Раздел 2. Взрослая жизнь: взлёты и падения. Часть 1. Хозяйка поместья.

 

***

 

Взрослая жизнь… Какая она? Я знаю точно: она не определяется возрастом. Мне повезло больше, чем другим: вначале родители прикрывали меня своим крылом, защищая от всех бед и тревог, а затем второе крыло стало ещё шире — семья Фан уберегала меня не только от невзгод, но и вложила в любимую племянницу частичку своей души, безграничной любви и мудрых знаний.    Моя взрослая жизнь началась с замужества. Выйдя за Сюина, я вдруг оказалась на пороге будущего, которое предстало передо мной в новом, завораживающем свете. Это будоражило кровь, но и наполняло душу тревогой — как будто я жила не свою судьбу, а существовала в теле чужого человека. Всё изменилось в одно мгновение: с неугомонной барышни Юань Лин, что свободно носилась по свету, куда ей вздумается, я превратилась в принцессу Ли Лан-Лин — первую супругу Великого князя Ли. Со всеми вытекающими обязанностями, правилами и рамками, к которым, признаюсь, я была совершенно не готова. Теперь от моих решений зависят судьбы других, а сама я больше не принадлежу себе, став частью чего-то большего, опорой и смыслом в жизни близких мне людей. ** За традицией, после свадьбы, молодые должны были преподнести чай родителям, вначале, посещая семью мужа. Его Величество, как старший брат, заменял отца Сюину.    Мы с князем поклонились Императору и Императрице. Встав на колени, супруг протянул чашу Его Величеству, а я передала её восседавшей неподалёку недовольной мегере. Она пыталась натянуть на лицо приветливую гримасу. «Ваше притворство совсем негодное», — подтрунивала мысленно, пока наблюдала за её тщетной попыткой казаться доброжелательной. Затем мы с мужем поменялись местами. Подойдя ближе и опускаясь на колени, я приняла чашу из рук евнуха Го. На миг наши взгляды встретились, и в его глазах промелькнула тёплая улыбка. После общения в загородном поместье князя я не раз оставляла ему снадобья в лавке. «Кто бы мог подумать тогда, что через столь короткое время буду стоять здесь, в центре дворца», — промелькнуло у меня в голове.    Передавая чашу Шиминю, произнесла: — Ваше Величество, пожалуйста, выпейте чай.   Приняв чашу из моих рук и на мгновение задержав взгляд на мне, он пригубил напиток, спокойно произнеся: — Встань, дитя. Рад приветствовать тебя в нашей семье. Поднявшись с колен, встала рядом с Сюином. Лицо мужа оставалось невозмутимым, будто высеченным из камня. «Вот с кого стоит брать пример, ничем не пробьёшь его нервы». Однако о себе сказать подобное было нельзя: руки дрожали, зубы предательски стучали, а ноги грозили подкоситься в любой момент. Слуги поднесли на подносах изящные золотые украшения с изображением дракона и феникса — щедрый дар от императорской четы. Поблагодарив за подарок и осторожно взяв браслеты, я надела их на запястья. Шпильки для волос, вручённые вслед за украшениями, помогла закрепить моя служанка, у которой, судя по её побледневшему лицу и трясущимся рукам, состояние было ещё хуже моего.    Пока на террасе накрывали стол с угощениями, Император предложил пройтись по саду. Мы с ним, неспешно беседуя, шли впереди, а князь с Императрицей отставали, следуя за нами. — Не ведал и не догадывался, что у моей любимой наложницы есть такая прелестная сестра. Теперь вы стали нашей невесткой. Я этому очень рад, — произнёс с какой-то странной улыбкой. Неясно, являлись ли его слова искренними. На лице действительно играло доброе выражение, но от взгляда, каким он меня окинул, по коже пробежали холодные мурашки. Не зная каким образом вести себя в сложившейся ситуации, вдруг выпалила первое пришедшее на ум: — Сестра скоро родит. Верю, что это будет мальчик. Слова прозвучали поспешно, а улыбка, растянувшаяся на моём лице, показалась нелепой. «Надеюсь, родится девочка, — подумала я. — Может, Роу это не так обрадует, зато мать и дитя будут живы и здоровы».    Продолжая беседу, мы возвращались из сада. Император, подойдя к супруге, предложил ей пройтись вместе. Я же, скользнув взглядом по Сюину, заметила в его глазах бушующую стихию, скрытую под маской спокойствия.       — Мой Господин, Вы недовольны мной? — спросила, не скрывая своей тревоги. Увидев моё беспокойство, он немного с горечью ответил: — Нет, не вами принцесса. Скорее… собой. Его слова озадачили. Даже мои вопросительные взгляды, брошенные на Джена, не дали никакого результата — тот лишь отвёл глаза.       Дойдя до террасы, я с удивлением разглядела ожидавших нас Роу и Сиэр. За ними, как всегда, стояли служанки-близняшки. Вряд ли мою радость можно было скрыть. Они застыли в поклоне перед императорской четой и князем. Шиминь тут же подошёл к сестре и, беря её за руку, нежно произнёс: — Вам не нужно кланяться, моя дорогая. Вы носите наше дитя и скоро родите. Присаживайтесь.    Она взирала на него с нескрываемым обожанием, а я невольно любовалась этой парой. Тем временем принцесса приблизилась ко мне, сияя. Если бы не сдерживающие нас приличия, мы бы обе запрыгали и закричали от восторга всего случившегося: Роу — любимая наложница, я — супруга князя. Сиэр, судя по её довольному виду, искренне радовалась за нас, как за близких подруг, и, возможно, за своих старших братьев. Только Императрицу, похоже, всё происходящее оставляло явно недовольной: её взгляд был холоден, а губы плотно сжаты. Обед прошёл в непринуждённой обстановке, хотя напряжение всё ещё витало в воздухе. Роу, подойдя ко мне, наклонилась и шепнула на ухо: — Я так рада за тебя и князя! Лин, ты светишься от счастья. Теперь мы будем чаще видеться. Гарем гудит от новостей о вашей свадьбе, а ко мне все вдруг стали относиться иначе. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, заботливо поглядывая на её округлившийся живот. — Тяжело уже ходить и… — замолчав, приблизившись настолько, что её живот коснулся меня. Она понизила голос: — У тебя с собой есть успокоительные таблетки? Я не сплю ночами, всё время нервничаю. Лекари прописывали мне травы, честно говоря, я боюсь их пить.    Я не собиралась ей ничего давать, помня о предупреждениях евнуха Го, но всё равно машинально притронулась к поясу рукой. Не ощутив мешочек, очень удивилась: «Он точно был, когда ехала в повозке».    Глянув на Сюина — тот беседовал с Его Величеством, казалось, совсем не обращая внимание на меня. Зато евнух Ю, стоявший неподалёку, наблюдал за моими движениями и неожиданно улыбнулся. «Попался. Когда же ты успел его снять?»    Понизив голос, я посоветовала сестре несколько безобидных трав, которые она могла легко отличить, не опасаясь подмены. Затем, собравшись с духом, направилась к мужчинам. Они уже давно поглядывали в нашу сторону, пока Сюин не окликнул меня. «Как же тяжело жить в постоянном страхе», — размышляла, приближаясь к мужу. До сегодняшнего дня тревога и опасения были мне неведомы. Теперь же их холодная тень неотступно следовала за каждым моим шагом. — Принцесса, — обратился князь, — Его Императорское Величество хотел бы сыграть с вами в вэйци, однако я попросил перенести игру на другой раз. Мы ведь недавно поженились. До меня не сразу дошло, что он имеет ввиду, а затем осознание накрыло, словно удар молнии. Покраснев до кончиков волос и прикусив губу, я опустила глаза, не зная, куда себя деть. Мужчины засмеялись, похоже наслаждаясь моим смущением, и этим разрядили напряжённую атмосферу. «Как можно додуматься отказать Сыну Небес, даже если ты его брат?» — переживание захлестнуло сильнее, чем смущение. — Хорошо, жду вас на следующей недели. Не слишком утомляй свою жену, второй брат, — спокойно произнёс Император, бросив на меня проницательный взгляд. После этого Его Величество с женщинами удалился. Я же стояла, боясь сорваться на мужа с криками, сдерживаясь из последних сил. — Нам пора домой, — зло проговорил Сюин, направляясь к выходу. Джен с Ши шагали по обе стороны от меня, изредка бросая тревожные взгляды. Я старалась сохранять самообладание, хотя внутри всё кипело.    Как только мы сели в повозку, Сюин закрыл глаза и, прислонившись к стенке, погрузился в молчание. Так и ехали — молча, каждый погружённый в свои мысли. **    Он злился на себя, не сумев подавить собственные эмоции. Неспособность разобраться в происходящем мучила и изводила его. Сюин видел — жена не лжёт. «Действительно, где они могли общаться?» Но интуиция, которая никогда не подводила, теперь тревожно нашёптывала: он что-то упустил, где-то просчитался. Император явно знал уже взрослую Лин, и она ему нравилась.    К этому добавлялась назойливая Пейжи: став Императрицей, возомнила, что может распоряжаться и им тоже, влезая не только в семейные дела. Прогуливаясь рядом, она давала советы, как быстрее обзавестись потомством и в который раз… разговор о наложницах. Упрямо пытаясь подсунуть своих женщин в его постель, будто бы это решило бы все проблемы.    Он злился на свою любимую. Злился, потому что не мог закрыть её где-то в далёкой пещере, скрыв от всех глаз, никому не показывая.    Он злился на Императора. «У него нет права так смотреть на неё».    Но больше всего его бесила собственная слабость. Вспыхнувшая в нём ярость мешала дышать, и Сюин боялся причинить боль той, кого любил больше жизни.    «Вместе с любовью я узнал и другие, неведомые мне прежде чувства: отчаяние и уязвимость. Ты — моё самое слабое место, моя Лин», — сжав кулаки, подумал князь, скрывая за маской спокойствия бурю, разрывающую его изнутри. **  Поведение слуг в поместье изменилось моментально, как только они увидели своего хозяина. «Не один Джен улавливает малейшее изменение в настроении князя, но и все остальные». Увидев надвигающуюся бурю во всей статной фигуре господина, а особенно пылающий огонь в его взгляде, слуги притихли, стараясь исчезнуть из поля зрения. Я же прошла в покои и рухнула на кровать лицом вниз. — Ши, попроси нагреть воду. Мне нужно смыть с себя яд моего любимого мужа, — промычала, уткнувшись в подушку. Не прошло и нескольких секунд, как сзади навалился Сюин, отодвигая ворот моего платья и кусая за плечо.    — Необходимо ещё и в кровь тебе его добавить, — с приглушённой усмешкой прошептал он. — Отпусти! Что с тобой творится сегодня целый день? Я старалась изо всех сил, чтобы всё прошло гладко, а ты... Как можно отказывать Императору? Князь сел рядом, а я, поправляя платье, обиженно надула губы. — Ты не должна его развлекать. У него для этого есть целый гарем и армия слуг. Лучше беспокойся о своём муже. Джен, не впускай никого! — Ваше Высочество, ещё даже вечер не настал! Мне надлежит привести себя в порядок, и, к слову, я устала, — возмутилась, перехватывая его руки, не давая прикоснуться. — Хочу сейчас, сию минуту, — требуя упрямо, почти по-детски. — Ну уж нет! — Накрыв его одеялом, я ловко соскочила с кровати и посмотрела на него в попытке вразумить. — Сюин, ты хуже молодого юнца! Прекрати! Своим поведением напугал весь дом. Разве так ведут себя взрослые мужчины? — А влюблённые мужчины, по-твоему, как должны себя вести? — спросил, притягивая меня обратно в свои объятия. — Ты меня ревнуешь? — Поражённая догадкой, я заглянула в его глаза. — Любовь моя, я же принадлежу одному тебе. У Императора столько женщин, это же глупо! — Глупая, здесь есть только ты, — прижимая с такой силой, будто кости могли треснуть. — Ты решил удушить меня в объятиях на второй день? Что скажут люди? — попыталась пошутить, с трудом дыша. Смотря на меня, он нежно поцеловал. — Отдыхай. А мне нужно немного поработать. — Отпустив, Сюин поднялся и вышел из комнаты, оставив после себя лишь тепло своего присутствия и лёгкое чувство недосказанности.    Снаружи донёсся весёлый говор слуг, занятых своими делами. «Обошлось. Всё стало на свои места. С какой стати он меня ревнует? Шиминь общался со мной, как с обычной женщиной. Надо выбросить всё лишнее из головы», — подумала я, решив не зацикливаться на утренних событиях.    Выйдя из покоев, направилась на кухню: хотелось узнать, когда будет готова вода, и заодно поближе познакомиться с поварами.    Кухня всегда была местом, куда любила заглядывать с детства. Пространство, наполненное ароматами и хлопотливой суетой, всегда казалось мне уютным. Заметив меня, слуги и повара побросали свою работу, мгновенно выстроившись в ряд и низко кланяясь: — Приветствуем, наша госпожа. — Если я буду заходить к вам по двадцать раз на дню, вы каждый раз так будете делать? — не удержавшись, спросила старшую кухарку. В поместье Юань всё происходило совсем по-другому. — Вы же хозяйка, как же иначе! — Значит, придётся не заходить вовсе, — пошутила, но кухарка тут же замахала руками, словно в панике. Спешно успокоив её, я продолжила: — Давайте договоримся так: если я приду одна, не нужно отвлекаться. А сейчас, пожалуйста, покажите мне здесь всё. За три дня в новом доме успела заметить, что поместье устроено чётко, как отлаженный механизм, и каждый выполняет свою роль. Двумя владениями управляли опытные люди: старшие слуги, управляющие и офицеры стражи, которые отчитывались перед Дженом. Прислугу выбирали тщательно, и служили они здесь долгие годы. Те, кто решал создать семью, переселялись в деревни, принадлежащие князю.    Сюин не особо интересовался хозяйственными делами — всё шло как по маслу и не требовало его вмешательства. А теперь, в этой устоявшейся конструкции, появилась я. «Надеюсь, они не воспринимают меня, как соринку, способную разрушить их слаженную работу», — мелькнула мысль. Пока я лишь присматривалась, знакомилась и старалась никому не мешать. Но даже так замечала недовольные взгляды, которые пытались скрыть.    «По глазам всё видно. Всем не угодишь, и не стоит даже пытаться», — решив не придавать этому особого значения. Кухарка водила по просторным помещениям, внимательно показывая каждый уголок и дотошно объясняя детали, явно удивляясь интересам молодой госпожи. — Прямо под кухней вырыт погреб. Это очень удобно: нужное всегда под рукой. Когда захотите чего-нибудь вкусного, на стеллажах найдёте много разнообразных яств. Сюда спускаются строго под моим контролем, но ваша служанка получила одобрение евнуха Ю, так что можете и ей заказывать. Она проворная девчушка. Меню обычно составляю я, однако если у вас есть предпочтения госпожа, скажите — сделаем. Господин неприхотлив к еде, но перед свадьбой всё было пересмотрено… — Вдруг замолчав, испугано взглянув на меня. — Вы разговариваете со мной честно, и можете доверять во всём, — спокойно ответила я.    Она облегчённо вздохнула. До кухарки, видимо, доходили слуги, что жена господина полностью отличается от других знатных госпож. Поэтому все в поместье не ведали, как себя вести.    В этот момент вбежала Ши, спеша меня найти. — Я вас потеряла, моя госпожа! Всё готово для купания.    Поблагодарив женщину, мы поспешили в покои. «Служанка под стать своей госпоже. Что нас ждёт?» — думала повариха, провожая взглядом. **   Блаженствуя в горячей воде, я откинулась на спинку деревянной ванны. — Ши, как же хорошо… — Что такого ты сделала себе, раз тебе хорошо без меня? — раздался мужской голос, и в воду опустились знакомые руки. — Почему я никогда не слышу твоих шагов? — возмутилась, пытаясь отодвинуться и брызгая водой. Отскочив весь мокрый, Сюин смеясь, начал стягивать с себя промокшую одежду. — Как у тебя получается всё сделать самой? — весело произнёс он. — Я искал предлог присоединиться к вам, о моя обнажённая госпожа, а ты мгновенно решила проблему. — Ши, подай халат! Мы здесь не поместимся, — бурчала я, торопливо вылезая из воды, но не успела: Сюин перехватил меня и крепко прижал к себе. — Не выдумывай. Поверь, нам будет хорошо.    Этого и боялась. «Не слишком ли часто у нас близость? Это вообще нормально?» — Лин, какими мыслями занята твоя головушка? Двигайся. Хочешь Ши позвать на помощь? Яростно замотав головой от столь абсурдного предложения. «Ей ещё только нас голыми увидеть не хватало». Сюин усадил меня к себе на колени, и мы чудесно уместились. Правда, ощущения от этого сидения были явно не для спокойного купания. — Я хотела… — начала тихо, и тут же осеклась от его ухмылки. — Уже? — перебив насмешливо. — Сюин, ты невыносим! Дослушай. Хотела спросить: можно ли мне во время твоего отсутствия заходить в кабинет?    Это был его личный уголок, и я прекрасно понимала, что ради меня он и так многое изменил в своей жизни. Но уж очень тянуло сидеть за этим просторным столом и рисовать, в окружении вещей любимого мужа. — Ты моя супруга и хозяйка всех поместий. Можешь ходить, где тебе угодно. Только не вздумай появляться в «Доме свиданий», слышишь?! — Я уже давно к ним не хожу, — ответила с лёгким намёком на обиду.    Меня так и подмывало спросить: «А ты?» Как будто бы ожидая, хмуро добавил: — Лин, существует многое, чего изменить не могу. Да, я буду туда ходить. — Он внимательно наблюдал, как я закусила губу, и, приблизившись, мягко поцеловал. — Помни: женщина у меня только одна — та, которую я желаю. Там лишь информация и нужные люди. Красотка, ведь ты у меня умненькая, сама всё знаешь. Если боишься — это хорошо. Значит не будешь отпускать зверя голодным. Затёкшие ноги не позволяли более находиться в таком положении. Пытаясь удобнее примоститься, поняла — сяду разве что на мужское достоинство. — Ты всё правильно делаешь, садись. — Сюин удерживал меня за бёдра. — Нет, идём на кровать. — Смотри, если ты присядешь, получится…    Я быстро закрыла ему рот руками. — Молчи, прошу. — Хорошо, сделаю всё молча. — Он улыбнулся, но не унимался, аккуратно направляя меня, и потихоньку насаживая. — Знаешь, — продолжил Сюин, скользнув руками выше, пока я кружила бёдрами в воде поддаваясь на искушение. — Я слишком мало внимания уделял твоим двум самым прекрасным половинкам тела. Из воды показались его руки, горячие и уверенные, которые тут же легли на мою грудь. Пальцы сжали их приятно и настойчиво. Моё тело отозвалось само собой: спина выгнулась, из груди сорвался сдавленный стон. — Они стали больше. Лин, у тебя скоро женские дни? — шептал, вглядываясь в моё лицо и скользя по телу взглядом, полным огня. — Я тут страдаю, хотя мог бы наслаждаться тобой сполна. Проказница, почему не сказала? — Ты же не хочешь детей. — Глупая, наших детей я хочу больше всего на свете, но ещё сильнее — тебя. — Князь наклонился ближе, голос стал хриплым. — Сейчас они мои, — добавил, припадая к моей груди губами.    Язык нежно кружил по ареоле одной, задевая сосок, пока пальцы теребили и оттягивали другой. Они в момент затвердели и заныли сладостью, отдающейся в промежности, от чего мои движения стали более страстными, а вода, вздымаясь и плещась через край, шумно выплёскивалась на пол.    Властные ладони скользнули обратно в воду и твёрдым движением легли на мои ягодицы, сдавливая их и вжимая, заставляя перестать двигаться. Губы вновь сомкнулись на твердом соске, и я не сдержала всхлип. Лёгкое прикосновение зубов, и вновь вырвавшийся стон. — Идём на кровать… Сюин… — несмело попросила я. Ответом были его пальцы, непристойно прошедшиеся по середине ягодиц. И снова мой вскрик, сливаясь с приглушённым «Ох», вызвал на его лице довольную ухмылку. Приподнявшись, я выпустила всего из себя, стараясь выбраться из посудины. Мужские руки тут же обхватили, прижав непокорное тело. Стоя коленями по обе стороны его бёдер, моя грудь с уже немного покрасневшими, торчавшими бусинами оказалась у его рта. Сюину не нужно было наклоняться, и это позволяло ему в полной мере насладиться каждым прикосновением, пока я постанывала, забыв о том, что хотела сделать, а лишь сильнее дрожала, обвивая его за шею.    В сковывающей ванной не оставалось возможности, для свободного движения, и даже дыхание казалось стеснённым, что лишь усиливало моё чувство исступления, в то время как он медленно терзал грудь, не позволяя получить большее.    Погрузив меня на минуту в остывшую воду, и я тут же ощутила блаженство, когда её прохлада окутала пылающие от залюбливания соски. Уткнувшись в его порывисто вздымающую грудь, оставляла лёгкие укусы и поцелуи, облизывая капли на временами вздрагивающих мышцах.    Теперь уже он прошептал с нетерпением: — Действительно… пора в кроватку…    Подняв глаза, я встретилась с его бушующим взглядом.    Влажные от воды и страсти, мы, переплетённые в едином порыве, преодолели расстояние до кровати. На холодном полу за нами остался извилистый узор из капель, ведущей к мягкому ложу.    Губы слились в пылком поцелуе, принося ещё большую несдержанность. Мужское начало: твёрдое, горячее, пульсирующее, потиралось о складки половых губ, раскрытых для него полностью. Соски приятно ныли, под лёгкими касаниями его широкой груди, и я сама не поняла, когда ноги, не ощутив преград, развелись шире, а бёдра заманивающими движениями поддавались вперёд. — Нет… — это слово заставило замереть на секунду, а князь лишь встал, перемещаясь вниз, подкладывая мне подушку под ягодицы. — Хочу увидеть её…    Хрипловатый голос звучал ещё тише, а когда он неспеша провёл пальцами по всей промежности, ощущая какая я горящая и собирая мои соки, Сюин несдержанно выругался. — Какая ты мокрая и скользкая, моя девочка, — он говорил низко и так несносно возбуждающе. — Как же она сжимается и пульсирует. Мозг плохо функционировал, затянувшиеся ласки туманили, и меня неконтролируемо влекло почувствовать его внутри. — Хочу… — просила шепотом, подавливая в себе всхлипы.    Мне уже было всё равно как я выгляжу, похотливые желания щекотали везде, ноги сдвинулись в коленях, подтягиваясь ближе к груди, раскрывая всё, что можно было обнажить, и казалось, он имеет меня разнузданно одним лишь взглядом. Когда же мой взор опустился на его напряжённый член, ходящий взад и вперёд в его руках, я вскрикнула с нахлынувшим вызовом: — Да отымейте наконец-то свою жену, князь! Ступни в тот же миг оказались где-то вверху, возле головы Сюина, а моё пространство заполнилось распирающим органом, вырывая протяжный общий стон. Наши движения, мокрые звуки и сбитые дыхания сводили с ума. Впервые я не закрыла глаза, а смотрела с каким-то животным наслаждением, наблюдая за каждым его движением, за каждым толчком. Во взгляде мужа было что-то дикое, что притягивало, заставляя чувствовать себя особенной.    Несколько следующих минут прошли, словно в тумане. Только движения и стоны, вперемешку с финальными аккордами: сотни блаженных фейерверков пронзили моё тело, перед глазами вспыхивали ослепительные пятна, унося на грань сознания. Казалось, весь мир растворился в этом мгновении, оставляя лишь наше сливающееся дыхание и крики, разрывающие ночную тишину. * Удобно устроившись на груди мужа, я всё ещё наслаждалась неуспокоившимся биением его сердца, мурлыкая ему ласковые слова. Его руки нежно скользили по моей пояснице, а тело, покрытое истомой, расслаблялось с каждой минутой, подчиняясь теплу прикосновений. Постепенно веки становились тяжелее, а дыхание замедлялось, сливаясь в единый ритм. Мы засыпали, переплетённые в объятиях: губы мужа едва заметно касались моих волос, прежде чем он позволил себе унестись в сон. **    На следующие утро глаза молниеносно открылись, понимая, быть женщиной — это совсем не просто. Оставалось всего три дня до тех самых мучений, но нет, они решили не тянуть. Обнимая меня, Сюин сладко спал рядом. «Хоть бы одета была, а то во всей красе и Ши не позовёшь».    Пытаясь не разбудить мужа, выскальзывала из-под его руки. «Голая, окровавленная акробатка», — внутренне жаловалась себе. «Какого, вы такие обильные? Ну да, небось организм прозрел от хозяйки, даже подсчитывать боюсь сколько раз было. Надо же постепенно приучать, а то дорвалась с голодухи. А когда-то не собиралась ничего общего с мужчинами иметь». — Ха! — вырвалось ответом на мои умозаключения, и я спохватилась, быстро зажала рот руками. «Что, Ваше Высочество? Замучила Вас жена? Спишь себе безмятежно, не подозревая, что обещанные три дня наслаждения уже уплыли безвозвратно».    Накинув халат, выскользнула в дверь, испугавшись стоящего Джена. Он, похоже, был не менее удивлён, увидев свою хозяйку босой, в халате, с растрёпанными волосами. — Отвернись, — быстро проговорила я, ощущая лёгкое замешательство. — Почему ты не спишь? — Господин просил пораньше разбудить его. У вас что-то случилось? Позвать слуг? — он перевёл взгляд, не зная, что сказать. — Я сама к Ши пойду, здесь же рядом. Пусть князь ещё поспит немного.    Двери за мной распахнулись. Сонный супруг не мог понять происходящего, однако увидев меня растрёпанную в халате, а ещё и босую, проснулся моментально. — Лин, ты сбегаешь от своего мужа? Едва не взвыв, почувствовала, как раздражение перемешивается с недоумением. Даже в такой ситуации он продолжал подшучивать надо мной. — Да что вы все делаете возле двери с утра пораньше? Ши! — крикнула, понимая, никуда уже не дойду. — Если бы знала, спихнула бы с кровати, а то пыталась беречь твой сон, — бормотала недовольно князю.    Служанка бежала на ходу застёгиваясь. Я звала её рано утром так редко, а в общем — никогда. Одного взгляда ей хватило оценить ситуацию. «Одним словом — женщина». Забыв о приветствии, обратилась к Сюину: — Ваше Высочество, отнесите госпожу назад в комнату, за ширму.    Глянув на согнутую, любимую жену, у которой виднелась кровь на ногах, наконец-то понял причину. — Лин, ты не могла меня разбудить? — Подхватывая на руки, злился он. — Глупая девчонка.    Я уткнулась ему в плечо. — Не кричи, хотела как лучше. Если бы вы все спали, никто бы не узнал. Почему именно сегодня всем нужно было собраться возле двери и всё увидеть? — Я уже думал, второй раз лишил тебя невинности. — Сюин…— не хватало слов ему угрожать.    Пока Ши помогала привести меня в порядок, слуги обслужили его.

***

   Празднование закончилось, и начинались будни…    Утро для князя начиналось: заседание во дворце, серьёзные встречи и переговоры с советниками. Его дни были расписаны до мелочей, наполнены заботами о делах государственной важности.    Я же оставалась в поместье, продолжая вникать в тонкости его устройства. Теперь передо мной стояли не менее нужные задачи: управление слугами, поддержание порядка, изучение бухгалтерских книг и решение бесчисленных мелких вопросов, которые раньше казались незаметными. Жизнь в поместье, с первого взгляда тихая и размеренная, на деле требовала огромного терпения и внимания к деталям.    Пришло время собираться во дворец на обещанную игру с Императором. С самого утра меня не покидало ощущение тревоги, будто в воздухе витало предзнаменование чего-то неладного. Я слишком хорошо помнила, как Сюин относится к таким встречам, и не желала усугублять ситуацию. Решив не привлекать лишнего внимания, остановилась на скромном наряде из мягкой ткани пастельных оттенков и попросила служанку уложить волосы в простую, но аккуратную причёску. Стараясь сохранять спокойствие, всё же ловила себя на том, что иногда едва заметно кусаю губы. — Супруга моя, вы на рынок собрались? — раздался голос любимого мужа с нотками холодной иронии, когда он вошёл в комнату и оценивающе скользнул по мне взглядом. «Началось, думала, сорвётся позже». — У меня все красивые наряды, даже на рынке я должна выглядеть хорошо, — ответила спокойно, стараясь сгладить ситуацию. — Конечно, а во дворце — великолепно, — отозвался он, улыбнувшись уголками губ, но в его взгляде промелькнуло что-то острое. — Ши, переодень госпожу.    В комнате повисло гробовое молчание. Слуги стояли, будто боясь даже дышать. Мне с Ши хотелось выть от досады, вот только протестовать было бесполезно. Евнух Ю, мастер дипломатического безразличия, делал вид, что не слышит приказа, хотя его глаза на мгновение метнули искру понимания в мою сторону. Переодевшись в наряд, который больше подходил для официальной аудиенции, я вернулась в зал, гордо подняв голову. Мой взгляд встретился с Сюином — твёрдый и упрямый, говоря: «Только попробуй ещё что-нибудь сказать».    Муж, едва заметно усмехнувшись, подошёл ко мне и неожиданно нежно поцеловал руку.    В комнате тут же раздался почти синхронный вздох облегчения, когда слуги поняли, что буря, кажется, миновала. **    Скоро я оказалась в беседке, окружённой цветущими лотосами, наблюдая за игрой мужчин. К моему удивлению, помимо нас с князем, здесь присутствовал и бывший претендент в мои мужья — Чен Тао, сын левого министра. Он, судя по всему, проигрывал партию Его Величеству, делая один неуверенный ход за другим. — Что с вами такое сегодня, господин Чен? — изрёк Император, с изящной издёвкой следя за его движениями. — Вы ослеплены красотой моей невестки?    «Я же тихонько сижу, никого не трогаю, рот не открываю. Шиминь, ты же уже повзрослел и стал Императором, не будешь же подтрунивать надо мной?» — безнадёжно думала, вспоминая, как они втроём дразнили меня на корабле. «Мальчишки выросли, а повадки остались прежними».    Чен Тао слегка поднял голову, не теряя самоуверенной улыбки, и ответил: — Как бы красива и умна ни была девушка, она рано или поздно наскучит мужчине. Чего не скажешь об игре. Ваше Величество, признаюсь, меня ничуть не смущает женская красота — просто Вы играете поистине великолепно. Князь, — вдруг он повернулся к Сюину, — если мои предположения окажутся верны, и такое случится, у меня есть младшая сестра: покладистая, воспитанная и нежная. Она будет счастлива стать Вашей наложницей. Его слова прозвучали так невозмутимо, словно само собой разумеющееся, что я сжала подол платья сильнее, чтобы не выдать внутреннего волнения. — Польщён вашим предложением, — ровно произнёс Сюин, не глядя на оппонента. — Однако я только женился. Мне ещё рано думать о подобных вещах.    Такой ответ вызвал у меня неприятное чувство. В словах слышалась холодная рассудительность, как будто он обсуждал деловое предложение, а не защищал наш брак. Князь даже не исключил возможность появления наложниц в будущем. От этих мыслей я невольно вздохнула, привлекая к себе всеобщее внимание.    Император, откинувшись на спинку своего кресла, с лёгкой усмешкой повернулся ко мне: — Принцесса, не хотите сыграть со мной? Доведите господину Чену, насколько женщина может быть многогранной.    Сын левого министра ухмыльнулся ещё шире, явно вспоминая мои постоянные отговорки, когда звали за доску вэйци. Не зная, как поступить и что ответить, растерянно взглянула в сторону мужа, надеясь на поддержку. Он смотрел на воду, словно вовсе не слыша. «Джен, ну хоть ты не отказывайся от своей госпожи!» Не тут-то было: евнух с неподвижным лицом наблюдал за облаками.    «Ну подождите… Защитники, называется. Придётся выкручиваться самой». Решившись, я было открыла рот, но за меня спокойно ответил Шиминь, пронзая взглядом: — Присаживайтесь, Ваше Высочество, — жестом указывая на свободное место. — Я жду.    Варианты отпали сами собой. Пропуская удары сердца, я двинулась к столу, чувствуя, как напряжённые взгляды мужчин провожают меня.    Взяв первый камень пальцами, пыталась сосредоточиться: «Выиграю — прибьёт Сюин, нарочно проиграю — накажет Император. Да, Лин, давно у тебя мозги не закипали. Сидела б себе в поместье Хань, нянчила маленьких Нинчиков и горя б не знала. А теперь вот развлекай, опять, этих напыщенных павлинов». Видя мои сомнения, Его Величество добавил, не подымая глаз от доски. — Я помню, как вы играете, не вздумайте поддаваться. Больше всего не люблю лести и обмана. Теперь все уставились на меня: Чен Тао — с недоумением и непониманием происходящего, князь — с уверенностью в своей правоте, Джен — с обеспокоенностью.    Старалась не смотреть на кого-либо из них. Вдруг, издали послышался радостный голос пятого принца. «Только тебя не хватало, что ты здесь забыл?» — внутренне вздохнула я. Вэй, поклонившись, обратился к своим братьям: — Я услышал, что Вы, князь, с супругой решили провести время с Его Величество. Хотел увидеть и поприветствовать Вас. О, принцесса, не знал: вы играете в вэйци? Не боитесь разочаровать Императора? — Усядьтесь, наконец-то, пятый принц, раз уж осмелились прийти без приглашения, — зло рявкнул Сюин. Моя терпимость к происходящему иссякла. «Если уж и позориться, то надо, чтоб побольше людей увидело», — промямлил расстроенный мозг.    Чай, который подали, не принес облегчения, а только усугубил беспокойство. Сюин, заметив это, подошёл, взял чашку из рук, его пальцы слегка коснулись моих, передавая уверенность и спокойствие. — Супруга, — произнёс он мягко, с любовью в голосе, — просто сыграйте, результат не так важен. Всё будет хорошо.    Итак, партия началась…    Обед давно прошёл, но мы всё ещё сидели над доской. Начинало вечереть, раскалывалась голова, а мысли становились всё туманнее. «Игра должна приносить наслаждение. Что Шиминь пытается доказать этим упрямством?» Нормально сосредоточиться уже не получалось. Позади стоял Сюин, словно поддерживая своим молчаливым присутствием. Остальные также замерли неподвижно, соблюдая приличия, исключением были лишь Джен и евнух Го, находившиеся по сторонам Императора, их головы склонены в знак покорности.    В какой-то момент незаметное движение привлекло внимание: евнух Ю слегка кивнул, подавая знак. Этот жест был настолько осторожным, что мог остаться незамеченным для всех, кроме опытного слуги или внимательного взгляда. «Это мне. Что он хочет сказать? Надеюсь, поняла правильно». — Ваше Величество, — собравшись с духом, обратилась я к Императору, сидящему напротив, — признаю своё поражение и прошу разрешить закончить игру. — Нет, — отрезал он, чем поразил всех присутствующих. Короткий ответ прозвучал как приказ, лишённый возможности обсуждения.    Теперь уже евнух Го бросил на меня пристальный взгляд, затем вновь склонил голову. Его реакция только подтвердила мои опасения: ситуация была серьёзной. Спорить с хозяином Поднебесной? Это означало подписать себе приговор.    Шиминь явно испытывал моё терпение, впрочем, возможно, проверял не только меня. Его внимание сосредоточено было и на Сюине: как он справится, проявит ли себя. Атмосфера вокруг сгущалась, как вечерний сумрак. Устали все: за исключением играющих никто не смел присесть или позволить себе хоть немного расслабиться.    Пытаясь сосредоточиться на доске, я вдруг осознала: та детская дружба, что некогда связывала принцев, давно осталась лишь воспоминанием. Передо мной были уже не братья, а Император и его подданные.    Напряжение в воздухе становилось всё ощутимее. Каждый думал о своём… *    Чен Тао не мог взять в толк, как сестра Вейжа умудрилась так долго водить его за нос. «Она сильно умная или глупая? Неужели девчонка имела способность научиться так играть? Разве бывают такие женщины? Если хорошенько присмотреться, ведь всё при ней. Кто бы мог подумать, что ею заинтересуется князь? А он хорош, до последнего держал в тайне. Вот я дурак, почему не взял вторую барышню Юань в жёны, была же возможность. Это виновата сестра. Чен Ки нашёптывала постоянно, что Лин не подходящая партия. А теперь я не только утерял красивую девицу, но и нежданно приобрёл сильного соперника в вэйци. И что там сказал Император? Он её знал раньше? Теперь всё стало ещё интереснее».    Чен Тао снова взглянул на принцессу Лан-Лин, и лёгкая зависть в его взгляде сменилась тревогой. Казалось, он начинал осознавать: за доской разыгрывалась не просто игра, а нечто куда более сложное и значимое, чем он мог предположить. *    Пятый принц любовался девушкой, скользя жадным взглядом: её грациозной фигурой с горделивой осанкой от изгиба плеча и белоснежной шеи; длинными, тонкими пальцами, с изяществом опускающими на доску чёрные камни.    Если бы он не подкупил одного из евнухов, то так бы и не узнал о прибытии князя с супругой во дворец. Он жаждал её увидеть, не в силах выбросить из головы образ. Матушка уже подыскала ему невесту и даже попросила помощь у Императрицы, вот только пятому принцу это было безразлично. Все мысли заполняла лишь она.    Знай Вэй тогда, зимой, о том, что князю нравится барышня Юань, он бы ни за что не помог. Уговорил бы Императора отдать её ему в наложницы.    «У Шиминя и так их полно, неужели бы он не разрешил взять Лин. Ну и какая разница, что она старше. Всего каких-то шесть лет!» — думал он. — А теперь, став женой князя, она недосягаема. Даже просто поговорить с ней невозможно. Сюин не взял кабы кого в жёны, наверняка она необычная. Интересно, такая ли она необыкновенная и в постели? Вэй почувствовал, как его охватил жар от таких мыслей, а в пахе приятно заныло, подымаясь. Он с трудом отвёл взгляд. * Ощущая усталость жены, князь осознавал, что ничем не может ей помочь. После последнего отказа, когда он не позволил Лин сыграть в вэйци и развлечь Императора, тот начал относиться к нему с заметной холодностью.    «Из-за женщины мы отдаляемся друг от друга. Или же он становится таким, как наш отец: недоверчивым, одиноким, всегда подозревающим всех в предательстве», — мрачно размышлял Сюин, ощущая растущую пропасть между ним и старшим братом.    Украдкой взглянув на Лин: её измученное лицо, усталый взгляд, старательно скрываемый за видимой стойкостью, вызвали в его душе новую волну тревоги.   «Потерпи, моя любовь, совсем немного», — мысленно обращался он к жене. — «Вот ты и прочувствовала жизнь, о которой все грезят. Здесь не спрашивают о твоих желаниях, здесь повинуются приказам».    Беспокойство, сжавшее его сердце, становилась всё острее, однако, как бы ни хотел князь защитить её, изменить происходящее был бессилен. * Император продолжал задумчиво просчитывать каждый ход. Присутствие Лин оказалось ему по душе. Хотя и замечал её измождение, не мог отказать себе в удовольствии продолжать игру, словно вновь вернувшись к тем дням на корабле. Никогда прежде он не сожалел об упущенных возможностях, однако сейчас задумался. Судьба несколько раз посылала ему шанс быть ближе к этой женщине, а он его не понял, или просто самоуверенность в себе победила, не позволив честно признаться в чувствах.    Зависть к счастью брата, понемногу прокрадывалась в сердце. Шиминь не хотел признавать это. «С годами ты стала ещё красивее», — рассуждал он, скрывая мысли за лёгкой ухмылкой. «Любопытно, ты всё также сочиняешь увлекательные истории? Хоть и не стала моей, всё же я рад вновь встретить тебя».    Будучи мужчиной, он прекрасно понимал, что означают взгляды, которые все здесь бросали в сторону Лин. «Бедный младший брат, сколько же страданий принесёт тебе эта любовь. Пусть она и стала твоей, ты никогда не сможешь её запереть. Тебя будут терзать ревность и сомнения, снова и снова». На миг его взгляд потемнел, стал жёстче, словно отражая внутренние противоречия. И, как бы подводя итог своим мыслям, он тихо добавил про себя: «Вот почему я всегда избегаю любви». **    Император взглянул прямо на меня. — Игра закончена. Вы проиграли, невестка.    Все присутствующие заметно выдохнули с облегчением, что не укрылось от пристальных глаз Шиминя. Он слегка постукивал пальцами по столу, словно обдумывая что-то, и небрежно бросил: — Игра оказалась довольно увлекательной. Отныне вы будете каждую неделю играть со мной. Вы не против?    Глупые мысли блуждали в моём уставшем сознании: «Интересно, если скажу «против», что будет?» Поднявшись и сделав глубокий поклон, ответила: — Для меня это честь, Ваше Величество. Император одобрительно улыбнулся, хотя выражение лица Сюина красноречиво говорило об обратном. Выбора не оставалось, так что его недовольное лицо меня мало волновало — сил уже ни на что не оставалось, хотелось просто прилечь. «Разве что в пруд», — прогундосил мозг.   Евнух Го, почтительно склонившись, доложил — всё готово к трапезе. «Ну, нет!» — чуть не вырвался крик из души, но я лишь слабо улыбнулась, стиснув зубы. Желание вернуться домой оказалось бесполезным: кроме мужа мои усталость и предпочтения никого не интересовали.    На ужине присутствовала и Императрица. Она то и дело бросала раздражённые взгляды в сторону жены князя, явно недоумевая, что та могла делать в окружении мужчин с раннего утра до позднего вечера. Придворные дамы тщетно пытались что-то выведать, но их неудачи только усилили её недовольство.    Все мило общались, а я, с натянутой на лицо маской заинтересованности, едва удерживала внимание на разговоре, пытаясь хоть немного перекусить. В горло ничего не лезло, а нарастающее чувство тошноты делало любое усилие невыносимым. «Только этого не хватало». Едва досидев до конца ужина, мы наконец собрались домой. Попрощавшись с императорской семьёй, я отошла в сторону вместе с Дженом, пока Сюин оставался обсуждать что-то с ними. — Потерпите немного, моя госпожа, — тихо сказал евнух Ю.    Я молча кивнула, заметив спешащего к нам пятого принца. «Чего ж тебе неймётся?» Подойдя, он тут же принялся рассыпаться в похвалах — восхищался моей тактикой и очарованием. Улыбнулась через силу, не находя в себе слов ответить. — Ваше Высочество, принцесса устала. Прошу простить её, — сухо оборвал его Джен.    Вэй зло глянув, произнёс надменным голосом: — Как смеет слуга вмешиваться в разговор господ? Хочешь наказания?!    Мои глаза широко распахнулись от такого обращения. Не успела я сказать ни слова, как Сюин сделал это за меня: — Пятый принц, вы забываетесь. Лан-Лин — принцесса и моя жена, а Джен — мой евнух. Вам не кажется, вы перешли границы допустимого?    Юный принц злобно посмотрел на князя, потом бросив на меня горделивый взгляд, молча развернулся, удаляясь быстрым шагом. **    Доехав до дома, Сюин без промедления подхватил меня на руки и понёс в покои. Слуги притихли, заметив состояние госпожи, и лишь переглядывались, не понимая, что могло произойти во дворце. Приготовив успокоительный отвар и напоив, Ши не отходила ни на шаг.    Неожиданно я вскочила с кровати и выбежала на улицу, пытаясь глубоко дышать. Тошнота снова подступала к горлу. Все присутствующие в комнате тут же поспешили следом. — Ты ждёшь ребёнка? — Первое, о чём спросил князь, пристально вглядываясь в моё побледневшее лицо.    Джен и Ши замерли, не отрывая от меня взглядов. Постояв немного и почувствовав себя лучше, наконец, ответила: — Любимый, и как бы мне это удалось? Нет, я не беременна, просто сильно болит голова. Все продолжали смотреть на меня с подозрением. — Может, вас отравили? — предположила Ши.    Теперь и мужчины, и я уставились на служанку.   — Ши, не пугай так всех. Со мной всё в порядке, нужно просто отдохнуть. — Посмотрев на них, добавила твёрже: — Да не смотрите так. Может, я и не сильна во врачевании, но в своём состоянии разобраться смогу. Пойдёмте отдыхать. *    Сюин тихонько лежал рядом, его ладонь мягко гладила мои волосы. Прижавшись к его груди, вдыхала её тепло и уют, и вскоре погрузилась в глубокий, безмятежный сон.       Лучики солнца нежно ласкали лицо, вырывая меня из сна своим мягким теплом. «Точно скажут, что хозяйка поместья — соня и лентяйка, ну и, непременно добавят — соблазнительница», — потянувшись, размышляла, ощущая, как тяжесть уходит, а тело наполняется новыми силами, возвращая ясность и лёгкость. Господин и евнух уже покинули дом, отправившись во дворец, я же переключилась на проверку книг учёта.   Управляющий сидел рядом, с полной отдачей отчитываясь обо всех аспектах дел, которые его занимали, и внимательно выслушивая каждый мой вопрос, словно пытаясь предугадать, что ещё потребуется. — Вся прислуга получает жалование, но эта сумма... что она значит? Меня удивила цифра, а также исписанные листы, на которых были перечислены бесчисленные подарки — даже управляющий, полностью отвечавший за поместье, получал значительно меньше. — Это жалование кормилицы князя. Он очень привязан к ней и не отказывает ни в чём. Она для него близкий человек. — Расскажите о кормилице. Я здесь больше двух недель и несколько раз пыталась с ней поговорить, но она всегда меня избегает. Не могу понять, в чём причина. Наш разговор останется между нами.    С первого дня женщина явно проявляла неприязнь. Я понимала: понравиться каждому невозможно, тем не менее с ней хотела подружиться. Однако её поведение было холодным и отстранённым, и только при Сюине оно менялось на противоположное — она становилась доброжелательной и внимательной.    Немного замявшись, управляющий Дэн начал делиться тем, что знал сам. — В поместье я служу около десяти лет. Матушку хозяина не видел. Говорят, они были близки с кормилицей. У неё есть сын, он женился недавно, и господин подарил ему небольшое поместье с дворами. Почему-то она не стала жить вместе со своим ребёнком, а упросила князя оставить её здесь. Может, боялась, что о ней забудут, что Его Высочество перестанет платить и одаривать подарками. Кажется, она ощущает себя почти хозяйкой. — Замолчав, он испугался, понимая, что сболтнул лишнего.   — Управляющий Дэн, послушайте, вы же заведомо знали кто я такая, небось навели нужную информацию, — улыбнувшись, продолжила: — Вас выбрал мой муж, и я ценю это, поверьте. Всё рассказанное, останется между нами. И в будущем, надеюсь, мы будем относиться друг к другу с уважением. Спасибо вам, теперь идите отдыхать. Схожу на кухню, скоро господин вернётся.    Ши следовала за мной, а я, вдыхая ароматы свежей еды, уселась за стол. — Принесите мне солений с погреба, тех, что вы давали пробывать на прошлой неделе, — обратилась я к главной поварихе.    Она лишь приветливо улыбнулась, спускаясь за ними. — Своими действиями вы только подтверждаете слухи о наследнике, — начала умничать Ши, стоя рядом. — Так что теперь, мне не есть? Или всем доказывать обратное? И ещё, порежьте арбуз, — добавила я, обращаясь к девушкам. — Давайте, я вам еду в покои отнесу. Не подобает хозяйке трапезничать на кухни, — не унималась моя служанка, замечая косые взгляды слуг. — Я не ем, я пробую, а это надо делать именно здесь.    Наслаждаясь разносолами, заметила вошедшую кормилицу. Не видя меня, она в приказном тоне заказывала себе блюда. Что-то настораживало, наблюдая за ней. В сущности, она была такой же прислугой, как и все те, кто трудился на кухне. Между тем казалось — хозяйка здесь точно не я.    Не ожидая увидеть свою госпожу, тем более принимающую пищу среди челяди, кормилица, поперхнувшись брызжущей слюной, изменила тон на куда более дружелюбный: — Госпожа, как вы можете находиться здесь? — А что вас смущает? — удивленно спросила я. — Можете присоединиться. Наши повара делают великолепные соления. — Какая радость! — Всплеснула она в ладоши. — У моего мальчика будет наследник.    Ши, глянув на неё, закатила глаза. Меня же больше заинтересовало другое… когда это мой муж стал её мальчиком? Такие мелочи незаметны другим, мне же они бросались в глаза. «Может, я предвзято отношусь к ней? Или это просто ревность?» В данный вечер все решили собраться на кухне. Вошли Сюин с Дженом, и кормилица сразу подскочила к своему любимчику. — О, мой Господин, у Вас скоро будет наследник! Я так рада дожить до этого момента. Надеюсь, пригожусь Вам ещё в его воспитании.    Такого поворота событий я не ожидала. «Нет родной свекрови, так вы хотите ею стать? Мало мне Императора с его мегерой?» Мужчины улыбались вдвоём, своими фигурами загораживая проём дверей. Князь подошёл, взял малосольный огурец, посмотрел на меня, как я уплетаю соления и арбуз, и с лёгким подтруниванием произнёс: — Госпожа моя, у вас такие предпочтения, которые могут ввести любого в заблуждение. — Повернувшись ко всем, добавил: — Когда, это свершится, и мы будем ждать наследника, каждый получит хорошую прибавку к жалованию. Пока что нужно набраться терпения. Подавайте еду в покои, я голоден.

***

Занимаясь управлением поместьем, создавая эскизы нарядов и отправляя их через управляющего моей родне в Ханчжоу, проводя каждую неделю партии вэйци с Императором и развлекая его своей болтовнёй, я не заметила, как пролетели первые полгода замужества.    Поместье Фан обзавелось будущим наследником: у Зиана и Джи родился мальчик. У любимой наложницы Императора гуйфэй Роу — девочка. После таких новостей мои визиты к родителям неизменно сопровождались упрёками матушки. Она, поджав губы, то и дело напоминала: — У твоих братьев сыновья, а там, где непременно нужно было, появилась девочка. Вы же женаты уже полгода, а детей всё нет. Лан-Лин, то, что ты княжеская супруга, это только половина дела. Не родишь наследника, думаешь, князь будет держаться за тебя? Наберёт наложниц, вот тогда узнаешь.    Пытаясь объяснить, что это невозможно предугадать и важнее всего, чтобы дети и матери были здоровы, я встречала лишь её махание рукой и ещё одну порцию моралей. — Наслаждение друг другом, говоришь? Успеется? — Она смотрела так, словно собиралась бить палкой, если я осмелюсь развить эту мысль.    К счастью, мои посещения радовали других: близнецов и жену старшего брата. Увидев меня Мейфен затащила к себе в комнату. — Не слушай ничьих советов, цени такое время. Поверь, ребёнок будет нужен одной тебе, да нянькам. Мужчинам, в сущности, важен лишь сам процесс, — старшая невестка махнула рукой и с жаром продолжила: — Еще беременность… Кто придумал такое испытание для женщин? Если не тошнит, то в туалет бегаешь; внутри кто-то шевелится; ходить тяжело, спать невозможно, и кульминация — роды. А муж? В лучшем случае храпит в своих покоях, а чаще пропадает: или с друзьями, или на работе. Видите ли, ты ему уже неинтересна.    Слушая на не на шутку разошедшуюся Мейфен, которая, кажется, решила высказать всё, что давно накопилось, я уточнила: — Это ты про Вейжа или в общем? Она горько усмехнулась: — Он изменился. А может, я его плохо знала и всё воспринимала в ослепительном виде. Запомни, Лин, мужу будет интересно только близость да твоя красота, чтобы хвастаться перед остальными. Когда это исчезает, появляются другие интересы.    Её слова задели меня. Теперь я лучше понимала замужних женщин, потому что сама была такой. У них всегда есть с кем посплетничать, кого пообсуждать или с кем посмеяться. Но вот спросить совета или поделиться сокровенным — уже не с кем.    Я доверяла Ши, однако даже ей не могла рассказать всего. Джи и тётя были далеко, сёстры — замужем.    Возвращалась в своё поместье с тяжёлым сердцем. «Интересно, как дела в деревне? Соскучилась по ним. Надеюсь, Зиан относится к своей жене иначе». Сейчас посетить родные края пока не представлялось возможным.    Причиной подавленного настроения была не только Мейфен. Напряжённые отношения с кормилицей Сюина добавляли мне тревог. За всё время мы так и не смогли найти общий язык. Ни один из моих шагов навстречу не возымел успеха.    Она упрямо отказывалась принимать наряды и украшения, ссылаясь на их чрезмерную роскошь, хотя дары от других брала, не смущаясь. При князе её поведение резко менялось: с ласковым видом она играла роль заботливой матери, но без него становилась холодной и отстранённой. Думаю, муж знал об наших натянутых отношениях, предпочитая не вмешиваться, надеясь, что мы сами найдём общий язык. Долго так продолжаться не могло. В один из дней я решила поговорить с ней напрямую. Приказав слугам подать чай с пирожными, отправилась в её покои. Раньше там не бывала, и первое, что бросилось в глаза, — это обстановка. Всё выглядело со вкусом и без излишней экономии, на которой она любила настаивать.    Кормилица сидела в удобном кресле, не соизволив даже подняться, чтобы поприветствовать меня. Подавив недовольство и решив: «Она взрослая женщина, может ей тяжело», обратилась к ней с лёгкой улыбкой: — Не откажетесь от чашки чая со мной? Думаю, нам следует прояснить некоторые вопросы, иначе мы принесём боль князю. Мне совсем не нужно, чтобы он выбирал между мной и вами. Постарайтесь относиться ко мне хорошо не только в его присутствие. Она никак не реагировала, и, выдержав паузу, я продолжила, глядя ей прямо в глаза: — Для меня так и остаётся загадкой ваша неприязнь с первого дня.    Кормилица медленно подняла взгляд, в её глазах мелькнула едва заметная тень пренебрежения. — Долго же вы терпели, ничего не говоря. Думаете, я боюсь вас или мне нужна ваша снисходительность? — её голос звучал спокойно, но в нём угадывались колючки. — Поверьте, Его Высочество после смерти матушки всегда почитал и любил меня. Он прислушивается ко мне во всём, а вас я как-то упустила из виду. Покойная императрица не такую жену хотела бы своему сыну. — А какую? — вырвалось у меня прежде, чем успела сдержаться. — Когда она умерла, господину было чуть больше десяти. Вам не кажется, что всё это ваши домыслы, а не её?    Женщина слегка улыбнулась, словно довольная тем, что разговор принял нужный ей оборот. — Хотите знать правду? Я всегда желала Его Высочеству только лучшего. Он для меня больше, чем сын, поэтому и осталась с ним. Ему предназначалось взять в жёны самую прекрасную девушку, достойную его положения. Она должна была быть не меньше, чем дочерью министра или советника. Ваш род — всего на всего купцы. Такой выбор для моего мальчика неприемлем.    Её слова резанули меня, а она продолжала, словно не замечая моей реакции: — Ну ничего, ведь у него будут наложницы. Уж их-то я выберу достойных.    Взмахнув рукой, я прервала ненужный поток её слов. Злости не было, осталась лишь пустота и грусть. «Всё оказалось намного проще, чем я себе надумала. Ну что ж, сделала всё, что могла. Вот так, когда-то будучи обычной слугой, ты возомнила себя заменой матери-Императрицы». — Ши, позови управляющего. И ещё, собери всех женщин поместья, поваров можешь не беспокоить.    Кормилица посмотрела на меня с недоумением. Я же спокойно пила чай: наконец-то все мысли утихомирились, и решение было принято. Те, кто не поместился в комнате, стояли на улице, внимательно следя за происходящим. До сегодня я не втягивала управляющего в наш конфликт — у него и так забот хватало. Сейчас же надлежало подвести черту.    Управляющий Дэн вошёл в комнату, поклонился и остался стоять, ожидая распоряжений. — Все, кто мне нужен, здесь? — уточнила, окинув взглядом собравшихся.    Он кивнул. — Итак, давайте все вместе проясним незначительную для кого-то, однако всё-таки важную деталь. Управляющий Дэн, поясните ещё раз служанкам, где они находятся и кому служат.    Повернувшись к собравшимся, он произнёс громким, чётким голосом: — Слушайте все. Это родовое поместье императорской семьи Ли. Вам выпала большая честь служить Великому князю Ли и его супруге. Поклонитесь же нашей госпоже. Закончив, мужчина повернулся ко мне и поклонился. За ним, немного замешкавшись, сделали то же самое и остальные. Все стояли, не поднимаясь, ожидая дальнейших слов. Я же молчала, наблюдая, пока кое-кому не дойдёт мой посыл.    Кормилица продолжала сидеть в своём кресле, как на троне, с видом, будто происходящее её совершенно не касается. Управляющий бросил на неё исподлобья мрачный взгляд. Тишина затягивалась, и служанки начали переглядываться между собой, явно чувствуя нарастающее напряжение.    Я продолжала ждать. Наконец-то ей дошло — всё происходящие относится именно к ней. Зло глянув в мою сторону, женщина не спеша поднялась и выйдя вперёд, поклонилась. — Можете подняться. Меня радует, что все помнят, где они находятся и кому служат.    Затем спокойно встала и вышла из комнаты. «Итак, скрытые ненавистники начали проявляться».    После этого случая кормилица избегала меня, словно боялась лишний раз пересечься. ** — Ши, завтра к нам должны пожаловать семейство Чжугэ. Надо сходить в лавку братьев: я заказала наряды для старшей госпожи и для Хуалинг. И не забудь купить дуриан — подадим выпечку старшему господину их семейства.    На улице заметно похолодало. Слуги внесли в покои большие жаровни, и их тепло постепенно разлилось по комнате. «Скоро Новый год», — подумала, любуясь падающим, пушистым снегом за окном. — Хочу пройтись пешком, — внезапно сказала я, поднимаясь с места. — Подай тёплую накидку. — Господин будет ругаться, что мы опять ушли сами, — пробормотала Ши, озабоченно нахмурившись. — Меня здесь всё душит. Иногда необходимо побыть одной, а он этого не понимает. Лавка недалеко, я подожду тебя там, пока скупишься. Наряды доставят слуги старшего брата. Идём.    Стражники только переглянулись и ничего не сказали, провожая нас взглядом. Мы шли неспеша, наслаждаясь уличной суетой. Воздух пах дымом от жаровен, сладостями и приправами.    Торговля семьи Юань процветала, благодаря усилиям моих братьев. Сейчас они оба находились в Ханчжоу, занимаясь расширением дела. Зайдя в лавку, я ощутила ностальгию. Знакомые прилавки, стеллажи, ароматы — всё напомнило о той далёкой, но такой уютной прошлой жизни.    Ко мне навстречу спешил управляющий Се с радушной улыбкой. — Госпожа, вы так давно не появлялись! Всё служанка забегает, а вас всё нет. Ваш заказ уже упакован. Пройдёмте, выпьем чаю и поболтаем.    Зайдя в заднюю комнату, я села за низкий столик. Управляющий принялся готовить угощение, между делом бросая фразы: — Вас не хватает, теперь это все признают, просто боятся произнести вслух, дабы не разозлить господина Вейжа. Наши постоянные клиентки всё спрашивают, когда появятся новые домашние наряды. Сжальтесь, Ваше Высочество! Вы же отправляете свои рисунки в Ханчжоу, может, и нам хотя бы немного дадите? Я никому не признаюсь, вы же знаете. Он протянул мне два увесистых мешочка с деньгами. — Вот, это вам передали оттуда. — Что это? — удивилась, не вполне понимая. — Вы мне скажите, сколько вам платят? Я тоже готов покупать ваши эскизы!    До меня дошло: «Значит, лавка Лю Шена начала приносит хорошие доходы». Эта новость была великолепной, и я улыбнулась, подбирая слова для ответа. — Оставьте один кошель себе. Подарок на Новый год и за помощь. А эскизов немного подкину… по старой памяти. — С улыбкой наблюдая за радостным управляющим.    Он засиял, как ребёнок, получивший долгожданный подарок, и торопливо начал благодарить, но тут раздался стук в дверь. Вошла Ши с упакованным дурианом. — Нам пора. Позовите слуг с покупками, и спасибо за угощение, — попрощалась я, поднимаясь с места.    Обратно мы спешили со вех ног, нужно было успеть до возвращения мужа. * Стоя у кабинета Сюина, я вскрыла упаковку: зловонный запах дуриана мгновенно ударил в нос, словно невидимая волна. — Ши, убери! — выдохнула, сунув ей в руки проклятый фрукт и бросившись подальше. Закрыв нос и рот, я прислонилась к старому персиковому дереву, пытаясь отдышаться. Служанка, на вытянутых руках, несла дуриан на кухню, её выражение лица было красноречивее любых слов. — Вам плохо, моя госпожа? — послышался обеспокоенный голос Джена. «Только не этот взгляд». — Заметив его выражение. — «Почему, когда мне тошнит, все думают о беременности?» — Иди за Ши, сам поймёшь, — только и могла сказать, переводя дух, набрав горсть снега и пытаясь смыть с лица липкий аромат. — Лин, тебе плохо?    И тут мои нервы окончательно сдали. Схватив Сюина за руку, я потащила его в кабинет, решив, что разговор должен состояться именно сейчас. — Любимый мой муж, может, наконец-то Вы соизволите зачать своей супруге ребёнка?! — выпалила язвительно громко. — На меня все смотрят и ждут, когда же начнёт расти живот. Это ты виноват! Зачем было обещать награду за первого наследника? Ну, смеёшься, да?    Сюин с весёлым огоньком в глазах подхватил меня на руки и закружил. — Мне прямо здесь начинать этот захватывающий процесс или сначала поедим, а потом займёмся? — Отпусти, — отмахнулась я, пытаясь сохранить остатки серьёзности. — Смотри, ещё двое детей ждущих пришли! Ши и Джен появились в дверях, размахивая руками перед собой, как будто пытались избавиться от невидимого врага.    Сцена выглядела бы комично, если бы не её последствия. Случайно увидевшие меня под деревом служанки, конечно же, распустили новые слухи. *    С самого утра началась подготовка ко встрече гостей. В разгаре суеты прибежала одна из девушек, явно сбитая с толку, спрашивая, куда подавать завтрак. — Сюда или на женскую половину, в ваши покои?    Всё ещё непонимающе смотрела на неё, не сразу осознав вопрос. — У меня есть своя комната? — в удивлении спросила я, посмотрев на своего мужа, которому помогала одеться. — Она у тебя появилась сегодня… на время, пока не уедет семейство Чжугэ. Лин, ты всегда будешь рядом со мной, — спокойно ответил Сюин, проводя последний штрих в своём наряде, и поцеловал меня, перед тем как удалиться. «Хотела бы я быть всегда с тобой, моя любовь», — думала, смотря ему вслед. Ведь в жизни случается очень редко, когда господин проводит все ночи в постели своей жены. Вот взять хотя бы сегодня прибывающего двоюродного брата Сюина, у которого, кроме Хуалинг, имелось ещё три наложницы.    Вздохнув, все мысли о других женщинах, гнала прочь, хотя они возвращались, как назойливые мухи. * Все собрались за большим столом. Старший господин, с отцовской заботой, подкладывал мне еду в тарелку. От смущения не знала, как правильно себя вести. — Кушай дочка, сестра была бы рада узнать, что у неё такая невестка, а скоро и внуки пойдут, — подметил он, улыбаясь, с лёгким одобрением в голосе. — Мне об этом кормилица намекнула. Хорошая женщина, князю с ней повезло.    «Понятно, к кому дошли слухи. А вот мне с ней не повезло, или ей со мной? Посмотрим, как дальше сложится». Однако смотря на дядю Сюина, понимала, она очаровала всех мужчин, только я ей, как кость в горле.    Наши повара расстарались, угощения получились отменные, особенно пирожные с дурианом. Я себе пообещала попробовать есть этот фрукт… с закрытым носом. Хоть многие и хвалили его мякоть, всё никак не могла себя пересилить.    Проходя в мои покои, женщины не переставали восхищаться обстановкой и тканями, которые выглядели, как новые. «Ну да, только утром закончили устраивать комнаты».    Гости планировали остаться у нас на три дня. Всё это время кормилица пыталась показать себя с лучшей стороны, стараясь угодить мне. Хотелось поговорить о сложившейся ситуации с Хуалинг, однако теперь не знала, с чего начать. Казалось, что женщина принимает меня, как родную дочь, и не было понятно, как начать разговор без лишних недоразумений.    Впервые со дня нашей свадьбы я спала одна. Закутавшись в тёплые одеяла, всё никак не могла согреться, не то от прохлады в комнате, хотя в закрытых жаровнях и потрескивали угли, или от одиночества, которое ещё больше пронизывало до глубины души, чем любой холод. Я крутилась в постели до полуночи, не в силах уснуть, пока не услышала, как кто-то снаружи справляется с засовом на дверях. Перепугавшись, схватила стоящую неподалёку нефритовую статуэтку, и с босыми ногами замерев за шторой, была готова нанести удар, вглядываясь в темноту. Скорее уловив запах князя, чем увидев его, я обратилась к движущемуся силуэту, появившемуся в дверях: — Сюин?    Ответа не последовало, и он лишь успел перехватить летящую в него фигурку. — Лин! — прошептал он. — Почему ты постоянно хочешь искалечить своего мужа? Ты должна была спать. И почему босая? — подхватив меня на руки и унося в кровать. — Вы не могли потерпеть три дня, мой Господин?! — пробормотала, вжимаясь в его грудь, пока он укладывал меня в постель. — Вообще-то мы в браке. Я же сказал: ты спишь всегда со мной. Буду вести себя прилично. Обещаю. Сердце всё ещё трепетало от радости, когда он обнял меня сзади, притягивая ближе. Растворившись под его крепким телом, я уткнулась холодным носом ему в руку и, вдыхая запах любимого мужчины, собираясь уснуть безмятежным сном.    Вот только как это сделать? Ладонь второй руки мужа, как бы невзначай легла на ткань треугольника между моих ног, а своими ягодицами я ощущала возрастающую эрекцию. Мощное сладкое напряжение внизу живота тут же начало закручиваться спиралью, побуждая непроизвольно качнуть бёдрами, потереться о такой лакомый бугорок. Нетерпеливая натура словно шептала изнутри, требуя мгновенного и всепоглощающего соединения.    Губы Сюина задержались, лаская шею, покусывая спускаясь к ключице оставляя покрасневшие следы. Я чувствовала, как он едва заметно усмехается, наслаждаясь моей покорностью и безоговорочным подчинением, когда пальцы нежно водили по лобку через штаны. — Представь, что это прекрасный сон, — лишь прошептал он. И его рука скользнула вдоль оголившихся бёдер. — Ведь я обещал быть прилежным. — О… да… мой Господин… — это всё, что смогла ответить, впуская его пальцы внутрь себя, а своей ладонью начала ласкать мошонку массирующими движениями, перекатывая соблазнительные шарики. Я бы игралась с ними подолгу, но моя упрямая застенчивость всё ещё мешала мне решиться такое делать часто. Зато это, безусловно, нравилось мужу: едва уловимый, довольный урчащий звук раздавался у самого моего уха. Он видел, что она уже давно была близка к оргазму чувствуя её истекающее пульсирующее лоно, всё ещё продолжая неспеша оглаживать клитор. Ему приходилось по нраву ощущать трепетания любимого тела под его ласками. Это доставляло большее удовольствие, чем что-либо. — Тише… тише, — шептал на ушко, покусывая, когда она становилась совсем громкой. Несдержанный выдох сорвался с его губ, когда под его ласками Лин захватило всепоглощающее упоение, растекаясь по венам, словно тёплый мед. Она забилась в руках Сюина, и вскрик наслаждения сорвался с женских губ, прикусывая его предплечье заглушая свои стоны. После бурного единения, причём моего с проворными пальцами мужа, наступило тихое умиротворение, опять-таки моё. Он же, всё ещё удерживал мои бёдра, иногда сильнее вдавливаясь в них своим налитым достоинством.    Притихнув и немного побездельничав, создавая видимость равнодушия, что не мешало мне наслаждаться отдыхом, я повернулась к мужу и легко чмокнула его в нос. — Это всё, на что я заслужил? — хныкнул он, притворяясь обиженным. — Нет, ещё на один малюсенький поцелуй, — ответила я, приподняв бровь и смотря на его лентяйничество, намекая, что мне придётся всё делать самой. Он лишь сцепил руки в замок за головой, вальяжно развалившись на кровати с видом полного довольства. — Он ждёт свою принцессу, — показывая глазами вниз кто именно. Не выдержав, я притворно хмыкнула, опускаясь вниз и не торопясь высвободить неудержимое богатство. Лёгкие касания моих рук вызвали трепет, пробегая искрами по всему телу. «Э нет, Лин, быстро сделала своё дело и спать. Никаких больше прелюдий, а тем более продолжений», — уговаривала себя, стараясь не поддаться соблазну, который маячил так близко перед глазами. Сюин поднялся чуть выше, наблюдая за всеми моими действиями. — Прекрати смотреть, иначе ублажать будешь себя сам… — Дальше было не до разговоров, так как мой рот был властно заткнут. — Любимая, не отвлекайся. Ты же знаешь, если бы можно, я бы имел тебя даже глазами. Лёгкое волнение от его слов вновь пробежало по телу, подстрекая забыть обо всём и поддаться импульсу.    Я со старанием вбирала в себя член, плотно обхватив губами, погружая до самого основания. Затем выпустила его со страстным причмокиванием, начиная посасывать скользящую головку и ласкать уздечку. Проведя языком вдоль всей длинны, возвратилась обратно, слизывая терпкий вкус выделившейся смазки, и краешком глаза наблюдала за самодовольным лицом Сюина, что не скрылось от него. — Возьми его… — с приказным рыком он вновь сунул его в рот, поддаваясь навстречу бёдрами, просовывая глубже. Несколько глубоких движений хватило, чтобы он задрожал всем телом: напряжённые мышцы пресса мелко подрагивали, грудь с усилием вздымалась и опускалась в тусклом свете фонарей, а пальцы, казалось, сжали простыни с такой силой, словно пытались удержать ускользающее самообладание. — О-о-о! Лин! Сейчас… — попытался выкрикнуть, но гортанный звук поник, перемешиваясь со стоном… задыхаясь от восторга.    Мощь Сюина толкалась между моих губ, пока с угла рта не начала стекать струйка его семени вместе со слюной. — Дожились, — простонал он. — Я обкончался с интенсивностью неопытного юнца. Улыбка скользнула на моих губах, а во рту всё ещё находилась вязкая жидкость. — Это твой поздний ужин, — с довольной ухмылкой заметил князь, наблюдая мои тщетные попытки избавиться от его соков. — Глотай, Лин… Замотав головой, собираясь встать с кровати, но не успела: его руки стремительно схватили меня за талию, притягивая ближе. — Ну… — голос мужа звучал низко и настойчиво, — я жду. Давай красотка. Только вздохнув, с лукавым блеском в глазах, я напористо прильнула к его губам, и ловко возвратила небольшую часть обратно. — Фу, Лин! Как ты могла… Несносная девчонка! — точно не ожидая такого, страдальчески завопил он, вытирая губы, пока я заливалась искренним, безудержным смехом. — Всё твоё вернулось к тебе, мой властный муж. — Какая гадость… — притворно надувшись, он фыркнул. — Я на тебя обиделся. — Прежде чем кого-то к чему-то принуждать, испытай это на себе, — съехидничала я, но Сюин уже демонстративно отвернулся, поджав губы и продолжая бормотать что-то себе под нос. Я прильнула к нему, обнимая, прижимаясь всем телом, повторяя каждый изгиб его фигуры. — Сюин… — тихо позвала, ответа не последовало. Тогда, коснувшись его широкой спины лёгким поцелуем, добавила: — Люблю тебя… Он лишь проурчал что-то в ответ, накрывая мою ладонь на своей груди своими — широкими, чуть шершавыми, и бесконечно тёплыми. * Проснулся князь от того, что его рука мирно покоилась на тёплой, мягкой части тела любимой, уходя пальцами между ягодиц: «Только этого не хватало. И так трахаю её не переставая, а он опять напрягся от касания запретного плода». Как он себя не уговаривал, мужское эго взяло верх. И вот уже вожделенно ласкался к Лин…    Резко распахнув глаза, я почувствовала, как гладкая головка скользнула между ног, а затем уперлась прямо в горячий вход, член входил медленно, растягивая, пробуждая тело и не только ото сна. — Сюин… — С добрым утром, любимая. ** На третий день, пока Сюин развлекал гостей в нашем доме, я отправилась во дворец на очередную партию в вэйци с Императором. — Что тебя тревожит, Лин? Моё сознание вынырнуло из раздумий. За прошедшие полгода он называл меня по имени всего несколько раз. Никого рядом не было, только евнух Го тенью стоящий недалеко от нас. Осознавая, кто сидит передо мной, я торопливо мотнула головой, прикусив губу, не зная, как ответить. — Невестка, — мягко сменив тон, продолжил Шиминь, заметив моё смущение. — Я не божество, а тоже человек. Более того, старший брат вашего мужа. В этом огромном дворце, помимо евнуха Го, мне не с кем посекретничать. Поэтому, если позволите, давайте станем друзьями. Я готов делиться своими переживаниями и вы, в свою очередь, можете рассчитывать на мою поддержку. Что скажете?    Его тон подкупал, хотелось верить в сказанное, но он на самом деле для многих был подобен божеству, а я, как никогда нуждалась в совете и понимании. И так, набравшись смелости, задала вопрос: — Ваше Величество, Вы мудрый человек. Скажите, если кто-то относился к Вам предвзято, а затем внезапно, при всех, сменил своё отношение, что это может значить? — Вы не верите в искренность упомянутого вами человека, я прав?    Шиминь с интересом наблюдал, перебирая в уме, о ком могла идти речь. Для него было ясно одно: «Об этом она не хочет рассказывать Сюину, значит, либо боится расстроить, либо не хочет, чтобы он узнал». — Да, Вы правы, — тихонько отозвалась я. — Тогда, скорее всего, этот человек замыливает всем глаза и пудрит мозги, готовясь нанести вам удар в спину.    Моя рука застыла, над доской, едва не сделав ход.: «Всё так просто. Почему же сама не поняла? Знать бы теперь какой удар». — Вы мне очень помогли. Спасибо.    Евнух Го, неподалёку стоящий с непроницаемым лицом, внимательно следил за происходящим. Он был явно недоволен такими душевными разговорами. Они, по его мнению, лишь подогревали чувства Его Величества, заполняя сердце Императора невысказанной тоской. Евнух уже давно начал замечать, как в глазах Шиминя вспыхивают едва заметные огоньки нежности, но кто он такой, чтобы вмешиваться?    Словно размышляя вслух, Император продолжил: — Вы редко покидаете поместье, значит, человек о котором спрашиваете находится там. Прислушайтесь к моему совету: расскажите всё брату, не скрывайте. Недомолвки порождают слухи и могут привести к большему злу. Вы боитесь разочаровать Сюина или причинить боль?    Я молчала, борясь с внутренними противоречиями. Шиминь, заметив моё смятение, мягко добавил: — Гнойную рану нужно вскрывать и чистить, иначе она заразит всё тело. Вы же лекарь, вы понимаете это лучше других.    Улыбнувшись, он не стал дальше развивать тему и вернулся к игре, а я, хотя и признала его слова мудрыми, никак не могла представить, как применить их в жизни. *   Возвратившись домой, обнаружила, что родственники Сюина уже уехали. Он сам находился в прекрасном расположении духа, что ещё больше осложняло моё положение. «Ну, и как прикажете начинать разговор? Нет, стоит подождать и понаблюдать. Возможно, кормилица действительно смерилась, и мы заживём беззаботной жизнью», — уговаривала я себя, пытаясь успокоиться. *    Следующую неделю кормилица и правда относилась ко мне с теплотой. Каждое утро и вечер мы проводили за чаем, беседуя о разном: она улыбалась, проявляла искреннюю заботу, делилась историями из детства маленького второго принца. Под эти увлекательные рассказы всё старалась угостить сладостями и разными блюдами, охая и причитая, что я, мол, совсем худая, словно тростинка. Даже Сюин с Дженом заметно расслабились, уверившись, что проблема, как никогда, решилась сама собой. Наверное, в хороших историях со счастливым концом бывает именно так... — Ши! — вскрикнула я, скрючившись на кровати от внезапной, острой боли внизу живота. Женские дни начались слишком рано. Служанка с тревогой подбежала ко мне, заламывая руки: — Моя госпожа, они же должны начаться дней через десять, а то и позже. — Принеси мой мешочек с травами, — простонала, сама не понимая случившегося. — Там есть кровоостанавливающие травы. Завари скорее. Лежа и постанывая от мучения, безуспешно пыталась понять, что могло вызвать эту неожиданную слабость? «Пульс слегка учащённый, но это и логично. Физическая работа?» — мелькнула мысль. Улыбка невольно тронула губы, когда вспомнила проведённые ночи с мужем. — «В частности, близость? Нет, за семь месяцев организм адаптировался, поэтому тоже исключаем. Питьё? Такого рода реакцию могло вызвать лишь снадобье от нежелательной беременности, но зачем бы я стала его принимать? Еда? Глупости, сколько же нужно съесть, чтобы… В основном трапезничала или с мужем, или пробывала блюда на кухне. Или…» Холодок прокрадывался в моё сознание: «Кормилица вместе с чаем постоянно предлагала неведомые мне вкусности, однако она ела их и сама, даже Хуалинг пробывала вместе со мной. А смысл? Ну хорошо, эти дни начались раньше, стали обильнее, и что? Ведь это не отрава…» Ничего не сходилось. Выпив принесённый отвар, стараясь не думать о плохом, я незаметно провалилась в сон.    Кто-то осторожно гладил мою голову. Приоткрыв глаза, увидела склонившегося Сюина. — Ты решила меня наказать? Устала от моих ласк? — с нежной улыбкой спросил он. — Как Вы могли такое подумать? — пробормотала в ответ. — Сама не знаю, почему они начались... Давайте, я пока побуду в своих покоях, а Вы, мой Господин, отдохнёте здесь. — Лин, прикажу в той комнате забить двери досками. Забудь о её существовании. Ты будешь со мной ужинать? Я велел приготовить лёгкие закуски, их скоро принесут. А пока отдыхай. Если что-то понадобится, я в кабинете. Поцеловав в голову, он вышел, столкнувшись в дверях с Дженом, за которым маячила кормилица. Сначала слышались только тихие разговоры, всё больше усиливаясь и перерастая в спор. Из-за двери начали доносится обрывки фраз. — Ши, пожалуйста, скажи им, со мной всё в порядке, — попросила служанку, — и пусть не волнуются так сильно.    Она не успела сделать и пары шагов, как все дискутирующие вошли в комнату. — Супруга моя, — обратился Сюин, — успокойте нас и подтвердите, что у вас не было… прерывания беременности. Кормилица уж очень переживает, места себе не находит. — Он повернулся к ней с лёгкой улыбкой, словно стараясь разрядить обстановку.    От таких слов я резко села на кровати. — С чего вы это взяли? Может, я лучше знаю, жду ребёнка или нет! Почему она всё время лезет в нашу жизнь? — Не выдержав, выпалила, позволив своему гневу взять верх. Это был мой промах, за который сразу же уцепилась женщина. — Вот видите, мой Господин, — заговорила она с наигранным беспокойством. — Я лишь стараюсь заботиться о здоровье нашей госпожи, а она уже и не скрывает своего возмущения. Моя принцесса, — обратилась она ко мне с пафосной укоризной, — князь ведь ваш муж, зачем вы пытаетесь вводить нас в заблуждение? Это же было бы горем для всех нас, если бы что-то случилось. Это его первенец! Если вы слабы, так и признайтесь. Женщина должна приносить не только наслаждение супругу, но и наследников.    Я хмыкнула, мысленно проклиная её: «Давай, ещё в постель к нам залезь, старая карга. Знаю, тебя раздирает зависть, слыша любвеобильные стоны, из нашей спальни».    Теперь уже Сюин с тревогой смотрел на меня. В близости он старался быть осторожным, и всё же в порыве страсти всё могло случиться. — Лин, ты уверена… — начал он, однако я перебила, зло глядя прямо в его глаза: — Ну хоть ты должен мыслить здраво? Ладно все твердят наперебой, но ты же знаешь, что я в этом разбираюсь!    Зато о моих лекарских способностях не ведала главная участница разгоревшегося скандала. В комнату вошла Ши, занося очередную порцию заваренных трав. Её появление дало кормилице новый повод продолжить атаку. — Вот, видите, мой Господин, она же пьёт отвары! — с жаром продолжала женщина. — Это явно доказывает, что принцессе есть что скрывать. Кто знает, зачем и почему сорвалась беременность? Слова прозвучали словно гром среди ясного неба. Застыв с пиалой в руках, я не верила своим ушам. Мой взгляд метнулся к Сюину, ожидая от него поддержки. — Она сейчас обвинила меня в избавлении от ребёнка и неверности мужу? — спросила, шёпотом, который всё равно срывался от напряжения, при этом губы подрагивали, белея от гнева. — Выйдите все вон! — крикнул князь, его голос резанул воздух, словно меч.    Я уловила мелькнувшую в его глазах искру — её хватило, чтобы в мгновение разгорелось бушующее пламя. Ревность и сомнения, которые он считал для себя недопустимыми, теперь разрывали его изнутри.    Сколько примеров знаю, когда женщины подсовывали чужое дитя рогоносным мужьям, ничего не подозревающим. А если это не удавалось, они пили травы, чтобы избавиться от невинной жизни, зародившейся по неосторожности. Я всегда старалась не судить таких женщин, понимая их отчаяние и страх. Вот только сейчас сама очутилась в положении, которое выглядело абсурдным, невозможным, но грозило ужасными последствиями.    В голове проносились мысли: «Да, я посещала дворец и другие публичные места без сопровождения мужа. И кто теперь сможет подтвердить мою нравственность?» От самого предположения, что князь может сомневаться во мне, сердце болезненно сжалось. Смотря на любимого человека, надеялась увидеть в его глазах опору, защиту, хотя бы намёк на веру. К сожалению, вместо этого передо мной стоял человек, поглощённый собственными страхами и догадками. — Ты даже ничего ей не скажешь? Она посмела оскорбить тебя и твою жену! — накинулась я, чувствуя, как горячая волна негодования накрывает с головой. — Лин, кормилица мне заменила мать, — начал он, тяжело вздохнув, отводя взгляд. — Она поступает так из лучших побуждений. Ваши взаимные упрёки и неприязнь друг к другу сильно огорчает. Самые дорогие женщины в этом мире — вы обе. Его слова звучали так, будто он пытался оправдать её, заранее уверовав, что именно она права. — Обвиняя меня и выставляя в дурном свете перед тобой — это «хорошие намерения»? — холодно спросила я. — Почему ты не видишь очевидного, Сюин? Ты — единственный, кого я люблю. Разве не должен меня защищать? Собираешься оставить всё как есть? Смотря на него, видела, как ему больно. Сейчас он был совсем не похож на того уверенного, непреклонного князя, которого я знала. Сделать выбор всегда непросто, а если это касается любимых людей, то — невыносимо.    Медленно поднимаясь с постели, изо всех сил старалась скрыть свою слабость: тело казалось тяжёлым, будто каждая кость сопротивлялась движению, но взгляд оставался твёрдым. Когда я заговорила, голос прозвучал бесчувственно, лишённый привычной мягкости, словно душа спряталась где-то глубоко внутри, унося с собой всю любовь и нежность: — Значит одна из нас должна доказать свою честность. Евнух Ю! — позвала я властно. Джен тут же появился в проёме двери, готовый исполнить любой приказ.    — От имени князя пошлите гонца во дворец. Пусть срочно привезут придворную даму, разбирающуюся во врачевании, и повитуху. Передайте, что у жены Его Высочества, возможно, случился выкидыш, и нужна их помощь.    Я видела, как взгляды Сюина и Джена остановились на мне, полные растерянности и напряжения. Мужчинам, похоже, было нелегко переварить мой приказ. — Ты не слышал? — твёрдо переспросила, глядя прямо на Джена. Затем повернулась к мужу, пристально смотря в его глаза: — Я сама смогу себя защитить, мой Господин. Позвольте это сделать. Он молча кивнул Джену, подтверждая разрешение и снова отвернулся к окну. Лицо князя оставалось непроницаемым, однако я чувствовала, как внутри него кипят противоречия. Он терпеливо ждал прибытия врачевательницы, стараясь держать себя в руках.    За дверями, в холоде зимнего мороза, стояла кормилица. К моему удивлению, Сюин не позволил ей войти в покои, словно молчаливо признавая, что она перешла все границы. Стоя, как застывшая статуя, он не шевелился и не произнёс ни слова, осознавая, что женщина, которая когда-то заботилась о нём, стала причиной боли и раздора. «В этом только моя вина», — думал князь. — «Жаждущий воды, если пьёт неумеренно, никогда не сможет напиться, в конечном итоге она его и погубит». Он всё видел и всё подмечал, но прощал, давая ещё шанс одуматься, надеясь на мудрость кормилицы. При этом заставляя свою жену страдать. Время тянулось мучительно медленно, на меня давила нависшая тишина. Сидя на кровати, только и смогла, что сжимать заледеневшие от напряжения руки. Наконец дверь скрипнула, впуская евнуха Ю, а за ним вошли две женщины. Одну я узнала сразу: строгий и одновременно добрый взгляд придворной врачевательницы, подчёркнутый униформой, не оставлял сомнений. Вторая, с более простым, однако уверенным видом, оказалась повитухой. Они без лишних слов поставили перед кроватью ширму, скрывая нас от посторонних глаз. Глубоко вздохнув, понимая, что предстоящая процедура не будет ни лёгкой, ни приятной, я на секунду встретились с глазами Сюина. Его лицо казалось бесстрастным, словно он отгородился от происходящего. Выдавали внутреннюю борьбу лишь напряжённые скулы и сбившееся дыхание.    Совсем иначе выглядела кормилица. Замёрзшая и всё же воодушевлённая, она стояла рядом с князем, гордо выпрямив спину. Её взгляд говорил больше, чем слова — она была убеждена в своей правоте. «Неужели действительно верит, что я была беременна? Да, дуриан сделал своё дело».    Омыв руки тёплой водой, женщины без промедления приступили к осмотру. Холодные, умелые пальцы впивались, не щадя моё тело. Во дворце таким обследованиям подвергались практически все женщины, чего им жалеть меня и быть ласковей? Горькая слеза скатилась с уголка глаз, затерявшись в волосах: «Дядя, тётя… Где вы? Заберите меня к себе…» — прикусив свою руку, взмолилась в душе. Выдержав всё стойко, я встала и начала одеваться, чувствуя, как каждая складка одежды будто царапает моё тело.    Ши суетилась рядом, не поднимая глаз, изредка шмыгая носом. — Проверьте снадобье на столе, — не выдержала тишину кормилица, её голос резал ухо напряжённым тоном. Врачевательница молча подошла к столу, подняла пиалу и сделала небольшой глоток. Затем, протянув сосуд мне, строго произнесла: — Это нужно было выпить раньше. Она повернулась к князю, поклонилась и сдержанно отчиталась: — Ваше Высочество, могу уверенно заявить, что принцесса не была беременна. Вам незачем тревожиться. Её Высочество уже принимает подходящие травы, недомогание скоро пройдёт. Облегчение отразилось на лицах присутствующих, но придворная дама не закончила. Она снова обратилась ко мне, глядя прямо в глаза:     — Вы понимаете во врачевании? — Немного. Мой дядя занимается этим, я лишь иногда помогала, — ответила, стараясь не выдавать эмоций. — Хорошо, что вы начали принимать кровоостанавливающее вовремя, — одобрила она, потом её взгляд потемнел. — Однако зачем вы пили травы, которые могли спровоцировать обильное кровотечение? Если бы вы действительно понесли, это наверняка закончилось бы потерей ребёнка. Я побледнела, стиснув трясущиеся пальцы. Одного взгляда на кормилицу оказалось достаточно и мои подозрения стали реальными. «Вот он, нож в спину». Обомлев от осознания, молча опустилась на край кровати. Она же, напротив, защебетала с неожиданной бодростью, обращаясь к окружающим, а больше всего — к князю: — Благодарить небеса нужно! Обошлось, всё хорошо, Господин. Как же я рада! Ну вот, всё выяснилось, просто небольшое недоразумение... Евнух Ю молча протянул увесистые кошели обеим женщинам. Те, довольные, поклонились и удалились. Следом вышли и остальные. Только я осталась сидеть в пустоте, ощущая, будто меня облили дерьмом с головы до ног. Это «небольшое недоразумение» оставило первую трещину в моих отношениях с мужем. «Может, она добивалась именно такого результата? Мне нужно время, всё обдумать». Точно не сейчас. В данную минуту хотела лишь одного — обернуться птицей, выпорхнуть в окно и улететь как можно дальше. — Ши, помоги раздеться. Мне нужно отдохнуть, — тихо обратилась к служанке, чувствуя, как уходит всякая сила спорить или бороться.    Сюин подошёл и осторожно обнял меня сзади. Я чувствовала его тяжёлое дыхание у себя над плечом.    Он столько хотел сказать и не мог, слова застревали в горле. Чтобы ни произнёс, этого будет мало. Так и стоял, молча, слушая, как хрупкая, драгоценная женщина пыталась подавить всхлипы, пока слёзы предательски стекали вниз, капая на его руки.    Наконец, набрав полную грудь воздуха, тихо произнесла: — Я устала, мой Господин. Отпустите, прошу.    Его объятия ослабли. Тяжело вздохнув, он отступил, обернувшись к служанке: — Подай госпоже еды. Я есть не буду.    И вышел.    Я лежала отвернувшись, уткнувшись в подушку, и не поддаваясь на уговоры Ши хоть что-нибудь поесть. Когда служанка ушла отдыхать, комната погрузилась в холодную тишину, лишь завывание ветра за окном напоминало, что мир всё ещё существует.    Поздней ночью дверь снова открылась. Вошли Сюин и евнух Ю. — Господин, Вы много выпили. Давайте идёмте в кабинет, поспите сегодня там, — тихо уговаривал его евнух. — Госпожа чувствует себя плохо, да и Вам желательно отдохнуть.    Убеждениям князь не поддавался, лишь глянув на друга, пьяным голосом промямлив: — Она моя жена. Ты не понимаешь… Я причинил ей боль. Но ещё больше я сделал больно себе. Я буду спать только с ней. Уйди, сам разденусь.    Махая руками, он попытался снять с себя одежды, неуклюже усаживаясь на край кровати, чтобы стянуть сапоги. Джен помог ему улечься и, грустно посмотрев, тихо вышел. Конечно, я не спала. Лежала с закрытыми глазами, ожидая возвращение мужа, не думая, что евнух приведёт его в таком состоянии.    Сюин просунул руку под моё тело, притягивая вплотную к себе. Его голос звучал тихо и дрожал: — Лин, прости. Я так тебя люблю. Прости, слышишь? Я всегда хотел защищать тебя от всех. Никогда не думал, что сложнее всего тебе будет со мной, дома. Ты спишь? Ответь, хоть что-нибудь. Не молчи… Лин.    Он повернул к себе, смотря в мои открытые глаза. — Ваше Высочество, позвольте мне навестить поместье Фан, — едва слышно вымолвила я. — Нет! Даже не пытайся от меня сбегать. И не смей плакать.    Его губы засыпали моё лицо поцелуями, он обнимал крепко, не давая вырваться. Так, в его руках, мы и уснули. *    Утром Джен стоял возле кровати с похмельным супом. — Не давай больше мне столько пить. Я стар для этого, — пробормотал князь, поднимаясь с трудом.     Я, отвернувшись, лежала, пытаясь создать вид, что всё ещё сплю. — Помоги мне одеться, жена не хочет за мной ухаживать, — его взгляд упал на моё укрытое тело, а, допивая жидкость, он добавил: — Она не заботится обо мне. Для него, возможно, всё было забыто, как одно из многочисленных происшествий. Но для меня — нет. Выспавшись, рассуждать стало легче. Только вот находиться и прикасаться к любимому человеку — не могла. Обида и боль, душила, а ещё следовало найти выход со сложившейся ситуации.   «Мне желательно побыть одной, иначе могу не сдержаться. Проще подумать, чем сделать. Прости свою хозяйку, мой организм, снова придётся страдать тебе».    Не зовя слуг, я молча оделась и направилась в кухню. Минуя занятых слуг, лишь мельком окинула взглядом суету вокруг готовящегося обеда для мужа. Сделав вид, что проверяю порядок, вздохнула с тяжестью на душе и спустилась в подвал. Здесь, среди стройных рядов фруктов, овощей, солений и других заготовок, находились и настоящие кулинарные сокровища. Проходя между полками, невольно наслаждалась насыщенным ароматом деликатесов, быстро отыскав нужное. С перекладин свисали тяжёлые косы острых перчинок. Оторвав несколько, сунула их в рукав. Одно дело сделано. * Взяв с собой Ши, я покинула поместье. Мне нужна была информация, а значит, наш путь лежал к увеселительному заведению, или проще говоря, борделю. Когда озвучила свои намерения, глаза моей служанки широко распахнулись от ужаса. — Успокойся, мы не будем заходить внутрь, — сказала, пытаясь рассеять её тревогу. — Ответ куртизанка передаст Джену. Он всё равно обо всём узнает, так почему бы сразу не задействовать его и не подставлять тебя? Спросишь, когда я стала такой умной? Понятия не имею. Наверное, во мне проснулся скрытый талант, а ещё злость. Это моё поместье, мой дом и я не дам себя в обиду.    Иногда сама страшилась каким человеком становлюсь. В своём сознании я часто уподобляла себя грецкому ореху. Почему именно ему? Вглядываясь в собственную жизнь, видела крепкое дерево с двумя могучими стволами, на котором выросла. Вначале будучи зелёным плодом, из которого можно сварить вкусное варенье. Сейчас я — молодой орех с нежной, белоснежной сердцевиной, но уже скрытой под горькой оболочкой. А по прошествии лет, ещё не знаю какой буду. Надеюсь, сохраню твёрдое и здоровое ядро, а не превращусь в трухлявую пустоту. Пребывая в своих мыслях, мы дошли до нужного места. Всунув деньги и записку для куртизанки Ниу слуге у входа в «Дом свиданий», я направилась в чайный дом. Нас проводили в отдельную комнату, где часто останавливался князь. Накрыв стол, слуги удалились.    Ши, нервно переступая с ноги на ногу, ходила по комнате, явно не понимая моего замысла. — Да усядься ты наконец, у меня голова и так кругом идёт! — не выдержала, прикрикнув. — Я лучше постою, на балконе. За людьми понаблюдаю, — ответила она. После паузы добавила: — Знаете, моя госпожа, вы сами виноваты, что к вам так относятся в поместье. Вот выпороли бы пару тройку слуг — сразу бы зауважали. А то сами не наказываете и господину не позволяете. — И тебя тоже надо пороть? — уточнила, пристально посмотрев на неё. — Если есть за что — то да. Думаете, пощады просить буду? Заслужила — получи. Прежде, в загородном поместье, все по струнки ходили и довольные были. А чего им жаловаться? Их просто от скуки не наказывали, только за провинность. За службу всегда хорошие деньги платили. Если кто и ворчал, так всем не угодишь. Знаете, какой князь раньше строгий был? Это вы его изменили. Может, и к лучшему, но порядка не будет. Люд, который привык к жёсткой руке, доброты не понимает. — А вдруг тебя оклевещут? И ты понапрасну пострадаешь? — На моей памяти такого не случалось. Евнух Ю похлеще господина будет. Стоит только взглянуть, и ему тут же, как на духу, всё выкладывают. Даже то, чего не знают.    Я улыбнулась, наблюдая за Ши, восхваляющей наших мужчин. — Признавайся, влюбилась в одного из них? Сердцу ведь не прикажешь.    Она округлила глаза, заикаясь и протестуя. «Милая девочка», — сдерживала я улыбку. — «Как же трудно не поддаться их чарам». — Госпожа, госпожа, смотрите! — встревоженно зашептала Ши, ткнув пальцем вниз.    Подойдя к ней, проследила за направлением её взгляда и замерла. За столиком внизу сидела женщина, силуэт которой мне показался до боли знакомым. Кормилица.     «И правда, какое совпадение!» — подумала, прищурившись. — «Кого же ты тут ожидаешь, так настойчиво оглядываясь по сторонам? На верх взглянуть забыла?» — так и хотелось крикнуть последнюю фразу прямо сейчас. Разодетая, с излишне ярким румянцем на скулах, она явно не ожидала встретить меня в этом месте. Впрочем, как и я её.   «Небось уверена, что слабая госпожа рыдает на постели, истекая кровью, и смиренно ожидая появления князя. Ага, наивная. Скоро разберусь, что ты замышляешь».    Подозрения давно не давали мне покоя: не может кормилица с её умом додуматься до такого, скорее всего она орудие в чьих-то руках. Вопрос заключался в другом: чьих именно?    Невольно прикусив губу, я с нетерпением продолжала наблюдать, кем окажется смельчак, надоумивший травить меня, а главное, зачем.    Ждать долго не пришлось. В очередной раз открылись двери, и вошла… барышня Чен? Застыв на месте, не понимая, откуда у них такие близкие отношения. «Так вот, кого ты видела женой Сюина. Да, любовь моя, с твоих «неподкупных» слуг, самая близкая продала тебя». И действительно, дочь левого министра сняла с запястья два браслета, положив их перед кормилицей. Та быстро схватила украшения, благодарно улыбнувшись в ответ и что-то щебеча без умолку.    Постепенно картина становилась всё яснее. Женщины что-то шепотом обсудили, так ничего и не заказав, и вскоре покинули заведение. — Ши, можешь незаметно проследить за ними? — тихо попросила служанку. — Не подвергай себя опасности, слышишь? Встретимся дома, мы и так сильно задержались.    Ши, хоть и с явным беспокойством, кивнула. А я, глубоко вздохнув, отправилась обратно в поместье, успев вернуться перед приходом мужа.    Сейчас разговаривать с ним было бы невыносимо тяжело. «В жизни всегда есть взлёты и падения, — убеждала себя. — Справишься, Лин. Справишься со всем».    Зайдя в свои покои, обвела взглядом обжитое пространство. Теперь у меня имелся свой уголок, где можно зализывать душевные раны, не обесценивая наши отношения с мужем.    Через некоторое время вошли служанки. Приказав им навести порядок, я вышла во двор. Теперь, пока Ши не вернулась, необходимо было довести задуманное до конца.    Развернув промытые перчинки, уставилась на них, словно на собеседников. — Я вам, конечно, благодарна за помощь, но почему вы такие острые?    И тут же мысленно упрекнула себя: «Дожилась, разговариваю с овощами. А это уже диагноз».    Собравшись с духом, закрыла глаза и откусила большой кусок не раздумывая. Ощущение было как удар молота: глаза наполнились слезами, нос моментально заложило, губы горели и припухли от жара.   «На сегодня достаточно. Главное — не переборщить», — напомнила себе, пытаясь не впасть в отчаяние.    Справившись с первым шоком, я прогулялась по двору, давая слезам высохнуть и дыханию выровняться. Когда слуги закончили уборку, я, немного подкашливая, вернулась в комнату.    Ши, которая, видимо, оббегала всё поместье в поисках хозяйки, наконец, влетела внутрь. Увидев меня, она сперва с облегчением выдохнула, но тут же затараторила: — Моя госпожа, почему вы здесь? Господин ведь строго запретил сюда даже приближаться!    Когда она заметила моё состояние — покрасневшие глаза, обветренные губы и едва сдерживаемый кашель, её лицо переменилось от удивления к ужасу. — Я же оставила вас всего на два часа! Что могло случиться? Вы хуже малого дитя! Когда успели заболеть? Быстрее ложитесь в постельку! — Ши всплеснула руками, подталкивая меня к кровати. Осталось только грустно усмехнуться про себя: «Эту любопытную можно обмануть, а вот с Сюином всё будет сложнее». — Князь ещё не приехал? Принеси мне горячей воды, Ши. Быстрее! — гнусавя и вытирая нос, подгоняла служанку.    Пока она поспешила выполнить приказ, я залезла в холодную постель, размышляя: «Чем бы ещё занималась, кабы не обманом мужа?»    Ши вернулась с тазом горячей воды, а я, опустив в него руки и приготовив полотенце для лба, услышала за дверью голос кормилицы: — Заболела? Ещё больше? Так ей и надо! Не будет характер показывать, хоть отдохну, — злорадствовала она.    Шум стих, видимо, девушки пытались остановить её, потому как в дверь слегка постучали. — Я сплю, — прошептала, подсказывая Ши, что ответить. — Госпожа отдыхает! — громко крикнула служанка, затем подошла ко мне и тихо добавила: — Кормилица ходила с барышней Чен по лавкам. Та купила ей накидку с чернобуркой и пару зимних сапог. Обошлось дороговато. А зачем вам тепло на голове? Холод понятно для чего, а это... — Не забивай свою умную головушку такими вопросами, — ответила, еле улыбнувшись. — И не бери с хозяйки пример. Никогда. Вдруг двери резко распахнулись, впустив порыв холодного ветра и снежные хлопья. — Ши, выйди, — сдержанно и твёрдо приказал князь.    Глянув на лежащую жену, замер на секунду, будто что-то оценивая. Я попыталась встать, чтобы поприветствовать, он только молча подхватил меня, усадив рядом с собой на кровать. Прохладная ладонь мягко коснулась мокрого лба. — Твои представления становятся всё правдоподобнее. Лин, неужели это стоит того, чтобы так себя мучить? Хочешь спать сама, в холодной кровати, одна ночью? — Она уже нагрелась… И я не хочу заразить тебя, — ответила тихо, покусывая припухшие губы. Сюин слабо улыбнулся. — Чем? Хитростью? Ты забыла, у Шиминя тоже аллергия. Может, я и не лекарь, но такие симптомы знаю. На какой продукт у тебя такая реакция? — Он смотрел прямо мне в глаза, его голос был спокойный и настойчивый. Я молчала, опустив взгляд. — Посмотри на меня, милая. Я твоя семья. Молчанием и притворством мы не решим проблему. Не закрывайся в себе. Просто поговори со мной, пожалуйся, если хочешь. — Сделав паузу, ожидая, а затем добавил: — Хочешь побыть одна? Хорошо. Только знай, я жду тебя. Он ещё раз внимательно посмотрел на меня, а затем, мягко касаясь моих припухших губ подушечками пальцев, прошептал: — Скажи, что любишь, и я уйду. Иначе останусь здесь на ночь. — Люблю. Очень. Одного тебя, — хрипло ответила, обняв его слабевшими руками.    Аккуратно уложив меня в постель, Сюин укрыл одеялом и, не произнеся больше ни слова, направился к двери. — А поцеловать? — едва слышно вымолвила, глядя на закрывающиеся двери. Он не обернулся.   «Через неделю — фестиваль фонарей, а я буду лежать одна в этой комнате. Кому я сделала хуже?» — думала, тяжело вздыхая. ** Дни тянулись, как длинная верёвка от воздушного змея, теряющаяся в небе. Моё состояние давно улучшилось, вот только гордость не позволяла вернуться в покои мужа. А князь справлялся о моём здоровье исключительно через Ши, сохраняя дистанцию.    Настал день, выгнавший меня из комнаты.    Будучи хозяйкой поместья, я должна была проследить за украшением и подготовкой к празднику, иначе мою роль непременно примерила бы та самая женщина, что когда-то участвовала в воспитании Сюина.    Спускаясь вниз, я увидела слуг, развешивающих на фонарях длинные полоски бумаги, расписанные красивыми стихами. Остановившись, чтобы поправить неправильно завязанный узел, заметила, как кормилица хмуро следит за мной издалека. «Ты так уверена в себе, не так ли? Думаешь, всё идёт по твоему сценарию?» — подумала, не показывая вида. Подхватив оставшиеся украшения, проворно взобралась на свободную лестницу, помогая девушкам. — Вы ещё не совсем поправились, госпожа моя, — произнёс серьёзный голос князя, появившегося из-за построек. — Хочешь закрыть меня в комнате? — спросила, не скрывая раскрасневшихся от мороза щёк и раздражения. — Хочу твоего возвращения к своим обязанностям не только хозяйки поместья, но и жены. Или планируешь встретить праздник в одиночестве, обнимаясь со своими обидами и гордостью? — Его тон был насмешливым и колким. — Губы не дуй, как ребёнок. Они у тебя и так ещё не отошли.    Сложив руки за спиной, он, довольный собой, зашагал по двору. «Кто с нас больший ребёнок?» — невольно подумала, глядя ему вслед.    Позже, направляясь на кухню, заприметила в бушующем снегопаде, две фигуры мужчин в сопровождении стражи, выходящих через ворота. «Я ведь не отказалась вернуться, просто промолчала, а ты уходишь веселиться, оставляя меня одну в такой день?» — чувство обиды и разочарования накатило волной. — Ши, принеси вино в кабинет господина и скажи, чтобы добавили жаровни. Я там посижу и порисую, — распорядилась сухо, стараясь скрыть голос дрожи и неуверенности. Девушка кивнула, скрыв лёгкое беспокойство за моей спиной, и поспешила выполнять распоряжение. Я же вошла в кабинет, который казался странно пустым без присутствия Сюина. В воздухе витали знакомые запахи: смесь древесных нот с еле уловимым ароматом пряностей. На краю стола стоял небольшой фонарик в форме рыбки.    Взяв его в руки, покрутила туда-сюда, разглядывая: «Ты предназначался мне? Или просто так соблазняешь? Почему твой хозяин не делает этого? Раньше ведь было иначе… Столько дней прошло, и даже не прикоснуться к нему...»    Отложив фонарик, схватила кисть, задумчиво чертя что-то на бумаге. Мысли путались, линии на листе превращались в абстракцию, лишённую смысла. Я раз за разом окунала кисть в чернила, нанося всё новые мазки. Отпив немного вина, почувствовала, как горечь на душе только усиливается. «Может, опустошить бокал до дна? Или сразу взять глубокую посуду? Затем сбежать в деревню, и носиться по улицам и садам, как вольный ветер? Город, праздник — это всё явно не для меня».    На листе снова не оказалось эскиза — только сплошное разочарование.    «Вдохновение, видимо, увязалось за мужем и ушло кутить». В отчаянии стукнулась лбом о стол: полегчало душевно, зато физически — неприятно. Подперев рукой голову, чёрными чернилами закрашивала полностью весь лист, попивая вино.    «Как моё настроение, никакого лучика света», — пришла унылая мысль. Малюсенькая идея проскочила в мой нерабочий мозг: «Сейчас подправим».    Взяв красные чернила и достав из ящика спрятанный мелок, я начала смешивать оттенки розового. Наклонившись над столом, произнесла в слух: — И… начнём ваять красоту. Ты — хозяйка своего настроения. Оно никому не подвластно.    На листе с черноты начали появляться первые очертания прекрасных цветов. Персиковые бутоны с каждым штрихом становились всё более яркими — розово-красные лепестки нежно распускались во мгле. — Даже полную темноту можно украсить, нужно всего-навсего захотеть, — сказала себе, довольная своим творением, допивая вино и продолжая рисовать.    Мои глаза начинали подводить: рядом стоял супруг, любуясь не то мной, не то моим искусством. — Ты всё больше удивляешь, — произнёс он, придвигаясь в плотную. — Когда ты научилась рисовать? — Хм… — совсем захмелев, я улыбалась. — Вино, плохое настроение и бросивший меня муж делают невозможное. Князь лишь подал мне бокал, улыбаясь. — Хочешь, научу рисункам, которые тебе больше понравятся? Приподняв брови, я усмехнулась. — Заманчивое предложение. Ты мне снишься? Обожаю такие сны.    С лёгким смехом он склонился над ухом, поглаживая мои волосы. — Тебе они часто снятся? Представляю их окончание, — с улыбкой произнёс муж, неожиданно поднимая меня и усаживая на край стола. Его движения были неспешными, а руки — уверенными, когда он начал медленно снимать с меня одежду.    Прохлада воздуха и тепло его прикосновений мгновенно привели в чувство. — Сюин, это не сон? — слова прозвучали тихо, почти неуверенно. — Когда ты вошёл? Что ты делаешь? Мне холодно…    Голос дрожал, сердце отбивало стремительный ритм. Продолжая свои действия, взгляд Сюина вспыхнул той самой лукавой искоркой, от которой я чувствовала себя совершенно беспомощной в его руках. — Потерпишь, — прошептал, склоняясь ко мне. — Дальше будет теплее. Лин, ты же помнишь моё обещание? Всё мечтал дорисовать лепестки на твоём шраме. Они великолепно будут смотреться, вот увидишь.    В голове проносились воспоминания о нашем прошлом, и я почувствовала, как что-то затрепетало не только в груди. Он был рядом, и это было главное, что имело значение. — Вначале задаток, — подставляя свои губы. — Поцелуй, я соскучилась. — Э нет, негодница, — убирая мои руки от уже выступающей вовсю эрекции под одеждами. — Иначе всё закончится не начавшись. Повернись.    Когда последняя деталь была снята, Сюин обернул тёплую шаль вокруг моей талии, аккуратно завязав её на бёдрах, оберегая от холода, и лишь затем взял кисть. Окунув её в розовую краску, не отрывая взгляда от моего обнажённого тела, устроился в кресле. Его глаза, тёмные и глубокие, горели в мерцании свечей, полные вожделения и необъяснимой страсти.    Повернув к себе спиной, князь нежно провёл пальцами по краю шали, едва касаясь видневшихся из-под неё линий ягодиц. Я чувствовала тепло мужского дыхания, медленно поднимающегося по моей коже к шраму на боку, предназначенному для цветка. Волнение, зародившееся внизу живота, мягкими волнами растекалось по всему телу, заполняя каждый его уголок трепетным ожиданием.   — Сюин, может, рисовать будем потом? — предложила несмело, разворачиваясь к нему. В этот момент оголённая грудь едва коснулась его лица, заставив наши дыхания ускориться быстрее, чем мы соображали. — Дай нарисовать хотя бы один лепесток, — прошептал почти с мольбой, а его томительный взгляд прожигал меня насквозь. — Позже, — произнесла уже более настойчиво, развязывая шаль, которая тут же соскользнула на пол, полностью обнажая тело. Лёгким движением пододвигая его голову ближе к вздымавшейся от желания груди. — Не хочу ждать… ни минуты. Сильные руки скользнули к моим обнажённым округлостям, властно охватывая их, прижимая плотнее друг к другу, подчёркивая манящую ложбинку промеж груди. Соски заныли и затвердели, когда настойчивый язык Сюина начал обводить поочерёдно тёмную ареолу, иногда зажимая их между губ, дерзко посасывая и оттягивая.    Лёгкое прикосновение зубов к напряжённым бусинам вызвало из моей груди глубокий, полный наслаждения стон — сначала приглушённый, едва уловимый, словно я ещё пыталась удерживать свои чувства под контролем. Но с каждым новым, более настойчивым движением, звук становился всё громче, наполняя воздух неподвластным восторгом. Шея и скулы ощутили трепетное прикосновение, прежде чем горячие, требовательные губы завладели моими. Сюин целовал не нежно, а жадно, почти властно, будто стремясь забрать всё, что терзало мою душу. Этот поцелуй был как шторм, разрушительный, и в то же время манящий, смывающий горечь и обиды. Я утопала в нём, находя в хаосе его страсти то долгожданное облегчение, которое позволяло расслабиться и забыться.    Оставшись сидеть в просторном кресле, Сюин повернул меня к себе спиной, справляясь со своими одеждами. Тёплый налитой член уткнулся по центру моих ягодиц, когда попыталась присесть на колени мужа. Закусив губу, потому как неподобающая мысль юркнула в мой затуманенный мозг: «Он всё-таки рано или поздно доберётся до цели, и, кажется, сопротивляться ему я уже не стану… по крайней мере, не так сильно». — Душа моя, вам пора занять более желанную позу… а мне оказаться внутри… — уже совсем тихо добавив, заметив моё смущение, но и наслаждение: — Можете выбрать, внутри чего именно. — Князь, Вы невыносимы, — проблеяла я, теряя остатки голоса под напором нахлынувших чувств. — Трусиха, — хрипло выдохнул он.    Налитое достоинство было несмело направлено мной вдоль середины влажных складок. Вдавив меня в свою грудь, пальцы князя накрыли пульсирующую вершину меж моих ног: лёгкие прикосновение, несильные нажатия.    Внутри всё сокращалось, а он продолжал оглаживать мягко клитор, принося сладкие мучительные мгновения. Сюин тоже тяжело дышал, упершись лбом мне в спину, иногда оставляя влажные поцелуи на ней.    Мужские руки обхватили тонкую талию, немного приподнимая: уперевшись руками о его ноги, я неспеша насаживалась, ощущая приятно-распирающее чувство внутри. Становилось немного тяжело держать вес своего тела, зато теперь уже я контролировала наш ритм, зная, что Сюин не любит подчиняться, даже в близости, скользила вниз и вверх, как мне вздумается, иногда замирая. Но не тут-то было… — У тебя там, как всегда — мокро и горячо, а ещё так узко, — шепнул, не переставая двигать рукой, лаская. — Я тебя растяну… любимая, везде… — Ах… — вырвалось у меня из груди и моё тело задрожало, когда его палец непристойно затеребил клитор. — Да-а-а-а. — Одно протяжное слово, повторяющееся без умолку, слышалось недолго. Оно сменилось вскриком и продолжительным стоном, даже не понимая, что Сюин перестал двигаться во мне, а лишь прижал сильнее к себе, всё также поглаживая внизу, заставляя изнывать долго в экстазе, вздрагивая подо мной. Ноги отказывались слушаться, тело словно перестало принадлежать мне, полностью расслабившись в крепких объятиях мужа, которые удерживали так легко, будто я весила не больше лепестка. Он наклонился ближе, нежно коснувшись губами виска, и с едва уловимой издёвкой в голосе произнёс: — Ты хоть понимаешь, на что только что согласилась? — затем повторил, старательно передразнивая мой недавний тон: — Да-а-а.    Вместо ответа я, чуть вздрогнув от прохлады, уткнулась кончиком холодного носа в его тёплую шею и шепнула, позволяя улыбке скользнуть по губам: — Несносный развратник… * — Не вздумай больше соблазнять меня за работой. Ты знаешь, как тяжело рисовать цветы? — спросил влюблённый художник после короткого отдыха, снова беря кисть в руки. Шаль вновь была повязана на мои бёдра, хотя несомненно потеплело. Первые прохладных мазки чернил легли на кожу, заставляя вздрогнуть. Я пыталась стоять ровно, не шевелясь, пока под его умелыми руками расцветал великолепный цветок персика. Его лепестки распускались, словно оживая, расходясь в стороны от моего шрама на боку.    Меня качнуло, но Сюин тут же обхватил, уверенно просовывая руку под плед и удерживая за упругий живот. — Боюсь, картина сегодня закончена не будет, — произнёс он, в глазах мелькнуло легкое сожаление, смешанное с искренней нежностью. — У меня ещё полно сил, хочу увидеть конечный результат. Продолжайте, мой Господин.    Сменив кисть и окунув в чёрные чернила, он начал выводить раскидистую ветвь, тянущуюся от цветка вверх, к груди. Догадываясь, где появится следующий узор, я облизнула пересохшие губы и, слегка задыхаясь от предвкушения, прошептала: — Любовь моя, пусть этот расцветёт в последнюю очередь. Иначе, Вы окажетесь правы.    На ветке постепенно появлялись три изящных бутона. Его руки, следуя изгибам моего тела, поднялись выше, касаясь груди. Линии ложились искусно, а он, наклоняясь ближе, периодически дул на свежие чернила, будто желая ускорить их высыхание. Хотя уверена, делал это совсем для другого, потому что соски моментально реагировали на его действия, и моё дыхание начало сбиваться. — Предполагаю, всё достаточно красиво, — прошептала я, закрывая глаза, пока волнение, тёплым вихрем, медленно поднималось из глубин, окутывая меня с головой, словно невидимые тонкие шелка. — Лин, ты устала? — спросил, развязывая шаль и накидывая мне на плечи. — Устала ждать… Сюин отвечал на мои беспорядочные поцелуи с той же жадностью, впитывая каждый тихий стон и едва сдержанный всхлип, что срывались с моих губ прямо ему в губы.   Шаль, мягко упала на пол, открывая всё, что ещё скрывалось. Его пальцы медленно прошлись по контурам созданного им узора, словно утверждая своё право на каждую линию. Повернув меня к себе спиной, он провёл ладонью по изгибу талии, задержав взгляд на большом цветке, что расцвёл на моей коже. Настойчиво облокотив на стол, Сюин склонился ближе, его голос прозвучал крайне проникновенно: — Как же ты прекрасна, любовь моя.    Новая кисть скользнула от рисунка по ягодицам, кружась, и вырисовывая непонятные фигуры. Потом, как бы невзначай, прошлась разделяющей впадиной нижних половинок, недолго пощекотав в совсем непристойном месте, и не ускользнув от взгляда мужа, что мне такое действие вновь понравилось. — Нужно будет попробовать пристроить кисть по толще — ту, что у меня стоит в штанах, — совсем тихо изрёк он самому себе, тем самым заставляя меня хмыкнуть и возмутиться. — Тише, тише, моя строптивая кобылка. Картина пока ещё не окончена, нужно всунуть последний штрих…    Теперь я оказалась усажена бесцеремонно на стол, укрытый всё той же небрежно кинутой шалью. Сюин согнул мои ноги в коленях, заставив отклониться и упереться руками позади себя о массивную крышку стола. — Князь, Вам не кажется, что как для принцессы эта поза слишком непристойная, — проурчала я. В голосе звучала игра, а в глазах — предвкушение. «Хорошо, что весь хмель ещё не выветрился», — мелькнула мысль. — «Смущённо опускать глаза буду завтра». — Не могу не согласиться: для принцессы — возможно, а для моей Лин — идеально, — произнёс он, подавляя звуки удовольствия, которые проскальзывали в каждом слове. Его губы дрогнули в улыбке, а язык быстро скользнул по губам, словно у довольного кота, который только что наелся сметаны до отвала. И покрутив волосяным пучком кисточки вокруг твёрдых сосков, он спустился по животу прямо к бесстыже видневшейся перед ним середине между моих ног, ещё мокрой от прошлого раза, но и сейчас уже не меньше возбуждённой. Князь со знанием дела хрипловато-низким голосом добавил, скользя пальцами по изгибу моего бедра: — Каждый штрих — это искусство, Лин. Но только ты заставляешь его оживать. Позволь мне мокнуть пока эту кисть в твой родник… откройся пошире.    Уж не знаю, что меня возбуждало больше: его действия, голос или непристойность всего происходящего, так как мои колени раздвинулись беспрекословно, а тело выгнулось навстречу. — Художнику нужно обнажиться, иначе инструмент может прорвать ткань, — не рассчитав своей стойкости хрипловато высказался князь, начиная раздеваться. Когда налитое желание было освобождено от преграды и крайне возбуждающе подрагивало в сиянии свечей, я невольно сглотнула, приоткрыв рот. — Лин, прекрати… иначе тебе придётся заняться моим красавцем прямо сейчас.    Я бы не отказалась, однако запорхавшая кисточка в умелых руках мастера по всей промежности, и потом вернувшаяся по тому же маршруту много раз, вытеснила эти глупые мысли.    Сюин ласкал так, будто знал каждую линию моего тела лучше, чем я сама, каждым движением вызывая тихий стон и дрожь. Иногда медлил, лениво водя по внутренней части моих бёдер, провоцируя выпрашивать продолжение.    Тогда он со знанием дела начинал выводить узоры дальше между ног, уделяя особое внимание набухшей вершине, замечая, что достаточно лишь малейшего его усилия, чтобы я окончательно потеряла контроль. Мужская ладонь прошлась по члену, словно дразня меня, размазывая давно выступившие капли страсти. Не отводя взгляда, наслаждаясь каждым моих всхлипом. — Любовь моя… — прошептала не сдержавшись пересохшими губами, пытаясь обхватить его бёдра своими ногами. — Хочу ощутить Вашу упругую «кисть» в себе. Без промедления и лишних уговоров он придвинулся ближе, легко скользя внутрь моего лона по смешанным сокам вожделения. Я вскрикнула и выгнулась, подхваченная на волнах удовольствия от почти наступившего оргазма, поддаваясь вперёд, пытаясь быстрее насадиться. — Ты никогда не станешь терпеливой, моя милая, нетерпеливая Лин, — произнёс он, придерживая мои настойчиво двигающиеся бёдра, и входя неспеша, овладевая и подчиняя моё тело.    Сжав грудь, на которой виднелся уже расплывшийся под его ласками цветок, Сюин обхватил меня за талию, сделав несколько глубоких фрикций и вышел. Не успела я возмутиться, как была повёрнута и наклонена низко к креслу. Его мощь в тот час же начала заполнять меня, а руки, направляя движения моих бёдер, помогали входить размеренно медленно до самого паха, вдавливая с настойчивостью, подразнивая истекающий, желающий последнего наслаждения, клитор.    Тело пронзили ярко сладострастные конвульсии, казалось, он только и ждал этого изливаясь в тот же миг горячей пульсацией внутрь: всё так же жадно, с хриплым дыханием, любуясь движением цветов персика на ветке, что оживали на моём теле с каждым нашим вздохом. *    Одевшись сам и заботливо закутав моё сонное, истомлённое от сладострастия тело в мягкое одеяло, князь аккуратно перенёс меня в покои. На его лице застыла тень усталой и одновременно довольной улыбки. — Запомни, ты всегда будешь спать здесь, даже если заболеешь. — Опуская меня на широкую постель, пропитанную тонким ароматом масла лаванды. — Спи, моя Лин.    Тело, расслабленное до предела, словно утонуло в постели, а мысли путались, оставляя только ощущение полной опустошённости, смешанной с тихим счастьем. Его тёплые руки, на мгновение задержавшись на моих плечах, скользнули вниз, поправляя одеяло. — Сюин, — тихо пробормотала я, не открывая глаз, — ты непомерно упрям.    Он тихо рассмеялся, присаживаясь рядом, и его ладонь ласково провела по моей щеке. — А ты невыносимо прекрасна, — ответил, легонько касаясь губами виска, прежде чем улечься рядом.    Его дыхание, ровное и спокойное, вскоре смешалось с моим, пока я погружалась в тёплый, умиротворяющий сон, где уже не было ни тревог, ни обид — только остаточное тепло и еле уловимое ощущение счастья. **    Утром, едва проснувшись, мне хватило малого, чтобы ужаснуться — откинуть одеяло. Перед глазами предстала совсем другая картина отличающаяся от вчерашней: грязная постель и такое же обнажённое тело, где узоры превратились в расплывшиеся чёрно-розовые пятна, растянувшиеся от шеи до поясницы. Всё это щедро дополнялось остатками близости с мужем. «Красота мимолётна, как и наслаждение», — думала, пока осматривала себя. Зато тело помнило всё: лёгкая истома и сладкая боль отзывались в каждой мышце, напоминая о прошедшей ночи. «Он точно растянет меня во все стороны, причём и снаружи, и внутри», — такие мысли стыдливо прятались у меня по углам в довольном мозгу.    Ши тихонько хихикала, пытаясь отмыть свою хозяйку от следов минувшей ночи. — Не смей меня смущать, и так неловкость до крайности, — возмущалась тихо, прикрывая лицо ладонями. — Ты же знаешь, когда я пью и остаюсь наедине с господином — это страшная гремучая смесь! Никогда не угадаешь, где и в каком месте будет взрыв.    Служанка лишь усмехнулась, продолжая своё дело, а я мысленно клялась больше даже не смотреть в сторону вина. Позже, неспешно прогуливаясь по двору, краем глаза заглядывала в открытые окна кабинета, надеясь заметить, чем занят мой муж. — Кого же ты там высматриваешь? — прозвучал его голос за спиной.    Я подскочила, чуть не вскрикнув от неожиданности, и уже собиралась возмутиться, как замерла, не договорив. Князь стоял с корзиной, до краёв наполненной нежными первоцветами.    Восторг, отразившийся на моём лице, привёл в умиление обоих мужчин. Они смотрели, как я счастливая подпрыгиваю от радости. Поставив корзину на землю, Сюин распахнул руки, и я, не раздумывая, обвила его шею, повиснув на нём, словно ребёнок. — Лин, это всего лишь цветы, — засмеялся он, закружив меня.    Слуги, опуская глаза, обходили нас стороной, не желая нарушить идиллию. — Ваше Высочество, спасибо, — шептала, пытаясь сдержать слёзы счастья, уткнувшись носом в его шею. Казалось бы, обычный букет, но он принёс мне искреннюю радость и ещё раз напомнил о глубине чувств между нами. — Идём кушать, — распорядился князь, нежно поцеловав меня в макушку. — Ты исхудала, изводя себя. Придётся тебя откармливать. Я рассмеялась, следуя за ним, всё ещё сжимая в руках маленький цветок из корзины, как бесценное сокровище. ** Всё выглядело бы идеально, если бы не одна заноза, разрастающаяся в ноющую рану. Каждый раз, сталкиваясь с этой женщиной, пронизывал страх за наше с Сюином будущее. «Судя по её намерениям и встречам с дочерью левого министра, в покое она меня не оставит», — размышляла, сжимая в пальцах очередной цветок, словно тот мог успокоить тревогу. Через три дня, перебирая первоцветы в своей комнате, я услышала стук в дверь. Вошёл Джен. Спокойствие и лёгкая отрешённость говорили больше, чем слова. Такую же маску я не раз видела на лице Сюина, когда он был втянут в нечто важное, что следовало скрывать от чужих глаз.    «Значит, предстоит серьёзный разговор». Я ждала его слов, догадываясь: информация поступила из борделя. Понимая — грядёт буря, неизбежная и опасная, уж очень сладкое было затишье. От этой мысли руки затряслись, словно от холода, но внутри пылал жар. «Этому необходимо положить конец. Если не сейчас, я просто сойду с ума».    С трудом справившись с волнением, выдохнула и, опережая его, первой заговорила: — Князь знает?    Джен нахмурился, видимо, не ожидая столь прямого вопроса, однако ответил спокойно: — Да. — Он в кабинете? — Да. Лишь слабо кивнула ему, ощущая, как внутри медленно разгорается решимость. Встав, я нервно поправила наряд, надеясь скрыть дрожь в руках, и твёрдо произнесла: — Тогда идём. — Госпожа, надеюсь вы знаете, что делаете. — Обеспокоенно смотря на меня. — Подумайте ещё раз.    Остановившись, взглянула на него: — Джен, ты ведь меня хорошо изучил. Ответь, тоже думаешь, я из ревности взъелась на неё?    На миг его лицо смягчилось, а взгляд стал теплее. — Вы единственная, кто всегда пытается увидеть в людях что-то хорошее. Объясните всё господину, ничего не скрывая. Он всё чувствует, даже если не показывает, и это его мучает. Только так вы поможете и ему, и себе. — А если правда ранит? — Госпожа, поверьте, ему нужна она. Больнее смотреть, как две любимые женщины ненавидят друг друга, и не знать причины. Слова евнуха резанули словно нож. Вся смелость исчезла без следа. Я почувствовала, как нарастающая паника сковывает движения. — Джен, я передумала. Не пойду. Не могу. Не буду! Пусть считает меня ужасной ревнивицей… — выпалила, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Лучше бы он женился на другой. Он хотел что-то сказать, но не успел. Видимо, предчувствуя мою реакцию, князь сам пришёл в покои. С силой распахнув двери, он мгновенно оказался рядом, бросив Джену короткий, приказ: — Не трогай её! Наблюдая нараставшую панику своей жены и новый приступ, Сюин обхватил тёплыми, сильными ладонями моё лицо, начиная уговаривать. Голос звучал тихо, успокаивающе, проникая до самых глубин души: — Лин, тише… Всё хорошо. Я здесь.    Мужские пальцы мягко вытирали слёзы, пока я всхлипывала, не в силах сказать ни слова. Он терпеливо ждал, когда дыхание снова станет ровным, а дрожь уйдёт. — Джен, выйди. Я сам с ней поговорю, — сказал немного погодя, не отрывая глаз от моего лица. — Нет, пусть останется, — возразила, стараясь держаться.    Глубоко вдохнув, подняла измученные глаза на мужа. Его выражение оставалось спокойным, только я всё равно чувствовала, как внутри него бушуют переживания. Набравшись смелости, начала говорить тихо, не отводя взгляда: — Не могу тебе пояснить, почему у кормилицы такая неприязнь ко мне. Да, я попросила собрать информацию о ней и её сыне. Можно прочесть, что там? Князь молча передал свиток. Бегло пробежав глазами текст, я подняла взгляд на него. — Всё, что там написано, мне известно. Не все способны справиться с богатством, внезапно свалившимся на голову. Её сын — не исключение: проигрывает понемногу. Это его выбор, так же, как и её — отдавать ему весь свой доход. Поверь, я знаю всё о каждом, кто служит в этом доме. Однако, Лин, не думаю, что твоё поведение связано с этим. Что ты скрываешь?    Глубокий вдох помог собраться с мыслями. — Остатки использованных трав мне принесла одна из девушек, работающих на кухни, она нашла их выброшенными вместе с отходами, и побоялась, что обвинят поваров, — тихо начала, стараясь сохранять спокойствие, хотя голос предательски дрожал. — Это было после слов лечащей придворной дамы о причине моего недомогания. Проанализировав всё, я сделала вывод: меня травили, Сюин. Здесь, в нашем доме.    Сделав паузу, пытаясь унять стучащее в висках сердце, и продолжила: — Именно поэтому женские дни начались намного раньше… Кто-то предполагал, что я ношу ребёнка. Если бы это оказалось правдой, мы бы его потеряли, а мой организм…    Слова застряли в горле, словно ком, мешая дышать. Сюин смотрел пристально, его неподвижный взгляд требовал продолжения. Набравшись смелости, я всё же договорила: — При обильном кровотечении женщину могут… не спасти.    В тишине, наступившей после этих слов, напряжение стало почти невыносимым. Даже стены, казалось, ощущали его тяжесть. Воспоминание мелькнуло в голове, обжигая: «И всё бы повторилось, как тогда, при рождении его младшей сестры Сиэр, когда их мать истекла кровью за считанные минуты». Джен сжал кулаки, его лицо застыло в смеси волнения и гнева. Глаза Сюина потемнели, а скулы заиграли, выдавая бушующий внутри ураган. Не выдержав, он резко схватил меня за плечи, встряхнув до боли. — И ты молчала?! Лин! Встретив его взгляд, полный тревоги и ярости, попыталась объясниться, стараясь говорить спокойно, хотя это не удавалось: — Нет доказательств, поэтому и не говорила. Предъяви я ей обвинение, она бы только отшутилась, сказав, что я снова на неё наговариваю. Ты же сам видел, кормилица стала относиться ко мне хорошо. Мы каждый день общались, пробуя разные вкусности…    Сделав паузу, чтобы перевести дыхание, и унять пульсацию в висках, я продолжила: — Думаю, не только там мне что-то подсыпали. Этого было бы недостаточно. Меня ненавидят половина слуг. А я ведь старалась быть хорошей госпожой, Сюин… Почему?    Он медленно отпустил мои плечи, и тут же притянул ближе, крепко прижав к себе. Ладонь начала мягко скользить по волосам, успокаивая. Голос прозвучал едва слышно, будто говорил не мне, а самому себе: — Потому что доброта приносит разве что боль. И никак ты не поймёшь этого…    На мгновение Сюин замолчал, а затем, чуть крепче обняв меня, добавил уже громче, с ноткой грусти: — Но именно за твою способность разглядеть в человеке лучшее я тебя и люблю. Если бы таких людей было больше, мир стал бы прекраснее.    Слова, полные горечи и нежности, эхом отозвались в душе. Хотелось что-то сказать, только горло пересохло. Я лишь вздохнула, чувствуя, как волнение вновь охватывает и накрывает с головой. — Недавно, мы с Ши увидели кормилицу в компании барышни Чен Ки, — пробормотала я тихо куда-то ему в плечо. Рука, похлопывающая по спине, вдруг замерла. Князь отстранился, внимательно вглядываясь в лицо. Его глаза стали жёстче, взгляд обжигал. Наконец он произнёс, твёрдо и властно: — Лин, ты госпожа поместья, все остальные должны слушаться и подчиняться, без исключения. С остальным, я разберусь сам.    С этими словами он резко повернулся к Джену. В его голосе зазвучал ледяной металл, в котором не осталось и тени от недавней мягкости: — Евнух Ю, тебе не кажется, что мы слишком расслабились, ослабив бдительность? Жизнь уже преподала нам свои уроки, но, видимо, этого оказалось недостаточно. Пора прийти в себя. Идём. Есть, что обсудить. * Фигуры князя и Джена скрылись за дверью, оставив за собой гнетущее чувство пустоты. После их ухода время, будто, остановилось, растягивая минуты в мучительно долгие часы.    Найти покой оказалось невозможным: мысли метались одна за другой, создавая хаос. Ши не оставляла попыток отвлечь — предлагала чай, начинала разговоры, вот только каждое её слово, каждое действие лишь подчеркивали тяжесть предчувствия. «Ожидание — пытка для души».    Даже привычные звуки двора, доносившиеся из-за окон, раздражали. Шаги, смех слуг, оживлённые голоса, обычно дарившие ощущение жизни и порядка, теперь усиливали напряжение. Всё вокруг напоминало о грядущей буре, чьи предвестники уже витали в воздухе. — Моя госпожа, вы так много съели сухофруктов, вам плохо не станет? — раздался голос Ши, выдернувший из тяжёлых мыслей.   Неверяще взглянула на тарелку, где остались лишь крошки. — Когда успела? — Вы целый час пялитесь на дверь, словно хотите прожечь в ней дыру. Князь всё ещё не вернулся. Давайте помогу раздеться, пора отдохнуть. — Сама справлюсь, а ты иди.    Оставшись одна, я взяла первую попавшуюся книгу, пытаясь отвлечься, однако мысли возвращались к беспокойству, а взгляд всё так же блуждал по двери, за которой царила гнетущая тишина. — Ваше Высочество, почему так поздно? Где вы были? — сорвалось с губ, как только Сюин вошёл в комнату. — Ты что, изводила себя целый день? — Смотря на меня с лёгким удивлением, в котором читалось и беспокойство. — Нет, — поспешила заверить, опуская глаза и прикусывая губу. — Врунишка, Лин. Посмотри на себя. До чего довела. Книга интересная? — Ага, захватывающая, не оторвать, — буркнула, чтобы отвлечь его внимание. — Угу, ясно… Для начала переверни её, — усмехнулся он. — И как? Все любовные позы уже выучила?    Замерев и потеряв дар речи, когда я увидела иллюстрации, раскрытые передо мной. Муж, до сих пор сдерживавший себя, не выдержал и громко рассмеялся.   — Это я принёс месяц назад. Она уже успела припасть пылью, но ты, видимо, решила её изучить от начала и до конца. Молодец! Идём, будем практиковаться. — Сюин, прекрати, будь серьёзным! — попыталась вырваться из его крепких рук. В процессе книга выпала на пол и открылась на весьма откровенных картинках. — Оу… мне нравится. Вот с них и начнём, жена моя, — довольно протянул он, усмехаясь. — Я… я устала, как и Вы, мой Господин… — пробормотала, заикаясь и чувствуя, как лицо пылает румянцем. — Нужно отдохнуть. — Почему твои слова часто противоречат желаниям? Лин, разве плохо признаться мужу в своих чувствах? — голос Сюина прозвучал мягко, как прикосновение нежного ветра. Он ложился рядом, его взгляд был полон нежности. — Забудь на время о накопившихся проблемах. Ведь я рядом, и хочу тебя… Впрочем понимаю — ты устала. Спи, моя любовь.    Князь прикрыл глаз, обняв, не обращая внимания на расстроенный вздох, вырвавшийся с моей груди, действительно желающий большего, чем просто объятия и лёгких поцелуев на ночь. Через недолгое время он тихо посапывал. Моя гордость негодовала на такую безмятежность мужа. Покоя не было. Застенчивая натура боролась с растущим вожделением. Злая на себя, я ворочалась с боку на бок, пытаясь подавить в себе возбуждение. Может это и было бы возможно, не находись здесь мужчина всех моих блудливых мечтаний, в которых я могла признаться лишь себе самой, и то иногда. «Кому нужна моя скромность? Почему я могу быть смелой только в пьяном виде? Неужели это единственный выход? Я же не могу пить всегда! И что делать, если тело и душа сейчас жаждет его, а он так сладко спит?» Желание касаться его снова и снова было настолько остро ощутимо, что я, поцеловав его в губы, отвернулась, прикусив краешек одеяла и пытаясь считать барашков. «Раз… два… три…» — упрямо гнала мысли, несмотря на это вместо барашков мозг рисовал странные картины. — Почему мой мозг превращает милых, курчавых животных в жеребцов, причём в совокупляющихся… — ныла тихонько себе под нос. — Сюин, ты создал со своей жены извращенку.    Он только придвинулся ближе, положив руку на живот. Недолго думая, переместила её себе на грудь. «Так лучше», — подумав и потянувшись, выгибая своё тело. Ягодицы вплотную соприкоснулись с налитым членом. Я замерла, так как никаких действий дальше не последовало. — Даже если захочу отключится, то не усну: в данный момент испытываю потребность совсем в другом. Любовь моя, ну почему ты спишь?    Освободившись от своих одежд, я развязала его штаны, думая об одном. Теперь расслабленная рука мужа была перемещена ко мне между ног — и вновь никаких действий с его стороны. — Это уже слишком… мог бы и проснуться, — бурчала тихонько. — И как успокоить разбушевавшейся организм?    По крайней мере главная, на данную минуту, часть тела мужа точно не спала. Примостившись к нему удобненько, я направила его в правильное русло, начиная неспеша двигаться, осознавая — такого ещё не вытворяла.    Чем дольше мужское достоинство скользило, тем больше разгоралась моя страсть. — Сюин, как же я тебя хочу, — прошептала, уже постанывая, ощущая своё наслаждение, которое подступало слишком быстро, разве что хотелось добавить несколько штрихов… вернее один — толстый и желанный — в себя. Как вдруг его пальцы ожили, пробираясь, ластясь к пульсирующему бугорку. Без промедления и лишних слов он придвинулся ближе, полностью перекатывая на себе сверху, нетерпеливо и резко проскальзывая внутрь моего лона, по сокам вожделения, с каждым толчком проникая всё глубже. Я вскрикнула и выгнулась, упираясь руками в его грудь, не успевая подстроиться под его настойчивый темп, сразу же подхваченная на волнах удовольствия от почти наступившего оргазма. — Наконец-то ты решилась, моя несносная Лин. Как же у тебя там хорошо и влажно… Нет, там текут молочные, густые реки, я чувствую их. — Последнее он прошипел низким, гортанным голосом, полным наслаждения, вырывая у меня очередной несдержанный стон. — Сильнее… прошу… ещё… — Я сходила с ума от его члена, растягивающего изнутри; от того, как мужские руки касались тела. Наслаждаясь моими всхлипами и неконтролируемыми движениями, Сюин приказал присесть на корточках над ним, и скакать, как умею только я, на своём жеребце. А я подчинялась любому капризу, лишь бы он не переставал. Ощущая, как внутри разрывается целая кипа молний, каждая из которых проносилась по телу, оставляя за собой след обжигающего жара.    Любуясь затуманенным взором на то, как моё тело ещё слабо подёргивалось в сладкой неге, Сюин не дал возможности перевести дыхание и унять дрожь в уставших ногах. Не став тратить время на нежности или долгие прелюдии, лишь подложил подушки под мои ягодицы, подняв ноги, держа их раздвинутыми в воздухе, увлекая за собой в очередной круг безудержной страсти. — Сюин… я же не акробатка, — шептала, смотря в его глаза, в которых плясали хищные огоньки, пьяные от вожделения. Судорожный трепет прошёл по моему телу от нарастающего приятного темпа. Неторопливо двигая бёдрами, с каждым толчком проникая всё глубже. — Ты сама выбрала такую картинку, тебе не нравится? Лин, хочу знать твои ощущения… — Если я попрошу сильнее, это непозволительно для воспитанной принцессы? — Чувствуя мягкий, но приятный импульс, прошедший по вершине, разливаясь зачатками возбуждения внизу живота. «О, нет, всё-таки что-то извращенное во мне точно есть». — Любовь моя, для тебя позволительно намного больше…    Ему оказалось мало: положение быстро изменилось на то, что устраивало его. Стоило мне перевернуться на живот, как последовал лёгкий шлепок по округлым ягодицам. В ответ вырвался протестующий вскрик, который лишь вызвал у него довольную ухмылку.    Руки уверенной хваткой подняли мои бёдра, устанавливая на четвереньки. Теперь Сюин казался настоящим жеребцом, овладевая сзади, легко надавливая на поясницу, заставляя сильнее прогибаться. Одним движением он выходил почти полностью, а затем вновь медленно заполнял собой. Мне не хотелось сдаваться так легко и быстро, но тело предавало: желание было слишком сильным, а огонь, разливающийся по венам, затягивал в бездну наслаждения. Мужское рычание, пропитанное бурным удовлетворением, разносилось по всей комнате, сливаясь с другими звуками — глубокими, почти эйфоричными, что рвались из его горла. Вся его мощь выплеснулась на мою поясницу разливаясь теплом.    Обессиленный, князь тяжело опустился рядом, его вспотевшее тело коснулось прохладных простыней, и я невольно прильнула к нему, нежно уткнувшись в довольное лицо мужа. — Не думал, что мой сегодняшний сон будет таким… незабываемым и столь распутным. Лин, обожаю тебя. Позволь, поцеловать… лишь раз, в такие сладкие, налитые губки.    Ещё окутанная остаточным ощущением блаженства, я не сразу поняла намерения его. А когда осознала — было уже поздно: я оказалась на спине, Сюин между моих ног. Он лизал её, как самый вкусный, сочный фрукт, нежно припадая и посасывая, при этом приговаривая: — Она стала набухшей, завлекающей красавицей… и лишь моей…   Громкий стон застрял в моём горле: сначала раздались протестующие возгласы, но вскоре их сменила мягкая покорность, растворённая в накатывающем наслаждении. * «Почему так рано все шумят?» — пыталась открыть глаза после бурной ночи и разобраться, что происходит вокруг. — Мы старались работать тихо, моя госпожа. Простите, что потревожили, — раздался голос Ши. — Ши, зачем вы собираете мои вещи? — спросила, всё также не понимая, сидя на кровати и наблюдая, как служанки складывают сундуки. — После завтрака вы отправляетесь в поместье Фан. — Что? — выкрикнула, не веря услышанному. — Помоги одеться! Князь в кабинете? — Он собирается во дворец. Не уверена, успеете ли вы его застать.    Набросив тёплую накидку и натягивая сапоги, уже спешила к дверям. — Вы же не причёсаны! — крикнула вдогонку моя служанка, мне же было совсем не до этого.    Мужчины как раз направлялись к воротам, когда я выбежала из дома. Выхватив по пути ветку, закрутила волосы в узел и закрепила её наспех. — Ваше Высочество, погодите! — запыхавшись, я догнала их и, стараясь отдышаться, заговорила. — Любовь моя, что случилось? — Сюин, остановился, повернувшись ко мне, смотря удивлённо. — Это я вас хотела спросить. Вы решили сослать меня в деревню?    Князь бросил взгляд на стоящих рядом мужчин, которые, поняв его молчаливый приказ, поклонились и отошли в сторону. — Лин, я тебя просто не будил. Тебе следовало отоспаться, а то, что мне скажет твоя родня? Ты же сама просила проведать их. К чему такой переполох? — Сюин смотрел на меня с лёгкой улыбкой, но, запнувшись на секунду, перевёл взгляд на мои растрёпанные волосы с торчащими ветками. Проведя пальцами по моему лицу, добавил: — Ты прекрасна и… действительно похожа на взбалмошную фею. Как ты себя чувствуешь? Боюсь, я уморил тебя ночью.    Пропустив его последнюю фразу, я сказала: — Поедим позже, вместе. Я останусь с тобой.    Князь прекрасно понимал, чего боюсь. Затишье в поместье временное, дальше начнут лететь головы. — Нет, ты едешь сегодня же, после завтрака, — отрезал он. — Ши остаётся в поместье, тебя сопроводят стражи. — Сюин, прошу, она ни при чём. Пусть поедет со мной. — Люблю тебя. — Целуя меня на прощанье. Прикусив мою губу с лёгкой усмешкой и не слушая дальнейших уговоров, он развернулся и ушёл. Я неспешно брела к покоям, касаясь губ, на которых всё ещё ощущался его укус, и понимая: Сюин принял правильное решение, ведь теперь мой дом здесь. Хотя тело помнило ласки прошедшей ночи, на душе было гадко.    Краем глаза заметила фигуру кормилицы, промелькнувшую за углом. «Что тебе не хватало в этой жизни? Могли бы жить все вместе счастливо». Некоторые служанки, увидев меня в растрёпанном состоянии, принялись шушукаться. Я только хмыкнула про себя: «Ещё одни завистливые дуры». — Ши, прости, не могу тебя забрать с собой, — произнесла с сожалением.    Служанка лишь мягко улыбнулась и спокойно ответила: — Моя госпожа, я сама попросила остаться. Не мешает прибраться и вымести весь мусор из поместья, — сказала она, окинув взглядом нескольких девушек, стоящих неподалёку. Ши была терпелива, однако я видела, что девицы-сплетницы окончательно достали её до кончиков волос. Они, словно сороки, обсуждали всё, что происходило в доме, заглядываясь на господина не как на хозяина, а как на мужчину. Кто-то, возможно, даже лелеял надежду попасть в его постель и со временем стать наложницей. — Садитесь кушать, вам пора в путь, — добавила Ши с добродушием, словно призывая меня к спокойствию. *    Окинув взглядом наши покои, посмотрела на своё отражение в зеркале. Веточка всё ещё крепко держала мои волосы, и это вызвало лёгкую улыбку. «Взбалмошная фея», — эхом отозвались его слова. Выйдя на улицу, вдохнула полной грудью. Повозка была готова, дорога звала, а сердце было разделено между домом, который я покидала, и домом, к которому возвращалась.

***