Раздел 2. Часть 11. То, что нам неведомо.

В этой части раскрывается то, что в реальной жизни навсегда останется тайной. Если у вас остались вопросы или что-то показалось непонятным, смело спрашивайте в комментариях. Спасибо, что следите за моим творчеством! 😉 _____________________________________________________________________________________________________________________________________________

***

Прошлое, которое оставалось скрытым для Лин… Ворон летел, унося на себе раненое, хрупкое тело, временами переходя на шаг, словно чувствуя мольбы девушки, чей голос слабеющей нитью цеплялся за реальность. Как она добралась до поместья Фан, служанка потом вспоминала с трудом. А пока... Чьи-то руки подхватили её, когда обессиленная Ши поняла — она дома. — Госпожа в опасности… там, в лесу… на нас напала стража князя… — голос был еле слышен, прерывался от слабости: больше от неё ничего добиться не смогли. Измученную девушку тут же внесли в дом, передавая господам услышанные слова. Наступила тяжелая, давящая тишина — все замерли, не веря в происходящее. Первым очнулся Зиан: приказ прорезал воздух, как удар хлыста: — Седлать коней! Джи, застыв у порога, с тревогой и испугом следила за мужем: даже, если бы и хотела она не посмела бы остановить его. — Вытащите скорее стрелу и приведите Ши в чувство! — резко бросил он, не терпя промедления. — Не стой возле меня, займись делом! И убери детей подальше. Менгьяо не должен ничего знать, пока мы не разберёмся во всём. Бледный господин Фан, едва держась на ногах, сдавленно прошептал, выдавливая каждое слово с трудом: — Где слуги… сопровождавшие Лин? Никто не видел и не знал их дальнейшую судьбу. Их найдут позже, но им уже никто не сможет помочь. Госпожа Фан хлопотала, то над Ши, то над своим мужем. — Уйди, я не маленький и умирать не собираюсь. — Раздраженно отстранил её. Выпив свои пилюли и стараясь не думать о наихудшем, он начал отдавать приказы занимаясь Ши. Возможно, к лучшему, что девушка находилась без сознания — так по крайней мере ничего не чувствовала. Быстрыми, уверенными движениями разрезав ткань, затем рану, доставая застрявший железный наконечник, бормоча себе под нос: — Лин жива... Она нанесла порошок вокруг раны, а значит, с ней всё в порядке. Они бы вдвоём не ушли от погони… Мы её найдём. Я отправлю их с сыном в Ханчжоу... Семья Хань не откажет в приюте... а дальше... — Прекратите нести чушь, мой господин! — выкрикнула госпожа Фан, дрожащим от ярости голосом. — Князь убьёт и нас. Смотрите! Лин вернула ему обручальное кольцо. Она точно ваша дочь, такая же упрямая и безрассудная. Совсем не думает ни о семье, ни о последствиях! — Матушка, что вы говорите? — взмолилась Джи, шагнув вперёд, словно надеясь унять материнский гнев. — Это же наша Лин... — Пошли вон, обе! — не выдержал мужчина, отмахнувшись от них, не желая слышать больше ничего, и вновь склонился над раной, сосредоточенно прокладывая несколько аккуратных стежков, при этом едва слышно поскуливая, сдерживался, чтобы не разрыдаться. — Лин... Лин... — его пальцы дрожали, когда он произносил её имя. — Князь... Вы же клялись мне Вашей матушкой, что будете любить её, оберегать до конца своих дней... В этот момент не заметив, как Ши очнулась. Девушка с трудом сфокусировала взгляд, обведя глазами комнату, и побелевшими губами прошептала: — Господин... она жива... и даже не ранена... Веки мужчины дёрнулись, а служанка продолжила, хоть её голос едва пробивался сквозь слабость: — Я не верю... не верю, что князь мог на такое пойти... Его там не было, и евнуха Ю тоже... Правда офицер стражи... он был... В глазах господина Фана вспыхнула надежда, но Ши опустила ресницы, утаивая главное — присланный князем документ о разводе. — Спасибо, девочка, за надежду, — наконец выдохнул он, устало проведя рукой по лицу. — Отдыхай. Сгорбившись, словно в один миг на его плечи навалилось бремя всего мира, медленно побрёл к выходу. * Тем временем Зиан и его люди прочёсывали лес всю ночь, не останавливаясь ни на миг. Только с первыми лучами рассвета он заметил — среди утопающего в мокром мху следа копыт мелькали едва различимые, тонкие отпечатки женских шагов. — Она жива... — едва слышно прошептал, опускаясь на колени, обессиленно втыкая пальцы в сырую землю. Губы дрогнули, но взгляд его уже был холоден, как лёд. — Я тебя убью, князь Ли... Своими руками. Приказав слугам возвращаться домой, сам же, не колеблясь ни мгновения, развернул коня и ринулся в столицу. Грязный, вымотанный до предела, Зиан даже не заехал к родителям — его путь лежал прямиком в поместье Его Высочества, понимая, что ему может грозить в конечном итоге. «Я всегда был против него… Он никогда тебе не подходил... Нет на свете мужчины, достойного тебя…», — слова, которые не раз говорил сестре, теперь звучали как набат в его собственной голове, заглушая стук копыт. * — Ваше Высочество, господин Юань хочет видеть Вас, — вестник склонился перед князем, оповещая дрогнувшим голосом. — Вейж? — уточнил Сюин, мельком взглянув на Джена. — Нет… второй господин. И он... он в чудовищном гневе. Князь едва успел обменяться взглядом с евнухом, как дверь с треском распахнулась, и в зал ворвался Зиан. Его глаза пылали, а охрипший голос разрезал воздух, заставляя слуг в страхе отпрянуть: — Чем прогневила Вас моя сестра, что Вы приказали её убить?! Не ожидая ничего подобного, князь и не думал защищаться, когда удар пришёлся прямо в лицо, а боль взорвалась вспышкой перед глазами. Как коршун, в тот же миг на Зиана налетел Джен, выкручивая ему руки и сильным ударом по ногам вынуждая рухнуть на колени. Князь всё ещё не до конца осознавал смысл услышанного, но, вытирая кровь, что потекла с рассечённой губы, медленно подошёл к брату Лин, наклонился к нему, и его голос зазвенел опасной хрупкостью: — Повторите, господин Юань, что вы только что сказали? — Вы обещали оберегать её… — он поднял голову, тяжело дыша. — Нет! Не это… — прервал его Сюин, и в голосе уже прорезался металл. — Повтори, что ты сказал, Зиан! — Вы приказали её убить, — прошипел второй господин Юань, глаза его налились кровью. — За что, князь?! Сюина едва заметно качнуло, до него дошли произнесённые слова, а вид стоящего перед ним на коленях человека, доказывали правду сказанного. На мгновение воцарилась зловещая тишина, прежде чем князь, уже без всяких эмоций, спросил: — Где она? — Это Вас нужно спросить… — голос Зиана сорвался, он сжал кулаки, едва сдерживаясь. — Встань. — Сюин сделал шаг вперёд, его взгляд потемнел. — Я клянусь своими детьми, что никогда не приказывал вредить ей. Зиан, прейди в себя и расскажи всё. Тяжело дыша, мужчина выдавил из себя то немногое, что знал, цепляясь за каждую крупицу информации, удавшуюся собрать. — Вели оседлать коней, — князь бросил короткий приказ, резко разворачиваясь. — Мы едем в поместье Фан. У дверей, переминаясь с ноги на ногу, ждал один из помощников министра. В руках он сжимал упакованные свитки, а его обеспокоенный взгляд метался между присутствующими. — Ваше Высочество… — начал мужчина осторожно. — Мы опаздываем во дворец. Столько времени потеряно… — Я не поеду, — отрезал Сюин, не останавливаясь. — Но… но как же так? — помощник побледнел. — Что же мне передать министрам? Князь резко повернулся, смерив его тяжёлым взглядом. — Скажи, что я умер. * Спеша в поместье Фан, Сюин готов был вырвать собственное сердце за ту роковую ошибку — он оставил жену одну. Хотел оградить её от столичных интриг, от грызущей изнутри тоски по дочери, хотел, чтобы Лин не видела, как чужие руки убаюкивают её малютку. Хоть на время, пока она оправится после родов. Каждый день он загонял себя в работу, не позволяя ни на миг расслабиться, не давая себе сорваться и среди ночи помчаться в поместье Фан. Она не спешила возвращаться, а он не смел торопить, понимая, как ей тяжело. И вот теперь… «Нет. Это невозможно. Кто посмел, воспользовавшись моим именем, совершить такое?» Это была его оплошность, забрать своих стражников от Лин, но в поместье Фан все слуги хорошо обученные, они не раз давали отпор разбойникам, которые искали наживу в купеческих караванах. Значит, люди, напавшие на неё, были не просто воинами — их готовили, вооружали, и они точно знали, на кого идут. Сюин покосился на Джена, что мчался рядом, мрачный, как сама ночь. Их опять провели, зная слабое место и нацеливаясь именно в него. Впереди замаячило поместье: у ворот их встречал вооружённый караул. Если бы не впереди едущий Зиан, началось бы побоище. Спрыгнув с коня, князь зло обвел взглядом собравшихся. — Вы бы так принцессу защищали, — сорвалось с его губ ядовитым укором. — Мы все виновны, Господин, и Вы в том числе. — Так с ним осмеливался говорить лишь один человек — старый господин Фан. Его сильно подкосило известие о племяннице, и князь это заметил сразу. — Моих людей перебили, как дичь на охоте… так что… Он не договорил, но и так было ясно: ни князь, ни он сам не уберегли Лин. Раздался топот — из дома вылетел Менгьяо. Проталкиваясь сквозь слуг, мальчик кинулся к отцу и обхватил его за шею. Тот крепко прижал сына к себе, не решаясь отпускать ещё одно сокровище, оставшееся от жены. Ребёнок с любопытством и тревогой вглядывался в лицо отца, не понимая, почему все такие встревоженные. — Всё хорошо, — князь говорил ровно, ласково, стараясь не выдать ни голосом, ни дрожащей рукой, что это ложь. — Меня задержали дела. Матушка скоро приедет. Почтительно поклонившись, Джи осторожно взяла Менгьяо за руку и увела, негромко заговорив, отвлекая его. Лишь Вэнь, стоявший в тени, смотрел на происходящее с мрачным пониманием: случилось непоправимое. * Зайдя в дом, мужчины тут же направились к Ши. Девушка, под внимательными взглядами, вжалась в стену, её раскосые глаза блестели от слёз. — Оставьте нас, — коротко приказал князь, и все, кто ещё оставался в комнате, поспешили выйти. — Я всё рассказала господину Фану! Всё, всё… — выпалила она, прижимая ладони к груди. — А теперь расскажи то, о чём умолчала, — Джен склонился ближе, и в голосе зазвучала угроза. Служанка замотала головой, прерывисто дыша. — Ши… — Сюин медленно сделал шаг вперёд. — Не заставляй меня прибегать к жестокости. Чем дольше ты молчишь, тем в большей опасности моя жена. Ты знаешь, что я могу выведать правду, и твоя рана в этом только поможет. Он сделал паузу, позволяя её страху окрепнуть. — Говори! — Я не боюсь Вас. — Голос дрогнул, однако служанка посмотрела решительным взглядом, словно определившись окончательно, кому в действительности она преданна. — Госпожа без раздумий спасла меня. Вот, — протягивая руку, раскрывая ладонь, в которой лежало кольцо. — Это просила передать Вашему старшему сыну. А Вам… не ищите её. Она отпускает Вас и прощает всё. Сюин бережно взял знак их любви, и сердце пронзила боль. — Отпускает? Прощает? Не искать?.. — Голос его сорвался на хриплый смешок. — Как была дурой, так и осталась. Она моя, лишь моя! Почему же вы все решили, что именно я хотел её убить?! Она жива, так почему не возвращается, хотя бы сюда, где её ждёт сын… наш сын?! Почему вздумала бежать, не разобравшись во всём? — Что бы Вы не говорили, я знаю… — Ши стиснула кулаки. — Это Вы хотели её смерти, мой Господин.   Когда он медленно поднял голову, дырявя взглядом, девушка заметила, как в его глазах вспыхнул недобрый огонь. — Ши, а может, она просто хотела сбежать? — Значит, Вам проще обвинять кого-то в своих поступках? — Ты изменилась, девчонка. Совсем стала похожа на свою хозяйку. Забыла, кому служишь? Осмеливаешься, глядя мне в глаза, говорить такое? — Да! — выдохнула, сжимая руки. — Ведь все хотят угодить Вам! Вы так к этому привыкли, что не видите правды. Это госпожа спасла Вас, рискуя жизнью, переплывая ледяное озеро. Потом залечивала свои раны несколько месяцев, а Вы? Так были горды и заносчивы, что не приехали даже попрощаться! Вы хоть представляете, как мы выживали этот год? Вскинув голову, в её глазах вспыхнула боль. — Вы сейчас разлучили с ребёнком, потому что так правильно, а тогда? Почему отняли сына у матери? Потому что сильнее? Потому что у Вас власть?! Вы никогда не щадили её чувств, не думали о ней! Она изводила себя, обвиняя во всём, а Вы? Ни одного письма, ни единой весточки! Вы не попытались утешить её сердце! Сюин молчал, сжимая кольцо в ладони, слушая то, что никто не смел сказать, кроме этой бесстрашной служанки, когда-то боявшейся даже взглянуть на него. Каждое слово, словно тонкое лезвие, впивалось в плоть, но он не прерывал её, не затыкал, не осаживал. — Она не воин, она Ваша жена! Но снова и снова вынуждена сражаться за жизнь. Ваш офицер отдал приказ стрелять… и, если бы не её ловкость, нас бы уже не было в живых. Почему она не вернулась? Потому что её преследуют! Потому что здесь дети, и она не хотела рисковать их жизнями! Она всегда заботилась обо всех… кроме себя. Голос давно сорвался, однако Ши хрипела из последних сил: — А Вы?! Вы просто оставили её одну… — Дальше сказав совсем тихо: — И я своими глазами видела документ с Вашей печатью, с Вашей подписью — приказ о разводе.   Теперь она смотрела на князя безумными глазами. Он лишь замер: глаза сузились, а пальцы сжались в кулаки. — Вам и этого оказалось мало… Ведь Вы бы никогда не отпустили её живой. Это было бы позором, не так ли, Ваше Высочество? Из последних сил словно выплюнув оскорбление в лицо: — Так на кого Вы её променяли, мой Господин? Кровь растекалась по постели, и если бы не эта багровая влага, если бы не её рана, Сюин, возможно, действительно придушил бы её собственными руками. Но вместо этого он заставил себя отвернуться, стиснул зубы до боли в челюсти и шагнул прочь, бросив лишь одно приказание, адресованное тем, кто толпился за дверью, испуганно слушая происходящее: — Окажите ей помощь, она должна жить. Выходя из поместья, князь зыркнул убийственным взглядом на Джена, в голосе скользнул хищный холод: — Евнух Ю, ты слышал все обвинения в мою сторону? Если не найдёшь госпожу… ты мне больше не нужен. И найди ту крысу, что осмелилась воспользоваться моей печатью. Ненадолго замолчав, но вскоре добавил, с прищуром наблюдая за лицом друга: — Нашёл Хо Ву? Ты постарел, евнух Ю. Нюх уже не тот. — Я поеду с вами! — окликнул Зиан, догонявший их в полной сбруе. Сюин медленно повернул голову, его губы искривились в усмешке. — Нет. Я догадываюсь, кто за этим стоит, и ты мне будешь только мешать. Следуй за евнухом Ю. Хотя, лучше отдохни. Свалишься где-то по дороге — он ждать не станет. — Лан-Лин — моя сестра. Медленно кивнув, однако в голосе князя не было ни сочувствия, ни примирения. — Я это хорошо помню. Почему же ты забыл, что она — моя принцесса? Неприязнь между ними вновь вспыхнула, подобно искре, падающей в порох. * Взвесив все за и против, они пришли к единственному возможному выводу — госпожа могла направиться только в храм. По пути мужчины останавливались у постоялых дворов, расспрашивая о молодой женщине, путешествующей в одиночестве. Однако никто не смог дать им нужной информации. Добравшись до храма, они тщательно обыскали его, без каких-либо результатов. Только услышав слова про лисицу, как они тут же пронзили Джена догадкой: — Почему я не послал туда сразу людей?! — вскрикнул он, запрокинув голову к небу. Евнух не находил себе места, узнав, что был прав и опоздал. «Ты сумела перехитрить меня, хитрая лиса… Вот и дождался, когда ты выросла и поумнела», — с мрачной усмешкой подумал он, выслушивая рассказ женщины. Расспросив все подробности у неё, пришёл к выводу: «Госпожа направится в Ханчжоу». Останавливая повозки, догоняя караваны, он прочёсывал путь, и всё же не обнаружил Лин. А тем временем она, уставшая, но непреклонная, возвращалась пешком в столицу… пока на её пути не встали разбойники. Ни Джен, ни Лин не знали, что место схватки первым нашли люди офицера Хо Ву, охотящиеся за ней. Они слышали, как Зиан со слугами искал сестру. Покинув лес на время, убедившись в её отсутствии в поместье Фан и так и не разыскав беглянку, мужчины возвращались к своему хозяину, когда наткнулись на убитых людей и разбитую повозку.   Осматривая место происшествия, один из них заметил украшение, лежавшее на видном месте — прямо у колеса. Хо Ву поднял заколку, покрутил в руках, прищурился: он видел такую раньше… на волосах принцессы. «Хоть что-то будет показать хозяину… Иначе он нам всем головы снесёт. Совсем ненормальный стал из-за этой девки». ** Через неделю провального поиска евнух Ю возвращался со своими людьми в столицу, не зная, о чём докладывать Господину, и с каждым километром пути всё глубже погружался в размышления: «Сколько служу ему… пятнадцать… нет, двадцать семь лет… Это долгий срок. Он никогда не наказывал меня за неудачи, прощал даже те промахи, что в итоге привели нас к тому, что имеем сейчас. Я благодарен Господину за жизнь, которую прожил. Он стал мне другом, а я подвёл его…»    Ехавши верхом, он рассеянно скользил взглядом по придорожным холмам, не вникая в окружающий пейзаж, пока нечто неуловимое в привычной картине не заставило его замереть. Острая наблюдательность и годы опыта сработали раньше, чем сознание успело проанализировать — мышцы напряглись, рука инстинктивно потянулась к поводьям, и конь остановился. — Что-то не так, евнух Ю? — спросил один из парней, заметивший, как старший вдруг замедлил ход. — Пока не знаю… — Не отрывая взгляда от местности и неторопливо спускаясь с седла. Присмотревшись внимательнее, он нахмурился, затем указал рукой в сторону леса. — Осмотрите всё рядом и дальше в чащу. Здесь была схватка. Через время послышался оклик с леса: — Ваш зоркий взгляд не подвёл. Похоже, здесь была драка, — один из людей осторожно раздвинул ветви, обнажая несколько тёмных пятен. — Под листьями засохшая кровь. На траве почти не видно, наверное, смыло росой или дождём. А вот ещё… — он поднял небольшой лоскут ткани, тонкой и изящной. — Женская. Эта находка сжала грудь Джена ледяной рукой. «Если жертвой оказалась Лин… О нет». — Чувствуете этот запах? — голос одного из мужчин донёсся чуть дальше, ближе к зарослям. — Может, тут труп? Все насторожились, обмениваясь напряжёнными взглядами. По зловонию, словно по следу, они двинулись дальше, внимательно осматривая землю, подлесок и корни деревьев. — А нет, — раздался облегчённый выдох. — Это просто дичь… кто-то охотился. У Джена холодело на душе от найденных доказательств. Он медленно подошёл ближе, окинул взглядом место, где бушевала недавняя схватка, и, смотря на уставшие в пыли лица, приглушённо произнёс: — Нам есть с чем ехать к Господину. — Присев на корточки, он поднял с земли стрелу. — Это же… — один из людей прищурился, рассматривая находку. — Стрела принцессы, — коротко кивнул Джен, перекатывая древко между пальцами. Он вытащил такую же стрелу, любезно «подаренную» за немалую сумму, внуком хозяйки у подножья горы. — Значит, она охотилась здесь, — задумчиво протянул один из парней, оглядывая местность. — Но, судя по следам, добычу бросила. Видимо, что-то её напугало. — Напугало? — Евнух хмыкнул, покачав головой. — Ты плохо знаешь нашу хозяйку. Пока спутники обсуждали версию произошедшего, сам он всё глубже погружался в свои догадки. «Боюсь, она не убежала… Скорее наоборот — бросилась спасать. Нужно выяснить, кто был жертвой, и кто так тщательно скрыл следы». Он резко поднялся, стряхнув с одежды прилипшую пыль, без промедления, бросил: — Быстрее, в поместье! * Князь вертел стрелу в пальцах, задумчиво рассматривая её, словно надеясь прочесть в этом простом предмете ответ на все вопросы. — Лин почти дошла до столицы… Куда она направлялась? В поместье? — голос был глух, едва слышен. — Хотя нет… если она уверена в моём предательстве, то уйдёт не оглядываясь. Он на мгновение замолчал, сжав пальцы на древке. — Она тебя обхитрила, Джен. Если бы не случайность, мы бы так и не узнали, что была рядом… Лин… Мы оба виновны в случившемся, но больше — я. Где же ты теперь?.. Если её постигла та же участь, что и многих других женщин… — его дыхание стало неровным. — Я не могу даже представить… как ею овладевают силой. — Князь… — осторожно окликнул Джен. — Джен… — Я уже послал человека в поместье Фан. Ши подтвердила, что лоскуты ткани не принадлежат ей, — быстро доложил евнух, скользнув взглядом по лицу господина. — Она же Вам описала, в чём была одета принцесса, да и женщина из поселения возле храма тоже всё подробно растолковала. Ваше Высочество, это не она. Успокойтесь. Прикрыв глаза, Сюин глубоко вдохнул, пытаясь подавить терзающее его беспокойство, выдержал короткую паузу, а затем, глухо, почти равнодушно произнёс: — Нужно кое-что проверить. Рано утром выезжаем. Готовь людей. — Да, мой Господин, — с лёгким поклоном отозвался Джен, но прежде, чем покинуть зал, сделал шаг вперёд, решаясь сказать ещё что-то. — Пока я отсутствовал, накопилось немало дел. Управляющий Сюй прислал письмо, спрашивает, когда Вы приедете в Ханчжоу. Пишет: не узнаете своих владений и переживает, что Ваша компаньонка пропала надолго, из-за чего упали продажи. Просит разрешения снизить цену на землю у моря — говорит, там один песок, никто не хочет её покупать. Сюин, погружённый в свои мысли, слушал рассеянно, не проявляя особого интереса к делам торговли. Пальцы машинально перебирали лежавший на столе пергамент, скользя отстранённым взглядом. — Всё подождёт, сейчас есть дела поважнее, — отозвался он, не изменив позы. — Пошли людей за Менгьяо, ему пора вернуться домой, быть рядом со мной и познакомиться с сёстрами. Ши тоже должна находиться здесь — мне о многом нужно её расспросить. Приподняв брови, Джен едва заметно качнул головой, однако промолчал, лишь сдержанно взглянув на господина. — Не смотри на меня так, — с лёгкой усмешкой бросил Сюин, выходя из задумчивости. — Не собираюсь я её пытать. А вот ты, наконец, наберись смелости и сделай первый шаг. Сколько лет вы с ней вздыхаете друг по другу? Я даю своё согласие, так что хватит тебе перебиваться чем-нибудь и когда-нибудь. Стар ты уже для этого. Впервые за долгое время Джен позволил себе короткую, но искреннюю улыбку. — Спасибо, мой Господин. ** Ещё не рассвело, едва начало сереть, а они уже мчались в сторону далёкого поместья пятого принца, рассчитывая прибыть к ночи и воспользоваться темнотой, чтобы незамеченными проникнуть на территорию. Князь намеревался лично всё осмотреть, прежде чем завтра предстать в роли нежданного гостя перед Вэем.    Добравшись до места, люди быстро соорудили лёгкие лестницы из бамбука, действуя слаженно и бесшумно. Разница между мужчинами, прошедшими через поле боя, и теми, кто сейчас охранял поместье пятого принца, была колоссальной. Стражи Сюина обучались не только боевым искусствам, но и сложным тактическим операциям, требующим предельной осторожности и чётких расчётов. По едва заметному знаку группа двинулась вперёд неслышными шагами, неся на плечах штурмовку. Лестницы приставили к выбранному участку высокого ограждения, и один за другим бойцы бесшумно перебрались внутрь. Двое, оставшиеся снаружи, убрали приспособления и растворились в темноте, готовые прикрыть отход в случае необходимости. Остальные без лишнего шума рассыпались по поместью, стараясь найти что-либо необычное. Обнаружить здесь принцессу они не надеялись, не совсем же он дурак, вряд ли оставил бы столь ценную пленницу у себя под боком. Хотя… и не умный. Тени скользили то тут, то там, подмечая всё вокруг, заглядывая в разные потаённые уголки, отмечая каждую деталь, каждый подозрительный след. Так они наткнулись на развратное пиршество, где среди тяжёлого запаха вина и благовоний пятый принц предавался оргии со своими гостями. Голые мужские и женские тела, разных комплекций и возбуждённых размеров, мелькали в окне, сплетённые в хаотичном вихре страсти. Пьяный смех, стоны и ругательства доносились сквозь тонкие перегородки. Князя и евнуха подобное зрелище давно не могло удивить, и всё же, сжав челюсти, они всматривались в лица женщин, затаив страх увидеть среди них ту единственную, чья судьба тревожила их больше всего. Однако рядом, в тени, притаился юноша, ещё слишком неопытный, чтобы с равнодушием смотреть на подобное. Он застыл с приоткрытым ртом, не в силах отвести глаз, пока Джен не вернул его к реальности внушительным подзатыльником. Вскоре появился ещё один человек, пробежав взглядом по происходящему в комнате, но не стал задерживаться и поспешно шепнул: — Господин, Вам нужно заглянуть в конюшню… Я могу ошибаться. И ещё — в кабинете нашли переписку. Предчувствие тревожно сжало грудь князя. Он быстро двинулся в указанном направлении, и, когда его шаги стихли на мягкой земле, увидел то, что подтвердило худшие догадки. В стойле стоял конь, подаренный когда-то Лин — тот самый, что позже исчез во время поджога и считался украденным. — Облако, — тихо позвал Сюин, и жеребец, завидев знакомого человека, приветливо фыркнул, переступая с ноги на ногу. Мужчина подошёл ближе, провёл рукой по его сильной шее и, сжав челюсти, произнёс с горечью: — Вот кто во всём виноват... Если бы ты мог говорить, красавец... Потерпи, скоро я тебя заберу. В кабинете, погружённом в полумрак, они торопливо перебирали свитки, стараясь отыскать хоть малейшую зацепку, способную указать на причастность интересующих лиц. Однако, чем больше документов они просматривали, тем отчётливее становилось одно: ни на одном не стояло подписи. Такие послания мог написать кто угодно, и в глазах Императора они не представляли никакой ценности — всего лишь исписанная бумага. «Даже не знаю, что хуже… — мысленно заговорил Сюин, раздражённо отбросив один из листов. — Наш отец был параноиком, подозревавшим всех подряд, а Шиминь, боясь походить на него, напротив, слишком часто не воспринимает угрозу, находящуюся совсем рядом. Ваше Величество, как же мне доказать, что наш брат — опасность не только для меня, но и для вас?» Его взгляд зацепился за несколько маленьких записок, аккуратно сложенных в углу стола. Он взял одну, развернул и, пробежав глазами по тексту, вдруг ощутил странное беспокойство. «Где я видел этот красивый почерк?..» В груди неприятно заныло, словно память цеплялась за что-то важное, но ещё не могла выдать нужного ответа. Не раздумывая, он сунул записки в рукав, твёрдо решив: узнать, кому они принадлежат, во что бы то ни стало. * Они тихо вернулись на место встречи, растворяясь в предрассветной тишине, и затаились в ожидании утра. С первыми лучами солнца по дороге затрясся кортеж, подъезжая к назначенной точке. Князь, сменив одежду на изысканные наряды, занял своё место в повозке, готовясь предстать перед пятым принцем с визитом. Рядом, верхом на лошадях, парни громко смеялись, слушая взволнованный рассказ молодого юнца, который никак не мог отойти от увиденной накануне вакханалии. — А он его, а она ему, а он её… а потом они все вместе… Представляете, я и не думал, что человеческое тело может выдержать такие извращённые пытки! — взахлёб делился впечатлениями парень. — Дурная, молодая ты голова, — хмыкнул один из старших. — Это не пытки, а удовольствия. — Какие же это удовольствия, когда тебе что-то засунули в ж… ой, простите, Ваше Высочество, вырвалось… — запнулся юнец, быстро глянув в сторону Сюина. Вновь не удержавшись, продолжая: — Но ведь про Вас, мой Господин, тоже слухи ходят… Они не видели, что творят другие — пихают всё во все дыры, стоящие раком, без разбору… — Да ну умолкни ты, наконец! — резко оборвал его евнух Ю, злобно косясь на неугомонного болтуна. — Ты же наш вчерашний визит сейчас выдашь! Я же говорил Вам, Господин, нечего этих молокососов с собой брать, а Вы меня не послушались. Теперь смотрите… мне что, ему язык отрезать? Парень, бледнея, замотал головой, прижимая ладонь ко рту, показывая, что отныне он — нем, как рыба. Сюин устало провёл рукой по лицу, с тяжёлым вздохом произнося медленно: — Кому-то и целая очередь дырок не поможет утолить похоть, а кому-то хватит одного человека… Не важно, мужчина это или женщина, главное — чтобы своё сердце, душу и тело хотелось разделить именно с ним. И получить взаимность. Такое счастье выпадает не каждому…   Он замолчал, задержав взгляд на дороге, где солнце уже золотило горизонт, а в мыслях звучало несказанное: «И я его не уберёг». * Вэй с трудом приходил в себя, не понимая, зачем слуги будят его в такую рань, да ещё и суетятся, сбивчиво докладывая о каком-то постороннем. Голова гудела, словно по ней ударили чем-то тяжёлым, во рту стоял мерзкий привкус, будто он наелся дерьма, а пах ныл от переизбытка полученного в дурмане опиума наслаждения. Он уже готов был прибить наглеца, осмелившегося нарушить его покой, но в этот момент двери с шумом распахнулись, и вошёл… — Князь?! — не веря своим глазам, переспросил пятый принц, мигом протрезвев.   — Я так изменился, пятый брат, что вы меня не узнаёте? — с ленцой протянул Сюин, окидывая взглядом раздетого Вэя. — Смотрю, вы навёрстываете, испугавшись потерять своё богатство между ног? Полно вам. А то мне придётся нарушить своё обещание… боюсь, ваш член отпадёт раньше, чем я успею его отрезать.    Кровь отхлынула от лица Вэя, заставив побледнеть, и всё же он попытался хоть как-то взять себя в руки, приказывая слугам позвать охрану и подать одежды. Князь же спокойно уселся в кресло, ожидая, пока все приходящие в сознание обнажённые тела не расползутся из комнаты. Он не ошибся: застигнутый в таком состоянии, принц будет плохо соображать, не сумеет себя контролировать и, брюзжа ядом, начнёт невольно изливать правду. — Я Вас не звал и не ждал, князь. Чем заслужил Ваш визит? — голос Вэя дрожал, но он старался сохранить надменный тон. — Проезжал здесь мимо, дай, думаю, проведаю своего любимого брата, — с преувеличенной сердечностью ответил Сюин. — Зачем эта ненужная игра в родственные чувства? Лучше скажите сразу: что хотите узнать? Я наслышан о Вашей исчезнувшей жене. — Да-а? — протянул князь, вскинув брови, не выдавая ни одним мускулом своего волнения. — И от кого же? От себя самого? Почему она вообще должна исчезнуть? — Потому что… она находится у меня. Что, удивлён? Расстроен? — с ехидной усмешкой произнёс Вэй, наблюдая, как Сюин на краткий миг теряет контроль над собой. — Ты ничего мне не сделаешь, брат, иначе с твоей прелестной жёнушкой будут развлекаться куда жестче, чем здесь. А пока… я лишь захаживаю к ней, иногда, когда в настроении, рассматриваю её прелести. У неё такие умелые руки, такой хрупкий стан… — Он говорил это с нарочитой медлительностью, смакуя каждое слово, наблюдая за реакцией князя, но в какой-то момент не выдержал и, срываясь на крик, выпалил: — Ты и так достаточно долго ею наслаждался, теперь она моя! — Последняя фраза вырвалась с такой яростью, что эхом отразилась от стен, и тут же Вэй скривился, схватившись за пульсирующую голову. Сюин выдохнул, сдерживая накатившую волну гнева, и, глядя на брата с холодной жалостью, негромко произнёс: — Ты безумец. Мне жаль тебя, Вэй. В моей памяти ты остался весёлым, добрым юношей… Как горько осознавать, что ты изменился. — Это вы с Императором сделали меня таким! — огрызнулся тот, зло сверкая покрасневшими глазами. — Всё забрали себе, не оставив мне ничего! Думаете, раз я пятый по рождению, мной можно помыкать, как слугой?! Ничего… у меня будут и женщины, которых я пожелаю, и власть, о которой ты, мой любимый братик, даже не мечтал! — Тебе не кажется, что это измена? — голос Сюина прозвучал бесстрастно, но в нём сквозила опасная твёрдость. — Заговор против Императора, Вэй… Ты осознаёшь, чем это грозит? — Не знаю, тебе виднее, ведь ты уже участвовал в этом, — с ленивой усмешкой протянул принц, откинувшись на подушки и потирая виски. — Теперь старший брат с опаской относится именно к тебе, а я тем временем становлюсь к нему всё ближе. Ты стал без вины виноватый, князь… Хвастаясь, скорее для того, чтобы лишний раз уколоть и морально уничтожить Сюина, Вэй смаковал свою причастность к заговору, точно наслаждаясь каждой каплей яда, который капал с его губ. — Это ты упёк меня в темницу, — подытожил князь правду сказанного. — Только у тебя ничего не вышло, Вэй… ты слаб. Ты глуп. Ты, как ребёнок, который играет в интриги, не понимая, насколько велика эта игра. Шиминь никогда не поверит голословным обвинениям. Даже без помощи моей жены он бы выпустил меня, потому что доверяет одному мне. — Ха! Думаешь, я это не понимал?! — Вэй резко выпрямился, его губы растянулись в кривой ухмылке. — Вот почему у меня были малюсенькие ответвления в плане на случай, если ваша братская, неразлучная любовь вдруг сработает мне во вред… Император должен был слечь с недугом, надолго. Да, да… тогда бы ты никогда не выбрался из подземелья. Никогда! Даже Сиэр, эта неудачница, выполнила мои указания идеально! Вскочив, он заходил по комнате, размахивая руками, теряя остатки сдержанности, упиваясь собственными словами. В его движениях было что-то неистовое, почти безумное — триумф, граничащий с отчаянием. — Но… — внезапно его плечи опустились, голос сбился на хриплый шёпот, в котором звучала бессильная злоба. — Потом появилась она… женщина, которая по праву должна была принадлежать мне. Но она… спасла тебя. Спасла Императора. Одним махом разрушила мой безупречный план. Сжав кулаки так, что послышался хруст костяшек, а лицо мужчины исказилось, затем, словно провалившись в болезненные воспоминания, вдруг прошептал: — Я не знаю, какой силой обладает Лин… Я наслаждался нашей теснотой под деревьями, а она… Резко запнулся, судорожно втянув воздух, вспоминая не только унижение, но и физическую боль, которую испытал тогда. Боль, о которой его член помнил до сегодня: жалящая, огненная.    Князь, и с ним рядом застывший евнух Ю, пересиливая гнев, внимательно следили за каждым словом принца, не осмеливаясь нарушить тишину и сбить его блуждающие воспоминания, которые, словно путаные нити, выплетали перед ними правду.   Перед Сюином постепенно складывалась почти полная картина той ночи — словно на потускневшем от времени шёлке проявлялись давно стертые узоры. Лин не просто защищала себя, не просто пыталась выжить, она спасла его, Шиминя, Сиэр, даже этого извращённого Вэя, спасла их всех — и от чужой мести, и от их самих, иначе разразилась бы непоправимая трагедия. Казалось, пятый принц не особо задумывался о том, что сам себя выдаёт, а может, напротив, считал, что уже партия сыграна и можно позволить себе роскошь говорить без оглядки. Удайся его план — неизвестно, кто бы сейчас восседал на троне, и кто оказался бы в кандалах, низверженный, забытый всеми. «Моя любимая, маленькая лисица… — Сюин медленно выдохнул, чувствуя, как что-то в груди сжалось в болезненный узел. — Никто из нас вовек не расплатится с тобой». Вэй заметил, как изменилось лицо князя, и вскипел до предела, не в силах выносить его мимолётный трепет. — Ты всё думаешь о ней? — процедил, зло сощурив глаза. — Она моя, и я никогда не скажу, где её укрываю. Мучайся, как мучился я когда-то! Он с упоением наслаждался сказанным, но, едва уловив насмешку в выражении собеседника, резко бросился к своему маленькому сундучку, судорожно вынимая оттуда нечто, что считал своим бесценным сокровищем. — Не веришь? — его губы исказила злая усмешка, когда, раскрыв ладонь, продемонстрировал князю находку. — Вот, это принадлежит твоей жене! Хочешь, я буду посылать тебе её вещи? Каждый месяц — по одной?   Но Сюин не посмотрел на дрожащие пальцы, не обратил внимания на кусочек ткани, на золотую заколку или рассыпавшиеся в ладони бусины. Он медленно поднял взгляд и, прищурившись, негромко спросил: — Почему конь принцессы находится у тебя? Растерявшись на мгновение, Вэй не знал, что ответить. До его уже немного работающих извилин начало медленно доходить, что князь здесь не просто так. Откуда он узнал про коня? А что ещё ему известно? Неужели всё? Напряжение, застывшее в воздухе, становилось почти осязаемым. Принц медленно, стараясь не выдать охватившего его волнения, начал отступать, нащупывая путь к своему мечу, который покоился на видном месте. Стража, стоящая неподалёку, завидев движение своего господина, тотчас положила руки на своё оружие, затаив дыхание в ожидании сигнала. Каждый из них понимал: шансы против князя и его правой руки невелики, к тому же за воротами оставались ещё воины, и если начнётся бойня, то они полягут все. И, как назло, отряд Хо Ву вовремя не явился, будто предчувствовали что-то. Напряжение разрядил хриплый, срывающийся голос евнуха, служившего пятому принцу. До этого стоявший чуть в стороне, он неожиданно вмешался, пытаясь спасти своего хозяина: — Облако забрёл в наши угодья, и мы поймали его, не зная, чей он… — Зато знали его кличку? — бросил Джен, не сводя внимательного взгляда с лиц пятого принца и его окружения.   Проведя ладонью по подбородку, Сюин изучал выражение брата, готового в любую секунду выхватить меч, и со спокойствием, от которого внутри Вэя всё сжалось, произнёс: — Мы и так слишком задержались у тебя. Нам пора. Свои вещи я заберу с собой: и заколку, и коня. Надеюсь, вскоре ты вернёшь мне жену. Поверь, она не стоит того, чтобы братья ссорились между собой. Сделав паузу, позволяя словам проникнуть в сознание собеседника, а затем, не спеша, поднялся, подошёл к Вэю и, не встречая сопротивления, с силой вырвал драгоценность у него из рук. В зале воцарилась тягостная тишина. Все ошарашенно провожали взглядом уходящего князя, не веря, что им так легко удалось избежать схватки, но ещё больше удивляясь его невозмутимости. Не выдержав, пятый принц со всей силы ударил своего евнуха, а когда тот рухнул на пол, продолжил осыпать его яростными пинками, приговаривая сквозь зубы: — Как ты посмел сказать им про коня?! Облако — мой, только мой, а теперь они его забрали! * Джен с трудом сдерживался, чтобы не засыпать господина вопросами, не понимая, почему тот так спокоен. Когда они выехали за пределы владений Вэя, Сюин пересел с повозки на Облако, кивком подозвал евнуха и, отъехав на достаточное расстояние от своих людей, холодно сказал: — Её нет у Вэя. И никогда не было. Именно поэтому он и сходит с ума. — Откуда такая уверенность, Ваше Высочество? — осторожно поинтересовался Джен. В ответ на его вопрос в глазах Сюина мелькнул жестокий огонь, а на губах появился хищный оскал. — Он желает Лин больше всего на свете и не отошёл бы от неё ни на шаг, не удовлетворив свою похоть. — Голос князя стал низким и опасным. — Но он не видел её тела, иначе бы понял, что она недавно родила. Пока этого не скрыть, и прислуга тоже бы заметила. Вэй потерял её, так же, как и мы. На мгновение задумавшись, он резко натянул поводья. — Найди Лин, Джен. Во что бы то ни стало — найди её живой. А я займусь пятым братом. Шиминь даже не представляет, от какой беды она нас спасла. ** Проходили дни, недели, месяцы, а поиски не прекращались ни на мгновение. Великий князь Ли, которую ночь подряд сидел в кабинете за столом, смотря куда-то вдаль. Надежда, столько дней жившая в нём, потихоньку таяла. Чёрные листы бумаги, лежавшие перед ним, не давали ей исчезнуть полностью. «О чём ты думала, рисуя? О кромешной тьме, что порой окружала нас? Ты всегда умела разглядеть что-то хорошее, даже в темноте… как эти прекрасные розовые лепестки во мгле». Он взял кисть, вспоминая далёкий образ любимой. И через минуту, на листе возникли тонкие линии девичьей фигуры: одной рукой она небрежно придерживала пряди рассыпавшихся по лебединой шее волос, другой прикрывала выпуклую, упругую грудь, к которой он так часто припадал в порыве страсти; её изгиб талии плавно переходил в округлые, женственные бёдра, а дальше… он мог лишь мечтать, выискивая в душе лик из прошлого. Светло-розовые мазки выводили на изображённом теле очертание первых цветов, и видения той ночи: близость, тепло, прикосновения охватили его неистово. В каком-то исступлении, забывшись, потянулся к собственной плоти, наваждение достигло предела. Всё смешалось: прошлое и настоящее, желание и тоска, радость обладания и мучительная разлука. И лишь когда наступил безудержный финал, когда тело содрогнулось в конвульсиях сладостной пытки, Сюин, хрипло застонав, откинулся назад, осознав… её так давно нет рядом. ** Натыкаясь на неудачи и тупики, Джен с князем всё яснее осознавали: кто-то упрямо недоговаривает, скрывая от них по неведомым причинам важную информацию.     Приходящие письма о делах в лавках с Ханчжоу без разбора складывались в отдельный ящик, так и оставаясь нераспечатанными. Сообщения из поместья Лю Шена поступали быстро, но их содержание оставалось неизменным: ни на постоялых дворах, ни в усадьбе Хань принцесса так и не появилась, хотя Джен не сомневался, что она должна была отправиться именно туда. Её след оставался призрачным, пока он не наткнулся на поломанную, почти полностью разобранную повозку. Обследуя ту с предельной тщательностью, обнаружив затерявшийся пузырёк с лекарством, которое, как он знал наверняка, изготавливалось монахами. Вернувшись в храм, Джен начал расспрашивать о посетителях за последние два месяца, зная, что среди них точно была женщина или девушка. Казалось, это бессмысленно, ведь сюда ежедневно стекались толпы людей, но у него было преимущество: это снадобье раздавали далеко не всем. Методично, по крупицам, он собирал сведения о людях, находившихся в экипаже, отправляя гонцов в разные стороны с единственным вопросом — не пропадали ли в округе лошади вместе с повозкой? И вот, наконец-то, пришло известие о нападении на дороге, даже закалённые евнух Ю и его люди, стирая с лиц пот и дорожную пыль, не могли поверить в успех. Какое же былом удивление, когда они узнали, где находится поместье, в котором могла скрываться Лин. — Евнух Ю, давайте сами проверим. Это далеко за столицей, совсем не в том направлении, где мы искали, — один из людей Джена с сомнением покосился на своего командира, но тот лишь хмыкнул, не отводя взгляда от карты. — Да… не ожидал, что она может уехать в ту сторону. Удиви меня, Лин. Неужели ты там? Добравшись до поместья, они встретились с главой семьи —господином Шэнем, который подтвердил о нападении на его детей. Однако с тех пор их след простыл, и он не знает, какая судьба их постигла. — О девушке мне ничего не известно… как и о моих бедных детях, — вздохнул он тяжело. — Если вдруг узнаете что-то, особенно касающееся девушки, получите достойную награду… очень достойную, — голос Джена оставался невозмутимым, но в глазах вспыхнул хищный огонёк. — Насколько? — неожиданно отозвалась хозяйка поместья, в её дрожащем тоне смешались надежда и алчное предвкушение. Муж поспешно прикрикнул на неё, хотя самого раздирало не меньшее любопытство. Алчные взгляды собеседников выдали куда больше, чем долгие разговоры и всхлипывания родственников о судьбе, постигшей детей наложницы. Стоило им выйти за ворота, как Джен тут же отдал распоряжение собрать мельчайшие сведения о семье, о жизни пропавших отпрысков и о любых подозрительных событиях последних месяцев. Остальные, затаившись неподалёку, терпеливо ждали — он был уверен, что кто-то из членов семьи Шэнь обязательно проявит себя. И оказался прав. Уже к обеду из ворот поместья выехала повозка, спешащая куда-то по размокшей от непогоды дороге. Господин Шэнь сам отправился в храм — намереваясь забрать своих детей и девку, за которую, по неясным для него причинам, предлагалась такая огромная награда. Насколько же велико было его потрясение, когда он узнал, что никто не приезжал к монахам и ни о какой воспитаннице они не слышали. «Меня провели и облапошили собственные дети, которых я считал никчёмным отродьем!»   Ругаясь всеми последними словами, господин Шэнь бросил взгляд вперёд и заметил приближающегося мужчину — того самого богача, недавно заезжавшего к ним в поместье. — Поговорим откровенно, господин Шэнь, — ровно произнёс Джен. — Если не хотите, чтобы я выбил из вас информацию. Шэнь сглотнул, глядя в глаза человека, явно привыкшего добиваться своего, и без дальнейших уговоров выложил всё, что знал. Особенно яро ругался на девицу, которая сговорилась с его детьми и вместе с ними ограбила его. — Если вы за ней охотитесь, то должны вернуть сполна все мои убытки! — с дрожью в голосе потребовал он, но, заметив, как Джен достаёт кнут, а его люди с мрачными усмешками потирают руки, внезапно передумал спорить. Не дожидаясь, пока слова перейдут в действие, господин Шэнь сорвался с места и бросился бежать. Его комплекция явно не предназначалась для такой резвости — он спотыкался, падал, снова поднимался, прижимая к груди рукава дорогого халата, и, оглядываясь назад, с облегчением осознавал, что за ним никто не гонится, грозил кулаком. — Слабак, — хмыкнул кто-то из людей Джена. В следующий миг юноша, стоявший ближе всех, вскинул лук и выпустил стрелу. Она просвистела у самого уха беглеца, заставляя того взвизгнуть и прибавить скорости. Джен лениво облокотился на невысокую каменную ограду, окружавшую священное дерево, ветви которого были увешаны сотнями красных лент с молитвами и пожеланиями. Глядя на них, он вдруг заговорил, скорее себе, чем окружающим: — Чем я разгневал небеса, что они уготовили мне такое наказание? За какие грехи мне приходится ловить эту несносную, непокорную девчонку, которая снова и снова ускользает? А теперь ещё и научилась скрываться так, что её не найти. Помрачнев сильнее прежнего, бросил на дерево раздражённый взгляд и процедил сквозь зубы: — Кто нас направил тогда пойти этим путём и увидеть её снова? Я сожгу тебя и пепел развею по ветру. Только он замолчал, как вдалеке прогремел раскат грома. Люди встрепенулись, переглядываясь, а один из стражников осторожно заметил: — Евнух Ю… Кажись, вы разгневали небеса. — Глупости, — буркнул Джен, но, бросив взгляд на небо, где с пугающей скоростью сгущались тёмные тучи, всё же взмолился, скрестив руки перед грудью. — О, небеса, простите и поймите мою несдержанность! Если вы свели их вместе тогда, не разлучайте сейчас. Прошу, укажите мне путь… Где мне искать госпожу? — Вы же не верите в это, так же, как и я, евнух Ю, — усмехнулся стоящий рядом верзила, запахивая сильнее плащ. — Если они вдруг помогут… обещаю больше не соблазнять девиц и даже жениться! Он громко заржал, довольный собственной шуткой, но хохот мгновенно оборвался, когда первая капля дождя с силой ударила его прямо в лоб. Ливень начался внезапно, обрушившись тяжёлыми потоками, не оставляя ни единого шанса остаться сухими. Воды хлынули с такой силой, что пришлось свернуть с намеченного пути и искать ближайшее укрытие. Вскоре впереди показалась харчевня — когда-то просторный двор теперь был забит лошадьми, верблюдами и повозками с тюками. Они с трудом протиснулись внутрь, где уже не было ни одного свободного угла. Воздух был тяжёлым от запаха мокрой одежды, еды и перегретого вина. Семеро промокших до нитки людей, ворча и толкаясь, заняли место за небольшим столом, выкрикивая заказы сквозь шум голосов. — Евнух Ен! — Послышался радостный возглас непонятно откуда, перекрывая шум. Джен резко повернул голову, а некоторые юноши удивлённо уставились на старшего, однако молчали, выдрессированные годами. Сквозь толпу пробирался человек, настойчиво проталкиваясь вперёд. — Евнух Ен, я тут… да, дайте же пройти! Оказалось, это был один из торговцев, иногда имеющий дело либо с ним, либо с князем, известный как купец Лю Шен. — Приветствую вас, евнух Ен, — с улыбкой проговорил тот, отряхивая рукава. — Как давно мы с вами не виделись, да и с господином. Они ещё долго говорили, обсуждая проблемы торговли, цены и последние слухи, а напоследок купец, усмехнувшись, хлопнул ладонью по столу: — Ну хорошо, рад был вас видеть. Передайте Господину — я восхищаюсь тем, что он создал в Ханчжоу. Это великолепно! Всегда знал о его превосходном чутье и утончённом вкусе. — Ваш же караван часто идёт в Ханчжоу, не встречали, случаем, в начале весны троих путешественников? — Джен говорил без особой надежды, скорее машинально, и всё же прищурился, наблюдая за реакцией собеседника. — Две девушки: одна слабая, вторая симпатичная, лет двадцати пяти, с лекарскими навыками. И юноша — рослый, словно вот этот верзила, только помоложе. Задумался купец недолго, его лицо через мгновение осветилось: — Вашего лекаря я отлично помню! Она дала мне присыпку и мазь, а то разное в дороге с мужчинами случается. Да ещё и моих шалопаев журила, что плохо за собой смотрят. Джен с ребятами мгновенно напряглись, навострив уши, тем временем мужчина продолжал: — Красавица она или нет, сказать не могу. Её лицо всё время скрывала вуаль. Обращались к ней как к служанке, но, знаете, с уважением. Молодая барышня была совсем утомлена переездами, бледная, как полотно. Та девушка берегла её, не отходила ни на шаг, а тот детина вообще никого к ним не подпускал. Немногословные они были, особо не откровенничали. — И куда они отправились после? — перебил его евнух Ю. — Мы тогда остановились на стоянке, торговать и обменивать товары, а они пристали к другому каравану и двинулись дальше. До Ханчжоу точно добрались — меня потом благодарили, что передал такого лекаря. А что, что-то случилось? — Купец чуть подался вперёд, выжидающе глядя на Джена. Вынув увесистый кошель, евнух Ю положил его на раскрытую ладонь купца, и негромко произнёс: — Любая мелочь, любая информация… Если вдруг повстречаете её — всё передавайте управляющему Сюй Шану или в поместье Лю Шена. Вы же знаете, Господин всегда благодарит щедро. Купец, довольный неожиданной удачей, мгновенно спрятал деньги в рукав и, расплывшись в улыбке, удалился. Такой радости и облегчения Джен не испытывал давно. Проведя рукой по лицу, почесав голову, обвёл взглядом своих подчинённых, остановившись на верзиле. — Благодари небеса, они решили сжалиться не только надо мной, а и над тобой. Ты попал! Не женишься до конца года, я сам на тебе женюсь! Парни рассмеялись, понимая — они справились! * Отряд летел в столицу, меняя лошадей на постоялых дворах, позволяя себе лишь короткие часы сна. Поздним вечером, едва забежав в поместье, евнух, не сбавляя шага, направился прямиком в кабинет князя. — Ваше Высочество, она… — В Ханчжоу?! — одновременно произнесли они. Только Сюин — вопросительно, а Джен — утвердительно.   — Я уверен. Это подтвердил купец. Принцесса, скрывая лицо, путешествовала под видом служанки, занимаясь врачеванием. Князь опустился в кресло, не веря в везение. Улыбаясь, он прошептал: — Неужели мы тебя нашли, хитрая лисица? Так ты любишь ролевые игры? Служанка, лекарь, принцесса… и жена. Моя любимая жена… Он давно не позволял себе этой насмешливой, тёплой интонации — с исчезновением Лин шутки утратили для него всякую прелесть. Сейчас же казалось, что вместе с новостью о ней вернулись все краски жизни. — А почему Вы спросили за Ханчжоу? — немного погодя, успокоившись от первого волнения, поинтересовался Джен. — Иди сюда. Я перед твоим приходом распечатал вот это. Сюин развернул перед ним ткань: наряды, присланные в их семью в подарок от управляющего Сюй Шана ко дню рождения его сына. — Самое интересное — изнутри. Смотри. Перевернув один из халатов, он указал на маленькую вышивку с изнаночной стороны. Под пламенем свечей мягко поблёскивал хвост девятихвостой лисы, разлетающийся в разные стороны. — А теперь гляди сюда. Из стола он достал сложенный лист бумаги, бережно развернул его. На нём, будто драгоценность, виднелся в точности такой же хвост, нарисованный красными чернилами. — Лин хотела, чтобы этот символ присутствовал на её одеждах, — голос его едва слышно дрогнул. Затем внезапно замер, поражённый догадкой, которая как молния пронзила измученный разум. — Джен! Где письма управляющего? Читай быстрее! Они набросились на них, как изголодавшиеся на еду, и это было недалеко от истины — мужчины давно забыли, когда в последний раз нормально ели и спали. Проглотив последние строки, устало опустились на пол, переваривая осознание. Проведя рукой по лицу, Сюин слабо усмехнулся, вот только глаза его не смеялись. — Я винил тебя, мой друг… Прости за это, — произнёс тихо. Джен вскинул голову, но князь не смотрел на него — взгляд его был устремлён куда-то вдаль, а он словно говорил сам с собой. — Всё это время я оставался глупцом, слепым в своём неведении. Ты боялась признаться своему мужу и услышать неодобрение, поэтому скрывая, стала моей компаньонкой. Нахмурившись, евнух не до конца понимая ход его мыслей, однако не перебивал. — Вот с кем так настойчиво хотел познакомить меня старый Сюй Шан… Вот кому он был благодарен за спасения той одной-единственной лавки, оставшейся в Ханчжоу, а теперь разросшейся в целую улицу. Значит, всё это время ты была у него… Горько рассмеявшись, поднял глаза к потолку, и спросил, будто кто-то ему мог ответить: — О, небо, почему иногда ты делаешь нас такими слепыми? Ты часами рисовала у меня под носом, а я ничего не замечал, кроме нарядов. Ты смогла сохранить эту тайну на протяжении стольких лет. Опустив голову, закрывая лицо ладонями, прошептал: — Лин… ты невероятна. Раздался осторожный стук, и, когда князь позволил войти, слуга переступил порог, держа в руках большой свёрток. — Господин, это передал какой-то оборванец для молодого господина Менгьяо, а когда его спросили, где он взял эту вещь, оказалось, что он немой. Может, выбросить? Вдруг там что-то опасное? — Откроем на улице, — приказал Джен, первым выходя во двор. Когда плотная ткань развернулась, под пальцами скользнул дорогой шёлк, а из кожаного переплёта показались лук и стрелы — оружие, которое невозможно было спутать с другим. — Ещё одно доказательство, — негромко произнёс князь, слегка касаясь гравировки на древке стрелы. — Точно такие же лежат у меня на столе от управляющего Сюй, а эти передала Лин… сыну. Смотря долго на оружие, словно взвешивая что-то внутри себя, Сюин поднял взгляд, и устало сказал: — Иди отдыхай. Завтра я отправлюсь в Ханчжоу, а ты останешься здесь, в поместье. Я доверяю тебе ещё одну свою ценность — детей. Ты и Ши должны позаботиться о них. Прохладный ночной воздух коснулся лица, когда князь вышел во внутренний двор. Он долго стоял, молча вглядываясь в высокое небо, затянутое дымчатым покровом облаков, и вновь думал о жене — о той, кого столько месяцев искал, о той, что когда-то заставляла его смеяться и сердиться, о той, что теперь оказалась ближе, чем он мог себе представить. «Как могло случиться, что, ища тебя столько месяцев, в один миг всё обнаружилось? О, моя непослушная Лин…» Взрослые, увлечённые разговорами и собственными открытиями, не заметили, как из темноты, затаившись за колонной, Менгьяо внимательно рассматривал подарок, который передала ему мать. Взгляд скользил по гладкому дереву лука, а в глазах мальчика отражалась растерянность. Он скучал. Скучал так сильно, что никакие объяснения, которыми его успокаивали, уже не могли заглушить этого чувства. Почему мама оставила его? Почему так долго не возвращается? Ночью, когда стражник Вэнь, сидевший у его дверей, задремал после долгого дежурства, мальчик на цыпочках выскользнул из покоев. Прижавшись к стене, он крался по коридору, стараясь не выдать себя ни единым шорохом. За приоткрытой дверью слышался голос отца, уверенный и твёрдый, каким он всегда был, когда принимал важные решения. Менгьяо прислушался, ловя каждое слово. — Ты едешь за мамой, а меня не берёшь? — бормотал тихо, в глазах вспыхнула хитрая искорка. — Ну, подожди у меня… Убедившись, что никто не смотрит в его сторону, быстро проскользнул в комнату, где стояли сундуки, уже почти готовые к отправке. Слуги торопливо носились туда-сюда, складывая последние вещи господина. Ждать было нельзя. Подхватив со стола нож, Менгьяо поднял крышку самого большого сундука, рывком выбросил половину одежды под кровать и ловко забрался внутрь. «Теперь главное — не задохнуться», — мелькнула мысль. Когда-то, в детстве, играя в прятки с матушкой он вот также прыгнул в сундук. Тогда она, найдя его, объяснила, как взрослому: так поступать ни в коем случае нельзя, иначе задохнёшься. «Но, если сделать дырку, всё будет в порядке», — подумал Менгьяо и принялся медленно, осторожно, прорезать отверстие в бамбуковом сплетении. Рука невольно замерла. Вообще-то, мама много чего интересного и запретного рассказывала, а он слушал с наслаждением, лежа у неё на коленях и поедая ломтики нарезанного персика. Иногда к ним подходил отец, с лёгкой усмешкой перехватывал его кусочек, съедал, а потом целовал маму… и его. Это было так давно. Тонкие губы сжались. После отец уехал на войну, и он гордился им. Вот только потом в доме появились чужие женщины. Родители изменились. Они пытались всё скрывать от него, но ведь он не маленький и всё видит, всё понимает. Теперь у него есть сёстры, и он, как старший брат, как настоящий мужчина, должен их защищать. Мальчик пообещал, что когда-нибудь познакомит малышек с самой лучшей мамой на свете. Осторожно приподняв крышку, Менгьяо улёгся, затаившись в глубине сундука. Веки стали тяжёлыми, сознание погружалось в сон, когда до слуха донёсся командный голос отца: — Грузите повозки. Выдвигаемся. Скоро начнёт светать, Ши, Джен, надеюсь на вас. Голос князя был твёрд, полон нетерпения, а в глазах горело напряжённое ожидание. Он слишком долго сдерживал себя, не давая эмоциям взять верх, но теперь, когда дорога к ней наконец открылась, каждый миг промедления казался невыносимым. — Верните госпожу, мой Господин, — раздался дрожащий голос Ши, в её глазах застыла мольба. — Верните её, пожалуйста, — повторила она, опуская голову. Сюин кивнул. Он не нуждался в напоминании, что именно едет за своей женой, однако эти слова прозвучали словно клятва, которую он сам себе давным-давно дал. Хотел было зайти к детям, взглянуть на спящих сына и дочерей, но, постояв у дверей, передумал. Их сон был дорог ему, а прощание — слишком тяжёлым. — Отдадите Менгьяо подарки. Он будет рад получить их от матери, — тихо произнёс князь. — Ну всё, пора. Больше ждать он не мог. Всё тело рвалось в путь, и, если бы не осторожность, уже давно пустил бы коня вскачь, не дожидаясь никого. От необдуманного шага удерживало благоразумие — ему нужна была охрана, ему нужны были люди, чтобы привезти её обратно домой. Повозки тронулись. Впереди лежала долгая дорога. * Преодолев уже немалый отрезок пути, когда позади них послышался стук копыт. Сюин резко обернулся, нахмурив брови, и вгляделся в туман, из которого словно призрак вынырнула одинокая фигура всадника — Джен, его приближённый и верный слуга. — Не говори мне, что в поместье что-то случилось! —выкрикнул князь, бледнея от нехорошего предчувствия. Евнух резко натянул поводья, конь встал на дыбы, задыхаясь после бешеного галопа, а его всадник, тяжело переводя дыхание, замер, прежде чем заговорить, собираясь с духом. — Простите, Ваше Высочество… Молодой господин… — Что с Менгьяо?! — в голосе Сюина прорезался холодный металл. — Он пропал… — Джен склонил голову, с трудом подбирая слова. — Обыскали всё, придя к выводу, что он может быть только среди Вашего багажа. Застыв на мгновение, князь позволил ужасу скользнуть по коже, прежде чем, стиснув зубы и кулаки, стряхнул оцепенение и сорвался с седла, бросившись к повозкам. — Джен… ты понимаешь… — осёкшись, пока глаза метались, сердце бухало в груди. «Если он пропал, если его похитили… Нельзя позволить себе паниковать». — Менгьяо! — Крик прозвучал надрывно, перекрывая шум, заставляя замереть всех вокруг. — Снимайте все сундуки! Быстрее! Охрана бросилась исполнять приказ, с глухими ударами тяжёлые сундуки опускались на землю, крышки с треском распахивались, одежда и свитки рассыпались на траву, а Сюин, в порыве отчаянной надежды, рывком отодвинул ткани самого большого багажа, за которыми, едва дыша, затаился дрожащий мальчик, прижавшийся к стенке, боясь поднять голову и встретиться с его взглядом. Лицо сына побледнело, губы сжались в тонкую линию, но в глазах не было страха — лишь упрямство, то самое, что порой доводило до бешенства и выводило из равновесия даже самых терпеливых. Он по-прежнему не поднимал головы, ожидая гнева, однако гнев не последовал. Вместо этого князь медленно наклонился, крепко обхватил мальчика за плечи и, притянув к себе, обнял, чувствуя, как напряжение, сковывавшее его грудь, начинает понемногу ослабевать. — Как же ты меня напугал, Менгьяо, — голос дрогнул. Уже в следующую секунду он взял себя в руки и добавил твёрже: — Ты хоть понимаешь, чем всё могло обернуться? Если бы сундук не открыли вовремя, если бы тебя не нашли… — Я всё предусмотрел, отец, не переживайте, — мальчик, чуть отстранившись, взглянул ему прямо в лицо, и в этом взгляде вспыхнула та самая невозмутимость, от которого Лин порой теряла терпение. — Ты несноснее своей матери, — пробормотал устало Сюин, качая головой. Нахмурившись, Менгьяо пытался скрыть дрожь, произнося с обвиняющей ноткой:    — Как Вы могли отправиться за ней, ничего мне не сказав? Даже не попрощавшись. Сжав губы, Сюин не находил, что возразить. Он не хотел оставлять сына в неведении, вот только объяснить, почему пришлось так поступить, тоже было непросто. — Прости, сын, — наконец произнёс он, чуть смягчившись. — А сейчас возвращайся с евнухом Ю домой. За твоё непослушание будет наказан Вэнь, ты же знал об этом. — Он здесь ни при чём! — встрепенувшись, воскликнул мальчик. — Он даже не подозревал… Вэнь мой друг, я не мог подставить его. — Но ведь ты это и сделал, — князь пристально посмотрел на сына, видя, как тот сжался под этим взглядом. — В следующий раз будешь думать, прежде чем решишь пойти против воли отца. Менгьяо хотел что-то возразить, но вдруг согнувшись, с болезненной гримасой прошептал: — Ой… Кажется, у меня живот прихватило… Я так долго лежал в этом сундуке… — Прекрасно, — раздражённо пробормотал Сюин, провожая взглядом сына, который, не дожидаясь ни разрешения, ни сочувствия, торопливо развернулся и поспешил к ближайшим зарослям. Пока мальчик скрывался среди деревьев, предаваясь своим насущным делам, мужчины спешно загружали вещи обратно, стараясь как можно быстрее закончить этот затянувшийся привал. Всё шло гладко, пока спустя несколько минут Джен внезапно не обернулся, оглядываясь с лёгкой тревогой, и нахмурившись, негромко спрашивая: — Где он? — Менгьяо! Давай быстрее! — нетерпеливо выкрикнул князь, затем резко выпрямился. — Джен! — голос звенел от напряжения. — Успокойтесь, мой Господин. — Евнух едва заметно склонил голову, словно взвешивая что-то в уме. — Думаю, он затаился, ожидая от Вас обещаний. — Что?! — князь вскинул голову, не веря собственным ушам. — Ну что за ребёнок! Я его прибью! — Тогда нам придётся задержаться ещё на половину дня, — невозмутимо заметил мужчина. — Пока не отыщем его. Если он провернул такое с отъездом, терпения прятаться у него хватит. А у Вас, Господин, хватит терпения тратить время на эти поиски? Выругавшись последними словами, осознавая, что тот, как обычно, прав. — Менгьяо! — Пытаясь сдержать раздражение. — Выходи немедленно! Обещаю не наказывать Вэня. Ответом было молчание. Джен едва заметно усмехнулся, качая головой. — Он хочет ехать с Вами. Князь стиснул зубы, чувствуя, как по телу разливается горячая волна негодования, смешанного с неизбежным восхищением. — Я ему уши поотрываю! — процедил, оглядываясь в поисках спрятавшегося сорванца. — Выходи сейчас же, не хватало ещё, чтобы мой собственный сын меня шантажировал! — Ребёнок своих родителей… — негромко протянул евнух. — Что ты сказал? — Сюин резко повернулся, метнув в него убийственный взгляд. — Спрашиваю, мой Господин, прикажете всем стражам искать? — невозмутимо повторил слуга, стараясь скрыть ухмылку. Пытаясь взять в себя в руки, князь выдохнул, затем сложил руки за спиной и обвёл пристальный взглядом густую листву. — Менгьяо, давай поговорим, как взрослые, или ты всё-таки капризный, маленький ребёнок? Их окружала напряжённая тишина, да завывание ветра. — Он подрос, — философски заметил Джен. — Таким его уже не подкупишь. Сюин выругался так, что несколько стоявших рядом воинов поспешно отвели взгляды. — Хорошо! — наконец бросил он, чувствуя, что другого выбора просто нет. — Поедешь со мной. Не успел закончить фразу, как издалека донёсся детский голос с ноткой самодовольства: — Господин, перед Вашими людьми дайте слово князя! Раздражённо вздохнув, замечая, как его собственные стражники с трудом сдерживая смех, отворачиваются и прикрывают рты кулаками, резко и громко сказал, бросая хмурый взгляд в сторону невидимого проказника: — Обещаю! Слово Великого князя Ли! Тонкая ветка хрустнула совсем рядом, заставив всех разом обернуться, из-за кустов выглянул хитрый, до крайности довольный взгляд — в глазах мальчишки сквозило плохо скрытое торжество. — Я знал, что Вы согласитесь, — объявил Менгьяо, выходя из своего укрытия и отряхивая с одежды прилипшие листья. — Ах ты, маленький проказник… — Сюин медленно стиснул переносицу, делая глубокий вдох, пытаясь сдержать раздражение, а затем шагнул к сыну, подхватил его за шиворот и, чуть приподняв, крепко прижал к себе. — Думаешь, я так легко уступлю? — Думаю, что Вы добрый, справедливый отец и не оставите меня одного, — невозмутимо ответил тот, скрестив руки на груди и гордо посмотрев на него снизу вверх, явно не сомневаясь в своей победе. Стоявший в стороне Джен скрывая улыбку, не удержавшись подал голос: — Признаться, мой Господин… — начал с показным почтением и лукавым блеском в глазах. — Наследник весьма убедителен. — Убедителен он! — возмутился князь, грозно косясь на слугу, но в голосе уже не осталось прежней злости, только лёгкое, почти беспомощное раздражение человека, который осознаёт, что проиграл битву ещё до её начала. Чувствуя, что момент для окончательной капитуляции отца выбран идеально, Менгьяо несмело прижался лбом к его плечу, как делал когда-то в детстве, и, тёплым шёпотом, произнёс: — Я очень скучал по маме. Эти слова заставили Сюина замолчать: губы дрогнули, руки крепче сжали сына. — Поедешь в повозке, — наконец выдохнул, соглашаясь. — Только если рядом с Вами, — тут же уточнил Менгьяо, мгновенно почуяв победу. — Ах ты, маленький шантажист, — Сюин хмыкнул и, подняв его на руки, направился к повозкам. — Ладно, раз уж так, ты сам подписался на долгую дорогу. Но знай: если начнёшь жаловаться, что устал, я лично отправлю тебя обратно пешком. Менгьяо только усмехнулся, зная, отец ни за что этого не сделает. Джен, наблюдая за ними, покачал головой, улыбаясь. — Ну что, Господин, отдавать приказ выдвигаться? Не глядя, тот махнул рукой, и караван снова тронулся в путь. ** Дорога в Ханчжоу был не из лёгких даже для взрослых, что уж говорить о ребёнке. Однако князь не давал каравану сбавлять темп, подгоняя всех. Он спешил не только из-за долгой разлуки с женой, больше из-за беспокойства, как бы Лин не выкинула ничего в её стиле и не сбежала вновь. Поздняя осень не баловала их хорошей погодой. Дожди лили почти без остановки, превращая дороги в месиво из грязи, а сырая прохлада проникала даже под плотные дорожные плащи. Тогда, смотря на измученного сына, они останавливались на ночлег в постоялых дворах, где воздух был тяжёлым от дыма очагов и запаха прелой соломы. Менгьяо стойко выносил тяготы путешествия, не жалуясь, обходясь без помощи слуг. Смотря на него, Сюин всё больше улавливал черты своего твёрдого характера, а вот лицо сына напоминало образ любимой, та же линия бровей, тот же упрямый изгиб губ. Когда до цели оставалось уже совсем немного, караван свернул к небольшой придорожной харчевне, чтобы немного передохнуть и поесть. Внутри пахло варёным рисом, имбирём и пряным мясным бульоном, воздух наполнялся теплом печей. Уставшие путники с облегчением сбросили с плеч дорожные плащи, стряхивая прилипшую влагу. Какое же было их удивление увидеть одного из стражников с поместья Лю Шена. Он быстро хлебал жидкое блюдо, крича, чтобы завернули остальное с собой. Однако стоило ему поднять голову и увидеть вошедших, как ложка замерла у его губ. Он застыл, уставившись на путников с расширенными от удивления глазами, не веря, что среди них стоит сам князь. — Ваше… — Чуть не выкрикнув титул полностью от радости, он запнулся на полуслове. — Господин Лю Шен, ребята… Как… как вы здесь очутились?! — А ты чего здесь? И куда так торопишься? Что-то случилось в поместье? — После приветствий спросил старший охраны. — Я… — стражник нервно сглотнул, бросая взгляд на мешочек с недоеденной едой, словно теперь не знал, что с ним делать. — Я как раз направлялся к вам в столицу… Барышня Лин… ой, простите… принц… ой… госпожа… Он запутался в словах, лицо покраснело от волнения, но, наконец, выпалил, будто боялся, что его не дослушают: — Она в поместье. Она дома. Сюин стоял, не веря в удачу, внимательно слушая сбивчивый рассказ парня. Он ждал этого момента так долго: усталость подкосила, и ему пришлось рухнуть на стул. Переминаясь с ноги на ногу, Менгьяо замер, ожидая подтверждения. — Мы скоро увидим матушку, — тихо сказал князь. — Она дома. Лицо мальчика тут же озарила счастливая улыбка, глаза заблестели от радости, а Сюин, наблюдая за ним, ощутил, как на сердце становится легче. Всё ещё впереди — долгий путь, разговор с Лин, неизбежные объяснения — но хотя бы теперь он точно знал, где она, и это значило больше, чем можно было выразить словами. ** Они ехали вдоль побережья, где дорога извивалась между крутых утёсов и низменных прибрежных долин. Ветер доносил запах солёной воды, гул далёких прибоев смешивался с криками чаек, кружащих над волнами. Для многих парней, едущих в караване, и особенно для Менгьяо, это было первое знакомство с морем. Бескрайний простор синевы с бегущими на волнах белыми гребнями, тяжёлые торговые корабли, покачивающиеся на якоре, десятки лодок с развевающимися на ветру парусами — зрелище завораживало, заставляя мальчика то и дело восторженно выкрикивать свои впечатления. — Отец, посмотрите! Этот корабль… он огромный! А вон там люди что-то вытаскивают из воды! Менгьяо почти высунулся из повозки, глаза сияли от восторга. Торговцы, замечая его неподдельное восхищение, улыбались и зазывали посмотреть на их товар. Когда караван проезжал мимо ряда лавок, местные жители наперебой предлагали угощения: сушёную рыбу, копчёные кальмары, морские водоросли, ароматный рис в бамбуковых свёртках. Завидев повозку купца Лю, многие приветствовали, всовывая свои гостинцы. Слуги и воины, едущие впереди и по бокам, переглядывались, не зная, куда девать всевозможные дары, что буквально вываливались из рук. Босоногие мальчишки, бегущие впереди повозок, разносили весть о прибытии знатного господина. Когда караван въехал в сам Ханчжоу, Сюин с изумлением обнаружил, что город изменился до неузнаваемости. Он разросся, заполонив улицы торговыми рядами, новыми домами, роскошными чайными и гостиницами. Те места, что прежде казались просторными, теперь были плотно застроены, а улочки между ними бурлили жизнью. — Господин, от этой харчевни и дальше, за парком, всё — Ваши строения. А в глубине, за деревьями, стоит лавка с лисьим хвостом. Сюин медленно обвёл взглядом оживлённые улицы, высокие здания, просторные площади, которых не было здесь прежде. Теперь он видел и понимал, кому обязан этим великолепием. Раньше, читая письма своего управляющего Сюй Шана, он не придавал особого значения тому, как детально тот расписывал планы. Сюин давал своё разрешение, вкладывал деньги, находил мастеров и рабочих, даже не задумываясь, кто на самом деле продумывал всё до мельчайших подробностей. Какой же он был самоуверенный, слепой! Раз за разом пропускал очевидные намёки. Когда управляющий восхищённо писал о барышне, которую ему послали небеса, князь лишь кивал, не вникая в детали. «Лин... Я совсем тебя не знаю». Мысли вихрем кружились в голове, но его резко выдернул из размышлений крик: — Мама! Матушка! Почти вылетев из повозки, Менгьяо указывал куда-то рукой. — Там! Я видел её! Резко подняв голову, Сюин проследил за указанным направлением сына, но увидел лишь экипаж, скрывающийся в потоке других. Он, как и мальчик, пытался разглядеть хоть что-то, однако улица была слишком загружена — прохожие, телеги, торговцы, кто-то неспешно вёл за повод лошадь, кто-то перетаскивал тяжёлые корзины. — Менгьяо, успокойся, — князь придержал мальчика за плечо, чувствуя, как напрягаются мышцы, и он сам уже едва сдерживает эмоции. Вот только двигаться быстрее по главной улице, где толпы людей заполняли каждый свободный участок дороги, было невозможно. — Не переживайте, молодой господин, — раздался рядом спокойный голос старшего охраны. — Она в поместье. Мы просто приедем чуть позже. Медленно выдохнув, Сюин кивнул сыну, на этот раз уверенно: — Мы уже рядом. * Наконец-то вереница из повозок, людей и лошадей остановилась у массивных ворот поместья Лю Шена, Менгьяо, не дожидаясь посторонней помощи, мгновенно спрыгнул с экипажа, но, едва коснувшись земли, замер, вспомнив о своём обещании господину вести себя достойно. Желание сорваться с места и броситься во двор, преодолевая все преграды, разрывалось в груди, и всё же он не сделал ни шага, не получив одобрения. Его глаза, полные нетерпения, метнулись к отцу в ожидании разрешения, и когда прозвучало короткое, но решительное: — Иди. Мальчик, точно вихрь, сорвался с места, его голос эхом разносился по двору, перекрывая шум: — Мама, мама! Матушка… И вот, она появилась из дверей… измученная, уставшая, но такая родная, а главное — близкая. К ней можно было дотронуться. Прежде, чем он бросился в её объятия, женщина, пошатнувшись, медленно опустилась на пол, прикрывая глаза, губы беззвучно шевелились, словно она пыталась что-то сказать, только сил не хватало даже на слова. — Мама, очнись! Мы приехали за тобой! — дрожащим голосом воскликнул сын, подбегая вплотную. — Она спит, дай ей немного отдохнуть. Тёплые, надёжные руки, не знавшие страха перед врагами и войной, теперь бережно поднимали её хрупкое тело, словно самое драгоценное в этом мире. Князь всё ещё не мог до конца поверить, что она здесь, в его руках, живая, настоящая, и, зарывшись лицом в её волосы, с трудом сдерживал дрожь в груди. «Спасибо… Спасибо, что смогла выжить», — пронеслось в мыслях, когда его губы осторожно коснулись её виска.

***