла моя служанка. Увидев свою барышню, бросилась ко мне с порога: — Барышня! Где вы прогуливались? Я сбилась с ног, вас и след простыл! Джен вышел, так и не ответив ни на единый вопрос, оставив нас вдвоём. Мы с Ши быстро поели, и от тепла и сытости начало клонить в сон. — Ши, почему мы вообще здесь? Князь опять невыносим. А если кто-то узнает, что я нахожусь в его шатре? — пробормотала, облокотившись на стол. — Пока вас не было, я кое-что узнала… вас заметил Его Величество. Если князю не удастся убедить, что это была барышня Роу, боюсь вам уготована участь, которой вы так стремились избежать. Сон исчез мгновенно. Слова ударили, как гром среди зимы, и страх сжал сердце. Подскочив, я побледнела. Служанка тут же схватила кувшин с водой и стала брызгать на меня, пытаясь успокоить. — Ши, ты не понимаешь, — прошептала, хватаясь за её руку, — Это же обман Императора! Меня видели многие в этой проклятой накидке: и конюхи, и повара, слуги. Если всё раскроется… наказания не избежать, причём всем — и князю, и пятому принцу, и мне с сестрой!    Теперь побледнела Ши, а её лицо исказилось от осознания возможных последствий. Я отступила к пологу, отодвинув его, вдыхая морозный воздух: «Зачем послушала Роу? Зачем вообще сюда приехала?» — мысленно ругала себя изо всех сил, прижимаясь лбом к ледяной перегородке. Снаружи бурлило веселье. В небо взмыли фейерверки, раздавалась музыка… — Потуши свечи, оставь только несколько. Думаю, князь вернётся не скоро, — попросила, усаживаясь на кровать. Я ещё не могла понять, чего боюсь больше: попасть в императорский гарем из-за своего «везения» или навсегда забыть о князе, потому что он женится. Где-то в глубине души теплилась надежда, что я всё-таки преувеличиваю, и сестре, возможно, повезёт больше, чем мне. Ведь теперь у неё появился сильный союзник, готовый сделать всё, чтобы её безумная мечта стала реальностью. ** Князь с третьей барышней Юань направились в сторону пиршества. По пути он чётким голосом наставлял её, как вести себя, чтобы привлечь внимание Императора, и чего категорически следовало избегать. Роу слушала внимательно, изредка кивая головой с красивой причёской, из которой кудри спадали на серо-голубую накидку. — Ваши сильные стороны я уже знаю, — бросил он быстрый взгляд на девушку. — А теперь за минуту расскажите то, чего я о вас не знаю, но что могло бы меня заинтересовать. Роу задумалась, понимая, времени в обрез. Такой шанс больше не представится. — Я… не плохо рисую, — начала неуверенно. — Нет, это не то. Ещё! — торопил князь. — Ну… всегда мечтала лепить из глины, вот только родители даже не дали мне попробовать, сказав, это удел челяди. Хотя иногда я тайком изготавливаю вазы и прячу их. Об этом никто не знает. На лице князя мелькнула тень удовлетворения. — Умница. То, что нужно. Думаю, вам стоит пойти с пятым принцем поиграть в снежки, а заодно вылепить что-нибудь из снега. И не забудьте накинуть капюшон — холодно. Снег скрипел под ногами удаляющегося князя.    Оставшись в одиночестве на окраине лагеря, Роу, взглянув по сторонам, окинула взглядом пустующую поляну, не видя нигде Вэя. Постояв ещё немного, принялась собирать снег, нагребая большую кучу, достающую ей чуть ли не до пояса. Покрасневшие от холода пальцы она прятала в муфту, но ненадолго: ей не терпелось приступить к работе. Найдя нужную ветку, девушка умело начала убирать лишнее, и уже через несколько минут в снегу проступили тонкие очертания вазы. Роу кружила вокруг своего творения, забывая обо всём: капюшон давно соскользнул с её головы, румянец раскрасил лицо, а глаза сияли от удовольствия. Она так увлеклась, что не сразу заметила звуки шагов за спиной. — Вы были правы, Ваше Высочество, — сказала она, даже не оборачиваясь. — Из снега тоже можно творить красоту. Пусть она не так долговечна, чем из глины, зато быстро, и её размеры поражают. Вот если бы сделать вазу выше меня… Как Вы думаете, Императору такое бы понравилось? Или он, как мои родители, назвал бы простушкой? Ответа не последовало. Роу резко обернулась, искренне улыбаясь, довольная своим творением, уверенная, что там стоит князь. Однако, вместо знакомого лица увидела Императора. Застыв в изумлении, забыв склониться, она прошептала одними губами: — Ваше Величество, простите Вашу недостойную подданую. Я позволила себе недопустимое… — теперь уже сообразив, что точно позволила себе по максимуму, не поприветствовав правителя должным образом. Она поспешно склонилась в почтительном поклоне. Уголки губ Шиминя коснулась улыбка. Давно он не приводил девушек в такое открытое смущение. — Вы правы, барышня Юань. Императору нравится ваше творение. Подымитесь.    Подойдя ближе, он осторожно взял её заледеневшие руки и накрыл их своими тёплыми ладонями. Свита, по приказу господина, замерев далеко позади, стояла опустив головы и ожидая, впрочем, как всегда. Только лишь князь, задержавшийся у костра, сверкнул такими же горящими глазами, как и огонь, с пляшущими языками пламени. «Теперь наши судьбы в твоих руках, молодая барышня Юань Роу. Иначе, полетят головы…» — подумал он, направляясь к столам с угощениями, попутно уделяя внимание женщинам, и чуть не взвыв, когда вновь увидел спешащую к нему дочь министра наказаний Цуй Бию. Сжав зубы, князь усилием воли сохранил на лице благосклонную улыбку, мысленно проклиная её навязчивость. Она и так не отлипала от него весь вечер, но тогда, к счастью, подоспел Шиминь, и мужчины вдвоём направились подальше от шума. Сюин, как бы невзначай, повёл его туда, где должна была находиться Роу. На первый взгляд их встреча с Императором могла показаться случайной, но Сюин знал: наживка брошена. Теперь главное, чтобы Император проглотил её целиком, без остатка. Для успеха требовался последний толчок, и его должна была нанести одна из ревнивых наложниц. Сюин, нашептав преданным служанкам нужные указания, терпеливо ждал результата. Он немного волновался, чтобы Роу не пострадала, ведь если с ней что-то случится, Лин не простит его никогда. Тем временем Цуй Бию, вездесущая дочь министра наказаний, подошла к князю, приказав сопровождающим её служанкам застыть и не шевелиться без разрешения. — Ваше Высочество, — уже совсем покладистым голосом промурлыкала она, наклоняя голову так, чтобы её лицо казалось ещё миловиднее. — Мне нужно Вам сказать кое-что наедине. Сюин не спешил отвечать. Его взгляд скользнул по девушке без особого интереса. — Простите, барышня Цуй, но я не могу запятнать вашу честь. — Тогда хотя бы отойдём в сторону, — пролепетала умоляюще. «В сторону» оказалось практически скрыться за деревьями утопающими в снегу. Князь, лишь краем глаза наблюдавший за её маневрами, всё же не ожидал того, что произошло дальше.    Бию, выбрав момент, внезапно приблизилась и впилась в его губы, пытаясь прорваться языком сквозь его сомкнутые зубы. Как оказалось внезапность, а особенно такая, может ввести в ступор даже такого бывалого мужчину, как князь. Но это было только начало.    Пока он собирался с мыслями, её рука скользнула вниз, грубо сжимая его пах, захватив половину неприкасаемого мужского богатства. Сила давления оказалась такой неожиданной, что Сюин невольно взвизгнул, голос сорвался на высокую ноту, почти женский вскрик. Собравшись с силами, он резко оттолкнул девушку, свалив в сугроб. Сам же, сгорбившись и сжавшись от боли поковылял за шатры, извергая нечленораздельные слова. Позади слышался тонкий, жалобный голос Бию, князь даже не обернулся. Грудь его пылала от возмущения, а глаза налились гневом. Он набирал ладонями снег, растирая лицо, словно ему нужно было стереть с себя весь липкий, унизительный осадок произошедшего. *    Роу, краснеющую и бледнеющую одновременно, Император проводил к накрытым столам, в последний момент бережно стряхнув снежинки с её капюшона и надев его, заметил мелькающие цветы в заколке. Она учтиво поклонилась и, не сказав ни слова, поспешила скрыться.    «Глупая! Куда же я убегаю? Где же моя самоуверенность и выстроенный план? Я же должна его соблазнять, добиваться, а не прятаться», — гневала она себя мысленно, осознавая, что вся решимость осталась там, возле снежной вазы, в то время как Шиминь говорил о пустяках. Погружённая в свои мысли, Роу не могла заметить, как за её спиной уже давно следовали служанки одной из наложниц. Какая-то девушка, намеренно столкнувшись с ней, пролила что-то липкое на её накидку, поспешно лепеча извинения, низко склоняясь. Потом попросила, подождать и погреться у костра, пока она не вытрет пятно, шепнув склонившись к Роу ближе: — Так приказал князь. Ничего не подозревающая третья барышня Юань, махнув в знак согласия, послушно осталась стоять, подставляя окоченевшие руки теплу. Служанка же деловито возилась с накидкой, то и дело вставляя своё худенькое тело между девушкой и горящими поленьями. Вскоре показалась наложница. С напускной грацией, будто случайно, она прошла мимо, в последний момент резко толкнула Роу прямо в костёр. Служанка, не растерявшись, успела рвануть барышню на себя, и обе девушки рухнули в огонь, окутавший их вспышкой огненно-рыжего света. Тут же забегали слуги, засыпая костёр снегом и вытаскивая из него пострадавших. Роу, к счастью, отделалась испугом и обгоревшей накидкой — весь удар приняла на себя служанка, которую мужчины вынесли, осторожно подхватив её обмякшее тело. Третья барышня Юань, потрясённая случившимся, трясущимися руками пыталась отчистить обугленные пятна на своей одежде, размазывая грязь и слёзы. Наложница стояла неподалёку, высокомерно приподняв подбородок и наблюдая за хаосом с насмешкой, всем видом показывая за что наказала бедную девчонку.    Роу было собралась развернуться и уйти, однако к ней шефствовала сама Императрица, с оравой придворных дам и наложниц. — Дитя, нельзя же быть такой неаккуратной, — произнесла она с наигранной материнской заботой. Сразу же глянув убийственным взглядом в сторону виновницы инцидента. — Простите, Моя Императрица, я была слишком неуклюжа, — пробормотала Роу, опустив голову, чтобы скрыть нахлынувшие слёзы. — Вам не за что просить прощение, барышня Юань, — вдруг раздался голос приближающегося Императора. Он неспешно снял свой плащ, набрасывая его поверх её накидки, а затем, не обращая внимания на изумлённые взгляды, уверенно поднял её на руки и направился к своему шатру. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёкими криками перекликающихся сов.    Императрица сжала кулаки так сильно, что ногти болезненно врезались в ладони, а костяшки побелели, выдавая едва сдерживаемый гнев. Она прошла мимо упавшей на колени наложницы, пытавшейся вымолить у неё защиту, и, остановившись, с силой ударила её ногой, прошипев сквозь зубы: — Дура! Всем твоим выходкам есть предел! Его Величество никогда больше тебя не простит. Ты сама толкнула её — и в костёр, и прямо в его объятия. * Роу боялась взглянуть в глаза Императору, пока он её нёс, не говоря уже о том, чтобы обнять его за шею. — Ваше Величество, прошу, отпустите. На нас все смотрят. Я уйду в свой шалаш, обещаю, Вы меня больше не увидите, — прошептала она, опустив глаза. — А если я хочу тебя видеть? — тихо ответил, переступив порог шатра. Девушка подняла свои глаза, чистые и глубокие, как горное озеро, и впервые осмелилась прямо взглянуть в лицо Шиминя. Он осторожно поставил её на пол. — Тебе помогут привести себя в порядок. Мне нужно вернуться. Не бойся, я не собираюсь тебя к чему-либо принуждать. У тебя есть время подумать и уйти, — он уже повернулся, готовый покинуть шатёр, но её тихий голос остановил его. — Мой Император, Вы хотите, чтобы я дождалась Вас?   Он замер, бросив взгляд через плечо: — Выбор за тобой. Ты первая, кому я это позволяю. Если решишь остаться, будешь принадлежать мне. Ты видела, что тебя может ждать, — его голос стал серьёзнее. — Подумай. * Сидя в окружении толпы подчинённых, Шиминь слушал их речи вполуха, пребывая в собственных мыслях. — Ваше Величество, — обратился к нему князь Ли, всё это время незаметно наблюдая за старшим братом, — день выдался тяжёлым. Может, стоит отдохнуть? — Ты прав, — коротко ответил тот, подымаясь из-за стола. Все склонились в поклоне, а Сюин с беспокойством проводил взглядом его уходящую фигуру.    «Надеюсь, Роу не выкинет что-нибудь в духе «непослушной Лин» в последний момент и не свернёт с выбранного пути после сегодняшнего происшествия», — размышлял он, нервно барабаня пальцами по чаше с вином. — «Они сёстры, упрямство у них в крови. Лишь на это надежда». * Дорога до шатра заняла несколько минут, однако ноги Шиминя приросли к земле перед входом, а сердце выбивало бешенный ритм. Он приказал не докладывать ему ничего за девушку и не препятствовать третьей барышни Юань, если она пожелает уйти. Теперь, стоя перед пологом, не решался войти.    «Глупости! — сказал он себе. — Ты давно уже не юнец. Ей всего семнадцать, ты старше почти вдвое. В твоём гареме таких, как она, половина — и все они ждут твоего взгляда. Тогда почему ты стоишь здесь, словно мальчишка?»    Немного позади от него держался неизменный евнух Го, не смея нарушить терзание своего господина.    Его Величество едва кивнул головой и перед ним открыли полог из меховых шкур, не пропускающий холодные ветра внутрь. В шатре было тихо, зал пустовал. Император невольно выдохнул, чувствуя лёгкую боль разочарования. — Это к лучшему, — тихо произнёс он. Евнух, стоящий позади прочистил горло, пытаясь что-то сказать. — Что?! — обернулся тот с внезапной резкостью. — Простите, мой Господин… там, у Вашего ложа, — Го кивнул в сторону ширмы.    Шиминь нахмурился, заходя в глубь шатра. Он даже не мог представить, что девушка осмелится войти за ширму его личных покоев, но ещё больше удивился, увидев, где она была.    Свернувшись калачиком, Роу мирно спала на полу между жаровнями. Её лоб едва касался края кровати, а влажные волосы тёмными волнами рассыпались по плечам, соскальзывая на ковёр. — Прикажи подавать ужин, — тихо распорядился господин, склоняясь над хрупким телом и подымая на руки. — Ты ведь можешь простыть после купания, глупышка, — шептал он, укладывая на императорское ложе. Вздрогнув, Роу резко проснулась, и взгляд тут же столкнулся с глазами Императора. Она порывисто попыталась подняться, однако он властно придержал её, не давая вскочить. Его веки слегка дрогнули, а губы едва заметно зашевелились, будто хотел сказать что-то, но передумал. Удивлённые глаза всё ещё смотрели на него, ожидая. — Ты ведь не ела ничего. Получилось как-то неожиданно заботливо: голос прозвучал теплее, чем хотелось. Зато это позволило отвлечься от её взгляда, в который он боялся погрузиться слишком глубоко. Шиминь поднялся и жестом пригласил за стол. — Идём, поедим.    Роу тихо последовала за ним. На столе рядом с блюдами лежала заколка, украшенная искусными цветами персика. Она осторожно взяла её, чтобы собрать влажные волосы в пучок. — Позволь мне… — произнёс Император, перехватывая её запястье. Грубые пальцы, скользнули по вырезанным цветам, едва касаясь. Этот жест, казалось, длился бесконечно, пока он ловил себя на мысли, как же она похожа на другую — ту, кто давно терзала его воспоминания. Сегодня, после охоты, стоя на склоне горы и вглядываясь в снежную пелену, Шиминю на мгновение почудился её образ. Как и тогда, в поместье левого министра, когда знакомая мелодия флейты, прозвучав, пробудила давно уснувшую надежду. В тот момент Шиминь пообещал себе: если это Лин, он больше её не отпустит. Слишком ярко вспыхнуло желание, слишком обжигал жар, разливавшийся по венам, стоило лишь подумать о ней. И опять… нет, снова призрачная мечта осталась недосягаемой. Память уносила к тому дню, когда она, не зная, перед кем стоит, вывела их через лес к столице. Тогда была возможность удержать её, но он решил положиться на судьбу: не поймав ни единого лепестка с её причёски, предпочёл отказаться, забыть и жить дальше. Однако никогда прежде сомнения не терзали столь остро, разрывая изнутри и бросая между противоречиями: он хочет найти её, чтобы сделать своей, или боится сам этих всепоглощающих чувств, ведь Сыну Неба не по праву так желать женщину. Его влекло туда, куда нельзя. Любовь — недозволенное сокровище, а чувства обязаны подчиняться долгу. Он боялся в любой момент потерять контроль и отправить людей в то селение, искать её, чтобы хоть издали увидеть и удостовериться, что с ней всё в порядке — ведь это и значит любить. * — Барышня Юань, — наконец заговорил Шиминь, его голос был тих и полон скрытого напряжения, — ты заинтересовала меня. Однако боюсь, о каких-либо чувствах слишком рано говорить. Да и на будущее, тоже не могу обещать. Её ответ был прост, и неожиданно мудр: — Грядущее никому не ведомо, потому оно и ценно.   Эти слова, произнесённые юной девушкой, прозвучали так искренне, что на миг развеяли тревоги Императора, побуждая невольно улыбнуться. С ней ему было удивительно легко. Пока он не мог точно определить, какое чувство она вызывала, но и этого смутного ощущения хватало, чтобы он желал её рядом.    Склонившись над нежным созданием, Император коснулся её губ, вдыхая волнующий аромат — свежий, цветочный, будоражащий мысли и тело. Он позволил себе забыться, погрузившись в блаженство, и, подхватив её на руки, направился обратно к императорскому ложу. Впервые за многие годы возникло желание не обладать, а дарить, оберегать и наслаждаться каждым вздохом, каждым движением. Только с Пейжи, с его Императрицей, в далёкой юности, близость ощущалась по-настоящему, и то лишь в самом начале. Тогда глаза, затуманенные подобием любви, а не похоти, смотрели с мольбой, а губы трепетно шептали искренние слова. То были времена молодости, когда долг ещё не успел превратить женщин гарема в почти безликие тени.    Сколько из сотен наложниц по-настоящему что-то чувствовали к нему, Шиминь не знал, да и не хотел знать — ему было всё равно, до сегодня. Сейчас желание казалось ясным и понятным: чтобы Роу любила его не как Императора, а как единственного мужчину на земле. А он… он постарается оберегать её, может, когда-то и его сердце откликнется, и больше не будет трепетать, вспоминая не принадлежащий ему образ. * Шиминь стоял у входа в шатёр, наблюдая, как Роу, кружась под падающими снежинками, увлечённо поднимала руки, словно пытаясь поймать каждую. Она внезапно вскрикнула: — Я люблю эту жизнь! Хотя воспитанные барышни точно не могли себе позволить такое, тем более в присутствии Императора. Однако её искренность очаровывала. Его холодный, привыкший к безразличию мир вдруг обретал тепло, как будто внутри загорелся очаг — не для показного величия, а для чего-то настоящего.    «Может быть, ты сможешь подарить мне это ощущение семьи?» — мелькнула мысль, пробравшись глубже, чем он хотел бы признать. Роу обернулась, глядя прямо на него, помахала рукой на прощание, и её губы шевельнулись: — Я Вас люблю. Сказанное было едва различимым в морозном воздухе, заставив Шиминя наклониться вперёд, стремясь уловить каждое слово. В этот миг он почувствовал, как сильно нуждался именно в таких простых, искренних словах после первой близости с ней. Невольно подумав: «Когда же тот чёрствый и беспощадный человек, каким был прежде, превратился в сентиментального юнца, с которого раньше лишь смеялся бы?»    Поддавив желание оставить третью барышню Юань Роу на ночь, чтобы ощутить её рядом чуть дольше, заставил себя отступить. Он не мог позволить ещё больше запятнать её честь. Только тёплый, ласковый взгляд провожал девушку, пока слуги уводили её в ночь. «Нужно всё сделать правильно. Она достойна этого, как никто другой», — решил Император, наблюдая, как её силуэт растворяется во мраке, оставляя в душе странный, светлый покой. *    Возле шатра принцессы Роу встретила князя Ли, который ждал её, скрестив руки. Увидев, она поспешила, не сдерживая тревоги: — Что со служанкой? — выпалила первый вопрос без должного этикета. Сюин поднял бровь, но ответил спокойно: — Не переживай. Есть ожоги, они скоро заживут. И она знала, на что идёт, я хорошо её вознаградил.   Облегчённо выдохнув, осмелилась задать ещё один вопрос: — Можно спросить, Ваше Высочество? — Спрашивай. — Почему Вы были уверенные, что наложница толкнёт меня в огонь? Лёгкая, добродушная насмешка мелькнула в его глазах. — Не смотри на меня так. Я не умею предвидеть будущее. Это простая логика: будь там вода, они бы предпочли столкнуть тебя туда, а так, оставался только костёр. Я способен просчитать почти все действия женщин, особенно ревнивых. Исключение — разве что твоя сестра. Она всегда разрушает мои расчёты. — Он на мгновение замолчал, дрогнув от холода, а затем добавил: — Роу, во дворце тебе придётся защищать себя самой. Но и на меня тоже можешь рассчитывать, когда смогу. Его слова звучали серьёзно. Однако посмотрев на расстроенную девушку, следом добавил, уже шёпотом, шутливое прощание: — Спокойной ночи, будущая любимая наложница Императора.   Девушка подпрыгнула от накатившего счастья, невольно подняв глаза к звёздному небу. **    Уже была глубокая ночь. Ши задремала за столом, а я лежала на кровати, погружённая в свои мысли. Тишина окутывала комнату, только слабое потрескивание свечей, да отголоски гулянья, напоминали о времени. В углу виднелись развешенные одежды Сюина. Нечто необъяснимое тянуло к ним, и, не в силах противиться любопытству, я поднялась, подходя ближе. Пальцы невольно скользнули по ткани, улавливая едва ощутимы аромат, присущий одному ему.    Краем глаза заметила, как языки пламени на свечах дрогнули от лёгкого ветра. В полумраке раздались тихие, едва различимые шаги. Прежде чем успела обернуться, чьи-то руки внезапно схватили меня сзади. Ладонь накрыла рот, подавляя крик, а тёплое дыхание обожгло затылок. Крепкая рука, скользнув с моего живота, сдавила грудь, вызывая в груди смешение трепета и смятения. — Вот я и поймал тебя, хитрая лисица, — раздался низкий, знакомый голос. — Сюин… — едва выдохнула я. Колени предательски дрогнули, он тут же подхватил меня, не давая упасть, и уверенно понёс к кровати. — Глупышка, — тихо проговорил, усаживая на край, приседая передо мной. — Неужели ты думаешь, что сюда может проникнуть кто-то чужой?    Мерцание слабого света от угасающей свечи очерчивало его силуэт, и даже так я видела блеск его глаз. Поспешно бросив взгляд в сторону стола, я вспомнила про Ши. — Я её отправил к твоей сестре, — ответил он, перехватив мой взгляд. — Лин, сейчас ты должна думать только обо мне.    Неотрывно смотря снизу вверх, князь мягко обхватил мою ладонь, проводя большим пальцем по её тыльной стороне. Прикосновение было медленным, долгим и томным, пока он не поднёс мою руку к губам и не коснулся её лёгким поцелуем. Его пальцы скользнули к моему лицу — по бровям, вдоль линии носа, замерев на губах, будто старался запомнить каждую черту. Движения завораживали и подчиняли, погружая мои мысли в беспорядочное сладкое смятение. — Князь, Вы пьяны. Мне необходимо вернуться к себе, — наконец выдавила я, отводя взгляд в сторону. — Принцесса обеспокоится моим отсутствием. Пир ведь уже закончился.    Взяв настойчиво меня за подбородок, повернул лицо к себе. — Ты же знаешь, я не пьян, — его голос был глубоким. — Хочешь убежать? Он сел рядом, склонившись ближе, так близко, что его дыхание касалось моей щеки, заставляя кожу покрываться мурашками. — Хочу, — тихо ответила, подняв на него взгляд. — Думаешь, я тебя отпущу? — Сюин заглянул в мои глаза, стараясь найти в них правду— Ты не тосковала по мне? — Нет, — коротко бросила я.    Продолжая смотреть в упор, он обхватил одной рукой за плечи, опрокидывая меня на кровать, другая уже властвовала под платьем. Дыханье у обоих стало прерывистее, сердца забились быстрее. «Хорошо, что сейчас холодно. Добраться, куда он хочет, будет непросто».    Прекрасно понимая о чём, я думаю, наклонившись к уху, князь вкрадчиво промурлыкал: — Одежды тебя не спасут… И целовать тебя я не собираюсь, можешь не облизывать губы, обольстительница.    На миг меня осенило: «Он издевается!» — попыталась вырваться, что было плохой идеей, ведь Сюин наполовину лежал на мне. Его рука уже пробралась ко мне между ног и замерла, ощущая нежную кожу. «Наряды для него совсем не помеха».    Он наблюдал, не делая ни единого движения, а я уставилась на губы, которые прошептали: — Лин… Лин…    Прислонённая мужская ладонь, обжигала. Князь ждал, как изголодавшийся хищник свою добычу, пока поддамся. Не выдержав прикосновений и сделав вдох, как тело выгнулось, поддаваясь, пытаясь впустить. Я проиграла… Лишь в его глазах мелькнула улыбка, и он бесцеремонно проник внутрь. — Девочка моя, ты можешь лгать, но твоё тело — нет. Оно жаждет меня.    Низ живота сводило от горячего напряжения, пока его пальцы нежно водили в середине, не касаясь заветного места. Я пыталась приблизиться и поцеловать, а Сюин нарочно уклонялся, ловко уходя от моих попыток, наслаждаясь моим раздражением. В конце концов, вовсе прекратил ласкать, отстранившись, деловито поправляя одежды. Слыша моё недовольное сопение, только хмыкнул, а затем развернул меня на бок и крепко обнял, прижав спиной к своей широкой груди. — Чего злишься? — усмехнулся, касаясь губами виска. — Смотри, надулась от гнева, лопнешь скоро. Любовь моя, тебя не понять: то хочу, то нет. Давай тогда полежим, поговорим… — Отпусти! — прошипела, пытаясь вывернуться. — Как скажешь, непослушная Лин, — ответил Сюин с издёвкой. Не ожидая, что он действительно отпустит меня так легко, я замерла, растерянная. Уйти сейчас с гордо поднятой головой, казалось единственным верным решением. Но когда я делала то, что правильно? — Хорошо, давайте поговорим, Ваше Высочество. Иначе, боюсь, я совсем не получу Вашего внимания, — съязвила я, не удержавшись, прежде чем улечься под его бок, демонстративно напуская на себя спокойствие. Беседуя, Сюин словно невзначай скользил ладонью по ткани, очерчивая линии моего тела и задерживаясь на самых чувственных выпуклостях, то и дело потирал их, не обращая внимание, как у меня начинает забиваться дыхание.    Рассказывая о своей бурной молодости после нашей встречи на корабле, он, будто между делом, пробирался под облегающие одежды, позволяя пальцам скользить по горячей коже.    Слова, которые продолжал нашёптывать, перемежались лёгкими покусываниями мочки уха, задевая мои серьги. Прохладные нити только усиливали ощущение, соприкасаясь с изгибом моей шеи. Его рука уверенно нашла дорогу к груди под одеяниями, лаская её через тонкую ткань белья. Я пыталась сосредоточиться на голосе, но смысл давно ускользнул, растворившись в вихре ощущений. Шёлк сжимался под его пальцами, лаская затвердевшие соски, покручивая и оттягивая их, словно срывая спелые виноградины с лозы, а я, подавшись его власти, потеряла всякую способность сопротивляться, стремясь всем телом быть ближе.    Разгорячённая кожа под слоями одежды нуждалась всё больше в откровенных прикосновениях, а губы в поцелуях: страстных и обжигающих, дарующих сладость головокружения. Пульсация в низу живота вышла за мои пределы контроля, соски же, от беспрестанных ласк, становились болезненно чувствительными.    Сюин, плотно прилегая ко мне, не давал повернуться. Ёрзая об его пах, я подталкивала и безмолвно умоляя продолжать, чувствуя, как упирается твёрдый член в мои ягодицы, сквозь слои ткани, разделяющие нас. Принудительно взяв его руку, уже сама направила её под платье, ощущая, как кровь бурлит по венам, отдаваясь трепетом по всему организму. Возле уха раздался тихий, похожий на лёгкий смех звук, от которого мурашки пробежали по коже. — Какая ты нетерпеливая, моя Лин, — произнёс князь, с едва уловимой насмешкой, одновременно мягко скользнув пальцами по линии бедра, задержавшись на выпуклой кости. Его прикосновения были такими лёгкими, что казалось, я сейчас завою от возбуждения, но ещё больше от подтрунивания над моим телом, которое кричало: «Да отымей ты меня наконец, иначе, это сделаю с тобой я!» — Сюин… Возьми меня, — не выдержав, едва слышно прошептала, стараясь повернуться к нему. Он медленно отодвинулся, давая мне пространство, взирая с обожанием на жаждущую его девушку. Наши дыхания совсем сбились, когда моя рука накрыла его руку, направляя к промежности, и дальше, к заветному месту, которое было бесстыже возбуждённым. Задержавшись на бугорке, тёплые мужские пальцы осторожно сжали его, вызывая волну сладостного трепета, прокатившегося по каждому нерву. Он продолжил ласкать, а я приоткрыла рот во вдохе, и непроизвольно стиснула ноги вместе с его кистью руки, сдавливая и усиливая воздействие. — Нет, моя душа. Не сейчас. Ещё не время… я хочу видеть твоё наслаждение, — прошептал князь, пристально глядя мне в глаза, такими же затуманенными сладострастием глазами, а затем его взгляд скользнул к губам. Я не могла сдержать тихих стонов удовольствия, извиваясь в его руках, пытаясь ближе прижаться к нему, но он лишь чуть улыбнулся, не давая этого сделать. — Тише, тише, почему ты такая нетерпеливая? — Томный голос обволакивал ,смешивая нежность с лёгкой насмешкой. — Лин, признайся мне, что ты сейчас желаешь? Может мне тебя облизать, везде? Я переверну тебя на живот, и подымая твои бёдра, пройдусь языком по всем твоим сладким складкам, не пропустив ни одну… — Сюин! — выкрикнула я, высвободившись, дыша прерывисто от нашёптанной картины и от необузданности внутри, которая собиралась вот-вот вырваться наружу. — Вы невыносимы, Ваше Высочество!    Он приподнял бровь, его взгляд стал ещё более насмешливо-требовательным, и, не дав мне отступить, притянул обратно, словно я была игрушкой в его руках. — Ну что ж, непослушная девчонка, — сказал тихо с опасной смесью нетерпения и страсти. — И правда, почему я должен быть с тобой нежен? Ты сегодня заслужила наказание… Склонившись ближе, князь внезапно обхватил меня сильными руками, и прежде, чем я успела протестовать, легко поднял, словно пушинку. Одним плавным движением он наклонил к столу, оказавшись позади, и с уверенностью задрав подол моего платье на спину, начал быстро справляться с остальным. Ноги дрожали от напряжения, накопившегося внутри, и от предвкушения последующих его действий, заставляя иногда потрушивать ягодицами, подвигаясь ими вверх, задевая освободившуюся от одежд мужскую плоть. — Будешь меня провоцировать, отымею везде… не выкрутишься, — прохрипел князь, потирая своей головкой мои задние половинки, проводя по впадинам, и теперь уже размазывая наши общие соки.    Его член упирался между ягодиц, понуждая меня вскрикнуть протестующе, и попытаться выпрямиться. Он лишь настойчивее надавил мою поясницу, требуя сильнее прогнуться, облокотившись на стол. — Не бойся… — как-то уж совсем покладисто произнёс, — хочу тебя всю, но постепенно… по капле за раз. — При этом Сюин небрежно зацепил половые губы. Непроизвольно дёрнувшись, я сама направила его внутрь, и он начал вталкиваться короткими рывками, растягивая своим упругим членом, от чего я издала урчащий стон блаженства, двигая тазом, поддаваясь к нему навстречу. Он вошёл полностью, так, что его бёдра тёрлись о мои ягодицы, на время замерев, давая мне привыкнуть и ощутить его мощь в себе, получая удовольствие от моего рваного дыхания и слабого поскуливания, от накрывающих ощущений. Время от времени начиная двигаться мучительно медленно, дразня меня даже здесь, наслаждаясь каждым нашим вздохом, каждым стоном, дрожью в телах. Его пальцы сжали с силой мои ягодицы, и с груди Сюина вырвался глухой гортанный звук, смешанный со словами страсти, когда он задал жёсткий, размашистый ритм, заставляя мою грудь подскакивать в такт, словно её нарочно трясли в разные стороны. Казалось, будь она чуть больше, каждый взмах сопровождался бы радостными хлопками, напоминающими аплодисменты.    Почему-то было слишком приятно, и приходилось от этого покусывать губы. Тело словно знало, что именно оно хочет: вздохи становились протяжнее и громче. С моих уст сорвалось лишь одно слово: — Хочу… Сладострастные вскрики разлились по шатру, отбиваясь от стен и вырываясь наружу. Я и не подозревала, как это громко.    Замерев на секунду, отпуская моё тело… где-то рядом услышав хриплый стон в унисон моему. Сюин, обессилев, опёрся на стол, тяжело дыша, пока я прислонилась к прохладной поверхности, опустив уставшую голову и прошептав: — Вы с ума сошли, князь… и я вместе с Вами. Просунув руку под талию, он склонился, касаясь губами влажной от пота кожи на шее, у основания затылка, не спеша помогать мне отлипнуть от стола, с которым, казалось, я уже стала одним целым, когда он меня в него впечатывал.    Второй рукой Сюин бесстыдно провёл по таким ещё чувствительным, припухшим половым губам, собирая молочную влагу своими пальцами. Сладкий трепет пробежал по моему телу, оставляя за собой след искрящейся дрожи, от чего я подхватилась, уже не обращая внимание на боль в спине и в ногах, от стояния в совсем неудобной позе, и раскорячивания под ненасытным мужчиной. Взирая, как дрожат мои ноги, а руки беспомощно скользят вдоль тела в тщетной попытке обрести опору и хоть как-то привести свой внешний вид в порядок, князь выжидал, наслаждаясь зрелищем и смакуя каждую секунду моего смущения. Оставалось лишь закусить губу, пряча волнение. В одно движение он поднял моё лицо, крепко удерживая за подбородок, не давая отвести взгляд, и притянул меня ближе, заставляя раствориться в долгом, чувственном поцелуе, пропитанном нежностью и властью. — Лин, — произнёс Сюин отстранившись, голосом, сочетающим ласковую насмешку и едва скрытое желание, — ты похожа на необъезженную, строптивую кобылку. Когда же ты покоришься мне? Его пальцы мягко убрали выбившиеся пряди с моего лица, нежно задержавшись на виске. Поддерживая, он всё ещё опирался о стол, не отрывая от меня пристального, будто изучающего взгляда. — Ваше Высочество… — попыталась начать я, но голос ослабел, а потом вообще куда-то делся. Не в силах вынести его триумфа, я решительно склонилась вперёд, уткнувшись лбом в его губы. Этот жест мог бы быть поцелуем, вот только, скорее, стал робкой попыткой заставить замолчать — не дать ему произнести очередную язвительную фразу, что непременно заставила бы меня покраснеть.    Руки, сомкнувшиеся на моей талии, вздрогнули, видимо он с трудом усмирял желание вновь скользнуть ниже к моим ягодицам, борясь с собственным темпераментом. — Я как мог, пытался сдерживаться… Прости, сегодня контролировать себя удавалось плохо. Я причинил тебе боль? — Он искал мой взгляд, потом замер, прислушиваясь к моему учащённому дыханию. — Лин, ты хочешь? Снова желаешь меня? Ведь не смотря на мою настойчивость, ты испытывала наслаждение. Я прав? Он тихо рассмеялся, наблюдая, как я прячусь лицом в складках его одежды, спасаясь от его слов. — Глупышка, — проговорил с ласковой насмешкой, обводя губами мой висок. — Я, как и ты, исследую твоё тело. Оно покорится и будет желать лишь меня. Я всё сделаю для этого. — Прекратите… самовлюблённый, напыщенный Господин. Мой появившийся голос звучал срывающимся упрямством, потому что не знала, как реагировать на сказанную правду. Он усмехнулся, не переставая касаться губами моей кожи. — Что? Можешь повторить, и я накажу тебя снова, — произнес он с наигранной серьёзностью, наклоняясь ближе. — Ты ведь этого хочешь, моя Лин. Всё, что нужно — просто попросить. Ну же… наберись храбрости. Я отчаянно пыталась вырваться из его тёплых объятий, но он лишь сильнее прижимал к себе, продолжая смеяться. — Почему ты всё время пытаешься убежать, моя упрямая Лин? Нужно было возвращаться в шатёр принцессы. Сюин не отпускал, осыпая лицо поцелуями, будто стараясь насытиться тем, чего вскоре может лишиться. Наконец, тяжело вздохнув, словно преодолевая внутреннюю борьбу, отстранился, позволив напоследок нежно чмокнуть в макушку. — Борюсь с самим собой… Джен! — позвал князь, голос звучал хрипло и напряжённо. — Доверь её стражам. Пусть проводят.   Затем он вновь склонился к губам, касаясь их долгим, осторожным поцелуем. — Как же раньше ускользало, что после поцелуев они становятся такими пухлыми, — произнёс с лёгкой усмешкой. — Надо будет проверить это днём. Его взгляд смягчился, однако в интонациях всё ещё звучала непоколебимая решимость: — Забери её, иначе она останется здесь. На плечи лёг простой плащ, согревая от ночной прохлады. В сопровождении слуг, шаги растворились в тишине под звёздным небом. * Позже, лёжа в своей постели, мой взгляд упирался в невидимую точку на потолке, а мысли путались, кружась одни за другими. Как я могла спать? Его аромат всё ещё витал в воздухе, впитавшись в ткань одежды, обнимающую тело, напоминая такие ни с чем не сровненные ласки. Жаровни мерно потрескивали, согревая комнату и наполняя приглушённым мягким светом. «Что дальше? И вправе ли я надеяться хоть на что-то, отказавшись стать его наложницей?» — вопросы сменяли друг друга, заполняя сознание. Попробовав унять волнение, разум обратился к размышлениям.    Сюин… Каждое его действие продумано до мелочей. Сначала казалось странным, почему он не позволил Джену меня сопровождать, теперь же сообразила: правая рука князя слишком приметна, особенно ночью, когда тишина обостряет любое внимание. Нежелательные слухи, лишние глаза — всё это не нужно тому, кто, будучи лакомым куском для многих, привык скрывать уязвимости вроде меня.    «Император… Он и правда может быть мной заинтересован? — от этой мысли по позвоночнику пробежал холодок. — Конечно, приятно такое внимание. Да и Шиминь… Кто посмеет отрицать его красоту? Но как он мог что-то рассмотреть среди снегов, издали?»    Затаив дыхание, поймала себя на вопросе: «Интересно, я бы заинтересовала его, как человек, узнай ближе он меня, а не как ведение под деревом». Тут же одёрнула себя. «Хватит. Что за глупости? Люблю одного, думаю о другом… И что с того?» — довольно мурлыкал мой мозг. — «Почему бы и нет? Заведу гарем из красавцев… И Джена третьим возьму».    Лёгкая усмешка коснулась губ, но тут же исчезла, сменившись тихим упрёком к себе. «Я точно рехнулась… А ведь знаю, кто в этом виноват. Сюин… Он сделал меня такой. Хочу его. Снова. Его ласки и объятия». Волна жара прошла по телу, вызвав мурашки, заставляя прикусить губу. «Прекрати, Лан-Лин. Соберись. Нет, ну что же происходило на пиршестве? Утром надобно обо всём расспросить сестру». Тихий вздох донёсся с соседнего ложа. На лице Роу отражалась детская безмятежность, ведь жизнь пока не тревожила её своими суровыми испытаниями.    Вглядываясь в юные черты, поймала себя на мысли, насколько непохожими были женщины в этой комнате. Одна природа, но у каждой — своя история, свои надежды, тайны и страхи. Судьба, словно искусный шелкопряд, вычерчивает уникальные узоры, не повторяя ни одной линии. Какая нить станет прочной, какая оборвётся на полпути? Что за горизонтом ждёт каждую из нас? * Вымотанные после насыщенного вчерашнего дня, все проснулись поздно, когда за стенами уже кипела жизнь. Ши, помогая переодеться, незаметно спрятала в сундук испачканные одежды. Наклонившись к моему уху, тихо шепнула: — Вам не нужно пить отвар. Её голос звучал слишком нейтрально, а опущенные глаза выдали больше, чем слова, пока руки девушки ловко укладывала мои растрёпанные волосы. «Значит, её просили передать и напомнить». Лицо тут же вспыхнуло, и я прикрыла его руками. — Утром приходил евнух Ю, оставил ещё вот это, — продолжила служанка, склонившись совсем низко ко мне и протягивая мешочек с засахаренными фруктами. На моих губах заиграла довольная улыбка. Такие мелочи говорили о многом: ночная близость с князем не была пустым порывом. Внимание, забота, мелкие жесты — всё это наполняло сердце теплом. Ши, служившая мне уже второй год, вызывала полное доверие. Но порой закрадывались мысли: «Откуда Сюин так много знает личной информации обо мне? Вряд ли Вейж мог всё это рассказать. Слишком много совпадений…» Взгляд невольно остановился на служанке, тихо хлопотавшей рядом — картинка в моей голове не складывалась. «Он сам отдал её мне. Может, она и есть его глаза и уши?» Размышления прервала Сиэр, появившаяся у кровати.    Принцесса села на край, сложив руки на коленях. — Лин, скучала без нас? Говорят, ты встретила подругу и долго с ней беседовала. Я хотела представить тебя Императору и Императрице, вот только вчера всё так завертелось! Было чудесно, правда, Роу? — она повернулась к сестре и вдруг добавила, лукаво улыбнувшись: — Кажется, твоя младшая сестра весьма заинтересовала Его Величество. Говорят, он смотрел на неё, не отрываясь, пока она мастерила что-то из снега, а ещё… — она многозначительно улыбнулась, не успев договорить.    В шатёр вошли другие барышни, и тут же стало тесно. Шум и гомон наполнили помещение, лишая его уединения. Вскоре всех пригласили к столам, где уже ждал обед. Роу остановилась у выхода, почтительно склонившись, обратилась к принцессе: — Ваше Высочество, позвольте мне остаться ненадолго с сестрой. У неё начались женские дни…   Слова вызвали у меня немалое удивление. «Женские дни? Странно, почему я об этом не знаю?» — …она останется здесь отдыхать. Я с ней поговорю и присоединюсь к вам. «Уже и младшая сестра решает, что я должна делать?» — подумала с невольным возмущением. Окинув нас внимательным взглядом, Сиэр согласно кивнула, хотя произнесла с лёгкой ноткой раздражения: — Не заставляйте меня долго ждать. И так вчера весь вечер провела без вас. Как только она удалилась, увлекая за собой целую вереницу услужливо-галдящих девиц, я свободно вздохнула и уставилась на Роу, в ожидании объяснений.    Усевшись рядом, сестра сразу же заговорила: — Лан-Лин… — голос на мгновение зазвучал слишком резко. Заметив укоризненный взгляд, она взяла мои руки в свои и примирительно добавила: — Прости, это нервы. Князь Ли, строго приказал мне, тебя не выпускать до отъезда.    На лице засияло неподдельное восхищение, когда сестра, перескакивая с одной мысли на другую, продолжила: — Ты знаешь, какой он необычный? Весёлый, остроумный... Все барышни вчера глаз с него не сводили! А ещё, Его Высочество — прекрасный воин, оказывается. Слышала столько историй о его подвигах! Как такой человек может быть реальным? Если бы я не влюбилась в Его Величество…   Слушая её взволнованную речь, было трудно сдержать усмешку. «Очарование Сюина действует на всех без исключения. Почему это совсем не удивляет?» Решив пресечь поток восторгов, пришлось перебить: — Роу, тебя ждут. Скажи лучше, что вчера происходило вечером?    Лишь коснувшись губами моей щеки, сестра вскочила на ноги. Служанка уже накидывала ей роскошный плащ, который, без сомнения, был произведением императорских мастеров. В голове мелькнула мысль: «Когда только успела его заполучить? В лавках таких вещей не бывает». — Мне пора бежать! Потом всё расскажу! — весело бросила Роу, исчезая за порогом.    Её лёгкость оставила меня с ворохом новых вопросов. Вскоре вернулась Ши с несколькими служанками, неся подносы с едой и напитками. Множество яств выглядело настолько обильно, что я удивлённо подняла брови. — Зачем так много? Мы и впятером это не осилим. Даже вино принесли... Моя служанка лишь улыбнулась… Ответ был очевиден: «Забота князя, который явно решил удержать меня здесь подольше. Запереть так, чтобы не почувствовала себя пленницей, но всё же...» Одна из девушек, стоявших чуть поодаль, нервно переминалась с ноги на ногу, не решаясь заговорить. На её перевязанной руке можно было заметить красноватые пятна. «Да, я же обещала мазь!» — Вы, — показала я на слуг, — можете уходить, а ты — подойди ко мне. Когда бинт был размотан, открылись следы ожогов. Волдыри лопнули, а кожа вокруг выглядела воспалённой. — Ши, подай сундук с лекарствами. Она подошла без лишних слов, и вдруг встала передо мной на колени. — Простите за дерзость, барышня, — начала короткими, отрывистыми фразами, — подумайте. Если кто-то узнает… Я прекрасно понимала её намёки. Тайна моей помощи, тайна лекарств — слишком опасное знание в этом «императорском мире». Даже князь вряд ли смог бы защитить, если об этом прознают те, кому не следует.    Молоденькая девушка, чья рука нуждалась в лечении, упала на колени следом, голос дрожал от искренности: — Госпожа, мы с сестрой никогда не придадим вас. Нас с малых лет продали во дворец, мы знаем, какова здесь жизнь. Я отблагодарю, чем только смогу… Зыркнув на Ши, остановила её, подняв руку: — Встань. Я не госпожа, и в благодарности нет необходимости. Помогла бы любому. Я положу мазь и замотаю, а для твоей сестры возьмёшь второй кусок ткани. Если спросят, скажи, что дала служанка принцессы. Вы с сестрой близнецы, верно?    Её лицо просветлело, и она, кивнув, спрятала лоскут у себя в рукаве. — Иди. Ничего не бойся. Я постараюсь всё уладить. **    Вечером того же дня я обратилась к принцессе с просьбой. С лёгкостью, без лишних вопросов, она согласилась взять в свои покои двух близняшек, служивших на кухне дворца.   Однако что-то в её манере насторожило, пробудив смутное чувство неискренности. Пытаясь отогнать от себя сомнения, в голове мелькнула мысль: «Буду считать это платой за спасение из воды». Решение не углубляться в ощущения, казалось самым разумным. ** Молоденькая служанка ушла, и мы с Ши остались вдвоём в тишине. Зато с улицы доносилась музыка, прерываемые возгласами, смехом и аплодисментами. Очевидно, начались представления или, возможно, соревнования. Порыв зимнего воздуха, ворвавшийся под завесу, манил выйти наружу. Шагнув к выходу, я остановилась на пороге, глубоко вдохнув свежесть зимнего дня.    Возле шатра мелькали неясные силуэты стражников. Среди них — обычные на вид слуги, ничем не отличающиеся от остальных: те же одежды, та же суета. Кто-то грелся у костра, кто-то тихо переговаривался. На первый взгляд — беззаботные юноши, занятые повседневными делами, а приглядевшись внимательнее, можно было уловить, как зоркие глаза скользят по каждой детали, движения — выверенные, будто у хищников, скрывающих свои намерения. Вчера ночью меня сопровождали такие же слуги, оказавшиеся стражами. Вот и сейчас, увидев меня — напряглись. Казалось, даже спиной замечают. «Может, это лишь воображение? Или просто схожу с ума? Нет, я редко ошибаюсь». Мысли путались, но голос внутреннего благоразумия подсказывал: лучше не испытывать терпения.    Один из них заметив меня, поднялся и, подойдя, отвесил глубокий поклон. — Барышня, воздух здесь пронизывающий. Вы неважно себя чувствовали, лучше вернуться внутрь, чтобы избежать ухудшения. Растянув губы в подобии улыбки, шагнула обратно в шатёр. Подавленное настроение я пыталась отвлечь ужином, разделяя блюда с Ши. Несмотря на наши старания, стол оставался почти нетронутым, как бы мы ни пытались. — Зачем готовить столько? — сорвалось с языка.    Служанка, поправляя края блюд с привычной аккуратностью, ответила спокойно: — Вельможи должны видеть изобилие. Здесь важна не только пища, но и её количество, и то, как она выглядит. Подперев голову рукой, я разглагольствовала, смотря куда-то вдаль. — Ши, скажи… зачем я здесь? Никогда не мечтала о такой жизни, не желала её.—Переведя взгляд на служанку, добавила: — Пусть еда остаётся, вынесем потом.    Последняя фраза заставила Ши встрепенуться, вызвав заметное беспокойство. Без лишних слов она поняла: барышня задумала опять неладное. Тот, кто находится рядом каждый день, должен знать тебя. Она меня знала хорошо, часто угадывала мысли быстрее, чем я их формулировала. А я её? Я пыталась разглядеть хорошее даже в плохом, верила всем, и в то же время не доверяла никому, полагаясь только на себя. — Ши, мы никогда не говорили по душам, — произнесла, откидываясь на спинку кресла. — Расскажи о себе… правду. Не думаю, что ты врала, скорее, не договаривала. И раньше меня это устраивало. До сегодня. Хочу услышать твою историю.    Сначала робко, с долгими паузами, затем всё увереннее, она поведала о своём прошлом. Её семья жила у границы, где частые набеги лишали людей спокойствия. Родители, братья, сёстры — всё исчезло в один день. Её, как и многих детей, похитили и продали в рабство. В столице их выкупил неизвестный человек, которым оказался юный второй принц династии Ли. Если бы не он, всем девочкам уготована была участь попасть в низший слой куртизанок. Он забрал всех детей в поселение за городом, где дети обучались разным ремёслам. Позже, став князем, он перевёл её в своё загородное поместье. Там она служила десять лет, прежде чем перейти ко мне. Я нахмурилась. — Значит, ты всё-таки служишь князю, докладывая обо мне? — подытожила в конце.    Ши покачала головой, голос её звучал твёрдо: — Барышня, я служу вам и только вам. Князь Ли и ваш старший брат заботятся о вас. Его Высочество боится, как бы вам не навредили. И если вы меня продадите, будет другая. В конце её голос стал совсем тихим, почти беззвучным. Её слова вызвали во мне смешанные чувства. «Забота или надзор? Добрые намерения или цепкая опека?» Но смотреть в её преданные глаза и сомневаться становилось всё сложнее. — Ты хочешь, чтобы я верила тебе, — проговорила тихо, — как доверять, когда за каждым шагом чувствую чей-то взгляд? Она склонила голову, молча принимая мой упрёк, а я вновь задумалась: «Князь или брат? Или оба? И как мне избавиться от этих невидимых нитей, опутывающих мою свободу?» *    Ши вызывала у меня симпатию, даже несмотря на все обстоятельства. Просто следовало вести себя осторожней. И она права: пока князь проявляет ко мне интерес, он будет подкупать всех и поступать так, как ему вздумается, для достижения своих целей. Если от неё избавиться, на её место найдётся кто-то другой. Характер Сюина я начала постепенно понимать, но, возможно, лишь поверхностно. Уже сейчас ясно: он способен быть добрым и нежным, однако в любой момент может обернуться коварным и жестоким. Это знание заставляло держать внутреннюю дистанцию, даже тогда, когда внешне всё казалось мирным и благополучным.    Он учился стремительно, никогда не повторяя своих ошибок и не прощая предательства. Возможно, именно эта непреклонность удерживала его у власти. Каждая черта князя говорила об одном: встать у него на пути означало проиграть.    Страх медленно пробирался внутрь, сжимая сердце. Умение анализировать, не позволяло строить иллюзий. Став женщиной князя, подписала себе приговор. В момент, когда разум заслепила любовь, никто и не подумал о последствиях. «Теперь, в лучшем случае — роль наложницы. Прибью всех его любовниц и меня казнят» — подытожил мозг.    Связь с ним оставалась тайной для большинства. Значит, ещё есть время для отступления. Чего я действительно хотела? Какую жизнь выбрать? Какие жертвы готова принести ради неё? Ответы упорно не находились, и этот внутренний диалог всё больше запутывал.    Ши не сводила глаз, напряжённо ловя каждый жест, каждое движение, словно пыталась разгадать мои мысли. — Не смотри на меня так. Ты же не думаешь, будто я собираюсь причинить тебе вред. Ши, для меня ты стала подругой. Скажи, если ты сделаешь что-нибудь необдуманное, что не придётся по душе князю — тебя накажут? — Я должна отговорить вас, вот только… все знают ваш характер… — Отлично, тогда доставай свою запасную одежду. Она опять бросилась к моим ногам, умоляя. Перебив, сказала твёрдо: — Послушай, сейчас я принадлежу лишь себе. Я не его вещь и как жить — решу сама. Можешь потом ему так и передать. Одежду, быстро! — Да, барышня, — выдохнула она, покорно доставая форму и помогая переодеться. — Вам нездоровится? Непослушание не входило в мои планы, но и полностью подчиняться его воле я не могла. Он не имел права требовать этого. Да, встречи приносили радость, но я могла пересчитать их на пальцах одной руки за всё время. И сколько таких, как я, было у него ещё — боялась представить. А любовь?.. Мне нравилось слушать, как Сюин признаётся в своих чувствах; это льстило и подкупало. Однако стоило князю исчезнуть из виду, сомнения раздирали, понимая — влечение быстротечно, а соблазны велики. Теперь становились ясны опасения моих родственников, впрочем, я бы всё равно поступила точно так же. Загоняя себя в тупик этими мыслями, ощущала, как не хватает воздуха. «Вот молодец, довела себя до приступа. Скоро начну задыхаться. Могу. Нет, чтобы о хорошем мечтать. Дура!» — ругая себя мысленно, стало ясно: нужно срочно на улицу.    Заперев меня здесь, Сюин пытался защитить, а на деле только усугубил ситуацию. О моей болезни знали лишь дядя, братья и Джи. — Ши, скорее на воздух. Видя моё состояние, она впопыхах сунула в руки поднос с тарелками, растеряно бросив: — Подымите и прикройте лицо. Уже темнеет, так вас не узнают. Мы вышли. На пороге служанка громко объявила: — Барышня отдыхает. Не пускайте никого. Ши поспешно зашагала вперёд, а я, словно слепой котёнок, следовала за ней, не чувствуя ни направления, ни земли под ногами. Зайдя в укромное место, забрав посуду, она смотрела перепуганным взглядом.    Пытаясь успокоиться, я подняла голову к небу. Там, высоко, над всей людской суетой, светила полная луна, разливая холодное сиянием вокруг. — Уже лучше, — прошептала, отворачиваясь. Струящийся свет, прохлада ночи... Всё это будто убаюкивало, снимая напряжение. — Что же это с вами? Нам нельзя здесь надолго оставаться.    С тревогой смотрела Ши, теребя край своей юбки. — Я не могу возвращаться туда. Давай пройдёмся. — Моя барышня, вы в одежде служанки! Если кто-то вздумает вас обидеть, кто заступится?    Об этом я не подумала. Ведь она права. Это пиршество или императорский дворец — чужая территория, где шаг в сторону чреват последствиями. — Хорошо, возвращаемся. Однако дорога к шатру оказалась запутанней, чем ожидалось. Пришлось идти на звуки гуляния, всё ещё бурлящего в разгаре. Петляя между шатров, неожиданно наткнулись на весьма непристойную картину. «И почему непристойная? — хмыкнул мой мозг. —Вчера точно в такой же бесстыжей позе стояла, получая наслаждение». Мужчина со спущенными штанами и женщина с поднятой юбкой двигались в такт, явно не заботясь, что их могут услышать или увидеть. Такие забавы для таких пиршеств не редкость, а скорее норма, где есть женщины и спиртное. Вышитые серебром одежды переливались в лунном свете. «Это один из принцев!» — мелькнула догадка. Ши, как назло, застыла, будто приросла к месту. Схватив за руку остолбеневшую служанку, только шепнула: — Бежим.    И мы помчались, насколько это было возможно среди сугробов и шатров. Оглядываясь, боясь преследования, как внезапно я налетела на кого-то, резко остановившись. Перед нами стояла плотная дама с непроницаемым лицом. Её глаза изучали, и это было хуже, чем любое слово. Мы низко поклонились, стараясь скрыть замешательство и найти выход из сложившейся ситуации. — Каким госпожам вы прислуживаете? — прозвучал холодный вопрос. Не теряя присутствия духа, Ши тут же выпалила: — Старшей дочери министра наказаний, барышне Цуй Бию.    Ответ прозвучал так уверенно, что я невольно восхитилась её самообладанием. Служанок и евнухов дворца невозможно было подменить — они знали друг друга в лицо, а вот прислугу дочерей министров — запросто. Я бросила на неё вопросительный взгляд. «Неужели нельзя было придумать кого-то менее приметного?» Девушка, о которой шла речь, славилась не только красотой, но и дурным нравом. — За мной! — коротко приказала дама.    Она повела нас под широкое накрытие, где на столах высились блюда с всевозможными сладостями. — Барышня устроила чаепитие, — сказала она, указывая пальцем на столы. Потом добавила: — Вот это всё отнесите. Идите за ними.    Нас нагрузили подносами, тяжёлыми, как груз прошлых ошибок. Впереди шли слуги с ещё большими носилками.    Ши бросала на меня отчаянные взгляды. Я едва заметно сдвинула плечами. «Теперь уж обвиняй только меня. Хотелось прогуляться — гуляй».    Когда вошли в богато убранный шатёр, удивление было трудно скрыть. В сравнении с нашим скромным жильём он выглядел как мир иной. Мягкие ткани, вышитые драпировки, расписные ширмы... Здесь всё кричало о роскоши. «Неплохо устроилась дочь министра наказаний».    Гости, греясь у жаровен, оживлённо обсуждали что-то, ожидая горячий чай. Некоторые держали нефритовые рюмки с вином. Их лица были румяны — от тепла или выпитого, кто знает? Столы ломились от угощений: разные сухофрукты, изысканные пирожные, засахаренные орехи. А мы стояли с подносами, полными новых яств, для которых уже не находилось места. Тем временем служанки, ловко расставляя чайные принадлежности, приступили к церемонии. Я никогда прежде не видела Цуй Бию, и всё-таки узнать её не составляло труда. Высокая причёска из гладких чёрных волос, украшенная нефритовыми заколками с изящными подвесками, сразу приковывала взгляд. Светлая кожа с румянцем напоминала фарфор, а глаза, в отблесках свечей, казались угольками, скрывающими внутри искры. Губы — чуть полноватые, как будто созданные для того, чтобы пленять, только добавляли очарования. Платье, сшитое и украшенное с изысканным вкусом, подчёркивало её грацию, а аксессуары идеально дополняли образ.    «Стоит признать, стиль у неё отменный».    Но внешность, как говорили мои сёстры, никак не гармонировала с её характером. Рассказы о её жестокости подтвердились тут же, когда она резко ударила служанку по лицу, процедив сквозь зубы: — Кто тебя учил? Никаких манер! Безрукая! Бедная девушка поклонилась, сдерживая слёзы, и торопливо вышла из шатра. Ши бросила взгляд на меня, едва заметным жестом указывая на выход: «Пора бы и нам исчезнуть». Повода улизнуть не подворачивалось, и мы продолжали держать еду, окружённые другими слугами, чьи лица скрывались за покорными масками.    Руки отваливались от тяжести, и желание бросить разнос прямо в хозяйку торжества, становилось всё сильнее. В отличие от остальных служанок, покорно склонивших головы, мои глаза не удерживались внизу. Исподлобья с интересом скользила взглядом по собравшимся женщинам, улавливая мельчайшие детали их нарядов, манер и очарование образов.    И тут мой мозг забил тревогу во все колокола, а глаза, украдкой из-под склонённой головы, старались пристальней рассмотреть Цуй Бию. «Неужели это она?!» — в голову одна за другой лезли догадки. Сходство казалось поразительным. Вот только теперь передо мной стояла не простушка, а девушка с осанкой, достойной принцессы. «Так значит, на двадцатипятилетие Сюина та служанка, с которой я столкнулась у его покоев, была дочерью левого министра? И если бы не случайность, судьба или что-то ещё, не оказавшее меня там вовремя, князь был бы вынужден взять её в жёны, учитывая, что там могло произойти…» От осознания этого меня слегка пошатнуло, сама не знаю, как удалось удержаться на ногах. Тем временем одна из женщин, стоявшая неподалёку, с оживлением щебетала с Цуй Бию. — Вы такая удачливая! На вас не только господин Гу сегодня целый день смотрел. Слухи ходят о вашей помолвке с князем Ли. Все видят вас в роли первой жены. Она говорила с лёгкой завистью, однако её улыбка лишь подчёркивала желание услужить. — Хотя я завидую даже тем, кто будет его наложницами, — продолжала она, словно не замечая реакции слушателей. — Он так хорош! Поговаривают, что везде и во всём. Слова вызвали тихий и многозначительный смешок. Жар от жаровен, тепло вина и уютный аромат горячего чая окончательно развязали языки. Слухи о том, что в покои Сюина то и дело подсовывают девушек, давно не были новостью. Но одно дело слушать рассказы, и совсем другое — видеть всё собственными глазами. Эта избалованная девица пользовалась любой возможностью, чтобы мёртвой хваткой вцепиться в князя.   «Ваше Высочество, неужели она действительно претендует на место Вашей первой жены? Как же тесно переплетаются судьбы тех, кого мне лучше было бы никогда не знать», — думала, ощущая, как руки, сжимающие поднос, начинают предательски дрожать. Ши, стоявшая рядом, исподтишка наблюдала, изредка нервно покусывая губу. Цуй Бию с горделивым видом медленно прогуливалась вдоль нас, разглядывая угощения дольше, чем требовалось. Очевидно, растягивая удовольствие от услышанного. К разговору подключилась ещё одна дама. Её голос прозвучал наигранно-живо: — А мне нашептали, князь объявит о своей помолвке на празднике пионов. До конца года он должен жениться — таков приказ Его Величества. В этом году будет большая свадьба! Её руки радостно захлопали, как у маленькой девочки, которая предвкушает праздник.    Впрочем, радость эта мгновенно потухла, когда взгляд скользнул к лицу Цуй Бию. Молодая барышня мёртвой хваткой сжала в руке пирожное, лицо исказила злость, будто была готова растерзать кого-то. Из раздавленного лакомства начинка выползла между пальцев. Брезгливо стряхнув, она вытерла испачканные пальцы о щёку одной из служанок.    Затем, улыбнувшись, плавной походкой направилась к собеседнице. — Госпожа, — её голос звучал мягко, вот только в каждой интонации слышался яд, — запомните: это будет моя помолвка. Даже не думайте, что ваша никчёмная сестра сможет занять моё место. Став княжеской женой, я сама буду выбирать наложниц для своего мужа. Вам ясно? Весёлый смех мгновенно стих, тишина накрыла шатёр. Барышня Цуй Бию села на стул, её осанка словно заявляла: она уже ощущает себя невесткой Императора. Девушка ополоснула руки в поданном блюде, протянув их двум служанкам, которые тут же поспешили протереть их до суха. Затем, как ни в чём не бывало, весело проговорила: — Что же вы стоите? Почему чай не пьёте? В тишине слова прозвучали издевательски непринуждённо. Стараясь разрядить напряжённую атмосферу, кто-то подметил: — Сегодня вы выглядели просто великолепно, прогуливаясь с князем Ли под снегом. Искренне завидую вам. Цуй Бию одарила её самодовольной улыбкой, изящно поднося пиалу с чаем к ярко очерченным губам.    В этот момент у меня в голове продолжала звучать мантра: «Лин, это всего лишь слова. Ты же не дура, чтобы поверить в такое. Сюин любит одну тебя».    У людей, порой, есть едва уловимое чувство, когда точно знаешь, что права, даже вопреки здравому смыслу. В шатёр вошёл слуга. Почтительно поклонившись, он приблизился к Цуй Бию и что-то тихо шепнул. Та величественно поднялась, скользнув взглядом по присутствующим, произнесла: — Уже поздно. Думаю, пора расходиться. Слуги, унесите всё.    Гости зашевелились, торопливо собираясь покинуть шатёр. Прислуга, ловко маневрируя между столами, быстро убирала остатки угощений. В общей суматохе нам удалось незаметно выскользнуть на улицу. Схватив меня за руку, Ши увлекала к тёмному углу. Остановившись, внимательно вглядывалась в моё лицо. — Не смотри так. В обморок падать не буду, — выдохнула я, растирая снегом онемевшие пальцы.    Слуги всё ещё суетились у входа в шатёр. Смотря на этот муравейник, всё больше утверждалась в мысли: эта жизнь чужда мне. Она никогда не подходила и тем более не нравилась. Внутри разливалась тоска. Всё чаще хотелось вернуться в деревню — туда, где был дядя, где была Джи. Туда, где, казалось, всё было проще и теплее. В тусклом свете луны мелькнула женская фигура в белой накидке. Лицо скрывал капюшон, и рассмотреть её не удалось. От внезапного порыва холодного ветра меня передёрнуло. «Опять любовные встречи под луной… Холодно же. Но ведь так романтично», — подумалось, пока взгляд провожал убегающий силуэт. Все мысли о Сюине старательно гнала прочь. За весь день он так и не попытался со мной встретиться. — Ши, теперь я буду искать дорогу. А то мы так и до утра не вернёмся. Вдали величественно высился шатёр Императора, выделяясь среди прочих своей роскошью и значимостью. Где-то там, неподалёку, находился и шатёр князя. Глубоко вдохнув морозный воздух, направилась в противоположную сторону. Каждый шаг сопровождался настороженным взглядом, скользившим по сторонам, чтобы не попасться вновь в чьи-либо цепкие руки.    Я торопилась вперёд, не оглядываясь, а Ши с трудом поспевала за мной, спотыкаясь о сугробы. С неба бесшумно падал пушистый снег, ложась на землю серебристыми хлопьями. Вдруг вдали вырисовался знакомый силуэт. Сердце затрепетало, пытаясь выпрыгнуть от радости из груди, узнавая его — Джен! «Что он здесь делает? Меня ищет?» Евнух стоял неподвижно, словно выточенный из камня, со скрещёнными на груди руками, не обращая никакого внимание на усиливавшуюся метель. — Ши, постой здесь и посторожи, — прошептала, обернувшись к служанке. — Может потерпите? В тепле сходите? Недослушав её, я уже пробиралась между сугробов, мягко и бесшумно, словно кошка, выжидающая момент для прыжка на добычу. Сделав не более десяти шагов, замерла от неожиданности.    Поодаль за Дженом, в полумраке вырисовывалась высокая фигура князя, легко узнаваемая по осанке и спокойной, властной стойке. Он стоял, повернувшись боком, словно не замечая окружающего. Перед ним едва различимо вырисовывалась женская фигура, укутанная в белую накидку, почти сливающуюся с падающим снегом. Однако даже сквозь снежную пелену было отчётливо видно, как её руки, не колеблясь, обвивали Сюина, а силуэт прильнул к нему. В груди всё сжалось, ноги сами развернули тело прочь. В голове стучала единственная мысль: «Я чужая в его мире, а он — лишь обманчивый сон». Не раздумывая больше ни секунды, бросилась обратно к Ши. **    В шатре князя царила напряжённая атмосфера. Сюин ходил из стороны в сторону, не находя себе места, пока яркая луна не осветила ночное небо, заливая всё вокруг холодным светом.    Джен вошёл внутрь, низко склонившись: — Мы обыскали всё, Ваше Высочество. Палаточный городок никто не покидал. Она не могла выйти незамеченной. Стража подтверждает, барышня не покидала шатра. Только служанки, но её внутри тоже нет.    Князь остановился, его глаза метали молнии. — Мне объяснять, как она вышла, или сам догадаешься? Джен опустил голову. — Господин, я всё понимаю. Она же немалое дитя. Барышня умна и находчива, не даст себя в обиду.    Сюин зло усмехнулся, прищурившись: — От того, что она вышла, уже проблема. Умная, говоришь? В этом то и беда… Непослушная и неуправляемая, как прежде. Не знаю, чего от неё ещё ждать. Но ты мне скажи: как натренированные умельцы могли потерять одну девчонку? Значит, они не стоят ничего, если их может провести лисица! Почему её до сих пор не нашли? Что, в снег превратилась? Хотя, знаешь… не удивлюсь. Ищите, иначе я с тебя шкуру спущу. — Да, Ваше Высочество, — поклонился Джен. Однако после короткой паузы снова заговорил, слегка запинаясь: — Господин… барышня Цуй в пятый раз посылает слугу. Она умоляет Вас простить её и назначить встречу. Обещает штурмом взять шатёр, если откажетесь. И… сладости снова прислала. — Евнух не мог скрыть улыбку, добавляя: — По сравнению с тем, что она позволила себе вчера — это мелочи. — Тебе смешно? Хочешь палок или давно не пороли? — гаркнул Сюин в сторону евнуха и сжав кулаки, заговорил скорее для себя: — Из-за этого брака мне прохода не дают. Я чувствую себя породистым скакуном, которого ведут на случку с кобылами. А та единственная, какую я желаю… ускользает, как вода сквозь пальцы. Сколько бы ни старался, всё напрасно. Удержать её невозможно. — Так что мне ответить, Ваше Высочество? Не сказав ни слова, Сюин с силой метнул в Джена подсвечник. Тот ловко увернулся, не теряя улыбки. Князь тяжело выдохнул и наконец бросил: — Ладно. Барышня Цуй полагает, что способна мой манипулировать? Ей показалось мало позора на моём день рождении и вчерашних событий? — На лице князя мелькнула зловещая усмешка. — Назначь встречу через полчаса. Только не здесь — знаю, чем это заканчивается. Все они одинаковые. Он резко обернулся, добавив уже тише, но с нажимом: — Джен, она пойдёт на всё, чтобы сюда попасть. Будь начеку. * Луна нависала над палаточным городком огромным нефритовым блюдцем. Казалось, зайди ты дальше за лес, и достанешь её рукой. В воздухе кружились пушистые снежинки, укрывая землю блестящим покрывалом. Тишину морозной ночи нарушал лишь скрип шагов. Барышня Цуй, зябко кутаясь в белую накидку, уже ожидала на месте встречи, нервно прикусывая губы.   «Я уже перешла черту, совершила то, что непозволительно благовоспитанной девушки. Теперь пути назад нет — нужно довести всё до конца. Стать первой женой Его Высочества — значит обрести богатство, славу, красивого мужа. Всё будет в моих руках. Ради этого я готова пожертвовать всем, даже собой. Если потребуется, пошире раздвинуть ноги... почему бы и нет? Судя по стонам, доносящимся из покоев моего отца с наложницами, это может приносить удовольствие. А если и нет? Ради титула и будущего рядом с Его Высочеством можно перетерпеть». Мысли в её голове мелькали, как молнии, не оставляя места сомнениям. Она вспомнила слова матери: «Князь любит женщин умных, утончённых. Он ценитель красоты, но и хитрости не менее». Лучшие учителя обучали её искусству беседы, манерам, музыке, а матушка пошла ещё дальше, тайком наняв куртизанку для уроков искусных утех. Всё для того, чтобы её дочь могла не просто удержать, а и покорить такого мужчину, как князь. «Я — та самая, кто ему нужна. Никакие наложницы не станут помехой. Они будут подчиняться мне, как и все остальные», — с этой мыслью Цуй Бию гордо расправила плечи.    Сзади послышались шаги. Она обернулась и замерла: на тропе стояли двое — Сюин и его слуга, евнух Ю, неотступно следовавший за своим господином. Под лунным светом оба выглядели особенно величественно, их фигуры словно бы тонули в холодном серебре.    «Они оба будут подчиняться только мне», — подумала Бию с нарастающей уверенностью, делая шаг навстречу князю. Её взгляд сиял решимостью, а улыбка была так искусно сладка, что могла бы обмануть даже самого проницательного человека. * — Ваше Высочество, наконец-то я с вами наедине, и могу объясниться, — пролепетала девушка, прильнув к нему, обвивая шею руками и томно глядя на Сюина. Евнух Ю, стоявший неподалёку, отвернулся, взирая на звёзды. Его присутствие давно никого не смущало. За годы службы господину он видел многое. Большинство женщин считали его лишь слугой — пустым местом, не замечая, как человека. Между тем барышня Цуй Бию продолжала: — Я так желаю остаться в Вашем шатре на ночь. Почему не пускаете? Мы бы смогли обсудить множество интересных тем. Завтра все возвращаются домой… Когда я смогу вновь увидеться с Вами? Сюин остался безучастен к её объятиям, сохраняя свои руки, заложенными за спину, и лишь строго посмотрел на неё, отвечая: — Барышня, разве вас так воспитывал ваш отец? Насколько мне известно, министр наказаний строг не только с подчинёнными, но и со своей семьёй. Вы меня поражаете. А где же скромность? Манеры? Я выставил вас из своего поместья, не предавая огласке ваш поступок, так теперь вы в открытую домогаетесь меня здесь. Если бы министр Чен узнал, что вытворяет его дочь… — Неужели Вам нравятся скромные барышни? — не унималась она, выводя замёрзшим пальчиком круги на его упругой груди. — Я слышала, Вы предпочитаете другое. Вот и стараюсь. Жаль, что на празднике не удалось вас совратить.    С этими словами она неуклюже провела языком по губам. Сюина передёрнуло от этого жеста и от мысли, чем всё могло закончиться тогда, если бы не вмешалась Лин. Его ответ прозвучал довольно грубо: — Как-никак жену себе выбираю, а не развлечение.    Она резко опустила руки, обиженно произнося: — Всё равно я стану принцессой! Какой хотите, такой и буду. Что хотите, то и сделаю. Поверьте, и душой, и телом — Ваша. — Она попыталась заглянуть ему в глаза и приблизиться к его губам. — На колени! — внезапно оборвал её князь, резко сменив тон на приказной. Она замерла, и их взгляды встретились. — На колени! — повторил он, не отрывая от неё взгляда. * Джен зло хмыкнул, думая: «Ты не та, которая сможет покорить Господина. Да и существует ли она вообще?»    Все вокруг считали князя Ли неуправляемым повесой, однако мало кто подозревал, что его романы далеко не всегда доходили до близости. Искушённый в женщинах и обладая огромным выбором — от утончённых красавиц до простолюдинок, зрелых и юных, принадлежащих к разным сословиям, племенам и народам — Господин выискивал ту единственную искру, способную зацепить не только его тело, но и душу. Он был щедрым и внимательным любовником, искусно угадывая желания прекрасного пола, их сокровенные мысли, заботясь о каждом мгновении близости. При этом для князя было важно лишь одно: полное покорение. Дамы старались удержать его всеми возможными способами, даже, когда не знали, кем он на самом деле был. Ни одна не оставалась равнодушной. Будучи всегда на стороже, евнуху не раз приходилось вытягивать принца с любовных приключений. Иногда всё же возникали взаимные чувства. Но он, Великий князь, редко задерживался в этом сладком плену, выгорая и быстро забывая, отрезая ненужное одним махом. И в этом не было сожалений — его сердце принадлежало не только страсти, а и другим, куда более опасным и захватывающим делам.    Властолюбие и политика были истинной стихией Его Высочества. Здесь он не прощал никому, ни врагам, ни союзникам. Приближённые знали это и боялись. В этом они были похожи с Императором. Временами братья мечтали о простой, спокойной жизни, однако такие мысли так и оставались несбыточными. Они вдвоём тяжело поднимались к вершине, продвигаясь по трупам, не жалея никого. Иначе их самих бы раздавили, как гусениц.   Евнух, стоявший рядом, молчал, погружённый в свои мысли, пока Господин, как всегда, оставался невозмутимым и холодным. * А тем временем Бию, ошарашенная и униженная, смотрела на Сюина. Он ждал… стоял перед ней, не шелохнувшись, пронизывая гипнотическим взглядом до глубины души. Этот взгляд подчинял себе всех — мужчины трепетали, женщины теряли голову. С дочерью министра наказаний никогда не обращались так. Цуй Бию привыкли боготворить, возносить на пьедестал. Одни льстили из страха перед её отцом, другие — из-за искренней влюблённости. А сейчас… Не в силах сопротивляться этому странному приказу, девушка покорно опустилась на снег. Князь не торопился. Он скинул с плеч плащ, откинув переднюю часть своего платья. Под ним виднелись только штаны. Его голос звучал обманчиво мягко, как шёлк с острыми краями: — Ну же, барышня, я жду. Вы ведь так стремились соблазнить меня. Почему бы не начать с малого. Оживите его для начала, покажите, как сильно вы меня хотите. Бию замерла, её мысли метались. Видя смятение девушки, Сюин добавил: — Поторопитесь, мороз усиливается. Мне им ещё нужно будет пользоваться долгие годы. Любовь, как говорят, не знает преград. Будучи моей, вы должны уметь всё и быть готовой ко всему. Откинув капюшон, он обхватил её затылок рукой и притянув ближе к паху, пальцами другой, безжалостно сдавил подбородок, заставляя открыть рот. Бию ощутила, что в груди нарастает ярость и страх, наконец осознав требуемое от неё. Как и многие барышни, она увлекалась развратными романами о любви, полными страстей и интриг, прибывая потом долго в томлении. В некоторых такое описывалось, да и куртизанка показала ей нечто подобное на овощах, в шутку, почему-то тогда это казалось далёким и чуждым. А теперь реальность била по самолюбию ледяным кнутом. «Вот так унизительно: за шатром, на морозе».    Она отшатнулась и резко встала, срываясь на возмущённый крик: — Ваше Высочество! Как Вы могли?! Я — не какая-то рабыня, я барышня из достойной семьи! Это… это удел Ваших наложниц, а не меня! Кроме того, мои уста предназначены для другого — ими я буду целовать наших будущих детей! Князь холодно прервал её, голос звучал резче, чем пронзающий ветер: — Вы слишком далеко заглядываете, барышня. Для начала вам придётся оказывать почести всему моему телу, причём полностью: и спереди, и сзади. А теперь, говоря о воспитанности… зачем же вы меня преследовали, барышня Цуй Бию? Готовы пройти со мной в шатёр?   Его слова были как пощёчина. Они разом лишили её уверенности, высокомерия и даже способности к сопротивлению. Бию замерла, словно поражённая громом, её надменность растаяла, как снежинка, упавшая на горячую ладонь. Стоя перед ним, не смея моргнуть, не в силах сказать хоть слово.   Сюин же лишь слегка усмехнулся и, отвернувшись, громко окликнул: — Джэн! Идём. **   Несмотря на своё состояние, я быстро отыскала шатёр. Охрана подозрительно взглянули на Ши, но, узнав её в лицо, вопросов задавать не стали. Внутри нас уже дожидались Сиэр с Роу. Поклонившись принцессе, я залпом осушила пиалу с вином. — Где вы так долго были? — младшая сестра удивлённо взглянула на меня. — Представление смотрели, — выпалила в перерывах опустошения ещё одной чаши. Принцесса с интересом наблюдала, как я заливаюсь вином. — Барышня Лин, вы в курсе, что это не вода? — с притворным упрёком заметила она. Потом, обиженно надув губы, продолжила: — А нас почему не взяли? Мы здесь скучали, а вам, судя по вашему виду и нарядам, было весело. «Да, веселью не было предела». Я промолчала. Тем временем служанка достала из сундука новое платье. — Нет, не это. Подай простое, шерстяное, — попросила, указывая на виднеющийся обычный наряд. Подойдя к ней ближе, тихо добавила: — Для всех… мне стало дурно, ты вывела меня на улицу, и мы гуляли.    Ши понимающе кивнула. Сиэр пододвинулась ближе и оживлённо заговорила: — Барышня Лин, у нас столько новостей! Ах, да, я забрала тех двух служанок-близняшек. Они такие милые. Завтра уже все возвращаются домой — праздник закончился так быстро, — нотки грусти мелькнули в её голосе. Затем она воскликнула: — Давайте болтать всю ночь! Она восторженно захлопала в ладоши. «Это я такая старая или они такие молодые?» Роу тоже шумела, щебеча мне на ухо, а у меня слипались глаза. Прилечь так и не успела — вошла служанка с докладом: — Ваше Высочество, — обратилась она к принцессе, — с наружи ждёт евнух князя Ли. — Слова прозвучали, как сигнал тревоги, и я моментально открыла глаза. — Он хочет видеть барышню Юань Лан-Лин.    Принцесса, предвкушая что-то грандиозного, обернулась ко мне и довольно произнесла: — Конечно, позови его… скорее! Я только успела крикнуть вдогонку: — Мы уже отдыхаем! — Мои слова утонули за закрытой шторой.    В шатёр зашёл Джен. С непроницаемым видом поприветствовав и поклонившись. «Знаю я этот образ. Какой хозяин, такой и ты — не догадаешься, о чём думаете. Небось устали меня искать. Чего припёрся так поздно? Все барышни закончились, одна я осталась?» Только хмыкнула, а он, глядя прямо в глаза, спокойно произнёс: — Барышня Юань Лан-Лин, простите за поздний визит. Князь желает вас видеть. Застыв в поклоне, Джен ожидал ответа. «Вот это выдержка! Мне бы такую». Я любезно отозвалась: — Передайте князю, мы уже отдыхаем. Все дела могут подождать до утра.    Молодые девушки с приоткрытыми ртами следили за нашем обменом словами, ничего не понимая. — Простите, барышня, я обязан выполнить приказ. Если вы откажетесь, мне придётся забрать вас силой. В его взгляде читался вызов: «Ну как, уделал, чем ответишь? Не захочешь идти, точно на руках понесу». А ответить действительно было нечем — надо идти. Сестра не сводила с меня радостных глаз, предполагая, как в рассказе концовку: «…он страстно прижал её, поцеловал и унёс на ложе… жили долго и счастливо, производя на свет кучу детишек…» Ну, или тому подобное. Будет не так — это я знала точно. — Ши, где моя накидка? — спросила, поднимаясь. — Не стоит беспокоиться, барышня, вот, возьмите, — появился слуга и протянул мне чёрный плащ с капюшоном. — Вам надлежит переодеться, моя барышня. Этот наряд слишком прост. — Нет, — оборвала я её.    Я шла не соблазнять Сюина, мне это было не нужно. *    Евнух Ю тоже накинул чёрный плащ с капюшоном. «Такая таинственность», — сорвался нервный смешок. Единственное, что хоть немного успокаивало, — меня ещё не собираются делать наложницей. К тому же, стараются скрыть. Я никак не могла разобраться, как ко мне относится Джен. Иногда казалось, он видит во мне друга, но были моменты, когда становилось ясно: я всего лишь ещё одна из множества женщин его господина. «Хотя бы насчёт него не обманывайся. Он сделает всё, как прикажет князь», — напомнила себе. Эти мысли крутились в голове, пока мы спешили по морозной ночи. Аккуратно поддерживая меня под локоть, евнух Ю шёл рядом. Когда добрались до шатра, он откинул плотный тёплый занавес, задерживая его рукой. Видя мою нерешительность, Джен мягко с настойчивостью подтолкнул внутрь. Я остановилась на пороге, не решаясь шагнуть дальше. Тепло окутало тело, а воздух был пропитан лёгким, едва уловимым ароматом Сюина. Этот запах я узнала бы среди тысяч других. — Приветствую Вас, Ваше Высочество, — произнесла я, замерев в глубоком поклоне, не поднимая головы. Князь стоял ко мне спиной, неторопливо оборачиваясь. На тёмных одеждах играли языки пламени от свечей, превращая его в зловещего и завораживающе красивого искусителя. Я про себя повторяла, чтобы не поддаться огромному соблазну: «Это сон, просто прекрасный сон». — Ты должна была находиться в шатре принцессы, — голос был исполнен негодования, скрывающего в себе заботу. — Моя охрана сбилась с ног. Где была? — Цветы под снегом искала, — буркнула я, бросив взгляд в сторону.    Его реакция была мгновенной: бросившись ко мне, как коршун, Сюин схватил за талию и сжал так, что я инстинктивно привстала на носочках. — Что? Ты решила мне противостоять? — его голос низким рыком обжигал слух. — Я приказал оставаться в шатре ради твоей же безопасности. А ты... Ты непослушное дитя!    Посмотрев с бушующей яростью, князь заставил меня невольно задержать дыхание. Мужская рука скользнула к моему плащу, легко развязывая его. Пальцы прошлись по волосам без украшений, задержавшись на шее, затем медленно спустились вниз, касаясь груди, прежде чем снова остановиться на талии.    Тело предательски затрепетало под его прикосновениями. Он заметил. Он почувствовал. — Думаешь, в этих простых одеждах ты станешь менее желанна? — в его голосе звучал насмешливый шёпот. — Глупая лисица.    Пальцы пробежались по ткани платья, словно вспоминая что-то. — Этот наряд напоминает тот вечер в деревне, — его лицо приблизилось к моему уху, дыхание обжигало кожу. — Помнишь, когда я нёс тебя на спине?    Я не ответила, ощущения прошлого захлестнули меня, не давая здраво мыслить. — На этот раз ты очень ошиблась. Ты думаешь, что спряталась от меня? Нет... Я хочу тебя ещё сильнее. Сюин ослабил хватку, пытаясь поцеловать. Воспользовавшись моментом, я выскользнула из его рук и метнулась за стол. Хоть что-то, между нами, хотя бы маленькая защита от его властного взгляда и уверенного движения. — Тебе понравился стол после ночи? — с усмешкой произнёс он, приближаясь.    Одёрнув руки, спрятала их за спину, чувствуя, как лицо вспыхнуло от смущения. Картина всплыла сама собой. Тяжело дыша, я невольно прикусила губу, наблюдая, что расстояние, между нами, неумолимо сокращается. «Если прикоснётся ко мне, я уже не сделаю задуманное». Князь остановился в шаге, сверля взглядом. — Сколько раз повторять? Не смей кусать губу в присутствии мужчины, — его голос был низким и тихим, с нотками стального приказа. Рука медленно потянулась, стремясь коснуться их. Слова застряли у меня в горле, а пальцы, сжавшиеся в кулаки, мелко дрожали. Я сделала шаг назад, затем, собрав остатки воли, опустилась на колени и склонилась в глубоком поклоне. Этот неожиданный жест застал Сюина врасплох: в глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной маской хладнокровия. Передо мной вновь возник образ рук, как лиан, обвивающих его за шею и голос… повторяющий: «…на празднике пионов — объявлена помолвка».    Не подымаясь с колен, произнесла: — Прошу, пощадите меня, Ваше Высочество. Я всего лишь дочь простого купца, недостойна стать Вашей наложницей, — сделав короткую паузу, добавила: — Не только Вашей, не чьей-либо. Моё сердце принадлежит другому. Прошу вернуть цепочку — она дорога только мне. Князь молчал, его выражение не выдавало ничего, напоминая зеркало без отражений. — Нет, — сказал он наконец спокойно, удерживая взглядом, который проникал вглубь души, — её ты не получишь. И кто же этот счастливец? — Купец. Я встретила его в одном из городов, когда покупала ткань, — мой голос дрожал, но слова были чёткими. — А он тебя любит? — Я не знаю. — Лин… — прошептал, заставив меня невольно отшатнуться от звука своего имени. — Тогда, что же было между нами? — Сон, мой Господин. Прекрасный сон. Сюин отвернулся. Его жест был кратким и понятным: разговор окончен. Поднявшись, я сделала поклон и вышла, чувствуя, как с каждым шагом что-то внутри разрывается на части. * Увидев Лин, Джен торопливо вошёл в шатёр. Князь стоял в полумраке, не позволяя ему разглядеть выражение лица. — Господин, мне её вернуть? — поинтересовался осторожно, боясь нарушить хрупкое молчание. — Нет. Голос был уж слишком спокойным, заставлявшая евнуха не дышать лишний раз. — Её сопровождают? — всё так же спиной спросил Сюин, раздавив одинокий фитиль пальцами. — Да. — Император отдыхает? Следует подготовить всё к отъезду. Джен мял в руках рукав, подбирая слова, чтобы хоть как-то угодить: — Мне привести завтра служанку Ши? — Нет необходимости, — отрезал тот, не меняя интонации, будто говорил не с человеком, а с пустотой. Тусклый свет свечей заплясал на лице князя, отражая борьбу внутри. Медленно, почти лениво, он потушил последнюю свечу, оставив шатёр в сумрачной полутьме. — Она снова бросила меня, — голос стал ниже, почти шёпотом. — Так же, как тогда, на корабле. Нет... хуже. Воспользовалась, ранила и ушла, даже не попытавшись бороться за наше счастье. Последние слова он выдавил с усилием, словно пытался проглотить горячий уголь. Джен, молча стоявший у входа, почувствовал, как внутри всё сжалось. — Хочу спать, — выдохнул Сюин. — Давай и ты ложись. Евнух кивнул, хотя знал, что господин не смотрит. Быстро расстелил одеяло на полу и улёгся, стараясь не шуметь. Взгляд его то и дело возвращался к князю, который сидел неподвижно, уставившись в погасшую свечу. Джен видел его в битвах, видел, как он не раз выходил победителем из сложнейших схваток. Но сейчас его друг, его господин, казался раненым. Рана, нанесённая женщиной, ныла и кровоточила изнутри, а верный слуга был бессилен помочь. Молчание заполнило шатёр, тишину нарушало лишь дыхание двух людей — один дышал ровно, другой едва сдерживал боль. * Никогда не думала, что разочарования в людях и страдания, которые они причиняют, сделают меня только сильнее. Я больше не плакала, просто грустила. Познать любовь — великое счастье. Другие проживают жизнь, не ведая, что это, или живут в своих грёзах. «Это чувство стоит того», — решила, пытаясь отвлечься. Я смотрела на спящую Роу, и с неожиданной ясностью осознала, что мы с ней похожи больше, чем с кем-либо в нашей семье. «Нам следовало бы родиться близнецами. Упрямые, дерзкие, и сумасбродные». Сестра доверила мне тайну: у неё была близость с Его Величеством. Я не сомневалась: вскоре Шиминь пришлёт за ней. Для неё это был миг триумфа, а для меня — начало узкого пути, где эмоции подавляются ради закулисных игр и исполнения чужих желаний. «Вот и сбылась твоя мечта, сестрёнка». **   Императорская охота завершилась, хотя для каждого её конец оказался разным.    Возвращаясь домой, я даже не подозревала, что меня там ожидает. На пороге — недовольное лицо матери и письмо от дяди. — Дождалась? — ехидно заметила она, сверля меня взглядом. — Теперь точно в девках будешь сидеть. Ничего, поможешь нянчить племянников.    Не понимая о чём, она, я раскрыла лист. Внутри было короткое сообщение: семья Хань приглашает нас весной на свадьбу их сына в Ханчжоу. — Поедешь, посмотришь кого ты потеряла, а его быстро подобрали, — не унимались родители. «Это надолго. Будут грызть, пока зубы об меня не поломают».     Я оказалась неправа. Про меня забыли уже на следующий день. Утром прибыл глашатай, окружённый стражей и многочисленной свитой, несущей щедрые дары, заполняющие двор. Его торжественный голос эхом разнёсся по округе, заставив всех замереть: — Слушайте и повинуйтесь воле Сына Неба! По милости и великодушию Владыки неисчислимых поколений, защитника Поднебесной и покровителя всех народов, велено: третья дочь семьи Юань избрана в наложницы Императорского дворца.    Он сделал паузу, словно давая вес словам, а затем продолжил: — Посему повелевается: семье Юань принять благоволение свыше и подготовить дочь к отправлению во Дворец Вечной Гармонии, где ей предстоит служить под зорким оком старших госпож и быть украшением дворцовой тени. Примите указ, барышня Юань Роу! Глашатай сложил свиток, его голос стих, оставляя после себя лишь тишину. Роу, приняв указ, пыталась сдержать слёзы радости. Её карие глаза сияли, когда она обернулась ко мне: — Сестра у меня получилось… у нас получилось. Нам удалось. Спасибо тебе… и князю.    Слова отозвались эхом в моей голове, особенно упоминание Сюина. «В чём же его роль?»    Однако мои размышления прервали. Родители, охваченные ликованием, уводили Роу, торопясь поделиться радостью. Двор опустел — все следовали за ней, празднуя свалившееся на нас «счастье». Я осталась одна. Вернее, почти одна. Ко мне подошла Ши с небольшим разносом, на котором стояли скромные закуски. Её голос прозвучал спокойно, с ноткой утешения: — Не печальтесь, моя барышня, у вас муж будет ещё лучше.   На душе стало теплее. Сняв пару тарелок, чтобы ей не было тяжело, направилась в свои покои, по пути отвечая: — Не смеши меня. Куда уж лучше? Выше Императора никого нет. Идём есть, а потом будем собираться. Мы отправляемся в Ханчжоу. Этому я точно радовалась. Не свадьбе, а возможности уехать, покинуть столицу. Опять убегала, от всех и от себя.    Начав укладывать вещи, я заметила, что Ши немного медлит, явно желая что-то сказать. Наконец, она протянула несколько вещей: — Барышня, я не хотела вас расстраивать раньше… вот.    Это была моя заколка с цветами персика и зимняя серо-голубая накидка. Накидка была почти уничтожена: прожжённая до дыр. Голос Ши дрожал, пока она пыталась объяснить: — Я увидела её, когда мы приехали, но что с ней случилось, не знаю… — Успокойся, это всего лишь вещь. Её мне подарила госпожа Хань. Всё сложилось само собой… нет накидки — нет их сына. Так даже лучше.    Заколку я бережно положила в свою шкатулку, где хранились дорогие сердцу мелочи. Ши заметила небольшую подвеску с вышивкой и указала на неё: — Ой, какая необычная. Она же мужская. Чья она? — Один чудной страж подарил. Сама не знаю, для чего её храню. Сказал, эта вещь, как по волшебству, может исполнить любое желание.    Ши смотрела на меня заворожённо, а потом фыркнула, вернувшись к своему обычному тону: — Опять истории выдумываете? Я же вам не дитя.    Спрятав шкатулку, мы продолжили разбирать наряды. Ши вдруг добавила с уверенностью: — Ничего, господин Хань Нин ещё локти кусать будет. Мы на свадьбе из вас такую красавицу сделаем, краше невесты будете.

***