Часть 64. У Аси

      Через недельку, ближе к началу мая, Зое, казалось, стало полегче. Придя к четвертому классу, чтобы провести урок, молодая женщина сперва спросила гимназисток, а потом, на ответе Саши, задумалась. Ответ был точно такого же уровня. Точно такие же недостатки, точно такая же недостаточная полнота ответа. Но ведь им она уже поставила пятерки…       «Это уже перегибы уровня Карийской каторги», — вдруг зазвучали в голове слова       Аси. — Садитесь, мадемуазель, «отлично», — сказала Зоя.       Саша удивилась, донельзя растерялась, села на место. Обрадовалась, подумала:       «А вдруг и за год пятерка получится?»       Не сказать, чтобы Саше так хотелось эту итоговую пятерку, но мысль о том, что мать ей ставит высокие оценки, не могла не радовать.       После уроков Зоя решила навестить Асю.       — Как успехи, Агнесса? — спросила молодая женщина.       — Еще рановато, но дальше двора не хожу, — ответила Ася. — Помню ваш пример перед глазами. И про гимназию помню, и про крыльцо суда.       — Но ведь про гимназию — это случайность, которая произошла раньше положенного, а крыльцо суда — здесь и моя доля ошибки есть, я подумала, что успею сходить в суд до момента рождения ребенка, — сказала Зоя. — Пусть Севастьян, как и положено приличному мужу, сводит вас куда-нибудь.       — Не хочется, — произнесла Ася. — Хочется тишины, уюта… Вон, шапочку маленькому связала.       — Мама уже изошла на восторги, что наконец-то невестка занимается тем, чем положено заниматься женщине, а не бегает зарабатывать деньги? — спросила Зоя.       — Мало того — надеялась, что и к тебе однажды придут подобные мысли, — ответила Ася.       — Ко мне приходили, — честно сказала Зоя. — Хотелось осесть дома и больше из него особенно не выходить. Но они потом постепенно прошли.       Вдруг Зоя спешно добавила:       — Но если к тебе они не придут, не переживай: найду кого-нибудь себе в гимназию.       — Мне нежелательно, — ответила Ася. — Уже проходили. Буду думать о несчастном народе и еще затею что-нибудь.       — Что же плохого в том, чтобы думать о несчастном народе? — удивилась Зоя.       — То, что я ничего не сделаю, а у меня дети, — сказала Ася. — И муж, которому нельзя губить репутацию.       — Не аргумент, — сразу же ответила Зоя.       — Тебе не аргумент, а мне вполне, — произнесла Ася. — А пока что, может, вторая шапочка будет лучше и ровнее. Если я захочу ее связать.       Зоя внимательно посмотрела на шапочку: да, не все петли были одинакового размера, но, как говорится, хочешь идеальное — закажи вещь тем людям, которые всю жизнь таким занимаются, а хочется свое — или тренируйся, или пользуйся тем, что удалось связать.       — Агнесса, а что вы говорили про Карийскую каторгу? — спросила Зоя.       — Группа каторжных тюрем в Забайкалье, входят в систему Нерчинской каторги, — Ася не поняла вопроса. — Одна тюрьма для политических, шесть для уголовников. Уголовники моют золото, политические — нет. Вроде, сейчас Карийской каторги как явления нет, они слились с Нерчинской, но наверняка не знаю. А к чему такой интерес?       — Вы говорили, что я придралась к Сашеньке точно так же, как перегибают на Карийской каторге, — уточнила Зоя.       — А, ты про это, — Ася рассмеялась. — Да, говорила, — молодая женщина погрустнела и добавила. — Ты ее выделяешь из толпы, это плохо. Ты ей ставишь четверки за те ответы, которые у остальных тянут на пятерку. Ей это вряд ли пойдет на пользу: а зачем учить идеально, если мать все равно придерется?       — Выучит плохо, — получит свою тройку или двойку, — чуть удивилась Зоя.       — Для нее пятерка почти что недосягаема, поэтому нет смысла стремиться, стараться, — продолжила Ася. — Что же касается того случая… Зойка, прости, но побить за печенье, которое нельзя было брать — это еще хуже, чем тогда с Боголюбовым, Треповым и сперва снятой шапкой. Или любой другой ситуацией с царской катогри. Потому что, Зойка, ты мать, а не сука, сатрап и царский прихвостень. Это проклятая царская власть можно притеснять других просто так, нарушать права, только потому что захотелось. А приличным людям так делать нельзя.       Зоя заплакала:       — Сама же Саше говорила, что только те сволочи, которые имеют безграничный доступ к документам, могут вертеть ими так, как им будет угодно, в угоду своим желаниям, а не так, как положено, во благо высшей цели…       — Извинись перед Сашей, — сказала Ася.       — «Сашенька, если я тебя случайно обидела, то извини меня, пожалуйста»? — Зоя сымитировала голос Геллер. — У меня наглости не хватит так говорить. Это только Геллер вполне искренне считает, что цель обидеть она перед собой не ставила.       — Иначе, без этих лишних вставок, — ответила Ася.       — Или нет, вот так, — продолжила Зоя. — «Саша, да что ты расстраиваешься! А сколько раз я не била тебя, когда ты этого заслуживала! Подумаешь, разочек зря получила — трагедию мне тут раздувает!» Это из рассказов Геллер о родительском доме.       — Твою мать зовут Александра Витальевна, а у тебя одна Геллер на языке, — не выдержала Ася.       — А мама, возможно, посчитала бы, что ничего страшного не произошло, Саша нарушила правила и была за это наказана, — ответила Зоя. — Думаю, мама сказала бы, что зря я вот так с Сашей, но говорить, что только я неправа, она бы не стала.       Однако мысли о том, что она неправа, оставались.       — Сашенька, — решила переговорить с дочерью Зоя. — Пожалуйста, не обижайся на меня. Я была неправа. Приличные люди всегда держат свои обещания, даже если другие их нарушают. Нарушить обещание, если его нарушил кто-то другой, неправильно.       — Мама, — Саша попыталась оправдаться. — Но ведь я ела это печенье, потому что мы на него играли. То есть, я не нарушала ваш запрет и не лакомилась им просто так, а брала свой приз, когда выигрывала. А играть с братьями и сестрами вы не запрещали.       — Можно и так сказать, — нехотя согласилась Зоя. — И, чтобы все было справедливо, в следующий раз я тебя прощу, если ты вдруг что-то натворишь. Разумеется, если не гимназию сожжешь, — молодая женщина решила уточнить, вдруг вспомнив Глашу. — Но ты девочка приличная, ничего творить не будешь, я не сомневаюсь.       «Мама, позвольте признаться, я вырвала последнюю страницу из дневника, чтобы вы не увидели три двойки», — Зоя не удивилась бы такому ответу дочери, однако Саша сказала. — Конечно, мама, я постараюсь быть приличным человеком и ничего не натворить, что предосудительно.