Глава 36. Вороны, пыль и земля

Ровена Когтевран не даром считалась самой мудрой из четверых основателей. Дело было не только в колдовском взгляде, который позволял ей подмечать такие детали телесного мира, которые не могли увидеть прочие. Глаза Ровены даже в телескоп видели больше звёзд, планет и метеоров и малейшие отклонения в их движении: связи и линии, позволявшие колдунье пророчествовать. Мудрой она могла по праву зваться и потому, что проводила свои дни за чтением книг и наблюдениями за миром. Даже когда волшебница была в шумной компании, она предпочитала молчать и слушать. Это было природное её свойство не раз выручавшее её. Ведь Ровена не витала в облаках, как могло показаться: она внимательно подмечала всё происходящее вокруг, отчего в людях разбиралась получше прочих. Ей бы природную хитрость Салазара – не было опаснее неё никого, даже в хогвартской четвёрке. Дело было и в том, что она часто не просто стремилась предугадать события, но и знала, что с этим знанием делать. Если пророчествовать у неё получалось далеко не всегда, то предугадывать события основываясь на собственных знаниях – куда чаще. Именно поэтому, она предпочла делать вид, что не знает, что Поттер ночует теперь в спальне Иоланты; что наставница не понимает, зачем девушке варить некое снадобья из растаропника, болотной белены и корня тисового дерева. В конце концов, едва ли юная колдунья, разбиравшаяся в зельях получше многих взрослых волшебников, навредит себе, не сумев рассчитать дозу. Плодить бастардов прямо в только начавшей своё существование школе – как ни крути идея плохая. Во всём остальном Ровена полагала себя вправе не вмешиваться в судьбу ученицы. В конце концов, она ей наставница, а не старая матрона-компаньонка, не нянька. Леди Когтевран прекрасно понимала, что своим решением ночевать в комнате невесты Поттер стремится следить за ней самолично. Эта мысль, как ни странно, внушала волшебнице некоторое спокойствие за судьбу Иоланты. В конце концов, за прошедший год Гарри Поттер показал себя как человек благородный, верный и храбрый. Порывистый, возможно, но могущественный. Значит, рядом с ним она и правда в безопасности. Подтверждением тому было и то, что во сне девушка больше не ходила, засыпая в объятьях будущего мужа. Виной тому было её личное спокойствие или магия, которой в Поттере было через край? С точностью ответить на этот вопрос было нельзя. Однако, Ровена не была бы собой, если бы оставила всё как есть не пытаясь контролировать. Когда Годрик отправился по делам поместья (чуть раньше в этом году, ведь из-за долгой зимы припасы Хогвартса истощались быстрее), а вслед за ним оплот покинул и Салазар, колдунья насторожилась. Слизерин узнал (Ровена не сомневалась в том, что в правдивости слухов он уверен), что сын Певерелла дерзнул жениться на маглорожденной колдунье вопреки воле отца. Дело было неслыханное, ведь по нынешним временам, мало кто из таких волшебников принимал дар Белой богини, как полагается. Она бы сама на месте Певерелла не была рада, хотя и вышла из простого народа столетия тому назад… Очевидно было, что Певерелл в смятении, а, значит, будет делать ошибки при переговорах насчёт приданого, а то и вовсе даст согласие на всё, ведь судьба Иоланты заботит его куда меньше, чем собственного сына. Ровена осознавала, что Ховгартс уязвим. Они с Хельгой сражаться так искусно как побратимы не могли, а защита оплота была ещё далека от завершения. По задумке Ровены, однажды, один только взмах палочки и нужные слова заставят сам замок прийти на помощь защищающим его колдунам. Для этого нужны были статуи гаргулий, живые доспехи, фигуры огромных орлов и воронов с острыми каменными клювами. Когда-нибудь, леди Когтевран вместе с соратниками воплотит эту великую задумку до конца, но на это уйдёт не один месяц, а, может быть, и год… Том, хоть и был талантливым преподавателем и зельеваром, не владел мечом и уступал в силе основателям. Он был очень одарён, но юн. Знал много проклятий и, возможно, случись оплоту защищаться – сыграл бы большую роль. Поттер же был силён, но неопытен. Его обучение боевой магии ещё даже не было завершено, а Ровена по собственному опыту знала: сырой силы часто может быть и недостаточно. Недуг Иоланты мог оказаться и простой болезнью, особенностью сонного разума девушки, не несущей потайных смыслов. Видит богиня, Ровена была бы очень этому рада! Однако, в замке творилось нечто необъяснимое и опасное, а в непричастности девушки ко всему этому уверенной быть было нельзя. Потому-то, молча и поделившись своим решением лишь с Хельгой, она наложила следящие чары на дверь спальни Иоланты. Заклинание было мудрёное, но, к счастью, использовалось колдуньей прежде. Оно сработало бы лишь в том случае, если через дверь выйдет среди ночи Поттер, а затем – и Иоланта. Ровена была уверена, что если девушка начнёт ходить во сне при будущем муже – тот сумеет за ней проследить и предупредить Годрика или, что вероятнее, Салазара с помощью змей. Только в том случае, если по какой-то причине Гарри в комнате на окажется в этот миг могли случиться проблемы. Конечно, оставалась вероятность, что они поссорятся, например, и Иоланта вовсе не сомнамбулой выйдет из пустой комнаты среди ночи. Только это был как раз тот случай, когда лучше проявить чрезмерную осторожность. В ночь полнолуния накануне летнего солнцестояния, сигнальные чары сработали. Ровена проснулась сразу же, поняв, что случилась, накинула на плечи мантию и отправила ворона к Хельге, с одним из своих перстней в клюве. Именно так они договорились ранее. Получив перстень, Хельга поймёт, что значит это послание и будет ждать её в условленном месте. Волшебница спустилась из своей башни, где ночевала этой жаркой летней ночью так быстро, как могла. Однако, названная сестра, всё равно опередила её, притаившись в нише у лестницы недалеко от главного входа. Они не успели перекинуться и словечком, когда в холле появилась Иоланта. Она, несомненно, спала. Нагая, с распущенными волосами, неестественно плавно точно приведение, девушка шла к выходу из замка. Первым порывом Ровены было остановить её, хотя бы за тем, чтобы не дать ей опозориться и прикрыть наготу ученицы. Только она вовремя опомнилась: проследить за ней было важнее, чем сохранить её гордость и репутацию. Когда Иоланта вышла в отрывшуюся перед ней дверь, волшебницы молча переглянулись и последовали за ней. В лунном свете, тонкая фигурка обнажённой девушки казалась чем-то нереальным и потусторонним. Она шла, как ни странно, в сторону зверинца. Ровена не могла понять, была ли у неё какая-то цель или хождение во сне просто заставляло её идти знакомыми тропами. Ровенна и Хельга, держа наготове палочки, держались чуть позади, в надежде выяснить это. У конюшни Иоланта, неожиданно повернулась в сторону замковых стен. Ровена плохо помнила, есть ли там что-то необычное. – Там погреб, – прошептала Хельга, будто бы прочитав её мысли, – где часть припасов хранится. Когда они нагнали Иоланту, та уже спускалась по лестнице в непроглядную холодную темноту. Основательницы осторожно последовали за ней. В свете люмуса, они увидели, как не останавливаясь, Иоланта принялась царапать собственные руки. Сперва ногтями правой руки она разодрала кожу на тыльной стороне левой ладони, потом, проделала тоже самое и со второй. Она остановилась только когда дошла до самой дальней стены погреба. – Что она делает? – шёпотом спросила Хельга. Ровена сумела разглядеть, но причин этого действия не понимала: – Она отодвигает бочку из-под солений. Когда Иоланта преуспела, одна из её ладоней взметнулась к лицу. Ровена не сразу поняла, что происходит, но когда осознала – сердце пропустила удар. Из носа Иоланты и из царапин на руках сочилась кровь. Она опустила руку, которой касалась перемазанного в крови подбородка, с её пальцев наземь сорвалась капля, чёрная в свете тусклого света люмуса. Когда кровь упала на земляной пол, она закипела и с шипение растворилась. – Кровная магия, – прошептала Ровена. Она колебалась, не веря до конца в увиденное и это промедление, как она думала позже, им дорого стоило. – Нужно её остановить, сейчас же! – сказала Хельга и взмахнула палочкой. Только она не успела. Иоланта взмахнула рукой, точно рассыпая семена на вспаханном поле. Только это были капельки её собственной крови. Крови Певереллов, которая текла в её жилах, хотела она этого или нет. Девушка и впрямь была зачарована. Их родство Гюнтер Певерелл превратил в оружие и в средство для действительно страшной мести. Певереллы никогда не прощали тех, кто покушался на их жизни. Даже кровную родню. Вспышка света, странного, ледяного и обжигающего заполнила всё вокруг. Раздался грохот. Ровена поняла, что лежит на земле, да ещё и снаружи, далеко не сразу. В ушах её стоял страшный звон, но, казалось, она могла встать. Хельга была рядом. Земля содрогалась, Иоланты видно не было. Вместо этого был виден столб пыли, скрывавший то, что откинуло основательниц прочь. Толчки следовали друг за другом почти без перерыва, не давая волшебницам ничего предпринять. Когда землю подкинуло в третий раз, обвалилась крыша конюшни и зверинца. Перепуганные лошади, вылетели в образовавшуюся брешь в стене. Одна из них, старая кобыла, которая была не так удачлива и быстра, споткнулась и сломала передние ноги. Мучалось животное недолго. Стена Хогвартса над погребом просто взорвалась. Камни полетели в разные стороны, Ровена едва успела выставить щит. Сквозь его мерцание, она различила, как один из булыжников вспорол лошади живот, а второй – горло, прерывая её страдания. В небо взлетела Хильдегарда. Напуганный фестрал появился со стороны опушки запретного леса, где для неё соорудили гнездо. Жабы, дремавшие в сени живой изгороди, в ужасе предприняли неловкую попытку побега. Ровена хотела им помочь, но взрыв повторился и единственное, что сумела волшебница – удержать щит, который защищал их с Хельгой. Всё утихло мгновенно. Запахло палёным, из одного из замковых окон повалил дым. Должно быть, один из зачарованных каминов задело, а те не были рассчитаны на подобное. Значит, пламя, поддержанное чарами, не погаснет, пока его не остановить. – Хельга, там пожар. – Я вижу, сестра, – отозвалась леди Пуффендуй и побежала в сторону ближайшего входа в замок. Ровена отпустила щит, порадовавшись, что тренировала его всю зиму. Протего максимо было одним из мгновенных заклинаний будущего, которому её обучил Том Слизерин. Она поблагодарила богиню мысленно за то, что та отправила его к ней вместе с этим знанием. Она уже вскинула палочкой, прицеливаясь в окно, откуда валил дым, намериваясь залить его водой, но не успела. Окрестности замка заполнил вой. Нечеловеческий, да и на звериный он был похож мало. Она слышала нечто похожее, но не настолько могучее в прошлом. Ровена слышала подобный клич в Румынии, среди лесов, где туман рождался из ядовитого дыхания опасных чудовищ. Слышала его в Венгрии, где могучие твари стерегли свои гнёзда, угрожающе размахивая хвостами усыпанными шипами острыми, как гоблинская сталь. Только силы их голоса подобной не имели: от них не дрожала земля. Камни вновь посыпались с начавшей рушиться стены. Она раскололась пополам. Казалось, на замке появилась рана, рубленная и глубокая. – Ровена! – раздалось за её спиной. Она обернулась на голос, не узнавая его. Это был Поттер, он впервые назвал её по имени. Тот час, в голове основательницы появился план её дальнейших действий. По крайне мере тех, что предпримет она прямо сейчас. – Вальпурга! – закричала она, надеясь, что старая самка ворона почувствует её отчаянный зов и прилетит. Вороны, поднявшиеся над астрономической башней ещё во время первого толчка, собрались в облако, похожее на рой пчёл, и стремительно полетели к ним. Старая Вальпурга опустилась на плечо основательницы. Волшебница не обращала внимание на мельтешение птичьих крыльев вокруг, на гвалт их взволнованных голосов, на их безмолвные просьбы объяснить, что происходит. Не обращала внимания она и на растерянного Поттера, который смотрел по сторонам взволнованно, в попытке оценить происходящее. Ровена коснулась палочкой горла Вальпурги, прекрасно зная, что птица не скажет ей спасибо за содеянное. Поттер встрепенулся, ощущая творившуюся рядом магию. Вальпурга раскрыла клюв и из горла её появилась рукоять меча. Один из мечей гоблинской работы, тот самый, что использовал Поттер во время тренировок чаще прочих. Основательница не использовала манящее заклинание. Такой портал был быстрее и проще для неё, хоть и требовал предварительной подготовки. Поттер, к счастью, без лишних расспросов подхватил выпавший из глотки птицы меч. Вальпурга каркнула хрипло и недовольно и поднялась в воздух. Тот час замок вновь подкинуло, а треснувшая стена обвалилась. Столб пыли закрыл обзор, но нараставший ворчливый гул предупредил появление монстра. Когда исполинская белая голова поднялась над столбом пыли, Ровена направила в её сторону палочку. Вороны как живое существо развернулись в её сторону, стремясь настичь соперника и выклевать ему глаза. Волшебница старалась не думать, скольких из них обрекла на верную гибель этим решением. Только за первой головой на гибких белых шеях появились ещё две. Не понимающие, что происходят птицы, заметались, лишаясь преимущества скорости и неожиданности. Трёхголовый дракон был не просто огромен. Он возвышался над замковой стеной почти равняясь с вершиной астрономической башни одной из макушек. Он был больше всякой подобной твари, какую Ровена когда-либо видела. – Твою мать! – глубокомысленно изрёк Поттер. Хоть основательница не знала наверняка, что означает это ругательство, с колдуном она была совершенно согласна.

***

Когда Том бежал в сторону рушевшегося оплота, он не думал ни о чём и ни о ком, кроме Хельги. Дважды он падал из-за повторявшихся толчков. Всякий раз, когда он, слишком медленно и неуклюже на его взгляд, поднимался с земли, в голове всплывали его недавние мысли. Если он потеряет ту, что так любит, жизнь не просто потеряет для него всякий смысл. Сам мир станет местом ненавистным и недостойным существования. Когда он упал в третий раз, не добежав до входа в замок пару шагов, он понял с мрачной неотвратимостью: он уже стал Тёмным лордом однажды. Значит, сил уничтожить этот мир, коли ему будет то по нраву, у Тома хватит. Он влетел в замок и не обращая внимание ни на запах дыма, становившийся всё сильнее, ни на расползавшихся в ужасе змей, стремящихся скорее убежать от неведомой опасности, повернул сразу же в сторону комнат, которые считал и своими тоже. Однако, на пути, ему встретилась Арабелла Хейз. Девчонка была в одной сорочке и кожаной обуви, в попыхах натянутой на босые ноги. Она кашляла (успела надышаться дыма, видимо), и опиралась на стену. Том понял, запоздало, что в коридоре очень темно и он двигается без особых усилий лишь благодаря змеиному зрению. Несмотря на то, что первым порывом было продолжить поиски Хельги, оставить воспитанницу без помощи он не сумел. – Арабелла, – позвал он и коснулся её плеча. – Наставник Слизерин? – пискнула девочка. Глаза её слезились. – Идём, – сказал Том, поддерживая её за руки. Том, вопреки собственной тоске, повёл девочку в противоположном от комнаты Хельги направлении. Он даже хотел спросить её: не встречала ли та наставницу. Однако, с горечью понял, что вопрос лишён всякого смысла: Хельга бы не оставила её в коридаре одну. В отличии от Тома, она и мгновения бы не сомневалась прежде, чем взять над ней опеку. Когда до выхода в холл осталось всего несколько шагов, он увидел её. Хельга вылетела из-за поворота, точно за ней гнались все демоны ада! Увидев её, Том понял, что больше не может сделать и шагу: колени подгибались. Она бросилась к нему на шею, совершенно не стесняясь девочки, наблюдавшей за ними. – Ты в порядке, – сказали Том и Хельга одновременно. – На улице чёрте что творится, – сказала она, – надо детей уводить! Том кивнул, передавая Хельге безропотную Арабеллу. Он намеревался теперь самостоятельно бежать к спальням мальчиков в противоположном крыле, но в дверях появилась Ровена. – На улицу нельзя, – почти кричала она голосом истеричным и напуганным, ей совсем несвойственным. – Почему? – спросила Хельга. Та была уверена, что Ровена уже потушила начавшийся пожар и вернулась в замок за Арабеллой, спальня которой могла оказаться достаточно близко от его очага. – Там чудовище. Трёхгаловой дракон, огромный. Поттер его сдержит, но я никогда не видела ничего подобного. Нам нужно в убежище. До Тома медленно доходило сказанное. Убежище. Подземелье. Тайная комната, где спал теперь повинуясь приказу Салазара Автандил, куда дорогу знал Том. Двери, которые мог открыть только змееуст. – Надо помочь, – сказала Хельга и метнулась, было к выходу, но Ровена схватила её за рукав платья. – На него не действует магия. Внутри Тома всё похолодело. Он осознал, почему Ровена не осталась помогать Поттеру. Тот, должно быть, отбивался от монстра мечом, а вот Ровена не знала чем могла помочь, кроме того, чтобы предупредить остальных об опасности. Поттер сейчас был единственным, кто умел управляться с гоблинским серебром в замке. Чувство собственного бессилия и укол старой обиды на мгновение лишили Тома способности дышать. Он шёл как зачарованный по коридорам рука об руку с Хельгой. Они вывели мальчиков, которые, к счастью, догадались держаться вместе и пробираться к выходу, когда поняли, что лишь подземными толчками дело не ограничилось. У старших учеников при себе даже были тренировочные мечи, но было очевидно, что дети Поттеру не будут подспорьем. Том отчаянно хотел сделать хоть что-то. В конце концов, не зря же ему был дан второй шанс. Не зря же Поттер так отчаянно в него верил! Решение загорелось в его разуме ярко и внезапно. Это произошло в тот миг, когда они вошли в залы Тайной комнаты. Благодаря чарам, к которым руку приложил и Том, да гоблинскому мастерству, воздух был свежим и прохладным, вода в водохранилещах – чистой и прозрачной. Они будут здесь в безопасности. Даже если придётся оставаться в убежище вплоть до возвращения Салазара и Годрика. Том повернулся к Хельге и тоном возражений не терпящим, потребовал: – Хельга, повтори и запомни: откройся. Последнее слово он прошипел на парселтанге, даже не догадывайся как жутко выглядел в этот момент с вертикальным змеиными зрачками и с безумной решимостью на лице. Глаза Хельги расширились в ужасе. Она поняла, что задумал Том. – Том, нет, ты не пойдёшь туда! – Хельга, на это нет времени. Откройся, – вновь прошипел он. Хельга закрыла лицо ладонью и отвернулась. Однако, вмешался, Сэмуль, державшийся близко и потому, ставший невольным наблюдателем этой сцены. – Откройся, – немного медленно, но разборчиво прошипел мальчик. Том повернулся к нему и улыбнулся совершенно искренне. – Браво, Сэм, повторить ещё раз сможешь? Мальчик вновь зашипел. В этот раз получилось совершенно так же. – На всю жизнь запомни это слово: оно ключ от двери. Ты будешь отличным основателем рода, Сэмуэль, я уверен. Он напугал мальчика этими словами, ведь ученик прекрасно понял, что любимый учитель прощался с ним. Когда Том выпрямился и встретился глазами с Ровеной, молчавшей до этого, она зашипела: – Откройся. В тоне её даже послышались высокомореные нотки. Не знай Том, что это совсем не так, решил бы, что она змееуст. – Теперь я буду спокоен, – ответил ей Том, – спасибо. Хельга всхлипнула и посмотрела на него. Она хотела что-то сказать, но в попытке сдержать рыдания не смогла. Он мог бы остаться, просто чтобы не причинять ей этой боли, только решение было уже принято. – Прости меня, – сказал он. – Только попробуй умереть, – неожиданно зло сказала Хельга, – я тебя с того света достану и заставлю страдать! Том невольно улыбнулся. – Один я идти не собираюсь: я по натуре вовсе не герой, как тебе сейчас могло показаться, Хельга. Он произнёс это спокойно, но с явным укором. Том сделал несоклько шагов в сторону одного из коридоров. Там Салазар планировал установить огромную статую, чтобы замоскировать тайник. Том же настаивал, что это должен быть портрет самого наставника. Голос его был громким и ясным, когда приказ на первородном языке разнёсся под сводами Тайной комнаты. – Проснись, Автандил!