Часть 63. Причина

      Прошло около недели. За это время Саша успела в разговоре с Эльвирой Марковной вздохнуть, что мать не держит обещания, услышать в ответ, что она, Саша, тоже не держит обещания и раз она была лишена вкусностей, то стоило не есть их за спиной матери. После чего Эльвира Марковна не преминула сказать Зое, что не держать свои слова очень плохо и, в целом, дочь можно было попугать, а не вымещать на ней свою досаду или огорчение.       Какое-то странное чувство, что все идет неправильно, сохранялось, однако Зоя успокаивала себя тем, что не делают ошибок только те, кто лежат дома на диване, а она живой человек, поэтому вполне может где-то поступить не так, как стоило бы.       Зоя вошла в класс, начала урок. Спросила одну гимназистку, потом другую, только потом Сашу — специально дала время, чтобы чуть подготовиться и освежить свои знания, если она это не сделала на перемене. Саша ответила как всегда: с неточностями.       — Мадемуазель Геллер, вы хоть раз выучите урок как положено, без вот этих шероховатостей? — немного возмутилась Зоя. — Или пока я не начну за такие ответы ставить тройки, так и не будете учить?       Ставить тройки за ответы с легкими неточностями, за которые всем остальным она, после уточняющих вопросов, могла ставить и пятерки, Зоя не хотела, но раз Геллер говорила, что можно попугать дочь, то почему бы и нет? Та, у которой большой опыт службы в гимназии, ерунду не должна советовать…       — Садитесь, — сказала Зоя и немного покачнулась.       Спросила еще одну гимназистку, не дослушала до конца. Стало как-то нехорошо.       — Достаточно, потом ответите дальше, — сказала Зоя и вышла в коридор.       Едва переступив порог коридора, молодая женщина почувствовала, что падает. Казалось, на какой-то момент Зоя лишилась чувств, потом пришла в себя.       — Мама, мама, что с вами? — Саша чуть теребила ее за руку.       — Не мама, а мадам, — с некоторым трудом сказала Зоя. — Соблюдай приличия.       Рядом очутившийся учитель словесности, не выдержав, прокомментировал:       — Зоя Михайловна, пожалуйста, будьте чуть менее строги к дочери. Она же испугалась.       — Александра, возвращайтесь в класс, — произнесла Зоя, взяв протянутую руку учителя и вставая.       — Зоя Михайловна, с вами все хорошо? — спросил учитель.       — Да, благодарю вас, — ответила Зоя. — Сейчас немного постою и пойду на урок.       Не обращая внимания на реплики, что урок может и подождать, а стоит прийти в себя, Зоя немного постояла у окна, оперевшись руками на подоконник, а потом, придя в класс, дослушала ответ гимназистки и дала самостоятельную работу.       После уроков Зоя решила сходить к Асе. В гимназию Ася не ходила даже изредка, как раньше, поэтому будто ожидая, что от нее что-то нужно, спросила:       — Что, Зоя Михайловна, совсем тяжко без меня?       — Вроде бы, неплохо, — честно ответила Зоя. — На французский до лета взяли одну девочку. Ведет уроки вполне неплохо.       — Тогда что от меня нужно? — удивилась Ася.       — Вариант, в котором я просто соскучилась, не рассматривается? — спросила Зоя.       — У вас вид какой-то взволнованный, — ответила Ася. — Видно, что что-то хотите либо сказать, либо спросить.       — Агнесса, — Зоя вздохнула, но порадовалась проницательностью подруги. — Вы можете подсказать одну вещь? Может ли обморок быть признаком беременности?       — А другое? — сразу же спросила Ася. — Другое есть?       — Есть опоздание, — сказала Зоя. — То ли две недели, то ли месяц. Точнее не знаю, эти даты еле вспомнила.       — Не нащупывает нынешний муж беременность и уже вопросами задались, — пошутила Ася. — Да, Зоя Михайловна, вполне могу поздравить вас с будущим шестым ребенком.        — Вот бы это была девочка… — мечтательно задумалась Зоя. — У Александра Васильевича родных девочек еще нет. Да и у меня доченьки уже старшенькие.       — Вы, Зоя Михайловна, — Ася опешила, — не вздумайте вкладывать идиотские мысли в голову супруга. Не делит он детей по происхождению и правильно делает.       — Он и не будет делить, — ответила Зоя.       Молодая женщина встала, подошла к зеркалу, немного покрутилась, провела ладонью спереди и сказала:       — Вроде бы, талия не поплыла.       — Еще рано, — произнесла Ася. — Еще месяца два и поплывет. Вот только меня одно, Зоя Михайловна, интересует. Что же вы так упираетесь в тонкую талию, будто девица на выданье? У вас уже пятеро детей, это неудивительно, если что-то где-то поплывет.       — И все равно, сразу надо есть меньше, чем потом страдать, — ответила Зоя. — Я, Агнесса, не хочу, чтобы пусть даже с пятью, шестью, да не столь важно скольки детьми выглядела иначе. Меня Владимир Герхардович по малолетству называл стройной березкой — не хочу, чтобы это ушло.       — Последнее воспоминание о Владимире Герхардовиче, — сказала Ася. — Зоя Михайловна, мне птички начирикали, что вы несчастную Александру все же выдрали. А в чем логика? Это же даже не то, как я предлагала, вернее, говорила, что так нельзя делать. Вы сначала поддержали логику Геллер, а потом резко изменили мнение. Подумаешь, девочка развлекалась и печенье ела. Это уже перегибы уровня Карийской каторги и того, как доколупываются до политических заключенных.       — Агнесса! — практически со слезами воскликнула Зоя. — Не знаю, поймете вы или нет. Моя задача — дать детям такое будущее, в котором они могут сами выбрать: блистать в свете или блистать в науках. Или, может быть, блистать в революции. Поэтому Александра на моих уроках и не отличница — отличница должна отвечать блестяще, а у нее есть погрешности. Я понимаю, что она еще ребенок, может глупо себя вести. Но если ты один раз повела себя глупо — не множь глупости дальше!       — До этого уровня даже вы, Зоя Михайловна, не дошли, — ответила Ася, имея в виду разнообразные случаи с жандармерией.       — Да, я хочу, чтобы Александра взяла все самое лучшее от своего отца, — сказала Зоя. — Я имею в виду Владимира Герхардовича. Упорство, стремление к лучшему. Чтобы не пыталась обойти материнские запреты!       — Все в кучу, — не выдержала Ася. — Зоя Михайловна, судя по тому, что вы начали нести про Владимира Герхардовича, это болезненные мысли, вызванные беременностью. Прямо как у меня, когда я Диму ждала. Вот скажите мне одну простую вещь: вы когда начали видеть Сашу, скажем так, наследницей идей Владимира Герхардовича?       — Недели две назад, не больше, — ответила Зоя. — А к чему это?       — А до этого Владимир у вас даже в вашей речи стал уже давно просто Герхардовичем, что, без сомнения, говорит о том, что вы уже как будто остыли к нему, — продолжила Ася. — Это, Зоя Михайловна, беременная дурость. Она проходит после рождения ребенка. А до этого момента попробуйте не делать жизнь бедной девочки излишне тяжелой.       — И что теперь делать? — спросила Зоя.       — Для начала предлагаю обрадовать родителей и мужа известием о новом положении, — сказала Ася. — А потом отстать от бедной Сашеньки. Пусть живет, как живет.       — Пусть живет, — махнула рукой Зоя. — Не всем быть идеалами…       «Не та» беременность продолжалась. Вместо болей или кровотечений, которые были когда-то раньше, началась тошнота и рвота.       — Матушка, но почему же так? — почти в слезах спросила Зоя, с трудом встав с кровати, чтобы поприветствовать Эльвиру Марковну. — Никогда же такого не было!       — Не дала себе время, чтобы восстановиться, — ответила женщина. — Или уже возраст.       — Какой возраст! — возмутилась Зоя. — Агнесса на три года старше и ей хоть бы хны!       — Агнесса не рожает каждый год, — сказала Эльвира Марковна. — Я же тебе, Зоенька, рассказывала, что и в браке не надо все оставлять на Божий промысел.       — Хотелось доченьку, — вздохнула Зоя. — Родную. Свою. Чтобы доказать всем и себе, что вон то — это досадное недоразумение, а в следующий раз повезет.       Сперва Эльвира Марковна хотела возмутиться, ведь называть Соню досадным недоразумением было явно зря. Однако практически сразу поняв, что Зоя имеет в виду свою неудачную беременность, женщина ответила:       — В следующий раз, Зоя, хотя бы годик жди.       Пару раз, сидя в кабинете и пытаясь сдержать тошноту, Зоя просила Лизавету или Зинаиду провести вместо нее историю. Саша всякий раз переживала за мать, но, с другой стороны, была донельзя счастлива: ей не просто ставят пятерки при точно такой же подготовке, но еще и хвалят за достойный ответ, на который можно равняться.       — Так и в отличницы выйдешь, — сказал кто-то.       — И выйду, — подтвердила Саша.