Глава вторая: Побег

От лица Питера Питер терпеть не мог песок. То, как он прилипал к его коже и обжигал под безжалостным солнцем, вызывало в нем злость, почти сравнимую с ненавистью к новорожденным. Пока Питер брел босиком по раскаленной пустыне, в которую Мария и майор затащили его в поисках сбежавшего из ямы двухмесячного вампира, Питер укреплялся в своей решимости. Он ненавидел песок, но новорожденных он ненавидел еще больше. Чертыхаясь себе под нос, он пошел на запах, исходивший от разбросанной растительности. Его горло горело, и сухой воздух ничуть не помогал ему. О, как бы он хотел, чтобы ему не приходилось дышать, но, к сожалению, ему нужно было понюхать воздух. Крошечные песчинки царапнули его пересохший пищевод, вызвав разочарованный стон. Он окончательно возненавидел этот гребаный дезерт. Но, сука, его собственная ошибка привела к этой проблеме. Естественно, это было делом рук Питера. Он всегда был виновником своих собственных несчастий. Он стоял в карауле, пока Мария и майор кормились, и умудрился упустить одного из их солдат из виду. Этот гребаный идиот совершил впечатляющий побег. Обезумев от запаха крови в воздухе, он перепрыгнул через своих соплеменников и бросился наутек. Но только для того, чтобы убежать в направлении, прямо противоположном от места побоища. Классические выходки новорожденных. Маппет сбежал. Просто Питеру чертовски повезло. Он быстро предупредил майора, которому пришлось прервать его кормление и прочие блага, которые всегда следовали за этим. Само собой разумеется, это его не позабавило. И пока майор выполнял свои обязанности няньки, Питера отправили в погоню. Без еды. Итак, теперь он гонялся за чертовым новорожденным, не кормясь неделями. Какую невероятную жизнь он вел. Рычание вырвалось из его горла, заставив взлететь нескольких стервятников, которые наслаждались своим пиршеством. Его разум забился в свой укромный уголок, пытаясь заглушить гнилостный запах разлагающихся животных. Что хорошего вышло из всего этого? Его промах помешал майору провести драгоценное время с Марией. А поскольку Питер был в поиске, майору пришлось присматривать за новорожденными. Это могло означать, что они наконец-то смогут провести время с пользой. Он, должно быть, проголодался после того, как не получил свою обычную порцию. Окончательно. Прошла целая вечность с тех пор, как Питер в последний раз трахался.

***

Отследить новорожденного было несложно. Так было всегда. Юные вампиры были настолько ведомы своими инстинктами, что даже не думали о том, чтобы скрыть свои следы. Спустя несколько часов и небольшую резню в несчастливом городке проблема была решена. Ошибка Питера была быстро исправлена. По небу поплыл фиолетовый дым и приторно-сладкий запах горящей вампирской плоти — предупреждение всем будущим вампирам, которые окажутся на этих «невостребованных» территориях. Остерегаться. Однако для Питера это означало только одно: успех. Он позволил себе небольшую передышку и решил остановиться в соседнем городе. Ему нужно было подкрепиться, восстановить силы, жгучий голод пробирал его до костей. Знакомое нервное ощущение того, что его тело ломается, терзало его, и лишь на мгновение ослабевало от редких капель крови, которые ему удавалось достать. Как секундант майора, он получал больше, чем новорожденные, но этого всегда было недостаточно. Его разум оставался затуманенным, он постоянно балансировал на грани голодной смерти. Из-за скудных пайков в лагере все постоянно оставались голодными. Питер сжал кулаки, чувствуя, как его охватывает отчаяние. Ему нужно было поесть. Черт возьми. Солнце медленно клонилось к горизонту, небо окрашивалось в красивую смесь розовых, красных и фиолетовых оттенков. Не то чтобы капитана это волновало. Поскольку он жил на окраине поселения, он держался в тени. Ему пришлось ждать наступления темноты, пока в салуне не стало бы шумно и он смог бы перекусить. По крайней мере, таков был его план. Вместо этого западный ветер принес с собой пьянящий аромат, который окутал Питера, пробудив в нем глубокую, незнакомую боль. Питер снова сжал кулаки и медленно вдохнул. Запах был в нескольких милях от города. Это был человек. Раненный. И он должен был добраться до него. Не раздумывая, его ноги понесли его так быстро, как только он мог. Мимо проносилась редкая растительность, а солнце медленно садилось за горизонт. Раньше, чем он осознал, он увидел силуэт женщины, сидевшей, прислонившись спиной к дереву Пало-Верде. Когда Питер замедлил шаг до человеческого, чтобы не напугать ее, стало ясно, что она определенно была источником этого дразнящего запаха. Изо рта у него потекла слюна, поскольку он старался производить немного больше шума, чем требовалось. Хотя это не имело значения. Слезы девушки лились рекой, когда она бормотала что-то себе под нос, не обращая внимания на приближение главного хищника. — Если я когда-нибудь снова доберусь до кого-нибудь из них, я убью их, — прошептала она, и в ее голосе прозвучала леденящая решимость. Затем она снова разразилась громкими, неконтролируемыми рыданиями. Питер удивленно приподнял брови. Эта девушка была загадкой. Несмотря на дразнящий аромат, от которого у него потекли слюнки, что-то удерживало его. Было много других людей, которые заслуживали его внимания больше, и вместо этого он обнаружил, что его тянет обратно в деревню, словно направляемый невидимой нитью. Наблюдая за милями пустоты вокруг, Питер в долю секунды принял решение последовать своему инстинкту и сбегать обратно в город, чтобы перекусить. Это обещало быть интересным, и ему нужно было насытиться, чтобы голова была ясной. И не то чтобы эта девушка собиралась куда-то уходить, по крайней мере, за то короткое время, которое потребуется ему, чтобы насытиться. Сначала ужин, потом разговор. А потом? Хотя… это он выяснит позже.

***

С ярко-красными глазами и восхитительным привкусом меди и виски на языке Питер направился обратно к своей маленькой Чиспе. Кем бы она ни была, Питер был уверен, что она особенная. Либо это так, либо он действительно сошел с ума после безжалостных пыток и голодания, которым подвергала их Мария. Либо одно, либо другое. Но, пробираясь через пустыню, следуя за восхитительным ароматом с полным желудком и ясной головой, впервые почти за восемь месяцев, он понял две вещи наверняка. Первая. Ему действительно следовало бы почаще позволять новорожденным убегать. Это чувство было на высшем уровне. Вторая. Эта девушка точно перевернет его мир с ног на голову. Наблюдая за ней издалека, капитан осознал, насколько она особенная. Ее одежда была странной, он никогда раньше не видел ничего подобного. Не то чтобы он часто сталкивался с людьми, особенно с человеческими женщинами. Когда он это делал, они были либо полуголыми и меняли вид, либо мертвыми, либо — в лучшем случае, по мнению Питера — без одежды и в компрометирующих позах. В любом случае, он никогда раньше не видел ничего подобного. На ней были брюки, которые облегали ее фигуру, как будто обтягивали каждый дюйм ее тела. Не платье. Даже корсета не было. Только узкие брюки и футболка. И никакой гребаной обуви. Как он и сказал, загадка. Он приближался осторожными шагами, стараясь нарушить тишину громким, но приглушенным эхом своих шагов по песку. Но все было напрасно. Девочка перестала плакать, но по-прежнему оставалась оторванной от окружающего мира. Ее отсутствующий взгляд, устремленный в темное, усыпанное звездами небо, был достаточным намеком для Питера, чтобы понять, что она не совсем здесь. Намеренно или нет, но хруст ветки под его ногой разрушил чары. Ее глаза, большие и карие, резко повернулись к нему; в их глубине отразился звездный свет. Питер приготовился к ожидаемому приступу страха. Это было то, что делали люди, они неосознанно признавали в нем высшего хищника, которым он был; они не могли смотреть на него, не испытывая страха до мозга костей. Но не его маленькая Чиспа. Нет, она поступила совсем по-другому. Когда она встретилась с ним взглядом, ее взгляд смягчился, когда она узнала его, и ее голос — хриплый шепот, пересохший от обезвоживания, но с оттенком неземности — прорезал тишину. Ее слова имели неожиданный вес, пронизанные глубоким эмоциональным подтекстом, который на мгновение вывел Питера из равновесия. — Джаспер? Питер громко зашипел, когда это имя неожиданно сорвалось с губ девушки. Что, черт возьми, на самом деле? Что, черт возьми, такое «Джаспер»? И почему, черт возьми, она не съежилась под взглядом вампира? И, что еще лучше, почему она узнала вампира? В груди у него зародился тихий рык. Питер сделал два шага вперед, сокращая расстояние между ними до метра. Плачущая, ранимая девушка, которую он увидел в первый раз, исчезла, уступив место кому-то, кто обладал внезапной, неожиданной силой. В ее глазах теперь светилась стальная решимость, и она стояла прямо, ее спина была напряжена от вновь обретенной решимости. Когда она заговорила снова, ее голос был спокойным, почти бесстрастным, как будто она читала по учебнику, а не выражала эмоции, которые были в нем несколько мгновений назад. — Ты не Джаспер. Питер приподнял бровь, мысленно проклиная девушку, стоявшую перед ним. Английский. Она говорила на сраном английском. Это был язык, которого он давно не слышал. Они не выбирались в северные районы Америки уже более пяти лет. Какого черта? Что она здесь делала? И почему ее акцент звучал так странно, так неуместно? Проводя рукой по волосам, Питер пытался успокоиться. Не было смысла засыпать человека всеми этими вопросами, если он не хотел ошеломить ее Тем не менее, это поставило его перед очевидной проблемой. Английский не был его родным языком, но он знал, как с ним обращаться. Поэтому он порылся в своих воспоминаниях, подыскивая нужные слова, пока, наконец, не остановился на ответе, который показался ему подходящим. Он слышал это достаточно часто. — Да, ты, похоже обозналась, Сладкая. Она наблюдала за ним. Остро. Ее карие глаза скользнули по его фигуре, и лунный свет осветил шрамы, выглядывавшие из-под его изодранной одежды. По-видимому, удовлетворенная тем, что она обнаружила, она заговорила снова. — Ты похож на него, — спокойно заявила девушка. Она посмотрела на него таким пристальным взглядом, что Питер удивился, откуда у этого человека яйца — его новорожденным действительно не помешала бы такая пара. — Так кто же ты, мать твою, такой? Питер пробормотал себе под нос несколько красочных испанских ругательств, лихорадочно перебирая в уме имеющиеся у него ограниченные возможности. Он не мог сказать, что именно он был капитаном, воплощением ее худших кошмаров. Хотя, по правде говоря, он был именно таким — неустанным источником ужаса. Перед ним было только два варианта. Два гребаных варианта, и оба они были не совсем удовлетворительными. Обратить ее или убить. Взвесив оба варианта, Питеру стало ясно, что он не сможет осушить ее. Это было невозможно. Оставался только один вариант. Девочка вот-вот должна была присоединиться к их новорожденной армии. Ебать Воздержавшись от ответа на ее вопрос, он решил перевести разговор в другое русло. Его голос звучал мягко, гораздо мягче, чем он хотел, в нем слышался намек на испанский акцент, — Как тебя зовут, Чиспа? — Изабелла. Изабелла Свон. Питер кивнул, встретившись с ней взглядом. Он медленно двинулся вперед, в то время как Изабелла, сделав глубокий вдох, взяла себя в руки. Питер смог прошептать только одно слово, до глубины души осознавая доверие и отсутствие страха, которые она продемонстрировала: «Невероятно». Он глубоко вдохнул, аромат фрезии и морской соли окутал его. Его нерешительность была ощутима. Он почувствовал, как девушка задрожала от его прикосновений, ее мягкий голос проник в его мысли: — Все в порядке. Съешь меня. Обрати меня. Что бы ты ни решил, я давно к этому шла… — ее голос дрогнул, как будто она вспомнила что-то, о чем предпочла бы забыть, прежде чем продолжить, — Я просто хотела бы спросить об одной вещи. Питер отстранился, пристально глядя в ее карие глаза. Молча давая ей разрешение высказать то, что она думает. — Как тебя зовут? — спросил я. Ее тон изменился, теперь каждое слово было шепотом, в котором слышалась дрожь неприкрытой уязвимости. И все же ее вопрос пробудил в душе Питера теплоту. Тень улыбки заиграла на его губах, а по телу словно пробежал огонь. Это было чувство, которого он не испытывал уже целую вечность. Она хотела узнать о нем побольше. И кто такой был капитан, чтобы отказать в такой последней просьбе? — Питер. Мое имя Питер. Изабелла кивнула, ее взгляд переместился с его глаз на губы, а затем вниз по фигуре. Когда они снова встретились взглядами, на ее лице промелькнула тень печали. Ее голос оставался спокойным, но Питер уловил легкую дрожь в ее голосе и учащенный ритм ее сердца. — Что ж, в таком случае, было приятно познакомиться с вами, Питер. Ее открытость застала его врасплох. Очарованный ее голосом, он почувствовал, что вынужден это сделать, и инстинктивно опустил голову к изгибу ее шеи. — Действительно, было приятно познакомиться с вами, мисс Свон, — ответил Питер, и в его голосе зазвучали теплые нотки, а дыхание, холодное и размеренное, коснулось точки ее пульса. Вдыхая, нельзя было отрицать очевидного. Она была другой. Это было по-другому. За последние несколько десятилетий он обратил немало новорожденных. Это всегда было тяжело. Он был невосприимчивым. Эту работу он выполнял неохотно. Но, тем не менее, с работой он справлялся хорошо. Только у майора показатели выживаемости были лучше, и то ненамного. Но это не было похоже ни на одно из обращений, которые он когда-либо инициировал. Нет. Это было уникально. Но сейчас было не время зацикливаться на таких мыслях. Ему нужно было возвращаться в лагерь. Им нужно было двигаться дальше. Когда он приготовился укусить, как делал это много раз до этого, его губы коснулись ее теплой кожи. Изабелла тихонько ахнула, и по ее коже побежали мурашки. Питер улыбнулся, уткнувшись в ее теплую бархатистую кожу, и слегка пососал, стараясь ощутить как можно больше ее восхитительного аромата. Он хотел облизать ее везде. Попробовать ее на вкус. Окружить себя ею. Сосредоточься, Пит, — обругал он себя на родном языке. Но, похоже, он был не единственным, кто отвлекся. Словно инстинктивно, рука Изабеллы зарылась в его темные кудри, притягивая его ближе. Блядь. Не желая ничем рисковать, он шептал ей на ухо нежные слова, успокаивая собственные нервы, в то время как пальцы Изабеллы перебирали пряди его волос. Вот и всё Без предупреждения он укусил ее в шею, и Изабелла вскрикнула. Ее кровь была теплой и пьянящей, и он жадно сделал несколько глотков, прежде чем впрыснуть в нее свой яд. Некоторое время они оставались в этом положении, пока Питер медленно вливал свой яд в ее кровь, а Изабелла хныкала под его напором. Когда он отстранился, стараясь полностью запечатать укус, тихие всхлипы Изабеллы стихли. Пора возвращаться. И вот, под покровом темной ночи, усыпанной звездами, он поспешил обратно в лагерь с переодевающейся Изабеллой на руках. Посланный поймать и убить одного новорожденного, возвращается с другим. Превосходно. Действительно, потрясающий способ выполнять приказы, Пит. Майор убил бы его.