Глава третья: А – за усилие Е – за исполнение

      От лица Питера Проникнуть в лагерь с извивающимся и горящим человеком было не самой лучшей идеей Питера. На самом деле, это была ужасная идея. Осознание этого пришло к нему слишком поздно, поскольку он находился в нескольких милях от их нынешнего поселения. Войдя на их территорию, он крепко прижал Изабеллу к груди. К его собственному удивлению, она не издала ни звука с тех пор, как он взял ее на руки; как будто она знала, что его жизнь была бы бесконечно легче, если бы она вела себя тихо. И Питер возблагодарил за это свою счастливую звезду. Хотя вскоре его удача иссякла, когда майор появился перед ним, как будто он был гребаным фокусником. — Капитан. — заявил он, окидывая Питера пристальным взглядом, который мог принадлежать только командующему армией. — Майор. — ответил Питер, когда Изабелла попыталась высвободить левую руку из его хватки. Майор приподнял бровь. — Вы ушли, чтобы устранить одного, и сразу же вернули другого? Это самоотверженность, капитан… Питер кивнул. Не похоже, чтобы ему было легко объяснить мотивы, побудившие его поступить так. Он и сам не был уверен, почему он вообще изменил Изабеллу. — Хотя, ты немного идиот, если привел кого-то, от кого так восхитительно пахнет, даже во время его перехода в лагерь для недокормленных новорожденных. Питер вздохнул: — Подтверждаю. В конце концов, он знал, когда нужно признать свои ошибки. В данном случае, он был не самым острым орудием в этом сарае. Уголки губ майора приподнялись. Его ярко-красные глаза скользнули по человеку на руках Питера, когда его низкий голос произнес: — К счастью для тебя, — сказал майор с ухмылкой. -Они все сейчас заняты кормлением в яме. Отведи ее в мою палатку. Ветер должен быть достаточно сильным, чтобы она не стала обедом, не успев за себя постоять. Брови Питера взметнулись так высоко, что он испугался, как бы они не спрыгнули с его лица. Палатка майора? Какого черта? Почему бы им не воспользоваться обычными местами для переодевания? — Э-э, сэр, вы не возражаете, если я переспрошу, но вы только что сказали «ваша палатка»? В глазах майора промелькнул озорной огонек. — Я ведь так и сказал, не так ли? Как я понимаю, ваша невнимательность и последующий побег привели к тому, что… некоторые задачи остались незавершенными. Ой Ой Питер прикусил нижнюю губу, когда взглянул на Изабеллу. На лице ее отразилась боль, хотя с тех пор, как они оказались в безопасности на своей территории, на нее снизошло подобие спокойствия. Пожав плечами, он последовал примеру майора, который был уже на полпути к своему райскому уголку. Небо за их спинами было нежно-розовым, а горизонт окрашивался в рассветные тона. Возможно, следующие несколько дней будут не такими уж плохими.

***

Питер осторожно опустил Изабеллу на землю, накрыв ее маленьким рваным одеялом. Теперь, спрятавшись от внешнего мира в палатке майора, окутанный его запахом, он молил бога, чтобы никто не нашел ее в течение следующих шестидесяти пяти часов. — Ты к ней привязан. — констатировал майор, приподняв бровь. Он прислонился к небольшому дубовому столу, стоявшему посреди палатки. Как самый высокопоставленный офицер в армии Марии, он обладал некоторыми привилегиями, которых не было у других, — правом на уединение. Жилище Питера было тесным, он делил палатку с лейтенантами, и это было скорее функционально, чем удобно. Это давало редкую возможность уединиться среди хаоса, но использовалось редко. В большинстве случаев, когда выдавались редкие минуты тишины, он предпочитал компанию майора, ища утешения в большой палатке, которая служила им временным пристанищем. Когда он обернулся и посмотрел в ярко-красные глаза своего командира, на его губах появилась лукавая улыбка. У него были хорошие воспоминания о том, как он склонялся над этим столом. Майор отвлёк его от грязных мыслей, прищелкнув языком, чтобы привлечь его внимание. Питер вздохнул. Скрывать свои чувства было бесполезно, майор все равно это чувствовал. — В ней есть… что-то. — вот на чем остановился Питер. Он чувствовал себя недостаточно комфортно, чтобы называть ее другой — пока нет. В их мире привязанности были обузой. И все же Питер не мог утверждать, что свободен от них. Связь, которая была у него с майором, была достаточным доказательством этого — и они оба уже были на грани риска. Если Мария когда-нибудь узнает…… Питер почувствовал, как при этой мысли у него по спине пробежали мурашки. Майор приподнял бровь, очевидно, уловив волну эмоций, охватившую Питера. Его покрытые шрамами руки, те самые, от которых Питер столько раз корчился, теперь были крепко скрещены на груди. Поношенная ткань униформы обтягивала его рельефные мышцы, рукава были закатаны, открывая предплечья, обветренные бесчисленными сражениями. Открытая кожа была там не просто так: новорожденные были склонны как к нападкам, так и к выполнению приказов. Длинные рукава никогда не были длинными. — От нее действительно чем-то пахнет, — сказал майор, — и одета она тоже необычно, где вы ее подобрали, капитан? — Посреди грёбаной пустыни, в нескольких милях от Санта-Марии, если вы, блядь, поверите в это. Ирония, конечно, не ускользнула от капитана. Майор кивнул, казалось, обдумывая всю ситуацию. Не говоря ни слова, он отошёл от стола к большому дубовому сундуку, стоявшему у противоположной стены палатки. Он порылся в том, что было внутри. — Снимите с нее все, что на ней надето, и сожгите это. Эта одежда должна ей подойти. — сказал майор, критически приподняв бровь, и бросил Питеру полоску ткани, покрытую засохшей кровью. Взглянув на бежевое изодранное платье в своих руках, Питер мысленно закатил глаза. Майор и все его планы на случай непредвиденных обстоятельств. Этот человек всегда был чертовски подготовлен, но, как бы это ни раздражало, это всегда приносило свои плоды. Питер посмотрел на платье в своих руках, и кровавое пятно на левой стороне рассказало свою историю. Вероятно, это результат неудачной трансформации, подумал он. Его внимание переключилось с ткани, которую он держал в руках, обратно на майора. — Значит, у тебя всегда валяется женская одежда? Не знал, что у тебя есть подобные пристрастия. — поддразнил Питер, шевеля бровями. В мгновение ока майор оказался прямо перед ним, воздух затрещал от силы его присутствия. Он наклонился ближе, и его низкий, опасный шепот заставил Питера похолодеть. — По крайней мере, один из нас знает, как планировать заранее. Когда холодное дыхание майора обдало его шею, Питер почувствовал, как с его губ сорвался тихий рык. Майор сделал вид, что не заметил, какое впечатление он произвел на своего капитана, перешагивая через Изабеллу и открывая вход в свою палатку. — Подготовь ее и избавься от ее запаха. Ты же знаешь, как Мария ревностно относится к женщинам. — приказал он. Питер приподнял бровь: — А что ты будешь делать в это время? На губах майора заиграла лукавая ухмылка: — Убеждать ее не убивать неожиданное пополнение. Взгляд майора скользнул по телу Питера, осматривая его с ног до головы, прежде чем снова подняться и задержать его взгляд. — Хорошо, что вы так хорошо все рассчитали, я уверен, что Мария будет более восприимчива через некоторое время.… физической стимуляции. С этими словами он оставил ошеломленного Питера в его палатке и вышел на утреннее солнце. — Ублюдок. — пробормотал Питер себе под нос. Тихий крик Изабеллы прорезал воздух, резкий и внезапный. Внимание капитана мгновенно переключилось на нее, весь остальной мир исчез. Она забилась, дико размахивая руками, пытаясь освободиться от одеяла, ее движения были неистовыми и отчаянными. — «Лучше покончить с этим вопросом как можно быстрее». — подумал он про себя, удерживая Изабеллу одной рукой, а другой срывая с нее одежду. Им просто нужно было пережить следующие несколько дней. А потом, ну, тогда Изабелла должна была показать им, какая она особенная.

***

Как бы ему ни хотелось, он не мог оставаться с ней во время ее превращения, Питер знал, что не сможет. По крайней мере, не все время. Даже близко. Это было не по протоколу. Это даже не было исключением. Так просто не делалось. И поэтому это было слишком опасно. Вместо этого капитан отправился осматривать лагерь занимаясь своими обычными делами — обучением и допросом новорожденных. Последней партии исполнилось два месяца, а самая старшая партия должна была быть готова к отбраковке после следующего боя. Битва, которая, как мы надеялись, состоится не скоро. По крайней мере, до тех пор, пока Изабелла не научится основам самообороны. Каждые несколько часов Питер заглядывал в палатку майора, шепча нежные слова ободрения и запуская пальцы в ее волосы, и прохладное прикосновение его кожи, казалось, давало ей краткую передышку от огненной бури, терзавшей ее тело, и он будет делать это так долго, пока сможет. Когда он успел так к ней привязаться? Но Питер никогда не задерживался надолго. Он не мог себе этого позволить. Запах Изабеллы, которым теперь была пропитана каюта майора, выдавал его с головой, если держался слишком долго. Все знали, что он был правой рукой майора и мог свободно входить в палатку и выходить из нее, когда ему заблагорассудится. Тем не менее, их общение обычно было кратким, если только не было явной причины — совещания по стратегии, планирование очередной выбраковки или передача важной информации. Теперь не было никакой легенды, которая оправдывала бы его постоянное присутствие, особенно учитывая, что майор все еще был связан с Марией. От этой мысли у Питера по спине пробежал холодок. В их отношениях царил беспорядок, взрывоопасная смесь страсти и властности, но Питер знал, что майор бросил бы ее в мгновение ока, если бы мог. Но уйти было невозможно. Так что майор довольствовался тем, что у него было, используя ситуацию в своих интересах, как только мог. Несмотря на то, что Мария глубоко запустила в них свои когти, у майора был свой способ влиять на нее. И он точно знал, как им пользоваться. Однако, когда Питер вернулся в палатку двумя ночами позже, ближе к концу превращения Беллы, он увидел неожиданное зрелище. Майор привалился к одной из матерчатых стенок палатки, его глаза были пустыми, безжизненными, когда он смотрел на человеческую девушку. Свежий укус все еще сочился ядом из его живота, и Питер получил новую рану на себе — прямо поперек левого глаза — которой не было сорок восемь часов назад. Ебать Питер приподнял бровь, останавливаясь в дверном проеме. Темно-красные глаза майора скользнули с Изабеллы на Питера, и он ровным голосом произнес в пустоту: — Надеюсь, она того стоит. Питер поджал губы. — Я так понимаю, Мария была не в восторге? Вашего сексуального мастерства было недостаточно? — без особого энтузиазма пошутил он. — Что меня выдало, капитан? — спросил майор с легкой усмешкой, хотя в его голосе не было и тени юмора. — Вы действительно хотите, чтобы я объяснил это по буквам, майор? — Голос Питера прорезал тяжелый воздух, в нем слышался вызов. Майор вздохнул протяжно и устало. — Мария и Мигель ненадолго съездили в город, — сказал он, и по резкости его тона стало ясно, что он говорит серьезно. — У нас есть несколько часов до их возвращения. Вздрогнув, он выпрямился, и это движение выдало боль, отразившуюся на его лице. — После этого Мария отправилась на разведку местности. У нее было уже достаточно новорожденных, и ей не понравилось, что вы упустили одного из них из виду только для того, чтобы тут же принести нового, капитан. Взгляд майора стал жестче, под его невозмутимым видом таилось невысказанное разочарование. Питер устроился рядом с майором, его движения были осторожными и размеренными. — Что заставило тебя отправиться добровольцем на разведку вместе с Марией? Голос Питера был тихим, в нем слышалось недоверие. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что такие миссии никогда не заканчиваются хорошо. Майор всегда возвращался избитый, голодный и в еще худшем состоянии, чем раньше. Майор постучал себя по виску двумя пальцами, на его губах появилась слабая улыбка. — Эмпат, помнишь? Я знаю, что вы чувствуете, капитан. Она вам небезразлична. Не могу сказать, что это чувство часто возникает в подобных обстоятельствах, — он пренебрежительно махнул рукой, — просто будь осторожен со своими мыслями. Мария и так насторожена — худшее, что ты можешь сделать, это сблизиться с ней. В этом случае она точно не проживет и года. Они замолчали, когда их взгляды остановились на безмолвной фигуре Изабеллы, необычно тихой для подменыша. Питер вздохнул. Человеческая девушка, которая все испортила. — Как бы то ни было, майор, — почти прошептал Питер, — я благодарен вам за то, что вы сделали. И за то, что вы собираетесь сделать. Майор издал низкий, дразнящий смешок. — Лучше бы тебе быть таким, — сказал он, доставая из кармана сигарету. Он затянулся, и клубы дыма обвились вокруг его острого подбородка. — У меня есть несколько идей, как ты можешь загладить свою вину. Губы Питера изогнулись в легкой понимающей улыбке. Они немного посидели, пока майор медленно докуривал сигарету. Когда он поставил его на пол, Питер понял, что с него хватит. Он должен был исправить ситуацию. Не дожидаясь приглашения, он навис над своим начальником. Одной рукой он притянул майора к себе, а другой прижал его плечо к земле. Он прошептал себе под нос знакомые слова, те самые, которые они так часто говорили друг другу раньше. — Может быть больно. — предупредил Питер, обдавая майору кожу горячим дыханием. Его губы приблизились к ране, язык с нарочитой осторожностью обводил свежие шрамы, стирая яд. Каждое прикосновение было молчаливой данью уважения жертве, которую майор принес ради своего капитана. Своего друга. Воздух затрещал от напряжения, послышалось шипение, поскольку майор держался совершенно неподвижно. Когда Питер остался доволен только что зажившей кожей, он перешел к царапине на глазу. — На этот раз она действительно здорово тебя отделала, не так ли? Майор медленно выдохнул. — Да, мы оба ходим по тонкому льду, Питер. Дрожь пробежала по спине Питера, когда он ухаживал за своим другом. Майор почти никогда не называл Питера по имени, но когда он это делал, это разжигало огонь глубоко внутри него. Это был личный секрет, в который были посвящены только майор, а теперь и Изабелла. Сам майор никогда не разделял этого чувства; его имя оставалось загадкой. Когда майор был исцелен, Питер заколебался, нависая над ним, не зная, стоит ли отстраниться. Решение было принято за него, когда майор схватил Питера за лацканы пиджака и притянул к себе, их губы слились в страстном поцелуе. Они пожирали друг друга с отчаянным голодом, который не имел ничего общего с жаждой крови. Нет. Это была совсем другая страсть. Питер изголодался — не только по прикосновениям, но и по человеку, который рискнул всем ради него. Его начальнику. Его другу. Человеку, который поставил свое счастье превыше собственного. Единственному человеку в этом богом забытом лагере, который что-то значил. Часы слились в горячий туман из соприкасающихся губ, переплетенных конечностей, прерывистых вздохов и острого запаха желания, наполнявшего воздух. Это был рай. Но, как и все хорошее, это должно было закончиться. Пока луна танцевала на небе, майор запечатлел последний, долгий поцелуй на губах Питера, прежде чем медленно отстраниться, его движения были размеренными, обдуманными. Когда он встал, в нем что-то изменилось, и воздух вокруг него стал твердеющим от целеустремленности. С каждым новым предметом одежды, который он надевал, командир становился все более холодным и властным. — Увидимся позже. — сказал он тоном, не допускающим возражений. — Я выиграю для вас немного времени. Научите ее тому, что ей нужно, чтобы выжить. — судя по ее виду, она не прирожденный боец. Кивок, тень улыбки, и майор растворился в ночи, растворившись в тени, как будто его там никогда и не было. Питер вздохнул, осознавая реальность происходящего, когда жар ночной страсти начал остывать. Пройдя через палатку, он сел рядом с Изабеллой, нежно проводя пальцами по ее волосам. Через некоторое время ее сердцебиение участилось — признак того, что майор выбрал идеальное время. Она была на грани пробуждения. Ее преображение было незаметным, но неоспоримым. Черты ее лица заострились, став более утонченными, волосы стали гуще и темнее, а тело приобрело силу и округлости. От нее захватывало дух. Питер покачал головой. В лагерях не было никаких чувств, за исключением тех украденных мгновений с майором. Теперь все обрушилось на него разом. Он слишком сильно переживал. Хотя у него было не так уж много времени, чтобы подумать об этом. Его пальцы нежно прошлись по ее лицу, убирая пряди волос, которые прилипли к ее коже, ставшей похожей на мрамор. Его голос, мягкий и уверенный, шептал слова, призванные успокоить, убеждая ее продержаться еще немного. Они были почти на месте. Так близко. Сердцебиение Изабеллы участилось, отдаваясь у него в ушах, и равномерное крещендо заполнило палатку. А потом, как будто все его мысли столкнулись, как один большой метеорит, наступила тишина. Питер отошел от нее на несколько шагов, чтобы между ним и новорожденным было достаточно места. Давайте начнем представление….