Часть 10. Те, кто видят: Песчинка и жемчужина.

  

***

Дорога тянулась без конца, и с каждым километром ожидание разгоралось всё сильнее. Скучая по деревне, я с нетерпением выглядывала в окно, пытаясь увидеть знакомые края. Начало весны принесло не только пение птиц и яркие краски, но и ухабистые дороги, утомляя нас на каждом повороте.    К тому же спокойно выехать из столицы нам не дали близнецы, увязавшись за мной и Ши. Несмотря на все мои уговоры и подкупы — ничего не помогло. Провожая нас, довольные родители лишь шепнули вдогонку: — Будет тебе чем заняться до отъезда в Ханчжоу. Своих не хотела — с чужими нянчись.   Теперь, трясясь в повозке, я с улыбкой наблюдала, как моя служанка, терпеливо забавляет непоседливых детей, и радуясь, что она у меня есть, ведь без неё путешествие стало бы гораздо труднее. * Семья Фан, а также молодая семья Юань уже встречали нас у ворот. Не дожидаясь, когда они подойдут, Юн и Ян, с весёлыми криками, прыгнули с повозки и бросились в объятия Зиана. Мне же достались приветствия и поцелуи от остальных. Джи, сияющая от счастья, стояла с округлившимся животиком. «Вот что нужно ценить». Смотря на радостные лица родни, ощущалась особая безмятежность. Наконец, настала очередь второго брата. Подняв меня, он закружил, смеясь: — Ты подросла, сестрёнка! — Давайте, дети, проходите в дом, — разговаривая с нами, дядя тайком вытирал слёзы. Вэнь и Зэн, не зная, как себя вести среди всех, притаились за забором. Эту проблему бойко решила деловая Юн. Подойдя к меньшим и взяв за руки, она направилась с ними в дом, по пути щебеча и крутя головой на все стороны. Мы же с Джи шли в покои, медленно, в тишине. — Я рада, сестра, что Зиан отстоял вашу любовь. Правда, не ожидала, что вы так быстро обзаведётесь потомством. — Меня никто не спрашивал, — скромно опустив глаза, произнесла она. — Это твои братья, вон, как расстарались. Лин, ты как? — Не смотри так жалостливо, со мной всё хорошо. А то, что Нин не захотел жениться на мне… Ты же знаешь, я только рада. Зато погуляю на свадьбе и побуду на море. Больше Джи ничего не спрашивала, понимая — не всё так безоблачно, как хочу показать. * Дни летели, и шла подготовка к отъезду. В свободное время я решила научить Ши ездить верхом на лошади. Вначале услышав множество отказов и отговорок, и всё же потом, увидев очередь детей, прыгающих возле меня в ожидании прогулки, она сдалась. Ворон с удивлёнными глазами наблюдал за происходящим, не понимая, откуда набралась вся эта саранча вокруг него. Пришлось умасливать коня морковью и чёрствым хлебом. Дети уплетали угощения не меньше его. — Не пойму, вас что, совсем не кормят? — Возмущённо отдала последний очищенный овощ Яну. — Ши, садись, иначе все получите плетей от меня. — Пугала их, наблюдая, что мои угрозы, как и всегда, это всего лишь слова на воздух. Ведя жеребца за уздечку, я поочерёдно меняла служанку с детьми, чтобы все смогли прокатиться. Наша компания наконец дошла до пруда. На его гладкой поверхности играли солнечные блики, отражая небо и окружающую зелень. Над водой возвышалась скала, за которой вот-вот распустится персиковый сад — его тонкий аромат уже витал в воздухе. Пообещав малышам, что после моего возвращения мы непременно придём сюда купаться, я присела на старый пень и достала флейту. Лёгкая мелодия разлилась над водой, уносясь ветром к скале, где её отголоски эхом растворялись среди раскидистых ветвей персиковых деревьев. Ши развлекалась с малышами, а Ворон щипал траву, время от времени поднимая голову, не понимая, почему его хозяйка не мчится по лугам на нём. Мелкими шагами подошёл Вэнь. Робко поклонившись, пытаясь побороть неловкость, он сел рядом. — Позвольте служить вам, барышня Лин, — произнёс серьёзно. Сяо умолкла. Я повернулась к нему, внимательно глядя в лицо мальчика, ещё совсем ребёнка, но уже с глазами, повидавшими непростую жизнь. Выяснилось, ему будет семь. Когда они с сестрой попали в поместье Фан, он выглядел совсем худым и щупленьким. За прошедший год Вэнь набрал свой вес, став вполне здоровым и бодрым ребёнком. — У дяди вам плохо? Тебя или Зэн обижают? — допытывалась, не скрывая тревоги. — Нет, что вы! — поспешно замахал он руками. — Господин Фан заменил нам отца. Он учит меня всему: ходим в лес за грибами, купаемся, беседуем. Просто… я не знаю, как вам отплатить за вашу доброту. — Не торопись становиться взрослым, Вэнь. Когда придёт время, ты сможешь отплатить всем вокруг, просто став хорошим человеком. — Я улыбнулась и мягко провела ладонью по его щеке. На сердце сгустилась лёгкая печаль. «Как же хорошо было мне в детстве... А ведь кому-то даже это недоступно».    Подойдя к Ворону, я легко взобралась на его спину и, наклонившись к уху, прошептала: — Лети, моя птица. Могучее животное встрепенулось, почувствовав свою хозяйку в седле, сорвавшись с места. Мы слились, будто единое целое, летя по тропе. Только конь мог почувствовать всё, что творилось у меня в душе. На бегу я оживала, погружаясь в свою стихию: свежий поток воздуха обрушивался на лицо, на время освобождая от тяжести тревог.    Возвращение принесло тепло детских криков. Ребятишки подпрыгивали от восторга, глядя на мой галоп. — Я тоже так буду ездить, обещаю, барышня Лин! — воскликнул Вэнь, хлопая Ворона по шее. Его глаза светились неподдельным восхищением. К нам на лошади приближался Зиан, везя перед собой малышку Зэн, которая радостно махала всем рукой, щурясь от солнца. — Ты сама пропадаешь целыми днями, где тебе вздумается, а теперь и детей этому учишь? — с укором бросил второй брат, останавливаясь возле нас. — А ты, женившись, стал похож на ворчливого отца, — парировала я, улыбнувшись. — Посмотри, сколько детворы вокруг тебя теперь крутится. Зиан лишь фыркнул, и всё же уголки его губ дрогнули, выдавая скрытую улыбку. — Я с вами еду, за товаром, — неожиданно сообщил он, пожимая плечами. — Так, что моё ворчание будет сопровождать тебя целую дорогу. Эта новость меня по-настоящему порадовала: за братом я скучала больше всего. Ян, стоящий чуть в стороне, нахмурился, почёсывая себе затылок. — Второй брат, ты тоже за деточкой едешь? Чего сразу Вейжу не сказал? Он бы всем привёз. Джи так не тошнит, как Мейфен, думаю, ты лучшего ребёнка раздобудешь. Замерев с открытым ртом, Зиан удивлённо смотрел на меня, обдумывая, что бы такое ответить, но слов так и не находил. — Я здесь ни при чём, — развела я руками, переводя взгляд на служанку. — Ши, подтверди. Близнецы сами сделали вывод. — В кого же они такие умные? — пробормотал второй брат, чуть прищурившись, и вдруг улыбнулся, мягко обнимая меня за плечи. — Надеюсь, мои дети будут такими же… похожими на свою тётю Лин. Сестрёнка… я скучал,— добавил он, с теплотой глядя на малышей, резвящихся неподалёку. * Джи расстроенно следила за тем, как мы собираем оставшиеся вещи. — Вот скажи, обязательно было детей сразу заводить? Не мог потерпеть? — Жаловалась она на Зиана. — Тоже хочу с вами! — вырвалось у неё под конец. Брат, услышав это, остановился на пороге, обернулся и, подойдя ближе, поцеловал её в щёку, шепнув что-то ласковое. — И так долго терпел, — тихо сказал он, а затем слегка прижал Джи к себе. Смотря на их влюблённые лица, у меня становилось радостно на душе. Эти моменты казались такими простыми, именно в них заключалась вся радость жизни. **    Доехав до Ханчжоу, мы остановились всё в том же постоялом дворе. Комнаты были просты и уютны, а из открытых окон тянуло свежестью весеннего дня. Воздух наполнялся ароматами цветущих деревьев и дальними голосами с улицы, вызывая в памяти образы прошлого. Лежа на низкой кровати, краем глаза я следила, как Ши суетилась неподалёку, перебирая свёртки и подбирая мне наряд. Вскоре в комнату вошёл дядя. Его появление заставило меня вскочить, и стремительно подбежать, заглядывая ему в лицо. — Можно мне сегодня не ехать к семье Хань? — в голосе звучала едва скрытая мольба. — Вы ведь останетесь у них на время, а я приеду только в день свадьбы. Господин Фан строго посмотрел, помедлив всего мгновение, впрочем, его молчание сказало больше слов. — Лан-Лин… «Значит — нет», — мелькнуло в голове. — Да, дядя, — пробормотала обречённо, чувствуя, как плечи опускаются сами собой, и поплелась к ширме переодеваться, но на полпути остановилась, решившись на последнюю попытку: — Это же Нин отказался на мне жениться! Чего ты злишься? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их обдумать. Увидев его нахмуренное лицо, быстро добавила: — Иду, иду, уже переодеваюсь. Ши! Девушка обернулась, ловко подавая праздничный наряд. Я нехотя взялась за тонкие ленты. **    Поместье семьи Хань после восстановления предстало во всём великолепии, отражая богатство и вкус своих хозяев. Были возведены высокие стены из тёмного кирпича вместо разрушенных, перекладина черепица в глубоко зелёном цвете. Белые стены, искрили своей чистотой, контрастируя с яркими резными балюстрадами и ажурными деревянными панелями.    У входа возвышались массивные ворота, украшенные золотыми гвоздями и изображением мифических львов, символов защиты и удачи. Внутри узорчатые дорожки из светлого камня вели через искусно подстриженные сады, где благоухали магнолии. Деревья сакуры тоже уже цвели, их лепестки, словно розовый снег, устилали землю.    Каждая деталь дома кричала о его статусе: от украшенных каллиграфией табличек над входами до изысканных ширм, защищающих внутренние покои от любопытных взглядов. «Небось ещё тогда планировали свадьбу своего единственного наследника», — отметила я про себя, чувствуя намерение хозяев укрепить своё влияние в городе.    Семейство Хань радостно приветствовало господина Фан, на меня их тёплое расположение не распространялось. Дядя, лишь глянув в мою сторону, ушёл со своим старым другом болтать. Госпожа Хань надменно следовала вперёд, показывая всем своим видом обиду. Её дочери, напротив, украдкой улыбались, иногда тихо перекидываясь со мной парой слов, опасаясь вызвать гнев матери. — Вы сегодня очень красива, — шепнула Ши, догоняя меня и сдержанно кивая в сторону госпожи Хань. — Поэтому она и не может успокоиться. Слова служанки лишь разожгли во мне негодование. Я знала, как выгляжу: сложный узор на платье, украшения, сияющие при свете угасающего солнца, идеальная укладка и макияж. Всё это кричало, что я здесь не гостья, а хозяйка положения. «Кому я пыталась что-то доказать?» — злость и разочарование боролись внутри. Ответ, конечно, был ясен. «Только себе — себе одной. Лучше меня нет».    К сожалению, тот, кому это действительно стоило понять, не был рядом. — Будущая супруга Нина не так мила, как ты, Лин, но она уважает наши правила и очень любит сына, — таки начала вести беседу со мной старшая госпожа поместья, прерывая тишину, когда нам подали обед. Она говорила это с необычайно холодной вежливостью. — Мы так потратились на помолвку, а на свадьбу ещё больше. Думаю, что празднование гости запомнят надолго. А тебе так и не нашли подходящую партию? Всё позволяют перебирать? Я отвечала крайне вежливо и сдержано, чувствуя, как каждое её слово касается моих самых уязвимых точек. Когда-то здесь меня принимали за своего ребёнка, и я не хотела бы каким-то словом перечеркнуть всё. Однако не могла не заметить, как взгляд женщины скользил по моему лицу и маленьким деталям на платье, словно выискивая недостатки.    Подошёл Нин с безмятежным лицом, в глазах же проскользнула искренняя заинтересованность. На фоне своих сестёр, одетых в строгие и сдержанные наряды, его яркие шелка выделялись, словно великолепное оперение горделивого павлина. — Матушка, я заберу сестрицу у вас, — сказал он, улыбаясь с едва уловимым намёком на уважение. — Хочу пройтись с ней и подышать морским воздухом. Мне тоже было о чём с ним побеседовать.    Доехав до моря на открытой повозке, мы устроились под плетёнными зонтами, чувствуя на коже лёгкое прикосновение весеннего ветра. Смотря вдаль, я невольно возвращалась мыслями к тому, что давно ушло, но по-прежнему жило в сердце. — Лин, не жалеешь, что отвергла меня?    Я усмехнулась. Можно было ставить на спор кувшин вина: вначале он задаст именно этот вопрос. — Разве не ты отказался первым? — Решив строить полную дуру до конца. Нин хмыкнул и задумался. — Проанализировав, теперь жалею, — признался он, и в его голосе звучала какая-то тяжесть. — Не могу понять, что такого в тебе увидел купец Лю Шен, что не разглядел я? Знакомое имя заставило сердце биться быстрее. — А он здесь причём? — выпалила, пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Да так, вырвалось. — Не заметив моего внутреннего смятения, пожал плечами молодой господин Хань, отводя взгляд. — Незачем теперь сожалеть. Разве что захочешь стать моей наложницей… Думаю, вряд ли. — Молодец, хоть что-то понял, — горькая усмешка скользнула по губам, но интерес, пробудившийся от его слов, уже не давал покоя. Я вернулась к вопросу, который ждал ответа. — Ты мне зубы не заговаривай. Так, почему ты его вспомнил? В памяти всплыло их милое общение в беседке. Ещё тогда не находила в этом смысла, а сейчас он постепенно начал вырисовываться. Видя, что Нин не собирается отвечать, пришлось действовать решительнее. Повернувшись к нему, провела рукой по плечу, затем по груди, медленно спускаясь всё ниже… — Лин! Ты рехнулась?! — вскрикнул он, отпрянув. — Слуги рядом! Да и вообще, этим в поместье нужно было заниматься! — Ага, мечтай, — усмехнулась, смотря ему прямо в глаза. — Ты же знаешь, какая у тебя подруга. Не хочешь быть опозоренным на свадьбе? А то вдруг что-то исполню… выкладывай правду. Ну…    Молодой господин сглотнул, покрывшись испаренной и с трудом произнёс: — Князь Ли просил от имени Лю Шена, чтобы я отказался от тебя. Не веря сказанному, ловила его взгляд, пытаясь поймать на лжи. — И ты так быстро согласился? Чего же так долго тянул? Хотел подарок всей моей семье на Новый год сделать? — Так получилось, — бормотал, не глядя в глаза. — Наша семья в долгу перед купцом. Он ведь помог поймать грабителей, отец так сказал. Вообще-то, я обещал князю не сообщать твоим родителям до конца весны, просто произошли непредвиденные обстоятельства. Из-за них пришлось посетить недавно столицу и крайне извиняться перед Его Высочеством за невыполнение уговора. Хотя бы ты должна меня понять, я же мужчина… Он мямлил, явно не зная, как оправдаться. Осознание пришло ко мне само. — Твоя будущая жена беременна? — хмыкнула я, а затем, не выдержав, резко выкрикнула: — Ха! Везде успел! Что, не мог высунуть вовремя?! Лицо Нина побледнело, а слуги обернулись в нашу сторону. Да, если молва пойдёт, это точно не на руку семье Хань. — Не позорь меня! Тише! — зашипел он, оглядываясь. — Как у молодой барышни может такое вырываться из уст? Ты не умеешь держать эмоции при себе. — А кабы я согласилась стать твоей женой? Куда бы ты её дел? — Ну, есть способы... избавиться от дитя. Или в наложницы её взять, — пробормотал он, избегая моего взгляда.    Эти слова подстегнули во мне такую ярость, что я едва не набросилась на него. — Почему мужчины не могут контролировать себя? Хоть раз бы истёк кровью, понял бы, как это! Друг мой, в ког ты превратился? Она с большим приданным? Боялся упустить, поэтому дитя быстро сделал? — Сестрица, состоятельнее нас в Ханчжоу никого нет… — Молодой мужчина запнулся, словно понял, что сболтнул лишнего. — Насколько я осведомлена, богатство Лю Шена превосходило чьё-либо, — произнесла медленно, схватив его за ворот и наклонившись ближе. — Что купец предложил взамен за свою просьбу? — Лин, отстань! Ты меня пугаешь! Ты его, наверное, чем-то опоила или околдовала... — Ну так говори быстрее, а то напою тебя зельем и… последняя надежда семьи Хань усохнет между твоих ног, — процедила сквозь зубы. Побледнев ещё сильнее, глаза Нина расширились от ужаса. — Ты точно чокнутая, — прохрипел в ответ. — Хорошо, что вовремя отказался от тебя. Лю Шен отдал мне свои лавки в городе, кроме одной, которую оставил своему управляющему. Скажи, нормальный человек заплатил бы такую цену за женщину? Почему же ты не возле него и даже не ведаешь об этом? Или это какая-то игра? Хлопая недоумевающими глазами, сама перебывала в шоке, не понимая действий Сюина. «Он заплатил такую цену за нечем не примечательную девчонку, которая в итоге бросила его. Ненормальнее меня, может быть только князь». Мысли начали блуждать в мозгу, спотыкаясь и падая, пытаясь найти хоть один рациональные ответ… его не было. Невольно закрыв лицо руками, я разразилась совершенно неконтролируемым смехом.    Молодой господин Хань, ошеломлённый моим состоянием, торопливо направился к повозке, бросив на ходу: — За тобой позже вернутся слуги. Подождёшь здесь. У нас в поместье нет места для ночлега, так что возвращайся в гостиницу. «Наверное, перепугался не на шутку. Дядя точно меня прибьёт», — думала с усмешкой, провожая его взглядом.    Ветер перекатывал песчинки с места на место, словно играл с ними в бесконечную игру. Волны неспешно и убаюкивающе шумели, разбиваясь о берег. Лёжа на тёплом песке, я смотрела в безоблачное, синее небо. «Разве жизнь не могла бы быть такой же простой и безмятежной? Или это ясное небо — всего лишь иллюзия, созданная нашим воображением?» За мной явно не спешили. Сняв туфли и закатав штанины, неторопливо ступала по прохладной воде, собирая ракушки. Их гладкие поверхности приятно ложились в ладонь. Время словно застыло, пока вдали не раздался взволнованный голос Ши: — Барышня! Моя барышня! — запыхавшись, закричала она, приближаясь почти бегом. — Как он мог оставить вас одну? А если бы что-то случилось?!    Я так погрузилась в собственные мысли, что даже не задумывалась об этом. Действительно, как можно было остаться здесь одной, среди песков? — Всё же обошлось, — пробормотала, пытаясь успокоить себя, чем её. Мы ещё немного постояли на берегу, любуясь красно-жёлтым закатом и затем отправились обратно в постоялый двор.    Зиан, вернувшийся с закупок, встретил меня долгим, пронизывающим взглядом, словно видел перед собой не сестру, а нарушителя покоя. — Да почему же все видят во мне какого-то монстра?! — не выдержав, возмутилась я. — Мало того, что Нин бросил меня одну на пустынном берегу, так ещё и виноватой выглядеть должна? А если бы твою сестру похитили или того хуже случилось?! Ши, возмущённая не меньше меня, принялась пересказывать второму господину Юань подробности поступка господина Хань: вкратце, зато чрезвычайно красочно. Ругая его на все стороны, мы пошли ужинать. — Свадьба через неделю, будешь пока мне помогать, — подытожил он. — Нет, братик, хочу просто наслаждаться жизнью, — ответила я с лёгкой улыбкой, стараясь придать лицу самый невинный вид. — Всегда приезжая сюда, не хватало времени насладиться городом по-настоящему. Дай мне отдохнуть. Его взгляд смягчился, но недовольство осталось. Впрочем, у меня уже были свои планы.    После женитьбы братьев основная работа легла на Зиана: он занимался закупкой и доставкой товаров. За сбыт и управление лавками отвечал Вэйж, которому во всём помогала его жена, Мэйфэнь. Для меня, казалось, не оставалось места ни в семейном деле, ни в планах на будущее. Пока я не знала, чем могу заняться, кроме замужества, заботы о детях и муже. Оставалось только надеяться, что где-то есть и мой путь, не вписанный в привычные рамки. *    Наутро, одевшись скромнее, мы с Ши отправились к поместью Лю Шена. «Просто посмотрю издали… и всё», — честно пообещала себе, пытаясь удержать волнение. Мы неспеша шли по утренним улицам, пока вдалеке не показались знакомые очертания зданий. Подойдя ближе и присев на камень под тенистым деревом, мой взгляд скользнул по закрытым воротам. Служанка, так и не понимая, что привело нас на окраину города, молча села рядом. «Здесь стало совсем тихо… Как же хотелось бы снова увидеть скачущих всадников». Махнув головой, прогоняя воспоминания, я пыталась дышать полной грудью, не давая прорваться наружу слезам. Скорее всего нас заприметили: из-за поворота появилась женщина в сопровождении двух слуг. Её гордая осанка и строгий взгляд сразу привлекли внимание. Это была управляющая Жон — я бы узнала её где угодно. — Лин! Неужели это ты? — воскликнула она, приближаясь. — Не верю своим глазам!    Мы поспешно поклонились. Ши выглядела ещё более растерянной, чем я. — Управляющая, простите. Не хотела вас беспокоить, — пробормотала, оправдываясь. — О чём ты? Как же я рада тебя видеть! Идём, зайдём внутрь, — настаивала Жон с доброй улыбкой. — Нет, нет! — замотала я головой, затараторив, не ожидая такого. — Как я могу? Хозяина ведь нет дома, а без его разрешения… — Когда оно тебе требовалось? — мягко перебила она, поднимая брови. — Идём. Если не хочешь заходить в дом, посидишь в беседке. Угощу тебя сладким напитком.    Меня разрывало от противоречий: желание заглянуть внутрь боролось с чувством неловкости. Однако женщина, не дожидаясь ответа, взяла под руку и направилась к воротам. Стражи со слугами с интересом наблюдали за нами. Несколько мужчин подойдя, улыбались во весь рот. — Лин, ты ещё нас помнишь? Вот мы тебя по сей день вспоминаем! Особенно тот пекущий перец. Я смущённо опустила голову, а Ши окончательно растерянная и потрясённая происходящим, набравшись смелости, тихонько спросила: — Моя барышня, нам тут не опасно находиться?    Управляющая на мгновение замерла, затем неожиданно глубоко поклонилась мне. — Простите меня. Я не ведала, что вы барышня.    Взглянув на свою служанку, пыталась возразить, но она продолжила: — Я всегда догадывалась: вы не могли быть простой прислугой. Отдыхайте. Сейчас принесу напитки.    Ожидая, я наслаждалась видами. Возле кабинета князя уже цвёл раскидистый персик, источая волшебный аромат, наполняя воздух лёгкими медовыми нотками. «Вот бы остаться здесь навсегда. Больше и желать нечего». Управляющая Жон принесла две миски с холодным сладким напитком и тёплые, румяные пирожки. — Почему моя жизнь не может быть такой же, как этот шербет? — произнесла я, вспоминая её давние слова. — Терпение. — Жон посмотрела на меня с теплотой.    Я видела порыв управляющей расспросить о многом — она не смела, а я, в свою очередь, не могла сказать. Попрощавшись, надеясь, что видимся не в последний раз, мы ушли. Ши всё это время распирало от догадок. Наконец, не удержавшись, задала один вопрос: — Барышня, вы любите господина Лю Шена? — неуверенно начала она. — Поэтому не соглашаетесь стать наложницей князя?    Эти слова стали последней каплей. Я разрыдалась, уткнувшись в её плечо, с трудом выговаривая между всхлипываниями: — Очень… очень… Только его одного… Единственного… люблю.    Не ожидая такой бури эмоций, Ши растерялась. Одно осознав ясно: никакой информации о купце князю передавать нельзя. Это грозило бедой — головы полетят у всех. Немного успокоившись, я вытерла слёзы и тихо сказала: — Забудь, это всего лишь мои несбыточные мечты.    Она кивнула, выражая своё полное согласие. Мы направились дальше, сворачивая в сторону ещё одного места. Я хотела увидеть оставшуюся лавку Лю Шена. Она находилась неподалёку от поместья, в довольно неудобном месте для торговли.    Перед нами возвышалось прекрасное здание с яркой вывеской, однако внутри посетителей не было. При входе нас встретила служанка, которая, засуетившись, сказала, что сейчас позовёт управляющего. Пока ожидали, я внимательно изучала ассортимент и обстановку внутри.    «Всё выглядит продуманно, даже стильно. Тогда в чём проблема? Почему здесь нет людей? Вероятно, пока лавки купца были разбросаны по всему Ханчжоу, подобные мелочи терялись из виду. Сейчас, с одной-единственной торговой точкой на окраине города, всё стало очевидно: зачем идти сюда, если все товары можно приобрести в центре, да ещё и насладиться прогулкой с развлечениями?»    Погружённая в размышления, я заметила, как к нам торопливо спешил плотный мужчина средних лет. Его лицо выражало смесь любопытства и лёгкой растерянности. — Барышни, чем могу вам помочь? — обратился к нам двоим с доброй улыбкой, явно не придавая значения нашей скромной одежде. Этот жест сразу вызвал симпатию. «Как приятно встречать людей, которые относятся ко всем одинаково, не взирая на условности и статус», — мелькнуло у меня в голове. — Скажите, — начала я, кивая в сторону понравившегося мне платья, — хотела бы купить этот летний наряд и сразу его надеть. Вот только нигде не вижу нижнего белья, которое бы к нему подошло.    Это была давняя проблема большинства лавок. Считалось, что женские принадлежности — особенно те, что не видны глазу — должны шиться вручную дома, без изменений и усовершенствований на протяжении десятилетий. Но ведь многие женщины, приходя за покупками, мечтали выйти из магазина уже красиво и полностью одетыми. Однако зачастую то, что оставалось под платьем, не соответствовало наряду. Не каждая мастерица дома уделяла этому внимание. Наблюдая за потребностями своих клиенток, я поняла: чтобы успешно конкурировать, нужно прислушиваться к их нуждам.    Достав кошель с деньгами, положила на прилавок. «Хорошее отношение — это одно, и всё же, если за ним следует что-то большее, подкреплённое делом или, как сейчас, деньгами — то это совсем другое». На удивление, мужчина отодвинул деньги. — Дело не в этом, барышня, — сказал он, задумчиво качая головой. — Я просто никогда не задумывался, что нам стоит предлагать такие товары. А теперь вы подали мне хорошую идею. Спасибо за мысль. Жаль только, что не смог помочь вам с подбором платья. — Оно мне очень понравилось. Я его всё равно куплю. Упакуйте, пожалуйста. Ещё один вопрос: вы сами шьёте наряды или заказываете готовыми? — Раньше у нас недалеко размещалось свое производство, — тяжело вздохнув, признался управляющий. — Теперь, когда осталась только одна лавка, оно стало невыгодным.   Его взгляд на мгновение задержался на пустом зале, словно оплакивая былые времена. Затем, вернув себе добродушный вид, предложил: — А давайте выпьем чаю. Не откажете старику в удовольствии, барышни? Охотно согласившись на его предложение, я избегала дальнейших расспросов, чтобы не навлечь на себя подозрения. Ши лишь улыбалась, помня о своей прошлой оплошности, и решила: лучше молчать при хозяйке, особенно в присутствии чужих людей. Ведь никогда не угадаешь, что она придумает в следующую минуту, а виноватой, в конце концов, окажешься ты. — Позвольте представиться: я управляющий этой лавки, Сюй Шан, — с лёгким поклоном начал мужчина. — Меня зовут… — сделав короткую паузу, скользнув взглядом по Ши, которая тут же напряглась, — я, барышня Ли Лилу, а это моя сестра Ши. — Выдохнув, ответила я, пока он разливал чай по чашкам.    Беседовали мы о торговли, о погоде, местных обычаях — обо всём, кроме Лю Шена. «Ничего, время есть», — думала, ловя каждое слово.    На следующее утро, решив изучить весь ассортимент города, я отправилась в обход местных лавок, не пропустив ни одной. Ши, плетущаяся за мной из последних сил, едва удерживала раздражение. — Зачем вам всё это? Давайте, хоть поедим, — взмолилась она наконец.    Во время обеда сидя под широкими зонтами, я слушала шумную болтовню, окидывая присутствующих внимательным взглядом. «Люди здесь так отличаются от столичных: каждый словно носит свой собственный мир. Яркие, необычные… Идеально, чтобы дать волю моей фантазии».    Купив кисти, чернила и бумагу, мы вернулись в гостиницу, где я с увлечением принялась за рисунки. Придумывала эскизы нарядов, вдохновляясь увиденным, и что-то ещё, что пока не обрело чётких очертаний. Всё это было моим тайным проектом: даже Зиану не следовало знать об этом. «Магазинам семьи Юань придётся теперь обходиться без моего творения. Если уж за меня заплатили такую цену, я не собираюсь оставаться в долгу».    Вернувшись через три дня в лавку Лю Шена, попросила позвать управляющего. Он удивился, увидев меня снова. — Рад вас видеть, барышня Ли, — поприветствовал мужчина с неизменной вежливостью.   На этот раз я действительно выглядела как знатная особа, одевшись элегантно, но без излишеств. Ши осталась в гостинице — ради её же спокойствия. Разложив перед Сюй Шаном свои эскизы, я внимательно наблюдала за его реакцией, стараясь угадать, что он думает. — Может, что-то из этого вам приглянется? — нарушила первая тишину, не выдержав его молчания. — На мой взгляд, получилось неплохо, правда пока до конца не понимаю, какие наряды здесь в приоритете. Сочетания тканей подберёте сами, у вас ведь большой выбор великолепных материалов.    Он продолжал молчать. — Вам ничего не понравилось? — немного нервно уточнила я. — Барышня, вы сами всё это создали? — Угу, — мугукнула тихонько, поднимая глаза. — Судя по вашим работам, этим занимаетесь давно. Мне очень нравится… действительно. Будь вы мужчиной, принесли бы своей семье славу и известность.    Я выдохнула с облегчением — давно не доводилось быть в таком напряжении. «Родилась бы мужчиной, а нас тогда куда девать?» Эта мысль мелькала уже не раз, и всё же вслух спокойно произнесла: — Будь я мужчиной, разве смогла бы так хорошо понимать потребности женщин? Лицо господина озарила довольная улыбка. — Что вы хотите взамен? — только и успел спросить, потому как в пустую лавку вошло множество женщин с детьми и служанками. Малыши лезли повсюду, не давая нормально рассмотреть ассортимент. Управляющий с помощницей тут же бросились их встречать, оставив меня. «И персонала им явно не хватает», — отметила, собирая разбросанные листы. Неожиданно за спиной послышался женский голос: — Скажите, а где можно купить такие вещицы? Я бы взяла побольше, — сказала одна из посетительниц, разглядывая мои зарисовки и подзывая других.    В тот же момент, между нами, ловко втиснулся управляющий. «Вот это мастер своего дела! Даже я так убеждать и предлагать не умею», — восхищалась, молча наблюдая, как он, несмотря на внушительную комплекцию, порхает среди женщин, продавая пока несуществующий товар.    Когда покупатели разошлись, Сюй Шан вновь задал вопрос: — Барышня, так сколько вы хотите взамен, если начну покупать ваши рисунки? — Сначала нам нужно расширить торговлю, а потом уже говорить об оплате, — ответила уверенно. — Вы ведь не здешняя, верно? — Не переживайте, буду передавать всё через караваны. Мы пожали друг другу руки. Управляющего, казалось, не слишком волновало моё происхождение: перед ним стояла всего лишь девчонка, способная помочь увеличить прибыль, которая давно была минимальная. — Позвольте ещё посоветовать? — осторожно предложила, стараясь не показаться слишком самоуверенной. — Не выходя с моей лавки, вы уже принесли мне доход, так что слушаю вас внимательно. Он с искренним интересом смотрел на меня ожидая продолжения. — У вашей лавки много свободного места. Найдите партнёров, которые откроют рядом небольшой ресторанчик. Пусть они за каждую покупку у вас предлагают бесплатное угощение — и наоборот. А для таких сорванцов, как сегодняшние малыши, поставьте качели. У меня много братьев и сестёр, и я знаю: детям это придётся по вкусу, а родители тем временем не будут торопиться. — Улыбнувшись я уже спешила на выход, бросив напоследок: — Вам удачи, управляющий Сюй, мне пора. Занесу рисунки до отъезда. Покинув зал, так и не разузнав правду о подаренных лавках Лю Шена, отправилась домой. Подробности договорённости князя с Нином уже мало меня занимали — в них точно не разобраться. Зато помочь управляющему Сюй Шану я смогу, в этом была уверена. И самое главное — моё скромное начинание начало воплощаться в жизнь. ** Собираясь на свадьбу, сразу же отвергла предложение Ши облачиться обворожительно-изыскано. Мне не хотелось привлекать лишнего внимания. В место этого выбрала обычный наряд, тем самым впервые порадовав всех вокруг. Старшие из семьи Хань, заметив мой скромный облик, заметно переглянулись с явным облегчением.    Пиршество, в самом деле организовали с размахом: в воздухе витал аромат пряных блюд и сандала, золотистые огоньки фонарей мерцали, отражаясь в лакированных столах, а музыка, сменяя одна мелодия другую, не умолкала ни на миг. Гости, опьянённые вином и радостью, гуляли до самого рассвета, предаваясь разговорам и танцам.    Перед тем, как зайти в покои, приготовленные к брачной ночи, Нин нашёл меня в тени павильона, куда я отошла в поисках уединения. Его шаги, слегка неуверенные из-за выпитого, выдали присутствие прежде, чем он заговорил. Я уж было подумала, хочет извиниться за своё поведение в последние дни, но ошиблась. — Лан-Лин! Ты ещё будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, что отвергла меня! — выкрикнул, опьянённый вином и злостью на женщину, не принявшую его. — Нин, надеюсь, ты найдёшь своё счастье. Тебя жена ждёт, не задерживайся, — ответила, стараясь оставить за собой лишь хорошие воспоминания от этой последней встречи. Однако разговор мог бы закончиться иначе, если бы не вовремя подоспевший Зиан, который решительно увёл меня. Дядя тем временем оставался всё ещё в поместье Хань, понимая, со своим старым приятелем встретятся теперь нескоро.    Я радовалась тому, что возвращение домой откладывается. «Если бы здесь провести всё лето, вообще было бы замечательно», — размышляла, пытаясь убежать, как можно дальше от предстоящего праздника во дворце, которого многие ожидали с нетерпением, только не я. Дни пролетели незаметно. Перед отъездом отдав управляющему Сюй Шану последние эскизы, я пыталась уговорить второго брата остаться в Ханчжоу и помочь ему. Он, не поддавался на мои уговоры, стойко стоя на своём. Так, с частью каравана мы начали обратный путь домой.

***

   Сидя, разумеется, в моих покоях — ведь, конечно, в огромном поместье не нашлось другого места — вся детвора в компании тёти и Джи увлечённо разбирали подарки. Ян, отложив свои в сторону, поднял на меня взгляд: — Лин, ты обещала пойти с нами купаться на пруд. — Она только приехала, дайте ей передохнуть, — откликнулась тётя, пытаясь меня выгородить. — Обещаю, завтра с самого утра и пойдём. Чур не жаловаться, что вода холодная, — ответила, щекоча убегающих, хихикающих детей. Однако наш поход пришлось отложить: с самого утра зарядил дождь, который не прекращался следующие три дня. Малыши расстроенно смотрели в окно, изредка вздыхая. — Так даже лучше: пруд станет глубже, и мы сможем нырять со скалы, — попыталась подбодрить их, наблюдая за их унылыми личиками. — Лин, не все такие бесстрашные, как ты, — заметил дядя, неожиданно зайдя в комнату. — К тому же тебе пора прекратить такие развлечения. Ты уже выросла из их возраста. Надеюсь, — добавил с лёгкой усмешкой. Самая младшая сестра Юн, внимательно следившая за разговором, неожиданно встала на мою защиту:   — Она уже взрослая, это точно! Последний раз, когда рассказывала историю о «Непослушной девочке Лин», сказала: малютка выросла, стала умной, хитрой и красивой, вышла замуж и родила детей.    Все засмеялись, поглядывая на меня. Дядя тут же заявил: — Я готов носить подношения в храм каждый месяц, если такое случится.          Мне не оставалось ничего другого, кроме как горячо протестовать: — Истории выдуманные и не имеют ко мне никакого отношения! А имя — просто совпадение.    Но все мои оправдания разбивались о их смех. Оставалось лишь смириться с их весельем. Выглянуло долгожданное тёплое солнце. Маленькая стая детишек, во главе со мной и Ши, направилась к пруду. Проходя мимо благоухающих пионов, я всячески избегала смотреть в их сторону. «Переживу этот день и всё забуду», — твёрдо твердило сердце.    Я решила не покидать деревню в ближайшее время. «Не выгонят же они меня, — успокаивала себя. — Здесь я выросла, буду помогать Зиану и Джи, а там видно будет. Любовь — всего лишь дымка, исчезающая от лёгкого дуновения ветра».    Мозг тем временем умничал: «Тогда почему не можешь выдернуть её из себя? Почему она намертво вцепилась, заполняя полностью, не давая жить и дышать? Где найти тот ураган, чтобы вырвать из сердца чувство к нему?»    К счастью, мы уже дошли до пруда. Дети без промедления сняли с себя одежду и, выстроившись в ряд, ждали, поглядывая на меня. Они не решались первыми войти в прохладную воду. — Чего стоим? Вы же смельчаки. Вперёд! — воскликнула, пытаясь подбодрить нерешительных малышей.    Моё настроение не располагало к нежностям, и мальчишки, зайдя в воду по колено, с сомнением обернулись. — Сестрица, ты обещала нырять со скалы, — недоверчиво поглядывая вверх на возвышающуюся глыбу, сказал Ян. — Мы уже не хотим купаться, — держа за руку маленькую Зэн, ныла близняшка Юн. Ши, боявшаяся воды, стояла вдалеке, поглядывая, чем всё в итоге закончится. Надо было брать ситуацию в свои руки. — Помните, как девочка Лин в одной из историй встретила сказочную фею? — глянув на детей, произнесла загадочным голосом.    Ребятня открыла рты от изумления, не сводя глаз с меня. Усадив всех на берегу и попросив Ши приглядывать за ними, я побежала к тропинке, ведущей наверх, в сад. Там нарвала множество цветущих персиковых веток и уложила их в волосы, создав высокий венок. Потом скинув верхнюю одежду, набрала в платок розово-красных лепестков, и встала на краю обрыва. — Добрая фея приветствует вас! — прокричала, высыпая лепестки в воздух. Ветер подхватил цветы, закружив их в нежном танце, медленно спуская вниз. Я разогналась и прыгнула за ними, погружаясь в прозрачную воду. **    Сюин ждал начала лета, казавшегося бесконечно далёким. Многие в столице и помимо неё ожидали праздника пионов во дворце. В этот день планировалось объявление о помолвке князя Ли, и тогда станет ясно, кого выбрал Император, а значит, куда склонится вес политики. Пока так никто и не понял, кому же выпадет честь стать женой Его Высочества, получив титул принцессы. Страсти накалялись, даже скрытно делали ставки на ту или иную девушку. Сюина вся эта шумиха забавляла, что нельзя было сказать об Императоре. — Ты же понимаешь, брат, — недавно сказал князю Его Величество, — я обещал тебе любую, однако выбирай с умом, иначе министры перегрызут друг другу глотки. Это всего лишь женщина, одна из многих. Смотри на меня и учись… Я — море, а они — песчинки на его дне. Сюин лишь слегка улыбнулся. — Да, мой Господин. Только в моём море песок давно рассеялся, оставив всего лишь одну песчинку, которая, попав в ракушку, постепенно превращается в жемчужину. Шиминь улыбнулся шире, подумав: «В кого же ты так влюблён? И стоит ли она этого?» Его собственный интерес к загадочной избраннице брата рос с каждым днём. Император с преданным евнухом Го, тоже сделали ставки на барышень. Хотя теперь он всё больше склонялся к мысли — это не одна из известных фавориток.   «Да, Сюин всегда был скрытным, поэтому никто не мог предугадать его действия. Ну что ж, брат, удиви меня и в этот раз». **    Всадники мчались вперёд. Вдали показался цветущий сад, похожий на розовое облако, раскинувшееся на скале. На её вершине виднелась женская фигура. Подъезжая ближе, они услышали радостный детский крик: «Фея, лети!»    В один миг с вершины посыпались лепестки, и девушка, раскинув руки, бросилась вниз. У князя вырвался вздох. Схватившись за сердце, он выругался: — Если скорее не умру от её выходок, то придушу паршивку сам. Теперь я точно знаю, кого надеялся увидеть Император, только осталось загадкой, где он её снова нашёл? Джен обеспокоенно смотрел на господина, понимая: всё и так непростое, становится ещё сложнее. — Едем. Мы должны встретиться с господином Фан. Не будем заставлять его ждать, — сухо произнёс князь, снова обретая спокойствие. **   Дети радостно кричали, хлопая в ладоши: — Фея, лети!    Вынырнув, я наблюдала, как малыши один за другим бросились в воду, визжа от восторга. Стараясь быстрее выплыть из глубины, ловила их, словно маленьких головастиков, выныривающих из мутной реки.    Домой добрались под вечер измотанными, голодными, но переполненными радостью. Взахлёб пересказывая приключения, дети окружили тётю, а та, улыбаясь, покачала головой, со всего услышанного сделав вывод: — Лан-Лин, ты в детство вернулась? — Да, хочу туда, — ответила с улыбкой.— А где дядя? Никто толком не знал, куда господин Фан отправился и почему так задерживается. Вернулся он уже поздно под ночь, усталый и немногословный. Только махнул рукой, пробормотав, что вымотан, и сразу ушёл к себе, не дав объяснений. *   Приближался день, которого я боялась. С другой стороны, ожидание изводило ещё больше. Неподалёку начали готовить повозку к отъезду. Завидев приготовления, тут же ринулась к дяде. — Вы уезжаете? — выпалила с порога, забежав в его покои, чувствуя растущую тревогу. — Не я… ты. — Я? — переспросила ошарашенно. — Не хочу никуда ехать! Буду с тобой жить. Я же твоё дитя, ты не можешь так поступить! — Лин, ты ведь пока даже не знаешь, куда поедешь, — спокойно ответил он. Немного помедлив, добавил, явно ожидая моего всплеска эмоций: — Ты и близнецы возвращаетесь в столицу. Тебе прислали приглашение из дворца, на праздник. Нинг тоже будет там. У Роу хорошая новость, она ждёт ребёнка от Его Величества, и ей позволено встретиться с вами. — Но почему именно в этот день? — взвыла я от безысходности. — Не поеду! Скажем… больна… или уехала и пропала без следа.    Наблюдая за моей паникой, дядя тяжело вздохнул, а затем притянул к себе, обнимая крепко и гладя по голове: — Глупое моё дитя... от судьбы не убежишь, как бы ни старалась. Ты же понимаешь, отказать не выйдет. И не вздумай что-нибудь выкинуть. К тебе будут приставлены слуги. — Дядя, я не успею! Это же послезавтра! — был мой последний довод. — Как раз приедешь вовремя и переживать меньше будешь — ответил, с выдержанной уверенностью. Произнесённые слова не оставляли выбора. Подозрительно оглянув его, пошла к себе, мысленно анализируя, скорее всего Роу давно прислала это приглашение, но дядя молчал, дабы не тревожить меня раньше времени. В глубине души я была благодарна ему за это. Ши, сияя от радости, что её барышня попадёт на столь значимое событие, начала перечислять всевозможные наряды, подходящие для мероприятия. Её тихая болтовня служила мне убаюкивающим сопровождением, и вскоре я уснула, оставив тревоги и волнения на утро.

***

Оказавшись дома в столице, я не находила себе места. Кроме Ши, за мной попятам ходили ещё две незнакомые служанки, не упуская из виду ни на минуту. Такое пристальное внимание раздражало, а уж строгий контроль, установленный господином Фан, вызывал откровенное негодование. Даже мой пояс, украшенный саше, унесли прочь, что окончательно вывело из себя. — Я под арестом? Да не собираюсь я травить себя или бежать! Дайте мне побыть в одиночестве! — Простите, барышня Лан-Лин, — поклонилась одна из служанок, — до тех пор, пока вы не переступите дворцовый порог, мы обязаны вас сопровождать.   Подобное рвение казалось абсурдным. Оставшись без сил спорить, я решила хоть как-то успокоиться. Помывшись днём, забралась под одеяло, укрывшись с головой. — Моя барышня! — зауговаривала Ши. — Ещё так рано и волосы нужно привести в порядок. — Заплетёшь косу, этого будет достаточно, — заявила решительно, не вылезая из-под покрывала. — Вы с ума сошли? Это же дворец Его Величества! Вы должны сиять. — Глупая, сиять буду не я. А сейчас — спать хочу, — буркнула, намеренно игнорируя остальные попытки меня увещевать. * Но утро всё равно настало. С первыми лучами рассвета меня разбудил шум радостных предвкушений, заполнивших комнату, которых я вовсе не разделяла. Даже Юн, протирая сонные глаза, с неподдельным рвением перебирала украшения, пытаясь подобрать подходящее для моей причёски.    Младшая сестрёнка, в свои семь лет, имела своё представление о красоте: чем больше блеска — тем лучше. Малышка то и дело цепляла на волосы заколки, шпильки и серьги, пока матушка, не переставая хлопотать, выбирала платье и без остановки напутствовала меня: как следует держаться во дворце, что передать Роу. Иногда она поглядывала с укором, не понимая, почему её вторая дочь так равнодушна к предстоящему событию.    Ши с важным видом демонстрировала отложенные платья, но на каждое из них я лишь молча качала головой. Все они выглядели безупречно, ведь семья Юань никогда не жалела лучших тканей на наряды своих дочерей.    Юн теперь переключилась сюда, весело щебеча, примеряя всё попадающее под руку. Она походила на котёнка, безуспешно пытающегося выбраться из вороха шёлка и парчи.    Закончилось всё тем, что я поднялась и взяла первое попавшееся платье — из тончайшего шёлка с оттенком небесной лазури, украшенное едва заметным цветочным орнаментом, серебристыми нитями и высоким поясом, подчёркивающим талию. Длинные рукава, расширяясь к низу, мягко скользили при каждом движении. Оно дополнялось бирюзовым полупрозрачным пэйбо. Для акцента я добавила лёгкую накидку из более плотного белого шёлка, отделанную изысканным узором вдоль края.    Собранные волосы в изящный пучок украшала шпилька с голубыми кристаллами и серебряными подвесками, напоминающими капли росы, тонкие локоны мягко обрамляли моё лицо. В дополнение к образу на запястьях звенели браслеты из белого нефрита, а у горла мерцала жемчужина на тонкой нити.    В комнате повисла тишина. Все молча осматривали меня: матушка, Ши, Юн, даже Вейж с супругой. — Просто и изящно, — проговорила наконец старшая госпожа Юань, будто пытаясь оправдать мой выбор перед всеми. — Уж точно не броско, — изрекла Мейфен, в голосе которой сквозило лёгкое разочарование. — Будешь казаться невзрачным мотыльком. — Я этого и добиваюсь, — пожала плечами, довольная тем, что подготовка наконец-то завершилась. Скользнув взглядом по отражению в зеркале, заметила: — Следовательно, сделала правильный выбор. Спасибо невестка. Старший брат хранил молчание, довольная улыбка играла на его губах, а восторг в глазах и полное отсутствие критики не ускользнуло от моего внимания. «Значит, не такой уже и мотылёк», — решила я. — Стоит переодеться, — поспешно выпалила, стараясь сохранить невозмутимость, и принялась лихорадочно искать новый наряд. — Нет, Лин, — перебил он, догадавшись о своей оплошности. Почти силой выпихивая меня за двери. — Тебе пора ехать, иначе опоздаешь. **    Кому-то может показаться привилегией попасть во дворец, но как только пересекаешь черту, отделяющую этот мир от внешнего, понимаешь: твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Здесь царит собственный порядок — со строгими правилами, обязанностями и долгом. Служанки, передав меня старшей сестре, терпеливо ожидавшей в повозке, заметно расслабились, словно сбросили с плеч тяжёлую ношу. Мы двинулись в сопровождении свиты к женской половине дворца. По этикету следовало идти с опущенной головой, избегая лишних взглядов и вопросов. Я оказалась здесь впервые и не собиралась довольствоваться видом спин придворных, крутя головой на сколько позволяли приличия, стараясь запомнить каждую деталь. Время от времени Нинг исподтишка зыркала в мою сторону, боясь нарушить молчание, но в любой момент готовая прибить за такое поведение.    Нас привели в покои гуйфэй Роу, наложницы первого ранга и нашей третьей сестры. Сложив руки, все почтительно склонились, приветствуя её. Едва за сопровождающими закрылись двери, мы тут же кинулись в объятия друг друга. Прошедшие четыре месяца многое изменили: Роу больше не напоминала ту юную и наивную девушку, какой осталась в моей памяти. Теперь передо мной стояла изящная молодая наложница с тонкими чертами лица и взглядом, в котором читалась внутренняя сила. — Так рада вас видеть, — произнесла сестра, и я сразу заметила: от прежнего детского веселья, которое всегда выделяло её среди нас, не осталось и следа. Наперебой с Нинг мы начали задавать вопросы, но Роу лишь мягко улыбалась, вытирая выступившие слёзы. — Мне здесь нравится… правда… сама же такой жизни желала, — начала она. — Конечно, как и везде, здесь есть хорошее, и не очень. Главное, Его Величество посещает меня часто. А теперь, — её ладонь нежно коснулась живота, — под сердцем ношу малыша. Я скрывала это сколько могла, ведь отныне близость с Императором состоится нескоро… если она вообще когда-либо будет. Знаете, во дворце очень много прекрасных женщин, о которых забыли. Сейчас же для меня важнее всего — родить здорового ребёнка. Даже если на свет появится девочка, уже наложница в выигрыше.    Нинг подошла ближе, осторожно вытирая слёзы и себе, и ей, тихонько, почти шепотом спросив: — Императрица… она сильно вас истязает? Третья сестра вздохнула, её взгляд мгновенно стал настороженным. — Боюсь за малыша. Уж очень завистливая и ревнивая она. Стараюсь всех подкупить и узнавать любую полезную информацию — всё равно непросто. Лин, — вдруг обратилась она ко мне, — ты взяла с собой свои чудесные саше?    Я сразу поняла, почему дядя настоял на том, чтобы их забрали. Он знал, не смогу отказать в подобной просьбе, а это могло привести к опасным последствиям для нас всех. — Нет, их отобрали ещё перед поездкой и оставили под присмотром нового надзирателя, — с усмешкой кивнула я в сторону старшей сестры. — Ты не меняешься, Лин, — с лёгкой тоской проговорила наложница, её глаза на мгновение померкли. — Иногда мне так не хватает жизни дома… Знаете, сегодня здесь ожидают помолвку князя. Говорят, Императрица пообещала подарить нефритовый браслет с золотом и драгоценными камнями человеку, угадавшему, кто станет его женой… Ой, — вдруг спохватилась она, взглянув на меня с заметным смущением. — Прости, вторая сестра. Недоумённо взглянув на нас и не понимая, почему Роу так внезапно перестала рассказывать самое интересное, Нинг поинтересовалась: — Так кто же возглавляет претенденток? — Пока голоса разделились поровну, — ответила та, стараясь вернуть себе невозмутимый вид. — Одни говорят о дочери левого министра Чен Ки, другие — о дочери министра наказаний Цуй Бию. «Ну да, даже не сомневалась. Эти барышни зубами своё положение выгрызают, просто так они не сдадутся. Главное — не встретить Сюина. Надобно попробовать улизнуть незаметно». Нервы были натянуты, словно струны; казалось, одно неверное движение — и я уже не справлюсь с ситуацией.    Зашли служанки, приглашая пройти на террасу под открытым небом, где ожидалось празднование. Площадка поражала своим великолепием: по её периметру, словно живая рамка, высились широкие горшки и корзины, заполненные пышными букетами пионов, смешанных с белоснежными лилиями и нежным жасмином. В центре размещалась сцена, построенная так, чтобы танцующие на ней девушки были видны со всех сторон. Их движения подчинялись мелодии, которая лилась, словно ручей, дополняя благоухание сада. Небо, едва тронутое вечерними красками, служило идеальным фоном для торжества.    Женщины сидели отдельно от мужчин, за тонкими резными ширмами, скрывающими их от лишних взглядов. Поклонившись Императрице, не задерживаясь, мы последовали за Роу. Она указала нам, где присесть, сама же поспешила на отведённое для наложниц место. Здесь каждый занимал своё пространство, подчёркивая негласные границы, установленные этикетом.    Принцесса Сиэр, заметив меня, издали приветливо помахала рукой. Рядом с ней стояли её служанки, как две капли воды похожие друг на друга — близнецы, которых она, помнится, забрала к себе ещё зимой после охоты. Барышни семей Чен и Цуй удостоились редкой чести разместиться вблизи Её Величества, с улыбками угождая и умасливая в каждом жесте, стараясь заслужить хотя бы тень благосклонности.    Императрица же, гордо восседала на своём месте, с холодно-равнодушным взглядом скользя по присутствующим, будто видела насквозь каждого, кто осмелился поднять на неё глаза. Стараясь не привлекать к себе внимания, я сидела тихо, иногда машинально беря кусочек еды. «Скоро вечер, — напомнила себе, стараясь сохранить самообладание. — А там и домой. Нужно лишь продержаться ещё чуть-чуть».    Все вокруг были увлечены представлением. Моего притворства хватило ненадолго. Улыбнувшись Нинг и сославшись на необходимость выйти в уборную, тихо покинула своё место. Остаться одной сейчас казалось лучшим решением. Неспешно прогуливалась по саду, наполненному упоительными ароматами, где массивы цветущих пионов разливали пьянящие запахи. Каменная дорожка под ногами уводила всё дальше, а я то и дело останавливалась у пышных кустов, очарованная их красотой.    Лёгкий ветерок прошёлся по насаждениям, колыхнув волнами пионы, и их тяжёлые головы словно кивали мне в приветствии. Полупрозрачный пэйбо, перекинутый через предплечья, взметнулся в воздух, отражая солнечные лучи. Раскинув руки, я закружилась, наслаждаясь мгновением. «Как же хорошо!» Упоение длилось недолго — шаги раздались совсем рядом. Не желая встречаться с кем-либо, спешила спрятаться за валунами, возвышающимися возле клумб. Подбежав к ним, я чуть не споткнулась и вскрикнула от неожиданности: за камнями притаился пятый принц.    Не дав мне времени осознать происходящее, он резко притянул к себе, прикладывая палец к моим губам, призывая к тишине. Евнухи с слугами прошли мимо, не заметив нас. Но, даже после их ухода Вэй не спешил меня отпускать.    Отстранив его руку с лица, возмущённо заговорила: — Ваше Высочество! Вы меня напугали. Что вы здесь делаете?    Юноша слегка усмехнулся, не торопясь с ответом. — Наблюдаю за феей в цветах, — наконец произнёс он, его взгляд на мгновение задержался на мне. Затем, глянув через моё плечо, добавил с оттенком недовольства: — И, как оказывается, не я один.    Повернувшись по направлению его взгляда, вздрогнула. Недалеко от нас стояли Сюин и Джен, внимательно следя за нашей перепалкой. — Почему и Вы здесь? — вырвалось само собой. — Барышня Юань, вы, наверное, забыли: это дворец, я здесь родился, и здесь живёт моя семья. Где же мне быть? — подходя, Сюин ответил с язвительной ухмылкой, его взгляд скользил по нам, прекрасно понимая, что на самом деле имела ввиду: почему он, именно сейчас оказался здесь, а не на банкете? «Умение перекрутить всё в свою пользу — это большой дар», — с раздражением подумала я.    Князь продолжил голосом, наполнившимся холодным презрением: — А вы, барышня, решили соблазнить моего младшего брата? И тут до меня дошло, о чём он: рука пятого принца всё ещё лежала на моей талии. Как ужаленная, я отпрыгнула от него. — Второй брат, Вы не так поняли, мы с сестрицей здесь прятались, — попытался объясниться Вэй, очевидно смутившись. Вот только его оправдание лишь подливало масла в огонь. — С сестрицей? Прятались? — Голос Сюина становился всё громче, а взгляд сверкал. — Ваше Высочество, прошу, замолчите! Вы делаете только хуже… — взмолилась, обращаясь к Вэю, совершенно не понимая, как мне поступить в этой ситуации. Как же так вышло, что все мы оказались на одном маленьком клочке сада? — Почему я должен молчать? — упрямо ответил пятый принц. — Брат знает о моих чувствах к вам. Вы свободны, и я тоже. Мы не сделали ничего постыдного…    Да, в шестнадцать лет молодые люди думают, что весь мир вращается вокруг них. Мне хватило одного взгляда на князя, чтобы понять: его гнев был подобен буре. Глаза метали молнии, словно хотели пригвоздить меня к месту. В таких ситуациях неизменно возникало единственное чувство: Лин, надо уносить ноги. Но стоило сделать шаг назад, как Сюин схватил за руку, и властно произнёс: — Евнух Ю, проводи пятого принца. Его ждут на праздновании. А вы, барышня… даже не мечтайте сбежать. Не отпуская, он потащил через сад к уединённой беседке. Все мои протесты тонули в его глухой решимости. Зайдя внутрь, Сюин с силой прижал к деревянной стене. — Разлюбила купца? Опять на принцев переключилась? — в его голосе звучал ядовитый сарказм, за которым скрывались боль и ревность. — Вы невыносимы, князь! — выкрикнула я, не желая терпеть больше, ни физическую, ни моральную боль. — Я столько времени старалась забыть, пыталась жить дальше, а Вы… появляетесь снова, нарушая мой покой! Он вскинул бровь, не отпуская моего взгляда. — Забыла? Успокоилась? А так?    И прежде, чем успела ответить, Сюин наклонился и крепко поцеловал меня. Его губы были требовательны, а хватка — болезненно сильной. Я чувствовала, как слёзы стекают по щекам. «Сегодня я потеряю его навсегда», — думая об этом, становилось невыносимо прикасаться к нему. От этой боли, от его близости мне хотелось вырваться, кричать, убежать… — Ты делаешь мне больно… очень больно, — шептала я между поцелуями. — Я люблю тебя, Сюин… люблю так сильно, что это убивает меня. Месяцы разлуки превратились в бесконечный ад. Всё вокруг утратило смысл, будто мир выцвел. Теперь, когда расстояние между нами исчезло, эмоции нахлынули с такой силой, что я не знала, как справиться. Я не видела выхода. Не хватало воздуха, опять…    Почувствовав мою дрожь, его взгляд смягчился, в глазах отразилась тревога, смешанная с нежностью. Он всё знал… Большие пальцы осторожно стёрли слёзы с горящих щёк, а ладони бережно обрамляли лицо. — Дыши… просто дыши… для меня, — прошептал любимый мужчина. Его голос был тихим, почти умоляющим. — Ведь только в твоих глазах я вижу звёзды… даже днём.    Всё, что я так старательно пыталась подавить в себе, возвращалось с новой силой, заполняя каждую частицу моего существа. Сюин был здесь, рядом — живое воплощение всех моих несбыточных грёз. Мир вокруг перестал существовать, кроме него, единственного, кто сейчас имел значение. Тело помнило его прикосновения, и жаждало ощутить их снова. Душа рвалась, стремясь ластиться у него на груди, а взгляд неотрывно следил за каждым движением, будто боялся упустить хоть мгновение. Когда-то мысль о замужестве казалась мне далёкой и чужой, но теперь всё изменилось. Стоило бы князю протянуть руку, и я, не раздумывая, пошла бы за ним, куда бы он ни пожелал. Вот только он больше не звал. Не предлагал. Лишь нежно прикоснулся губами к моим, обнимая крепче, словно оберегая, и тихо, почти незаметно, укачивал, как маленькую девочку, пока моё дыхание не стало ровным. Это были не громкие признания, не клятвы на века. Это была сама любовь — живая, здесь и сейчас. Сюин любил меня, и я чувствовала это каждой клеткой. В данный момент думать о будущем не хотела. — Глупышка Лин, ответь. Купец, в которого ты так безумно влюблена — это Лю Шен? Ведь так? — Голос князя звучал твёрдо, будто ответ уже не имел значения. Он не ждал моего признания, всё было и так очевидно. — Какой же я дурак, сразу не догадался. Ревность ослепила меня. Измучился весь, думал, разорву и его, и себя на куски. О, моя Лин, как же ты коварна! Появление Джена оборвало этот поток эмоций. — Вам стоит вернуться, Господин, — напомнил он с привычным спокойствием. — Проводи Лин, — распорядился князь, отпуская мою руку. И, задержав взгляд, добавил: — Доверься мне, любовь моя. Евнух Ю сопровождал меня с непроницаемым выражением лица. — Джен, пожалуйста, выведи меня из дворца, — обратилась к нему, надеясь на хоть какое-то спасение.   Он остановился, явно не ожидая такой просьбы.   — Лин, наберись терпения… — произнёс тихо, пытаясь ещё что-то сказать, но, заметив моё состояние, предпочёл промолчать. — Вы ненормальные, оба! — выпалила я, убегая в сторону женской половины дворца. *    Сёстры, завидев моё возвращение, сразу успокоились и вновь переключились на праздник. Вернувшись на своё место, пыталась отвлечься, наблюдая за весельем женщин. Их лица светились искренней радостью, и, кажется, они действительно были довольны своей жизнью. «Что ещё остаётся в этой огромной клетке? Веселиться, плести интриги и надеяться, что Император обратит на тебя свой благосклонный взор».    Внимание Её Величества переключилось на мою третью сестру, и это не предвещало ничего хорошего. Она осыпала Роу нелепыми вопросами, которые лишь ставили ту в неловкое положение. В это время, шагая друг за другом, служанки вносили новые блюда. Уже этим можно было любоваться, не отводя глаз — я никогда не видела ничего подобного. Одетые в одинаковые наряды, они были тщательно подобраны по росту и телосложению, а их синхронные движения придавали им почти нереальный вид. Даже подаваемая посуда казалась совершенством: сверкающее золото, изящная резьба. На огромных разносах возвышались разнообразные фрукты, а тонкий аромат чая наполнил зал. Процессия с угощениями на время отвлекла главную мегеру, но, поглядывая на Роу, я понимала, что её испытания ещё не окончены. Присвоив третьей сестре высокий ранг — за какие заслуги, можно лишь догадываться — Император навлёк на неё множество бед. Хотя ожидать большой и трепетной заботы от Сына Неба, имеющего бесчисленное количество любовниц у себя под боком, вряд ли стоило.    Чуть наклонившись ко мне, старшая сестра тихо прошептала: — Надеюсь, всё обошлось. Лучше бы она молчала. Повернувшись снова к наложнице, с улыбкой, холодной, как лёд, и опасной, как кобра перед прыжком, она произнесла: — Гуйфей Роу, вы теперь часть нашей семьи. Мы много слышали о ваших талантах, благодаря которым вы пленили Его Величество. Теперь же не терпится взглянуть и на ваших сестёр. Хочу познакомиться с ними ближе.   Мы с Нинг подошли и низко поклонились, соблюдая все правила этикета. Императрица не торопилась подымать нас с колен, лишь вскользь обратилась к старшей сестре: — Вы красива и элегантна, заметно сходство с наложницей. Нинг, стараясь скрыть волнение, ответила: — Спасибо, Ваше Величество. По сравнению с вами, я — грязь на земле. Императрица хмыкнула с довольным видом, а я почувствовала, как гнев закипает внутри.        — А эта девушка тоже ваша сестра? — её взгляд остановился на мне. — Она не так красива, как вы... Поднимитесь.    Величественным жестом мегера позволила нам, наконец-то, встать. Мой взгляд скользнул к барышне Чен Ки, сидящей неподалёку. Уголки её губ растянулись в ехидной улыбке, и всё сразу стало ясно. «Понятно, откуда взялось злорадство. Всё нашептала о нашей семье? Мало издевались над Вейжем, так теперь подключили сюда Роу, а чтобы позор был сполна, решили и меня втянуть», — подумала с возмущением я, чувствуя тяжесть взгляда Императрицы.    Она, между тем, продолжала своим льстивым голосом: — Говорят, барышни семьи Юань славятся умением петь, играть на музыкальных инструментах, сочинять стихи и мастерски владеть каллиграфией. Ну что ж, может, вы порадуете нас своими талантами?    Теперь у меня от злости заскрипели зубы. Судя по всему, Её Величество прекрасно знала, что все перечисленные достоинства принадлежат моим сёстрам, но не мне. Она выигрывала в любом случае: если я стану посмешищем. Во-первых — унизит Роу перед всеми, напоминая, кто здесь хозяйка; во-вторых — сделает одолжение для дочери министра Чен и, конечно, потешит своё самолюбие. Итак… негласная война начиналась. — Милое дитя, так как вас зовут? — с наигранной материнской лаской произнесла Императрица, хотя в её взгляде блестела ледяная сталь. — Юань Лан-Лин, Ваше Величество, — произнесла я ровным голосом, подавляя в себе порыв бросить ей вызов. — Я слышала, из всех ваших сестёр только вы и самая младшая до сих пор не замужем. Хотя она ещё совсем дитя. А вы, в таком-то возрасте… неужели считаете себя особенной? Её голос, наполненный едкой насмешкой, разносился по залу, вызывая шёпот и сдержанные смешки. Мне, почему-то, было совсем нестрашно. Даже восседая в своих пышных одеждах, она больше напоминала ту визгливую истеричку из корабля, оставшуюся в моей памяти. «Как бы ты удивилась, узнай, что перед тобой сейчас стоит девчонка, притворявшаяся когда-то долговязым юношей, лечившим твоего мужа», — подумала я с внутренней усмешкой. Моё затянувшееся молчание, кажется, вывело мегеру из себя. — Ну что же вы молчите? — её голос потяжелел. — У вас такие талантливые сёстры: обе играют на гуцине и пипе. Продемонстрируйте всем присутствующим ваши умения.    Произнося всё это, женщина не переставала улыбаться, и её довольная усмешка казалась каменной, почти зловещей. Рядом со мной Нинг побледнела, словно нетронутый зимний снег, и казалось, ещё немного — и она потеряет сознание. «Спасти себя могу исключительно сама». Мысли, на время, подружившись с мозгом, обрели неожиданную ясность и принялись лихорадочно искать выход. Где-то вдалеке слышались раскаты грома, веяло прохладой. Погода нередко становилась моим спасением в трудные моменты. «Если повезёт, гроза начнётся раньше, чем кончится моё терпение», — взмолилась я про себя, наблюдая, как тяжёлые серые облака заволакивают небосвод, набирая силу. «Итак, тянем время…» — Простите, Ваше Величество, — начала с подчёркнутой скромностью, опустив взгляд. — В сравнении с моими сёстрами, во мне нет ничего особенного, а скорее наоборот: к сожалению, я плохо играю на цине и совершенно не умею обращаться с пипой. Сегодня звучало так много прекрасных стихов, что я едва ли смогу произнести что-либо лучше.    Судя по тому, как Императрица барабанила пальцами по подлокотнику, её терпение стремительно истощалось. Если бы не достоинство, которое она должна была демонстрировать, то наверняка приказала бы заткнуть меня прямо сейчас. С лёгкой паузой, растягивая слова, я предложила: — Могу... попробовать исполнить для вас танец. — Их и так было достаточно! — всё-таки выкрикнув, забыв о показной сдержанности. В этот момент вмешалась Роу, чьё напряжение было видно по её настороженному лицу, понимая, что всё лишь усложняется. — Позвольте ей, Ваше Величество, прошу, — тихо и умиротворяюще сказала она, с лёгким волнением в голосе. — А мы со старшей сестрой будем аккомпанировать.    Под вечер усталость чувствовалась во всём, да и дождь надвигался стремительно. Казалось, природа вместе с людьми томилась в ожидании развязки. Восседавшая на своём троне мегера, поджав губы, лениво махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. В её взгляде читалось: «Позорьтесь, как хотите, только побыстрее». Семейство Юань прекрасно знало: в этом искусстве мои навыки были весьма хороши. Воспитанные тётей, бывшей куртизанкой, мы с двоюродной сестрой почти каждый день начинали с ритмичных упражнений перед купанием в озере, а затем переходили к плавным движениям, которые эхом звучали в большом доме поместья Фан. «Должно же быть хоть что-то, чем вы будешь превосходить других барышень», — улыбаясь, говорила вторая госпожа, подбадривая меня с Джи. И вот этот день настал.    Роу спустилась к нам, попросив принести флейту. Подчиняясь своей задумке, я забрала у сестёр лёгкие, полупрозрачные пэйбо, развевающиеся на их предплечьях: зелёную, жёлтую, бирюзовая же была моей. Наложница просияла, уловив по моим чётким действиям и указаниям, что мы ещё не выиграли, но уже и не проиграли. Я ждала ветра, иначе, мой танец не будет иметь такого успеха, как хотелось бы. А ещё… он предназначался для одного него, а значит, требовалось завладеть вниманием всей мужской половины.    Заметив происходящее, музыканты на сцене постепенно сбавляли звук, пока мелодия не стихла совсем. Сёстры расположились за инструментами. Я взяла сяо, привязала к её концу три воздушные ткани и, поймав на себе взгляды Роу и Нинг, неторопливо направилась к ним. — Девочки, вначале я сыграю на флейте, а потом вы подхватите нашу любимую песню, — шепнула, стараясь скрыть волнение.    Несмотря на дрожь в пальцах, в их глазах мелькнула тихая улыбка. Мы знали: этот необычный танец станет либо нашей победой, либо окончательным поражением. Тем временем ветер усиливался, заставляя ткани развеваться сильнее, словно предвещая что-то значительное. Начинало темнеть, слуги зажгли напольные фонари, чьи мягкие огоньки разлились по площадке, будто звёзды спустились на землю.    Закрыв глаза, коснулась сяо губами, и над террасой разлилась старинная мелодия, знакомая до боли. Её очень хорошо знал Сюин, слыша не раз. «Всё для тебя, мой возлюбленный. Пусть даже в последний раз». Я хотела, чтобы этот момент запечатлелся в его памяти навсегда — чтобы он помнил меня не сломленной и измученной, а свободной и прекрасной. Стало совсем тихо: кроме меня никто не играл или, быть может, это лишь казалось. Открыв глаза, увидела вдали его. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, удары эхом раздавались в воздухе. «Люблю тебя», — беззвучно прошептали мои губы.    Стараясь не утратить сосредоточенности, я обернулась к сёстрам, начав играть нашу мелодию. Звуки флейты наполняли пространство, подхваченные ветром, уносясь всё дальше и дальше. Когда к ним вплелись нежные аккорды гуциня и пипы, я убрала флейту за пояс. Взмахнув руками, позволила движению перетечь в любовный танец, который исполняла для единственного, желанного мужчины.    Тонкие ткани кружились вокруг меня, следуя за жестами. Ветер разгонял их, заставляя сливаться в разноцветную волну. Музыка становилась всё громче: её подхватили музыканты на сцене, придавая мелодии фантастическую глубину. Сюин смотрел, не отрываясь, впитывая каждое моё движение, каждый штрих того, что происходило вокруг.    Отдаваясь танцу всей душой, забыв о времени, оставляя только нас двоих в этом моменте. Последние аккорды стихли, пальцы сестёр замерли на струнах. Я остановилась, сделала лёгкий поворот и выхватила из-за пояса сяо. Ткань, подхваченная порывистым ветром, взвилась вверх. Соскользнув с флейты, она поднималась, уносясь ввысь. Закружившись на фоне потемневшего неба — зелёная, словно изумруд, жёлтая, как солнечный луч, и изумрудная, будто чистый ручей — она разлетелась в разные стороны, трепеща, подобно длинным, разноцветным крыльям фей.    Глядя на них, я не могла сдержать лёгкой улыбки, сама не ожидая такого эффекта. Присутствующие ахнули, их взгляды поднимались вслед за парящими шлейфами, когда вдруг с неба начали падать лепестки пионов. Точно бело-розовый снег, они мягко опускались, окутывая всё вокруг. Это акробаты на ходулях, скрытые до поры в тени, рассыпали лепестки горстями. Восхищённый шёпот заполнил пространство, а я стояла в центре этой сказки, не веря своим глазам в такое волшебство, ловя лепестки и не замечая, как к нам подошли Император с князем. — Хорошо, очень хорошо. Услышала за своей спиной голос Его Величества. Он звучал неожиданно мягко, но каждое слово всё же гулко отдавалось в воздухе. Обернувшись, так и стояла в оцепенении, позабыв о приличиях. Сюин уловив моё состояние, подошёл ближе, озаряя пространство своей спокойной, уверенной улыбкой. Казалось, его взгляд хотел сказать больше, чем позволяли обстоятельства.    Однако следующая сцена пронеслась, как вихрь. Он вдруг взял меня за руку, сильным рывком заставляя упасть на колени. Мир словно рассыпался на мгновение, и всё, что я могла осознать, — холод плит и теплоту его прикосновения. Князь Ли, опустившись рядом, слегка склонился, обратившись к Императору: — Ваше Величество, сегодня великий праздник, день, когда всё вокруг наполнено благосклонностью небес. Прошу Вас о милости… даровать мне брак со второй дочерью семьи Юань, барышней Лан-Лин. * В первые в жизни он боялся встретиться взглядом со старшим братом. Обещая Сюину любую девушку в жёны, Шиминь явно не ожидал, что ею окажется Лин. Теперь же, зная, кто она, и увидев её, он мог передумать, захотев себе. Ведь Император точно был заинтересован в ней — в этом князь не сомневался. Достаточно было вспомнить, с каким вожделением тот смотрел на Лин во время танца. «Не сделай нас врагами из-за женщины, брат. Я никогда не стремился к твоей власти, не возжелай же и ты мою любимую. Её я не отдам никому, даже тебе», — взмолился Сюин, сжимая кулаки в напряжении.    Он долго продумывал этот шаг, тщательно рассчитывая каждую деталь. Благословение господина Фан, который стал для Лин второй семьёй, было получено с трудом, а всё остальное требовало ещё больших усилий. Пришлось оставить её и не видеться четыре долгих месяца, дабы не подвергать его план опасности.    Теперь всё зависело от решения Его Величества. Хотя нет… оставался малый шанс, что эта несносная девчонка выкинет что-нибудь неординарное прямо на банкете. Она всегда находилась под наблюдением, но у неё всё равно хватало дерзости нарушать ожидания. И как будто этого было мало, неожиданно появилась новая проблема — заносчивый, избалованный пятый принц, чья манера и уверенность в себе были отточены до блеска.    В свои шестнадцать Вэй прельщал девушек своей улыбкой и задорным взглядом, которые прятали за собой лишь поверхностное обаяние, не имея ничего общего с настоящей глубиной характера. Он ловко освоил искусство флирта и кокетства, в глазах же не было ни капли искренности — только лёгкая лень и привычка к беззаботной жизни. К сожалению, принц не мог похвастаться истинным благородством души или силой духа, зато эгоистичных желаний и капризов у него было полно. Вернувшись с зимней охоты, он вбил себе в голову большую любовь к Лин, намереваясь сделать своей наложницей. Разбалованного мальца не смущал ни возраст девушки, ни её категорическое нежелание стать рабыней. Для пятого принца она была очередной игрушкой, которую он хотел получить любой ценой, заставляя свою матушку упросить Императора даровать ему понравившеюся барышню. Если бы Джен вовремя не доведался об этом, неизвестно, чем бы всё закончилось. Давно князь не чувствовал такого напряжения. Вот и сейчас, в повисшей мёртвой тишине, он ощущал каждый взгляд, устремлённый на них с Лин, определённо все были шокированы его предложением, не ожидая такого выбора. «Вы думали, я уступлю вашим подкупам и уговорам? Думали, сможете заставить? Никому не дозволено управлять и манипулировать мной!» — в его сердце закипал гнев, готовый вырваться наружу.    Не выдержав затянувшейся паузы, Сюин медленно поднял глаза на брата… * Император долго молчал, как и все вокруг. Никто не смел нарушить тягостную, застывшую тишину даже вздохом. Лишь первые тяжёлые капли дождя да раскаты грома, сопровождаемые резкими вспышками молний на угольно-чёрном небе, отзывались эхом, вторя его внутреннему состоянию. Императрица и барышни из знатных домов Чен и Цуй, не скрывая возмущения, едва не привстав с мест, с трудом сохраняли самообладание. Их лица выражали смятение, граничащее с негодованием.    Они, как и многие присутствующие, были до конца уверены, что грозный ответ не заставит себя ждать. Вторая дочь купца, барышня Юань Лан-Лин, никак не могла, по их мнению, претендовать на столь высокий титул. Первая жена с титулом принцессы Великого князя Ли — это была роль, к которой готовили девиц их крови и положения, а не юную танцовщицу с слишком дерзким огнём в глазах. Но если бы эти женщины знали правду, их шок стал бы невыносимым. Император, внешне непоколебимый, в душе боролся сам с собой. Желание обладать женщиной — той, что стояла сейчас перед ним на коленях, трепетная и прекрасная, как рассвет после бури — сталкивалось с осознанием предательства, которое он готовил своему младшему брату.    Шиминь заметил, как Сюин, скрывая гнев, смотрел на него с надеждой, почти молитвенно. Император, прекрасно зная характер своего брата, понимал: за этим смелым предложением скрыта не просто любовь, а отчаянная попытка оградить любимую от всех возможных угроз. Не зря же он скрывал свои чувства столько времени, шаг за шагом продумывая путь к этому моменту. Однако мысли, как злые духи, терзали сердце Императора, отравляя разум: «Если она будет не моей, то почему право на её улыбку, её дыхание должно принадлежать другому? Кто, если не я, достоин стать её защитой и укрытием? Разве мир способен предложить ей кого-то выше? Но где Сюин нашёл её? Как посмел увидеть то, что предназначалось только мне? О, небеса, как же жестоки вы ко мне… Ведь она была рядом всё это время, а я слепо проходил мимо». Подняв глаза к небу, словно ища ответы в бескрайней вышине, там, где мир людей сливается с волей Небес. Дождь усиливался, капли глухо ударяли по крыше павильона. И пока Император молчал, гроза словно пыталась заполнить паузу, обрушивая свой гнев на землю, подталкивая его к неизбежному. ** Явно никто не предвидел такого исхода, тем более я. Было ощущение, моя душа поднялась над телом, наблюдая за всем происходящим с высоты, словно через сон.    Император, отведя голову в сторону своего верного слуги, на мгновение застыл в своей величественной манере. Устремив свой взгляд вдаль, будто его это всё не касалось вовсе. Евнух Го, почтительно поклонившись, поспешил вперёд и громко провозгласил: — Указ Его Величества! Вторая барышня семьи Юань, Лан-Лин, проявила себя чистой, умной и добродетельной. Мы даруем ей брак с Великим князем Ли и возвышаем её до титула принцессы. Сего дня пусть будет радость и благословение! Примите указ, принцесса. Где-то в толпе женщин поднялся ропот, похожий на затаённый шёпот ветра. Мне почудилось, что кто-то воскликнул: — Это невозможно! Как она могла стать его женой?! Я и сама с трудом верила происходящему. Всё вокруг будто размывалось, оставляя лишь отголоски слов и шепотки толпы. Сюин, смотря, как стою на коленях слабо реагируя на что-либо, склонившись, принял указ с благодарностью. Затем махнув евнуху Ю, который поспешил ко мне на помощь.    Император, как ни в чём не бывало, направился к моей младшей сестре, стоящей неподалёку. Её лицо сияло радостью, и она казалась воплощением самого праздника. Он протянул ей руку, и, коснувшись пальцев, произнёс: — Вы были великолепны, моя дорогая гуйфей. В этот момент всё стало на свои места. Мы выиграли эту битву, но за этой победой неизбежно последует война. Глядя на Роу, её блестящие от счастья глаза, я едва слышно прошептала: — Неужели ты хотела такой жизни? А я? Была ли готова к этой судьбе? Ответ приходил с болезненной ясностью: нет. Бойтесь своих желаний, ведь они могут исполниться. И исполнение это принесёт с собой цепь событий, которая изменит всё.    Дождь, будто устав ждать, наконец, пролился безудержным потоком, обрушив бурю всей своей мощью. Гром гремел, разрывая небо на части, словно ставя жирную точку в моей прошлой жизни. С этого момента барышня Юань осталась позади: по воле Сына Небес на свет появилась принцесса Ли Лан-Лин. Джен осторожно накрыл меня плащом и увёл прочь, защищая от порывов льющейся воды. Мы оказались в тёмном, почти пустом помещении. Ливень шумел за стенами, и казался далеким эхом — я пребывала в оцепенении, глубоко утонув в собственных мыслях. Вдруг, из этого состояния меня вырвали крепкие мужские руки: они обняли сзади, прижав к тёплой груди. — Ты получила то, чего желала, — услышала я шёпот у самого уха, — почему же не радуешься? Как во сне услышав свой голос, полный растерянности: — До безумия рада... Это была несбыточная мечта. А теперь, когда она осуществилась, я не знаю, что с ней делать. Ваше Высочество, почему вы мне ничего не сказали? Почему не предупредили? Слова давались с трудом. Я едва стояла на ногах, будто тело больше не подчинялось мне. Накативший поток эмоций не давал здраво мыслить, и истерика уже начинала брать верх. Сюин повернул к себе, его лицо было так близко. Он попытался поцеловать, но я, собрав последние силы, хотела убежать куда-то далеко, где ни дождь, ни эти чувства не настигнут меня. — Ты не любишь меня… ни капельки! — выкрикнула в отчаянии. — Для тебя всё это игра? — Не такую реакцию я ожидал, Лин. До сих пор сомневаешься в моей любви? — Да! — выпалила неосознанно. Сюин только тихо вздохнул, словно в который раз доказывая свою правоту упрямому ребёнку. — Глупенькая Лин, — сказал он с ласковой усмешкой. — Пусть так. У нас будет вся жизнь впереди, чтобы доказать тебе мои чувства. Ты моё сокровище, самое любимое и драгоценное.    Его взгляд был полон нежности, от которой мне хотелось заплакать. Как было абсурдно сопротивляться. Обхватив руками, я прижалась к его груди и прошептала: — Сюин, это ведь не сон? Скажи мне… Нет, правда же? — Нет, любовь моя. Это наша судьба.    Ливень продолжал шуметь за стенами, монотонно убаюкивая меня в его объятиях. — Скоро ворота дворца закроются, — нарушил тишину его шёпот. — Придётся промокнуть под дождём. Джен тебя проводит, иначе… наша брачная ночь состоится прямо сегодня. Как мне набраться терпения, Лин? — продолжал он с игривой грустью, слегка улыбнувшись, не переставая целовать, обещая, что в последний раз. Его руки скользнули вдоль моей спины, перемещаясь к груди, вызывая странное тепло, от которого я теряла способность мыслить. — Ваше Высочество, — вмешался сдержанный голос евнуха Ю, — пора уходить.    Сюин нехотя отпустив желанное тело, махнул головой, и тотчас же Джен, открыв зонт, увёл под проливной дождь.    В повозке, покачиваясь на мокрых дорогах, он несколько раз взглянул на меня, будто собираясь что-то сказать. — Говори же, — устало попросила я. — Может мне и дали титул, но я всё та же Лин. — Нет, барышня, — мягко возразил евнух Ю. — Теперь вы должны стать другой, вы это понимаете? Князь перешагнул через многих, сделал больше, чем вы думаете, чтобы быть рядом с вами. Не сомневайтесь в его чувствах и подчинитесь ему. С ним спорить совсем не хотелось, многое осмысливая сама, ведь, взяв главной женой дочь простого купца, это не принесёт ему пользы; скорее наоборот, появится куча обиженных завистников и противников.    Я смирилась с тем, что до самой свадьбы мне предстоит учить этикет и следовать скучным правилам дворца, ведь так положено, и исключений не будет. Но как стать иной? — Я постараюсь, — быстро уступив его доводам. «Там будет видно, зачем забегать наперёд». **    Император готовился ко сну, однако покой всё ещё был далёк. В приглушённом свете свечей, отбрасывающих размытые тени на стены, рядом оставался лишь евнух Го — единственный человек, которому Его Величество доверял безоговорочно. Все остальные, склонившись, стояли у стен. С раннего детства Го был неотлучно при нём, служа с преданностью, в которой никто никогда не усомнился. Кто бы его ни умолял, ни подкупал, ни ублажал, он никогда и никому не помогал, не просил ни за кого у своего господина.    Матушка Императора лично выбирала слуг для своих сыновей, и её мудрость не подвела: евнухи Го и Ю отличались безупречной верностью. С ними можно было обсуждать любые секреты, не опасаясь предательства. Даже под пытками они бы молчали. — Желает ли Его Величество выбрать наложницу на ночь? — осторожно спросил преданный слуга, заметив, что господин после праздника пребывает не в духе. — Нет, — резко ответил Шиминь. — Уходите прочь! Слуги поспешно поклонились и, с опущенными головами, отступили к дверям, стараясь не потревожить хозяина. Лишь евнух Го остался стоять неподвижно. — Что тревожит Ваше сердце, мой Господин? — мягко произнёс он. — Чем я могу облегчить Ваши мысли? Император скрестил руки за спиной, мрачно наблюдая через окно за неутихающим затяжным дождём. — Откуда знаешь, что моё сердце обеспокоено? — Я с Вами многие годы, Ваше Величество. Вы так себя ведёте, когда Вас терзают сомнения и… — запнувшись на мгновение, продолжил: — Когда вновь влюбляетесь. — Неужели так заметно? — произнёс он, с горечью улыбнувшись. — Сам пока не до конца разобрался в своём сердце. Это чувство... совсем другое. Чувство потери. Она ведь была в моих руках. Я отпускал её дважды. Сегодня — в третий раз. Убеждал себя, что в ней нет ничего особенного, что она — лишь женщина, одна из многих. Тогда почему моё сердце ноет? Шиминь провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать тяжёлые мысли. — Я не мог ещё раз подвести Сюина. — Махнув головой и смотря куда-то вдаль, больше обращаясь к себе, чем к собеседнику. — Он никогда не шёл против моей воли. То, чем владею сегодня, во многом — благодаря ему. Мы братья, связаны кровью и долгом. Но какие же мы разные...    Император на мгновение замолчал, прикрыв глаза. — Что она значит для меня? — он едва слышно прошептал. — Совсем ничего. А для него, как оказалось — целый мир, которым он наслаждается. Мой же мир — всё, чтобы я не пожелал. Тогда почему, имея так много, меня это не радует? Он не спрашивал, он пытался разобраться в своём душевном порыве. Евнух был прав: в сердце прокралась влюблённость, и она скоро пройдёт. Так уже бывало не раз, просто нужно подождать. Го молчал, лишь почтительно склонив голову. В душе благодаря небеса за то, что не позволили женщине стать причиной раскола между братьями. «Она необычная, совсем иная, нежели другие». Он это понял ещё на корабле, видя, как не ведая сама, пробудила чувства молодых людей. Кто бы тогда мог предположить их будущую встречу? Судьба, как будто по высшему замыслу, поступила до невозможности правильно, распределив братьям то, что каждый из них хотел получить. Евнух сам восхищался этой девушкой, наблюдая за её поступками. Однако также переживал за покой не только Императора, а и князя. — Ложитесь отдыхать, Вам некогда печалиться, — поправляя одеяло на плечах господина, ласково по-отцовски произнёс евнух Го. Погружаясь в сон, Шиминь всё ещё не мог избавиться от нахлынувших мыслей. — Она… когда-то хорошо играла в вэйци, — пробормотал он сквозь полусон, устало закрывая глаза. — Надо будет проверить, не растеряла ли свои навыки...    Го, выпрямившись, погасил свечу, оставляя Императора в темноте, где смешивались сны и воспоминания. За дверями всё ещё шёл дождь, словно разделяя тоску Сына Неба. ** То, как к нам относятся и за кого воспринимают, влияет на нашу жизнь. Для одного я была лишь песчинкой в бескрайней россыпи песка. Набирая горсть, он тихо и медленно позволял ей ускользнуть между пальцев, не оставляя следа. Для другого — песчинка, которую нужно оберегать, превращая в сияющую жемчужину. Зависит ли выбор от нас самих? Или это всё предопределено?    Возможно, истина лежит где-то посередине: в том, как мы сами готовы стать частью чьей-то судьбы или позволить времени незаметно унести нас вдаль.