Глава 34. Белые цветы боярышника

Когда Годрик рассказал Гарри о подозрениях насчёт Иоланты, он начал свою речь с предупреждения: – Так и знай, Поттер, если начнёшь крушить всё подряд намеренно или по случайности, не дослушав меня до конца – я снова сломаю тебе нос. Наставник прекрасно понимал, что причина вспыльчивости ученика в резко возросшей магической силе. Однако, за прошедший год (Годрик видел это отчётливо) Гарри стал намного лучше справляться. Его тело и дух, в конце концов, стали привыкать к поселившемуся в них могуществу. Значит, ученик должен прилагать больше усилий, чтобы контролировать и магию, и вспышки эмоций. Он сам когда-то проходил через подобное и, в отличии от Салазара, из-за крутого природного нрава далеко не всегда справлялся самоконтролем. Именно потому, что Годрик прекрасно понимал, через что прошёл и ещё проходит его подопечный, он не собирался его щадить. Поттер сжал челюсть так сильно, что на шее заиграли желваки, сжал руку в кулак, вполне догадываясь о чём пойдёт речь, по всей видимости, и сосредоточенно кивнул. Гриффиндор позволил себе полюбоваться на ученика пару мгновений. Он прекрасно помнил, как слишком худой и нелепый Поттер выглядел год назад. Сейчас он изменился. От юношеской нескладности и следа не осталось. Постоянные тренировки сделали его тело крепким, плечи широкими, а руки похожими на руки воина. Годрику нравилось то, что он видел. Он не без оснований считал, что имеет право гордиться собой и той работой, что он проделал как наставник, делая из мальчишки мужчину. – Иоланата, возможно, причина землетрясений. Нет, её никто не обвиняет в предательстве. Мы думаем, что она под чарами, которых мы не знаем. Сам задумайся: она ходила во сне по замку не раз, но никто, ни единая змейка этого не заметила. Думаю, что и Том обнаружил это по чистой случайности. Мы не знаем наверняка, какая связь между всем этим, но и я, и Салазар, думаем, что исключать вероятность её причастности нельзя. – Так проверьте её на чары, вы же, в конце концов умеете это делать! – с плохо скрываемой злостью ответил Поттер. – Хельга уже проверила, а Ровена перепроверила. Под предлогом изучения здоровья, конечно, девушка не должна знать о наших опасениях. Только, как я уже сказал, то, что мы не нашли ничего нам известного не значит, что колдовства и впрямь здесь нет. – А от меня вы что хотите? Годрик с деланным добродушием развёл в стороны руки, прекрасно понимая, что этим жестом может вызвать в Гарри ещё больше негодования. – Мы хотим дождаться следующего её приступа и проследить, куда она отправится. Что будет делать и тому подобное. Просто, чтобы понять, что происходит. Сделать это будет проще всего Ровене, как её наставнице, и тебе, как её… близкому другу. – Как её будущему мужу, – резко ответил Поттер. Брови Гриффиндора поползли вверх. В повисшей тишине можно было различить, как муха, сидевшая на стене комнаты Годрика, передёрнула крыльями. – Она об этом знает? – решил уточнить он. – Мерлин, Годрик! Конечно знает! За кого ты меня принимаешь? – За Гарри Поттера? Гриффиндор рассмеялся, вслед за ним смеяться начал и Гарри. От напряжения, что повисло между ними не осталось и следа. – Когда ты это сделал? – Вчера, – на стал таится Поттер. – Что-то не помню, чтобы слышал из-за дверей палаты серенад. Полагаю, форма твоего объяснения была лишена всякого изящества, позор на мою голову! – Она, по-моему, довольна, – сказал на это Поттер. Они вновь засмеялись. В этот миг между ними исчезли всякие формальности. Они ведь стали товарищами и друзьями за это время, не только учеником и наставником. Впервые оба они были в этом неколебимо уверены. Когда они успокоились, Годрик, сказал: – Не этой весной, Гарри, следующей. Не смотри на меня так: я не успею всё подготовить за пару недель! Иоланта – не Хельга, ей недостаточно будет любимого человека рядом и венка цветов в волосах. У тебя же, друг мой, ни кола ни двора, а она потомственная колдунья из древнего и могущественного рода. Она достойна быть хозяйкой собственного дома, да и превращать Хогвартс в ясли для ваших детей я не намерен. Да, Поттер, детей! Что ты смотришь на меня так, будто не знаешь, откуда они берутся? Знаешь же? Увидев вытянувшееся лицо Гарри, Годрик вновь рассмеялся. Шутка удалась, но больше за этот разговор он себе подобного не позволит. Не ровен час, ученика ещё и удар хватит. От радости, наверное. – Теперь давай серьёзно. Ты не закончил своё обучение. Это первое. За год я сделаю из тебя достойного лорда, но шкуру с тебя драть буду вдвойне. Не говори потом, что я тебя не предупредил. Иоланте решим вопрос с приданым. Напомним её дядюшке, что имущество её отца лишь частично принадлежат ему по праву наследования, а значительная часть артефактов, зачарованных книг и золота переходят её будущему мужу. Да, Поттер, ты будешь невероятно богат при всех прочих твоих достоинствах. Видят боги, утереть нос Певереллу мне будет крайне приятно. В-третьих… Годрик задумался на мгновение прежде, чем продолжить. – У меня есть, что вам предложить. Я твой наставник и так как родни по крови здесь у тебя нет, значит, я твой ближайший родственник. Годрикова впадина – место для жизни весьма приятное. Я выделю вам землю, пару эльфов, кое-каких крестьян и лошадей… Даже знаю, где прикажу построить ваш дом! За год управимся! Отвезём туда твоего Тома погостить, чтобы чары наладить помог… – Так, погоди-ка, – остановил его Гарри, – так никаких возражений по поводу свадьбы не будет? Годрик пожал плечами в ответ. – Нет, а ты хотел? – Я их ждал, а не хотел. Вновь повисла тишина. – Всё это не отменяет и того, с чего начался наш с тобой разговор сегодня, Гарри. Этот год, надеюсь, поможет нам прояснить ситуацию. Поттер кивнул. Вопреки опасениям Гриффиндора, нос ломать ему не пришлось.

***

Гарри не придумал ничего лучше, чем заявиться в комнату к Иоланте этим же вечером и заявить, что намерен ночевать вместе с ней. – Я имею ввиду именно спать, если ты не хочешь ничего… кроме… Поттер краснел как рак и мямлил, особенно с того мига, как понял: Иоланта стоит посреди комнаты в одной ночной сорочке и с наполовину расплетённой косой. Белая ткань совершенно не скрывала очертаний её тела, а в мерцающем свете зачарованного камина, становилась почти прозрачной. Гарри очень пожалел, что не постучался, когда с помощью магического зрения убедился, что девушка не спит и в комнате совершенно одна. Бровь её взлетела вверх удивлённо и надменно. – Тебе не жарко будет спать вместе со мной, Гарри?– протянула она. В голосе её появились нотки ехидства. Поттер не догадывался, что так она скрывает собственную неловкость. Он отвёл взгляд, старательно разглядывая теперь пучок сушёных трав, подвешенных к потолочной балке. – Нет, если ты не против, – старательно сказал он. Ио поколебалась, затем сказала: – Тогда оставайся. Голос её дрогнул и стал не громче шёпота. Гарри мигом забыл о своём намерении только спать с ней в эту ночь, спать и ничего больше. Он подошёл к ней. Повинуясь какому-то странному порыву, он расплёл её косу до конца, нежно проводя пальцами по тёмным прядям её волос. Они сейчас были почти чёрными, угольными, хотя Гарри знал, что на свету яркого солнца в них проявляется рыжина. – Мне нравятся твои волосы, я тебе говорил? – спросил он. Она мотнула головой из стороны в сторону, заворожённая и смущённая его действием. Гарри склонился к её локонам и осторожно коснулся губами тёмной пряди, что ещё была в его руке. Затем, коснулся губами плеча девушки, опаляя её кожу дыханием даже через ткань. Она прерывисто вздохнула и распустила шнуровку на вороте сорочки. Гарри осторожно спустил её с плеч, обнажая горячую кожу. Сорочка упала к их ногам. – Ты всегда носишь её на голое тело? – спросил он. – Да, – тихо ответила Иоланта. – Это мне тоже нравится… Он склонился к её затвердевшим соскам, обвёл кончиком языка один из них, затем второй. С губ девушки сперва сорвался тихий всхлип, затем стон. Она зажала рот ладонью, стыдясь собственной, слишком яркой и сильной реакции. Он подхватил её на руки и отнёс к уже расстеленной постели. Вновь приник к её губам, чувствуя, как она отвечает. Сам юноша был полностью одет… Удивительно, но это само по себе заставляло его распаляться сильнее: от ощущения её уязвимости, беспомощности и желания, от ощущения собственной власти над ней. Ему хотелось увидеть, как она будет извиваться на постели, повинуясь его рукам и губам, хотелось почувствовать, как похоть побеждает в девушке всякие остатки стыда. Его рука скользнула вниз от подбородка по обнажённому горлу, огладила холмики грудей, опустилась к мягкому, нежному на ощупь животу. Она подалась навстречу его движению, прогибаясь в пояснице. Глаза её были закрыты, но ресницы трепетали, длинные и тёмные. Он недолго колебался прежде, чем его пальцы проникли в неё, мягко и настойчиво. Глаза девушки раскрылись, а с губ слетел очередной непрошенный стон, он улыбнулся. – Хочу смотреть на тебя, Иоланта, когда так касаюсь. Она не ответила ничего, да если бы даже попыталось, движение его пальцев не дали ей этой возможности. Девушка почти задыхалась, не справляясь с незнакомыми реакциями тела. Всегда внешне спокойная и сдержанная… Сейчас страстная и жизнелюбивая суть Иоланты неистово рвалась на свободу, а Поттер, похоже, стремился проложить для неё дорогу. Пальцы его проникли внутрь, вновь застваяляя девушку податься вслед за его движением, затем, Гарри повторил медленное их движение ещё раз, и ещё. Он сам наслаждался тем, какой узкой, горячей и влажной была она внутри. Воспоминания о том, что чувствовал он сам, когда они впервые были вместе распаляли его ещё больше. Он собирался просто лечь спать, когда пришёл к ней, собирался ласкать и наблюдять парой минут ранее… Теперь он ясно понял: отказать себе в том, чтобы вновь овладеть ею он не в силах. Слишком сладко она стонала, слишком часто и прерывисто дышала, слишком влажной и горячей была внутри. Только сперва он будет сдерживаться, доставит ей столько удовольствия, насколько хватит его терпения. В конце концов, он же пообещал ей, что в следующий раз у них получится лучше. Гарри ласкал её, а она стонала всё громче и чаще, всё несдержаннее и откровеннее. Ему определённо нравилось всё, что сейчас происходило, а вот многослойную одежду, в которую был одет почти возненавидел. В конце концов, терпения его хватило ненадолго. Он вскочил в какой-то момент, принялся раздеваться под её ждущим, внимательным взглядом. Иоланта смотрела за поспешными движениями любовника, пытаясь заставить собственное дыхание хоть немного успокоиться. Поттер не был изящен в этот момент, он торопился, почти порвал шнуровку на мантии, да и рубашку и штаны стягивал как-то потешно, с нетерпением. Прежде, чем вернуться к ней, Гарри внимательно посмотрел на неё. Нагая Иоланта лежала всё в той же позе, открытая и разгорячённая, одна её нога была согнута, вверх торчала острая коленка, тонкие руки лежали спокойно… Гарри никак не мог решить, на что ему смотреть приятнее сейчас: на пухлые влажные губы, манящие и приоткрытые, или на твёрдые соски, торчащие вверх и не менее притягательные. Она была восхитительной. Он быстрым движением приблизился и накрыл её собой. Проник он в неё легко. Это было жарко, одуманивающе хорошо. Единственное, чего Поттеру хотелось в этот момент – двигаться быстро и яростно, но Иолната вздрогнула и поморщилась, когда он оказался внутри. Это его остановило. – Тебе больно? – спросил он. – Немного, – ответила она честно, – намного меньше, чем… Предложение она не закончила. Он мягко поцеловал её в губы, старясь настроиться на другой лад. Это было ожидаемо трудно. – Я постараюсь медленнее, – пообещал он. Он ни сказал больше ни слова до самого конца. Ему понадобилось большое усилие, чтобы выполнить обещание. Он боялся, с одной стороны, причинить девушке боль, с другой – отчаянно желал потеряться в происходящем. В этот раз и впрямь получилось лучше.

***

Когда всё закончилось и они лежали в объятьях друг друга, разгорячённые и удовлетворённые, Иоланта подумала, что теперь понимает, почему это всё скрывают от юных девушек до свадьбы на самом деле. Просто они бы занимались только этим… Конечно, вслух девушка этого не сказала. Незачем Гарри знать, как легко он покорил её. Ведь не смотря на то, что было немного больно, она до сих пор чувствовала дрожь удовольствия внутри. Ей нравилось в нём всё: его сила, нетерпеливость, властность и даже страх навредить ей. Лорд Поттер был идеален. – Я… поговорил с наставником, – начал Гарри тихо и неуверенно, – мы можем пожениться через год, когда я закончу обучение. Он выпалил это и затаил дыхание. Иоланта догадалась, что он боится её реакции. Гарри был так наивен, порой: неужели он и впрямь полагал, что Иоланта не знает, сколько может занять подготовка к свадьбе? Только то, что Гриффиндор так легко одобрил всё это показалось ей странным. – Это единственное условие, чтобы получить его благословение? Гарри кивнул. Иоланта улыбнулась и лениво, по-кошачьи потянулась, прекрасно понимая, как, должно быть, смотрится со стороны сейчас: нагая и всё ещё разгорячённая. Всё складывалось просто замечательно. – Ты не расстроилась? – спросил Гарри. Голос его выдавал и волнение, и вновь зарождающееся желание. Иоланте всё больше нравилось его дразнить. – Нужно будет пить специальное зелье тогда… – Зелье? – Да, – сказала она, – я не хочу родить дитя вне брака даже от жениха. Или ты предпочтёшь воздержание? Ответом ей был жаркий и глубокий поцелуй. С этих пор они ночевали вместе почти каждую ночь, но проследить за ходящей во сне Иолантой так и не вышло. Чары, если таковые были, никак не проявляли себя, пока Поттер был рядом.

***

Боярышник зацвёл разом и неожиданно. Сперва ветви многочисленных деревьев покрылись белыми шариками бутонов и нежной зелёной листвой, затем, когда маю оставалось царствовать на земле лишь несколько дней, деревья покрылись облачками белых цветов, издали напоминавших морскую пену. На берегах Чёрного озера деревьев боярышника было множество, а цветение их в этом году было куда пышнее обычного. – К двум свадьбам, не иначе! – весело заметил как-то за завтраком Годрик. Хельга улыбалась, Том лопался от гордости, а Гарри краснел как варёная свёкла. Иоланта держалась с надменным достоинством, ничуть не уступая младшему Слизерину. Цветы боярышника собирали всем замком. Они использовались во вмножестве полезных зелий, хоть и хранились в высушенном виде всего полгода. – В них так много силы Белой богини, – рассказывала ученикам Ровена, – что даже маглы могут использовать их в качестве лекарственного средства. Боярышник был цветком плодородия. Потому и свадьбы справляли, часто именно в эту пору, а во время обрядов и волшебники, и простой люд, приносили в дом молодых букетики белых цветов. Считалось, что это поможет зачать в браке больше детей. Наблюдая, как Иоланта в компании юной леди Хейз собирает цветы в крохотные букетики, обвязывая их белыми лентами, Хельга мрачнела и отворачивалась. Том не мог понять, что происходит. Хельга вообще вела себя странно. Она искренне радовалась скорой свадьбе, как правило, но не когда дело касалось этих злополучных цветов. Накануне обряда, Том не выдержал, он увёл Хельгу подальше от замка и спросил, что происходит, напрямик. Хельга помрачнела сразу же. Улыбка увяла на её лице, являя выражение совсем другое, ей так неподходящее. – Вся эта глупая затея с цветами боярышника для украшения залов…. – Если тебя и впрямь тревожит это, давай я попрошу Ровену отправить цветы в кладовые для сушки, да и дело с концом. Не хочешь видеть их на нашей свадьбе – и не надо, в чём же проблема? Хельга покачала головой. – Ты не понимаешь, Том, это ведь традиция. Если я попрошу так сделать – все сразу поймут почему. Видишь ли, в этом времени все знают, для чего нужен боярышник на свадьбах, потому в пору цветения не будет его у пиршественного стола или в волосах девушек - начнутся пересуды. Даже если в замке и будут только те, кто и так обитает в нём. Том тяжело вздохнул, он и впрямь не понимал, в чём беда с этими цветами. – Объяснишь? Он прислонился спиной к стволу одной из берёз. Эту поляну Хельга любила, он не случайно выбрал именно это место для разговора. – Иногда так просто забыть, где ты родился, – с грустной улыбкой заметила девушка. Она подошла к нему, потянула за ладонь, заставляя разомкнуть сложенные на груди руки. Их пальцы переплелись. Хельга поцеловала руку Тома, почти не смутив его в этот раз. – Я бесплодна, Том. Боярышник несут на свадьбы как символ плодовитости союза. Наш союз не принесёт плодов, а свадьба, как бы прекрасна она ни была, останется пустоцветом. – Я уже говорил тебе, что это не важно, если ты будешь со мной. Девушка покачала головой. – Просто не хочу привлекать к этому внимание. И так через несколько лет, все заметят… Она осеклась, так и не закончив фразу. Том, к ужасу своему, понял прекрасно что имела ввиду она не только отсутствие детей. Том повзрослеет, потом постареет, а Хельга – нет. – Ты не можешь иметь детей из-за вечной юности? Он прекрасно знал, что этот вопрос будет для возлюбленной болезненным, но не задать его он не мог. Том хотел знать, что ждёт его, и, в то же время, хотел знать все тайны Хельги. Это было болезненное, собственническое желание. Почти ядовитое. – Да, – сказала она, – поверь мне, это цена слишком высокая для каждого из нас. Мы ведь последние в своих родах.. Каждый из нас мечтал о величии и мы его получили. Мы были слишком неопытны, когда согласились на бремя, что несём, не понимали до конца, насколько может быть тяжело жить так долго. Каждый из нас смотрел на то, как меняется мир. Годрик и Салазар наблюдали за тем, как их кровная родня режет друг друга в распрях, пока они не остались последними. Я была сиротой ещё до того, как обрела силу, а Ровена…. От неё отказались потому, что её родители не были отмечены силой богини. Её хотели повесить за колдовство, но Салазар спас её… Столько всего тогда произошло, Том, никто из нас не думал о будущем, о детях и семьях всерьёз, были дела насущнее. Потому, никто из нас не понимал то, что мы переживём обретённых любимых, потеряем шанс на счастливую жизнь в священном союзе, не услышим смеха первенца ещё долгие годы. Все мы с радостью приняли путь, предложенный магией, да и, к тому же, знали, что однажды долг мы уплатим, выполнив предназначение. Сделав нечто такое, что поможет магам островов пережить множество веков и стать сильнее. Правда, мы уже начали сомневаться, что это вообще когда-нибудь случится. Только ваше с Гарри появление дало нам надежду на то, что когда-нибудь Белая госпожа отпустит нас, посчитав долг перед ней выполненным. Время в наших телах возобновит свой бег, а значит, и детей зачинать мы сможем. По крайней мере, один из нас. Том кивнул. Салазар Слизерин оставит наследников. Иначе, в конце концов, не было бы и самого Тома. Только когда это случится? Пройдут годы, десятилетия, века? В глазах Хельги стояли слёзы. Том никогда не задумывался о возможности иметь детей. Конечно, мечтая о признании и жизни истинного продолжателя рода Слизеринов, Том понимал, что наследник будет нужен, хотя бы чтобы передать магический дар. Однако, само отцовство не только не привлекало его. Он никогда об этом и не задумывался. Только вот глядя на будущую жену, он отчётливо понял, как сильно это было важно для неё. Хельга хотела детей, хотела быть матерью. Похоже, хотела она носить дитя Том, которого любила. Мысль о том, что, вполне вероятно, у них общих детей никогда не будет, была для неё тяжёлой ношей. Младший Слизерин обнял девушку, а та – заплакала. Дурацкие цветы боярышника напоминали ей о том, что тяготило каждый миг. Том не мог ничего поделать, кроме того, чтобы дать ей выплакаться в собственных объятьях. Он очень хотел сделать Хельгу счастливой, но боялся, что не сумеет.

***

Свадьба была скромной, но счастливой. Обряд проводили на берегу озера у большого и раскидистого дуба, ветви которого украшали алые и жёлтые ленты. Хельга с цветами в волосах и в платье цвета летней зелени много улыбалась. Глядя на неё, Том поймал себя на мысли, что никогда её не отпустит. Он сделает всё, чтобы быть рядом с ней, ничто не сможет остановить его на этом пути. Даже неразделённая на двоих старость. Даже смерть. Собственные мысли на миг напугали его, заставляя пред внутренним взором появиться образу красноглазого монстра из собственных кошмаров. Только этот образ развеялся, стоило лишь Тому взять руку Хельги в свою. Красная лента обвила их запястья, а голос его был уверенным и чистым, когда он давал клятву, что связала их судьбы накрепко и навсегда.