Глава 35. Некоторые пророчества сбываются

Пора цветения сменилось летом. Зелень листвы стала глубокой и зрелой, а воздух наполнился ароматом трав и шелестом листвы. Том не мог вспомнить, когда в своей жизни проводил так много времени на улице. Внезапно начавшаяся жара несказанно радовала Хельгу, которая с раннего утра вела его в лес под предлогом сбора ингредиентов или вовсе не придумывая причин. Две недели после свадьбы, они были неразлучны. Они занимались любовью в лесной чаще, порой, не возвращаясь в замок с раннего утра до самого ужина, прерываясь лишь на ничего не значащие разговоры и лёгкий обед из козьего сыра, хлеба и первых лесных ягод. Они почти позабыли о своих обязанностях, которые в эту пору взяли на себя другие обитатели замка. Том позволил себе не вспоминать об этом, разрешил себе беспечность и радость. В конце концов, у них ведь, получается, был медовый месяц? Если Хельга хотела провести его вот так, в лесу, наедине с ним – он лишь поддерживал её в этом стремлении. Только порой червячок тревоги, всё-таки, закрадывался в его сердце. Виной тому были воспоминания о ночи, когда он встретил в коридоре замка Иоланту. Он теперь, как и Поттер, обзавёлся ножнами для волшебной палочки и не расставался с нею. Ночью, порой, он просыпался с бешено колотившимся сердцем и успокаивался, лишь почувствовав древко артефакта в руке. Палочка, казалось, чувствовала сметение хозяина в такие моменты. Мягкий свет люмоса, совсем не такой яркий, как обычный, вспыхивал на её кончике в ночной темноте без всякого повеления мастера. Том подолгу смотрел на него и засыпал, правда, не сразу. Самое мерзкое было то, что он не мог понять, какие воспоминания пугали его больше: землетрясение, Иоланта или образ красноглазого колдуна из его кошмаров. Однако, близость Хельги прогоняла тьму его дум. Она была как весеннее солнышко, живая, прекрасная и принадлежала ему одному. Порой, он представлял, как они остались бы в лесу навсегда, превратились бы в деревья, переплетённые стволами, как герои древних легенд. Тогда, пожалуй, он был бы счастлив… Хотя, нет: им обоим стало бы скучно! По крайней мере, Хельге, с её неугомонной тягой к прогулкам, движению, ручному труду и экспериментам в магии - уж точно. – Что беспокоит тебя, Том? – спрашивала она, конечно, замечая его тревожность время от времени. Он тогда улыбался и мастерски скрывал и свои эмоции, и тяжёлые мысли. Он просто сосредотачивался на её присутствии так же, как вызывал перед внутренним взором счастливое воспоминание при вызове патронуса. У него всегда получалось. Даже дар Хельги приглушённый зельем не мог уличить его во лжи. Да, собственно, он и не лгал: просто не хотел её пугать пустыми рассказами об образах из ночных видений. – Ерунда, Хельга, – говорил он, а она верила. Жаль, что сам Том поверить до конца в это не мог. Страхи, одолевавшие его стали вовсе невыносимы, когда Годрик и Салазар сообщили, что покинут замок на время. Гриффиндор - по делам поместья, а Салазар хотел наведаться к Певереллу, чтобы поговорить о помолвке Иоланты и Поттера. Именно поговорить, потому что Певерелл опасался Слизерина и совершенно не зря. Третья неделя лета, внезапно, стала для Тома невыносимой. Он был раздражительным на занятиях с детьми, а снадобья и заготовки для них получалась из рук вон плохо. В конце концов, кошмар его повторился. Именно тогда он не выдержал и, поняв, что спать в эту ночь больше не осмелится, отправился к Поттеру за ответами.

***

Гарри проснулся оттого, что змеиный язык осторожно коснулся его руки. Он открыл глаза и увидел Зафрину. – Тише, юный мастер, – прошипела она. Он глянул в сторону спящей Иоланты. Она лежала поверх одеяла, не прекрытая ничем, кроме распущенных волос, которые забыла заплести после того, как Гарри распустил её косу. Он часто делал это, когда они были близки. Ему нравилось держать волосы Иоланты в руках, сжимать тёмные пряди в кулаке, не причиняя боли, но держа их достаточно жестко и ощутимо… Волшебник поспешно отвернулся, опасаясь, что воспоминания о вечере увлекут его слишком сильно. – Что-то случилось? – спросил он шепотом. Парселтанг сделал их приглушённые голоса почти неслышными для уха спящей Иоланты. – Мастер Том хочет поговорить с тобой, – сообщила ему змея, – он за дверью. Гарри поспешно встал с постели, стараясь не шуметь. Натянул штаны и рубашку, поколебавшись, он надел и ботинки, посчитав, что не хочет стоять перед Томом босиком, какая бы дурь ни принесла его среди ночи. Он взял палочку и, посмотрев ещё раз на перевернувшуюся на другой бок невесту, вышел за ускользнувшей в приоткрытую дверь змею. Том был там. Он ходил из стороны в сторону, сложив руки на груди. В одной из них была зажата волшебная палочка, к тому же, волшебник был полностью одет. Он нервничал, это было очевидно, но чтобы ни случилось, время собраться у него было. Заметив всё это, Поттер почувствовал облегчение и, даже, собрался отослать Тома восвояси, требуя подождать утра. Однако, когда их взгляды встретились, Гарри понял: он не сможет этого сделать. Такого откровенного ужаса он не видел на лице товарища никогда. – Что-то случилось? – спросил он, сам не заметив, что продолжает говорить на языке змей. Капелька выползла из щели между стенными панелями. – Мастер! – радостно прошипела змейка. Поттер махнул ей рукой, жестом разрешая ползти ближе, прекрасно уже зная: змея не упустит возможность забраться к нему на плечо, точно пиратский попугай. В общем-то, против он и не был. – Да, то есть, нет… АРГХ! – тем временем ответил Том. – Давай по порядку? – Ты должен пообещать мне, Поттер, что этот разговор останется между нами. Гарри обернулся на приоткрытую дверь. Он понимал: если Иоланта, всё-таки проснётся, ничего хорошего из этого не выйдет. Так или иначе, придётся объяснять, почему они болтали о чём-то с младшим Слизерином, а врать Поттер всё ещё не особо-то и умел, да и не хотел обманывать Иоланту даже ради тайны друга. – Может, выйдем на улицу? Том кивнул и, развернувшись, быстрым шагом направился к выходу из замка. Честно говоря, Гарри думал о внутреннем дворе, где проходили тренировки с мечом. Только Том пошёл не сомниваясь ни секунду к поваленному дереву на пригорке. Гарри едва поспевал за ним, вспомнив: глаза младшего Слизерина куда лучше приспособлены к темноте, чем у обычных людей. Благо, внутри взволнованного Тома искрилась и пульсировала магия, позволяя Поттеру не теряя времени идти вслед за ним. Он даже почти не замечал веса капельки на своём плече, остановившись, правда на миг, чтобы взять с неё и с Зафрины, следовавшей за ними, что они никому не расскажут то, что услышат. По крайней мере, если Салазар прямо не спросит. Зафрина на это лишь фыркнула и демонстративно развернулась в противоположную сторону. Капелька же юркнула ему за пазуху, согласившись на всё, лишь бы волшебник её не прогонял. Когда они добрались до места, полная луна вышла из-за туч, до того яркая, что всё стало чётким и ясным. – Поттер, я хочу, чтобы ты рассказал о своём будущем, – сказал Том нетвёрдым голосом. – Ты про что вообще? Ты ведь и так знаешь почти всё: из какого времени я прибыл, что там происходило, да и… – Вот именно, что «почти». Том замялся, не зная, как сформулировать свой вопрос правильнее. Однако, Гарри, догадался о чём тот хочет спросить за секунду до того, как слова сорвались с его губ. – Каким был он? То есть, я, тогда, в твоём будущем? Как он выглядел? Что сделал, чтобы обрести силу? – Зачем тебе это? – холодно спросил Гарри. Он всё ещё был убеждён, что Тому Марволо Слизерину, виконту Слизерину, совершенно не нужно было знать таких подробностей. По крайне мере, Гарри бы жилось спокойнее, если бы Том никогда не спрашивал об этом. – Он… Я… утратил человеческий облик, верно? – вместо ответа, продолжил Том, – Красные глаза? Уродливое лицо? Змеиные черты? Голос, похожий на шипение? Дракл тебя задери, Поттер: да у тебя на лице всё написано! Гарри понял, что прокололся: его выражение лица выдало то, что догадки Тома были верны… Только догадки ли? Откуда такие подробности? Такая точность? Кто мог ему рассказать? Если только не его собственная память. – Так это правда! – с обречённостью в голосе прошептал Том, – Я до последнего надеялся, что делаю из мухи слона. Мерлин… Дракл задери тебя, Поттер… "Можно подумать, я в чём-то виноват", - подумал Гарри отстранённо. Том устало опустился на поваленное дерево. Лицом он склонился почти к самым коленям, закрывая голову руками. Гарри даже подумалось: не плачет ли он? Но нет, такого, конечно, не произошло. Том оставался гордым слизеринцем, так или иначе. Гарри сел рядом с ним, чувствуя удивительную тишину внутри. Ни злости, ни страха, ни беспомощности. Он не испытывал ни одного из чувств, которое мог бы ожидать. Пока, он не испытывал даже сочувствия. Они молчали. Том не шевелился. Луна поднималась над юным Хогвартсом выше, Гарри задумчиво крутил палочку в руке. «Я тоже не знаю, что делать в такой ситуации, Мастер»– раздался голос артефакта в его голове. – Давно ты вспомнил? – спросил, наконец, Поттер. Том поднял голову и посмотрел на него растерянно, будто бы забыл, что он рядом. Может и правда забыл, кто же его знает? – Вспомнил? Да ты смеёшься? Ничего я не вспомнил, по сути. Мне приснился кошмар. Тогда, когда я Иоланту нашёл. Я потому и шатался по коридорам: заснуть не мог, успокоиться – тоже. Том замолчал на миг. Гарри не перебивал, давая ему собраться с мыслями. – Это был не сон, всё-таки, это были обрывки воспоминаний, – сказал он с недоверием в голосе. Гарри покивал едва заметно, скорее самому себе, чем ему. Только от Тома это не укрылось. – Получается, я и впрямь Тёмный лорд? Получается, я попал в прошлое из того дня, что и ты, только, почему-то… Таким. Он махнул рукой, видно, показывая на своё тело, пытаясь осознать открытие, которое совершил. – Так все эти люди… Это были… Он осёкся, зажал рот ладонью. Тома затошнило. Он понял, что он убил их. Ту девочку в нелепых очках, и других, лиц которых даже не разглядел. Не смог рассмотреть или не запомнил? Подступающая паника грозила накрыть Тома с головой, а ужин стремился расстаться с его желудком. Наверное, у него бы случилась истерика, если бы Поттер не придумал безмолвно наколдовать стакан воды над его головой и опрокинуть его прямо на горемычную макушку Тома. Том вскочил, закашлявшись, холодная вода попала в нос, и от неожиданности он вдохнул изрядную её часть. К счастью, приступ паники отступил. Реальность стала возвращать былую чёткость, а сон… Смутные воспоминания отступили на второй план, вновь показавшись зыбкими. Волшебник и не догадывался, что в эти мгновения, между Гарри и Бузинной палочкой, шёл яростный мысленный диалог. «Мальчик понял, что он твой враг, понял и посчитает тебя опасным, Мастер» «Не начинай! – ответил ей Поттер – посмотри на него, его сейчас вырвет. Тоже мне Тёмный лорд!» «Однако, он и впрямь Тёмный лорд! В зельях он разбирается куда лучше, отравит, упреждая прямое столкновение – да и всё. Знает же, на что способен Мастер, знает, что в прямом бою не выстоит. Не лучше ли прямо сейчас решить проблему?» «Ты не палочка, – зло ответил Гарри, – ты ошибка природы, какая-то! Я не буду проклинать друзей, нападать на них без причины и уж, тем более, убивать!» Палочка замолкла на мгновение, пока Том, прижав руку ко рту пытался сдержать подступающую панику. «Так и впрямь решил продолжать считать его другом?» – к немалому удивлению Гарри спросила Старшая палочка. Гарри ответил честно хотя бы потому, что в мыслях лгать даже самому себе было трудно, не то что палочке, с которой, внезапно, Поттер обрёл способность говорить не размыкая губ. «Да. Магия посчитала, что он сумеет начать заново, а я ей доверяю» Смех артефакта был такой большой неожиданностью, что Гарри не понимал, как его толковать. Наколдовывая стакан воды, глядя, как Том пытается стряхнуть ладонями капли, попавшие на лицо, Гарри слушал, что говорит Старшая палочка и не мог поверить в смысл её откровений до конца. «Я знала, что ты особенный, с самого начала! Ты первый Мастер, кто полагается не на себя, не на собственную силу и магию, а на волю Белой богини. Первый! А я ведь знала времена, когда колдуны ходили с богами по земле рука об руку, знала тех, кто чтил магию пуще родной матери! Будь по-твоему, Гарри Поттер, мой странный могущественный Мастер!». Голос в ушах Гарри затих, да как раз вовремя, Том смотрел теперь на него, пришедший немного в себя. Поттер решил подумать о странном диалоге с палочкой позже. Думать одновременно об обеих беседах, произошедших в эту ночь, он точно был не в силах. – Ты знал? – спросил Том после долгого молчания. Гарри пожал плечами. – Давно? – Несколько месяцев, – не стал юлить Поттер, – ты ведь в курсе, что я не всегда хорошо справляюсь с виденьем… В общем, я увидел в какой-то момент… – Мою душу? – подсказал Том. Поттер уставился на него с нескрываемым удивлением. – Ты и это вспомнил? Том поёжился. – Нет, просто мысли о ней меня пугают. Я сам не знаю, почему. Что я сделал? – Не ты, а он. – Я, Поттер, я. Они вновь помолчали. – Почему ты так на этом настаиваешь? – спросил Гарри. – Потому, что это так. Мне хочется знать, потому, что я боюсь, но не понимаю чего. Я терпеть не могу бояться. Страх - самое отвратительное чувство на свете. Раньше так сильно я боялся только смерти. Теперь же, я даже не знаю, что именно пугает. – В этом-то и дело: ты так боялся смерти, что решил обрести бессмертие совершенно чудовищным способом. Тёмный лорд рвал свою душу на куски и заключал их в разные предметы. В конце концов он сошёл с ума. Твоя же душа цела. Я совершенно не представляю, как так вышло, но части, что должны были быть уничтожены срослись вместе. Твоя душа едина, но шрамы видны. Именно это я и понял, когда увидел её. – Я тот, кто обрёл целостность души, – задумчиво произнёс Том, вспоминая слова второго пророчества, которое привело их во времена основателей. Поттер хотел сказать что-то ещё. Утешить юношу, который выглядел потерянным и печальным, сказать, что не имеет значение прошлое, которого он не помнил: Поттер простил его. Куда важнее, что Том встал на другой путь в этой новой жизни, применяя свои таланты не ради страшных деяний, а ради того, чтобы приносить пользу и делать счастливыми тех, кто рядом с ним. Гарри сказал бы всё это, наверняка нашёл бы нужные слова, путанные и неумелые, зато искренние. Только земля содрогнулась под их ногами, пошла волной, точно водная гладь и зашумела. Подземный толчок был сильным и неожиданным. Внутри всё похолодело: Иоланта осталась в спальне одна, он понял это только сейчас. Если Годрик прав в своих опасениях, покинув её в эту ночь он, Поттер, накликал беду и на неё и на всех остальных. Толчок повторился раньше, чем они ожидали. Затем, землю подкинуло в третий раз и всё затихло. Когда волшебники, державшиеся за что смогли уже начали подниматься на ноги, поглядывая то на друг друга, то в сторону замка, толчок повторился. Они оба мигом поняли, что в прошлом подобного не было. Холм под ними содрогнулся, Том повалился навзничь, не сумев удержать равновесие от неожиданности. Жутких грохот спугнул птиц над Запретным лесом, со стороны замка раздался взрыв. Каменная кладка взлетела в воздух, а крыша рухнула. С холма они прекрасно видели всё это. Там, где были конюшни и зверинец, оплот не выдержал натиска неведомого колдовства и стал рушиться. – Хельга, – едва слышно произнёс Том и сорвался с места так стремительно, что Гарри не сумел за ним поспеть. Поттер сразу понял, что пришло в голову Тому: спальня леди Пуффендуй, была к месту обвала ближе прочих.