Знакомство

      Роскошные покои совсем не похожи на её скромную обитель. Она умерла? Так выглядит загробная жизнь, о которой твердила престарелая матушка-настоятельница? Алиенор поворачивается на шёлковых простынях, откидывая массивное пуховое одеяло. Первым делом руки трогают живот под тонкой кружевной ночной рубашкой. Идеально ровная кожа без единого напоминания о той зияющей ране от кинжала. Неужели брат не выполнил своё обещание? Но она сама помнит, как клинок вонзился в её плоть, помнит обжигающий внутренности холод, помнит, как по капле утекала жизнь. А потом, совсем близко: алые глаза, острые клыки и запах бергамота, розмарина и ещё чего-то сладко-пряного, вкрадчивый голос над самым ухом задаёт вопрос, размытый в памяти предсмертной горячкой, невыносимая боль пронзает шею, забирая силы по капле, погружая сознание в тишину и непроглядную тьму.       Богатое убранство комнаты освещает тусклым светом лишь камин, в котором тихо потрескивают поленья. Покои весьма внушительных размеров и свет от огня падает на ковёр, едва озаряя пространство вокруг себя. По углам всё ещё клубится тьма и в одном из них Алиенор замечает еле уловимое движение. Игра теней и воспалённого воображения или кто-то и правда наблюдает за ней? Ответ приходит незамедлительно, бархатистым тембром из темноты.       — Наконец-то очнулась, моя дорогая. А я всё ждал.       Голос, до боли знакомый, обжигает нутро, переворачивая что-то в памяти. Девушка хватает одеяло и натягивает до самого подбородка. Дурацкая привычка из детства: прятаться от чудовищ, накрывшись одеялом, свято верить, что ни одна когтистая лапа не проберётся внутрь кокона. Жаль, что в реальности так не работает.       — Нечего так смущаться, милая. Видите ли, я позволил себе вас переодеть, пока вы лежали без сознания. — Незнакомец звучит мягко, почти мурлычет, но тон обманчив, скрывая под внешней безобидностью острые шипы.       — Кто вы? — Алли напрягает зрение, зыбкие тени в углу собираются в едва различимый силуэт. Сколько же она была в отключке, если её успели переодеть и притащить сюда? Может быть, так долго, что рана успела затянуться?       — Ваш спаситель. — Обладатель голоса выходит на свет и она видит красивого мужчину с вьющимися серебристыми волосами и обворожительной улыбкой.       — Спаситель? — Девушка силится вспомнить, но столь прекрасный образ никак не вяжется с холодящими душу ассоциациями, которые вызывает звук его голоса. Должно быть, в голове всё перемешалось, сейчас сложно разобрать, где кончаются видения и начинается явь. Возможно, он прогнал клыкастого монстра, когда она уже потеряла сознание? — От кого вы спасли меня?       — От смерти, дорогая. — Мужчина подходит ближе и садится на край кровати, не сводя с неё взгляда, — Насколько я понял, вас пытались убить свои же. А я вас спас, подарив вам жизнь. Вечную жизнь.       — Вечную жизнь? Ну вы и шутник! Вечно даже эльфы не живут! — Из груди вырывается почти истерический смешок, когда где-то на задворках разума рождается смутное предположение.       — Эльфы, люди, дроу, дворфы… Какая разница, если можно быть прекрасным, вечно молодым созданием ночи?       Он пододвигается ближе, Алли чувствует знакомый аромат бергамота, розмарина и пьяно-пряного, теперь уже точно в этом уверена, бренди. Глаза незнакомца сверкают кроваво-алым и девушку прошибает холодным потом. Это он. Хозяин замка. Никаких сомнений не остаётся, всё, что она помнит, было взаправду. Пальцы тянутся к шее и безошибочно нащупывают два затянувшихся бугорка на гладкой коже. Нет, не может быть.       — Держи свои мерзкие клыки от меня подальше, монстр! — Она вжимается в спинку кровати, стискивая в кулаках одеяло.       Детские страшилки, оказывается, не так далеки от правды. Хозяин старого замка и вправду вампир, порождение ночи, богомерзкая нежить. Разве что народное творчество рисовало лорда куда более безобразным и пугающим созданием. А тут, ни кожистых крыльев, ни нетопырьей морды, ни перепончатых лап. На деле его можно было бы даже назвать обворожительным. Если не знать, кто он такой.       Будто бы нарочно, мужчина улыбается так широко, что обнажает ряд ровных зубов, демонстрируя клыки.       — Мерзкие? Милая, не стоит так критично, у вас такие же.       Язык осторожно проводит по проводит по зубам и в ужасе замирает, натыкаясь на длинный, острый, выпирающий клык. Она слышит истеричный, отчаянный крик, лишь секунду спустя понимая, что он вырывается из её собственной глотки. Не может быть. Подушечки пальцев трогают уродливые отростки во рту. «Нет, это всё не реально, не по-настоящему!»       — Что ж, я вижу, вам нужно свыкнуться с вашим новым статусом. Не буду вам мешать. — Мужчина встает с кровати, изящно кланяется и направляется к двери. — Кстати, мы так и не представились друг другу. Меня зовут…       — Астарион. — Перебивает Алиенор, мгновенно вытаскивая пальцы изо рта. — Это имя у нас на устах, как проклятье, с самого детства. Страшилками о вас ребятишек пугают.       — Неужели? — Самодовольная ухмылка сползает с его губ в мгновение ока. — Не очень-то приятно такое слышать.       — Не очень-то приятно отправлять на убой своих друзей и родственников, зная, что больше их не увидишь. — упавшим голосом парирует Алли, понимая, что сама тоже уже вряд ли вернётся к родным.       Вампир молчит какое-то время, поджав губы в тонкую линию. Пальцы всё сильней впиваются в дверной косяк, почти дрожат, оставляя отметины от когтей на, без сомнения, дорогой древесине.       — Я бы мог заставить тебя замолчать и ты бы послушалась. — Спокойствие лорда держится на последних крупицах его самообладания, судя по слегка подрагивающему от гнева голосу и тому, как быстро он оставил показные любезности. — Но это слишком скучно и грубо — делать из тебя безвольную куклу в первую же ночь нашего знакомства. Гораздо интереснее научить подчиняться по собственному желанию. А ты будешь это делать, я уверен.       Между ними повисает гнетущая тишина. Алиенор пристально наблюдает за вампиром, обхватив колени руками.       — Это угроза?       — Что ты, дорогая, я никогда не опускаюсь до пустых угроз. — Он звучит нарочито приторно, но между строк в его словах сочится яд. — Считай это предупреждением.       Сказав это, он громко захлопывает за собой дверь, оставляя Алиенор в полном одиночестве обдумывать происходящее.