Неудавшийся побег

А-Ли давно планировала сбежать от некроманта. Почти каждый день Цао Юйлун насиловал еë, избивал и рвал, от чего всю ночь девочка плакала от боли. Зелья, что готовил сам некромант, залечивали раны практически моментально, но не избавляли от мучений. Она попала в поместье вместе со своим братом Лаошу, когда лишилась семьи. Родственники, не желавшие возиться с парой лишних голодных ртов, продали их первому встречному, и к несчастью, этим первым встречным оказался Цао Юйлун. А-Ли никому не доверяла, ей казалось, что её никто не поймёт, а может, даже донесёт хозяину. Щу так помешан на наведении порядка, что ему даже нравилось торчать в особняке, а наложница своими кровавыми следами создавала ему дополнительную работу. Мао не могла оставить других, она словно мать была им и могла лишь помочь подгадать момент, когда некромант будет расслаблен и не поставит барьер, что не позволял никому ни выйти, ни зайти в поместье. Новенький, Гао, слишком странный, да и когда он последний раз пришëл после посещения апартаментов Юйлуна, его словно подменили: мальчик ни на что не реагировал, лишь смотрел в никуда. Лаошу и Ниа, возлюбленный А-Ли, были единственными, кому она верила, и кто тоже не мог здесь оставаться, особенно видя страдания девушки. Ниа был самым неприметным, работал в личном саду Цао, куда остальные не ходили, занятые своими обязанностями. Внешностью он не выделялся, в прочем, как и многие рабы в поместье. Разве что одежда его была поновее, так как он был выходцем из состоятельной семьи. Ниа почти никогда ни с кем не говорил вне сада, а единственными его собеседниками всегда были растения, за которыми он ухаживал. А-ли, когда появилась в поместье, приметила сад, и проводила в нём почти всё свободное время, любуясь камелией и османтусом. Ниа сначала избегал её, как и других, стесняясь, но вскоре сам подошёл обратился к ней. Для А-Ли он был интересным собеседников, одним из немногих, кто вообще осмелился с ней заговорить, он был так нежен и добр к ней. Они тщательно готовились к побегу. Обговорили место, где можно было скрыться после побега, что будут делать дальше, чем питаться. Ничто не должно было помешать их планам. Они должны были дождаться, когда вновь прибудет А-Лиу. Лаошу подслушивал бубнёж некроманта и по возможности читал письма. И вот, когда к Цао Юйлуну прибыл его лучший друг, охотник за головами А-Лиу, заклинатель позабыл поставить барьер, от радости или излишней расслабленности после курения мацзуйцзина*, не ясно. А-Ли план казался идеальным, не было в нëм изъянов. Заклинатель собирался проводить ритуал, поэтому он бы как минимум пару дней не заметил их ухода. Но каким-то образом некромант всë равно узнал и выбежал во двор, стоило беглецам отойти на небольшое расстояние от ворот. Зазвенело в ушах, ноги будто онемели, в горле появился ком. Девочка ощутила неимоверную тяжесть, словно нечто невидимое пыталось уронить её и вдавить в землю. Прежде чем окончательно перестать соображать от страха, А-Ли услышала: — Гао... Убей их. Беглецы побежали быстрее, думая, что хиленький мальчик их не догонит, но через минуту А-Ли услышала позади себя сдавленный хрип: Лаошу был повален на землю, и Гао душил его, изо всех сил сжимая пальцы на тонкой шее. Лаошу пытался задержать Гао, лишь бы тот не добрался до сестры. Его лицо начало синеть, он пытался убрать руки безумца с горла, но тот лишь крепче сжимал пальцы. Ниа развернулся на пятках и, толкнув застывшую А-Ли, помчал на помощь, желая перехватить мальчишку. Но он опоздал, да к тому же убийца незамедлительно набросился на садовника. Ниа сильнее и крупнее, но он устал и ему страшно, Гао же, под действием зелья, не замечал ни усталости, ни ударов, наносимых юношей. А-Ли слышала всë это: крики, хрипы, стоны и последние вздохи брата, кряхтение дерущегося Ниа. Ей хотелось закричать, но страх сковал горло. Позади слышалось дыхание. Дыхание зверя, готового убивать. Девушка заставила себя обернуться. У Ниа всё же получилось кое-как остановить Гао, и зверёныш медленно опускался на землю под натиском старшего. Вдруг просвистела тëмная стрела, вонзилась в шею Ниа, разрывая плоть. Всë лицо Гао теперь было в крови, а голова несчастного, с застывшей гримасой отчаяния и ужаса на лице, отлетела к ногам А-Ли. Девушка закричала, из глаз полились слëзы. Она медленно опустилась на колени и обхватила тонкими руками голову возлюбленного, истошно, с надрывом крича. Всë для неë замерло. Как, как Цао Юйлун узнал? Блеснуло что-то в траве. Пока девушка бежала, шпилька вылетела из волос. И А-Ли вспомнила. Эту шпильку ей дал не кто иной, как некромант, со словами: — Носи еë. С ней я всегда буду знать, где ты, так что не думай скрыться от меня. Она совсем забыла об этом, радость от появившегося шанса сбежать так затмила ей разум, что она попросту забыла. Погубила своей глупостью и неосторожностью любимого и брата. И сама погибнет. А-Ли сквозь собственные вопли услышала дыхание Гао над ухом. Дыхание пса... ...—Так как ты узнал, что они убегают? — А-Лиу носком сапога потыкал щеку задушенной девчонки. Трупы А-Ли и Лаошу вместе с головой Ниа принёс во двор хозяйского поместья Гао. Цао Юйлун довольный ходил вокруг тел, убрав руки за спину. Рабы столпились у входа в свою пристройку, с ужасом наблюдая за всем этим. — Шпилька. Я наложил на неë чары. Пока А-Ли была в поместье, между мной и ею словно была нить. Как только девчонка вышла, эта нить оборвалась. Думаю, если бы она догадалась выбросить шпильку, я не сразу догадался о её побеге. И Гао пришлось бы искать их дольше. Я бы заметил их пропажу через пару дней, может чуть позже. Я собирался проводить ритуал, и даже Лаошу, будучи моим личным поваром, мне бы не понадобился. — И этот Лаошу тебя не пытался травануть? — спросил А-Лиу. — Он не дурак, у меня есть рабы, что проверяют еду на наличие отравы. И тогда я его сестрëнку медленно убил бы на его глазах. Хотя, вообще жалко, что А-Ли так напрасно подохла, она была очень хороша в постели. — Тьфу на тебя... Не думай еë поднимать и трахать! — Я некромант, а не некрофил. Гао медленно подошëл к хохочущему Цао Юйлуну, бросил что-то вроде "Я всë, хозяин" и упал без сознания рядом. А-Лиу выпучил глаза и присел на корточки рядом с ослабевшим мальчиком. — Мëртв? — поинтересовался с досадой заклинатель. — Нет, живой. Измотан, но живой. — Это хорошо. Мао! Забери щенка и отмой его. Как придëт в себя, отправь ко мне. Попросит есть или пить, добавь в еду и воду вот это, — Юйлун подозвал ошарашенную Мао и вручил ей бутыль с неясным содержимым, за которой успел сходить, пока Гао таскал трупы. Мао взяла мальчика на руки и утащила в глубь пристройки. А-Лиу поднялся и оглядел трупы: — Что с этими делать будешь? — Пускай рабы хоронят, ходячих мертвецов у меня предостаточно, — пожал плечами некромант. — Кстати, а что это у тебя за стрелы? Ты за один выстрел голову рабу снёс. — Давай вернёмся к беседе. Я тебе расскажу и про стрелы и про то, какую добычу интересную наметил, тебе бы понравилась... ...— Где я? — Гао проснулся на своей кровати. Его тело ужасно болело, а всë, что происходило за весь день, казались ему кошмарным сном. В спальне было пусто. Другие рабы заняты своими делами. Тихо зашла Мао, держа ковш воды. Её глаза были заплаканными, а руки немного подрагивали. — Гао? Ты очнулся? — голос Мао был осипший и слегка дрожал, словно она вновь хотела заплакать. Мальчик хотел её утешить, но он не знал, что произошло, и потому промолчал, боясь сказать лишнего. — Д-да... Мне такой кошмар приснился. Не хочу вспоминать. Можно воды? — Да... Конечно, — девушка протянула ковш. Она заранее вылила туда половину содержимого флакона, и на запах эта дрянь ей показалась отвратительной. Неужели яд? — Спасибо. — Тебя ещë хозяин хотел видеть. — Уже? — Да... Пей давай. Гао выпил весь ковш и отправился в покои заклинателя. Во дворе на него так странно смотрели... Он что-то успел натворить? Или кошмар вовсе не был сном? В особняке одинокий Щу прижался к стене, завидев мальчика, испуганно шипя: — Не подх-х-хди ко мне, щ-щ-щенок! Чем ближе Гао был к покоям некроманта, тем быстрее он возвращался в своë «безжизненное» состояние и с ужасом понимал, что убийство А-Ли вовсе не было ночным кошмаром. Ему даже не понадобилось стучать, Цао Юйлун встретил его на пороге своих покоев с распростëртыми объятиями. Из комнаты потянуло чем-то горьким, резким, душным, и это зловоние сопровождало некроманта. Его зрачки были странными, уж больно большими, движения какие-то заторможенные, будто Цао недавно проснулся. Гао невольно передёрнуло. Он вспомнил, как один из старших братьев пришёл домой в таком же виде и от него даже несло также, а отец кричал что-то про мацзуйцзин. — Мой ве-е-е-ерный… пëс! Мой… чудесный Гао! Что, Мао всë сделала, как я велел? За…мечательно! Просто замечательно! Вижу, ты хо-оче-е-е-е-ешь… задать вопрос… задавай, сейчас можно, ты меня сегодня-я-я-я… порадовал! — речь заклинателя была невнятной, он растягивал слова и делал небольшие паузы, будто пытался сообразить, что же говорить дальше. — Хозяин... Я правда их всех убил? — Ну да-а-а... Что за… странные вопросы? Стоял бы ты тут, если бы-ы-ы… они остались живы? Ну, продолжим то, что не успели завершить? Конечно… зачем я спрашиваю? Коне-е-ечно продолжим! Гао ничего не сказал. Зелье подействовало окончательно, и ему было уже всë равно, он готов исполнять любое желание и любой каприз своего хозяина... Но слëзы всë равно потекли по щекам. Он убил невинных. Убил безжалостно. Убил, потому что ему так приказали... Два дня подряд без сна и отдыха Цао Юйлун творил ритуал. Он уже давно его планировал провести. Стены поместья содрогались от каждого всплеска тёмной энергии ци. Теперь у заклинателя был самый настоящий пëс, только выглядящий как человек и более разумный, тихий, и готовый умереть за своего хозяина. Юйлун его сломал. Окончательно. Остальные рабы его сторонились. Они уже знали, в какое чудовище его превратили. Они жалели его, но ничего сделать не могли. Один из жалости хотел прикончить беднягу, "чтобы не мучился", но в итоге сам был растерзан. Цао Юйлун не слишком расстроился. Должников у него было полно, и ряды рабов быстро пополнила новая рабочая сила. Бежать больше никто не пытался.