Раздел 2. Часть 6. Запретные огни.

***

На следующий день поместье загудело с новой силой, готовясь к двум дням празднования. В этой суматохе совсем забыла о прибывших девушках вместе с князем. Управляющий Дэн, по своему обыкновению, учтиво представил мне их, хотя, судя по выражению его лица, статус красавиц даже для него был неизвестен: об этом знал только муж, ну и Джен. Впрочем, я могла предположить кем они были. Им выделили покои на женской половине и теперь они с нескрываемым любопытством рассматривали меня, словно пытаясь понять, как выглядит та, что носит титул госпожи. Судя по манере общения и воспитанию, девушки были рождены не в бедных семьях. На вид этим юным созданиям, с сияющими глазами и лёгкой грацией, было не больше семнадцати лет, но сейчас они интересовали меня не больше, чем сквозняк из открытого окна. Мои мысли полностью занимало предстоящее событие: завтра к обеду в дом войдёт первая законная наложница князя, а спустя ещё день — вторая. Готовя себя к неизбежному, я не без усилий пыталась морально смириться с тем, что мой муж проведёт ночи в постели других женщин. Чтобы унять свои терзания, предусмотрительно заполнила шкатулку сонными порошками, решив прибегнуть к помощи снадобий. «Узнал бы дядя о моих методах — прибил бы, но без них не выдержу. Ведь могу что-нибудь выкинуть, в стиле «непослушной Лин», а это нам не нужно», — рассуждала, оставляя за собой комнаты с девушками, которые смотрели мне вслед с неприкрытой завистью. Направляясь к сыну, по пути раздавая указания слугам и стараясь удерживать на лице спокойствие, я неожиданно наткнулась на евнуха Ю, чей проницательный взгляд после возвращения казался прохладным, как и его манера говорить. — Моя госпожа, вам необязательно заниматься приготовлениями. Все указания уже отданы. — Хочу, чтобы всё прошло на высшем уровне. — Джен удивлённо смотрел, не веря в «хорошую Лин». Видя его непонимание, добавила: — Мне придётся жить рядом с ними многие годы. Да и к тому же, они выходят замуж за князя. Не смотри так. Я не знаю, как лучше вести себя в сложившийся ситуации. Не могу же рыдать целыми сутками напролёт. Правда, признаюсь, ума не приложу, как об этом поговорить с сыном. — Господин уже всё объяснил ему по дороге. Менгьяо умный мальчик, — отозвался Ю, неожиданно мягче, чем обычно. Он улыбнулся, вспоминая слова, сказанные семилетним ребёнком: «Отец, это Ваше решение. Я буду относиться к наложницам с уважением, но люблю я только матушку». На что князь тихо заметил: «Я тоже». — Принцесса, вообще-то я искал вас по другому поводу, — продолжил Джен. — Вас ожидает князь в кабинете. — Я занята, ты же видишь… очень, — отмахнулась, изображая деловитость. — Нечего мне с ним встречаться. — Госпожа, вы же знаете, чем ваше непослушание закончится. — Ты не посмеешь снова нести меня! Пора бы повзрослеть, евнух Ю. У твоего Господина завтра появятся две юные красавицы, да ещё вон — новые стоят, пялятся. Вот их и носи. — На себе я ношу лишь вас, моя госпожа, — спокойно, с едва уловимой усмешкой ответил тот. — Ха! Мне что, прыгать от радости? Не пойду. Скажи… поглощена работой, или что не нашёл меня. Джен, не торопясь, начал подходить ближе. В его глазах прыгали едва заметные лукавые искорки, наблюдая за моими метаниями. — Вы ни разу от меня не сбегали. Не думаю, что это вам удастся когда-нибудь. — Ладно. — Вытянула руку, не подпуская ближе. — Пойду… вместе с Ши, — указала я на проходящую неподалёку служанку. Ши явно не горела желанием сопровождать меня. Плетясь позади, она жалобно зашептала, стараясь, чтобы Джэн не услышал: — У меня живот болит… нужно отойти. Я лишь отрицательно качала головой, а она всё ныла: — Представляете, какой конфуз будет посреди кабинета? Ну очень надобно… ой мой животик… Понимая, жалобы не действуют, нахмурившись, добавляя серьёзно: — Отпустите, моя госпожа, иначе князь и меня начнёт пытать. Резко остановившись, я обернулась и, чуть прищурившись, процедила: — Значит, твою хозяйку ведут на допрос, а тебе всё равно? Нет уж, сама не пойду. Хочешь, чтобы все увидели бьющуюся в истерике госпожу? Надув губы, Ши обиженно пробормотала: — Вы же знаете, я врать не умею. А вдруг Господин спросит о чём-то, о чём говорить нельзя? — В любом случае ты многого не знаешь, — ответила я, смягчив тон. — Это для твоей же пользы, а не потому, что не доверяю тебе. Евнух Ю тем временем спокойно отдал слугам приказ открыть двери и терпеливо ждал, пока мы закончим наш небольшой спор. Зайдя в комнату, мужа я не обнаружила, зато отовсюду нахлынули воспоминания, обволакивая и унося в прошлое. Пройдя к столу, приметила знакомый почерк дяди. Пока Джен переговаривался с Ши, я, развернув листок пробежала глазами. — Кто вам разрешал трогать вещи на моём столе? — раздался за спиной холодный голос Сюина. Он стоял у двери, словно каменное изваяние, с выражением гнева на лице. «Меня таким не напугаешь, я ведь не ребёнок. Ты попутал жену с сыном», — так и хотелось огрызнуться в ответ, но произнесла совсем другое: — Мой Господин, объясните, почему письмо, переданное мне роднёй, находится до сих пор у Вас? — сделав паузу, чтобы сдержать нарастающее раздражение, продолжила: — Сейчас же дайте осмотреть Вашу рану. Я не представляла, на сколько она серьёзная. Сюин, не веди себя, как малое дитя. У тебя впереди торжество и… Договорить не смогла, словно замёрзла на полуслове, не смея произнести «и ночь». — Ты стала более неуправляемой, чем раньше, раз позволяешь себе разговаривать со мной таким тоном, — произнёс с издёвкой, его взгляд стал ещё тяжелее. — Не льсти себе. Твоя позиция главной жены — не что-то вечное. Всё может измениться. Князь и раньше упивался, получая удовольствие, издеваясь надо мной, а теперь решил оторваться за целый год. — Тебя же стоит поблагодарить, что у меня две свадьбы подряд. Даже не предполагал о такой щедрости. Моего восхищения нет предела. И как же вы, моя принцесса, умудрились договориться с левым министром и с Императором за один вечер? Говоря так, он больше злился на себя, понимая, без помощи левого министра вряд ли бы удалось обойтись малой кровью. Подойдя к столу, Сюин достал кожаное украшение, которое я отдала страже. — Настало время прояснить кое-какие детали. — Сюин говорил хладнокровно, явно сдерживая эмоции. — Лин, ты уверяла, что не встречалась с Его Величеством, тогда откуда у тебя его подвеска? За какие заслуги он остался в долгу перед тобой? Даже не думай что-нибудь сочинить. Я и не собиралась, а видя его состояние, призналась без утайки: — Давно, будучи в поместье Фан, я провела отряд всадников к столице через лес. Среди них был мужчина, сильно заболевший. Я лишь помогла облегчить его страдания. Клянусь, я тогда понятия не имела кто он. Догадалась только… — Когда собралась переплыть ледяное озеро, — продолжил за меня Сюин, подходя и сжимая за плечи сильными руками. Я вскрикнула от боли в спине. Ослабив хватку и смотря на меня глазами, в которых бушевал огонь от прикосновений, любви и ненависти, от того, что мог потерять любимого человека навсегда, прохрипел: — Кто тебе помог? Лин, я ведь не дурак. Ты бы не справилась сама. Кто привёл коней? Его ладони обжигали. Мне так хотелось кинуться в объятия, а потом всё что угодно. И тут я поняла, вскрикнув: — Князь у Вас жар! Вы пылаете! Притронувшись ко лбу, подтверждая догадку. — Не смей прикасаться ко мне. Ты не ответила на вопрос. — Понимая, не собираюсь отвечать, приказал, закипая гневом: — Евнух Ю, подай кнут. Он быстрее разговорит служанку. — Ши ни при чём! — Вырвавшись и заслоняя собой девушку. — Хорошо! Мне помог Зиан! Удивление скользнуло по его лицу, услышав имя второго брата, словно осознав: его жена далеко не безрассудная. Продумала план прежде, чем бросаться в пучину. Князь достал ещё одну вещь. «Всё моё, возвращается ко мне», — пролетела мысль, и я машинально дотронулась к волосам. Это была заколка, правда, один цветок сломали и на нём виднелась кровь. Опережая вопрос, произнесла: — Я не помню, где её уронила. Почему на ней кровь? Но он, не отвечая, резко сменил тему: — Откуда у тебя новый шрам на спине? То, что Сюин не отвечал на мои вопросы я смерилась, однако его осведомлённость всегда ставила в тупик. Открыв рот, только и хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег, не находя быстрого оправдания. А он лукаво смотрел на меня, показывая всем видом, что знает больше, чем говорит. — Ударилась о дерево, в котором торчал сучок, — выдавила я наконец. Сюин молча прищурился, давая мне возможность продолжить. Его взгляд скользнул к Ши, которая действительно ничего не знала и тряслась, будто на неё только что направили лук. Вздохнув, я добавила: — Всё случилось во дворце. Слуги ни при чём. — Такое могло произойти только если ты убегала от кого-то или тебя толкнули, — резюмировал он. Судя по тому, как вспыхнули мои щеки, подтверждения ему не требовалось.      А князь всё понял: «Только один человек мог преследовать её, которого укусила пчела». — И последнее. Зачем вы заставили наложницу Роу проглотить пилюлю? Она промучилась целую ночь, всполошив всех во дворце. Вы смерти искали, а кабы кто-то узнал? — Откуда Вы знаете? — Не выдержала я, тем самым признаваясь в содеянном. Мужу всегда нравилось, таким образом выводить меня на чистую воду. Вот и сейчас самодовольно хмыкнув, промолвил: — Мне ваша сестра рассказала. Я едва не застонала вслух. «Конечно, глупая девчонка! Не смогла удержать язык за зубами перед ним». После того, как Сюин помог Роу добиться желаемого, они стали едва ли не лучшими друзьями. Он всегда выслушивал все её жалобы, а она наивно рассказывала всё как на духу. Иногда делясь такой информацией, что я заливалась краской. И, к моему удивлению, муж, вникая в её нарекания, всегда оставался серьёзен и даже давал советы. — Ну так, что вас сподвигло на такое? — продолжил он с утомлённой усмешкой. — Хотел добавить… безумие, однако понимаю, для вас, моя супруга, это норма. Сюин пошатнулся, осел на ближайший стул. Его лицо было бледным, дыхание сбивалось. Джен, стоявший неподалёку, смотрел на нас с нарастающим беспокойством. — Сестра всегда жаловалась, что ей тяжело… ну, ходить в туалет. Вот я и передала слабительное, при удобном случае, — попыталась объяснить, зная, что звучит это слишком уж банально. Ухмылка прошлась по его губам, глядя на меня с неподдельным сомнением: — И вы выбрали случай самый подходящий, не так ли? — Князь, я выслушаю всё, чтобы Вы не сказали, только позвольте обработать Ваши раны. — Нет. Меня осмотрел лекарь, упрямая вы женщина. — С ехидством потешаясь: — Не переживайте, даже в таком состоянии моих сил хватит, исполнить супружеский долг с молодыми наложницами. Наблюдая, как я опустила глаза, непроизвольно покусывая губу и сцепила руки, чтобы не выдать охватившего волнения, не унимался: — А вам, моя смышлёная жена, придётся страдать в гордом одиночестве, в холодной постели. Чтобы хоть как-то скрасить ваши ночи, я решил преподнести подарок. Поверьте, я тоже заботливый муж, под стать вам. Его голос стал почти нежным, вот только язвительность в каждом слове лишь усиливала унижение. — Уверен, оцените его по достоинству. Ведь подарок делался с моей натуры. — Выдержав паузу, затем закончил, наслаждаясь моментом: — Теперь сможете развлекаться под стоны, раздающиеся в покоях рядом. Я не понимала, о чём Сюин говорит, пока Джен не вынес резную коробку с красного дерева и не открыл её. Внутри, на чёрном шёлке, красовался… мужской член, вырезанный из белого нефрита, заставивший Ши от стыда закрыть лицо руками, а меня — потерять дар речи. Гнев закипал внутри: «Ну всё, хорошая Лин затаилась, Вам конец, князь!» Поток слов полился с моего рта, будто нежданная гроза: — Боюсь Вас раздосадовать, мой Господин, но уверяю: с ним мне будет куда горячее, чем Вам с неумелыми девицами в покоях. Посмотрим, кто первый начнёт завидовать стонам. И ещё… Вы себе льстите. Помня Ваши размеры, могу с уверенностью сказать: это точно не Вы позировали. Это был перебор: Ши спряталась за широкой спиной Джена, который заметно побледнел, понимая, что в комнате вот-вот начнётся буря. Сюин, не отрывая от меня взгляда, холодно прошипел: — Пойдите вон… Мне нужно кое-что напомнить жене, а то она, похоже, совсем отвыкла за год. Взирая, как у мужа ходят скулы, мой мозг прокричал: «Лин, беги!» — было поздно. — Ну уж нет, ты перестала быть хитрой лисой и стала самонадеянной, — бросил князь, схватив меня за талию одной рукой. В следующий миг я уже оказалась в его руках, направляясь в сторону дивана. — Сюин, отпусти… Ты плохо себя чувствуешь… Нет, не это… Мы не можем! Я дала слово, что не буду разделять с тобой ложе! — попыталась уговорить и его, и себя. — А я ничего не обещал, — ответил спокойно, остановившись и опуская меня на пол. Не давая мне опомниться, внезапно схватил за руку, потащив обратно. — Чтоб не нарушить твоё слово, так и быть, на кровати этим заниматься не будем. Оказавшись у стола, мы молча смотрели друг на другу, тяжело дыша, с сердцами грохотавшими, казалось, на всю комнату. Князь притянул ближе, с победной улыбкой наблюдая за моей покорностью. Я правда хотела возмутиться, вырваться из стальных объятий, но эта мысль уже незаметно плескалась где-то вдалеке, на самом дне разума, неспособная пробиться сквозь нарастающий жар. Стоило ему только скользнуть кончиком носа по моей шее — лёгким, едва ощутимым движением, от которого по телу пробежала дрожь — как все мои клятвы Императору рассыпались в прах. Моё существование немыслимо было без его рук, что оставляли на моей коже ожоги своей силой и нежностью; без его поцелуев, что могли исцелить и растопить; без его аромата, густого и обволакивающего, как самый сладкий яд. Все эти недели и месяцы я убеждала себя — точно справляюсь, смогу. Но стоило оказаться в его руках, как внутри всё перевернулось: грудь сжалась от нахлынувших чувств, а глаза невольно закрылись, поддаваясь желанию близости. — Ты ведь хочешь меня, глупая девчонка, — шептал он, оставляя горячие поцелуи перемешанные с лёгкими покусываниями на ткани, покрывавшей мою грудь. Его руки скользили вдоль талии, задерживались на бёдрах, ловко развязывая завязки. — Почему же страдаешь в одиночестве, не смея признаться? — Сюин... — слабым, почти отчаянным голосом попыталась я остановить его, надеясь вернуть нам обоим разум. Его взгляд тут же приковал меня к месту. В потемневших глазах вспыхивали искры вожделения, ноздри раздувались от нетерпения. Сильные пальцы сжали мои бёдра, и в следующий миг он поднял меня, усаживая на стол. Ноги обхватили мужа, пока его ладони жадно сжимали мой зад, прижимая ближе с каждым новым толчком. — Как же я давно не был в тебе, моя коварная госпожа, — выдохнул князь, не обращая внимания на мои беспорядочные, лихорадочные поцелуи, и наслаждаясь тихими стонами, что всё чаще срывались с моих губ. Тело слабело под его напором, забыв за прошедший год, каким пылким может быть мой муж. Я откинулась спиной на деревянную поверхность стола, который стойко выдерживал накал страсти. — Давай, Лин… Если бы ты видела, какая ты развратно-красивая сейчас. — Сюин знал, что делать и как именно, чтобы я не могла сдержать звуки, чтобы мои бёдра двигались навстречу его ритму, а тело подчинялось каждому прикосновению. Волна возбуждения накрывала его с головой, доводя до предела. Дыхание стало прерывистым, грудь сжалась от накатывающего экстаза. Он прикрыл глаза и позволил себе полностью раствориться в этом моменте, рвано выдыхая сквозь стиснутые зубы. Это было восхитительно: наблюдать за любимым мужчиной в такой момент, чувствуя, как волны наслаждения накрывают и меня. Я уже не пыталась сдерживаться — стоны становились громче, а внутренние мышцы сжимали мужское начало сильнее. Тело само подавалось вперёд, следуя за его неторопливыми, глубокими движениями, чувствуя, как всё внутри пульсирует. Пока Сюин оставался во мне, его крепкие руки ласково гладили поясницу и ягодицы, продлевая наше удовольствие. Моё тело обмякло, полностью отдаваясь моменту. Вот только боль в спине, о которой минуту назад даже не думала, теперь болезненно напоминала о себе. Муж ловко подхватил меня, помогая подняться. В его глазах блестело откровенное озорство, а на губах играла лёгкая усмешка. — Князь, Вы искуситель, — пробормотала, оправляя на себе одежды. — Поцелуйте свою жену… хоть разочек. Ведь знаете, как я в этом нуждаюсь. О-о, он прекрасно знал и, конечно, умело пользовался этим, впрочем, как и сейчас. — Вы не заслужили поцелуи, моя госпожа. — Взглядом бросая вызов. Смотря, как по его лицу скатываются капельки пота, я не смогла удержаться. Поднявшись на носочках, прильнула к его губам, едва коснувшись их. Одной рукой оперлась о его грудь, чувствуя, как под ладонью учащённо бьётся сердце. Внезапный вскрик заставил отшатнуться: на моей ладони теперь красовалось окровавленное пятно. — Немедленно раздевайтесь! Вы хотите истечь кровью? Джен! — выкрикнула, оборачиваясь к двери. — Он не зайдёт, пока я не позову, — сдержанно ответил Сюин, с усмешкой в глазах. — Не все такие непослушные, как вы, принцесса. И прекратите меня обнажать. Ваш муж не готов ко второму разу. — У Вас от жара начались бредни? — Вспыхнула от его слов, то ли от гнева, то ли от смущения. — Никакого второго раза не будет, покуда Ваши наложницы не подарят Вам наследников. Слова застряли в горле, когда, развязав одежды мужа, я застыла, потрясённая ужасом. Через половину груди пролегали два глубоких пореза, из которых после нашей бурной близости снова начала сочиться кровь. Сюин, внимательно глядя на меня, произнёс тихо, с подчёркнутой жёсткостью: — Только посмей плакать — тотчас же отправишься в свои покои. Закусив губу, старалась подавить подкатившие слёзы, и, избегая смотреть ему в глаза, начала осторожно снимать рубаху с его плеч. — Прикажите слугам зайти и принести лекарства из моих покоев, — попросила я, скользя взглядом по кровоточащим ранам. — Ты опять хранишь их у себя? Я же приказал всё убрать. — Если бы их не было у меня, то за прошедший год было бы немало смертей, — ответила едва слышно, не отвлекаясь от дела. Князь промолчал, подтверждая тем самым мою правоту. Пока разговаривали, мои пальцы ощупывали тело: каждое прикосновение приносило страдание нам обоим. Однако увидев на спине ещё одно ранение, я не выдержала, тихо всхлипнув, прислонилась лбом к его плечу, стараясь унять дрожь. — Джен! — сквозь зубы прогремел его голос, разрывая тишину. Евнух появился в дверях почти мгновенно. — Я не плачу, видишь? Не плачу… — торопливо принялась оправдываться я, поспешно вытирая слёзы. — Ши, неси шкатулку с лекарствами! Быстрее! Скоро мы все переместились в покои, которые когда-то делила с Сюинем. Теперь эти комнаты принадлежали лишь ему. Состояние мужа не оставляло выбора — нужно было срочно занять горизонтальное положение. — Простите, моя госпожа, но, похоже, вам придётся временно рассчитывать лишь на белого друга, — произнёс он сквозь лёгкий смешок, стараясь не жаловаться на боль от моих манипуляций. Ши вспыхнула от смущения, понимая, о чём говорит Господин. Я же, раздражённая на всё происходящее, в том числе и на себя за его открывшиеся раны, выпалила: — Если Вы не прекратите, князь, то в добавок к Вашему самочувствию, засуну и его! Он хмыкнул, не упуская случая поддеть: — Говорят, мужчинам это нравится. А с вашими умелыми ручками, думаю, я открою для себя новые ощущения. Я резко надавила, перематывая раны с дополнительной силой. — Лин! Не будь так жестока! — вскричал он, не скрывая боли. — Будешь знать, как изводить свою жену, — отрезала, сосредоточенно продолжая перевязку, не глядя ему в глаза. Обессиленно князь откинулся на подушки, а я ушла заваривать снадобье, терзаемая думами: «Как ему пережить две свадьбы? А бурные ночи с юными наложницами? Если он со мной такой, какой будет с ними? Ласковый и нежный? И, что это за две девицы приехавшие из дальних земель, он с ними тоже…?» Замотав головой, гнала от себя подальше разыгравшееся воображение с навязчивыми картинами. Вернувшись с чашей тёплого настоя, застала Сюина спящим. Джен и Ши хлопотали рядом, меняя компрессы. Глядя на его осунувшееся лицо, мои мысли, блуждавшие в округе, ринулись ко мне на большой скорости, стуча в мозг. Чуть не выронив чашу, я всунула её в руки евнуха и, почти шёпотом, прошептала: — Что ты натворил Сюин? Потом повернулась к служанке: — Ши, принеси в мои покои воды. Срочно. Мне нужно помыться. Они молча смотрели на меня, растерянные и встревоженные. Видимо, моя бледность пугала их. Бросившись к шкатулке с лекарствами, я лихорадочно перерывала её, но нужных порошков не оказалось. Вбежав в свои покои, так же безуспешно переворошила все сундуки. Ожидание служанки тянулось невыносимо долго, а в голове клубились мысли, глухо бьющие тревогу. Нижнее бельё неприятно липло к коже, напоминая о недавней близости. Пока я была сосредоточена на перевязке ран Сюина, этот дискомфорт казался незначительным. Однако сейчас, понимая, что всё осталось внутри меня… У меня не было слов, и лекарства, тоже не было. — Моя госпожа, вы так взволнованы. Что происходит? С трудом подняла взгляд на девушку: — Попробуй догадаться. Муж с женой долго не виделись, потом встретились. Что обычно происходит? На её лице появилась довольная улыбка, впрочем, она тут же угасла, стоило ей о чём-то задуматься. Глаза служанки расширились, и, заикаясь, она начала говорить: — Вам же… вам нельзя! Что же теперь будет? Ведь вы можете… но нет, недопустимо пить эту гадость! Господин строго запретил, ещё тогда, как только вы поженились. Оно же навредит вашему здоровью. Хватит и того, что вас такими вещами травила кормилица князя… Её слова звучали всё тише, а в моей голове, напротив, становилось всё громче: неужели то, чего я так боялась, теперь станет реальностью? — Ши, навредит всем, если я забеременею раньше, чем родят наложницы. Как он мог? Необузданный самец! — причитала, отчаянно пытаясь вымыть из себя остатки таких же несносных детишек, как и их отец. — Бесполезно… Завтра утром пойду за снадобьем, — заключила, подытоживая свои хаотичные попытки. Сон никак не приходил: мысли о муже, его словах и нависших обязанностях кружили в голове, не давая покоя. Когда бессонница наконец измотала меня до предела, а глаза начали слипаться, я уже боялась уснуть, чтобы не проспать рассвет. Нужно было вовремя ускользнуть из поместья и вернуться незамеченной — к подготовке Сюина к его сегодняшней роли жениха. Ши моментально подорвалась, едва я приподнялась с кровати. — Ляг и притворяйся спящей. Иначе, ты тоже станешь виновной, коль Господин прознает. Она улеглась без возражений, крепко зажмурив глаза. Закрыв за собой двери, я тихонько прокрадывалась к задним воротам. Во дворе уже кипела работа: слуги сновали туда-сюда, не обращая внимания на ещё одну такую же, с виду обычную, служанку. — Матушка, а вы что здесь делаете? — Спросил сын, ненароком наткнувшись прямо на меня. За ним стоял Вэнь виновато потупив взор. — А вам почему не спится в такую рань? Куда это вы направляетесь? — прошипела, злясь на себя за неосторожность и не веря, что дети так же, как и я, собирались куда-то тайком. — Матушка… тсс, — Менгьяо прижал палец к губам, словно раскрывал тайну. — Мы просто посмотреть. Отцу вчера доставили лук и стрелы, и ещё меч для меня… Я слышал, как он говорил об этом с евнухом Ю. Но вечером ему не здоровилось, а теперь он будет занят женщинами. Мне же так хочется… хотя бы одним глазком взглянуть. Не смотрите так на Вэня, он ни в чём не виноват — я приказал ему. Слушая, как мой малыш так смело заступается за своего, куда более старшего друга, не сдержала улыбки. — Возвращайтесь назад и наберитесь терпения, маленький господин. Послушайте свою матушку: отец хотел сделать вам сюрприз, и будет неправильно, если вас поймают на горячем. Сын тяжело вздохнул и поплёлся обратно, а я, понимая, сколько времени потеряла, устремилась дальше. Не дойдя до ворот, застыла в растерянности. Там, болтая со стражниками, стоял евнух Ю. Увидев знакомое лицо, улыбнулся, спеша на встречу: — Теперь я понял, чего больше всего мне не хватало за этот год — разгадывать ваши замыслы, — произнёс он привычной ноткой шутливости. — Я, твоя госпожа, и ты не можешь так со мной разговаривать, — напомнила ему, стараясь сохранить твёрдость. — Сейчас вы больше похожи на служанку, а значит, в моём распоряжении. Вам идёт, впрочем, как всегда. — Джен, — взмолилась я, впрочем, как всегда, — мне крайне необходимо выйти за лекарствами. Ты ведь всё понимаешь. — Моя госпожа, — его взгляд стал серьёзнее, — вас ожидает князь в кабинете. Где вы задержались? Я рассчитывал увидеть вас раньше. Только фыркнув в ответ, я развернулась и побежала обратно к Сюину. Влетев в комнату, где всё напоминало о вчерашней близости, невольно замерла. Мой пыл заметно поутих, когда услышала его голос. — У-у, какая красивая, новенькая служанка. Надо бы тебя обольстить и попробовать на вкус. — Ваше Высочество, даже натворив дел, Вы смеете шутить? — Чувствуя кипящую злость. Теперь, став серьёзным, он произнёс: — Никогда в жизни ты не будешь пить эту гадость. Только попробуй причинить вред нашему малышу. С сегодня тебя везде будут сопровождать слуги, назначенные Дженом. — Меня опять будут сторожить? Сюин, ты понимаешь, насколько серьёзна наша ситуация? Нам придётся отдать ребёнка, и он никогда не будет признан твоим. — Всё оставим на потом. Сейчас есть более важные заботы. Перевяжи меня и помоги одеться. — Я? Ладно обработать раны, но где это видано, чтобы жена собирала мужа на свадьбу? — А я всё думал, почему ты такая спокойная? Теперь твоя нервозность всё прояснила, — усмехнулся он. — Издеваешься? Куда дел все мои пилюли? Я не спала целую ночь! — Собираешься глотать их всю жизнь? Ты же знаешь, что они вызывают зависимость? Не мне тебе объяснять. Все снадобья будут находиться у меня, и только мы с Дженом будем знать, где они. Тебе пора принять жизнь такой, какая она есть. Если не можешь ничего изменить, просто подстройся и живи. А там, глядишь, всё может наладиться. Ну что ж, служанка Лан-Лин, приступайте к выполнению своей работы. Хотелось его стукнуть, но вместо этого князь ловко шлёпнул меня по заднице. Сдержав порыв ответить тем же, я лишь прикусила губу и сосредоточилась на своей задаче: присыпала раны и аккуратно накладывала свежие повязки. Он следил за каждым движением, слегка улыбаясь, как будто забавлялся. Помогая мужу одевать роскошные наряды, сдерживала свою зависть, глядя на его величественный облик. Когда, наконец, закрепила изысканную подвеску на поясе, тихо прошептала: — Вы должны мне плату за услуги, мой Господин. — И какую же? — Лукаво посматривая на мою вздымающуюся грудь. — Поцелуй. — Вы наказаны, моя упрямая жена, — отрезал он, однако голос его звучал мягче, чем слова. Я опустила голову, стараясь подавить ком в горле. Тогда он взял мою руку, прижал её к своей груди и тихо сказал: — Глупышка Лин, ты хочешь, чтобы у меня открылись все раны? Ведь знаешь, как я реагирую на твои поцелуи. Ты всего лишь прикасалась своими пальчиками, а уж смотри, что натворила. Приобняв за талию, он прижал немного к себе, и я ощутили зов его упирающейся плоти. — Будьте умницей, моя госпожа, и не дайте своему мужу умереть от желания. Вам придётся вымаливать прощение на коленях. — Вы с ума сошли! Вам мало вчерашнего? У Вас две девицы вздыхают на женской половине, а ещё две появятся ближайшие часы. — Вы хотите позвать их? — Нет, — ответила быстро. Джен давно ретировался, услышав первые слова. Я же, кряхтя, опустилась перед мужем на колени, где он, подняв торжественные одеяния, уже высвободил орудие труда. Окинув взором шелковистую, слегка вздрагивающую с видневшимися венами плоть, я уверенно обхватила её ладонью, слизнув первые капли кончиком языка, при этом вырывая прерывистые вздохи с груди мужа, и отмечая про себя: мастер по вырезке с белого нефрита и вправду угадал с размером. Сюин, не церемонясь, с первых же минут начал усиленно двигать своими бёдрами, желая впихнуть сразу всё. Я запротестовала, уперевшись ему в живот одной рукой, но это лишь усилило его порыв, и моё томление внизу живота. Взяв мою свободную руку, и поцеловав ладонь, он облизал два моих пальца, начав двигать их в такт нашему ритму у себя во рту. От этого пришлось свести ноги, и вскинуть похотливый взгляд на мужа, который оглаживал мою голову не отрываясь смотря на меня. — Давай, непослушная Лин, ублажи и себя. Знаю, ведь баловалась без меня. Прервав мои действия, он склонился и провёл языком по моим губам, облизнув, не давая в порыве прикоснуться к своим. Сталкиваясь с его губами, которые ускользали от поцелуя, ощущала нарастающее желание настичь их, пленить, но он умело отступал, играя и разжигая страсть ещё сильнее, тем временем просовывая мою же руку между моих ног. — Многое бы отдал, чтобы это увидеть, однако сейчас нужно спешить, благоприятное время вот-вот настанет, правда в начале для нас. — Улыбнувшись, чмокнув в нос, добавил: — Кончи с моим членом во рту. Я сглотнула слюну, не успев ничего сказать, потому что головка, скользнув по моим губам, задвигалась медленно, заставляя расцепить зубы. — Ну же, девочка, смелее, — шептал Сюин, проводя пальцами по моей щеке. — Тебе не составит труда это сделать, ведь ты уже мокренькая. Наши бёдра задвигались вначале в один такт: пальцы одной руки скользили по пульсирующей плоти мужа, помогая рту; пока пальцы второй, танцевали по возбуждённым точкам моей промежности, принося усладу. Когда же мой ритм стал сбивчивый, а я не успевала думать, не то, чтобы что-то делать, тогда Сюин взял мужское начало в свою руку, направляя сам в мой рот, вбиваясь, не щадя, и не обращая внимания на протестующие мычания с выпученными глазами от нехватки воздуха. — О-о-о, да… моя развратница… ещё чуть-чуть… Давай, любимая… Совсем зачахла без любви мужа. Трахни, и меня, и себя… Ты ведь знаешь, твой горячий, бессовестный рот принадлежит лишь моему члену. Ну же девочка, будь умницей. Это было выше моих сил, слышать такое от князя. Я хныкала и стонала ему в член, от нахлынувшего оргазма: тело содрогалось, пальцы одной руки неистово ласкали сосок через ткань, пока другие усиливали нажим в напряжённой вершине, заставляя резче подёргивать бёдрами, и сжимать ягодицы. Всё тело горело, ожидая набухшей плоти, вторгающейся в пульсирующее лоно, но пришлось довольствоваться тем, что есть. Сюин опёрся на стол, удерживая равновесие, когда горячее семя заполняло мой рот, стекая со слюной по подбородку. Он наслаждался до последнего момента, размазывая всё по моим губам. Казалось, я тону в этой непристойной похоти звуков, не утихающей вокруг нас. — Умница, — произнёс он, медленно оправляя одежду, стараясь придать себе приличный вид, при этом время от времени касаясь рукой груди, которая, всё ещё не успокаиваясь после пережитого удовольствия, вздымалась, а вместе с тем, вероятно, напоминала о ране, что вновь дала о себе знать. Чуть склонившись надо мной, он протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Хотелось броситься в объятия, распластаться на широкой кровати, уткнувшись лицом в его шею, и забыть обо всём до конца времён. Однако вместо этого, пошатываясь, я подошла к окну, где остановилась, опираясь на прохладный деревянный косяк. — Какая всё-таки, гадость. — Выплюнув остатки семени, я вытерла рот, протягивая руку к кувшину с водой, чтобы избавиться от привкуса. — Тебя бы казнили за такие слова во дворце, — усмехнулся Сюин, подходя ко мне и обнимая за талию. — И как я только терплю твои выходки? Заглянув мне с нежностью в глаза, которую он редко показывал, а с приезда вовсе ни разу. — Лин, как спина? Ведь ты не показываешь её Ши, так? Давай я нанесу мазь. — А Вы… откуда знаете? — Это же я тебя толкнул… не думал, что так сильно. Прости… — Поправив мои выбившиеся из причёски локоны. Не ожидая таких перемен, особенно перед его свадьбой, просто стояла пялившись, не понимая происходящего. — А сейчас… Ты вымолила на сегодня прощение и заслужила награду. Склонившись ближе, он коснулся губами моих в неожиданно осторожном, почти бережном поцелуе, словно заново вспоминая их. Я всё так же таращилась, боясь вздохнуть лишний раз. Когда же осознала, волна нахлынувших эмоций заставила ответить с пылом, продлевая сладкие мгновение. Стук в дверь оборвал внезапное единение. Громкий голос Джена сообщил: — Пора, Господин! «Значит, он не один», — догадка, мелькнувшая в голове, заставила меня прикусить губу. — «Вот и настало благоприятное время для соединения сердец». Сюин, слегка отстранившись, тихо добавил: — Ты, моё диво дивное. Скажи, когда Императору обещание давала, как собиралась его выполнять? Лин, дыши ровно, держи под контролем и желания, и эмоции. От этого издевательского тона снова почувствовала раздражение, а он только чмокнув в нос, решительно подталкивал за ширму, скрывая меня из виду. Убедившись, что никто не догадается о моём присутствии, сам занял место в центре комнаты, выпрямившись в полной уверенности и конечно в своём величии. — Входите! — раздался его властный голос, нарушивший затянувшуюся тишину.

***

Роль хозяйки в этот день мне давалась с трудом, сказывалась бессонная ночь и нервы. Натянув улыбку, поддерживала беседы на женской половине, хотя каждая фраза казалась испытанием. Вокруг звучала лесть, как всё-таки повезло князю с наложницами. Первая, уже ожидавшая его в покоях, была племянница министра наказаний, барышня Цуй Тин. Пока я не имела ни малейшего представления ни о ней, ни о дочери левого министра Чен Сон, чей приезд ожидался на следующий день. Удивление вызвал визит евнуха Го ближе к вечеру, который явился с поздравлениями и дарами от императорской четы. После любезностей он попросил о беседе наедине. Войдя в свои покои, я, немедля, прямо спросила, хотя уже знала о чём будет напоминание: — Вы посланник Его Величества? Мне переданы указания? Евнух улыбнулся, однако в глазах мелькнула тень тревоги. — Иногда вы пугаете меня, принцесса. Женщине в наше время подобает скрывать столь прямолинейные качества. Для начала скажу: лекарь недавно осмотрел вашего мужа и доложил Императору о его состоянии… Он пока не может выполнить супружеский долг. Раны слишком свежи, кровотечения продолжаются, и попытка может нанести непоправимый вред его здоровью. Нервный смешок невольно сорвался с моих губ, но евнух Го оставался невозмутим. Достав свёрток с травами, жестом велел Ши заварить их прямо у него на глазах. Его присутствие в моих покоях выглядело почти надуманным, и я ждала продолжения разговора, нервно теребя рукав. — Император обеспокоен, сдержите ли вы своё обещание? Наблюдая за тем, как я, сжав виски, начинаю их тереть, стараясь унять накатившую боль. Евнух вдруг протянул руки и, взяв мои ладони в свои, проговорил с теплотой, почти по-отцовски: — Простите, дитя, за мою откровенность. Если бы Его Величество только знал, в какой мере вы помогли ему. За всё сделанное вами я буду благодарен до конца своих дней. Поймите, он тоже мужчина. Немыслимо, чтобы ему отказывали, особенно женщины, и так прямо. Вы словно шип в сердце, который он не может вырвать. В страданиях своих Повелитель заставляет страдать и князя, и вас. Голос дрожал, когда я наконец вымолвила: — Но как мне всё вынести?! Евнух посмотрел прямо в глаза, будто взвешивая каждое слово. — По мимо вашего мужа, в вас влюблён сам Император. Чуть не взвыв, вскричала: — Мне от него не нужно ничего! Совсем ничего… Евнух Го притянул к себе с неприсущей ему силой. — Следите за словами, Ваше Высочество, и за действиями. Поместье теперь заполнено ушами и глазами не только министров, но и дворца. Наберитесь мужества, вам потребуется терпение. Лишь кивая, я отступила в сторону, не в силах продолжать разговор. Неожиданно распахнулись двери. Вошедший муж замер на пороге, удивлённый и настороженный, застигнув нас наедине, как раз именно в тот момент, когда на моём лице были отображены все переживания. Зато евнух, сохранив спокойствие, низко поклонился и обратился к князю: — Ваше Высочество, Вам предписано выпить вот эту микстуру. Император приказал, дабы я лично проследил. Прошу. Сюин, не выражая ни малейших эмоций, поднёс чашу к губам и осушил её одним глотком, даже не поморщившись. Поставив посудину на стол, произнёс с ледяным спокойствием: — Передайте Его Величеству: мы с принцессой благодарим за милость и помним свои обязательства. Госпоже нужен отдых, а мне следует навестить первую наложницу. Они покинули покои, а я осталась сидеть на стуле, не сдерживая слёз. «Ну что, Лин, с этого момента у тебя жизнь делиться на «до» и «после»». Ши молча наблюдала, как я отправляю всех служанок и принимаюсь за переодевание, пока её взгляд не упал на длинную сине-фиолетовую линию, протянувшуюся через всю спину. Уловив страх в её глазах, постаралась разрядить обстановку: — Никто меня не бил. Представим, что это длинный сучок. И почему я всё время на них натыкаюсь? Подай ажурную сорочку. Пусть сегодня и не моя первая ночь с князем, но я обязана быть сногсшибательна. — Это как? — Не поняла Ши. — Сшибу себя с ног, упаду на кровать и усну, видя прекрасные сны, — с натянутой улыбкой бросила я, стараясь не выдать истинного настроения. * Утро началось с тяжёлого ощущения, будто веки налиты свинцом. «Две свадьбы подряд, даже для меня перебор», — промелькнуло, когда всё снова завертелось сначала, лишь с новыми лицами. Пока я наносила мазь на раны мужа, заметила, как в приоткрытую дверь заглядывает сын. Джен был сосредоточен на помощи, а потому только я видела Менгьяо. — Ваше Высочество, Вы так долго отсутствовали. Сын скучал за Вами. Может, стоит порадовать его подарком? — предложила я, надеясь незаметно подвести к нужной цели. — Если потребуется помощь... Задержав мою руку, внезапно он задал вопрос: — А Вы скучали? Почему никогда ничего не требуете для себя? — Сюин… — начала я, взирая глазами полными любви, — Сейчас… сейчас не обо мне, — поглядывая на дверь. Поймав мой взгляд, муж улыбнулся, а затем велел: — Джен, передай молодому господину, что завтра ему доставят подарок, — и, немного помедлив, добавил, когда евнух уже направился к двери, — зайдёшь позже. — Вам пора одеваться, мой Господин. Я тоже пойду, — попыталась освободить руку, но пальцы князя сжались крепче. — Так чтобы вы хотели получить? — У меня всё есть. Большего и желать нечего, — ответила с улыбкой, которая никак не отражала тех эмоций, что кипели внутри. Ведь материально у меня было всё и даже больше. — Совсем нечего? Даже моих поцелуев? — Пристально наблюдая, как я вспыхиваю, едва заметно приоткрыв губы. Его рука, словно играя, скользнула по платью, приподнимая его. — Князь, нет! Мы не настолько безумны заниматься этим здесь и сейчас. Вокруг полно людей, причём чужих. У вас свадьба… и самочувствие… лекарь запретил… — Ты уговариваешь меня или себя? — ухмыльнулся он, одновременно подталкивая к стеллажу с книгами. За годы, прожитые вместе, это место уже успело стать свидетелем множества тайных шалостей. — Дай мне её почувствовать. Если будешь послушной девочкой, то я не пострадаю. Дыхание ласкало кожу у шеи, на плече, едва ощутимые прикосновения его губ оставляли следы, словно невидимые метки, утверждая своё право на каждый сантиметр. Неспешные движение заставляли сжиматься всем нутром, пока у меня стучало в висках одно желание — усилить ощущения, чтобы это стало больше, сильнее, глубже, хотя бы уже с пальцами, потому что мой муж решил ластиться к моему бедру, потираясь, и не продвигаясь дальше. — Сюин, ты решил свести меня с ума за эти дни. Я и так на грани, — шептала. Слова смешивались со стоном, вырывавшимся вопреки воле, пока руки метались, пытаясь найти место на его теле, где можно удержаться, не причиняя боли. — Пока ещё не на грани, но сейчас будешь. Тш-ш-ш… — едва слышно отозвался он, впиваясь в шею поцелуями, сменяющимися лёгкими укусами, а пальцы наконец-то заскользили, слегка надавливая бугорок, вырывая из моей груди всхлип. За дверью кабинета послышался гомон, а затем раздался голос евнуха Ю: — Ваше Высочество, господин Чен Тао ожидает Вас! Застыв, мы смотрели друг на друга, словно дети, застигнутые на месте шалости. Сюин выругался, отчего мои глаза невольно округлились. Год, проведённый на границе, среди суровых мужчин, крови и пота, явно оставил на нём свой след. — Любимый… мне нужно уходить, — заскулила я, всё больше прижимаясь к мужу, противореча своим словам, пытаясь наткнуться своей промежностью на его пальцы, до одури желая продолжения. — Нет, Лин. Что тебе нужно, так это кончить, — процедил он и, обернувшись к двери, громко выкрикнул: — Ожидайте! Я ещё не закончил! В тот же миг он сделал всё, чтобы я перестала думать о чем-либо. — Это я ещё не… О-о-о, небо… Прежде чем глаза закатились от неземного блаженства, в последний миг уловила его взгляд — полный довольства и бесконечного желания. Спешно поправив платье непослушными руками и схватив поднос, я вышла из комнаты, стараясь придать походке горделивость. Взгляды присутствующих сразу устремились на окровавленные тряпки, которые я демонстративно держала на виду, отвлекая внимание от пылающего лица. Хотя старший сын левого министра не упустил момента — его взгляд прожигал мне спину, пока я удалялась. * Всю суматоху прошедшего дня запомнить удалось лишь отрывками, настолько безучастной я была к происходящему вокруг. Моё поведение, лишённое обычной живости, не осталось незамеченным: многие из присутствовавших вскоре начали обсуждать его, создавая новые сплетни, которые, словно тончайшие нити паутины, расползлись по столице и добрались до дворца. * На следующий день официальные наложницы мужа торжественно приветствовали нас. Сюин, быстро завершив формальную церемонию, увёл сына, который учтиво поклонился, а затем, едва сдерживая нетерпение, поспешил за отцом, предвкушая лицезреть долгожданные подарки. Оставшись наедине с девушками, не понимала за что мне всё это, и почему уделять внимание должна именно я. Впрочем, и они, казалось, испытывали схожее разочарование, разглядывая свою госпожу с плохо скрываемой скукой. Разговоры, лишённые смысла и содержания, скоро исчерпали себя, и мы разошлись, не сблизившись ни на шаг. Неделя пролетела в суете, поглощённая заботами о большом семействе. Однако с каждым днём отношения с мужем становились всё напряжённее. Его шутки, пропитанные язвительностью, постепенно превращались в откровенные насмешки, всё чаще обрушивавшиеся на меня. Одновременно радовало и огорчало, что Сюин к близости со мной не принимал больше попыток. Зато молодые наложницы, полные сил и энергии наслаждались неожиданной свободой. После всех родительских ограничений и строгости их теперь практически ничего не стесняло: единственными запретами оставались посещение кабинета или личных покоев Господина без его разрешения. Девушки сдружились между собой, хотя и понятно — молоды, красивы и у них одна цель — затмить меня. Ши, подавая прохладный напиток в беседке, наконец не выдержала и сказала мне с раздражением: — Пока вы задумчиво разглядываете эти бездушные камни на доске, они глаз не сводят с Вашего мужа, который, скажу честно, с каждым днём расцветает. — Бросив ненавистный взгляд в сторону девушек, сидящих напротив открытых дверей кабинета, она подчеркнула очевидное. Те, погружённые в видимость усердной работы с вышиванием, на самом деле внимательно наблюдали за всем, что происходило внутри. Ши не унималась: — Но даже с их молодостью и старанием им далеко до вас. Это всё равно что сравнивать полевой цветок с изысканной орхидеей. Я невольно усмехнулась, хотя её слова задели глубже, чем хотелось признать. — Ши, ты, кажется, больше их ревнуешь к Хозяину, чем я сама. Не забывай, он ведь им тоже муж. — Гораздо тише, разочаровано произнесла: — И он в восторге от обоих цветов, уж я-то знаю. Сравнение моей служанки полностью испортило настроение. Сюин всегда был в упоении от полевых цветов, и орхидеи он тоже обожал, помня об моём первом имени — Лан. Откинувшись на спинку скамьи, я закрыла глаза и позволила себе несколько мгновений подставить лицо ласковым лучам солнца. В воздухе уже ощущались первые нотки цветущих пионов, приносящие с собой предвкушение летней красоты. — Совсем скоро всё будет благоухать моими любимыми цветами, — прошептала я с лёгкой грустью. — Жаль, что их цветение так не долго. — Всё прекрасное — быстротечно, — раздался неожиданный голос, принадлежавший моему мужу. От неожиданности я дёрнулась и ударилась головой о перекладину беседки. — Ваше Высочество, как давно Вы здесь? Он стоял напротив, скрестив руки на груди, в полной мере наслаждаясь произведённым эффектом, и смотрел на меня с нескрываемым удовольствием. Наложницы, сидевшие неподалёку, поспешили прикрыть веерами лица, тихонько хихикая. — Я настолько прекрасен, что вы, не выдержав моего величия, бьётесь головой? — голос прозвучал насмешливо, а взгляд искрился весельем. — Скорее Вы настолько невыносимы, что мне ничего не оставалось, как удариться, — буркнула, растирая ушибленное место. Всё же стоило признать: выглядел князь действительно великолепно. Отдых и зажившие раны сделали своё дело — его кожа посвежела, а прибавившийся вес придал фигуре уверенной мощи. Лишь единичные седые пряди, пробивавшиеся в чёрных волосах, напоминали о прошедших годах и пережитых тяготах. Мой взгляд невольно задержался на них. — Любуетесь своим творением? — произнёс Сюин с ухмылкой, уловив, куда я смотрю. — Ими я обязан вам. — Не придумывайте, Ваше Высочество, — проговорила, скользнув взглядом по лавочке напротив, где девушки старательно избегали моих глаз, зато взирали с нескрываемым обожанием на хозяина. — У Вас, кроме меня, достаточно женщин. Да и годы берут своё. Всё это могло бы закончиться на этой фразе, но, увы, только послужило началом едкого спора. Видя, как скулы мужа напряглись, значит — задела за живое. — Да, женщин много не бывает. Однако мне не хватает дочерей, — внезапно заявил он, меняя тон на почти мечтательный. — Очень хочу, и побольше. Сами сказали, моя госпожа, что у меня страсть к женскому полу. Теперь уже мои ноздри предательски раздулись от сдерживаемого гнева. — Вы хоть кого-то им сначала сделайте, а то вон, сидят, слюни пускают, глядя на Вас. Что? Подготовиться нужно? Собраться? Или возбуждающего настоя выпить? Ошибку я осознала мгновенно, вот только слова не вернёшь. Он молча набрал камни в руку и уверенно сделал первый ход в вэйци. — Давайте сыграем, — произнёс Сюин с хищным блеском в глазах. — Если выиграю я, то проведу ночь с ними обеими, а следующую — с горячими степными красотками. Вам ведь сразу бросилась в глаза Лицинь, не так ли? Муж умело надавил на ту самую больную точку, которая не давала мне покоя с его возвращения. Лицинь, со своей тихой уверенностью и природной красотой, с самого начала казалась соперницей, и сейчас его слова лишь подтвердили самые худшие опасения. Он заметил моё замешательство, тонкую дрожь, пробежавшую по рукам, и, удовлетворённый, продолжил, не упуская возможности загнать в угол: — Не переживайте, справлюсь. А если вы победите, то, так и быть, подарю вам то самое блаженство, о котором раньше постоянно молили: вылижу все ваши складочки. Или быть может в моё отсутствие предпочтения изменились? За каждое необдуманное слово, сорвавшееся с моих губ, князь заставлял платить втройне. Каждая его насмешка словно стрелой вонзалась в сердце, а вызов в голосе звучал так открыто, что от обиды и бессилия хотелось сорваться на крик. — Вы несносный мужчина! — выкрикнула, уже не в силах сдержаться. Поднимаясь слишком резко, задела ногой стол, ударившись так больно, что невольно взвыла. Стараясь сохранить остатки достоинства, я поковыляла прочь, на полпути услышав, как он весело предлагал девушкам сыграть с ним, обещая в случае их победы исполнить любое желание. Добравшись до первой стены, прислонившись к холодному камню, попыталась перевести дыхание. «Когда я стала такой неуклюжей», — мелькнула досадная мысль. — «А что тогда ждёт в старости, если, конечно, доживу до неё, что под большим вопросом. Дочерей ему подавай… Может я тоже их хочу!» Мыслями старалась отвлечься от неприятной боли, осознавая, что очередной синяк на ноге, раскрашенный сине-жёлтыми красками, мне обеспечен. За домом раздавались весёлые возгласы мальчишек, а спокойный голос евнуха Ю неторопливо объяснял тонкости обращения с большим луком. Сюин заранее заказал лук меньшего размера, идеально подходящий для сына, и теперь этот подарок стал для Менгьяо настоящим сокровищем. Мальчик всюду носил его с собой, не позволяя никому даже прикоснуться — в том числе и мне. Я наблюдала, как он с горящими глазами натягивал тетиву, сосредоточенно выверяя каждый свой жест. С гордостью отметила: за эти дни его умение значительно улучшилось. — Матушка, вы видели, как я уже стреляю? — восторженно воскликнул ребёнок, заметив меня. — Ты большой молодец, сынок. Уверена, когда-нибудь превзойдёшь своего отца. А теперь позволь мне попробовать. — Что вы, это не женское дело, — с детской наивностью возразил тот. Ну нет, теперь и мой сын завёл ту же песню. Джен, стоящий неподалёку, пытался скрыть улыбку. Подойдя к нему, я выразительно зыркнула, забирая из его рук большой лук. — Не смей насмехаться, — бросила евнуху, а затем обратилась к Менгьяо: — А ты, мой маленький господин, смотри внимательно и запомни: женщины могут всё, что захотят. И никогда не принижай их достоинство, ведь тебя родила именно я. Так как расстояние до цели было небольшим, все стрелы легли точно в центр мишени. Молодёжь стояла с открытыми ртами, а Джен, признательно поклонившись своей хозяйке, хлопал в ладоши, про себя отмечая: «Точно князь что-то натворил. Он доиграется, пока проснётся плохая Лин». * Вечером, уже умытая, я сидела, вытянув ноги, и с лёгкой тоской разглядывала новый кровоподтёк выше колена. — У вас спина ещё не полностью зажила, а вы новый уже нацепили. Опять сук? — Нет. На этот раз — князь, в паре со столом. Как по волшебству, двери открылись, и на пороге появился сам виновник. Я, одёрнув сорочку, неспешно встала, приветствуя Господина. — Снова ругаешься? Почему такая скромная стала, когда мужа увидала? — насмешливо протянул он, с вызовом глядя мне в глаза. — Сын ходит подавленный: его матушка стреляет лучше, чем отец. Неужели притвориться и уступить не подумали, чтобы порадовать Менгьяо? Ошарашенная его словами, я застыла: «Он поддался сыну?» Тем временем князь бессовестно разглядывал моё тело через новое одеяние, явно замечая, как ткань тонко подчёркивает все выпуклости. Лишь спустя мгновение осознала: верх оказался непростительно прозрачен. — А наряды у вас, я погляжу, становятся всё более привлекательными и... раскрепощёнными, — продолжил с ленивой усмешкой. — И для кого, позвольте спросить, вы их надеваете каждый вечер? К тому же, не щадя себя, избавляетесь от всех волос. Ведь вам не светит ближайший год близость с мужчиной, то есть со мной. Меня привораживаете, госпожа? После своих пышных свадеб Сюин ни разу не назвал меня по имени, упорно удерживая дистанцию, не позволяя и мне обращаться к нему так. Но, несмотря на это, его взгляд выдавал: моё тело продолжало манить, особенно сейчас, когда пытался скрыть руками очевидное возбуждение. Усевшись на стул, продолжал терпеливо ждать ответа. — Не льстите себе, Ваше Высочество, — спокойно произнесла, встречая его взгляд. — Женщина может быть обворожительной и для себя самой. Или Вы думали, буду сидеть у окошка, рыдая и поджидая Вас? Намереваюсь радоваться каждому дню. — Подытожила я с лёгкой улыбкой, взяв ароматный крем и неспешно начав наносить его на руки. Он, несомненно, жаждал видеть меня разбитой, страдающей, ну на крайний случай — злой, закатывающей истерику. Но не такой, как сейчас: уверенной, изящной и спокойной. Вот, что было для него невыносимо. Его эго не давало смериться с этим. Сюин не понимал, как перенесённые испытания не сломили меня, не сделав обозлённой и завистливой, а оставили чистое сердце и юный задор. Однако подойдя вплотную, он заставил сердце колотиться быстрее. На расстоянии от него я была герой, что не скажешь о близком общении. Уловив мою растерянность, легко придержал за талию, затем мягко толкнул на кровать. Усевшись на пол рядом, закатал край сорочки, пристально разглядывая мои ноги. Я не сопротивлялась, ощущая осторожные прикосновения его пальцев на месте удара. Руки, медленно скользя выше, исследовали каждую линию. Сюин, не сводил с меня глаз, и вдруг замер, будто что-то осознав. — У тебя женские дни? — прозвучало с удивлением и ноткой разочарования. Недовольство, застывшее на его лице, вызвало у меня неконтролируемый смешок. — Ага. — Почему не сказала? — с досадой спросил он, убирая руки. — Значит, наша близость не принесла плодов? Я не могла поверить: он действительно огорчился от такой новости, а я, наоборот, узнав, прыгала от радости. Легонько взяв его лицо в свои ладони, заглянула в глаза мужа и мягко сказала: — Любимый, прошу, потерпи немного. У нас обязательно будут дочери. Просто чуть позже. Он, словно ребёнок, положил голову мне на колени, обхватив их руками, и прошептал: — Не хочу ждать. Я всегда был верен ему, а он наказывает меня, вмешиваясь в нашу жизнь. Лин, ведь я могу сместить его, если захочу. Слова заставили меня онеметь. Сердце заколотилось, а руки стали ватными. Сползая на пол рядом с ним, я вглядывалась в лицо мужа, пытаясь понять, шутит ли он. — Скажи, что ты бредишь… Не смей даже помышлять о таком! Вы братья, и у тебя есть всё, даже больше, для счастья. — Ты стала трусихой, Лан-Лин. Раньше ты нравилась мне больше. Сюин поднялся, проводя руками по лицу, будто бы снимая пелену. Голос снова стал жёстким, холодным: — Это была минутная слабость, недостойная Великого князя Ли. И тут ваша вина, принцесса. Из-за вас я стал слабым. Но таким я был год назад. Теперь же вы узнаете, каким должен быть муж — ваш Господин и Хозяин. Он отступил на шаг, снова глядя на меня свысока. — До завтра нарисуйте эскизы ночных одежд, для услады моих глаз. Наложницы ещё молоды — вы обязаны подготовить их. Они должны сиять красотой, изысканностью и богатством. Кто, как не вы, знает мои вкусы? Сделайте всё, чтобы я насладился ими. Я не могла поверить своим ушам. Он продолжал, будто упиваясь своей властью: — И ещё, займитесь двумя девушками. Вы ведь хозяйка поместья — будьте гостеприимны ко всем. Подойдя ближе, он коснулся очертаний моей груди, тихо произнося: — А это был сон. Прекрасный сон. Теперь я проснулся. В отчаянии я обхватила его шею, не сдержавшись. — Нет, Сюин! Ты не можешь бросить меня одну… я не выживу без тебя. Он отстранился, расцепляя с силой мои руки, его лицо стало каменным. — Ведите себя подобающе, госпожа. Вам нужно отдохнуть. Не забывайте о наказании: моё сердце больше не так мягко, как прежде. Притом, вы даже не можете родить ребёнка, а красота, как цветок пиона, недолговечна. Вы же знаете. Слёзы обожгли мои щеки: он винил меня во всём — я стала его ноющей раной, напоминающей о его промахах, и меня стоило убрать с глаз. В отчаянии я подняла руку, занеся её для пощёчины, князь, не напрягаясь, перехватил, больно сжав её. — Ши! — голос резанул тишину, наполняя ледяным приказом. — Твоя хозяйка наказана. Ей не позволяется покидать комнату и видеться с сыном. Все эмоции, желания, всё покинуло меня, оставив внутри только пустоту. Ни о чём не хотелось думать. Я сидела на стуле, отрешённо смотря на яркую луну, с одной доплывшей мыслю в мой затуманенный мозг: «Ему всё-таки удалось добиться своего — он сломил меня». — Уходи, — сказала служанке, подымаясь и начиная гасить свечи одну за одной. Лёгкий дымок тянулся к потолку, а я шептала себе: — Нужно поспать. Завтра всё наладится. * Завра пришло, оставив всё неизменно. Одно приносило облегчение — не буду видеть девиц. Однако рисунки я всё же нарисовала. Бегло глянув на них, отметила: «Какое настроение — в таком и ходите». По прошествии недели Ши рассказала о возмущениях наложниц из-за нарядов. Конечно, им было невдомёк, как такое вообще можно надевать перед мужчиной. Улыбнувшись, только подумала: «Ну и дуры». Зацвели пионы, заполняя ароматом всё поместье: любоваться ими я могла лишь из окна. Муж не появлялся, но каждый день сын приносил сладости и тайком оставлял их у двери. Когда же заметила на окне огромный букет благоухающих цветов, моё сердце забилось от радости. Подбежав, наблюдала как детские руки Менгьяо, осторожно поправляют стебли, чтобы они не рассыпались. Я тихонько присела, прикрывая ладонью рот, стараясь заглушить всхлипы. Наверное, я бы так и просидела до обеда, но в комнату вошла Ши: — Управляющий Дэн просит встречи с вами. На скорую руку приведя себя в порядок, велела его позвать, предчувствуя неладное. — Госпожа, Господин и евнух Ю не появляются в поместье уже третий день, — начал мужчина с обеспокоенным видом. — Поместье несёт колоссальные расходы: деньги уходят на наложниц, их наряды, украшения и деликатесы. Мы срочно нуждаемся в ваших подписях на ценных бумагах. Иначе придётся взять средства из неприкосновенного запаса. Уладив дело, я нервно взглянула на Ши, заметив её смятение. — Князь пригрозил вашим служанкам плетью, если хоть что-то вам будут докладывать, — прошептала она виновато. — Говори, что творится в этом доме? Или и мне начать пороть тебя? — холодно бросила ей, подходя ближе. Служанка вздрогнула: — Господин возвращается поздно, вернее, его приводят под руки. Говорят, он пьёт без меры и… развлекается. Об этом уже гудит вся столица. А теперь, и вовсе исчез. Наложницы совсем распустились, никакого порядка. Они делают, что хотят, ведь хозяина и евнуха Ю нет, а вы заперты. — Подай новое платье, то самое, от братьев, — приказала я, подавляя злость. — Муж так увлёкся своими развлечениями, что забыл о моём дне рождении. Или отпраздновал без меня. Злобно ухмыльнувшись, я приступила к макияжу. — Вы… вы куда собрались? — заикаясь в ужасе спросила Ши. — Князь точно всех прибьёт в поместье, если вас не застанет! Да и стража вас не выпустит. — Пусть только посмеют остановить, — бросила я, не отрываясь от зеркала. — Я еду во дворец. Меня пригласила любимая наложница Императора. — Но вас же не звали… — Об этом знаем только мы с тобой. — усмехнулась ядовито. — Думаю, Роу будет рада поздравить сестру с прошедшим днём рождения. Это была отговорка, сказанная лишь для успокоения Ши, ведь попасть к Роу не получив разрешение Императора было невозможно. Зато я могла посетить Императрицу, нам имелось о чём поболтать. Сюин решил вести свободную жизнь, но для меня такая его выходка была неприемлемой. Князя нужно привести в чувства, и для этого следовало хорошенько разозлить, а кроме меня с этим точно никто не справится. «По крайней мере, потом будет бушевать в своём поместье. Иначе назло всем он сделает так, что эти две официальные красавицы до старости лет останутся девственницами, с вытекающими из такой ситуации последствиями. Дожились, из своего мужа делаю жеребца-осеменителя. Но пусть трахает всех в собственном доме, а не по всей стране». * Повозка остановилась перед массивными дворцовыми воротами. Откинув занавеску, я вручила увесистый кошель сначала стражнику, дабы он позвал одну из придворных дам Императрицы, затем, и ей самой — за услугу доложить Её Величеству о просьбе со мной встретиться, и приготовилась к долгому ожиданию. На удивление за мной прислали тотчас же. «Видать, мегера соскучилась», — проскочила злобная мыслишка в голове. — Ваше Величество, я так рада вас видеть в добром здравии, — начала я с почтительным поклоном. — Позвольте выразить благодарность за вашу милость: за то, что наложнице Роу и её сыну позволено жить. Императрица довольно улыбнулась от правильно произнесённой хвальбы. — Ну полно, принцесса, встаньте. Как вы можете так говорить? Это же ещё один наследник Императора. Мой долг — защищать гарем и детей, — её голос звучал сладко, если бы я не знала какая она на самом деле, то даже бы поверила в искренность. — В свою очередь, благодарю за выполненное обещание. — Ну что вы, раньше я была так глупа, не прислушиваясь к вашим мудрым советам, — с такой же приторной «искренностью» ответила ей. — Теперь же намерена почитать вас, как родную мать. Поперхнувшись чаем, после последних произнесённых слов, Императрица закашлялась. «Пятый принц был прав, — мелькнуло у неё в голове, — жена князя умеет обольщать и располагать к себе А может, даже привораживает мужчин? Неужели чувства Сюина к ней поостыли, что она так щебечет? Не может быть! Значит слухи правдивы?» Такое предположение заставило женщину погрузиться в раздумья, сделав паузу в общении. В сплетни, касающиеся Императора и невестки, она не верила: «У него таких красоток целый дворец», — часто информацию приукрашали и домысливали, кто, как не она это знала. Мне было всё равно, о чём размышляла Её Величество. Главное — оставаться здесь, пока новость о моём визите не дойдёт до мужа, надеясь, что это произойдёт быстро, зная информаторов дворца. — Не желаете ли присоединиться ко мне на обед, на свежем воздухе? Мы можем позвать наложницу Роу, — неожиданно предложила Пейжи, прервав тишину. — С удовольствием приму ваше приглашение, но буду рада немного поболтать с вами наедине, — ответила я с лёгкой улыбкой. Всё больше Мегера удивлялась моей дружелюбности, подозревая какой-то подвох. Вот только её тщеславие не давало времени разобраться. Мы медленно прогуливались по саду, утопающему в аромате пионов, направляясь к павильону, где уже накрывали стол. — Знаю, вмешиваться в чужую семейную жизнь, не следует. Впрочем, если вы считаете меня матерью, а князь мне, как сын, то я не могу не беспокоиться о его наследниках, — начала Пейжи с видом глубокой заботы. — Поговаривают, он всё ещё не прикасался к своим наложницам. Её взгляд на мгновение устремился к небу, словно это должно было подчеркнуть её крайнюю озабоченность, затем она продолжила: — Как он себя чувствует? Его Величество, как старший брат, несколько раз пытался с ним поговорить, однако ваш муж появлялся в неприглядном состоянии и вёл себя неподобающе. Ходят слухи, якобы князь зачастил в бордель. Пальцы невольно сжались так сильно, что ногти вонзились в ладони: не подавая виду, в образе простушки я склонила голову, и пролепетала: — Вот поэтому я и осмелилась просить вас о помощи, моя Императрица. Как бы то ни было, я всего лишь слабая женщина, к которой остыли чувства. Вы же знаете мужчин, — всхлипнув, театрально вытерла уголок глаза. — Ладно я ему наскучила, но ведь его наложницы красивее меня и моложе. Князю бы наслаждаться их обществом, да детей рожать. Может, вы поговорите с ним? — Он даже видеть меня не хочет, — отрезала она с явным раздражением. Вспоминая их последний разговор в темнице, Императрицу передёрнуло. Всё равно, уж очень хотелось проучить Сюина, лишний раз унизив, а тут такой момент. «Наконец-то он устал от своей, когда-то возвышенной любви, — мысленно злорадствовала она. — Красавцы-мужчины непостоянны, а эта глупая женщина, думала, что будет исключением. Так ей и надо». Теперь внутри Пейжи бурлило ликующее настроение. Молитвы были услышаны, и она не могла скрыть удовлетворения. Сразу же посланные ею люди, должны были уже отыскать князя и доложить: его жена без ведома находится во дворце. Шиминь также прибывал в неведении, хотя это ненадолго. Мы как раз завершили трапезу, когда слуги замерли в низком поклоне. Смотря на подходящих мужчин, казалось, что мои действия вызвали не просто гнев мужа — Его Величество тоже был раздражён. Холодные глаза последнего говорили без слов. «Это вам обоим расплата за ваши издевательства. Хотя боюсь представить, что ожидает меня дома», — только и подумала. — Я обижен на вас, невестка, — начал Император с ледяной любезностью. — Вы предпочли проведать мою супругу, даже не соизволив доложить мне о своём визите. Если бы не князь, я бы так и прибывал в неведении. На Сюина я не осмеливалась посмотреть, чувствуя его гнев душой и телом. Улыбнувшись с показной приветливостью, я склонила голову. — Не хотела обременять Вас, Ваше Величество, отвлекая от важных государственных дел. Муж коротко хмыкнул, смотря на своего «безвинного ангела», в которого превратилась я в одночасье. — Не злитесь на неё, мой Император, — неожиданно вступила Пейжи, её голос звучал наивно и примирительно, что удивило обоих мужчин. — Мы всего лишь хотели пообщаться, как женщины, обсудить свои маленькие секреты. — И какие же тайны собиралась поведать вам моя жена? — холодно уточнил Сюин. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже лежала у его ног. Однако он лишь подошёл ближе, мягко взял мою руку и, не отводя пронзительных карих глаз, которые потемнели вмиг, коснулся её губами. Мои пальцы, ледяные от напряжения, предательски дрожали, несмотря на солнечное тепло, а по телу пробежал озноб. «Перегиб в нашем непростом деле — тоже опасен». — Понимая, что со рта Императрицы вот-вот польётся всё подряд — и нужное, и ненужное, перехватила слово: — Мы беспокоимся за Ваше, князь, здоровье после ранения. Просим Его Величество, позволить императорскому лекарю осмотреть Вас… Везде, — дальше я продолжила совсем неуверенно, краснея и белея одновременно: — Если Вы, мой муж, начали часто посещать куртизанок… Возможно, у Вас есть проблемы, о которых Вы не решаетесь сказать? Повисло молчание: лишь трели птиц и жужжание насекомых нарушали тишину. Всё сгладил Император, прыснув от смеха: — Да-а… Невестка, вы не перестаёте удивлять. Брат, не злись, а попробуй понять её, как женщину. Она ведь осталась без внимания. Ты же на границе совсем необузданным стал. Я наслышан, что там степные дикарки вытворяют. Поэтому учись заново, как обращаться со столичными барышнями. Императорская пара с одобрением улыбалась, а между мной и князем разверзлась бездна. Они продолжали шутить, даже Сюин смеялся, мне же всё больше становилось не по себе. — Вам вновь не здоровится, моя госпожа? — Спросил нежно муж, смотря, будто удав на свою жертву. — Возможно, вам потребуется больше отдыха… — Он отвёл глаза к Императору, и его голос наполнился подчеркнутым смирением: — Простите меня, Ваше Величество, я вёл себя непростительно легкомысленно. Его губы искривились в едва заметной усмешке, когда князь продолжил: — Думаю, настало время проявить должное рвение в исполнении своих обязанностей мужа и главы дома. Нам следует возвращаться, ведь наложницы, должно быть, уже заждались. * Я двигалась медленно, неспеша переставляя ноги, чуть отставая от остальных и бросая тревожные взгляды на евнуха Ю. — Он тебя не спасёт, — раздался твёрдый голос Сюина, шагающего впереди. — Разве что по моему приказу закинет на плечо и понесёт быстрее, если ты не прибавишь шаг. Хочешь быть опозоренной на весь дворец? Повторять не пришлось — я поспешила догнать его. * Джен с беспокойством посмотрел в сторону госпожи, осознавая, только так можно было встряхнуть князя. «Пусть лучше летят головы, чем он продолжит себя губить», — думал он, сцепив руки за спиной. Но и эти мысли не приносили облегчения. Хандра, поглотившая Господина, стала результатом конфликта с Императором — ссоры, последствия которой, подобно кругам на воде, продолжали расходиться по дворцу. А теперь… Евнух, нахмурившись, напряжённо стиснул зубы. ...гиены посматривали в сторону Повелителя, облизываясь, словно почуяли кровь. Некоторые принцы начали активно общаться между собой, чаще переписывались зашифрованными посланиями, а их доверенные люди сновали в укромных уголках, перешёптываясь о чём-то. Джен знал, что это не сулило ничего хорошего, особенно в такое напряжённое время. Князь, между тем, продолжал делать вид, что его это не касается, он и так сильно пострадал за своё усердие. Напоминание Шиминя, что его жизнь, ум и сила полностью принадлежат Империи, стало последней каплей. — Я уже отработал свой долг, — отрезал Сюин, глядя прямо на старшего брата. — У Вас достаточно свиты, мой Император, и ещё больше преданных людей. Пусть кто-то другой теперь потрудится на Ваше благо и благо страны. Чем разгневал старшего брата: Император нахмурился, и, хотя гнев читался в каждом его движении, Сюин уже поклонился и вышел. Это был не просто уход — он бросил вызов. После этого князь на неделю пропал в кутеже, окружённый куртизанками, с вином вместо оружия и шутками вместо приказов. Ни сын, ни жена, ни двор, а тем более наложницы больше не пробуждали в князе никаких чувств. Он будто бы растворился в собственной хандре, отвернувшись от всего, что ещё недавно составляло суть его жизни. Однако нежданное появление госпожи во дворце, дерзкой и упрямой, подобной порыву ветра в затхлом помещении, встряхнуло его до скрежета зубов. Её тонкая хитрость, граничащая с самопожертвованием помогла вырвать Господина из плена мрачных мыслей, а также сгладить обострившийся конфликт с Императором.    Вот только теперь весь удар ложился на хрупкие плечи Лин. Джен понимал: эта женщина будет единственной, кто сможет удержать князя на краю пропасти. Но какой ценой? * Отдав скакуна слуге, Сюин подал мне руку, помогая взобраться в повозку. — Мой Господин, позвольте мне проехаться верхом? А Вы отдохнёте в спокойствии, — произнесла я с подчеркнутым уважением. — Марш внутрь! — отрезал жёстко. — Покой я потерял с той минуты, как встретил тебя. Внутри повозки муж устроился в центре, прикрыв глаза. Я же втиснулась в угол, стараясь лишний раз не дышать. — Ты хотела меня разозлить? — Спросил, не поворачивая головы в мою сторону, потом кивнув, сам же и ответил: — Что ж, получилось. Раз тебе всё равно на мои приказы, значит снова за все провинности будет наказан твой сын. — Сюин, ты не посмеешь! Он и твой сын! Старший и пока единственный наследник. — Вцепилась я пальцами в его предплечье. — Забыла манеру общения со своим Господином? Вот сейчас и напомню, приехав домой. — Простите меня, Ваше Высочество. Я совершила ошибку, — проблеяла тихо, склонив голову и убирая руки. — Умница. Продолжай в том же духе. Да… Сегодня и займусь наследниками. Подготовишь мне обеих наложниц, я пока не выбрал с которой проведу ночь. Не слышу ответа! — Он приоткрыл глаза, уставившись на меня в упор. Такого мужа я ещё не знала. — Да, мой Господин, — выдавила из себя. Когда мы молча вышли из повозки, Джен облегчённо выдохнул. «Значит, могло быть и хуже», — догадалась по его лицу. Сын со своим другом торопились к нам на встречу. Ребёнок, увидев воссоединившихся родителей, расплылся в улыбке, приветствуя и щебеча, не умолкая. Я украдкой следила за выражением лица мужа. Его холодный взгляд, направленный на сына, немного смягчился. Но стоило Менгьяо схватить меня за руку и потянуть в сторону, как напряжение вернулось. — Матушка, вы видели, какой подарок приготовил вам отец? Все обзавидуются! — радостно выпалил он. Джен закашлялся, словно дал мне сигнал. Я остановилась, присев к сыну, чтобы посмотреть в его сияющие глаза. — Молодой господин, давайте оставим это на завтра. Мы с отцом очень устали. Хорошо? Ему, конечно, не терпелось похвастаться, однако я, опасаясь углублять напряжённость, предпочла не проверять угрозы Сюина, надеясь, что его слова так и останутся словами. Не заходя в свои покои, сразу же направилась к наложницам, отдавая по пути чёткие распоряжения слугам. Девушки встретили меня взглядами, полными удивления и недоумения: казалось, никто из них не понимал, зачем я пришла. Моей задачей было преподнести мужу «товар» во всей красе, а это я умела, как никто другой. Купальню быстро наполнили тёплой водой, в которую щедро добавили лепестки роз, жасмина и лаванды, чтобы их аромат окутывал тело и, пропитывая кожу, оставлял тонкий шлейф. Лёгкий пар поднимался над поверхностью, обволакивая помещение благоухающим облаком, в котором витали терпкие и сладковатые нотки. Служанки бережно раздевали девушек за ширмами, выслушивая с десяток возмущённых замечаний. Затем выстроившись в линию поспешно поклонились мне, в ожидании новых распоряжений. Однако меня опередил тонкий голос одной из наложниц: — Вы не смеете так обращаться, я дочь министра, а вы... Её поток слов был прерван моим властным тоном: — Господину безразлично, кем вы были раньше. Вы стали его наложницами, его женщинами. Сегодня одна из вас проведёт с ним брачную ночь и, возможно, подарит князю здоровых наследников. Племянница министра наказаний, стоявшая чуть в стороне, едва заметно хмыкнула, отвернувшись, а затем произнесла, но так, чтобы её услышали: — Вы же больше не смогли. Улыбки, полные злорадства, теперь открыто играли на лицах обеих. Их дерзость, казалось, бросала вызов, и всё же моя выдержка осталась непоколебимой. Злость, которая кипела внутри, на мужа, на саму себя, а теперь ещё и на этих девиц, лишь подогревала спокойствие в голосе, звучавшем почти холодно: — Вы покамест тоже… И боюсь, ваш нынешний вид не воодушевит князя к этому. Он слишком избалован в плотских утехах. Если вы решили, что одно красивое личико за вас всё сделает — ошибаетесь. Слова, произнесённые с едва уловимой усмешкой, заставили улыбки на их лицах поблекнуть. Взгляды, наполненные самоуверенностью, дрогнули. Я не дала им шанса возразить, развернувшись, чтобы отдать следующий приказ служанкам. Погружение в воду сопровождалось нежными массажными движениями, расслабляя тело и освобождая мысли от лишнего напряжения, хотя вряд ли им это удавалось: их взгляды в мою сторону становились всё злобнее. В резных кувшинах слуги принесли смеси, созданные из редких цветов и пряных трав. Разбирая их, изо всех сил старалась отогнать мысли о предстоящей ночи, которая так тяготила сердце. Если бы не сын, нашла бы способ убраться из поместья, а так, всё моё внимание сосредоточилось на наложницах. Сон из дома Чен с первого взгляда произвела впечатление ухоженной и утончённой девушки; семья, без сомнения, потратила немало сил и средств, чтобы её внешность и манеры соответствовали ожиданиям. «Точно и Чен Тао, и его сестра Чен Ки вложились не только в её тело, но и в мозги, стоит быть с ней поосторожней», — думала, рассматривая молодое, упругое тело. Племянница министра наказаний, Цуй Тин, напротив, выглядела провинциальной и недостаточно подготовленной для роли жены знатного князя. Даже её грация казалась грубоватой, а природная красота терялась за отсутствием должного ухода, что невольно наталкивало на мысль: жизнь вдали от столицы не позволила ей освоить изысканные тонкости, необходимые для её нового положения. * Начиналась самая болезненная и кропотливая часть: с точностью ювелиров служанки удаляли лишние волосы с тела первой наложницы Сон, используя восковые полоски, предварительно разогретые на огне, и тончайшие шелковые нити. Взмах за взмахом кожа становилась гладкой, а девушка старалась сохранить видимость достоинства, несмотря на хмурый взгляд, а иногда и вскрики с проклятиями. Когда же дошло дело до тела Цуй Тин, меня окликнули служанки с растерянным видом. — Госпожа, как нам быть? За один раз с таким не справиться. Взглянув уже с пристрастием на густые заросли, едва скрывая раздражение, произнесла: — Сделайте всё, что возможно, а то, что не получится убрать полностью, хотя бы приведите в порядок. Наложница Тин, вас разве не учили, как должна выглядеть женщина, предназначенная для князя? По-видимому, такой вид смущал больше меня и слуг, чем её, потому что вместо смущения или раскаяния услышала самоуверенный ответ: — У меня прекрасное, упругое тело, а мелкие недочёты, вроде этих, легко исправить. «Да-а-а, скромным послушанием тут и не пахнет. А где же этикет и уважение, столь ценимое в придворных кругах? Или это вседозволенность за последний месяц так раскрепостила их, что они возомнили себя принцессами». Мне хотелось ей сказать: если мужчину не привлечь чем-то первый раз, то второго — можно и не дождаться, даже будучи в браке. Но я лишь вскинув голову, молча наблюдала за тем, как девушки вздрагивали и вскрикивали от боли. Настало время масел. Указав на отобранные кувшины, их содержимое разогрели до идеальной температуры, растирая по телу нежными, плавными движениями, усиливая аромат и делая кожу бархатистой и мягкой, словно лепесток розы. В свете фонарей тела блестели, как мраморные статуи, излучая лёгкий золотистый оттенок. Пространство купальни всё больше пропитывалось разными благовониями, пока тяжесть предстоящего вечера давила мне на плечи всё сильнее, заставляя спрятать чувства за внешним спокойствием, как за щитом. Задумчиво перебирая наряды, развесила на ширме несколько лёгких, изящных сорочек с тонкими прозрачными вставками, лишённых яркой откровенности. Они лишь слегка приоткрывали фигуры, создавая романтический образ и оставляя место для загадки, что казалось особенно уместным для первой брачной ночи. Уж точно никто не ожидал, что двери распахнутся и в комнату войдёт князь. Мои руки застыли в воздухе, удерживая лёгкий спальный наряд, а девушки, охваченные смущением, поспешно прикрылись руками, пытаясь скрыть свою наготу. Лишь бегло окинув их взглядом, Сюин неторопливо подошёл ко мне. — Вы не ожидали своего Господина? — произнёс с лёгкой усмешкой. — Захотелось увидеть, чем порадуете… Этим? — Он кивнул на развешенные сорочки, голос наполнился холодной насмешкой. — Почему такие скучные одеяния? Или вы хотите, чтобы ваш супруг уснул в первую же ночь? Его дерзость на миг вернула меня к реальности, и я было открыла рот, намереваясь ответить, но слова застряли, когда князь небрежно указал на весьма откровенные вещи, которые, по его мнению, были достойны внимания. «Сама же их придумала, себя и вени», — пробурчал мой мозг обижено. Далее, сделав несколько уверенных шагов, он приблизился к девушкам, явно наслаждаясь их смущением. Служанки поспешили отойти в сторону, склонив головы, не мешая Господину, пока тот неторопливо осматривал наложниц, обходя каждую со всех сторон и оценивающе изучая их тела. Его взгляд был пристальным, как у знатока, не упускающего ни одной детали. Не привыкшая к подобным сценам, я, заикаясь, прошептала: — Наложницы ещё не готовы, мой Господин. Вам не следует здесь находиться. — Отчего же? — холодно хмыкнув, не отводя взгляда. — Вы все мои женщины. Хочу заранее рассмотреть, кто будет радовать меня этой ночью. — Он заметил, как я прикусила губу, и добавил с лёгкой издёвкой: — Ускорьтесь, и пусть евнух Ю проводит наложницу Сон в мои покои. «Значит, наши мысли совпали», — Горечь от этого была невыносима. Понять, что выбор сделан так, чтобы причинить мне боль, оказалось проще простого. На данном разговор не окончился: последующее распоряжение добило не только меня, но и обуздало наложниц. — Завтра подготовите остальных двоих девушек, хочу лицезреть и их. Развернувшись, князь покинул купальню, оставив после себя тяжёлую, давящую тишину. Я же, наблюдая его уход, с горечью удивлялась тому, как стремительно может измениться человек, словно превращаясь в чужака, которого ты совсем не знала. Для племянницы министра наказаний Тин его распоряжение стало унижением. Пока Господин явно не испытывал к ней интереса. А наложница Сон, прислушиваясь ко всем наставлениям своего брата и сестры, осознала, что завоевать расположение такого мужчины будет сложнее, чем она ожидала, и одного лишь обаяния в постели может оказаться недостаточно. * Уже наступила глубокая ночь, когда, обессиленная и разбитая, я переступила порог своих покоев, вспоминая оценивающий и довольный взгляд Джена, которым он обвёл наложницу Сон… Каждая прядь её волос была уложена с особым старанием; косы украшали тонкие ленты с золотыми шпильками, подчёркивающие изящество шеи и форму лица; лёгкий румянец на щеках и блеск на губах завершали образ. Невесомые шёлковые ткани, переплетённые с золотыми нитями, искусно открывали все прелести девушки, лишь слегка пряча самое желанное, возбуждая воображение. Евнух Ю, окутывая Сон накидкой из атласа, склонился в низком благодарственном поклоне, его лицо озарила довольная улыбка. Этот жест говорил красноречивее слов: моя работа была выполнена с той изысканностью и вниманием к деталям, которое ждали. …Находясь теперь в своих комнатах, я махнула головой, прогоняя образ утончённой наложницы, и с горечью думая: «Даже ты меня предал, мой давнишний друг. Ты не более чем евнух Господина, верно исполняющий свою роль, поставляя ему новые услады». Усталость так одолела, что даже слёзы не находили пути наружу, лишь тоска нахлынула потоком, сжимая сердце. Ши, словно предвидя моё состояние, подготовила всё для утешения: стол был накрыт аппетитными закусками, а рядом стояло припасённое вино. В углу, окружённая ароматом трав, была приготовленная ванна, над которой клубился пар. Выслушав мои короткие распоряжения, служанка молча покинула комнату. Закрыв дверь на засов, я опустилась за стол, машинально пробуя поданные блюда, но взгляд всё время возвращался к букету пионов, стоящему неподалёку. Цветы на глазах начинали осыпаться, унося с собой остатки былой свежести. — Нечего вам тут скидывать свои лепестки в унынии, — пробормотала я, грустно улыбнувшись. — Будете плескаться со мной в воде, наслаждаясь обнажённым телом, правда, далеко уже не девы. Сбросив одежды, я бросила в ванну сорванные лепестки, и погрузилась в блаженство. Тёплая вода тут же обволокла тело, прогоняя усталость, смывая липкий осадок тяжёлого дня. С бокалом вина в руке я откинулась назад, чувствуя, как боль и горечь отступают перед волнами тепла. Флейта, лежащая неподалёку, словно сама собой оказалась в руках. Губы коснулись её, и мягкие звуки поплыли, наполняя комнату нежной мелодией. Играя, я сейчас не думала ни о муже, ни о наложницах и ни о своём одиночестве. В этот миг существовало только одно — музыка, уносящая вдаль всё тягостное.

***

_____________________________________________________________________________________________________________________________________________ 💕Дорогие ценители слова.💕 Мне важно Ваше мнение! Каждый комментарий вдохновляет на создание новых историй, помогает расти и делать повествование ещё более захватывающим. Если Вы дочитали до этого момента, значит, рассказ смог зацепить Ваше сердце. Не забудьте поставить лайк — Ваша поддержка бесценна! ❤️