Раздел 2. Часть 10. Правда прячется за шелком.

***

На третий день Дзен понял: мы едем не туда. Я заметила, как в глазах его мелькнула догадка, как напряглись плечи, будто он что-то решил для себя, и в следующий миг свернув с дороги, схватил меня, словно пушинку, и, перекинув через плечо, понёс в лес. За ним бежала сестра, тщетно пытаясь остановить и вразумить, но юноша не реагировал. Я же, привычная к такой позе с евнухом Ю, даже не пыталась сопротивляться. Только когда, поставив на землю, он крепко удержал за плечи, ожидая, пока меня не перестанет качать, я нахмурилась и с досадой потёрла виски. — Зачем тащить так далеко? Можно же поговорить по пути… — пробурчала, чувствуя, как голова ещё немного кружится. — Куда мы едем? Отвечай! — голос Дзена прозвучал резко, в нём сквозила угроза. — Иначе я прирежу тебя прямо здесь! — Не прирежешь, — взглянула на него с насмешкой. — Даже меч не вытащил. Он вздрогнул, а я продолжала, не давая ему опомниться: — Запомни: угрожают, в основном, те, кто не собирается исполнять обещанное. Если собрался убивать — бей сразу, без промедления. Иначе теряешь преимущество. Может, я и кажусь тебе слабой женщиной, но с тобой сейчас бы справилась.   Зло хмыкнув, Дзен скривил губы в недовольной усмешке. — Ты перешла все границы! Как ты разговариваешь со своими господами?! Усмехнувшись, качнула головой. «Ну вот, начались нравоучения… молоко на губах не обсохло…» — Я стала служанкой лишь для защиты твоей сестры в вашем доме. Туда, куда мы едем, вам придётся справляться самим, наравне со мной. Напряжённо смотря, парень явно размышлял над сказанным, и, наконец, спросил: — Кто ты? И кем была? Посмотрев на него чуть дольше, чем требовалось, ответила ровно и спокойно: — Неважно кто я… и кем была. Важно, кто мы сейчас: трое ненужных, нелюбимых людей, начинающих новую жизнь. Мои слова повисли в воздухе, а затем дополнила, с улыбкой наблюдая за его реакцией: — Ты ведь всегда хотел увидеть море. Вот туда мы и направляемся — в Ханчжоу. Отныне, там наш дом. — Может, я против, — наконец выдавил он. — Может… но я не дам вам выбора. Вернее, ты можешь решать сам, а вот твоя сестра поедет со мной — это даже не обсуждается. Поверь, её спасёт лишь морской воздух… и я. Спорить Дзен не стал, хотя и не ожидала возражений, всё же он выкрикнул, сжимая кулаки: — Даньдань, иди в повозку. Немедля! Девушка замялась, не сразу подчинилась, плелась медленно, всё оглядываясь, словно боясь, что стоит ей отвернуться, и мы вцепимся друг в друга, как разъярённые звери. Лишь когда её шаги затихли, юноша вновь повернулся ко мне. Взгляд его был уже не сердитым, а скорее настороженным. — Расскажи мне всю правду, как тебе удалось уговорить отца отпустить меня и сестру? Скрывая, ты не уберегаешь нас, а только усиливаешь недоверие. Устав от лжи, не пытаясь ничего выдумывать, я не стала подбирать слова. — Твой отец хотел избавиться от вас, тогда… на дороге. Сейчас я просто выполнила его желание, другим способом. Вы не должны возвращаться домой — никогда. Я помогу вам. Вначале он застыл, потом резко отвернулся и начал ходить взад и вперёд, словно пытаясь найти выход в этих бесконечных шагах. Я задумчиво смотрела на него. Мне было сложно принять свою истину — что же говорить о нём? Как можно юным детям, только начинающим свой жизненный путь, смириться с предательством взрослых? И не просто взрослых… а самых родных. — Ты и себе помочь не можешь, — сказал вдруг, остановившись. — Потому что убегаешь от кого-то. Я прав? Улыбка, промелькнувшая на моём лице, была короткой, усталой, без веселья. — Прав. Тем не менее вам я помогу. Тебе придётся просто поверить, не задавая вопросов о моей жизни. Видела, как его плечи поникли; видела, как слова, которые он, возможно, догадывался услышать, но до последнего надеялся, что ошибётся, сломили его. Правда — беспощадная, не оставляющая места иллюзиям — уничтожила третьего сына семьи Шэнь. Дзен долго молчал, словно взвешивал что-то в своей голове, а потом медленно кивнул и наконец, заговорил, его голос звучал уже иначе — тверже, увереннее, чем прежде: — Пора становиться взрослым мужчиной и брать ответственность за сестру. — Вы справитесь, молодой господин. Я верю в вас.

***

Путешествие длилось достаточно долго. Теперь, когда с каждым днём дорога утомляла нас всё сильнее, мы начали останавливаться на ночлег в постоялых дворах. Каждый вечер я делала акупунктуру Даньдань, поддерживая её слабое здоровье, и, глядя, как девушка крепче спит после процедур, говорила тихо: — Нужно продержаться. Осталось совсем немного. Дней через три будем на месте. Порываясь передать письмо дяде, я раз за разом останавливалась, боясь навлечь на них гнев князя. Сжигая очередное послание, решила: незнание убережёт их лучше любых слов. Мои попутчики не подавали вида, когда я подолгу грустила, выводя эскизы. Даньдань, замечая мои рисунки, восклицала с восхищением: — Не знала, что бывает такая красота! Стараясь подмечать тенденцию в нарядах встречающихся нам женщин, добавляла удобство и эффективность в своих набросках. Так появилась новое направление в моих рисунках: путешествуя, ты берёшь самое необходимое, но и это «необходимое» может быть изысканным. Постепенно пейзажи вокруг нас изменились. Двигаясь вдоль узкой полоски воды, мы слышали крики птиц, охотившихся на косяки рыбы, и лица моих спутников светились радостью. «Дети, они просто счастливые дети. Такая память должна остаться у них». Дзен, заметив моё умиление, став в миг серьёзным, продолжал управлять повозкой. — Взгляните, город! Корабли! Брат — это чудо! Я и мечтать о таком не могла! Даньдань сияла от восторга, её голос дрожал от переполнявших эмоций. Теперь уже никто не скрывал нахлынувшей радости. — Как же долго я к тебе добиралась… Здравствуй, мой любимый город, — прошептала я, не в силах сдержать чувства. Здесь проходили самые лучшие встречи, отсюда мы с дядей отправлялись в путешествие, здесь меня принимали, как родную, семья Хань… и тут судьба свела меня с единственной любовью. Юноша внимательно наблюдал, молча следя за тем, как слёзы, одна за другой, стекали по моим щекам. Караван медленно входил в ворота Ханчжоу, растворяясь в людском потоке, рассыпаясь на части. Всюду кипела жизнь: торговцы зазывали покупателей, уличные артисты собирали толпы зевак, по мостовым сновали слуги, несущие покупки своим господам. Добравшись до нужной улицы, я вдруг замерла, чувствуя, как внутри нарастает растерянность. — Десять лет… Они сделали своё дело. Я не узнаю этого места, — произнесла, оглядываясь по сторонам. — Когда-то здесь простирался пустырь, а теперь… парк с закусочными, всевозможными лавками… Испугавшись собственной догадки, осеклась. Сердце гулко ударилось в груди. «Я не общалась с управляющим Сюй Шаном уже много месяцев… А если князь продал всё?» Холодный пот побежал по спине. Остановив проходившую мимо изысканно одетую барышню, я вежливо поклонилась и, извинившись, спросила: — Простите, здесь когда-то была лавка купца Лю Шена. Не подскажете, где она сейчас? Незнакомка улыбнулась и кивнула в сторону: — Да вон же она! Теперь этот парк — самое популярное место в Ханчжоу. Мы синхронно повернули головы. Перед нами возвышалось внушительное двухэтажное здание, украшенное резными узорами, с причудливой террасой, плавно огибающей его со всех сторон. Медленно подняв вуаль: на мгновение мир вокруг меня будто остановился. Стоя неподвижно, не в силах отвести взгляд, я смотрела на это величественное строение, а губы непроизвольно раскрылись в безмолвном восхищении. — Идёмте… — с трудом выговорила спутникам, чувствуя, как ноги стали ватными. На террасе, утопающей в солнечном свете, располагались удобные плетёные кресла, в которых неспешно беседовали люди, наслаждаясь напитками. Лёгкий аромат чая, смешанный с благоуханием цветов, витал в воздухе.    При входе нас встречали две девушки в одинаковой форме. — Добро пожаловать! Дальше, в зависимости от интересов, посетителям предлагали пройти либо в женское, либо в мужское крыло. — Если вас интересуют детские товары или аксессуары, этот магазин расположен немного дальше, в глубине парка, — продолжила одна из девушек. — Там же находится большая площадка с развлечениями для малышей.   — Ага… — рассеянно протянула я, жадно впитывая глазами каждый уголок. Женская половина поражала продуманностью: новинки моды, наряды для лета и зимы, отдельные секции для нижнего белья и одежды для сна. Но больше всего завораживала атмосфера — повсюду расставленные в больших кадках деревья и цветущие кустарники наполняли пространство живым благоуханием, создавая иллюзию сада среди стен. — Когда я рисовала… на бумаге, это казалось гораздо скромнее, — пробормотала, едва касаясь пальцами тончайшего шёлка. — Он послушал меня… Сделал всё, как я советовала, как писала в письмах. Хотя даже мечтать не могла, что всё разрастётся до таких масштабов… Неужели это всё — Господина? Мы достигли желаемого… Лю Шен снова самый известный человек в Ханчжоу? Дзен и Даньдань смотрели на меня с лёгким недоумением — в моих словах им не хватало связности, а восторг, нахлынувший волной, делал меня, наверное, похожей на безумную. Работники лавки тоже украдкой бросали взгляды на странную служанку, которая то и дело замирала, то с горящими глазами металась по залу, изучая каждую деталь. Но никто не осмелился сделать замечание. Здесь рады были всем — независимо от статуса и положения в обществе. За это уважение к людям я когда-то и прониклась доверием к управляющему Сюй Шану. Восторгаясь увиденным, я медленно двигалась вперёд, перебирая кончиками пальцев драгоценные ткани, ощущая их прохладную гладкость и затаённую радость в душе. — Здесь… мои работы. Как их много… — прошептала восхищённо, не веря глазам. — Не думала, что увижу их сама… Наконец, остановившись, я заметила взгляды, обращённые на меня. Улыбнулась, придавая голосу больше уверенности: — Позовите, пожалуйста, управляющего Сюй Шана. Ко мне подошёл молодой человек, и, заметив мой вопросительно-растерянный взгляд, спокойно пояснил:    — Управляющий Сюй бывает в лавке перед открытием и иногда вечером. Чем я могу вам помочь? — Оу… — только и вырвалось. Действительно, теперь здесь работало множество людей, не то что десять лет назад. — Может, подскажите, где он живёт? Юноша замялся, колеблясь с ответом, но тут я, не раздумывая, протянула ему завёрнутые в ткань эскизы. Он осторожно развернул свёрток, перелистывая лист за листом, что-то бормоча себе под нос. Вдруг лицо его просветлело, и он радостно воскликнул: — Наконец-то барышня передала нам новые эскизы! Постойте, я отблагодарю вас и пошлю за господином. Уже собравшись уходить, вспомнив что-то, обернулся: — Не было ли письма? — Письма? — растерянно переспросила я. Теперь и остальные работники оживились, предлагая нам пройти в гостевую зону, отдохнуть и перекусить, пока будем ждать управляющего. — Так как же насчёт письма? — не унимался молодой человек. — Неужели барышня ничего не передала? Наверное, меня сбила столку вся эта суета вокруг нас. Лишь махая отрицательно головой, я словно заворожённая, даже не осознавала, куда мы идём. Просто следовала за указаниями, не задавая вопросов. Выйдя через задний вход — увитый цветущими лианами ещё пышнее, чем центральный — мы попадали на открытую местность. Под широкими крышами из переплетённого бамбука, укрывавшими от палящего солнца, стояли резные столы, исполненные в светлых и тёмных тонах. С лестницы открывался вид, напоминающий доску для игры в вэйци: аккуратно расставленные здания, продуманная геометрия пространства, в которой угадывался чей-то твёрдый расчёт. Видя наше восхищение, парень, не скрывая гордости, добавил: — Всю внешнюю планировку разрабатывал наш Господин, Лю Шен. Он присылал чёткие указания. А ещё… наша загадочная незнакомка. — Ага… — это слово, кажется, намертво прилипло ко мне и теперь неотступно следовало за каждым моим впечатлением. — Вы ещё не видели наших харчевен и большого ряда лавок! Вот где вам нужно побывать. — Ага… Бедная Даньдань, обессиленная дорогой и впечатлениями, просто рухнула в кресло, не в силах даже поднять руку, чтобы взять еду. Волнение лишило ребят дара речи, и мне пришлось уговаривать их поесть. «Да… это вам не ваше захудалое поместье в глуши. Я счастлива видеть вас здесь». Перекусив и немного передохнув, я не могла перестать вертеть головой, ловя взглядом женщин, девушек и девочек в разноцветных, лёгких нарядах — когда-то созданных мной. Узнай они во мне ту, кто подарил им эту красоту, наверняка пришли бы в ужас… Моё платье, обувь, руки, причёска — всё оставляло желать лучшего. Одни мои глаза, начинали по новой светиться тем несокрушимым огнём. А душа… душа будет страдать в часы одиночества. Не сейчас. Сейчас главное — все живы и здоровы. В то, что Сюин мог бы однажды поступить с моими детьми так же, как поступили с этими, я не верила. «Он любит их. Любит больше, чем женщин. Они — его дольки». * Я не сразу заметила мужчину, подошедшего к нам, и, наверное, не узнала бы в этом хорошо одетом, подобревшем человеке того самого управляющего Сюй Шана, с которым встретилась, когда приезжала на свадьбу Хань Нина. Он внимательно всматривался в юношу и девушку, сидевших возле меня, а когда его взгляд, наконец, задержался на моём лице, мне хватило одного мгновения, чтобы узнать знакомые черты. Вскочив, я поспешно поклонилась. — Я рада вас видеть, управляющий Сюй… ой, простите, — сбросив головной убор, скрывавший моё лицо, невольно улыбнулась, но, вспомнив, в каком виде предстала перед ним, тут же замерла, собираясь объясниться. Он опередил меня. — Вы не меняетесь, барышня Ли Лилу, лишь наряды меняются на вас. Я рад видеть вас… даже не надеялся. Боялся, что с вами могло случиться что-то… Уже несколько раз отправлял письма в столицу.   Слишком много эмоций охватило нас в этот миг, и мы не сразу нашли слова, чтобы выразить их. Он просто крепко сжал мои руки, по-отцовски похлопывая, засыпая вопросами, на которые я не успевала отвечать. Слуги, заметив, в каком волнении находится их господин, начали выносить всё больше закусок. Старшие дети сидели молча, не отрывая от нас глаз, пока я, наконец, не представила их: — Это мой кузен, Шэнь Дзен, а это — кузина, Шэнь Даньдань. — А вы, барышня, сменили своей статус на госпожу? — с лёгкой улыбкой спросил Сюй Шан. — Как мне теперь вас называть? Заколебавшись на мгновение, кивнула и спокойно ответила: — Давайте оставим всё, как прежде… Для всех и для вас в том числе, я — барышня Ли Лилу. Едва заметно вздохнув и, как умный человек, он не стал расспрашивать дальше о моей личной жизни. — Вы надолго к нам, или снова лишь проездом? — Никто не знает будущего, — произнесла, пожав плечами. — Пока мы останемся здесь и, если вы поможете нам найти жилище за скромную плату, буду вам признательна. — За скромную плату? — возмутился управляющий, неодобрительно хмуря брови. — Когда-то вы не взяли с нас ни залога, ни платы за ваш труд, а те жалкие гроши, что я отправлял вам в столицу — это ничто по сравнению с вашим сегодняшним капиталом. Вы — полноправная компаньонка, барышня Ли, и владеете двадцатью процентами прибыли, как и я. Остальные шестьдесят принадлежат нашему Господину, Лю Шену. При звуке этого имени лицо запылало жаром, и я поспешно замахала шляпой, делая вид, что спасаюсь от зноя, хотя куда больше пыталась скрыть нахлынувшее смятение. Тем временем управляющий, будто не замечая моего состояния, продолжал свой рассказ, подробно вводя меня в курс событий, произошедших за последние десять лет. — Получив от вас новые эскизы, я понял, что пришло время расширяться. По вашей подсказке были наняты женщины, которые работали на дому, кроили, шили, вышивали, украшали наряды, а когда стало ясно, что спрос растёт, я, накопив достаточно средств, обратился за разрешением к хозяину. Он не только одобрил мои намерения, но и прислал подробный план застройки. С этого момента лавка начала расти с небывалой скоростью. Все ваши пожелания, барышня Ли, все задумки и наброски я воплощал в жизнь, приумножая нашу выгоду. Сейчас, на месте пустыря, когда-то простиравшегося до самого поместья Господина, стоят величественные строения, утопающие в зелени парка. Я слушала, поражённая, а он продолжал, с нескрываемым удовлетворением в голосе: — Наши самые большие конкуренты, семья Хань, когда-то нажившаяся на наших же лавках и пытавшаяся нас обойти, теперь во всём отстаёт. Они даже пробовали перекупить меня… и вас тоже. Но сейчас мы уже не окраина Ханчжоу, а его центральная часть. Город разросся за эти годы, и господин Лю Шен, когда-то приобретя пустые, бесплодные земли, оказался в большом выигрыше. Прервавшись совсем ненадолго, чтобы сделать глоток чая и посмотреть на мою реакцию. — Ага… — моя реакция заключалась в одном слове, с широко распахнутыми глазами, которые жадно впитывали окружающее великолепие. — Вы все можете остановиться у меня, — с добродушной улыбкой предложил Сюй Шан. — В доме хватит места, да и нам с госпожой Сюй будет веселее. Наша приёмная дочь вышла замуж, теперь ей не до стариков, а вот вам мы будем искренне рады. Видя усталость молодёжи, да и сама чувствуя, как пережитые волнения всё сильнее сказывались на теле, я без лишних раздумий согласилась. «Оказывается, избыток положительных эмоций тоже вызывает головную боль». Теперь у нас был дом, заботливые хозяева, окружавшие нас теплом и вниманием, словно родных, и достаток, которого хватало, чтобы чувствовать себя в безопасности. Для ребят это стало настоящим раем, они ожили подобно увядшим цветам, получившим долгожданную влагу: страх и неуверенность отступали, уступая место новым мечтам, робким, но уже крепнущим планам на будущее. Что до меня… я жила одним днём, с головой уходя в заботы: бегала в лавки, помогала вести расчёты, чем всё больше удивляла домочадцев, и рисовала эскизы, погружаясь в любимое ремесло.   С наступлением вечера брала «Сяо», садясь в беседке под раскидистыми деревьями и, стараясь не смотреть на звёзды, играла любимые мелодии. Близкие лишь молча вздыхали, видя мою грусть. Управляющий украдкой вытирал накатившуюся слезу, жалея меня, как родную дочь, которой у него никогда не было, а молодой Шэнь Дзен, сжимая кулаки, бессильно глядел, не зная, как помочь и чем залечить раны, спрятанные глубоко в сердце. Выходя из дома, я неизменно надевала шляпу с вуалью: слишком много знакомых лиц можно было встретить в городе… Семью Хань, управляющую Жон, ведь поместье князя находилось совсем недалеко, а ещё… моих братьев. Караван семьи Юань недавно прибыл в Ханчжоу, я увидела в городе нескольких слуг, а значит и кто-то из семьи сопровождал его. Как бы ни убеждала себя, но разлука с родными опустошала внутри. Зная где они остановились, подолгу стояла под деревом, вглядываясь в выходящих людей. — Зиан… — вырвался шёпот, едва увидела брата. Первый порыв — броситься к нему, обхватить за шею, рассказать обо всех несчастьях, сомнениях, страхах. Уже готовая сделать шаг, я внезапно ощутила, как две сильные руки схватили меня, резко разворачивая и увлекая прочь. Это был Дзен. В ту минуту ненависть обожгла меня с головы до ног.   — Кто дал тебе право следить за мной?! — ярость заставила голос дрожать. — Ты не смеешь вмешиваться в мою жизнь, не смей прикасаться ко мне, несносный мальчишка! Я вырывалась, кричала, несмотря на это он молчал, только крепче сжимал мою руку, не позволяя ни одного лишнего движения. Потом вдруг замер, заметив, как мои плечи опустились, а тело содрогнулось в беззвучных рыданиях. Впервые юношеские, но уже сильные руки обняли меня, бережно похлопывая по спине. Именно такой поддержки мне и не хватало… Мужского плеча. Тёплых, крепких объятий, в которых можно спрятаться от собственной боли.     — Тот мужчина… — наконец заговорил Дзен, настороженно. — Это он? Из-за него ты страдаешь и убегаешь? Замотав головой, я промолчала, вдруг осознав, что он спас меня от очередной ошибки. — Кто же тогда? — не унимался юноша. Тайны утомили, хранить всё в себе, поистине тяжкий груз. — Он… он… мой родственник. — Такой же, как и мои? — Нет… Он лучший из мужчин. Просто… — тяжело вздохнув, чувствуя, как сжимается грудь, — если я выдам себя, они окажутся в опасности. * Мы вернулись домой, где Даньдань, облачённая в новые наряды для поездки к морю, нетерпеливо ходила из угла в угол, то и дело выглядывая во двор. «Со своими проблемами я совсем забыла об обещании». Мы часто бывали у моря, и по прошествии двух месяцев с бледной, хрупкой девушки она превращалась в дышащую здоровьем красавицу. Всё чаще я ловила на ней заинтересованные взгляды мужчин. Вода приносила покой, помогала упорядочить мысли и здраво рассуждать. — Лилу, я хотел бы поговорить с тобой о нашем будущем, — внезапно произнёс Дзен, внимательно разглядывая мокрую ткань, липнувшую к моему телу. Ему, кажется, даже в голову не приходило отвернуться. Он так и не стал с почтительностью относиться ко мне, когда узнал, что я приблизительно с такого же сословия, как и они. — Совсем страх потерял! Отвернись! — возмутилась, поднимая руку. — Вот надиру тебе уши, будешь знать! — Ха! — он залился смехом. — И что же ты собиралась делать… там, в лесу? Тоже уши надрать? — О, пусть это навсегда останется тайной, — фыркнула, смотря в другую сторону. — И, надеюсь, тебе никогда не придётся испытать это на себе. — Не уходи от темы… — настойчиво продолжил Дзен. — Я не могу вечно висеть у тебя на шее, да и перед управляющим Сюй это выглядит странно. Мужчина должен зарабатывать сам, даже если он ещё юн. Сказав это, он отбросил в сторону камешек, который вертел в руках, и посмотрел на меня испытующим взглядом. Я же, улёгшись на горячий песок рядом с ребятами, наблюдала за их довольными лицами, запоминая эти короткие, солнечные мгновения. Даньдань, пользуясь каждой свободной минутой между учёбой и домашними хлопотами, старательно вышивала на моих изделиях небольшой хвост девятихвостой лисы. Вначале домочадцы недоумевали: зачем добавлять столь затратную деталь, если дорогие золотые нити не включены в стоимость наряда? Лишь когда я пояснила, что именно этот знак станет отличительной чертой наших изделий и что вряд ли найдутся желающие подделывать его из-за непомерной дороговизны материалов, они наконец приняли моё решение. Теперь же, возвышаясь над входом в двухэтажную лавку, сияла вывеска с изображением грациозной девятихвостой лисы — символа, который, я надеялась, со временем станет известен далеко за пределами города. В будущем я планировала передать Даньдань ведение всех бумаг, контроль за расходами и доходами — с её умом научиться этому не составит труда. Проблема была с её братом: Дзен брался за любую работу, но я хотела помочь ему найти что-то своё, напрягая свой мозг и днём, и ночью. — Дзен, у тебя есть мечта? Пусть даже самая недостижимая, — спросила, заметив, как в глазах юноши вспыхнул странный, загадочный огонь. Он посмотрел на меня с такой глубиной, что я, опешив, на миг замерла. «Я ошибаюсь… он годится мне почти в сыновья!» — спохватившись, быстро добавила: — Чем бы ты хотел заниматься? Уткнувшись подбородком в песок, юноша фыркнул, и сотни мелких песчинок разлетелись в разные стороны, заставляя его закашляться. — Не знаю… — протянул после короткой паузы, встряхивая головой. — Мне нравится смотреть, как люди наслаждаются моей пищей… не просто едят, а именно наслаждаются — видом, вкусом, запахом. Пусть мимолётно, но сладости, которые я делал, приносили радость. Вот, например… хотя бы здесь, сейчас… взять прохладный напиток и что-нибудь вкусное, смотреть на закат, слушать лёгкую музыку и забыть обо всём… Моё живое воображение мигом рисовало картину под его словами: увидела, как едва уловимый морской бриз покачивает лёгкие занавеси, как играют лучи уходящего солнца в бокалах с янтарным напитком, как на столах, накрытых в тени больших кадок с растениями, переливаются изысканные десерты… Тут же резко сев, обведя взором местность, пальцы начали водить по воздуху, словно кистью по холсту, добавляя новые штрихи. — Дзен! Ты умница! — вскочив, порывисто схватила его за руку. — Поехали домой, я знаю, как тебе помочь! ** Ворвавшись с горящими глазами в комнату, где за столом, неспешно попивая чай, восседала старшая чета Сюй, затараторила, не поспевая за своими мыслями: — Господин, где те документы на земли… возле моря? — Зачем они тебе, дитя моё? — управляющий Сюй нахмурился, отложил чашку в сторону и задумчиво взглянул на меня из-под лба. — Всегда говорил, что это выброшенные деньги… Как можно было приобрести бесплодные земли? Один песок… Его теперь никто не хочет покупать, а там столько места… — он сокрушённо покачал головой, словно вновь переживал за поспешное решение хозяина. — Нет! — воскликнула я, от нетерпения сжав кулаки. — Вы не понимаете… Это же золотая жила! Они посмотрели на меня, как на сумасшедшую. О, сколько раз мне доводилось видеть этот взгляд. — Я вкладываю все свои сбережения в строительство загородного комплекса у моря, — выпалила, даже не задумываясь. — Это безумие…! — Нет, поверьте мне, — добавила с жаром. — Это не безумие, а прибыль! Город скоро займёт всё побережье, и людям, живущим здесь или приезжающим, понадобятся комфортные условия — не только для проживания, но и для отдыха. Красивый вид, вкусная еда, развлечения… Всё это будет востребовано! — На что вы толкаете дряхлого старика, барышня?! — с притворным возмущением воскликнул управляющий Сюй, однако в глазах его уже мелькнул азарт. — Однажды, послушавшись вас, я преуспел… Пусть и в этот раз будет так. — С условием… — выдохнула полной грудью. — Свои двадцать процентов с прибыли у моря я отдаю ребятам. Я хочу, чтобы это было письменно заверено в документах. Молодёжь, не веря своим ушам, вначале захлопала в ладоши, потом поостыв, стали отнекиваться, особенно Дзен. — Я никогда не приму этого, — бросил хмуро. — Чего именно? — я прищурилась. — Я не дарю тебе ничего, а даю в долг. Мои сбережения пойдут на строительство, а потом, получая прибыль, ты постепенно мне их вернёшь. Какой получится комплекс и насколько он будет процветать — зависит от тебя. Ты полностью займёшься этим делом, и в дальнейшем эти двадцать процентов по праву будут принадлежать тебе. Я обвела взглядом собравшихся и, заметив в их глазах волнение, внесла предложение: — Если никто не против… Назовём его «Жемчужина». Теперь все выглядели довольными, а управляющий Сюй, потирая щетинистое лицо, про себя думал: «Небо послало мне тебя, дитя моё, и я благодарен ему. Говорил же Господину: познакомьтесь с этой барышней, она озолотит вас! Так нет, ему любовь подавай…» * Уладив все нюансы, найдя нужных людей и сделав чертежи, началось большое строительство. С этого момента все заботы в городе легли на мои плечи: управляющий и Дзен пропадали днями, а позже и ночами на стройке. Приезжая туда раз в неделю, я с восторгом отмечала, сколько всего сделано, но мужчины неизменно бурчали, что всё идёт медленно и ничего толком не продвигается. В один из дней в лавку зашёл Нин. В это время я находилась в дальних комнатах, помогая примерять наряд солидной пухленькой даме. Вначале не обратив на него внимания, пока стайка ребятни не ворвалась в примерочную, пища от радости — видимо, увидев свою мать. Тогда-то я и рассмотрела наследника семьи Хань. Он ещё больше раздобрел. «На её месте могла оказаться я, рожая каждый год… Сколько их у неё — пятеро? Семеро? Может, я бы и стояла сейчас здесь, примеряя наряды, но была бы тогда эта лавка? Возможно. Только не такая. И не здесь…» Отгоняя ненужные мысли, я позвала слуг и велела за наш счёт угостить малышей напитками и сладостями в уютной харчевне. Затем, переборов нахлынувшую панику, спросила: — Вы супруга господина Хань Нина? — Да. А что, вы меня узнали? — Она улыбнулась с лёгкой гордостью. — Многие рады со мной познакомиться: мой муж — известный торговец, и не только в этом городе. Она понизила голос и, заговорщически наклонившись ближе, добавила: — Скажу вам по секрету… наряды я, как и мои подруги, предпочитаю покупать именно у вас. Приходится скрывать это от многих родственников, хотя даже матушка Нина иногда заглядывает сюда. Такая новость и радовала, и огорчала одновременно. Нас тайком признавала семья Хань, однако теперь следовало быть ещё осторожнее, чтобы не столкнуться с ними. При наплыве людей я иногда помогала в лавке, выходя из подсобной комнаты, где занималась разными делами. Конечно, на свой страх и риск без вуали, и вот, чуть не попалась. Собрав для неё покупки и добавив небольшой презент, я заметила, как глаза девушки тепло сверкнули — этим окончательно расположив её к себе. — Завтра мы придём с подругами, — оживлённо сказала она. — У вас ведь завоз новинок? Опять что-то прекрасное, не так ли? — Да, поступит новая коллекция для путешествий, а главное — роскошные головные уборы. Они добавят удобства и элегантности, особенно для прогулок по песчаному пляжу. — О, я так люблю плавать… — мечтательно вздохнула она, но тут же её голос потух. — К сожалению муж говорит, что у нас нет времени ездить в безлюдные места, а купаться под чужими взглядами… недопустимо. Наклонившись чуть ближе, я понизила голос: — Поверьте, совсем скоро это перестанет быть проблемой. Господин Лю Шэн строит комплекс у моря… «Жемчужину». Пообещайте никому не говорить — это большой секрет. Только вам могу сказать. Её глаза вспыхнули, в них зажегся неподдельный интерес. Во всей поданной информации было произнесено главное, притягивающее слово… «секрет». И стоило ей выйти за порог, как слух начал расползаться, переходя из уст в уста, из дома в дом. Боясь столкнуться завтра с людьми, которые могли узнать меня, я попросила управляющего помочь в лавке. Ожидался наплыв посетителей, а я, сославшись на плохое самочувствие, отправилась с Дзеном к морю. — Вы успели возвести стены там, где будет кухня и ресторан? — восхищённо произнесла, кружась на помосте и вдыхая солёный морской воздух. — А какая огромная терраса, нависающая над водой… Я такой красоты нигде не видела! — И я не видел, — произнёс тихо юноша, глядя влюблёнными глазами. * К вечеру рабочие накрыли половину крыши, но внезапно усилившийся ветер и стремительно сгущавшиеся тучи вынудили их прекратит работу.                                               — Придётся переждать здесь непогоду, мы не успеем вернуться домой, — подытожил Дзен. — С удовольствием. Я люблю дождь, очень. — Подставляя лицо первым тяжёлым каплям, ловя их ладонями. В следующий миг вода хлынула с небес потоком — будто кто-то, рассерженный там, наверху, распахнул тяжёлые облака и разом плеснул ведро. Смеясь, мы бросились к укрытию, пробираясь дальше в глубь строящегося здания. — Ты вся промокла, — весело произнёс он, вытирая моё лицо рукавом. — Ага… Закрытая обстановка не сулила ничего хорошего. Стараясь не выдавать собственных мыслей, я, из-под опущенных ресниц, поглядывала на парня, который, несмотря на юность, уже был мужчиной и странным образом напоминал Сюина. В нём угадывались те же черты — рост, сложение, очертания лица… губы… «Интересно, они мягкие или требовательные? Знали ли они уже вкус поцелуя? В будущем они заставят трепетать многие сердца, если даже у меня вызывают давно забытое чувство. Ах, как я хочу вспомнить поцелуй Сюина… Не помню, я его не помню, это было так давно. Сколько же? Мы здесь четыре месяца, а до этого… Кажется, всё происходило в каком-то другом мире, во сне, не в моей жизни… А где же моя?» Пара внимательных глаз следила за каждым движением, каждым чувством, отразившимся во взгляде. Он видел — желание, мгновение растерянности, дрогнувшие ресницы, а затем… грусть. Я не сразу осознала, как тёплые ладони обхватили моё лицо, а чужие губы нежно коснулись моих. Язык скользнул по сомкнутым губам, приоткрывая их, и прикосновение, сперва робкое, набирало силу, становилось более настойчивым, властным, от которого кровь начинала быстрее бежать по венам. С каждой секундой поцелуй становился всё глубже и требовательнее, а интимность прикосновения нарастать с неистовой силой. Женщины особо уязвимы в боли и в разлуке, нуждаясь в утешении и в сильном плече; в надежде, что кто-то решит за неё проблемы и укроет от грозовых туч. Этот кто-то у меня уже был. Пусть не рядом, но он жил в моём сердце, пленив душу. Сейчас же, это был не он, и не его губы меня целовали, не его руки обнимали. Понимание пронзило меня, и я в ужасе отшатнулась. — Не смей… никогда ко мне прикасаться. — Голос дрожал —не от слабости, от ярости. — Я замужем. У меня есть дети. Ты ведь хотел знать правду? — Правду? — Прозвучала горькая насмешка. — Тогда почему же ты не говоришь её всю? Я замерла, а Дзен продолжил, не отводя взгляда: — Знаю, над какой бумагой ты каждый раз льёшь слёзы… Он дал тебе развод. Осталось всего ничего — подписать, и ты свободна. Почему ты до сих пор не сделала этого? Любишь его? Того, кто принёс непроходящую боль? Сделав шаг вперёд, а я — назад, не решаясь разорвать взгляд. — Лилу, боюсь представить, что он за человек и что хотел сделать с тобой, если ты так скрываешься ото всех. Почему не можешь раскрыться новым чувствам, новой любви? Голос юноши дрогнул. — И не говори мне о разнице в возрасте — через пару лет она сотрётся совсем. Ты знаешь, что я прав. Сжав пальцы в кулак, всё равно по каким-то причинам не прерывала разговор. — Кто ты Лилу? Расскажи мне правду… Я не встречал никого, кто так владел бы подсчётами, ты наездница лучше меня, а стреляешь с самодельного лука точнее, чем воин. Ты умеешь готовить и выживать в разных условиях, тебя знают и почитают богатые люди, в твоей голове рождаются шедевры как в моде, так и в строительстве. Он замолчал на мгновение. Когда начал вновь говорить, в голосе уже не было ни насмешки, ни упрёка — только искренность. — Тебя нужно беречь. Любить. Лелеять, как самую редкую драгоценность. Снова сделав шаг ко мне, тем самым заставляя меня снова отступать. — А ты всё ещё жалеешь о никчёмном мужчине, что предал тебя? Взгляд его потемнел, дыхание стало ровнее, голос — тише. — Кто ты, незнакомка?.. Я поразилась словам восемнадцатилетнего юноши и, чтобы не поддаться на правду, льющуюся с его уст, выкрикнула: — Я ребёнок, который не должен был выжить! И кинулась под проливной дождь… Его рука не успела ухватить, и в тот момент он понял — так же, как когда-то Шиминь, не сумевший поймать падающие лепестки, ускользающие сквозь пальцы — никогда она не станет его. Лошадь, привязанная под навесом, нервно вздрагивала при раскатах грома. Направив её твёрдой рукой, я едва различала дорогу в темноте: дождь хлестал, ослепляя. Но остаться с Дзеном наедине, не могла. «Ты всё испортил, глупый мальчишка… Мы могли быть братом и сестрой». Каким-то чудом добравшись домой, обессиленная, поволокла ноги в комнату. Услышав моё возвращение в столь поздний час, да ещё в таком виде, госпожа Сюй тут же поспешила помочь мне справиться с мокрыми одеждами. Не успела я перевести дух, как в комнату уже ворвались управляющий и Даньдань, глаза которых сияли от счастья. Наперебой они начали рассказывать о сегодняшних делах в лавке, нетерпеливо перебивая друг друга. — Представьте, барышня Лилу! — взволнованно начал Сюй Шан. — Едва рассвело, как перед лавкой уже столпились дамы, дожидаясь открытия. А когда двери распахнулись, женщины ринулись внутрь, сметая наряды с полок и стеллажей. Слуги не успевали подносить товар и упаковывать покупки — пришлось звать на помощь и барышню, и госпожу! Такого дохода у нас за месяц не бывало! Переведя дух буквально на секунду, и тут же продолжил, возбуждённо размахивая руками: — И знаете, что самое удивительное? Все почему-то расспрашивали о новом строительстве на берегу! Мы же хранили всё в секрете… А теперь меня буквально осаждают купцы, донимают расспросами, нельзя ли уже забронировать строения! Представляете? Мы только начали возводить первое здание, а очередь уже выстроилась! Маленькая уловка принесла большую прибыль. Несмотря на злость, то и дело поглядывала на дверь. Пусть он упрям и порой невыносим, но этот своенравный мальчишка, со всей его юношеской пылкостью, мне нравился. Сейчас же я волновалась за его горячую голову. Когда дверь наконец распахнулась и в комнату вошёл промокший до нитки Дзен, я с облегчением выдохнула. Однако встретив его тяжёлый, непривычно суровый взгляд, поняла: между нами пробежала чёрная кошка. Дождь внезапно утих, так же неожиданно, как и начался, а на небе тёплыми красками разлилась вечерняя заря. Спать было рано, и, взяв флейту, я вышла на улицу. Прислонившись к перилам, смотрела, как в глубине небосвода вспыхивает первая звезда. Мелодия, заструившаяся под моими пальцами, была тихой, задумчивой, наполненной тоской по тому, кто когда-то, стоя рядом, тоже смотрел со мной на это небо. Недалеко, в тени дерева, замер Дзен. Внезапно, не выдержав, он быстрым шагом подошёл, выхватил у меня «Сяо» и с хрустом разломил её об колено. — Не смей больше при мне играть на ней! — Дзен! — выдохнула, потрясённо глядя на обломки, рассыпавшиеся по земле. — Что? — он шагнул вперёд, подступая вплотную, вынуждая пятиться назад, пока спина не упёрлась в шершавую кору дерева. Видя мой метнувшийся в сторону взгляд, Дзен хмыкнул зло, почти с насмешкой. — Боишься? Склонившись так близко, что горячее дыхание коснулось мочки уха, растеклось тёплым дуновением по шее. — Тебе страшен я? — его голос звучал хрипло, тихо, почти завораживающе. — Признайся, Лилу… твоё тело жаждет мужской ласки. Моей ласки. — Нет, — ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Но он уже тянулся рукой, пальцы, едва касаясь, скользнули по щеке, оставляя после себя едва уловимое тепло. — Ложь… Вздрогнув, я оттолкнула его руку, но он перехватил мою ладонь, крепко сжав в своей. Его взгляд — тот самый, неумолимый, каким Сюин смотрел в минуту решимости, взгляд хищника, играющего с жертвой — приковал меня к месту. — Ты слишком долго избегала меня, Лилу. Сегодня всё изменилось. Пальцы юноши скользнули к подбородку, заставляя поднять лицо и встретить взгляд. — Ты боишься меня? Или того, что чувствуешь, когда я рядом? Я молчала. Тишина, ставшая ответом, лишь разожгла в нём что-то опасное. — Упрямая, как всегда… — тихо произнёс с невесёлой улыбкой, а затем, резко развернувшись, зашагал в дом, оставляя меня одну под сгустившимся вечерним небом. * Лёжа на кровати, никак не могла найти себе места — меня крутило, бросало из стороны в сторону, словно тело больше не принадлежало самой себе. Горячая, вязкая нега разливалась под кожей, не давая покоя. Влажное томление между ног лишь подчёркивало беспомощность перед этим сладким чувством. «Дзен… только твоих прикосновений не хватало в моей и без того запутанной до невозможности жизни…» Свежий ветерок, проникая сквозь распахнутое окно, пробегал ласковым прикосновением по разгорячённой коже, не принося облегчения, а лишь усиливая изнеможение. Облизнув губы, было понятно — учащённое дыхание и такой же пульс, причём по всему телу, уже не остановить. Пальцы дрогнули, скользнув по шёлковой ткани, натянутой на чувствительной груди. Лёгкое пощипывание соска сорвало с губ едва слышный всхлип, пробуждая ещё более глубокую, неутолённую жажду. Губы приоткрылись в бессознательном вздохе, а веки дрогнули, затмевая взор сладким предвкушением. Ладонь медленно опустилась дальше, следуя за нарастающим жаром, пробежала по лёгкому одеянию, едва касаясь кожи, и остановилась там, где тонкая материя лишь мешала опьяняющему чувству… Когда подушечки пальцев потёрлись об уже скользкую плоть, тело мгновенно откликнулось, задрожав от долгожданного ощущения, и сладкая волна наслаждения разлилась по нему, затопляя сознание. Шумный вздох, сорвавшийся с губ, смешался с ночным ветром, ворвавшимся в распахнутое окно, и растворился в тишине, наполненной затаённым томлением. Теперь отдавшись всецело порыву, пальцы одной руки страстно ласкали сосок: теребя его и оттягивая. Пока другие усиливали нажим в напряжённой вершине, проникая в лоно решительными движениями, заставляя подёргивать бёдрами, сжимая ягодицы. Воображение заиграло с новой силой: вот он растягивает меня своим твёрдым пульсирующим членом, заполняя до краёв, пока его сильные руки не переставая, как всегда, размазывают соки, поглаживая клитор, вырывая протяжные стоны. Он шептал хрипло, его голос, полный желания, касался слуха, как горячее дыхание, проникая в самые тайные уголки сознания. Иногда губы задерживались у самого уха, прикусывая нежную кожу, и тогда у него срывался низкий, гортанный звук, от которого внутри всё сокращалось в сладкой истоме. Перевернувшись на живот, я уткнулась лицом в подушку, ощущая её прохладу на разгорячённой коже. Спина изогнулась в плавной дуге, обнажая и выставляя всё напоказ ночному ветру, звёздам, молчаливому месяцу, чей холодный свет скользил через распахнутое окно, лаская изгибы моего тела. Раздвинув пошире ноги, я подбрасывала бёдрами верх, услаждая себя, издавая громкие стоны и пуская слюни на постель. Пальцы начали быстрее трепетать на пульсирующей вершине и жгучее блаженство пронеслось вихрем, слыша его слова: — Лин… почему так тихо? Давай, любимая… кончи для меня… — голос, пропитанный жаждой, проникал в самое нутро, обволакивая разум. Продолжая упрямо держать глаза закрытыми, я, не позволяя реальности ворваться в сладостное наваждение. Лишь застонала в подушку, стараясь заглушить рвущиеся из груди похотливые, срывающиеся с губ звуки, клокотавшие изнутри.

***

Строительство продвигалось быстро: планировалось открыть ресторан с прилегающей территорией уже к весне. Однако возведение торговых лавок оказалось для нашего бюджета непосильной ношей. * Тихий осенний вечер окутывал нас прохладой, в доме царил уют: за столом, уставленным угощениями, мы пробовали новые блюда, приготовленные Дзеном. Здесь уже красовались засахаренные фрукты, ароматные пироги, рассыпчатые сладости. Однако, несмотря на теплоту домашнего очага, напряжение между мной и юношей ощущалось всё сильнее. Молодость не хотела признавать своё поражение, дуя губы — это не ускользнуло от взгляда его сестры. Но я не собиралась утешать парня, а тем более давать ложные надежды. Мысли были заняты другим: где взять деньги? Конечно, аренда лавок вскоре начала бы покрывать часть затрат, привлекая всё больше людей, вот только этого было недостаточно. К тому же, приближался день рождения моего сына.    «Увижу ли я тебя когда-нибудь, мой мальчик?» — вопрос эхом отдавался в душе. О дочери старалась не думать, запрещая себе даже вспоминать, когда же сердечная боль казалась невыносимой, шептала про себя: «Я никого не рожала, у меня есть только сын». Размышления прервал появившийся в дверях господин Сюй Шан. Его взгляд светился удовлетворением, а в руках он держал запечатанный свиток. — Наконец-то пришло письмо, — объявил он, разворачивая. — Господин Лю Шен даёт добро на строительство лавок на его средства. Более того, возможно, он приедет на открытие весной… Хотя, конечно, в столице у него и своих забот хватает. Я до боли сжимала руки под столом, стараясь не спросить, какие именно заботы имелись в виду. Затем, встав, подошла к окну, вглядываясь в темноту. — Какой он, ваш господин? — спросила тонким голосом Даньдань. — Ходят слухи, что он своими чарами привораживает женщин, навсегда овладевая их разумом. Он богат, почти как Император, и такой же красив. — Замолчи! Разве тебя так воспитывали?! Ты девушка, как смеешь говорить о мужчинах? — рассердился её старший брат. — А о ком же ей говорить, а главное, с кем, если не с роднёй? — вмешалась я, оборачиваясь к нему. — Вы должны научиться не только слушать, но и слышать женщин. Они, между прочим, дарят жизнь и мужчинам. Не будь женщин, небось уже перебили бы друг друга, опустошив землю, а так есть на кого вину свалить за все свои неудачи. Вы восхищаетесь своей силой, но в чём она? В умении набить друг другу морду или унизить слабую женщину? Я злилась на Дзена как на представителя красавцев в этой комнате и мне нужно было выговориться. На этом застолье для молодёжи закончилось — все разбежались по своим комнатам, оставив старших в недоумении. На следующее утро ко мне постучал господин Сюй. — Барышня Лилу, окажите любезность, — начал он, входя. — Мне нужен красивый комплект: мужской, женской одежды и одежды для мальчика, примерно одиннадцати лет. Вы могли бы нарисовать что-нибудь необычное? Хочу порадовать друга, у него жена болеет, и, сами понимаете… Мне хотелось пошутить: «И у него тоже? Что-то женщины нынче нездоровые пошли», — однако, увидев расстроенный взгляд мужчины, осеклась на полуслове. — Конечно, — кивнула, а затем, немного помедлив, добавила: — Тогда можно попросить и вас об одолжении? Нужно отправить один подарок в лавку семьи Юань, так, чтобы никто не знал, откуда он пришёл. Внутри я укажу, кому его доставить. — Хорошо, дочка, — управляющий похлопал меня по руке, соглашаясь. Все наряды были сшиты лучшим образом и упакованы в дорогую атласную ткань. Своему сыну и второму мальчику я в добавок положила сделанный на заказ лук и стрелы. «Пусть дети порадуются. Моему десять, тому одиннадцать, даже если не умеет, научится». Красивые подарки отправились в путь.

***

Всё время, находясь в Ханчжоу, я боялась приблизиться к поместью Лю Шена, и, как не странно, ни разу не столкнулась ни с управляющей Жон, ни с кем-либо из стражи. После возращения Сюина с границы они покинули загородное поместья князя, возвратившись сюда. Болезнь Даньдань отступила, и я надеялась, что так будет и дальше. Заготовив все необходимые лекарства, потихоньку подлечивала домочадцев, боясь помогать другим в округе. Иногда слуги приходили с просьбами, и, оказывая помощь, я строго-настрого наказывала никому не говорить. Получался «секрет», который расползался, как вьюнок, проникая и туда, куда нужно, и туда, куда не следовало. В один из поздних вечеров в дверь настойчиво постучали, зовя управляющего. Я, поднявшись с постели, вышла на шум. В дверях стоял один из слуг поместья Лю Шена — тот самый, кто хорошо меня знал, однажды испытав на себе перцовый порошок, а позже охраняя в загородном доме. — Простите, что так поздно, управляющий Сюй, слышали у вас проживает чудо лекарь. Нам очень нужна помощь, управляющая Жон… у неё не спадает жар, уже очень давно и приходившие лекари ничем не помогли. Помогите, прошу, на вас одна надежда. Я стояла в темноте, слушая весь разговор, снова оказавшись перед непростым выбором — попытаться спасти жизнь, разоблачив себя, или остаться в тени, позволяя болезни взять своё. Возможно, время уже упущено, и все усилия окажутся напрасными, но, если есть хоть малейший шанс… Стоило ли его упускать? После этого мне уже вряд ли удастся скрыться, стража князя не отойдёт от меня ни на шаг. Зайдя в комнату, управляющий Сюй застал меня полностью одетой, с двумя плетёными сундучками в руках и сумкой, перекинутой через плечо. — Вы куда-то собрались, барышня Ли? — Да, меня ждут. Идёмте. Выходя, он захватил шляпу с вуалью, но я лишь покачала головой. — Оставьте, она не понадобится, — заметив его недоумение, добавила: — Ночь скроет лучше любой ткани, а лишние преграды будут только мешать. — Вы не переживайте, я знаю управляющую Жон и этих юношей, они будут молчать. Моя промелькнувшая, обречённая улыбка была расценена им по-своему.    — Хотя, вся округа уже знает о вас. «Вот тебе и сила знания… Её не заглушишь, не утаишь. Что ж, хватит прятаться. Будь что будет». — Я поеду с тобой, — застёгивая одежду на ходу и прыгая на одной ноге, натягивая обувь, бурчал Дзен. — Нет, — строго произнесла в ответ. Выходя на улицу, где меня уже ждали двое, мысленно простилась с этим домом. Парни, обернувшись на звук шагов, застыли в изумлении, уставившись на меня. Пресекая их поклоны и приветствия, заговорила издали: — Захлопните рты, и только попробуйте произнести хоть слово… прибью. За мной. Шедшие позади плохо понимали, кому именно адресованы эти слова и что они значили, но вопросов задавать не стали. Дзен, напротив, не собирался отступать, торопясь следом. Один из сопровождающих шагнул ему наперерез: — Простите, молодой господин, вам лучше остаться здесь. Поверьте, она в безопасности. Повернувшись, подтвердила: — Не переживай, эти люди мне знакомы. Впрочем пообещать, что со мной действительно всё будет хорошо, не могла. Однако в одном не сомневалась. — Абсолютно уверенна, вы добьётесь много, господин Шэнь. Дзен промолчал. Я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, пока садилась в открытую повозку. Едва мы тронулись, один из мужчин, не выдержав, заговорил: — Моя госпожа, это точно вы? Вы знаете, что князь разыскивает вас уже шесть месяцев? — Догадываюсь, — пробормотала, застонав от бессилия, потирая лицо ладонями. «Он не отступится… Этого стоило ожидать. На то он и Великий князь Ли». Исподтишка юноши поглядывали на меня, не смея дальше говорить: — Что ещё? Ну?! — раздражённо бросила, не в силах сдержать эмоции. — Отдайте ваше саше. В них ведь наверняка до сих пор хранится перец. — Я не собираюсь сбегать, иначе зачем бы поехала с вами? Явно не доверяя мне, говорящий протянул руку, помня ощущение после жгучего порошка, попавшего в лицо, бубня под нос: — От вас чего угодно можно ожидать… Вон, евнух Ю чуть не поплатился жизнью. Теперь будет нам должен до конца своих дней за то, что мы вас нашли. Передав ему мешочек, скептически хмыкнула: — Я сама нашлась… Подожди. Что ты сказал? Причём тут Джен? Не он за мной приезжал и не он меня упустил. Что собирался с ним сделать князь? Выкладывай! Замявшись, понимая, что сболтнул лишнего, и, поглядывая на своего напарника, зыркающего уничтожающим взглядом, парень начал бормотать: — Вы, Ваше Высочество, плохо знаете князя с этой стороны. Он не прощает промахов. Вы ускользнули под носом у евнуха Ю, он потерял хватку, а значит, не нужен Господину. Переполнявший гнев прорвался наружу, нужно было высказаться и моё возмущение вылилось на неповинных ребят: — Ха! А князь не мог дойти своим умом, что может не Джен потерял хватку, а его жена многому научилась за годы жизни с таким невыносимым человеком?! Нет, чтобы винить себя, он опять ищет, на кого бы переложить вину! Это его пороть нужно, не переставая! Страшная мысль пронзила разум: «Не нужен Господину...» —означало лишь одно — смерть. Не поверив в свою догадку, переспросила, надеясь услышать опровержение: — Он не может… Он не станет лишать жизни Джена… Ведь это не просто его слуга, он для него друг, брат… Под моим пристальным взглядом они опустили головы, и их молчание звучало страшнее любых слов. «Что же тогда говорить обо мне…» — промелькнуло в голове, но страх уступил место другому чувству. Теперь я больше не боялась встретиться с мужем. * Зайдя в поместье, я глубоко вдохнула знакомый запах дома. Он окутал меня, пробудив воспоминания, вот только позволить себе слабость я не могла. Слуги стояли в растерянности, не в силах поверить своим глазам, а потом, спохватившись, замерли в поклоне. В хорошо освещённой комнате, куда меня проводили, увидела знакомый силуэт. Управляющая Жон лежала на широком ложе, укрытая лёгким одеялом, а девушки, ухаживавшие за ней, бесшумно двигались по комнате, пока не увидели меня. Их вскрик разлился под крышей. — Я не дух, если своим криком вы напугали меня, — тихо бросила им, вымывая руки в стоявшем рядом тазу. — Ваше Высочество… Это вы? Не ответив, лишь откинула одеяло и накрыла пальцами запястье больной. Кожа управляющей была горячей, дыхание — тяжёлым, неестественно частым. Я не узнавала эту женщину — бойкую, умную, ту, с кем мы вместе преодолевали трудности. Теперь передо мной лежала её тень. Тем не менее, почувствовав холод моих рук, Жон слабо приоткрыла глаза. — Лин… девочка моя… Ты явилась проводить меня в последний путь? — шёпот её был едва слышен. — Нет, — сказала твёрдо, сжимая её пальцы. — Я пришла помочь вам справиться с болезнью. Иначе зачем пожертвовала бы всем?    Пока девушки торопливо рассказывали о её состоянии и лечении, я готовила порошки, смеси, отвары, внимательно слушая каждую деталь, переспрашивая о малейших мелочах. Лекари, приходившие до меня, всё делали правильно, однако выздоровление требовало не только знаний, но и постоянного наблюдения за больным. Немногие могли позволить себе оставаться у постели страдающего долгое время — это у меня было время, остальные спешили дальше к страждущим. Тем временем болезнь могла отступить, а могла усугубиться, вот, как в данном случае. — Нужно сбить температуру, а потом мы поставим банки. Всё получится, — произнесла уверенно всем присутствующим. Девушки прыгали от радости — от того, что госпожа нашлась, от того, что дом вновь наполнился надеждой. — Это мой дом. Мой. И я здесь хозяйка, — повторила решительно себе. * Мне предстояло съездить за недостающими травами, и, когда я отказалась посылать кого-то вместо себя, стражники заметно напряглись. — Мы с вами, госпожа. — Хорошо. — Улыбнулась, смотря на их обеспокоенные лица. — Только давайте не все, не будем привлекать внимание. — Ваше Высочество… — слабый голос заставил меня обернуться. Пять дней нам дали возможность побороть самый тяжёлый период болезни, но до выздоровления путь был ещё долгий. Жон с трудом разлепила губы: — Вы ведь валитесь с ног, пошлите кого-нибудь… Помолчав, собираясь с силами, она сжала мою руку. — Не нужно убегать, Лин… Тебе было суждено стать женой Господина. Что бы ни случилось между вами, поговори с ним. Я не верю, что он мог обидеть тебя. Князь — хороший человек. Даже если порой ведёт себя иначе. Спорить с ней не хотелось, да и времени на это не было. Сопровождение четверых парней, а также простая, неприметная одежда всё равно привлекали взгляды горожан. Многие знали этих улыбчивых молодых людей из поместья Лю Шена, но сейчас в их осанке и взглядах читалась настороженность, присущая истинным стражам, стоящим на защите своего Господина. Заглянув в несколько аптек, а затем заехав в лавку, чтобы предупредить управляющего о своём долгом отсутствии, я невольно отметила его недоумение: он явно не мог понять, зачем простой барышне уделялось столько пристального внимания. Покончив с делами, заняв своё место в повозке, мы готовились к возвращению. — Мама! Пронзительный детский голос разорвал шум улицы, и сердце сжалось от знакомой интонации, так похожей на голос моего сына. Перед глазами на мгновение всплыло его лицо, но, моргнув, я вновь вернулась к реальности. В поместье меня встретила управляющая Жон. В её взгляде, полном нетерпения и тревоги, читалось слишком многое, чтобы не понять, как сильно она ждала моего возвращения. — Я здесь и никуда не делась, — успокоила с улыбкой, оценивающе оглядев её усталое лицо. — А вот вы почему до сих пор не поели? Мне позволено хотя бы помыться и немного отдохнуть, или вы решили захватить меня в плен? Она послушно доела ужин, запив его лекарственным отваром, и вскоре погрузилась в сон. В тишине дома послышались приглушённые возгласы, доносившиеся с улицы. Девушки, переглянувшись, мгновенно сорвались с места и выбежали наружу. Я, чуть помедлив, поплелась следом, ощущая, как ноги становятся ватными от усталости. — Неужели я уже стала старой или просто слишком вымоталась? — пробормотала себе, глядя на юрких служанок. — Они ненамного моложе, но почему бегают так легко, а я едва передвигаюсь? Сквозь тяжесть в теле пробивалось приятное тепло, я засыпала на ходу. Открыв дверь, на мгновение зажмурилась — солнечные лучи ударили прямо в глаза, а прохладный ветер мягко окутал лицо и плечи. Конец октября выдался необычно тёплым, только медленно кружившиеся в воздухе золотые листья напоминали: осень всё же близится к завершению. Прикрыв ладонью слезящиеся от яркого света глаза, прищурилась, замечая вдали очертания мальчика, бегущего навстречу. Улыбка невольно скользнула по губам. — Нужно поспать, и тогда во сне я снова увижу вас, мои дорогие... Веки отяжелели, усталость взяла верх, и я провалилась в глубокий, долгожданный сон.

***