Часть 70. Закон Божий

      Саша не повеселела даже до завтра, что несколько удивило Зою — смысл так переживать из-за тройки, пусть и не слишком справедливой? Однако Эльвира Марковна, увидев, что внучка до сих пор в расстройстве, подошла к Зое и сказала:       — Скажи Саше, что ты ее простила, не держишь обиду. И, что самое главное, ты ее бить за вот это не будешь. Хотя второе, может, она уже успела и сама понять, догадаться.       — Матушка! — возмутилась Зоя. — Вот что же вы всех по себе мерите? Я, конечно, неидеальна, я тоже, бывает дело, могу руки распустить, но как можно взять и выдрать бедную девочку за вот эту тройку? Такое даже мой папенька не практиковал!       — У тебя короткая память, Зоя, — ответила Эльвира Марковна. — Ты в прошлый раз обещала Саше примерно наказать, как говорили в министерской гимназии, если она скажет или сделает что-то, что не порадует жандармерию. По логике, что пусть лучше ты, чем они. Саша переживает. Саша, в отличие от других, не дурочка, понимает, что этот поступок вполне себе тянет на проблемы.       — Хорошо же вы меня, матушка, назвали, — вздохнула Зоя.       — Поэтому скажи, что ты ее прощаешь и, скажем так, больше из опыта, хотя и понимаю, что Саша такое вряд ли будет делать, лучше скажи ей, что право что-нибудь сотворить и быть за это полностью прощенной она уже истратила, — продолжила женщина. — Да, поджигать гимназию она, думаю, не будет, но все же.       Зоя, не до конца понимая логику Эльвиры Марковны, все сделала так, как она сказала. С немалым удивлением молодая женщина увидела, как сразу же обрадовалась дочь.       «Как будто не я ее воспитываю, а папенька», — подумала Зоя, имея в виду Михаила Павловича.       В голову сразу пришла непрошенная мысль: а отличается ли она, Зоя, от Михаила Павловича, не допускает ли таких же перегибов?       «Нет, я такие перегибы не допускаю, все хорошо, все правильно», — подумала молодая женщина.       Математика, словесность — чистейшие пятерки, история — хоть Зоя и немного валила дочь излишними вопросами, комиссия приняла решение поставить именно пятерку.       Следующим экзаменом был Закон Божий.       — Будешь нести глупости — строго накажу, — сказала Зоя, еще не придумав, что будет, если Саша ее ослушается. — Не будешь чего-то знать — по Закону Божьему тройку иметь не стыдно. Получай ее с чистой совестью.       Впрочем, судя по тому, что Зоя не раз говорила, что не стыдно иметь тройку и по другим предметам, Саша сделала вывод, что это просто фигура речи.       — Пространный катехизис, — начала ответ Саша.       Зоя, решившая послушать ответ дочери из коридора, едва не рассмеялась — в голову сразу же пришел «Катехизис революционера» за авторством Нечаева.       — Революционер — человек обреченный. У него нет ни своих интересов, ни дел, ни чувств, ни привязанностей, ни собственности, ни даже имени. Все в нем поглощено единственным исключительным интересом, единою мыслью, единою страстью — революцией, — вдруг раздалось из кабинета.       Зоя опешила. Мотнула головой — голос, казалось, был почти что Володин. Однако это был не Владимир.       Первой мыслью после возвращения в реальность было влететь в кабинет, вытащить оттуда дочь и, прямо в гимназии, так ее «примерно наказать», хоть от этого словосочетания воротило уже сколько лет, чтобы забыла все свои дурацкие мысли на тему неуместного эпатажа.       — И что вы цитируете, Александра? — спросила Лизавета.       — Пространный катехизис, — ответила девочка. — Я не понимаю, к чему он нужен здесь, в гимназии, ведь он неуместен, но раз он есть в билете — мне пришлось отвечать.       — Кто написал пространный катехизис? — продолжила Лизавета.       — Сергей Нечаев в 1869 году в Женеве, — ответила Саша.       — Господа, прошу меня простить, но это однозначно два, — сказала Лизавета. — Даже если ошибка непреднамеренная.       Видя, что Саша до сих пор стоит, Лизавета уточнила:       — Александра, идите.       Саша, не особенно понимая, что произошло, вышла в коридор. Увидела мать, чуть побледнела. Тем временем Зоя вошла в кабинет.       — Зоя Михайловна, простите, Христа ради, но знали бы вы, как хочется донести в жандармерию какую-нибудь такую мысль, что Александра Геллер не отличает пространный катехизис от катехизиса революционера и что вообще, второе ей знать не положено, — сказала Зинаида. — И попросить разобраться, откуда такие познания у девочки.       От этих слов Зоя опешила.       — Я же вас в суде защищала… — едва выдавила из себя Зоя. — Да и без суда тоже… Что, бывшему хозяину что-то должны? Или, наоборот, отблагодарить хотите за что-то, правда, не понимаю, что именно?       — За мной был нравственный долг только уголовному сыску и то, я его уже отдала с лихвой, — ответила Зинаида. — Кроме того, хотеть и даже намереваться — это совсем разные вещи.       — И на том спасибо, — сказала Зоя.       Уже после экзамена Эльвира Марковна, выслушав слова Лизаветы, что Сашу надо воспитывать и, по-видимому, разъяснять вещи, которые кажутся достаточно простыми, говорила с внучкой.       — Сашенька, — произнесла Эльвира Марковна. — А как ты могла так ошибиться? Ведь понятно же было, что ты отвечала крамолу, а такое в гимназии не могли проходить.       — Бабушка, я забыла, что такое пространный катехизис — из головы вылетело, — ответила Саша.       — Так вы же его весь год учили! — воскликнула Эльвира Марковна. — Это православный взгляд на Священное Писание, на добродетели и так далее!       — Я не вспомнила, — сказала Саша.       — Ты могла не вспомнить название, но догадаться, что отвечаешь заведомо неправильно, было не так уж и сложно, — ответила Эльвира Марковна. — Сашенька, а откуда вообще знания о Нечаеве?       — Мы же с мамой иногда ездим в наш старый дом, — произнесла Саша. — Мама разрешает мне брать оттуда книги, потому что все перевезти в наш новый дом невозможно. А иногда я могу посидеть там и почитать что-нибудь.       «Да, Володя, тебя нет, а твое воспитание остается», — подумала Эльвира Марковна и сказала. — Но ведь неужели непонятно, что те книги — это крамола! Их можно прочитать, чтобы знать, кто и что считает, но соглашаться с ними или рассказывать другим нельзя!       — Я не подумала, бабушка, — ответила Саша.       Саша уже успела передумать тысячу разных вариантов, которые подходили бы под Зоино обещание «строго накажу». После, казалось бы, логичного варианта с рукоприкладством были версии и остаться в своей комнате, и лишиться прогулок, и многое другое.       — Пока не сдашь пересдачу — будешь сидеть без обновок, — произнесла Зоя.       Саша сперва обрадовалась, ведь пересдача, скорее всего, была бы летом, а потом чуть испугалась — а вдруг все затянется до осени? А на лето ей были обещаны новые туфли и два платья: понаряднее и попроще.       «Сдам», — подумала Саша и окончательно обрадовалась — все закончилось достаточно хорошо.