Часть 75. Выпуск

      Во время каждого экзамена Зоя ждала какого-то подвоха от Анечки. Казалось, на каждом предмете можно было сказать что-нибудь, за что попечитель учебного округа должен будет непременно сказать, что сей рассадник крамолы должен быть немедленно закрыт. Однако Анечка успешно обходила острые углы и давала более чем грамотные ответы.       Все пятерки… Зоя на какой-то момент подумала, что уж сейчас ее точно обматерят, или сожгут гимназию, или донесут в жандармерию, но нет, все было более чем прилично.       По случаю окончания еще одно дочерью гимназии семья Варнецких пила чай с пирожными.       — Так что, Анюта, учеба закончена? — спросил Илья Николаевич.       — Нет, — ответила Анечка. — Я приняла решение продолжать учебу, но на юридическом отделении.       Нина Евгеньевна растерялась, замолчала, несколько минут провела в оцепенении, а потом спросила:       — Но ведь женщина, если суждено, если ей Господь не пошлет счастливое замужество, может служить в больнице… Но к чему барышне на выданье обучение по тому, где она никогда не сможет служить?       — Мама, я хочу больше узнать о жизни, — ответила Анечка.       — Пусть учит законы — вещь нужная, — произнес Илья Николаевич.       Судя по всему, за закрытыми дверями мать раскритиковала решение дочери. Однако Анечке это было безразлично. Ей даже не была нужна метрика, свидетельство о политической благонадежности или экзамены, которые то отменяли, то возвращали. А вскоре и вовсе пришел Илья Николаевич и пообещал ей три платья к осени — «чтобы ходила прилично одетая, а не как некоторые».       Анечка чуть хихикнула, ведь как ходят некоторые, она знала со слов Глаши и даже однажды видела это явление. Барышня в каком-то замызганном платье, мужском плаще и мужской шапке явно привлекала к себе внимание.       — Зато она в платье, — прокомментировала Глаша. — А мне в приличных мужских брюках не довелось походить — надоели все!       — Никита что-нибудь об этом говорил? — спросила Анечка.       — Нет, — ответила Глаша. — Он, по-моему, даже не обратил внимания, что я его брюки сперла.       — Вы с ним настолько не близки? — удивилась Анечка. — Что ты даже про брюки не рассказала, зачем и куда брала?       — Я ему не рассказываю про больницу — на эти темы разговор как-то не клеится, — сказала Глаша. — Да и, честно признаться, не люблю слушать его рассказы про уроки. Тут у нас все взаимно.       — А о другом вы разговариваете? — даже с огорчением за подругу спросила Анечка.       — Разумеется, — ответила Глаша. — Что только мы с ним не обсуждаем!       Наверное, больше всего Глаша с Никитой обсуждали поездку в Париж. Глаша пыталась как можно больше узнать о поездах, чтобы не просто знать, что вагоны бывают разных классов, но и понять, чем они отличаются.       Не сразу до Глаши дошло, что и в третьем классе, оказывается, можно было спать. Но вповалку и с разными людьми.       — Но у нас же будет свадебное путешествие… — задумалась Глаша. — Да, дворянин вправе ехать третьим классом, это титулованному дворянству такое не по уровню, но там же только так вшей подцепишь!       В целом, Никита поддержал эту версию, разве что в деревню, которая располагалась не так уж и далеко, предложил ехать третьим классом. Глаша согласилась с этой позицией.       Вторая часть празднования окончания гимназии проходила в больнице. Анечка, чуть пригубив медицинский спирт, сказала:       — Скоро одной вольнослушательницей станет больше.       — Еще совсем чуть-чуть — и врач? — спросил кто-то.       — Нет, пойду учиться на юридическое отделение, — ответила Анечка.       — Зачем? — казалось, разочарованию не было конца.       — Да половину больницы, если будет суждено, защищать, — Анечка рассмеялась. — Вот чей спирт пьем? Казенный.       — Дело нужное, — раздался другой голос. — Да и какой врач из женщины?       — Слушай, ты, живодер, — не преминула сказать Глаша. — Что, боишься сравнить себя и меня? Да я лучше тебя во всем разбираюсь! Даже сейчас.       — В подпольных методах, может, и разбираешься, а в остальном — не думаю, — раздалось в ответ.       — Ты не забудь вспомнить об этом через пару лет — умрешь от зависти, увидев, чего я достигла, — ответила Глаша.       — Господа, — по привычке сказала Анечка, забыв о том, что здесь находятся и представители разных сословий, и приверженцы революционных взглядов. — К чему этот сыр-бор?       — И вправду, давайте праздновать, — подхватил кто-то. — Иметь в кругу знакомых будущую присяжную поверенную — это очень ценно.       Домой Анечка возвращалась полная самых добрых и светлых надежд. Ей уже предрекли карьеру лучше, чем у Зои, однако об этом девушка особенно и не мечтала. Возможность поучиться в университете и узнать новые стороны жизни манила больше.       «А там будет видно, — думала Анечка. — Преподавать на курсах не брошу, а потом — да зачем загадывать? Может, уже и замужем буду».