Часть 11. Смелость быть счастливыми.

***

Экипаж князя Ли остановился в тени поместья Юань, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Джен не сразу скрылся в ночной мгле — он ждал, пока я окажусь за прочными дверями, не доверяя безопасности опустевших улиц. Лишь перешагнув порог, и услышав за спиной глухой стук закрывающихся ворот, до меня донёсся звук копыт и скрип колёс, уходящих прочь в густую темноту. Прислонившись к прохладной стене у ворот, на мгновение позволила себе замереть, успокоить трепетавшее сердце от бурного потока чувств. Мой взгляд устремился вдаль, вглубь ночи, где за бесчисленными улочками возвышался дворец Императора. Что-то внутри всё ещё искало подтверждение: действительно ли это произошло? Неужели этот день, этот удивительный союз, этот любимый мужчина теперь принадлежат мне? Я неспеша шагала через двор, подставив лицо дождю, хоть немного остужая свою радость. Туфли, утопая в лужах, оставляли позади цепочки брызг, но это только забавляло. Как же хотелось кружиться, кричать и смеяться от нахлынувших эмоций! Хотелось схватить эти мгновения обеими руками, вытянуть их, как шелковую нить, чтобы они длились вечно.       Мокрая ткань платья прилипла к телу, а волосы тяжело падали на плечи, однако волнение настолько переполняло меня, что я едва замечала дискомфорт. Прячась в тени зданий, старалась незаметно добраться до своей комнаты, как вдруг раздался голос: — Лан-Лин, стоять! Ты как? Вейж вышел из тёмного угла с фонарём в руке, и его свет тут же скользнул по моему лицу. — Ты почему такая мокрая, будто тебя искупали в реке? — В голосе звучала смесь раздражения и искренней заботы. — Что за вид?    Взгляд брата был цепким, проницательным. Думаю, даже он догадывался о моих чувствах к Сюину — их не видели разве что слепые, да ещё родители. Впрочем, они и не могли знать. Убедившись в моей адекватности… не реву, не устраиваю истерик, не бьюсь головой об дерево и не хочу лишить себя жизни, а даже очень неплохо выгляжу, только, как дура, улыбаюсь, Вейж продолжил: — Ты серьёзно? — Подняв фонарь чуть выше, осветив полностью, и, нахмурив брови, всматриваться в моё лицо. — Вернулась с такого праздника, и смеешь прокрадываться к себе, даже не удосужившись обратить внимание на семью? Знаю, устала, но все ждут тебя, Лан-Лин. Никто не спит. Всем нужны новости. — Позволь хотя бы переодеться, — попросила я, чувствуя, как с подола капает вода. — Меня ведь можно буквально выкручивать. — Ладно, — отозвался нехотя, не скрывая недовольства. — Только знай: буду стоять за дверью. Ты у нас та ещё лиса. — Может, до завтра отложим? — пыталась уговорить. Из его груди вырвался недовольный вздох, а ноздри заметно раздулись. Поняв, что спор бесполезен, я сдалась.    Ши тихонько посапывала, свернувшись калачиком в углу комнаты. Аккуратно вытянув с мокрого рукава важный указ, спрятала его в шкатулке. «Нечего раньше времени всех шокировать — будем информацию преподносить порциями». Сменив одежду и замотав голову шалью, я вышла к брату.    В комнате меня встретили родители и Мейфен, сидевшие за низким столиком, излучая сонливую усталость. Повернувшись к Вейжу, так и хотелось спросить: «Так кому не терпелось услышать… тебе?» Вместо этого, подойдя к нему и мягко усаживая на стул, я заговорила чуть громче, чем хотелось: — Праздник прошёл на высшем уровне. Сёстры скучают и передают вам привет. Роу чувствует себя прекрасно. «Кстати, её ведь даже не тошнило. Кто же там родится?» — Всё. — Как это «всё»? — не выдержал брат, нахмурившись ещё сильнее. — Остальное узнаете позже, — протараторила, отвешивая лёгкий поклон. Пожелав всем спокойной ночи, я выскользнула за дверь. Счастье, переполняя меня, искало выход наружу: прыгая и кружась, шлёпала по мокрым дорожкам из камня, вдыхая полной грудью свежий аромат ночных цветов после дождя. — С ней точно не всё в порядке, — заявил Вейж, смотря на чудное поведение своей второй сестры. — Оставь её, — вмешалась Мейфен, прикоснувшись к его руке. — Разве не видишь? Она влюблена и буквально светится от этого. Даже я так не радовалась. Завидую ей… Кто же он? — Она обратила полный любопытства взор на мужа. Вейж смутился. Губы чуть дрогнули, но он промолчал. Имя произносить было нельзя. «В том-то и проблема», — мелькнула мысль. — «Она так любит его, что сошла с ума. Завтра придётся показать Лан-Лин лекарям». * А завтра наступило с пронзительного крика близнецов у изголовья. После бессонной ночи, наполненной мыслями и эмоциями, я провалилась в сон под утро. Казалось, лишь на мгновение прикрыла глаза, как шумные сорванцы ворвались в комнату, требуя немедленно наряжаться и спешить к родителям. Ши торопливо доставала наряды, время от времени посматривая в мою сторону. Пока дети прыгали возле, я всё ещё полулежа, потягивалась, стараясь оттянуть момент пробуждения. — Барышня, подымайтесь быстрее! — голос служанки звучал взволнованно, она явно что-то не договаривала. — Ты можешь нормально объяснить, куда все меня торопят? Пока я пыталась окончательно проснуться, ловкие пальцы уже укладывали мои волосы. Другие девушки внесли кувшины с водой, помогая мне привести себя в порядок. — А ну все остановились! От вашей суеты голова раздвоилась в разные стороны. Ши! Служанка замерла на миг, затем решилась: — Доставили подарки из дворца... к вашему с князем обручению. Родители потеряли дар речи, а господин Вейж велел вас немедленно позвать.   Теперь уже я сама металась по комнате, пытаясь найти подходящий наряд. — Почему сразу не сказали?! Даже своё обручение умудрилась проспать! Кто возьмёт в жёны такую неумёху? Скажут, что ни на что не гожусь! — взмахнув руками, я кинула взгляд на застывших девушек. — Ну чего стоите? Помогите же, иначе выйду полураздетая!    Ши смотрела на свою хозяйку с выражением лёгкого ужаса. В двери постучали, и вошёл старший брат, вид у которого выдавал готовность взорваться в любую минуту. — То есть, ты вчера решила умолчать о такой «мелочи», несносная сестра? — Вейж выглядел разгневанным. — Мы тут волнуемся, а ты, оказывается, собралась замуж, даже родителей в известность не поставив? Лан-Лин, ты невыносима! Пусть тебя забирает князь, я ещё и доплачу. В след уходящему брату успела лишь выкрикнуть: — Меня тоже не спрашивали! Просто поставили перед фактом! Кружилась голова от стремительности происходящего. Не думала, что всё случится так быстро. Выйдя во двор, мы все замерли. На больших подставках возвышались сундуки с подарками. Детишки, не скрывая восторга, с открытыми ртами бросились к ним, а я, впервые за этот день позволила себе улыбнуться: назад пути больше не было. — Стоять! — окликнула их. — Не трогать, пока не скажу. Вдруг увидят меня передумают. Так что сидите и караульте тихонько. — Но ведь ты сегодня красавица, — заявил Ян, смотря чистыми, наивными глазами, — нету никаких увечий: подушкой себя не била, крапивой не жалила, лицо не уродовала. Будут дураками, если откажутся. Тогда я выросту и женюсь на тебе сам. Ты лучшая!    На глаза навернулась слеза, и я быстро её смахнула. — Простите, молодой человек, — раздался голос за спиной. — Вот только такой возможности вам не представится. Ваша сестра принадлежит исключительно мне. И да, в том, что она лучшая, я полностью с вами согласен.    Обернувшись, увидела Сюина и Джена. Они стояли рядом, улыбаясь и наблюдая, как только что грозная красавица превращается в милого котёнка. Поклонившись, я потупила взгляд, стараясь выглядеть как можно прилежнее. Сюин, склонившись к Яну, тихо заговорил, краем глаза следя за мной: — Если, молодой господин, соизволит рассказать о прошлых проделках своей сестры, можете просить всё, что угодно.    Подобного предательства точно не ожидала. — Ваше Высочество, требовать такое от ребёнка просто недопустимо! — заявила я, мой «прилежный» вид исчез без следа. — Только попробуйте что-то у него расспрашивать! Джен, закашлявшись, с трудом сдерживая смех, отвернулся. А я в отчаянии топнула ногой, но это лишь усилило сдержанную улыбку Сюина. Обстановку неожиданно разрядила наблюдавшая за всем Юн: — Мы не такие уж маленькие, чтобы нас можно было подкупить. Как говорила «непослушная девочка Лин» в рассказах сестры: «Если не хочешь быть наказанным, умей хранить секреты». Мы участвовали в её затеях, поэтому всё остаётся секретом, — с важностью подытожила девочка.    Довольная, я с благодарностью посмотрела на малышку. Сюин подошёл к Юн и, сняв с пояса нефритовую подвеску, протянул украшение: — Умница, красотка. Своих нельзя предавать ни за какие подарки, — наклонившись ко мне, добавил: — Даже боюсь представить, чему вы научите наших детей, принцесса.    Впервые меня так назвали, и эти слова произнёс мой будущий муж. Спрятав лицо в ладонях, чтобы скрыть ликующую радость, старалась не подпрыгивать от счастья. — Постарайтесь сдерживать себя, Ваше Высочество, — с едва заметной усмешкой отозвался князь. Не совладав с эмоциями, прошептала: — Ты ведь нарочно говоришь? Нравится дразнить, да? — Угу, — с наслаждением фыркнув. Сюину по нраву было подразнивать меня, получая невероятное удовольствие. Юн смотрела во все глаза: будучи внимательной девочкой, выхватывала самое важное. Вот и сейчас, не выдержав наш спор, влезла между нами, серьёзно спрашивая: — Ты что, принцесса? Как ты ею стала? — Лин, даже этого не сказала?! — воскликнул Сюин, и в его голосе послышалась лёгкая насмешка. — А указ Императора, небось, спрятала? «Дыши, Лин, не психуй, ты можешь контролировать себя». — Какой указ, дочка? — послышался строгий голос: на пороге появились родители. Они вышли на улицу, не дождавшись нас. Я в замешательстве спряталась за спину Сюина. «Ты всё это начал, ты и разбирайся».   Н е ожидая такого хода, князь обернулся ко мне и с издёвкой произнёс: — Хитрая лисица. Ну что ж... Он встретился взглядом с Ши, та молча кивнула и поспешила куда-то. «Как они его понимают? Я что, тоже стану такой в скором времени? Не хочу», — чуть не заныла в голос, прикоснувшись лбом к его спине, царапая по-тихому одним пальцем его одежды. Даже такой лёгкий жест заставил князя дышать чаще. Отступив в сторону, он встал рядом, но его взгляд… «Хорошо, что его видела одна я. Нам нельзя оставаться наедине до свадьбы и даже прикасаться. Мечтай о чём-то другом», — приказала себе, пытаясь не поддаться на провокации наших тел. У нас давно не было близости, и это мешало разуму. — Господин и госпожа Юань, — начал Сюин с совершенно спокойным видом, — прошу прощения. Мы немного задержались, так как я привёз указ Его Величества. Вашей дочери, барышни Юань Лан-Лин, присвоен титул принцессы. Поздравляю вас всех с этой великой честью. Он церемонно вручил родителям бумагу с печатью Императора.    «Как ты хорошо сумел выкрутиться. Все остались довольны, а главное, я не виновата», — не ожидая, изумилась его умениям. Таких довольных родителей дети семьи Юань не видели за всю жизнь, даже когда Роу вошла во дворец. Они кланялись и благодарили за милость, охая и ахая, как их дочь удостоилась такой высокой чести. — Ты должна мне поцелуй, — тихо бросил князь. Я уже набрала воздух, чтобы возразить, как он продолжил, официально обращаясь ко мне: — Принцесса, вы знаете, мои родители давно скончались, и отца мне заменил Император. Сегодня же на наше обручение вместо него прибыл мой дядя. — Заходите в дом, там все заждались, — поспешно вмешался отец, приказывая слугам подавать угощения. * Внутри дома за столом спокойно беседовали Вейж и взрослый мужчина с благородной осанкой. Поклонившись и представившись, я краем глаза посмотрела на Сюина. — Господин Чжугэ, старший брат моей матери, — пояснил князь. Теперь я действительно сердилась на него. Он никогда не рассказывает ничего лишнего. Оказывается, семья у которых мы гостили — его родственники, а точнее Чжугэ Кун — двоюродный брат Сюина. Его же дядя занимает видный пост в империи. «Ну почему так тяжело с этими мужчинами?»    Подойдя ко мне, старший господин неспешно открыл маленькую коробочку. — Это украшение моя сестра завещала жене второго принца. Прими его, дитя, в знак уважения и любви от нашей семьи.    С этими словами он надел мне на палец изящное кольцо с переливающимися камнями. Уникальность украшения заключалась в самоцветах, которые дополняя цветовую гамму каждого элемента, создавали радужное сияние. Лучи солнца усиливали этот эффект, образуя вокруг пальца волшебный ареол. — Оно великолепно, — выдохнула я, глядя на кольцо, блеск которого отражался в моих глазах. Сюин внимательно наблюдал за реакцией любимой женщины. «Оно нашло свою госпожу, матушка», — подумал он, оставаясь молчаливым. После этого все заняли свои места за столом. Трапеза началась, а старший господин Чжугэ, отведав первые блюда, спокойно заговорил: — До благоприятного дня остаётся всего месяц. Начиная с завтра принцесса будет жить и учиться в загородном поместье князя. Для обучения к ней приставят придворных дам из дворца. За короткое время ей придётся усвоить множество правил и тонкостей. Мы же займёмся подготовкой к свадьбе. — Закончив, он одобрительно кивнул и отметил: — У вас замечательные повара, всё очень вкусно. Слова старшего господина заставили меня подавить нервный смешок глотком воды, чувствуя, как руки начали дрожать. Родители и старший брат тоже выглядели ошеломлёнными, стараясь осмыслить новости. «Неужели это правда? Я действительно в центре всех этих событий?» Извинившись, поспешила выйти на улицу: срочно требовалось подышать свежим воздухом.   На дворе заметила Джена и, почти бегом приблизившись, заговорила: — Евнух Ю, знаю, прошу о многом, но мне необходимо поговорить наедине с господином. Иначе я сойду с ума. Прошу Джен! Ведь завтра меня заберут, а там эти злые женщины глаз с меня не спустят. Смотря на моё отчаяние, он задумался на мгновение, затем махнул в знак согласия. — У вас будет совсем немного времени. Сейчас здесь полно слуг из дворца, а они всегда подмечают лишнее. Необходимо избегать даже намёков на нарушение этикета. Нельзя, чтобы кто-то усомнился в твоей невинности. Услышав последние слова, я вспомнила об этой мизерной, однако столь значимой детали, которая давно осталась в прошлом. — За углом покои Зиана. Буду ждать там, — бросила, убегая туда. Через несколько минут в комнату вошёл Сюин и, не колеблясь схватил меня в охапку. — Умница, — сказал он, крепче прижимая к себе. — Ты всё сделала правильно. Если к тебе не прикоснусь, месяц не выдержу.    Времени уточнять, что он имеет ввиду, не было. — Ваше Высочество, не могли бы Вы быть хоть раз серьёзным и рассказать всё без утаек? — Конечно могу, с одним условием… дотронься к нему, — его голос стал мягким, с загоревшимся хитрецой взглядом. — Долгое воздержание влияет на мужчин не в лучшую сторону, поэтому приходится постоянно представлять любимую женщину и… — Прекрати! — воскликнула я, закрывая уши. — Давай поговорим о серьёзном! — Не шуми… Я говорю об очень важных вещах, — воркуя, касаясь губами моего уха, а дальше носом скользя по шее. Казалось, каждая его попытка вдохнуть мой запах становилась всё настойчивее: губы прикасались, покрывая поцелуями каждый сантиметр.    Тем временем, пока я пыталась выдернуть руку из его широкой ладони, он умело и настойчиво просовывал её сквозь свои одежды в штаны, продолжая нашёптывать: — Обещаю всё рассказать под твоими пытками. Лин, как же я тебя хочу. Прикоснувшись к упругой плоти, мы застонали вместе. — Сюин, мы можем всё испортить… Прекрати, — выговаривая с трудом, старалась донести последние доводы. — Даже не смей ко мне прикасаться! Руки за спину, иначе уйду. Он всё прекрасно понимал, только вот беда — тело словно жило собственной жизнью, не подчиняясь разуму. — Просто ласкай его… хоть немного, и слушай, что я говорю — мужской голос звучал приглушённо, почти с мольбой. — Ты вынуждена будешь изучать нудные нравоучения, правила, манеры… Ты же умница… Конечно, умница... Лин, поцелуй меня, — повелительно продолжал князь.   Его желание переходило в неподчинение, а я уворачивалась, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Прислонившись к стене, он тихо постанывал от наслаждения, и всё равно не замолкал: — Постарайся продержаться этот месяц. Они хотели забрать тебя во дворец… Лин… — его дыхание стало горячее, голос затрепетал, — я хочу совсем не этого. — Знаю. И знаю как нам поступить… — урчала тихо, опускаясь перед ним на колени. — Нет… любимая, — пересохшими губами шептал Сюин, стремясь остановить меня, понимая, что собираюсь творить. — Лин, такое принцессы не делают. — Да, князь, — согласилась я, отшвырнув удерживающие руки. — Расскажешь позже в подробностях, чем они занимаются, а сейчас — не мешай. Для меня такие ласки были новы и необычны, впрочем, всё стоит пытаться «пробывать», причём сейчас это происходило в полном смысле слова. Мой мозг лишь хихикнул, осознавая, что в таком ракурсе мужское достоинство ещё видеть не приходилось. «Он красавчик, как и его хозяин», — с похотливой наглостью вторили мысли, когда, высвободив налитой орган, тот предстал во всей красе, качнувшись перед моими глазами. Нет, чтобы закрыть их, я таращилась, оглядывая всё богатство. Поражала шелковистость и выделяющиеся, пульсирующие вены, готовые взорваться в любую минуту. — Лин, ты решила с ума меня свести? Это тебе не картина, чтобы так рассматривать. Игнорируя замечание, лишь фыркнув в ответ. Пошлые рассказики, дополненные такими же рисунками, которые мы с сёстрами иногда тайком рассматривали в отсутствии второго брата, зная где он их прячет, вспомнились как нельзя кстати. Наброски всплывали перед глазами особенно живо, вызывая едва заметную улыбку на губах. А если к ним ещё добавить стоячий «товар» и мои желания, которых хоть отбавляй — столько мечт можно воплотить, стоит лишь использовать руку и язык. Обхватив пульсирующий орган ладонью, я провела несколько раз вверх — вниз, оттягивая кожу и оголяя головку, слыша над собой протяжный выдох сквозь стиснутые зубы. Мой кончик языка невесомо слизал с розовой выпуклости выступившие капли вожделения, пройдясь по уздечке, заставляя князя дёрнуться и прохрипеть моё имя. Мягко лаская губами, вбирала член в рот, то опускаясь немного, то возвращаясь назад, полностью выпуская его с получавшимся причмоком, что, казалось, приводило Сюина в ещё больший восторг. Неприличные звуки возбуждали не только его: мои бёдра сжимались в поисках какой-то стимуляции, а попка выпячивалась назад, и это совсем невозможно было скрыть от пожирающего мужского взгляда, с предвкушением, следящим за процессом. Сюин неспешно двигал тазом, когда она слегка касалась губами, иногда посасывая. Подавляя в себе жгучую потребность, схватить за волосы, притянув, втолкнуть целиком. Он смотрел, наслаждаясь не только физическим превосходством, но и глубокой эмоциональной удовлетворённостью, наблюдая за своей любимой женщиной, покорно склонившейся перед ним на коленях, даруя минуты удовольствия. Иногда он ревновал её к самому себе, замечая, как она становится развратно-прекрасной.   Напряжение, скопившееся в низу живота, затмило разум, побуждая громко застонать от нестерпимого вожделения, и придержав затылок девушки, не давая отстраниться, прорычать с отчаянным голодом в голосе: — Несносная девчонка, не хочу нежности, не могу терпеть… Возьми его глубже… «Куда ещё глубже?» — мелькнувшая мысль осталась без ответа, потому что Сюин прижал к себе не отпуская, лишь напористо толкая бёдрами вперёд, входя на всю немалую длину. Член идеально скользнул прямиком к горлу, пульсируя обильно смазкой, и вместе со слюной истекая с уголков губ. Глаза заслезились, когда он перестал на секунду двигаться, оставляя его во мне, в результате перекрыв дыхание. Мы вместе дёрнулись, но каждый по своим причинам: я от рвотных позывов, тем самым сжимая гортанью мужское богатство, приводя Сюина в исступление; он же — от оргазма, заполняя тёплой жидкостью мой рот, стараясь приглушить звуки полного удовлетворения. Всё ещё покачиваясь, не собираясь вынимать своё достоинство, и не давая избавиться от оставшегося семя, князь размазывал пальцами вязко-светлые струйки, которые растекались по моему подбородку. Остальное, оказалось новым деликатесом для моего желудка. Немного позже, привалившись к стене, Сюин просто смотрел на меня затуманенными глазами услады, не произнося ни слова. Его дыхание было глубоким, неровным, и грудь заметно вздымалась в ритме, который никак не удавалось унять. Хорошо, что на столе у брата стоял графин с водой. Приведя свои губы в порядок, и пытаясь побороть раздражение в горле и томление внизу, я подошла ближе. Осипший голос звучал тише, чем рассчитывала: — Я Вас покину, Ваше Высочество. Вы можете выйти позже, когда сочтёте нужным, — не подымая глаза, промурлыкала ласково. — Всё это ты сделала нарочно? Чтобы мне не было покоя — ни днём, ни ночью? За что ты так со мной, Лин? — голос звучал низко, почти хрипло, а затем, помедлив, он добавил, с прищуром разглядывая моё лицо: — Какие же красивые у тебя сейчас губы… Не удержавшись, нежно провёл по ним пальцами, а потом и вовсе притянул к себе, накрывая своими губами мои губы, слизывая и смакуя оставшийся терпкий вкус на них. Уверенным движением он придавил треугольник меж моих ног: хриплый вскрик был заглушён поцелуем. С трудом справившись с накатившей неудовлетворённостью, охватившей всё тело, я отстранилась, чувствуя, как бешено колотится сердце. Больше не позволяя прикосновений, отступила, а Сюин и не настаивал — он прекрасно знал, чем это могло закончиться. Лишь бросив на него томный взгляд, быстро выскользнула из комнаты. Обогнув здание, вошла к родственникам и села за стол, стараясь сохранять невозмутимость. Ко мне подошла Ши, в руках она держала красиво упакованные пирожные с дурианом. Склоняясь к моему уху, тихо сообщила, что это любимое лакомство старшего господина.    Стараясь не слишком глубоко вдыхать резкий аромат, я с улыбкой вручила десерт дяде Сюина. Он, заметно довольный, тут же попробовал несколько кусочков и с энтузиазмом похвалил поваров. Родители, удивлённо переглядываясь, пытались понять, откуда появились эти угощения — ведь такие сладости у нас точно не готовили. Скорее всего, князь привёз их с собой, а Джену пришлось прикрывать моё долгое отсутствие.    «По мастерству пускания пыли в глаза, мне у них ещё надо учиться и учиться», — размышляла я, наблюдая за двумя улыбающимися красавцами, которые вошли в зал. Сюин, как ни в чём не бывало, обратился к господину Чжугэ: — Дядя, один вы не можете отказаться от этих угощений. — Это Её Высочество любезно угостила меня, — с благодарностью отозвался старший господин. — Д-а-а-а? — протянул Сюин с нарочитым удивлением, скользнув взглядом по моим припухшим губам.    Я вспыхнула, как пламя, не зная куда себя деть. Тем временем он продолжил: — Она очень внимательна ко всем. Сегодня, в мимолётной беседе, я вскользь подметил, что вам эти сладости по душе.    Подобная черта его характера ошеломляла, каждый раз заводя меня в тупик. Вначале Сюин ставил человека в безвыходную ситуацию, а потом сам же и вытягивал оттуда.    Обсудив все вопросы, мужчины покинули наше поместье. * Смотря на родные стены, свою семью, окутывала тихая грусть, всё вокруг вдруг показалось другим. «Ты стала совсем взрослой, Лин, твоя беззаботная жизнь осталась позади». До поздней ночи суета наполняла дом: служанки, матушка и я вместе складывали вещи в сундуки.   Наряды отбирались с особой тщательностью — только новые, изысканные ткани, подчеркивающие статус, да ещё мои любимые, которые Ши тихонько упаковывала тайком. Радость родительницы поостыла, заменившись такой же тоской, как и у меня. — Дочь моя, с самого рождения ты была благословлена небесами. Пусть счастье сопутствует тебе на каждом шагу, — проговорила матушка, поглаживая мои волосы. Слёзы скатывались по её щекам, перемешиваясь с моими. — Только помни: с твоим характером, Лан-Лин, главное — не навреди себе.

***

На заре меня и Ши, в сопровождении стражи отправили в загородное поместье князя. Могла ли себе представить когда-нибудь, что оно станет моим домом? Теперь, даже холодные взгляды придворных дам, выстроившихся в ряд, не смогли затмить внутреннюю радость. Кроме Ши ко мне приставили ещё троих девушек, что изрядно раздражало и утомляло. После простого завтрака начались бесконечные обучения, которые были расписаны до мелочей. День за днём мою голову и тело подвергали испытаниям: внушали правила, традиции, требования. Каждое утро начиналось на рассвете, а заканчивалось изнеможением к закату. Придворные дамы оставались довольны моим кротким поведением и примерным послушанием, я же — нет. Терпения хватило на десять дней. Проснувшись как всегда с рассветом, едва солнце озарило горизонт, решилась на перемены. В сопровождении четырёх служанок направилась к горному озеру, намереваясь нарушить рутину. Скинув верхние одежды, я повернулась к одной из девушек и спокойно велела: — Сообщи старшей придворной даме — жду её здесь. Та, замерев на мгновение, словно сомневаясь в услышанном, вскоре с испугом кинулась исполнять поручение. Присев на край помоста, я опустила ногу и, поглаживая ею поверх ледяной глади, терпеливо ждала. Ши молча стояла неподалёку, поглядывая на свою хозяйку. Мысли служанки звучали почти вслух: «И так выдержалась дольше, чем предполагали». Они с Дженом поспорили: госпожа продержится максимум дней пять. Подходящий князь, услышав разговор, подключился к нему, он прогнозировал неделю. Не прошло много времени, как семь придворных дам, ровным строем двигались в моём направлении. Глядя на их отточенные движения и невозмутимые лица, не смогла удержаться от восхищения: «Вот это дисциплина!» Однако спускаясь по ступенькам и увидев будущую госпожу Ли в столь неподобающем виде — полураздетой и сидящей на непокрытых досках, да ещё бултыхающей ногами в воде — дамы замерли. Их лица исказились смесью ужаса и негодования: все старания по внушению правил и норм были перечёркнуты в одно мгновение.    Предугадывая их возмущения и причитания, начала первой: — Всё, что собираетесь сказать, я уже знаю. Да… и то, что думаете, тоже догадываюсь. Предлагаю пропустить обвинения и перейти сразу к сути. Такой реакции от прилежной и покорной до сегодняшнего дня принцессы они явно не ожидали. Мысли ройком теснились в голове, пока рассматривала их замершие фигуры: «Небось сама мегера-Императрица отобрала этих чрезмерно преданных и непреклонных дам, пытаясь сделать месяц до свадьбы для меня невыносимым. Думаете, стану бояться вас и подчинюсь? Относитесь ко мне, словно к красивой бездушной вещи? Ну что ж, не захотели по-хорошему — будет, по-моему. Вы бы с моим дядей пошатались по миру, вот тогда бы и поняли, как надо общаться с людьми, чтобы они вас уважали и слушали».    Повернувшись к ним, скрестив ноги, продолжила: — Хотите избежать неприятностей? Тогда придётся договариваться со мной. Вашу злость и угрозы можете оставить для других, они на меня не действуют. С сегодняшнего дня правила меняются. Утром и вечером я буду купаться в этом озере. В середине дня — перерыв на отдых. Еду разнообразьте: мы в поместье князя, а не в келье. Если думаете, что уступки вам не нужны, напомню — через три недели я стану законной женой Его Высочества. А вы так и останетесь придворными дамами. Стоит ли вам наживать врага в моём лице?    Выдержав паузу, наблюдая за их смешанными эмоциями, добавила с нарочитой лёгкостью: — Если же со мной что-нибудь случится, имейте в виду: есть бумага подтверждающая — именно вы причастны к этому.    Кто-то из них ахнул, кто-то недоверчиво фыркнул, а кто-то с неподдельным интересом задержал взгляд на девушке, которая до этого казалась невинной и простодушной овечкой. Теперь же её видели совсем иначе, чем представляли в рассказах. «Действительно, она совсем не такая, как описывали дочери министров Чен и Ки. Императрица будет крайне удивлена и, конечно, разгневана», — думала про себя одна из самых преданных дам Её Величества, с трудом скрывая потрясение. — Откуда документ, спросите вы? — твёрдым голосом продолжала я, не отводя взгляда. — Не удивляйтесь. Помните, у меня никак не выходило писать ваши имена? Тогда, через три дня, вы так разнервничались, что каждая изобразила свои инициалы на отдельном листе, причём старательно, красивым почерком. Мне лишь оставалось добавить нужный текст рядом. Удивлены? Давайте будем благосклонны друг к другу. Это ведь не так уж сложно.    Последние слова прозвучали спокойно, почти дружелюбно. У дикой лисицы начали появляться новые хвосты: она окончательно приняла правила мира, в котором ей предстояло жить — выживает хитрейший. Повернувшись, я погрузилась в воду. Даже летом её холод пробирал до костей. Сделав несколько неспешных движений, решила, что для первого раза этого достаточно — заболеть перед свадьбой было бы совсем некстати. На берегу все служанки и придворные дамы стояли словно статуи, не осмеливаясь шевельнуться или издать хоть звук. «Теперь понятно, почему они такие суровые, — пронеслось в мыслях, — в такой атмосфере и не такими станешь». — Может, кто-то хочет искупаться? — спросила я вполне серьёзно. Переглянувшись, женщины замахали руками, в ужасе от самого предположения. — Тогда идёмте заниматься, — кивнула, выходя из воды. * Помогая переодеться, Ши негромко объяснила их странное поведение: — Им наговорили кучу гадостей о вас: мол вы избалованная, безмозглая, похотливая девушка. — Похотливая? — удивлённо переспросила я, остановившись. — Не смотрите так, — смутилась она. — Сегодня утром одна из них поделилась этим по секрету. Они пытались доказать вашу несостоятельность перед князем, чтобы он разочаровался. — Женщинам действительно нечем заняться, — пожала плечами, подавляя возмущение. — И кто инициатор этой безумной затеи? Не говори, угадаю с первого раза: возглавляет, точно Императрица. Я права?    Служанка замялась, но кивнула. Слушая её, мысленно соглашалась лишь с одним обвинением: «Да, похоже, в их словах есть доля правды. Это всё он виноват. Начал, раздраконил и оставил, а теперь мне снятся недопустимые сны, тело жаждет его. Может, они правы, и я действительно такой становлюсь? Скромность — точно не мой дар». — Вы насолили Её Величеству на приёме? — Ши с недоверием взглянула на меня, всё же уточнив. — Я с ней общалась впервые, когда бы успела? Здесь что-то другое. «Нужно будет узнать у Сюина». Ты сказала, они хотят показать князю мои недостатки? Когда же он приедет? Я его столько дней не видела. — Господин приезжал, дважды. Смотрел на вас издалека, удивлялся, как долго вы держитесь. Меня развернуло, а глаза метали молнии. — Был здесь? — взорвалась я. — Принцесса, вам нельзя встречаться с ним, тем более в его поместье. — Я терплю всё ради него, а он даже не подошёл? Почему ты молчала раньше? Ши, кому ты служишь? Можешь оставаться со своим хозяином, раз уж так. Служанка рухнула на колени, дрожащим голосом оправдываясь: — Его Высочество запретил рассказывать, дабы вас не тревожить лишний раз. Ещё — вы одна семья, почти, и я обязана служить вам обоим! С досадой лишь махнула рукой: — Встань. Злости на вас всех не хватает. Посмотри на Джена: он предан своему господину. Чтобы не случилось, уговоры на него не действуют. А ты? Передай князю: не хочет меня видеть — сбегу. Стража не остановит. Испуганно смотрела она вслед своей странной, непредсказуемой хозяйке, которая, развернувшись, ушла заниматься учёбой. * Отношение ко мне полностью изменилось: днём предоставляли полную свободу, оставляя мои действия без пристального надзора. Уроки вышивки, обязательные в программе обучения, почти полностью перешли на плечи Ши. Она, сидя неподалёку, ловко заменяла мои неуклюжие попытки своими умелыми движениями, создавая стежками изящные узоры.    Я же, пользуясь моментом, наслаждалась прохладой в тени беседки. Мои пальцы, исколоты за недавние дни, теперь отдыхали от безуспешных попыток освоить тонкое ремесло. Ведь о том, как правильно держать иголку, а тем более вышивать сложные картины, я не имела ни малейшего представления. Зато с упоением предалась любимому занятию — рисованию одежды.    Скоро в Ханчжоу собирался отправиться караван, что заставило сосредоточиться на создании эскизов новых нарядов. Не находя покоя из-за раздражения на себя и на Сюина, начала рисовать экстравагантные женские одеяния. Идеи становились всё смелее, подстёгиваемые моим воображением. «Вот управляющий Сюй Шан удивится, увидев такое!» — мелькнула весёлая мысль, сопровождаемая тихим смешком. Ши, подглядывая через плечо, смущённо умничала: — Эти наряды, несомненно, сведут с ума любого мужчину. Даже жаль их. Из-за спины донёсся знакомый голос: — И чем на этот раз вам не угодила мужская половина населения?    Ши вздрогнула, затем резко поклонилась, увидев приближающегося князя. Я же, поспешно пыталась переворачивать все листы. — Я думал, тебя здесь замучили строгостью придворные дамы, а ты, оказывается, даже умудряешься развлекаться, — заметил Сюин с улыбкой, наблюдая за моими неловкими попытками скрыть свои творения. — Как тебе удалось поставить на место этих несносных наставниц?    Отослав служанок подальше, он подождал, пока Ши сама ретировалась, оставив нас наедине. — Ваше Высочество, — начала сдержанно, стараясь собраться, — всё-таки решились приехать? Не боитесь, что меня тут изведут до свадьбы? — За тебя — нет. Скорее волнуюсь за них. Дворец может потерять лучших работников.    Пытаясь взглянуть на мои рисунки, князь с интересом кружил возле стола. Схватив их все, я ловко спрятала за спину. — Покажешь сама, или мне у всех на виду тебя обнять? — Вы не осмелитесь, — неуверенно вырвалось у меня. Его поднятая бровь ясно дала понять обратное. Я молниеносно протянула ему рисунки. Джен отвернулся, скрывая улыбку. — Лин, скажи честно, кого представляла в роли жертвы соблазнения, рисуя такое? — спросил, не отрывая взгляда от эскизов. Жар мгновенно охватил лицо. Листок в руке стал веером, которым я принялась обмахиваться, нервно прикусывая губу. — Джен, — обратился Сюин, — скажи, пусть принесут прохладного напитка.    Оставшись наедине, он продолжил, уже тише и увереннее: — Потерпи, совсем чуть-чуть. Хочу лицезреть эти вещи на тебе. Хотя, вначале следует насытиться тобой без них. — Его пальцы едва заметно коснулись моей руки, отчего по телу пробежала дрожь. — Или предпочитаешь, чтобы я рассказал, как справляться с такими желаниями самой?    От услышанного перехватило дыхание. Стараясь сохранить остатки самообладания, выдохнула: — Князь, Вы невыносимы. Запретите себе подобные разговоры! — Глупышка. Каждый мужчина мечтает быть желанным. Я наслаждаюсь, дразня тебя. — Поняв, что лучше не затрагивать тему взбудораживающую кровь, он перешёл к другой. — Лин, твоя семья должна научиться обходиться без тебя. Ты не сможешь больше помогать им в торговле. Что это, кстати, на каждом эскизе? Лисий хвост? «Знал бы ты… всё предназначается лишь для нашей будущей семьи». Но пока не верну лавки в Ханчжоу, я не собиралась признаваться. — Да, хвост с буквой «Л». Хочу, чтобы когда-нибудь на каждом моём изделии была нанесена маленькая вышивка, — мечтательно произнесла, обводя пальцем очертание рисунка. — И почему не могу рисовать? Воспринимай это, как маленький каприз своей жены. Запнувшись на последнем слове, посмотрела ему в глаза. Ведь звучало совсем необычно — «жена». Он сжал кулак, понимая, даже близко подойти ко мне не вправе. — Люблю тебя, моя будущая госпожа… Очень люблю. Только не светись так от счастья, — проговорил тихо.    Сев спиной к бдительным наблюдателям, я всё никак не могла успокоиться, излучая радость, князь устроился напротив, сохраняя видимость дистанции. Напитки вскоре принесли. Рисунки передала Ши, попросив упаковать их и отдать Джену, чтобы тот передал управляющему Се. Такие вещи в этом месте оставлять было небезопасно.    Наслаждаясь прохладой и напитками, мы сидели молча, будто два малознакомых человека. — Слышал, ты собралась бежать, моя принцесса? Поперхнувшись, я закашлялась. «Сказала, но кто просил всё передавать слово в слово? Ши, ты хуже своей барышни!» — Не припоминаю, — ответила с невинным видом, слегка улыбнувшись. — Говорят ещё, плаваешь отлично? Или это способ остудить горячую кровь? Вокруг нас было полно глаз и ушей, но это ничуть не мешало мне ощутить внезапное желание — окунуть его в ледяную воду прямо сейчас, несмотря ни на что. — На всякий случай, для вашей же безопасности, охраны станет немного больше, — подытожил Сюин, бросив взгляд, полный скрытого удовольствия. — Позвольте мне ездить верхом. Прошу, Ваше Высочество, — взмолилась я.    Его глаза тут же сверкнули с игривым огоньком, заставив напрячься. Казалось, готов был отпустить колкость, вроде: «Верхом? Только на мне». Поднимая руки к лицу, чтобы скрыть охвативший стыд, услышала неожиданно спокойный ответ: — Любой ваш каприз, принцесса. Конечно, в сопровождении, — слегка улыбнувшись, добавил: — А вы что хотели услышать?    Поодаль давно стояли придворные дамы, теперь их присутствие стало невозможно игнорировать. — Мне пора, — склонившись элегантно перед своим господином, хотя сердце сопротивлялось уходу. *   Сказано — сделано. Увеличения стражи не последовало, зато появились новые лица среди прислуги: незнакомые слуги, повара, конюхи. Оставшиеся дни заполнились занятиями, верховыми прогулками и плаванием. Найденные в кабинете князя книги стали моим тайным удовольствием. Сюина удавалось увидеть лишь издали. Оба понимали, что так будет правильно, но ожидание воссоединения становилось всё более нетерпеливым.

***

За три дня до свадьбы…    Меня вернули домой. Здесь всё кипело от напряжённой работы, а дом напоминал улей, гудящий в предвкушении самого долгожданного дня. Этот момент ждали не только я, но и две семьи, вложившие в воспитание несносной Лин всё своё сердце — Юань и Фан.    Уже прибыли тётя и дядя. Последний радовался больше всех, напоминая ребёнка: восторг сменялся резким унынием.    — Такое ощущение, брат, что это ты носил её под сердцем девять месяцев, — бурчала матушка, следя за его метаниями. — Может, и не носил, зато на руках выносил куда дольше! — парировал он с пылом. — Она моя дочь, такая же, как твоя. — Лан-Лин, скажи своему престарелому отцу честно: я в этом всём хоть как-то учувствовал? Судя по спору этих двоих, ты, токмо их дочь, — с доброй усмешкой обратился отец, откинувшись на спинку стула. Их слова, сказанные с неподдельными эмоциями, вызывали в душе тёплое смешанное чувство: и радость, и тихую грусть. Обнимая и целуя всех по очереди, с удовольствием слушала сердечную перепалку старших. — Я самая счастливая дочь на свете, — улыбнулась, ощущая, как это мгновение укореняется где-то глубоко в душе.    Рядом Зиан не отходил от Джи, ублажая свою беременную жену, чем только мог. — Почему ты мой брат? Лучше мужа я ещё не видела. Как тебе повезло сестра! — воскликнула, покосившись на их счастливую пару. — Я бы тебе не отдала его, — засмеялась Джи, поглаживая выпирающий живот. — Мы бы стали соперницами и дрались до победного конца, выдирая друг у друга волосы. — А я разве плохой в мужья? — вмешался Вейж, приближаясь с младенцем на руках. — Хотя такую, как ты, Лин, точно бы не выбрал. С тобой справится может только князь. — А с тобой — лишь Мейфен, — хором выкрикнули мы с Джи, смеясь. Невестка, довольная, стояла возле нас. Близнецов приводила в восторг вся эта суета и беготня. Они наслаждались царившей радостной суматохой.    Именно этот момент я впитывала в себя, пытаясь запечатлеть в своём сознании навсегда. — Не грусти, сестрица, — Зиан обнял меня крепко и чуть шутливо шепнул: — Наверное, прошлая жизнь задолжала нам что-то. Иначе как ещё объяснить, что мы все смогли родиться в одной семье, да ещё и быть счастливыми? Я так рад за тебя. — Спасибо, ты всегда был моей опорой, — ответила, чувствуя, как слова согревают сердце.

***

  Наступил день свадьбы… Чтобы унять дрожь, перед началом я тайком выпила отвар для успокоения. Когда дядя вошёл, его взгляд остановился на моём слишком уж тихом и сосредоточенном состоянии. — Дочка, иногда знания вредят, вот как сейчас, — изрёк он, вздохнув. — Я не выдержу. Ты понимаешь? Они будут рассматривать каждую мелочь. Хочу, чтобы всё побыстрее закончилось, — проговорила, не поднимая головы. — Послушай, Лин. Всё это ради тебя. Пойми, для князя ты единственная на этом празднике. Наслаждайся же каждой секундой счастья, не пропуская ни один момент. Ведь оно скоротечно.    С улицы донеслись звуки прибытия жениха. — Вставай, и иди по жизни гордо! Ты заслужила эту благодать, — произнёс он, подавая руку и помогая подняться. — Спасибо, отец. Ты всегда поддерживал и верил в меня — прошептала, чувствуя прилив уверенности.   Ши распахнула двери… Сделав первый шаг, я увидела свою судьбу. *    Торжество проходило с размахом, достойным знатного рода династии Ли — иначе и быть не могло. Впервые переступив порог, я застыла в изумлении. Величественное столичное поместье князя утопало в зелёных садах с древними платанами и изысканными бонсаями, словно ожившая картина, созданная под кистью великого мастера. Декоративные мостики перекинулись через журчащие ручьи, где под утренним светом раскрывались нежные лепестки лотосов.    Ярко-красные шелковые полотна украшали входы и залы, символизируя счастье, процветание и любовь, переливаясь золотым блеском многочисленных фонарей. На дверях висели свитки с благословениями, а вдоль дорожек, ведущих к главному двору, стояли фарфоровые сосуды, наполненные благоухающими орхидеями, камелиями и гибискусами. В самом центре красовался узор дракона, искусно выложенный из белоснежных камней.    Приглашённые в роскошных одеждах с интересом рассматривали тончайшие веера и изящные клетки с экзотическими певчими птицами, специально привезёнными для этого великого дня. Музыка гремела повсюду: звучали гуцинь и пипа, их нежные переливы сливались с ритмом барабанов и звонкими голосами придворных музыкантов. Танцоры кружились в сложных па, разыгрывая перед гостями сцены из древних мифов.    Атмосфера переполнялась радостью, ведь здесь, среди этой сказочной красоты, соединялись две судьбы, обещая новую главу для великого рода. *    Свадебная церемония началась в главном зале, куда меня ввели под покрывалом цвета пылающего заката. Князь, облачённый в торжественные одежды, расшитые золотыми драконами, стоял у алтаря в ожидании. Мы склонились перед предками и небом, завершив все обряды, как того требовали традиции.    Восторженные крики и аплодисменты раздались, когда Сюин снял покрывало с моего лица. В его глазах читалось такое тепло и восхищение, что всё вокруг на мгновение утратило своё значение. «Как же приятно видеть восхищение в глазах любимого человека». Позже, гулянье продолжилось во внутренних дворах. Повсюду слышались смех и пожелания, звон кубков, наполненных ароматным вином из риса и цветов османтуса. Слуги, облачённые в одежды цвета лунного света, бесшумно двигались среди гостей, предлагая изысканные яства, достойные императорского пира: суп из ласточкиных гнёзд, утку, запечённую с лепестками лотоса, и знаменитый персиковый десерт. Все это подавалось на посуде из тончайшего нефрита, которая сама по себе была произведением искусства.    Находясь в самом сердце праздника и вспоминая слова дяди, я впервые позволила себе просто наслаждаться каждым мгновением, впитывая счастье, что окружало нас.    На улице давно сгустилась тьма, а звуки гулянья за стенами всё не утихали. В комнате, освещённой мягким светом больших бумажных фонарей, царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием фитилей. Я сидела на брачном ложе, нервно покусывая губы. «Невероятно, как справляются те невесты, которые видят своего жениха впервые в день свадьбы, — думала я, — ведь это, по сути, совершенно незнакомый мужчина, которому предстоит выполнить супружеский долг. А если он грубый или жестокий? Что тогда?» Подобные мысли были совершенно неуместны в этот момент, но унять их не могла.    Гул голосов снаружи стал громче, сопровождаясь шутками и поддразниваниями в адрес молодых, возвращая к реальности. Внезапно створки двери мягко распахнулись, и Сюин вошёл, двигаясь с тем невозмутимым видом, что всегда выделял его среди остальных. Наблюдая за ним, чувствовала, как зыбкая уверенность покидает меня, оставляя место лёгкому трепету.    За князем следовали служанки. Они остановились на расстоянии, пока Сюин подошёл ближе, сел рядом на кровать и, протянув руку, осторожно снял вуаль с моего лица. В её шелковом полотне мерцали золотые нити, отражая свет фонарей.    Девушки поднесли парные чаши, связанные тонкой красной лентой. Мы выпили ритуальное вино, как того требовала традиция, глядя друг другу в глаза. Тёплый напиток согревал, оставляя лёгкий привкус медовой сладости и травяной свежести. — Все устали, — наконец заговорил князь. Голос звучал сдержанно, но вкрадчиво, напоминая шелест вечернего ветра. — Закройте двери и помогите госпоже переодеться.    Я тревожно наблюдала за ним, стараясь разгадать, что скрывают его уклончивые движения и взгляд, упорно избегавший моего. Он отвернулся, словно что-то обдумывая, а тем временем Ши торопливо суетилась, подгоняя служанок. В комнату внесли медный таз для умывания и ещё один — большой, предназначенный для купания. «Детей пока делать не собираемся», — то ли в шутку, то ли в серьёз подытожил мой мозг, с каким-то чувством двоякости. С одной стороны, мы насладимся друг другом. С другой — долг перед семьёй и статус жены всё ещё казались неполноценными, пока не появится наследник.    Служанки, аккуратно вынув все украшения из сложной причёски, распустили мои волосы, оставив их свободно ниспадать, лишь слегка заколов небольшую шпильку на макушке. Затем помогли переодеться: просторная рубаха из тонкого полотна мягко касалась кожи, а шёлковый халат, небрежно накинутый сверху, придавал изысканности. Когда всё было готово, Ши взглянула на меня с едва заметной улыбкой, а затем выразительным движением глаз указала на Сюина, словно напоминая, что помочь ему раздеться — моя обязанность. — Прекрасной вам ночи, Господин, госпожа, — произнесла она с лёгкой насмешкой в голосе, кланяясь и закрывая за собой двери.    В комнате вновь воцарилась тишина. — Позвольте помочь Вам, муж мой, — негромко произнесла, подходя ближе.    Сюин закрыл глаза, выдохнул, и, словно сдаваясь, раскинул руки в стороны. Я осторожно начала снимать пояс: руки дрожали, а застёжки упорно не поддавались; халат, казалось, намеренно сопротивлялся, и затянувшееся молчание лишь усиливало неловкость момента. Не в состоянии справиться ни с его одеждами, ни со своим волнением, я всё же набралась храбрости и первой задала вопрос, от которого колотилось сердце: — Вас что-то тревожит, мой Господин?    Взяв мои ладони в свои, он стал помогать мне снимать его одежду, отвечая низким, тягучим голосом, нарочно растягивая слова, будто играя с моими эмоциями:   — В этом мире, сейчас, меня может тревожить лишь одна женщина.    Его глаза блестели неистовым огнём. Князь поднёс мою руку к своим губам, осторожно коснулся её поцелуем, а затем снял с шеи цепочку с кулоном — старинным украшением, некогда принадлежавшим моей первой тёте. — Лин, теперь это украшение всецело принадлежит тебе, — произнёс он, убирая волосы, — а ты, без остатка — мне.    Тёплый кулон лёг на мою шею, словно подтверждая его слова — не как требование или приказ, а как обещание, от которого невозможно было отказаться.      Темнота ночи обволакивала комнату, поглощая последние отзвуки веселья снаружи.    Мужская рука медленно скользила по моему плечу, отодвигая шелковистую ткань халата, который плавно опустился на пол. Тело трепетало, блаженствуя от лёгких прикосновений. Рубашка упала за халатом, и его пальцы наконец коснулись моей обнажённой груди, проведя по их очертаниям, сжимая набухшие соски. По губам вырвался тихий стон — невольный, предательский, голодный. Тишина комнаты разбилась о звуки моего дыхания. — Целуй меня… — слова сорвались, пока я пыталась дотянуться до его губ, пылко стремясь к близости. Он не слушал, лишь усмехнулся. — Вам надоели мои поцелуи, мой Господин? — голос дрожал, между словами слышался вызов. — Поцелуи меня отвлекают, — ответил, уклоняясь, едва я попыталась приблизиться. — Хочу лицезреть одну тебя… полностью.    Взгляд князя был не просто жадным — в нём сквозила едва сдерживаемая, мучительная жажда. Каждое его движение, каждый жест были будто преднамеренной любовной пыткой, затягивающей момент.    Когда же он осторожно подвёл меня к стене и опустился на колени, я задержала дыхание. Сюин посмотрел снизу вверх и его губы тронула лёгкая улыбка, однако в глазах зажегся тот самый неистовый огонь, от которого кружилась голова. — Пока можешь дышать, — сказал он, проводя пальцами по моей коже, едва касаясь. — Лин… если бы ты видела творящееся у меня в голове, то ужаснулась. Слова проникали внутрь, распаляя желание ещё сильнее. Пальцы легли на моё бедро, мягко обвели шрам, оставшийся после детской шалости, прошлись вниз, обходя самые чувствительные места, заставляя разочарованно выдохнуть. Затем лёгкий укус — сначала почти невинный, а потом всё более дерзкий. Губы спустились по животу, но всё ещё держа дистанцию, не давая долгожданного. — Ты заставила страдать все дни, когда я не касался тебя. Теперь, ожидай долгую, сладострастную расплату. — Голос прозвучал тихо, оттенённый добродушной иронией. — Ну уж нет! — выкрикнула сердито, толкая его голову, пытаясь принудить к большему. — Сюин, почему ты думаешь исключительно о себе? А как же я? Убрав руки, князь поднялся. Наслаждаясь моей злостью, его глаза светились странной смесью веселья и вызова. Я, как дура, стояла обнажённая и одинокая среди тускло горящих фонарей, наблюдая за любимым, который шагал к кровати, словно ничего не случилось, а потом и вовсе непринуждённо улёгся, натянув одеяло на плечи и заявив: — За эти дни ваш муж устал. Ложитесь и вы отдыхать, моя госпожа. Слова застряли в горле, а тело сотрясалось от гнева, разочарования и неудержимого возбуждения, охватившего изнутри. Накинув халат, я шагнула к кровати, намереваясь что-то сказать, но, встретившись с его спокойным и дерзким взглядом, лишь выдавила:     — Ха.   «Ну… спать, так спать», — сказала мысленно себе, перелезая через вольготно развалившееся тело супруга. По дороге пытаясь вспомнить, что же я ощущала у него ниже пояса? «Почему, в самую нужную минуту, мозг отключается?» Наслаждаясь его ласками, так и не приметив — стоял? Или вообще не подымался даже? «Моё оголённое тело не возбудило его? И это в первую ночь?!» — Устал, значит… — пробормотала я с дерзостью, прижимая одеяло к себе.    На лице Сюина мелькнула улыбка, которую он постарался скрыть: этот жест разоблачил всё.    «Хорошо», — подумала со злостью, укладываясь рядом. — «Сам нарвался. Уж я покажу, кто здесь выиграет первую ночь». — Завтра Ваша супруга должна доказать свою невинность, — как бы невзначай начала я, — так вот, хочу сообщить Вам, князь, Вашу жену обесчестил один проворный купец… не чета Вам. — Вздохнув, разглагольствовала дальше: — Даже не на таких шелках, а в пещере, на сене, всё прекрасно получилось. Спите теперь с этим, завтра скажу, что Вы…    Не дав мне договорить, он схватил одеяло, швырнув его в сторону, и одним плавным, уверенным движением перевернул меня на живот, откидывая халат, придавливая своим внушительным телом к поверхности. Собрав мои непослушные волосы, рассыпавшиеся по постели, Сюин потянул их в сторону, прильнув губами к оголённой части шеи, опаляя её горячим дыханием, одновременно целуя и шепча где-то возле уха: — Ты ведь этого хотела? Бесстыжая Лин… Казалось, я желала его больше, чем он меня, слишком сильно, как для брачной ночи, которая должна была пройти в скромности и в сдержанности. Но мои бёдра требовательно качнулись, а следом приподнялись ягодицы, нетерпеливо потираясь промежностью, по всей длине, оставляя свою влагу на упругом достоинстве. Я ощущала напряжённые мышцы его тела, когда Сюин придвинулся вплотную, надавливая своими бёдрами, чтобы я раскрылась больше. Он устроился промеж моих ног: головка заскользила по складкам половых губ, задевая мучительно желавшую его вершину, провоцируя выгнуться, и самой насовываться на член. — Умница, девочка... продолжай, — его голос стал ещё ниже. Не прекращая двигаться, он входил сильно и настойчиво. Ощущение наполненности с каждым новым толчком вырывало из меня стон один за другим. Иногда Сюин, наклонялся ближе, жадно впиваясь зубами в плечо, оставляя на коже покрасневшие следы. В такие моменты его лобок шлёпал по моей влажной заднице, а член легко скользил внутри. Теперь шёпот разгорячённого мужа сменился томным, хриплым рыком: — Добилась своего, искусительница? Когда же ты успела стать такой? Познав желанное тело, князь больше не помышлял искать утешения в объятиях других. Отныне у него была Лин — единственная, кто могла утолить его жажду близости. Иногда, удовлетворяя себя сам, мечтал: не щадя, вбиваться членом грубо и первозданно в её узкое лоно. Пока же нужно было сдерживать ненасытную натуру, обуздывая себя рядом с этой хрупкой, но невероятно притягательной женщиной, которую хотел на грани помутнения, чтобы она скулила, как сучка во время течки, выпрашивая ещё. Хотя она и была с ним такой, текла от простого его прикосновения, вспыхивая моментально, как сухая тростинка, доводя уже этим князя до исступления. И вот этот день настал: завладев душой и сердцем, он теперь полностью овладел её телом. Не выходя, Сюин перевалился на бок, заведя ладонь под грудь Лин. Он прижал с силой сосок — оттягивая его, вызывая у неё сдавленные крики, смешанные со всхлипами, а её умоляющий голос просил закончить эти сладострастные пытки. Пальцами второй руки он притронулся к небольшому бугорку: мягкому, покрытому густыми соками вожделения. Движения стали жадными, нетерпеливыми в такт его бёдер, ощущая, что и сам больше не в силах сдерживать свою мощь, вырывающуюся изнутри. Сюин не видел ничего рядом, только ощутил, как она прижала его руку внизу сильнее, начиная подрагивать, а её лоно сжалось вокруг его мужского начала, пульсируя. Лишь слыша их общие вскрики, да стоны, бьющиеся об своды крыши. Успев излиться наружу, горячими рывками, продолжая удерживать в крепких объятиях теперь уже свою законную супругу. Еле уловимо князь скользил подушечками пальцев по моему плечу, где всё ещё виднелись следы его укуса. Затем бережно развернул к себе, мягко убирая пряди волос с лица. Его губы сначала едва ощутимо коснулись моих, а затем нежно захватили нижнюю губу, покусывая, наполняя поцелуй теплом и трепетом. Спустя какое-то время, притихнув и спрятав лицо на его широкой груди, я пробормотала, едва сдерживая смущение: — Завтра не смогу смотреть слугам в глаза. Как ты мог допустить такие звуки в ночи? — Глупая девчонка, а какими они должны быть? Разве твой муж хуже того купца из пещеры? Убедилась? — ответил Сюин негромко, удовлетворённо сопя и собственнически сжимая в объятиях до хруста костей. Затем, чуть склонившись к моему уху, с игривой усмешкой добавил: — Хотя, признаюсь, ты могла бы стараться тише выражать свои желания.   Я хмыкнула, едва удерживая улыбку: — Ты невыносим, любовь моя. Получай за это! — сказала, начав щекотать его. — Лин, прекрати. Я не переношу щекотку! — смеялся, стремясь удержать мои руки. — Не слушаешься? Ну что ж, сама виновата. С лёгкостью подняв меня с кровати, Сюин уверенно понёс к большому тазу с водой. Обхватив его за шею и прижавшись, я с капризным тоном заныла: — Она холодная… Не хочу, не буду. — Иногда ты поражаешь. Купалась в ледяном озере, а теперь ты вдруг капризничаешь? Между прочим, тёплая. Отпусти и становись рядом... Лин… Хитро улыбнувшись, я всё так же держалась за его шею, лишь промурлыкала: — Поцелуете, Ваше Высочество — освобожу от своих объятий. Он наклонился, нежно касаясь моих губ, а затем, продолжая крепко удерживать, бережно опустил в воду. Пользуясь моментом, я осыпала его лицо порхающими чмоками, оставляя на коже Сюина тёплые и трепетные следы своей ласки.    Новая волна возбуждений накатывала на мужской член, и он стремительно твердел, уже упираясь в моё тело. Расплывшись в улыбке, подумала: «Теперь чувствую». Я неторопливо провела пальцами по его груди и бокам, любуясь тем, как в мерцающем свете свечей под моими прикосновениями напрягались мышцы. — Лин, прекрати. Сейчас понимаешь почему не целую? — Его голос был низкий, хрипловатый, с оттенком тягучей сладости. Став в тот миг послушной, я лишь молча взяла со стола шпильку, скрутила волосы и закрепила ею, затем начала поливать себя водой из ковша. Тёплые ручейки обтекали изгибы фигуры, спускаясь вниз, словно унося остатки стеснения. — Я сам тебя обмою, хочу быть водою на твоём теле — прошептал он с лукавой улыбкой, двигаясь уверенно и настойчиво, так что я не смогла, да и не хотела сопротивляться его умелым рукам. Направляя струи воды, Сюин нежно водил пальцами, очерчивая круги вокруг соска, заставляя его тут же затвердеть. Время от времени он склонялся, оставляя на коже обжигающие ласки. Руки, скользнув с моих плеч, крепко обвили меня, притягивая ближе. Прежде чем успела осознать, что происходит, его губы захватили мои в жадном, пылком поцелуе, полном напряжения и безграничной страсти. Со временем этот пламенный порыв спустился ниже, к ложбинке между мягкими выпуклостями, наполняя меня дрожью от каждого прикосновения. — Поцелуй её, прошу, — простонала я, давно мечтая о таких ласках, томясь в предвкушении, терпеть не могла. Посмотрев томным взглядом своих тёмных, как смоль, глаз, в которых поблёскивала насмешка, он прошептал, снова поступая по-своему: — Не всё сразу, любовь моя. Его сильные руки легко подхватив, крепко поддерживали под ягодицы. В этот момент я рефлекторно обвила его за шею, а ноги, как-то сами скрестились за его спиной. Шаги к кровати были неспешными, почти демонстративными, словно он наслаждался каждой секундой.    Уложив на прохладные простыни, осторожно опустился сверху, позволяя своему тёплому телу коснуться моего мокрого, чуть дрожащего от волнения.   Едва уловимая тень улыбки мелькнула на его лице, пока взгляд внимательно скользил по покусывающим губам. — Лин, попроси хорошенько, может, получишь то, что так жаждешь. — Его голос лился, как густой мёд, вкрадчивый и чуть насмешливый. — Не так уж и хотелось, — отозвалась, упрямо хмыкнув, делая попытку выскользнуть из-под желанного тела.    Извиваясь под ним, я совсем не ожидала, что его мужское достоинство, лишь уткнувшись в моё лоно, начнёт само, безо всякой помощи, неспеша проникать внутрь. — Докрутилась? Сама всё устроила. Смотри, я ведь и не шевелился вовсе. — Сюин…— лишь шёпотом вырвалось из меня, в то время как тело предательски повиновалось ему. — Все слова забыла? — он с лукавым прищуром напомнил о моём недавнем строптивом настрое. — Ты же такая разговорчивая обычно, — добавил, чувствуя, как мои ноги всё сильнее обхватывают его бёдра, вдавливая в себя. Внезапно в его голосе появилась мягкая серьёзность: прекратив шутить, он наклонился ближе и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Научись терпению, любовь моя. Постарайся не шевелиться.    Я замерла, когда губы мужа нежно захватили мои, посасывая и целуя так, что каждый миг казался бесконечным. «Разве возможно лежать спокойно, если тело сгорает от нетерпения?» Контролировать свои желания я уже не могла, да и не хотела. Лишь его сильные руки, крепко стиснув мои ягодицы, удерживали, не позволяя двигаться, наполняя ощущением полного подчинения и восторга.       Иногда хватка Сюина становилась чуть слабее: на мгновение давая волю чувствам, он заполнял меня своей мощью до краёв, напоминая, что этот любовный танец принадлежит только ему.    Каждое прикосновение, каждое движение казались частью долгого, неспешного наслаждения, которое учило ценить близость в её истинной глубине. Теперь я понимала: любовь — это не стремительность, а сладкое ожидание, в котором даже время покоряется нам.    Вдруг отпустив меня совсем, он вышел, и начал скользить вниз, оставляя влажные поцелуи на уже обласканной груди, медленно спускаясь к плоскому животу. Пальцы пробежались лёгким прикосновением по коленкам, словно случайно, однако в их движении чувствовалась скрытая цель. Подхватывая мои ноги, князь властно укладывал их себе на плечи, фиксируя позу, полную обнажённого доверия.    Моё и так хаотичное дыхание в момент сбилось, а руки будто сами собой потянулись, чтобы ощутить его присутствие ещё ближе. Поймав мой опьянённый взгляд, он улыбнулся уголками губ — эта улыбка была одновременно призывом и утешением. Мир вокруг словно исчез, оставив лишь двоих, связанных нитями желания и нежности, сплетёнными в неразрывное единство.    Первое прикосновение кончика языка к вершине, разожгло молниеносную волну наслаждения, прокатившуюся до кончиков волос заставив ноги разойтись шире, словно тело само принимало своего владельца. Стон сорвался с губ, глубокий и непринуждённый, пока веки медленно смыкались, скрывая мир вокруг, оставляя только этот момент, только эти ощущения. — Моя… — хрипло прошептал князь, замечая, как девичьи пальцы сжимаются на простыне, в тщетной попытке унять дрожь. Низкое, довольное фырканье вырвалось из его груди, словно у хищника, утвердившего свою власть. В этом звуке слышалась смесь удовлетворённой гордости и неукротимой жажды. Его взгляд, тёмный и глубокий, словно прочитывал каждую мою эмоцию, наслаждаясь моим смятением и беспомощностью перед его силой.    Подсунув ладони под мои ягодицы, он приподнял их, медленно кружа языком, размазывая липкую влагу по складкам, припадая и полизывая клитор со всех сторон, будто смакуя его как изысканное лакомство, каждый раз подводя меня к краю, но не давая упасть.    Я стонала прерывисто, под мучительно медленный ритм его движений, ведь хотелось быстрее глубже и сильнее, потому бёдра сами поддавались вперёд, стараясь ускорить темп. — Сюин… — единственное, что смогла чётко вымолвить в такой момент, чувствуя, как он проник пальцами, продолжая двигать ими и надавливать на пульсирующую, набухшую вершину. Внутри мышцы свило спазмами, а новый рубеж удовольствия, слишком яркий и ошеломляющий, открывался для меня с оглушающей силой. Тело сковала сладкая истома, между бедрами разливался вибрирующий жар, затмевающий разум, и в голове, будто унесённой вихрем, царила пустота. Не ожидая столь ошеломляющих ощущений, я вскрикнула, зажав рот руками, стараясь приглушить собственные звуки, но лишь глухо мычала, вздрагивая всем телом на мягких подушках. Издавая хриплый рык, Сюин продолжал полизывать, удерживая мои ноги разведёнными, не позволяя ни малейшей передышки. Затем склонившись над моим обмякшим телом, он впился в губы требовательным, властным поцелуем, не оставляющим места возражениям, смешивая на моих губах вкус, который сам же и подарил. — Если бы ты знала, моя развратная Лин, как ты возбуждающе красива, — шепча, и притягивая меня к самому краю кровати, Сюин поджал ноги себе подмышки, не отрывая от меня взгляда, в котором горела неприкрытая страсть. — Знаю, что ты измождена. Но придётся ещё немного ублажить мужа, — произнёс хрипло, скользнув головкой по истёкшей промежности, вновь пробуждая каждую клеточку, заставляя ахнуть всей грудью и прогнуться. — Не хочу, — устало промычала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Лин, не испытывай моё терпение, — предупредил он, наклоняясь ближе, надавливая на колени, чтобы шепнуть эти слова прямо возле уха, добавив в них нотку властного упрёка. Притворно захныкав, уже поддавалась, встретив его движения, позволяя своему телу ответить на его настойчивость, и, несмотря на усталость, ощущала, как с каждым скольжением растёт желание. * На улице первый рассвет разливался золотистым сиянием, наполняя комнату теплом. Сонные, уставшие от сладостного упоения глаза лениво смотрели на самого дорогого и восхитительного человека. — Как же я тебя люблю, — не то засыпая, не то во сне, пробормотала я. «Наконец ты моя, целиком и полностью, долгожданная любовь», — думал Сюин, глядя на спящую супругу. Его рука нежно убрала прядь волос, упавшую на лицо, пальцы скользнули по припухшим от поцелуев губам. Однако взгляд задержался на других, не менее пухлых, чуть ниже. «Ты даже спать скромно не можешь, как подобает принцессе. Моя соблазнительная Лин».    Осторожно, чтобы не потревожить, он укрыл её уставшее обнажённое тело, ласково провёл пальцами по плечу и, накинув лёгкий халат, направился к двери. Слуги уже стояли в ожидании, замерев в почтительных поклонах. — Я умоюсь и оденусь в кабинете. Госпожу не тревожьте, пусть отдохнёт, — распорядился князь спокойным и властным тоном. — Джен, за мной. — Бросив взгляд на Ши, он добавил: — Ты знаешь, что нужно сделать. И принесите чай в кабинет. Завтракать буду позже, вместе с супругой.    Удовлетворённо улыбаясь, довольный и счастливый, Его Высочество уверенной походкой направился к своим покоям. * Я сидела на кровати, теряясь в мыслях, почему солнце так ярко светит, словно наступил полдень. Позвала Ши, и ко мне тут же зашли пятеро служанок, поклонившись и поприветствовав. «Чего же вас стало ещё больше?» — никак не могла привыкнуть к такому количеству людей вокруг. Ши, как всегда проворная, влетела в комнату и, почтительно склонившись, застыла в ожидании распоряжений. — Где господин? — спросила, недовольно хлопая ресницами. — Он в кабинете, госпожа. Ему уже сообщили, что вы проснулись. — Сколько времени? Почему вы такие бодрые? — Уже почти двенадцать, — ответила одна из служанок, пряча улыбку. — Сколько? — переспросила я, потрясённо моргая. — Я никогда так долго не сплю! Почему меня не разбудили? — Господин приказал. Ведь у вас состоялась первая ночь, — тут же захихикали они, виновато опуская глаза. «Это я должна потупить свой взор. Стыд и позор, всё поместье, наверное слыхало…» — сгорала от смущения. Ши, заметив, как я заливаюсь краской, попыталась успокоить: — Моя госпожа, не переживайте. Все устали, спали так крепко, что никто не обращал внимание на ваши стоны… Но, осёкшись, она вдруг запнулась, поняв, что уже наговорила лишнего, и подавая мне умывание, пробормотала: — Простите меня, никогда не умела врать… — Ши, замолчи! — не выдержав, прикрикнула, ощущая, как смущение охватывает всё сильнее. — Причеши побыстрее! Мне нужно самой приготовить завтрак для мужа в первый день, а не храпеть до обеда. Что обо мне подумают в поместье? Хотя бы ты могла за этим проследить!    И тут в комнату уверенной походкой вошёл князь. Заметив моё встревоженное состояние, он сел рядом, бережно взяв руки и, глядя в глаза, заговорил: — Лин, ты теперь хозяйка наших владений. Это твой дом. И запомни: у тебя нет ни свёкра, ни свекрови, а муж приказал не беспокоить тебя. Обвиняй только меня, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Думаю, в ближайшее время ты всё равно рано вставать не будешь. Его взгляд медленно опустился на мои губы, а я, вспыхнув, стыдливо потупила взор. — Меня здесь никто не знает. Всё вокруг чужое, и я чувствую себя не на месте, — пробормотала, нервно теребя уголок халата. — Любимая, ты похожа на испуганную девочку, — князь произнёс это с такой теплотой, что волнение немного отступило. — Идём, я с тобой. Взяв меня за руку, мы вышли на улицу, шаг за шагом чувствуя себя единым целым, рука об руку. Я застыла, поражённая увиденным. Перед входом, заполняя весь двор, стояли все служащие поместья. Ши и Джен поспешили стать в первый ряд. — Приветствуем вас дома, наша госпожа, — произнесли хором, кланяясь.    Я, онемев, ошеломлённая смотрела на людей перед собой. Положив тёплую ладонь на поясницу, Сюин легонько подтолкнул меня. Спохватившись, громко произнесла: — Встаньте. Теперь вы моя семья. — Умница, — шепнул князь, стоя у меня за спиной. Затем, повернувшись к людям, он начал представлять: — Управляющий поместьем господин Дэн. Он покажет вам все учётные книги и ответит на любые вопросы.    Дэн с поклоном выступил вперёд. Вслед за этим Сюин подозвал женщину из толпы. — А это моя кормилица. Подойди, тётя. Кормилица, несмотря на возраст, казалась оживлённой и крепкой. Князь, значительно выше ростом, обнимал её и осторожно вытирал слёзы, создавая впечатление, будто ребёнком здесь была именно она. Я учтиво поклонилась, понимая, что эта женщина, по сути, заменила ему мать, даря тепло, которого он был лишён в детстве. — Что вы, госпожа, это я должна кланяться вам, — произнесла она, шагнув ко мне и торопливо склонившись. — Ладно, с остальными познакомитесь постепенно, — мягко добавил Его Высочество, оглядев толпу. — А теперь идём кушать. Я не ел, ожидая, пока вы выспитесь, моя госпожа.    Я хотела провалиться от стыда, после его слов. Метнув уничтожающий взгляд в сторону мужа, поспешила направиться в беседку, избегая встречаться глазами с присутствующими. Июльская жара накрывала столицу палящим зноем, но прохлада от журчащих фонтанов оживляла воздух, делая его чуть легче. Мы устроились за столом и, словно не ели несколько дней, с аппетитом набросились на поданные блюда. — Сегодня прикажу на ночь принести закуски, а то все силы потеряешь, — усмехнулся Сюин, отставляя бокал. Слуги и евнух, уловив настроение, поспешили отойти подальше, чтобы не слышать начинающуюся перепалку господ. — Не выдумывайте, — парировала в ответ. — Просто вчера я практически ничего не ела, пока Вы веселились на нашей свадьбе. И уверяю Вас, Ваше Высочество сил у меня достаточно, на Вас хватит. Всё-таки я моложе. Он поперхнулся, отпив воды, чтобы скрыть смущение. — Лин, ты забыла… мы спим вместе. Не перечь мне, иначе помнишь о наказании?    Теперь уже я закашлялась, почувствовав, как напиток пошёл не туда. — При приёме пищи, надо думать только о ней, а не о глупостях, — заметила деловито, старательно делая вид, что не поняла намёка. — Так я и мечтаю лишь о ней, — хмыкнул он, глядя на меня с хитрым прищуром. — А ещё о твоих протяжных стонах, и настойчивых требованиях. — Господин! — выкрикнула так громко, что Ши быстро увела служанок ещё дальше, опасаясь накала страстей. — Всё, молчу, честно, — поднял он руки. — Но, прошу, приучай обитателей поместья к своим выходкам постепенно. Его смех был таким искренним, что я не смогла сдержаться и улыбнулась, хотя в глубине души всё ещё кипела от возмущения.    Подали фрукты с прохладным сорбетом. Взяв сочный персик и аккуратно порезав на дольки, положила их на его тарелку, сопровождая жест ласковым, подлизывающимся тоном: — Ваше Высочество, мы завтра должны посетить дворец? Может, скажем, что я заболела, или вовсе сбежала?    Сюин медленно взял ломтик фрукта, внимательно посмотрел на меня, прищурившись.    — Чего ты боишься? С Императором ты уже знакома, а с мегерой… — замолчав, явно намеренно, лишь улыбнувшись краем губ. Я мельком посмотрела на Ши, но он тут же перехватил мой взгляд. — Не смотри на неё. Думаешь, почему именно она была выбрана? Эта девчонка совершенно не умеет ничего скрывать и изворачиваться. — Любовь моя, ты и вправду хочешь знать всё обо мне? — я кокетливо опустила ресницы. — Скоро я перестану быть тебе интересной. В женщине должна быть тайна. — У тебя их слишком много, — заметил князь серьёзно. — Лин, скажи честно: ты общалась с Императором за последние годы? Его вопрос застал меня врасплох. Удивлённо подняв брови, я воскликнула: — Конечно, нет! Даже близко ко дворцу не подходила. Последний раз общалась с ним… на корабле, и то не зная, кем вы были. Что-то случилось? — Нет, забудь, — отмахнулся он, словно жалея, что поднял эту тему. — Я пойду в кабинет. А чем займёшься ты? — Хочу осмотреть поместье. — Может, лучше со мной в кабинет? — предложил с хитрой улыбкой. — Ваше Высочество! — опять выкрикнув резко, забыв, что теперь нужно вести себя совсем по-другому. — Моя честь и так под вопросом, а Вы подливаете масла в огонь. — Ты о чём? — не сразу поняв.    Наблюдая, как я покусываю губы, он тихо фыркнул, словно довольный жеребец, наслаждаясь моментом. — Жена моя, до этой ночи вы были невинны, как дитя. — Сюин мягко, но с явной насмешкой продолжил: — Ваша доблестная служанка с утра, выстирывая простыни, на которых мы возлежали, размахивала ими во все стороны, точно флагом, доказывая всем заинтересованным ваше целомудрие. Думаю, сомнения уже ни у кого не осталось.    Его слова заставили меня вспыхнуть, и прежде, чем я успела что-то ответить, он подошёл ближе, обхватив за талию. — Ангел мой, а если я сейчас поцелую тебя при всех? Или ты всё-таки зайдёшь ко мне в кабинет? — Приду... позже, — пробормотала, чувствуя, как мои щёки горят. — Обещаешь? — Он не отпускал, приподняв мой подбородок и заглядывая прямо в глаза. — Обещаю, — ответила чуть слышно. * После завершения своих исследований всех покоев и укромных уголков поместья я подошла к старому, величественному дереву, раскинувшемуся возле кабинета. Это был персик, чей массивный ствол, покрытый потрескавшейся корой, возвышался надо мной. На раскидистых ветвях покачивались дозревающие плоды, а самые высокие ветки доставали до крыши. «Наверное, весной здесь невероятно красиво», — подумала я, не отрывая взгляда. — Это старинное, родовое поместье моей бабушки, — раздался голос за спиной.    Князь стоял чуть поодаль, задумчиво разглядывая крону дерева. — Будучи маленькой, мама любила лазить по этому дереву и есть спелые фрукты прямо с веток. Здесь они действительно вкусные. — Его голос был тихим, с тенью ностальгии. Уловив в этом воспоминании тоску по детству и ушедшим родителям, я тихонько приблизилась и взяла его за руку. — Не печальтесь, мой Господин. Она гордится Вами и радуется, глядя с небес.    Сюин не отпустил моей руки, а вместо слов лишь неспеша завёл в кабинет. Прикрыв за нами дверь, прижимая к себе. — Лин, спасибо, что стала моей. Губы перестали болеть?    Не дожидаясь ответа, он опустил голову и припал к ним. Не знаю сколько времени прошло, как тишину нарушил голос Ши. За дверью слышалась ожесточённая перепалка с управляющим.    Отстранившись, князь улыбнулся. — Вот как ты влияешь на окружающих. Где это видано, чтобы слуги так разговаривали со старшими? Ты же знаешь, что за это может быть наказание? — Даже не вздумайте пороть моих слуг! — вспыхнула я. — Она отстаивает честь своей госпожи. Ведь я сейчас сплю в Ваших покоях, а где мои? Разве по правилам мы не должны ночевать отдельно? Ваши придворные дамы вдалбливали это целый месяц. Вы же будете иногда заходить ко мне, чтобы исполнять супружеский долг, не так ли?    Князь рассмеялся и, неожиданно подхватив меня на руки, закружил по комнате.    — Хочешь правил? Отлично. Тогда заведу себе кучу наложниц, и у тебя появятся свои покои.    Казалось, произнесена была невинная шутка, но горечь болезненно пронзила сердце. «Рано или поздно так и будет». Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно. Сюин, заметив мою реакцию, мягко произнёс: — Глупышка, ты не должна так реагировать. Я князь, и такие разговоры неизбежны. Просто помни: ты для меня единственная. Мы всегда будем спать вместе. Его голос звучал искренне, и я попыталась в это поверить.    В дверь постучали. Джен пришёл с каким-то мужчиной. Поклонившись, я оставила их и ушла дальше общаться с управляющим. Вечером, когда Ши сообщила, что господин, покинув поместье днём, до сих пор не вернулся, решила не ложиться спать и дождаться мужа. — Ши, что тебя тревожит? — спросила, заметив её беспокойство.    Девушка, замявшись, всё же выпалила: — Моя госпожа, простите мою дерзость… Ведь у меня есть глаза, я же не слепая и не глухая. Вы любите князя, это понятно даже ослу. Тогда почему так горько рыдали из-за купца, помните, в Ханчжоу? Вы уже разлюбили его?    Давно меня не ставили в такое замешательство. Вот как теперь объяснить возникшее недоразумение? Поскольку тайну Лю Шена выдавать никому нельзя. Опустившись на пол и уткнувшись лицом в колени, я замычала, а ещё хотелось завыть. — Я никогда не признаюсь, даже под пытками. Только встаньте с пола, — умоляюще произнесла служанка, приседая рядом. — Это не то, о чём ты надумала, Ши… Всё так просто, а объяснить не знаю как. Я люблю до безумия их обоих, ведь, в сущности… — Надеюсь, один из этих счастливцев всё-таки я, — раздался вдруг голос. Мы обе подпрыгнули: я — от неожиданности, а Ши — от страха. Бедная девушка побелела и начала дрожать. Пора было прояснить всё до конца. — Ши, не бойся! — я встряхнула её за плечи. — Лю Шен и князь Ли — это всего-навсего один и тот же человек. Слышишь? Но она не реагировала, лишь уставилась на единого хозяина. Сорвав с пояса саше и вытянув сонный порошок, пыталась высыпать ей в рот. — Джен, подай воды! — громко выкрикнула, стараясь привести её в чувство. Два красавца — евнух и князь — лишь ухмылялись над развернувшейся драмой, даже не пытаясь помочь. — Прибью и отравлю вас обоих, коль не прекратите! — прошипела я, вливая воду в напуганную служанку и косо глядя на мужчин. — Когда вы явились и сколько слышали? — Жена моя, если бы ты так не была увлечена своими любовными похождениями, то давно заметила бы законного супруга. — Сюин, хочешь спать в кабинете? — резко выпалила я.    Такой поворот застал его врасплох. Он приподнял бровь, однако промолчал, усмехнувшись уголками губ. — Джен, забери Ши, мне надобно побеседовать с госпожой.    Девушка с сонными глазами пыталась осознать, как это провинившаяся госпожа позволяет себе кричать на князя, да ещё и выставляет его виноватым. Уже на руках у евнуха она окончательно отключилась. Я же, отступив за стол, предупредила мужа на ходу: — Ты сам виноват. Знаешь, какая ненормальная твоя жена. Тебя никто не заставлял на мне жениться, теперь терпи. И вообще, нечего было подслушивать. Хочешь, я пойду в кабинет спать? — Это было последнее оправдание, что могла придумать. — Лучше сама подойди ко мне, — слишком уж покладисто и с явным намёком ответил Сюин.    Он чуть склонил голову набок, пристально наблюдая за мной, словно обдумывая следующий шаг. — Лин, давай-ка посчитаем, сколько преступлений ты совершила за последние полчаса. Первое — измена, второе — угроза, третье — ты выгнала меня из дома. Любимая, перейдя все возможные границы, какое наказание ты заслуживаешь? Невозмутимо я кинулась на кровать и с улыбкой выпалила: — Сладкий сон! — Значит, раздевать тебя буду я, — с деланной строгостью заключил он. — К тому же, слуги отправлены отдыхать. Лин… одеяло тебе не поможет.    Под его уверенным взглядом я закуталась ещё плотнее, но знала, что это бесполезно.    Мы уснули счастливые лишь под утро. *** P.S.    Молодая госпожа Фан держала за руку маленькую девочку. Стоя под большим раскидистым деревом находившимся у подножья храма, она задумчиво смотрела на исписанные красные ленты, которые трепал лёгкий ветерок. — Тётя, зачем здесь висят эти красивые ленточки? Лучше бы их девочкам на косички повязать или к платьицам пришить, я бы так сделала, — заявила малышка, разглядывая гинкго с неподдельным интересом. — Лин, вырастишь и поймёшь, — ответила госпожа, глядя на серьёзное личико племянницы. — Оно — священное. Помогает отчаявшимся барышням найти супругов. — Зачем? И без них хорошо, — с искренним недоумением произнесла девчушка, топнув ножкой. — Я не буду отчаявшейся, выучусь и стану такой умной, как дядя. Смотри, скоро дождь будет. — Махнула она вдаль головой. — Ты ошибаешься, на небе ни тучки, — улыбнулась госпожа Фан, пытаясь укротить детскую фантазию. — Поверь, ты же знаешь… я его люблю, а он меня, — уверенно заявила Лин. — Можно я побегаю вокруг дерева? — Далеко не отходи. Хорошо? — мягко предупредила тётя, отпуская детскую руку. Малышка, найдя на земле несколько сломанных веток с красивыми курчавыми листиками, всунула их в свои волосы. Подняв руки к небу, она принялась носиться вокруг дерева, весело выкрикивая что-то невнятное, будто призывая дождь. — Ой! Простите, госпожа, — неожиданно пискнула девочка, наткнувшись на незнакомую женщину, которая, как оказалось, давно стояла на противоположной стороне, наблюдая за маленькой, забавной барышней, втайне мечтая о дочери. Крошка, поклонившись и взглянув на её живот, не задумываясь, поздоровалась: — Привет, малышка. — Ты к кому обращаешься? — спросила удивлённо госпожа. — К вашей девочке… у вас в животике, — с искренней серьёзностью ответила Лин и, чуть подумав, добавила: — Не оставляйте её одну. Женщина замерла, подняв руку, чтобы остановить приближающихся дворцовых дам. То, что она снова беременна, не знал никто. Она сама лишь недавно поняла это. — Скажи, дитя, как тебя зовут? И сколько тебе лет? — Мне будет четыре года. Я… Лан-Лин, — с достоинством ответила девочка, выпрямив хрупкие плечи. — Лан-Лин… — задумчиво повторила госпожа, будто шепча имя редкой орхидеи, застывшей в сияющем нефрите. Её взгляд смягчился, и она, сняв с шеи только что подаренный настоятелем храма простой кулон, вложила его в маленькую ладонь, сама до конца не понимая своего порыва. — Лин, возьми этот подарок от меня. Он убережёт тебя от всех бед, — добавила она, вложив его в ладошку и вновь задерживая взгляд на девочке, словно пытаясь разгадать её тайну. — Ты знаешь, что будет с этой малышкой? Но дитя не слышало, зачарованно рассматривая украшение, прежде чем заговорить: — Спасибо, но я не могу принять. Это ведь необычный подарок, — вдруг произнесла она. Потом, на минуту задумавшись и прислонив маленькую ручку к саше на поясе. — Подождите… я дам вам розовую жемчужину за него. Вот… она принесёт удачу. На детской ладошке сияла большая, исключительной красоты бусина. — Это очень дорогая вещь… — госпожа недоверчиво разглядывала драгоценность, которую, казалось, невозможно было найти даже в королевской сокровищнице. — Нет, это всего лишь песчинка, — уверенно сказала Лин, её голос был звонким, как ручеёк. — Всё зависит от того, куда она попадёт. Разве вы не знали? Мне дядя рассказал. У вас красивое кольцо… — вложив жемчужину в руку женщины и, прикоснувшись пальчиком к переливающимся, играющим на солнце радугой самоцветам, серьёзно произнесла: — У меня тоже будет такое, когда я вырасту. — Лин! — вмешалась госпожа Фан, подоспевшая к племяннице. — Простите, госпожа, иногда она говорит странные вещи. — Почему же? — улыбнулась женщина. — Просто дитя говорит на понятном ей языке. Мы не понимаем её, как нас не понимают мужчины. Хотела бы я, чтобы у меня была такая же дочь… — Она вновь посмотрела на Лан-Лин. И её взгляд смягчился. — Прошу, примите мой подарок. Он непременно принесёт ей удачу. — Спасибо, хорошая госпожа. Я отблагодарю, обещаю… Женщина уходила неспешно, будто утопая в своих мыслях. Её походка оставалась величественной, но в движениях читалась едва уловимая грусть. Тётя, пристально наблюдая за ней, осторожно повесила кулон на шею своей племянницы и, догадываясь, кто только что был перед ними, негромко сказала: — Лин, запомни: кулон подарила тебе я. — Хорошо, — серьёзно ответила девочка, коснувшись украшения маленькими пальцами. В её глазах мелькнул загадочный блеск, словно она знала нечто, недоступное взрослым. Внезапно, будто из неоткуда, поднялся порывистый ветер. Он завыл в кронах деревьев, закружил опавшие листья и потянул за собой тяжёлые тучи, затягивающие небо. Слуги поспешно уводили Императрицу к роскошному экипажу, её шёлковый плащ взлетал за спиной, как крылья. Она несколько раз обернулась, задерживая взгляд на смеющейся девочке, ловившей первые капли дождя. Торчащие из растрёпанной причёски веточки делали её похожей на маленькую фею, игриво порхающую под серым небом. «Кто ты, дитя?»    Девочка оглянулась, махнула рукой, её глаза сияли счастьем.

***

☘️Я благодарна каждому, кто дочитал первую главу моего рассказа. 💕

На этом история лишь начинается...

Кто-то может остановиться на счастливом финале свадьбы, но для тех, кто, как и я, всегда задаётся вопросом: а что же было дальше? — я приглашаю узнать продолжение необычной судьбы девушки Лан-Лин.

Буду рада услышать Ваши впечатления и получить Вашу поддержку в виде лайка, если Вам история пришлась по душе)😉