Раздел 2. Часть 2. Слушать, а не просто слышать.

***

— Принцесса, наконец-то вы пожаловали к нам. Семейство Юань и Фан, со всеми слугами и даже жители деревни собрались, чтобы поприветствовать. Взгляд мой метнулся к мужчине, который был мне особенно дорог, и ноги сами понесли навстречу. — Дядя, прекрати кланяться, я всё ещё твоя Лин. Это были слёзы счастья, горячие и обжигающие, струившиеся по щекам непрерывными ручьями, пока мы стояли, тесно прижавшись друг к другу. — Давайте, заходите в дом, госпожа, стол уже накрыт, — сказал господин Фан, наконец отстраняясь, хотя в голосе всё ещё звучала радость. — Князь заранее послал слугу предупредить нас о вашем прибытии, так что мы вас ждали. — Зиан, ну хоть ты увидь во мне свою младшую сестру, а не принцессу! — Я рада тебя видеть, Лин, — мягко улыбнулась Джи, которая стояла чуть поодаль с малышом на руках. — Как же я соскучилась за всеми вами, — почти прошептала, скорее для себя. После того как охрану разместили в гостевом доме, мы все уселись за семейным столом. Вопросы сыпались без остановки — казалось, все говорили одновременно. Я только и успевала крутить головой, пытаясь ответить каждому, с улыбкой, которая не сходила с лица. В такие минуты особенно остро ощущалось: «Как нам повезло быть вместе, такой семьёй».       Позже вечером, когда дом уже погрузился в тишину, господин Фан постучался в мои покои. — В твоей комнате всё осталось по-прежнему, — отметил, обводя взглядом знакомую обстановку, и немного помедлив, задал вопрос: — Дочка, между вами что-то произошло? — Всё в порядке. Просто захотелось навестить вас.    «Зачем ему знать о наших проблемах? Это лишь добавит волнений». — Теперь точно чувствую себя стариком. Дети начали скрывать свои проблемы от меня, чтобы не расстроить лишний раз. Я немного знаю о вашей жизни, — добавил с улыбкой. — Князь иногда писал мне письма. Чего так удивляешься? Ты же моя дочь. — Дядя, ты мне написал всего два письма за всё время, а с ним переписываешься? Кто тебе роднее? — Лин, а ты всё равно пишешь ни о чём, — отозвался он с лёгким упрёком. — Тётя, как дядя, почти что мой отец, так мог поступить? — обижено обратилась я к вошедшей госпоже Фан. — Мужчины такие все… Разве они нас поймут? — склонившись и любовно поцеловав своего господина в висок, она, как бы не раздумывая, перешла к другой теме: — Лин, догадываюсь, мы не первые тебе это говорим, но пора задуматься о детях, иначе виноватой останешься именно ты; будь умной женщиной. — Ну что ты такое говоришь, любовь моя? Разве твой муж такой, как все? Я же понимаю тебя с полувзгляда и полуслова, — сдержанно вмешался господин Фан, хотя всё же согласно кивнул: — Дочка, тётя права, если есть проблема, то стоит попить снадобье. — Мы просто решили немного повременить с этим. Всё, хочу спать. Идите заставляйте моего брата, а меня оставьте в покое. Люблю вас! — бросила я, выпихивая их за двери.    Комната погрузилась в тишину, я устроилась на постели. Сладкая усталость быстро сменилась глубоким сном. * Целая неделя пролетела в заботах и делах. С наступлением весны оживало всё вокруг: не только поместье, деревня ещё больше бурлила жизнью, словно в огромном улье, где дядя и Зиан, похоже, знали каждого человека и умело руководили всем с лёгкостью и мудростью.       Пока родственники занимались хозяйственными делами, я отправилась в конюшню. Ворон, скучавший во время разлуки, послушно стоял рядом, поглощая вкусности и получая порцию нежности. Поглаживая его по крепкой шее, разговаривала с оказавшимся неподалёку повзрослевшим Вэнем. — Старший господин позволяет мне ездить на вашем скакуне, а ещё я занимаюсь много, и учусь защищать слабых, — гордо заявил он. — Когда у вас родится наследник, разрешите мне стать его стражем? Вы ведь позволите, госпожа? — Вэнь, кто такие мысли вложил в твою умную голову? — спросила с лёгким удивлением, не сдерживая улыбки. — Это не чьи-то мысли, сам так решил, — ответил очень серьёзно парень. — Сначала пусть он родится, а потом посмотрим. — Всё ещё улыбалась от его рассуждений. * Когда заканчивалась вторая неделя моего пребывания в поместье, а Сюин так и не появился, в душе начали скрести кошки. Прогоняя нарастающую тревогу, я всё чаще выезжала на прогулки верхом, неизменно сопровождаемая охраной, которая, казалось, ещё не осознала, какой может быть их хозяйка. — Интересно, давай проверим, догонят ли они меня или нет? — Обернувшись, посмотрела на парней переговаривающимися между собой с весёлыми лицами, и уж точно не ожидавшими подвоха от своей госпожи. — Не вздумай, — раздался голос Зиана, ехавшего рядом. — Сестра, не издевайся над ними, ты ведь принцесса. — Дразнишь меня? Здесь могу хоть немного быть собой. — Дёрнула плечами, ощущая лёгкое раздражение. — Лин, тебя что-то тревожит? Расскажи, станет легче, — второй брат попытался мягко вывести меня на откровенность. — Пора возвращаться, дома нас уже заждались, — вздохнув, уклонилась я от ответа. Мы только выехали на дорогу, ведущую к поместью, и я тут же начала вглядываться вдаль, издали замечая суматоху возле ворот, после чего, не раздумывая, пустила Ворона галопом, чувствуя, как сердце, сжавшись от напряжения, выбивает бешеный ритм, пока взгляд метался в поисках знакомой фигуры.    Подъезжая всё ближе, всё так же не находила мужа. «Неужели не приехал?» Стражи, заметив моё приближение, поспешили поклониться и помогли спешиться, торопливо сообщая: — Госпожа, князь уже зашёл в поместье.    Забежав в дом, остановилась всего на мгновение, чтобы посмотреть на него, а затем, не удержавшись, бросилась в объятия. — Лин, разве так встречают Господина? — прозвучал неодобрительный голос дяди, стоящего неподалёку. — Стыд и позор! Кто тебя так воспитывал? Сюин смеялся, обнимая крепче, будто и не думал отпускать. — Она никогда не изменится, не ругайтесь, господин Фан, — проговорил он с тёплой улыбкой.    Я не отходила от него ни на шаг, глядя с нежностью и любовью, пока остальные занимались размещением вновь прибывших; Джен с Ши решили остаться в поместье — вероятно, евнух Ю не хотел ставить Джи в неудобное положение. За такую заботу я чувствовала искреннюю благодарность как к нему, так и к своему мужу.    Вечером, покуда готовилась ко сну, по комнате медленно шагал Сюин, разглядывая каждую мелочь, будто старался уловить отголоски моей жизни без него. — О! Знакомый фонарик. Был уверен, ты его выбросила. — Поднял старый светильник с полки.    На миг остановив взгляд на муже, я замерла, ощущая, как в памяти складываются недостающие кусочки. — Значит, всё-таки это был ты, — произнесла едва слышно. — Человек, который вытащил меня из толпы. Ответом был тот самый взгляд, полный любви, что всегда давала почувствовать себя защищённой. — Лин... — тихо начал Сюин, будто хотел сказать нечто важное. — Я старался тебя оберегать не только от всех, но в то время и от себя, заперев свою любовь в душе под большой замок, чтобы не выдать её раньше времени. Когда заметил, как моя рука едва успевает смахнуть слезу, предательски скатившуюся по щеке, он сел на знакомый подоконник и, притянув ближе, коснулся губами влажных ресниц, словно забирая остатки невольных эмоций. Переводя разговор в более лёгкое русло, князь добавил с мягким укором: — Как ты тогда посмела не пустить будущего мужа к себе, а вытолкнула из окна? Видишь ли, я целую ночь ворочался, зная, что на тебе одето, и не смея прикоснуться. Почему ты не одела его сейчас? — О чём Вы всё время думаете, мой Господин? — чуть смущённо отозвалась я, отворачиваясь, чтобы скрыть горячие щёки. — Прости, в этом облике ты у меня перед глазами. Сам тебя одену. — Нет, нет, я сама, — поспешно ответила, прикрывая собой дверцы шкафа и стараясь выглядеть решительнее, чем чувствовала.    Князь окинул меня подозрительным взглядом, от этого пришлось невольно закусить губу, прекрасно зная, какие наряды скрываются за мной. Мы с Джи целую неделю увлечённо работали над ними: я придумывала, а она шила. — Становится всё интереснее… — проговорил Сюин, поднимая бровь. — Лин, хочу увидеть, что ты там прячешь. Не отойдёшь? Знаю безотказный способ. Применить?    Залившись краской, отступила, не в силах противостоять его уверенности. Хотя, даже не знаю, что больше привело в стеснение: то, что висело в шкафу или то, что собирался сделать муж.    Внизу живота отозвались нотки внутреннего томления и от этого пришлось свести ноги. Облизнув пересохшие губы, я осознала, что учащённое дыхание и пульс, эхом разливающийся по всему телу, уже невозможно остановить. — Лето обещает быть жарким, особенно если учитывать все нюансы твоих домашних нарядов. Начнём с этого. Я помогу. — Едва заметно приподняв уголки губ. Его пальцы, скользнувшие к краю выреза на груди, начали неспешно расстёгивать ночную сорочку. Ему явно льстило, что даже самое лёгкое прикосновение вызывает во мне бурю эмоций. Он на секунду застыл, добавляя: — Нет, потом оценю одеяние на тебе. Сейчас займёмся другим. Поглаживающие движения через ткань торчащих бусин вызвали приятное томление смешанное с каким-то новым, совсем непривычным ощущением. Впервые хотелось поскорее убрать его руки от мягких выпуклостей. Я вскрикнула, когда его ладони захватили их полностью, страстно тиская. — Оу… она стала больше. Наконец-то могу расслабиться и полностью насладиться тобой. — Лёгкая хрипотца от упоения вырывалась со словами. — Сюин, будь нежнее с ними, — прошептала, непроизвольно сжимаясь под его прикосновением. — Почему в этот раз она такая чувствительная? — Голос прозвучал чуть насмешливо, с оттенком любопытства. — Неужели не могла дождаться меня, вспоминая нашу последнюю близость? Скажи честно, ты самозабвенно ласкала себя, думая обо мне? — Князь, Вы настоящий развратник и искуситель! — Но ведь именно это тебе нравится, не так ли? — Его тёплый шёпот скользнул по моему уху, а затем добавил, едва касаясь губами: — А ещё это... Немного загрубевшие пальцы прошлись по лёгкой ткани на животе, опускаясь ниже, туда, где под одеянием всё стало изрядно мокро.   Увернувшись, я отступила к углу комнаты, прижавшись спиной к прохладной стене. — Ты хочешь, чтобы и тут вся округа слышала? — сердито бросила, пытаясь удержать строгий тон. — Не позволяю тебе вытворять подобное в этом доме! Слышишь? — Сокровище моё, не зли голодного зверя, — в голосе мужа звучала усмешка, от которой жар вспыхнул по всему телу. — Буду делать всё, что захочу. Между прочим, здесь дети уже родились, думаешь твои родственники не знают откуда они берутся? — Взяв за руку, увлекая за собой к кровати. — На дворе ночь, а вы, моя дорогая, даже не подумали приступить к своим прямым обязанностям. Сделав паузу, он взглянул с притворным укором, а затем продолжил: — Ладно твой муж страдает, но хотя бы им займись. Его терпение иссякло. Приступай, а я полюбуюсь.    С этими словами Сюин уселся на кровати, удобно устроившись на подушках и выставляя на показ всё своё торчащее богатство. Лукавая улыбка играла на его губах, взгляд выдавал явное наслаждение ситуацией. «Знаю, чего ты хочешь», — недолго думая, я разместилась между его ног. Сама ведь уже хотела этого не меньше, непроизвольно сжимая свои бёдра, зная, что так будет приятнее. — Лин, я не это имел ввиду. Хотя… — простонал от моих уже хлюпающих звуков слюной о его член. — Умелая моя развратница. Давай сделаем зрелище ещё более захватывающим. Кувыркание на кровати немного сбило с толку, пока я не осознала, что оказалась на Сюине, головой вниз, чувствуя, как его дыхание опаляет мою промежность, а перед моими глазами вновь замаячило налитое достоинство. — Будем наслаждаться, лаская друг друга… — выдал он, раздвигая мои половые губы и проводя бесцеремонно языком. — Моя красивая, возбуждённая девочка, соскучился за тобой — очень. А ты, хорошо себя вела?    Мой рот приоткрылся, хапая шумно воздух, а глаза закатились в предвкушении, выгибаясь и раздвигаясь шире для любимых ласк. При этом не забыв промычать: — Прекрати с ней разговаривать... — Видишь, какая вредная твоя хозяйка… Ничего, поговорим в другой раз, — фыркнул куда-то в середину, лаская своим дыханием. Дыхание сбилось, глаза широко распахнулись от нахлынувших ощущений, обнаживших каждую жилку напряжения в теле, когда ощутила мягкое касание к клитору. Язык постепенно усиливал нажим в напряжённой вершине, заставляя подёргивать бёдрами, и сжимать ягодицы, отчего Сюин приятно урчал. Всё тело трепетало, желая почувствовать в себе мужскую мощь, однако и такую ласку я жаждала не меньше. — Хочу всё: его, твои пальцы, язык… — мычала, сбиваясь с ритма, забывая ласкать распирающую венами плоть, только вкушала сладостное удовольствие, при этом перекатывая пальцами любимые, налитые до краёв его шарики. — Не сачкуй, иначе будешь наказана… — шлёпая по ягодицам, прошептал он, проникая пальцами во влагалище решительными толчками, не щадя, имея ими. — О, да...! — протяжный вскрик пронёсся по комнате, подавляясь воткнутым в мой рот членом, которым я начала быстро двигать, как и своими бёдрами. Пальцы покинули моё лоно, и впившиеся губы в губы, с умелыми действиями языка разлили жгучее блаженство, пронёсшееся вихрем по телу, оставляя за собой сладостное тепло и дрожь в каждом уголке. Прерывисто дыша Сюин, перекатил меня на кровать, накрывая своим могучим, трепещущим телом сверху. — Слабачка, — протянул он, входя рваными толчками, пока я ещё мычала в подушку, стараясь заглушить свои стоны, и лишь слабо фыркнув, когда он сам через минуту издавая гортанные звуки, излился до краёв. — Сам такой же... — Последовал ощутимый шлепок по мягкому месту, заставивший вздрогнуть и затаить дыхание; тепло от его ладони быстро разлилось по коже, оставляя щекочуще-жгучее чувство. Притворное хныканье тут же принесло свою награду — обильную порцию нежностей: мягких поцелуев и зализываний покрасневшего участка, от которых едва удавалось сдержать улыбку. *    Не знаю, какие петухи за окном встречали рассвет, когда я проснулась от ощущений мягких, настойчивых поцелуев на плече и шее. Сюин, обнимая сзади, продолжал неотрывно ласкать грудь, кружа тёплыми пальцами вокруг сосков, а я, дразня, поёрзав оголённой попкой, ощутила твёрдую плоть.    Мозг, ещё окутанный остатками сна, отказывался включаться, а тело уже тянулось навстречу прикосновениям. Несносный, неугомонный член мужа застрял между моих ягодиц, впрочем, как всегда, побуждая меня хмыкнуть, а его довольно расплыться в улыбке. Проведя лёгким, скользящим касанием от бёдер ниже, он, игриво дразнил, вырисовывая фигуры на коже, заставляя мурашкам пробежаться по всему моему телу. Рука неспеша коснулась промежности, и вершина, которую нежели медленно пальцы, засаднила сладкой истомой. От такого действия невольно вырвалось довольное, почти кошачье урчание. — Хочешь, сделаю твоё утро более приятным? — прошептал Сюин у самого уха, обволакивающими нотками полными обещаний. — Угу, — лениво подтвердила, не открывая глаз, полностью отдаваясь во власть любимого мужчины, приподнимая одну ногу, давая возможность проникнуть в моё влажное лоно. *    Князь с легкой насмешкой наблюдал, как я пыталась уловить реакцию родственников, заглядывая в их глаза: слышали ли они нас или нет? Дядя беседовал с Сюинем, а Зиан, подойдя ближе, решил вставить свою шутку: — Честно признаюсь, мы с Джи долго прислушивались. У вас такая тишина была в покоях, что неясно, откуда же дети могут взяться. — Брат, прибью за ещё одно слово! — вспыхнула я, затем добавила, смущённо бросив взгляд на него: — А ты уж постарайся держать себя в руках, и не только себя.    Хоть слова и не звучали, бледность на лице Джи и её явное отвращение к пище говорили сами за себя. Семейство второго брата вновь ожидало пополнение, и это было очевидно даже без слов.    Сдерживая улыбку, Его Высочество прощался с моими родными, прежде чем мы отправились в столицу. В повозке, растворившись в его объятиях, прошептала: — Хочу домой.    Поцеловав меня в лоб, он мягко ответил: — Рад слышать это. Наконец, ты поняла, где твой настоящий дом.

***

   По прибытию в столицу, не успев войти в поместье, Сюин уже начал переодеваться, готовясь к отъезду. — Вас заждался Император, — начал говорить неспеша, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Так как вы поправляли здоровье, на следующей неделе отправимся во дворец, а сейчас мне нужно навестить дядю — что-то нездоровится ему. Отдыхайте, принцесса. Слегка коснувшись моего плеча, Сюин ушел, оставив меня одну в тишине. Он не дал ни возможности спросить, ни сказать что-либо, а уж тем более не соизволил поцеловать — и это было очевидно. Когда он так менялся, внутри всё сжималось, а сердце охватывало странное чувство угнетенности. Ненавидела себя за эту слабость... и его тоже, за глупую, ничем не обоснованную ревность к Шиминю. — Ши, как ты? — расстроенно наблюдая, как она суетится над моими сундуками, ловко распаковывая вещи. — Отныне, моя госпожа, ничто не угрожает вашему дому, — ответила она, немного помедлив, словно решая, стоит ли продолжать. — Переполох был страшный, прислуга не ожидала такого. Евнух Ю действительно умеет не только разговаривать, но и, что важнее, слушать. Мне известно немногое, ведь допросы проводили с каждым по отдельности, наказания же постигли многих… и весьма суровые. Некоторые из девушек осмелились утверждать, будто принадлежат князю, однако евнух взял плеть, да пару раз хлестнул — ложь тут же была развеяна. Теперь у нас весят кнуты, для устрашения и не только. Говорят, кормилица, признавшись во всех грехах, ползала перед господином, вымаливая прощение, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Её отправили к сыну, прямо в том, что на ней было, без возможности собрать вещи. Можно сказать, ей ещё повезло. Успокойтесь, Ваше Высочество, всё это только к лучшему — теперь в доме будет порядок. Только прошу вас, не обсуждайте случившееся с князем.    Слушая её рассказ, я сидела, пытаясь осмыслить услышанное. «Это ведь дом, а не военный лагерь, где всех нужно держать в страхе и порядке», — подумала, ничего не сказав. В ожидании мужа сама не заметила, как задремала на кровати.    Проснувшись утром, только по едва уловимому запаху и смятой постели поняла, что Сюин ночевал рядом. Вскочив, тут же позвала служанок: — Где господин? — Уже уехал. «Недавно рассвело, куда он мог так рано отправиться?» Беспокойство усилилось, а спросить было не у кого: Джена в доме тоже не оказалось. — Поешьте, моя госпожа, вы почти ничего не едите. Может, принести что-то вкусное? Или солений? — предложила Ши, глядя на меня с лёгкой тревогой. — Нет аппетита, совсем, — отмахнулась, чувствуя, как внутри растёт непонятное напряжение.    Занимаясь домашними делами с управляющим до самого вечера, я пропустила возращение мужа. — Ши, почему мне сразу не сообщили? — С укором, взглянув на служанку. — Князь с молодым господином Чжугэ закрылись в кабинете. Они велели не беспокоить, — Виновато опустив глаза, разрываясь между двумя хозяевами. Мне было не до неё: волнение закручивалось внутри. Подходя к кабинету, заметила евнуха Ю, загораживающего вход. — Джен, хочу поприветствовать гостя в нашем доме. Доложи, пожалуйста. — Простите, госпожа, сейчас неподходящее время. Князь ожидает ещё людей. Вам лучше вернуться в свои покои, — с твёрдостью произнёс он.    Даже если Джена выставили за дверь, то что уж говорить обо мне. Пришлось вернуться в комнату. Вечер сменился ночью. Я сидела на кровати, пытаясь бороться со сном и с беспокойством. — Ши! — не выдержав, окликнула служанку, которая посапывала на стуле. — Госпожа, почему вам не спится? — зевая и протирая глаза, бормотала под нос. «Ну да, кто меня поймёт?» — подумала с горечью. — Там что-то происходит. Пойди проверь и записку передай.    Набросав несколько слов на листке: «Твой мир — я, остальные подождут», — протянула её служанке. Возможно, это было самонадеянно, и всё же ничего лучше придумать не удалось.    Прислонившись к оконной раме, смотрела на огромную яркую луну, не ожидая, что двери так скоро распахнутся. — Да, ты мой мир, и я пришёл тебя покорять, моя капризная жена, — раздался любимый голос. Сюин, подхватив на руки, с лёгкой улыбкой понёс к кровати, а горячие, уверенные прикосновения заставляли забыть обо всём, что тревожило, погружая в вихрь эмоций, где слова теряли смысл, уступая место тихим шепотам на ухо, от которых сердце начинало биться быстрее и сильнее. Проснувшись наутро, ощутила холод и пустоту, вновь не обнаружив его рядом. Вздохнула с невольной тоской, мельком подумав: «Сколько ещё это будет продолжаться?» **   И вновь я стояла во дворце, рядом с большой беседкой, окружённой зеркальной гладью пруда, на которой покачивались широкие листья лотоса, под ними мелькали силуэты разноцветных карпов, переливающихся в солнечных бликах. Это место, со всеми его красками и величием, всё ещё казалось чужим и слишком далёким от той простой жизни, к которой я привыкла.    Взгляд скользнул по обширным владениям, утопающим в красках весны. Расцветающие деревья источали тонкий, умиротворяющий аромат, который ветер разносил по всей округе.    Князь, сопровождаемый евнухом Го, удалился, оставив меня в одиночестве наслаждаться видами.    Тишину неожиданно нарушил чужой голос, заставивший вздрогнуть и резко обернуться. Подходил сын левого министра, его взгляд неиствовал немым укором и решимостью. Поклонившись скорее по привычке, он бросил единственный вопрос: — Что вам плохого сделала моя сестра? Моя растерянность, очевидно, только усилила его раздражение. Шагнув ближе, мужчина заговорил громче и резче, в его голосе звучали обвинения, почти приговор: — Зачем вы так с ней поступили? Это ведь вы подтолкнули Его Величество к такому решению! Не нужно притворяться, будто ничего не понимаете. Вы стали его новой любимицей, влияете на него и вас даже не смущает замужество с князем, верно? Эти слова ударили, как гром, оставляя за собой звенящую тишину. — Не понимаю, о чём вы говорите, господин Чэнь Тао, — произнесла я, стараясь удержать спокойствие, хотя сердце сжалось от тревоги. Услышать подобное оказалось совсем неприятно. «Неужели и он затаил обиду? Ревнует, что я стала ближе к Императору, увлекая его беседами и игрой в вэйцы? Или всё сложнее, чем кажется?» Мужчина, не отводя взгляда, сжимал губы, а его лицо выражало едва сдерживаемый гнев. — Ки. Её выдают замуж, по приказу Императора, в какой-то захолустный уголок. Это вы настояли? Или ваша ревность не позволила видеть её среди наложниц князя? Признайтесь, ведь именно этого вы добивались.    Я стояла, ощущая себя дурой, пытаясь разобраться: «Думаю, постарался Сюин после всего сделанного ею». Однако ответить не успела — в нашу сторону направлялись Император, Императрица и князь.    Холодный, отточенный голос Шиминя нарушил напряжённую тишину: — Вам не по душе мой выбор, господин Чен?    «Тут даже стены уши имеют, лучше всё время молчать», — прикусила губу, будто это меня застали на чём-то ужасном.    Чен Тао, словно пойманный в ловушку, поспешно отвесил поклон и принялся торопливо тараторить извинения, в каждое слово добавляя благодарности за «великую милость», оказанную его сестре. Смущённый, он быстро ретировался, оставив за собой ощущение неловкости.    Чуть улыбнувшись, Император перевёл взгляд на меня: — Я рад видеть вас в здравии, невестка, — заметил он, усаживаясь за доску для игры. — Пока вы играете, позвольте нам с князем прогуляться по саду, — пропела мегера, изящно склонив голову перед своим господином.    Мгновение, и под сводами крыши повисло напряжение. Сюин явно собирался отказаться, но утвердительный кивок старшего брата пресёк его попытку, оставив ситуацию без выбора. Досада, едва заметная, мелькнула во взгляде мужа, когда он обернулся ко мне, словно обвиняя молчаливым укором.    «Вот глупый, забыл маску притворства надеть?» — так и хотелось спросить, а заодно стукнуть пару раз, чтобы окончательно привести в чувство. Тем не менее, удержав язык за зубами, и проглотив своё раздражение, обратилась к Его Величеству, стараясь сгладить неловкость: — Благодарю за приглашение во дворец. Мне не хватало игры и общения с Вами. Едва эти слова сорвались с уст, как внутри что-то сжалось. Всё это звучало слишком уж двусмысленно, почти как флирт с самим Сыном Неба.    На мгновение взгляд Шиминя вспыхнул озорными искорками, что заставило кровь броситься в лицо. Схватив веер, я судорожно начала обмахиваться, чувствуя, как жар охватывает каждую частичку тела. «Ну вот, теперь докажи кому угодно, что не кокетничаю с ним! Хорошо хоть, Сюин этого не видит. Или… может, это распутство у меня в крови?»    Поток размышлений прервался, когда Император слегка наклонился ко мне, изучая лицо так внимательно, что мне захотелось отвести глаза. — Слышал, в вашем поместье удалось устранить все трудности. Не позволяйте себе грустить, это вам не к лицу. Вы сегодня бледны, снова нездоровится? — Нет-нет, всё хорошо, — поспешно заверила его, стараясь скрыть смущение и унять бурю эмоций, которая меня то окрашивала в пунцовый, то выбеливала до призрачной бледности. Пытаясь сосредоточиться, сделала первый ход в игре, отвлекаясь от его слишком пристального взгляда.    Он внимательно следил за каждым моим движением, прежде чем задумчиво произнёс: — Тяжело, когда придают свои, впрочем, ещё сложнее, когда обвиняют родных в том, что они не делали, а ты не можешь их защитить.   Подняв глаза, встретилась с его изучающим взглядом. Слова, произнесённые им, прозвучали странно личными, будто сокрытыми под многослойной личиной. — Ваш ход, принцесса, — тихо напомнил Шиминь, прервав моё замешательство. Партия продолжалась в молчании, пока Император вдруг не спросил, ставя очередной камень на доску, а меня приводя в замешательство:   — Слышала, что начинается строительство новой дамбы? Это лакомый кусок для многих. Все хотели бы быть причастны. Что думаешь?    Вопрос застал врасплох. «Это тебе не игра дома с дядей», — предупредила умная мысль, грозя пальчиком и настоятельно советуя взвешивать каждое слово. Однако острый язык и упрямый нрав, как назло, решили пробить баррикады благоразумия. — Ваше Величество, я всего-навсего слабая женщина, не разбирающаяся в государственных делах, — проблеяла, стараясь казаться скромной, пушистой овечкой.   Ответ, казалось, развеселил его до глубины души. Смех Императора разлился над гладью пруда, нарушая спокойствие окружающего дворца. Даже евнух Го, невозмутимый как статуя, замер, не скрывая удивления. — Слабая женщина, говоришь? Это хрупкое дитя провело через лес целый отряд вооружённой императорской гвардии, даже глазом не моргнув. Взрослые мужи еле поспевали, выбиваясь из сил, чтобы не упасть в грязь лицом, — произнёс с лёгкой насмешкой.  Губы невольно приоткрылись от удивления, а ошеломлённость, вероятно, написалась на лице. Осведомлённость Шиминя оказалась неожиданной и поразительной. Тем временем его весёлый смех только усилился при виде моего смятения. — Откуда Вы знаете? — не выдержав, выпалила: — Старший офицер доложил? Он меня узнал?   Император с притворным величием ответил, будто перед ним сидела девчушка, внимая каждому слову: — Конечно, я ведь Сын Неба, от моего взора ничто не скроется. — А плохого он Вам ничего не говорил? — робко поинтересовалась, кусая губу от смущения, когда память услужливо напомнила о проделках того дня. — Нет… — вытирая слёзы от смеха, произнёс он, видимо, возвращаясь к рассказанным самым ярким моментам прошлого. Успокоившись, добавил: — Только хорошее.   «Какой достойный человек», — мелькнуло у меня в голове. Про себя искренне поблагодарила незнакомого офицера, чей благородный поступок избавил меня от лишних объяснений. — Давай вернёмся к игре. Так что ты думаешь насчёт строительства? — неожиданно изменив тон, снова обратился ко мне Шиминь.   «Лучше бы Вы забыли, ну что могу ответить? У Вас же советников пруд пруди», — размышляя, внутренне тяжело вздыхая. Осторожно поставив очередной камень на доску, я тщательно продумывала не только шаги в игре, но и взвешивала слова.   «Скорее всего, Император не хочет доверять столь важное дело министерствам или заинтересованным в строительстве людям. Догадываюсь, сколько денег исчезает в неизвестном направлении. Первые раздают взятки направо и налево, вторые возводят свою самоуверенность до небес, чуть ли не считая себя друзьями правителя. Казна понесёт огромные растраты, а качество постройки окажется под вопросом. Если он обращается ко мне, то ищет иной подход. Но какой же выход предложить?»    Завершив свои размышления, я осторожно подвинула последний камень. — Ваше Величество, игра закончена. Простите, я победила.    Взгляд задержался на доске, прежде чем перевести его на меня. — Вы выиграли, или я позволил себе проиграть? — прозвучал спокойный, испытующий вопрос. — Всё зависит от Вас. — Не сдержав искренности, хоть и понимала, что слова могут быть восприняты как дерзость. Шиминь ненадолго задумался. — Как ты думаешь, семья с которой тебя связывают кровные узы, которой есть что терять, тем не менее их обвиняют, в обмане Императора, достойна доверия?   Поколебавшись секунду, ответила так, как чувствовала: — Я их не знаю. Если бы речь шла о моей семье, я бы доверилась каждому. Ваше Величество, Вам важно ответить себе честно: Вы им верите? Он посмотрел на меня, не раздумывая, произнёс твёрдо: — Да. Ведь правде не нужно оправданий.    Лишь позволила себе улыбнуться. — Тогда это и есть Ваш ответ. Они будут осмотрительны, дабы не подвести Вас. В его глазах мелькнуло одобрение, однако Шиминь промолчал. В это время вдалеке показались фигуры князя и Императрицы, направлявшихся к нам. — Что Вас так развеселило, мой Повелитель? — взгляд Её Величества стал настороженным, и вопрос прозвучал с лёгкой долей подозрения.    Император подошёл к супруге ближе, будто стремясь развеять её сомнения, и мягко заглянул в глаза. Бархатный голос прозвучал так нежно, что даже у меня на сердце стало тепло: — Наша невестка действительно верно подметила: красивее, нежнее и умнее Императрицы ей не встречалось. Вы поистине божественны, моя дорогая.    Какая женщина устоит перед таким взглядом, перед такими словами? В одно мгновение она расцвела, подобно бутону под первыми лучами солнца. «Ха! Да Вы, Ваше Величество, ещё тот искусный льстец. Врёте, да так сладко, похлеще чем я, а ещё меня лисой называют». * Попрощавшись с императорской четой, мы с князем направились через дворцовые галереи. Муж бросал на меня короткие, но весьма красноречивые взгляды. Вдруг, не выдержав, он решительно подхватил в охапку, не дав даже опомниться, и с неистовством припал к губам. — Господин, Вы с ума сошли? Здесь же дворец! — едва удерживая смех и стараясь не повышать голос, я попыталась протестовать, хотя попытка вырваться выглядела не слишком убедительно. — Сама виновата, — в ответ прозвучало с легкой дерзостью, а его глаза горели озорством. — Так улыбаться можешь только мне, слышишь?   Зная каждый укромный уголок дворца, князь уверенно увлёк меня в одно из таких мест, где никто не смог бы нас увидеть. Плотно прижав, он лишил даже малейшей возможности вырваться, и всё сопротивление осталось лишь в мыслях. Каждое прикосновение его рук, каждая горячая вспышка на коже заставляли забыть о приличиях. Мысли путались, а воображение, подхваченное вихрем смелости, мигом ожило. «Вот насмотрелась книг — теперь представляй. Сколько же одежд успело взлететь и вновь опуститься в этом укромном месте за всю его историю?»   Его ладонь мягко скользнула вдоль моих бёдер, вызывая трепет, а затем уверенно сжала налившуюся грудь. Голос, тихий, пропитанный властной решимостью, раздался у самого уха: — Упрямиться не стоит, услышит вся прислуга.    Я давно уже стала покладистой, позволив телу раствориться в волнах нахлынувшего предвкушения, прикрыв глаза и забыв обо всём вокруг. Но тишину внезапно нарушил неприятный скрип двери. Через мгновение к нему добавился лёгкий шорох женской юбки, который смешивался с уверенными шагами. Мы замерли, словно парочка тайных любовников, стремясь избежать разоблачения в столь неподобающем месте.    Сюин осторожно отодвинул занавесь, чтобы взглянуть, кто потревожил нашу уединённость. К моему удивлению, напротив, в таком же укромном уголке, прижавшись к стене, затаились двое. Их силуэты всё же отчётливо виднелись в сгущающихся сумерках, а намерения были предельно ясны.    Дворцовая дама с удивительной поспешностью стаскивала с себя нижнее одеяние, заставляя шторы колыхаться в такт её движениям. Глаза мои становились всё шире, не в силах оторваться от происходящего, а горячая мужская ладонь, покоившаяся у меня на животе, казалось, прожигала насквозь.   Тёплый поток дыхания касался моего затылка, временами опускаясь ниже, к чувствительной коже под волосами. Подчас его губы осторожно оставляли на шее едва ощутимые отпечатки, тогда дыхание сбивалось, становясь частым и прерывистым, усиливая трепет в моей груди.   Тем временем евнух опустился между ног девушки, которая без стыда, задрав повыше юбки, демонстрировала свои прелести, точно украшения на рынке. Юноша же разглядывал со всех сторон, даже повернул задом, наклонил, и что-то мастерски начал исследовать руками, отчего до нас донеслись громкие женские всхлипы.    Прикусив губу, я лишь краснела, утешая себя мыслью: «Как хорошо, что уже вечер». Темнота скрывала детали, тем не менее из нашего укрытия всё просматривалось, как на ладони.    Когда же парень нагнул её сильнее, чтобы она упёрлась лбом для равновесия о перекладину, и усиленно задвигал не только пальцами, но и головой, я стыдливо прикрыла глаза, догадываясь, что он творит, причём со всеми местами.    Попытка отвернуться оказалась напрасной: муж уверенно удерживал мой подбородок, не позволяя этого сделать. Только лишь крепче прижался, вжимая через одежды свою твёрдую плоть в мою задницу. — Лин, не будешь смотреть, сделаю тоже самое, — предупредил, дыша прямо в ухо. — Хочу так же вылизывать все твои дырочки и совать не только пальчики. Люблю, когда ты кричишь и умоляешь.    После сказанного он начал водить через ткань по моим набухшим соскам, отчего по телу вспыхивали молнии, соединяясь во влажном от желания месте между ног. Я пылала вся, словно бушующий пожар, захваченная его словами и тем зрелищем, что разворачивалось перед глазами. — Любовь моя, хочу притронуться к ней… — всё нашёптывал мне Сюин, дразня, покусывая мочку уха. Наши тела непроизвольно двигались в замедленном такте, потираясь об друг друга. — Если они сейчас не закончат, то я отымею тебя при них, — добавил едва уловимо, закрывая ладонью мой рот, чтобы не так слышно было мои судорожные вздохи. Между тем дворцовая дама, извивавшаяся в экстазе, резво развернулась, вцепившись в волосы евнуха, и втискивая его сильнее между своих ног. Как бы она не старалась, страстный стон отбивался эхом в большом величественном помещении дворца.    «Неудовлетворённая долгое время женщина способна на непредсказуемое поведение. Бедный парень — попал в её цепкие руки... точнее, ноги. Лишь бы в пылу страсти шею ему не свернула!» — хихикнул мой мозг, наблюдая за длительным оргазмом девушки, которая, казалось, стремилась всунуть голову юноши в свою промежность полностью. Хотя мне самой хотелось усесться на лицо Сюина, и творить непристойные вещи.    По завершении амурного действа, после которого даже у меня во рту пересохло, она с невероятной поспешностью натянула одежду, бросив кошель молоденькому евнуху, который отработал, по моему мнению, даже сверх оплаты. Всё ещё покачиваясь на нетвёрдых ногах: она от эйфории, а он скорее всего от удушья и изнасилования его рта, пара быстро скрылась, оставив зал позади.   Повернувшись к Сюину, мне пришлось подняться на носочки, чтобы обвить его шею и припасть в горячем поцелуе к его губам, не в силах удерживать свои клокочущие желания. Его рука нетерпеливо пробиралась вниз, по пути поглаживая кожу. Моя же спустилась к паху мужа, и бессовестно водила через штаны по тугой эрекции. — Не сейчас… — неровно выдохнув, произнёс он, зажимая мои кисти рук за спиной, вновь целуя, мягко прикусывая мой язык, издавая приглушённые звуки, пытаясь сдержать бурлящие внутри эмоции.   Я только жалобно прохныкала что-то невнятное, не имея возможности чувствовать желанную плоть, в то время как князь, неспеша, как будто лениво, раздвигал влажные складки, и касаясь истекающего лона, его палец мягко толкнулся внутрь, за ним сразу же последовал второй.   Оторвавшись от его губ, вдохнула полной грудью, задержав вырывающийся стон, и позволяя удовольствию скользнуть по телу. Из-под полуопущенных ресниц, в сладком полузабвении, наблюдала за игривыми искорками в его глазах, которые казалось отражали мои собственные чувства. Нежные, трепетные прикосновения кружили голову, доводя до легкой дрожи, пока перед взором не начали танцевать пятна и круги, заставляя терять связь с реальностью. — О… моя вредная девочка, от чего ты так возбудилась? Какая же ты бесстыдница… Любишь подглядывать, проказница? Лин, у тебя там не мокро, а неприлично скользко. — Взглянув в мои затуманенные желанием глаза, он лишь прошептал: — Хочу видеть, когда ты погрузишься в пучину блаженства. Ему не пришлось долго ждать. — Сюин… — только и смогла выдохнуть, осознавая, что нас тоже могут услышать. Однако мысли стремительно растворились в сладком, растекающемся наслаждении. Князю пришлось закрыть мои губы поцелуем, а я лишь безмолвно стонала, иначе под сводами дворца раздался бы громкий, отчаянный крик принцессы в экстазе.    Он держал в объятиях моё насытившееся, подрагивающее от отголосков наслаждения, тело, прижимая его к твёрдой груди, не позволяя соскользнуть на пол. Не обращая внимание на мою попытку отстраниться, всё продолжал поглаживать, продлевая удовольствие. — Всё остальное продолжим дома, — немного позже прозвучал его голос, всё ещё наполненный ласкающей страстью, пока он внимательно наблюдал за моими нечёткими, теряющимися движениями. Хотелось растянуться прямо здесь, у его ног, забыв обо всём. — Теперь нужно немного остудить свой пыл. — Отодвигая край тяжёлой шторы и выглядывая наружу. Лёгкая усмешка мелькнула в уголках губ Сюина. — Хорошо, что на улице темнеет, — добавил с лукавством, бросив на меня многозначительный взгляд, ведь упругое желание всё ещё оттопыривало наряд, намереваясь его прорвать.    Возле повозки нас терпеливо ждали Джен и Ши. Внутри уже царила тьма, и лишь слабый свет одинокого фонаря тихо раскачивался, отбрасывая тусклые отблески. — Прости, любимая, до дома твой муж не дотерпит, — бросил Сюин с каким-то необузданным пылом, уже спуская с себя штаны, как только мы оказались внутри. Скрежет зубов и сорвавшийся с губ стон заставили меня отшатнуться, вжимаясь в холодную стену от смущения, помня, что недалеко находятся слуги. — Ну уж нет! Сюин, здесь — точно нет! — поспешила возразить, едва скрывая волнение. — Лин, — вкрадчиво протянул он, с нескрываемым огоньком в глазах, — когда женщина говорит «нет», это почти всегда означает «да». Иди сюда, непослушная девчонка. — Потираясь пульсирующим членом о мой бок. — Ну чего ты? Здесь ведь мы ещё не пробовали.    Его искусство раздевать было безупречным, как будто срывал листья с початка кукурузы — плавно, уверенно, с мастерством. На улице уже чувствовалось весеннее тепло, так что с задачей князь справился едва ли не мгновенно. — Умница, теперь садись на него… будем практиковать верховую езду.   Разговор оборвался поцелуями, настойчивыми и нежными, которые не оставляли места для слов... и скачками. * Слуг, сопровождавших нас из дворца, старалась не замечать, хоть и догадывалась, что они наверняка слышали всё, что происходило по дороге. Слегка смущённая, я вошла в поместье.    У дверей кабинета нас ждал двоюродный брат князя и Императора — господин Чжугэ Кун. Его лицо выражало лёгкое беспокойство. — Простите за столь поздний визит, принцесса. Необходимо обсудить с Его Высочеством несколько срочных дел. Бросив быстрый взгляд в мою сторону, Сюин нежно поцеловал перед тем, как отправить меня в покои. — Сопроводите госпожу, — приказал слугам. Затем, наклонившись к моему уху, добавил тихим тоном: — Ты сегодня была умницей. Оставайся такой же. Ложись спать, не жди меня. Я тебя люблю. В покоях слуги хлопотали, готовя всё для отдыха, а я, ощущая лёгкое волнение, накинула тёплую шаль и вышла на улицу. Воздух был прохладным, свежим. Шаги сами привели меня к окнам кабинета, где в это время шёл разговор. — Попросите Императора расследовать выдвинутые против вас обвинения, — раздался твёрдый голос Сюина. — Пусть создадут комиссию. Я поддержу эту просьбу. Ответ Чжугэ Куна был напряжённым, с едва скрытым сомнением: — Такое решение бросит тень на всех нас. К тому же расследование может затянуться на долгие месяцы.  Молчание растянулось на несколько долгих секунд. Затем Кун тяжело вздохнул, как будто смирившись, и, наконец, тихо добавил: — Пусть будет по-вашему. Я передам это отцу.   Мельком махнув головой и тихо выдохнув, решила, что подслушивать чужие разговоры — это уже перебор. Вернувшись в комнату, поковыряла еду без особого аппетита, чем вызвала недовольное бурчание Ши. После короткой, безвкусной трапезы, искупалась и, наконец, с наслаждением растянулась на кровати. «Почему я так устаю в последнее время? Хотя, день действительно выдался насыщенным», — подумала, проваливаясь в глубокий сон.   Сюин пришёл незаметно. Осторожно устроившись рядом, долго любовался спящей красавицей, а потом, боясь потревожить, осторожно просунул руку под её тёплое тело и придвинул ближе.   Ответ пронзивший мой мозг, как по команде, вырвал из сна. «Да почему же я так крепко и долго начала спать?» — Чуть не плача, спрыгивала с кровати. — Ши! Господин уже отправился во дворец? Скажи, что ещё здесь. — Нет, он давно отбыл, — растерянно ответила служанка. — Быстро! Доставай платье. Скорее! — громко распоряжаясь, металась по комнате. — Как я сразу не сообразила? Глупая, безмозглая голова! Пусть готовят повозку.   Непонимающая служанка, бегала по комнате, исполняя сказанное. — Как же так? Ни причёски, ни умывания, даже голодная. Моя госпожа, да что же такое случилось? — едва сдерживая волнение, воскликнула служанка, бросаясь за расчёской. *    Запрыгнув в повозку, повторяла про себя: «Лишь бы успеть перехватить старшего господина Чжугэ, пока он не вошёл во дворец». В голове выстраивались цепочки событий, словно за ночь мысли сложились в единую, ясную картину. Вероятно, слова, случайно подслушанные у окна, засели глубоко, не давая покоя.    «Император собирался поручить строительство дамбы семье Чжугэ. Они ведь его кровные родственники, и последние недели слухи об их проблемах не утихали. Теперь всё становится ясно: вот почему двоюродный брат Сюина так часто приходил к нам с незнакомыми людьми, пытаясь найти выход. А теперь, судя по вчерашнему разговору, их дядя намерен просить Императора и министров о расследовании. Это автоматически лишит их возможности заниматься проектом. Сюин, почему же ты меня не разбудил?»    Он последнее время заметно оберегал мой отдых, вставал тихо, уходил в кабинет и там заканчивал сборы. Сейчас, оставалась одна возможность расставить всё на свои места — успеть перехватить старшего господина.   «А если он меня не узнает? Или я ошиблась в догадках? Может, Император говорил вовсе не о них?» Эти мысли метались в голове, порождая сомнения. Но несмотря на внутренние противоречия, понимала: закрыть на всё глаза — значит рисковать благополучием семьи.   «Сидела бы ты, Лин, дома, да училась вышивать, например», — последний раз подкинул идею мой мозг. Да не тут-то было. — Ши, смотри, целая повозка дуриана! Купи три штуки.   Служанка, ехавшая рядом, посмотрела на меня с явным недоумением, будто её госпожа окончательно потеряла рассудок. * — Вон, посмотри, это господин Чжугэ? Не дожидаясь ответа, сжала в объятиях дурианы и помчалась к мужчине, решительно пересекая расстояние до дворцовых ворот. — Господин, господин! — кричала, привлекая внимание прохожих и стражи. Запыхавшись, протянула ему тяжёлые, «ароматные» плоды. Люди вокруг украдкой косились, кто с интересом, кто с недоумением. — Господин Чжугэ, я Лан-Лин. Вы помните меня?   Его глаза расширились от удивления, но он быстро пришёл в себя и поклонился, удерживая в руках «подарок». — Ваше Высочество, разве можно не узнать жену моего любимого племянника? Даже без... этого экзотического сопровождения. — Простите, — смущённо улыбнулась, стараясь игнорировать удивлённые взгляды. — Это было на всякий случай, ничего лучше в голову не пришло. Осознав, что тяну время, вздохнула и торопливо продолжила: — Мне нужно кое-что сказать. Сюин ничего не знает, но, надеюсь, я права.   Наговорив всё, что так мучило меня ночью, оставила дальнейшие решения на его усмотрение. Старший господин Джугэ не знал куда же ему приткнуть несносно воняющий дуриан, и уходя, я вновь обхватила их, возвращаясь к повозке.   Ноги дрожали, а горький привкус, скорее всего волнения, усиливался. — Ши, — обратилась к служанке, — отправь фрукты домой. Нам нужно отдохнуть и перекусить. Скоро гроза начнётся, да и заседание должно завершиться. — Гроза? — удивилась она, глядя на чистое, безоблачное небо. — Вы уверены? — Ждать осталось недолго. А про погоду... ты всё равно, не поверишь, я её чувствую. — Опять свои выдумки рассказываете, госпожа? Уставший взгляд в её сторону был ответом. Повозка с фруктами уехала, а мы медленно пошли в сторону ближайшей харчевни. — Что-то нехорошо мне, — прошептала я, едва волоча ноги. — Давай где-нибудь посидим. — Конечно, моя госпожа. Тут от одного дуриана дурно, а вы целых три таскали. А ещё не ели.    Зайдя в небольшую харчевню, попросили отдельную комнату. Ши заботливо помогла мне устроиться за столом. — Я немного отдохну, — прошептала, положив голову на руки. Видимо я уснула, потому что не помнила, как принесли еду. Пробуждение было мучительным: тошнота подступила к горлу, вынуждая сглатывать комок. — Убери, Ши, мне воняет, — простонала, не поднимая головы. — Но вы ничего не ели, а уже полдень, — недоумённо ответила она. — Просто убери! Едва уловимым движением слуги унесли блюда, оставив на столе только чай. — Знаю, вас это может раздражать, но всё же спрошу... Не злитесь. Может, вы беременны?   Она притихла, боясь моего возмущения, а я на минуту замерла, задумавшись. — Ши, когда у меня последний раз были женские дни? — Я ведь не ездила с вами в деревню. — Причём здесь это? Последний раз были… были…   В голове что-то щёлкнуло, и всё стало предельно ясно. Улыбнувшись, нащупала пульс: учащённый, как и ожидала. Ещё месяц назад обратила внимание на налившуюся грудь, вызывавшую у Сюина восторг, а у меня — лишь неприятные ощущения. — Ши, я стану мамой! Служанка, расплывшись в улыбке, бросилась обнимать, вытирая от нахлынувших эмоций слёзы. — Маленькая дурочка, а чего ты плачешь? — Я так рада… так рада! — Ну всё, успокойся. Главное — поесть, а потом будем ждать.    Мы перекусили, а когда вышли наружу, сразу стало понятно: всё пропустили. К тому же, небо внезапно разверзлось, обрушив на нас проливной дождь, вынудивший укрыться под ближайшей крышей. — Госпожа… дождь, вы только посмотрите! Это просто совпадение. Я ведь не ребёнок, чтобы верить в подобные вещи, — Ши упрямо поджала губы. — Говорила же, давайте пошлём кого-нибудь предупредить князя и прислать повозку. Вот теперь влетит за нашу самодеятельность. — Ши, мы же не от родителей сбежали, — ответила с усмешкой. — Напоминаю, я всё-таки хозяйка этого поместья.   «Ничего, дома расспрошу мужа, — утешала себя, пока по дороге назад покупали зонты. — Главное, чтобы не слишком злился». Когда добрались, над землёй уже сгустились сумерки. Дождь успел прекратиться, но на горизонте нависли тяжёлые тучи, готовые вновь обрушиться грозой. Стража заметила нас, как только мы показались недалеко от поместья, и тут же обеспокоенные юноши поспешили навстречу. — Госпожа, где вы пропадали?! Здесь такой переполох! Князь в гневе! «Теперь он мне стал и мужем, и отцом», — едва удержалась, чтобы не хихикнуть. Только радость сразу же сменилась тревогой, когда перед глазами предстала странная картина: прямо во дворе, напротив входа в кабинет, на коленях стояли все мои промокшие служанки.    В это время издалека донёсся крик Джена: — Господин! Её Высочество дома. Служанки не шелохнулись, а из дверей выскочил муж, чьё лицо пылало гневом. Весь его вид говорил, что всё намного серьёзнее, чем я ожидала. — Почему они наказаны? — спокойно и твёрдо обратилась к нему, едва он подошёл. — Где вы были, принцесса? — его голос звучал ровно, однако в глазах вспыхивал карающий огонь. — В харчевне. Удовлетворила Ваш интерес? Князь, я повторяю: почему они наказаны? Мы стояли под надвигающимся штормовым небом, но молнии сверкали не только в облаках — наши взгляды пересекались, полные гнева и непоколебимости. — Тебя дома не кормят?! — наконец вырвалось у него, прерывая наше молчаливое противостояние.   Ответа на свой вопрос я так и не получила. «Ну что же, посмотрим, кто из нас упрямее». Повернувшись к девушкам, произнесла: — Встаньте! Я вам приказываю! Вы подчиняетесь мне. — Они подчиняются мне, как и вы, — это было резко, словно удар хлыста. — И за ваши проступки будут наказаны все, включая вас, моя супруга. Холод слов пронзил, будто ледяной ветер пробежался по душе. Я вспомнила, как однажды он наставлял свою младшую сестру: «Сиэр, неважно кто виноват. Они будут наказаны за твой опрометчивый поступок. В следующий раз ты подумаешь не только о себе, но и о других».        Передо мной сейчас стоял не любящий мужчина, а Великий князь Ли, перед которым склоняли головы даже самые гордые. Теперь, похоже, настал и мой черёд.    Сдерживая бушующие эмоции, постаралась говорить спокойно: — Ваше Высочество, если здесь есть моя вина, готова принять наказание. Только отпустите служанок. Если они заболеют, кто тогда будет Вам прислуживать?    Моя наглость, непослушание и дерзость подливали масла в огонь, а Джен, стоя позади господина, отчаянно жестикулировал, моля взглядом, чтобы я замолчала. Не оборачиваясь, князь произнёс: — Евнух Ю, разве ты не видишь, какая она гордая и самоуверенная? Ей твоя помощь ни к чему. Она ведь лучше мужа разбирается в государственных делах, не так ли, принцесса? — прошипел тихо и сжигающе. Подойдя ближе, он поднял моё лицо за подбородок, чтобы встретиться взглядом. — Тебе бы впору во дворце жить, а не в этом захудалом поместье, умница моя. Всё внутри словно замерло. «Так вот оно что, я без разрешения влезла на территорию мужчин, задев гордость мужа. Но сейчас… Неужели я ошиблась? Неправильно поняла Императора?» Сделанная ошибка сковала невидимым льдом изнутри, и оттолкнув его руку, я умоляюще произнесла: — Господин, скажите, какой указ приняли на заседании? Как Ваш дядя? — Принцесса, — презрительная усмешка, словно ядовитая стрела, скользнула по губам. — Вам своё прощение стоит вымаливать, а не о других заботиться. Ты позволила себе недопустимое, моё терпение иссякло. Видно, что тебя разбаловали и не воспитали толком. Ничего, у меня достаточно времени выбить эту дурь из твоей головы. Женщина должна знать своё место.   Короткая пауза лишь усилила напряжение, прежде чем он резко бросил: — Все можете расходиться. А вы, моя драгоценная супруга, останьтесь. Примите строгое наказание, чтобы впредь не повадно было вмешиваться куда не следует и запомнить, кто в доме хозяин. Не хотите молить о пощаде?   Всё сказанное резало, словно острие ножа, обрушиваясь с беспощадной силой и оставляя за собой боль, разрывающую душу на части. В голове вихрем проносились мысли: «Неужели, я заслужила такое отношение? Мои преступления так велики или это твоя гордость не даёт тебе покоя? Куда исчезла любовь и нежность? Сюин, это же я, твоя Лин». Тем не менее упрямство, как всегда, оказалось сильнее страха. Нарушив все правила, так и не смогла преклониться, не могла позволить унизить себя, как всех остальных женщин. Осознавая, что ждёт дальше, всё же удержалась от слёз. — Зачем молить, если в Ваших глазах нет любви? Вы ведь уже всё решили, князь. Я подчиняюсь Вашей воле. Шагнув ближе, он сжал пальцы в кулаки так сильно, что костяшки побелели, сдерживая натиск ярости, которую он едва мог удержать. Натянутая тишина звенела, будто все вокруг затаили дыхание. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, напоминающее сожаление, однако жестокое выражение лица не смягчилось. — Принесите кнут! — приказ прозвучал резко и окончательно, подобно удару гонга, подводящего черту под этим мучительным эпизодом.    Тишину нарушил шелест шагов слуг, спешивших исполнить его волю. Ши, стоявшая неподалёку, побледнела как полотно. Трясущиеся губы едва выдавали связные слова: — Мой Господин, прошу… госпожу нельзя наказывать. — Замолчи! — выкрикнули мы вместе с Сюином. — Ты тоже своё наказание получишь! — добавил он, не удостоив девушку ни взгляда. Слуга почтительно склонился, протягивая инструмент наказания господину. — Евнух Ю, исполни мой приказ… Где-то вдали раздались раскаты грома, казалось, сама природа осуждала происходящее.    Джен медленно опустился перед князем на колени, склонив голову в безмолвной мольбе. «Заступившись, сделает только хуже», — стучало в моём мозгу, бросив беглый взгляд в их сторону.   Я выпрямилась, сделав шаг вперёд, забирая дрожащей рукой кнут у слуги, и вкладывая его в горячую ладонь мужа своими ледяными пальцами. — Вы мой Господин и Хозяин, а я, выходит, всего лишь Ваша вещь. Перекладывать гнев на других — слабость. Примите своё бремя до конца и накажите лично. Прошу Вас… Ваше Высочество. Опустившись на колени, я закрыла глаза, ощущая, как ужас сковывает каждую клеточку. Мысль кольнула, словно острая игла: «Если, хоть раз ударит, мне конец. Жаль, малыш, что тебе достались такие родители». За моей спиной раздавались тихие, полные боли всхлипы служанки. — Не делайте этого, прошу… Госпожу нельзя трогать... Совсем нельзя. Уж лучше меня убейте, но её не трогайте… — слова Ши срывались с дрожащих губ, звуча почти как стон. Свист в воздухе разорвал напряжённую тишину. Резкий звук заставил вздрогнуть и сжаться до боли, а удар, раздавшийся позади, вонзился не в меня, а в ствол старого персикового дерева. Цветущие ветви содрогнулись, осыпая землю нежными лепестками. Щепки коры разлетелись в стороны, словно осколки разбитого зеркала. Я выдохнула, ощутив слабое облегчение.   «Прости, знаю, тебе самому было больно», — провожая взглядом удаляющегося мужа.    Джен застыл у дверей кабинета. Его взгляд метался между женским телом, стоявшим на коленях, дрожащим, точно тростинка под ветром, и господином, который нарочно держал руку над пламенем свечи. Огненный язык обжигал кожу, пытаясь заглушить боль, разрывающую сердце.   Дождь хлынул внезапно, оглушительным шумом заполнив пространство. Тяжёлые капли барабанили по крыше, стекая ручьями вниз. В доме воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь шёпотом дождя.   Сознание ускользало. Пространство вокруг утратило чёткость, оставляя только ощущение чьих-то тёплых рук, поддерживающих, утешающих... **   Князь стоял, неподвижно глядя на свечу. Жгучая боль обжигала кожу, но он не отдёргивал руку, словно испытывал себя, ожидая услышать её голос. Он чуть не поддался гневу, едва не совершив непоправимое. Это было на грани безумия. Да, она поступила правильно, вот только не благодаря ему, а Императору. Опять решая всё, сама, опять секретничая с Шиминем. Сколько бы не пытался, он не может её покорить. Став женой, так и не принадлежит ему. Даже сейчас, у неё хватает смелости спорить и противостоять. «Лин, когда же ты меня полюбишь и доверишься? Неужели я для тебя ничего не значу?»   Порыв ветра ударил в дверь, распахнув её настежь, заметая комнату розовыми лепестками персика, похоже сама природа осуждала его, уговаривая одуматься. Дождь обрушился на землю шумными потоками. Князь бросился наружу, где через сплошной занавес воды уже не проступал женский силуэт. — Лин! — голос сорвался в хриплый крик. Подхватывая на руки заледенелое, родное тело, которое ещё вчера лежало у него в объятиях, — Лин, прости меня… Я тебя так люблю. Скажи хоть что-нибудь, — шептал, уткнувшись в её волосы, пахнущие дождём и сладкими лепестками. — Я немножко отдохну… хорошо? А потом скажу — у нас будет малыш, — едва шептали желанные губы.   Сюин замер, прижимая к себе безвольное тело Лин. Шагнув в покои, теперь он нёс не только женщину, которую любил всем сердцем, но и новую жизнь — хрупкую, едва зародившуюся. — Лекаря! Джен! Быстрее! — крик эхом разнёсся по дому. Князь смотрел на её бледное лицо, понимая, как близко был к тому, чтобы потерять всё, что имело смысл в его жизни. **    Очнувшись, с удивлением обнаружила, что в комнате собралось слишком много людей. На краю кровати сидел уставший и измученный князь. Его ладонь крепко сжимала мою руку, а глубокие тени под глазами выдавали бессонную ночь и тяжёлые переживания. — Сюин… Что-то случилось? — Мой голос прозвучал хрипло, пока взгляд метался между его перевязанной рукой и напряжённым лицом. Ши молча подала чашу с горьким отваром, заставляя её выпить до последней капли. Рядом Джен, казавшийся не менее уставшим, протянул засахаренные ягоды, пытаясь смягчить горечь лекарства. Оба выглядели так, словно сами вот-вот падут без сил. — Глядя на вас, мне уже становится страшно. Любовь моя, скажи хоть что-нибудь, — Всё допытывалась, пытаясь понять причину тревожной атмосферы.    Лишь молча обняв, муж, крепко прижимал к груди, целуя в макушку. Казалось, он чего-то боится или недоговаривает. Остальные, понимая, что их присутствие больше не нужно, бесшумно покинули комнату, прикрыв за собой дверь. Отстранившись, провела рукой по всему своему телу, ощупывая себя. «Если сама не чокнусь, то эти сведут с ума». Взгляд вновь скользнул к мужу, чья улыбка была совсем слабой. — Был лекарь, — наконец, заговорил князь, стараясь сохранять спокойствие. — Ты беременна, Лин. Уже пять или шесть недель. Мы станем родителями.    Его голос дрогнул, и он снова попытался обнять меня. — Подожди, Сюин, — встревоженно остановив его, вглядываясь лицо мужа. — Ты не рад? — Что? — растерянность отразилась на его чертах. — Лин, что ты такое говоришь? Не помнишь происшедшего? Ты проспала почти двенадцать часов… И… могла потерять наше дитя. Я не рад? Я с ума сходил, наблюдая, как ты лежишь, не приходя в себя. Почему ты не злишься, не кричишь и не обвиняешь меня. Лин, ты должна ненавидеть... — Глупый, — прошептала я, положив ладонь на его щёку. — Просто я тебя люблю.

***

__________________________________________________________________________ Прислушивайтесь друг к другу, а не просто слушайте слова. 🍾 С Новым годом! 🍾