Часть 83

За окном мягко капает дождь, но он будто приглушённый, как вдалеке. В квартире тепло. Постель пахнет ими. Тела спутаны, как ленты, не поймёшь, где чья рука, где нога. Они внутри кокона, мира, где есть только двое. Он лежит на спине, глаза полуприкрыты, волосы растрёпаны. Она на нём, грудь к груди, щекой на его ключице. Его пальцы бегают по её спине, по позвоночнику, будто играют тихую музыку. Она смеётся, еле слышно, в его кожу. Ты точно настоящий? — бархатным голом, с хрипотцой после ночи, спросила она улыбаясь.Нет, — шепчет он, целуя её лоб, — ты меня выдумала. Она приподнимается, ловит его взгляд. Глаза в глаза, дыхание в дыхание. Тогда, если я тебя выдумала… — она целует его подбородок, шею, ключицу, — …не исчезай, ладно? Он переворачивает её, прижимает к матрасу, их тела снова сплетаются. Целует её медленно, будто пишет поцелуями признание, от которого болит грудь. Ласкает каждую линию, вглядывается в лицо, будто учит наизусть. Она тянется к нему всем телом, растворяясь. Господи, как же ты красива, — говорит он с надрывом, — ты сводишь меня с ума, ты знала? Она улыбается. Смешно, искренне. Потому что счастлива. Потому что он рядом. Потому что утро, и оно кажется началом чего-то настоящего.  Откуда то из гостиной слышится мелодия телефона. Один раз. Второй. Третий. Без пауз. Безжалостно. Майя вздрагивает. Выскальзывает из-под него, поднимает с пола его рубашку, накидывает на голое тело и выходит из спальни, босые ноги шлёпают по холодному полу. Джош остаётся. Голый, оглушённый этим звуком.  «Господи, только не он… Пожалуйста, только не сейчас» думает она, в поисках своей сумочки. Телефон дрожит в пальцах. Голос Сэма будто нож по горлу. Его «где ты была», «почему не отвечала» всё старое, всё тошнотворно знакомое. Она лжет, быстро, сходу. Будто готовила эту речь заранее. «Надеюсь ты не слышишь» оборачиваясь к двери спальни, думает она, пытаясь говорить все тише.  Джош сидит на краю кровати, слушает, как она лжёт. "Я у Райли… заснули… не было сигнала." С каждым её словом внутри него что-то ломается. Сквозь щель в двери доносится ее бархатный, ласковый голос. Он уже знает, это Сэм. Дышать становится больно. В горле ком, в голове мысли «Не показывай. Не чувствуй. Не умоляй. Только не снова…».  Она возвращается, сжимая телефон. Он уже не лежит, он сидит, натянув шорты, смотрит в стену. Ее взгляд виноватый, глаза наполнены тревогой и влагой. Джош… - тихо, еле слышно говорит она.Стоп, — перебивает он, ровным, холодным голосом. - Ты серьёзно? После всего, ты возвращаешься к нему?Джош… мы… это была ошибка, — говорит она почти шёпотом. Он не двигается. Только хмурится. Ошибка? — сдавленно, будто слово режет изнутри. — Это всё, что я для тебя, ошибка? Она садится на кровать, тянется к нему. Нет! Просто… я не хочу, чтобы кто-то знал. Это всё слишком запутанно…  Он резко отстраняется. Встаёт. Смотрит на неё так, будто не узнаёт. Запутанно? Майя, да пошло оно всё. Ты запутана, потому что тебе удобно быть запутанной. Потому что тебе нравится играть. - строго говорит он. Это не игра, Джош! Ты думаешь, мне легко?! - тут же возмущается она.Легко? — он вскипает. — Ты приходишь ко мне, когда тебе больно, когда он ранит тебя, и ты убегаешь сюда. В мои руки. В мою постель. А потом исчезаешь! И я снова остаюсь один. Мне куда деваться с этой любовью, которую ты топчешь каждый раз?! - его голос надламывается.Я не хотела… - резко выбрасывает она, все еще возмущенно. Ты всегда не хочешь. Не хочешь быть с ним, не хочешь уходить от него. Не хочешь терять меня, но и не хочешь выбирать. А ты хоть раз спросила чего я хочу? - все тем же надломленный голосом отвечает он.А чего ты хочешь Джош? - будто с вызовом спрашивает она, глядя на него. Обнять тебя и чувствовать что я снова дома! Я хочу быть с тобой снова, всегда. - голос дрожит. - Черт!  Он разворачивается, нервно проводит рукой по волосам и резко идёт к барной стойке, достаёт бутылку виски, отвинчивает, пьёт. Прямо из горла, глоток за глотком. Она вскакивает, глаза в слезах. Перестань, — шепчет она, подходя. — Пожалуйста… Она пытается вырвать бутылку, но он удерживает. Его рука дрожит. Останься со мной? - хрипло, тихо, будто это мольба.  Она плачет, мотая головой из стороны в сторону. Где то в груди, предательски жжет боль.  Ты не знаешь, как это, каждый раз надеяться, что ты вернешься, выберешь меня. - виски обжигает горло, он морщиться, говорит сквозь стиснутую челюсть. - Хочешь узнать, каково это? быть использованным снова и снова, когда ты правда любишь?!Я тебя тоже люблю! - кричит она сквозь слезы.  Он замирает. Бутылка в руке. Грудь вздымается. Тогда почему ты всё ещё с ним?!  Тишина. Только тяжёлое дыхание и бешено стучащие сердца. Ты любишь идею меня Майя. Любишь, как я заставляю тебя чувствовать. Но не меня. Меня ты боишься. Потому что я настоящий. Я требую. А ты не умеешь давать. Только брать.  Она плачет. Не может дышать от слёз. Ты не понимаешь, Джош… Я боюсь, что если выберу тебя — это меня уничтожит.А я уже не уничтожен, да?  Они кричат, почти рычат друг на друга. И вдруг тишина. Он опускает бутылку. Смотрит на неё. Весь дрожит от боли. Я тебя люблю, Майя. До черноты в глазах. Но если ты уйдёшь сейчас… я не выдержу ещё одного раза. Не возвращайся. Никогда. Он замолкает, крепче сжимая горло бутылки. Майя дрожит, губы трясутся, слишком много чувств, слишком долго молчала. А ты забыл, да?! Забыл, как трахался с Эммой за моей спиной? Забыл, как я лежала и не могла дышать от боли, потому что думала, что схожу с ума?! Он вздрагивает. Щека дёргается. Не было между мной и Эммой ничего. Это ты тогда не захотела меня слышать.А я не хотела слышать?! — её голос срывается. — Ты исчез! Ты просто исчез, Джош!  Он хватает бутылку, будто чтобы удержать себя. Подходит к окну, достаёт сигарету. Зажигает. Глубоко втягивает дым. Я был на дне, Майя. Я умирал, а ты делала вид, что тебя это не касается!А ты думаешь, мне не было больно?! Думаешь, я не выла ночами?! — она стучит по груди, будто хочет вырвать оттуда сердце. — Сэм… он хоть был. Заботился, держал меня, когда я падала. А не исчезал, как ты! Он усмехается. Горько. Иронично. Словно плевок в себя самого. Конечно. Сэм. Добрый, идеальный Сэм.Он любил меня! И любит!Поздравляю, — голос его режет ледяной сталью, — так чего ты здесь? Они снова сталкиваются взглядом. И в этом взгляде всё, любовь, ненависть, страх, вина, невозможность. Потому что, если я снова потеряю тебя… я не выживу, Джош. Понимаешь? — голос её ломается. — Я не знаю, как жить в мире, где тебя нет. Он смотрит на неё, как будто в последний раз. Как будто уже прощается. Ты уже потеряла меня. Не сейчас. Раньше. Просто теперь окончательно. Он делает ещё пару глотков, закуривает снова, опускается в кресло. Стеклянный взгляд утыкается в улицу. Дождь будто кровь по стеклу. Медленный, вязкий. Она бродит по комнате, вытирая слёзы, трясущаяся. Кричит что-то ещё, слова теряются в горле. Он молчит. Говори со мной! Скажи что угодно, ну же не молчи! - кричит она.  Он затягивается, не глядя. И тогда она взрывается, не выдерживая его молчания. А знаешь что?! Может, мне и надо было тебя потерять. Что бы понять что Сэм лучше тебя! Может, в постели он… не знаю, нежнее, внимательнее! Может, он знает, как доводить до головокружения, как ласкать, как трогать, как держать, не ломая… Он поворачивает голову. Медленно. Его взгляд не просто боль. Это чернота. Пустота. Как будто что-то в нём умерло прямо сейчас. Уходи.  Тихо. Без крика. Но этим тоном можно выжечь землю. Он гасит сигарету, берёт бутылку, пьёт снова. Он не смотрит на нее, даже не моргает. Она замирает, будто её ударили в грудь. Джош… подожди… я… — голос сбивается, она сама не знает, как подобрать слова. — Я не это хотела сказать… Это не то, что… — она делает шаг к нему. — Я… просто… я хотела, чтоб ты… чтоб ты почувствовал… я не… я не это имела в виду… Он кажется даже не дышит. Смотрит сквозь неё. Словно её уже нет. Ты хотела меня ранить? Получилось.Нет! Нет, я… Я просто… — она в панике, язык заплетается, сердце колотится в висках. — Я хотела, чтобы ты… чтобы ты услышал меня. Чтобы хоть как-то… Ты молчишь, я… я не знаю, зачем сказала это… Джош, я… я наговорила… — слёзы душат. Он делает глоток, молчит. Пьёт. Курит. Не реагирует на неё. А она рвётся на части. Скажи хоть что-нибудь! — в её голосе трещины. — Кричи на меня! Разбей что-нибудь! Сделай что угодно, только не молчи вот так! Он лишь затягивается глубже. Дым вырывается из его ноздрей. Он будто не здесь. Хватит. Ты же хотела тишины? Получи. И Тишина. Глубокая. Слепящая. Жгущая. Он не двигается. Ни взглядом, ни телом. Ни жестом. Как будто сам стал статуей боли. Она стоит несколько секунд, босиком, в его рубашке, растрёпанная, с красными от слёз глазами. Потом медленно, будто под водой, поворачивается и идёт в спальню. Каждый её шаг как звук разбивающегося стекла. Дверь спальни чуть прикрывается за ней, и всё, что остаётся Джошу,  это звуки. Шорох одежды. Писк молнии. Падающая в спешке серьга. Всхлип. Второй. И... её голос. Тихий, глухой, как будто она разговаривает сама с собой, с тем, что внутри неё умирает. Он слышит, как она вытирает нос. Слишком громко. Невыносимо по-человечески. Как застегивает молнию на юбке, торопливо, нервно. Как швыряет свою сумку на кровать. Как обувается вслепую. Затем пауза, и шаги. Медленные, почти неслышные, будто она не хочет тревожить эту смерть между ними. Она появляется в дверном проёме. В своей юбке. В коротком топе. В кожаной куртке. Всё на ней как броня, надетая поверх содранной кожи. Губы дрожат, но она всё же открывает рот. Пытается что-то сказать. Что-то, что могло бы всё исправить. Подходит ближе, руки дрожат. Она не может больше терпеть это молчание. Это безразличие, за которым он прячет сломанную душу. Она зажмуривается, пытается собрать себя заново. Я… я была зла. Испугана. Я хотела задеть. Хотела… чтобы ты хоть что-то почувствовал, кроме этой своей ледяной тишины… — она всхлипывает, закрывает рот рукой. — Я не это хотела сказать… Я не это имела в виду… Он молчит, сидит не подвижно, будто не дышит, не существует. Она смотрит на него сквозь слёзы. Я не знаю… — выдыхает она. — Просто хотела, чтобы ты почувствовал хоть часть той боли, которую чувствую я каждый раз, когда смотрю на тебя и понимаю что ты не мой.  Она подходит ближе. Смотрит на его плечи, на руки, которые держат бутылку, будто она последняя опора. Тянется. Осторожно. Касается его спины, едва-едва. Он вздрагивает, резко отдёргивается, как от удара током. Его взгляд сжимается. Как будто она только что распахнула старую рану. Он медленно кивает. И снова делает глоток. Теперь, точно не твой.Джош… - через всхлип шепчет она.Уходи, Майя. Пока я ещё способен говорить сдержанно. - говорит он, выпуская струю дыма.Джош пожалуйста…УХОДИ! — рвётся из него. Словно крик души, распоротой на куски. Она отступает. Как будто стены стали ближе. Как будто пол под ней треснул. В этот момент она понимает: всё. Её любовь больше не греет его. Только жжёт. Она поворачивается и выбегает, оставляя за собой не просто пустоту. А пепел. Дверь хлопает. Гулко. Без возврата. Он остаётся один, и сразу тянет воздух в грудь, как будто только что вынырнул из-под воды. Секунду смотрит на дверь, с прищуром, как на врага. Вдруг вернётся? Дёрнется ручка? Хоть шаг? Ничего. В голове, как раскалённая спица, её голос. "Может, мне и нужно было тебя потерять? Что бы понять что Сэм лучше тебя. Может, в постели он… нежнее." Ее слова как удар. Он рычит, хватает бутылку виски с пола и с яростью швыряет её в стену. Грохот. Треск. Удар. Стекло разлетается, задевает телевизор, он с глухим звуком падает набок, трещит экран. В воздухе запах алкоголя, пыли и бешенства. Он шатается по комнате, как зверь в клетке. Сметает со стола всё, что попадается. Пинает стул. Нежнее, мать твою… — выдавливает сквозь зубы. — Да чтоб ты… Заходит в спальню, Он рвёт подушку, разрывает простыню, будто сдирает с себя кожу. Выдёргивает одеяло, хватает свою рубашку. Подносит к лицу, и тут же отшвыривает, как обожжённый. Пахнет ею. Он снова поднимает, смотрит на ткань, как будто на мёртвое животное в руках. Хотела задеть, да? — бормочет. — Получилось. Молодец. Аплодирую. Кидает рубашку в угол, сбивает с кровати всё, что может. Потом замирает. Дышит тяжело, плечи ходят вверх-вниз. Руки в кулаки, челюсть скрипит. "Ты не дом, ты временное убежище Мэтьюз" Она врет, — говорит сам себе, издавая хриплый истерично горький смешок. — Врет! - его голос срывается. И вдруг резкое движение. Он будто просыпается. Чёрт, нет. Нет-нет-нет. — Он бросается к двери. Быстрым шагом идет через гостиную, и резко останавливается. Ступня на осколках. Резкая боль вспыхивает, как ток. Он смотрит вниз, кровь. Стекло впилось в кожу, разрезало пятку. Он пытается шагнуть, ещё больнее. Снова. Снова. Осколки в теле, как её слова в сердце. И он замирает. Опирается на стену, трясётся. Смотрит на дверь. На эту пустую, глухую дверь. Она уже не вернётся. Не сейчас. Не потом. Никогда. Он сползает вниз, прямо на пол, среди разбитого стекла. Голову утыкает в руки. И наконец, падает. Не в слёзы. В ярость, боль, одиночество, которых не скроешь даже матами. И только один вопрос внутри, который бьётся, как раненый зверь: "Почему ты ушла, почему снова не я?" Она выбежала, хлопнула дверью, как будто этим хотела закрыть чувства, но вместо этого всё сорвалось с цепи. Слёзы тут же. Сразу. Без предупреждения. Горячие, солёные, в горле ком, в груди пустота, как будто сердце выпало прямо в коридоре. Шаг. Второй. Бег. Лестница как в тумане. Бетон, холод, железо перил под пальцами. Она бежит вниз, наощупь, в панике, всхлипывая, и всё, что слышит это свои шаги, глухие, хлёсткие. Каждый как удар по внутренностям. «Он не идёт за мной…» Мелькает в голове. Она замирает на лестничной клетке, поворачивается. Смотрит наверх. Тишина. Нет его. Где-то в ней трескается ещё одна кость. «Скажи хоть что-нибудь, Джош… Ну же…» Ноги несут сами. Не думая. Только боль как автопилот. Глаза красные, на щеках мокрые следы. Куртка на ней, его запах всё ещё держится, как насмешка. Жечь бы её к чёрту. Но она в ней. И всё равно сжимает её сильнее. Тихая улица, знакомый подъезд. Свет в окне.  В доме тепло, пахнет корицей, тостами и смехом. Кори разливает кофе, Топанга режет фрукты, Райли смеётся, Лукас подпевает фоном. Шон держит Кэти за плечи, они оба с надеждой слушают, как Райли с Лукасом в красках описывают, как Майя и Джош ушли из клуба, смеясь, держась за руки. Ну что, ребята? План сработал? — улыбается Шон.Думаю, это было именно то, что им нужно, — говорит Топанга. — Они нашли дорогу обратно. В этот момент раздаётся звук домофона.  Все оборачиваются, Райли бросается к двери. Это я… — почти не слышно. — Открой. Дверь щёлкает, Майя входит, будто на автопилоте. Райли тут же отступает, испугавшись её вида. Майя?! Что с тобой? Вся мокрая от дождя. Безжизненная. Лицо бледное, губы сжаты, глаза — пустые. Как будто из неё вынули душу. Секунду — никто не двигается. Ни звука. Кори опускает чашку. Шон — вскидывает брови. Лукас мгновенно теряет улыбку. Кэти медленно встаёт. Никто не говорит. Только Шон, еле слышно: Мы поторопились.Это была ошибка, — кивает Топанга, глядя на Майю.Всё пошло не так… — добавляет Лукас. Майя проходит мимо Райли, не говоря ни слова. Садится на диван. Скручивается. Слёзы льются снова. Без остановки. Он… — выдыхает. — Я…Что случилось? — Райли присаживается рядом, берёт за руку.  Майя молчит. Просто дрожит. Губы трясутся, голос не выходит. Она не знает, с чего начать. Что сказать, что он снова разрушен, что она снова убежала, что хотела остановить боль, а только вогнала нож глубже. Что сказала лишнего. Что лгала. Что любила. Что всё было по-настоящему. И именно поэтому не вынесла. И вдруг она говорит одно, тихо, на пределе: Я его потеряла. И оседает. Прямо там, у подруги на плече. Становится тише, меньше, ломче. Не женщина, а осколки. А внутри всё орёт «Вернись. Вернись. Вернись. Он же любил. Почему я всё снова сломала?»  Она дрожит на диване, спина прижата к Райли, губы сжаты, чтоб не выть. И тут в голове вспышка. Резкая. До боли чёткая. «Окно открыто. В комнате пахнет жасмином. Она лежит на животе, а он рядом, без рубашки, с кисточкой в руке. Смешно сосредоточенный. Сиди смирно, Майя. Это искусство.Ты рисуешь на моей спине, Джош, не преувеличивай. И ты даже не художник!Это портрет любви.Ты и в этом драматичен?Я честен. Он рисует кистью вдоль её позвоночника, будто заново вырезает её из света. Целует между лопатками. Лёгкий смешок. Она дёргается. Он укладывается рядом, прячет лицо у её шеи. Ты такая, Майя…Какая? Он не отвечает. Только сильнее прижимает. И говорит тихо, почти испуганно: Если ты уйдёшь, я… не справлюсь.» Она тогда засмеялась. Глупо. Не потому что не верила. Просто думала, что это слишком сильно, чтобы быть правдой. И вот она сейчас, с разбитым лицом, выжата, выжжена, и только эта фраза в ушах: «Если ты уйдёшь…». Она уже ушла. И он уже не справляется. Райли не отходит от нее ни на шаг. Она держит Майю за руку, но та будто не здесь, вся внутри себя, закована в боль. По квартире бродит напряжение. Шон резко встает и накидывает куртку.  Шон, ты думаешь он... - неуверен спрашивает Лукас.Думаю, что если Майя выглядит так, то он сейчас тоже не в лучшем состоянии. - Он уходит хлопая дверью. Тишина заполнила пространство. Осколки стекла от бутылки разбросаны по полу, бутылка всё ещё лежит рядом с диваном. Джош стоит в центре комнаты, взгляд потухший, будто в нём больше нет ни сил, ни надежды. Пальцы сжаты в кулак, будто пытаясь удержать всё, что ускользает. В другой руке — пустая бутылка, которую он повертел, но так и не решился выкинуть. Он всё ещё ждал. Ждал, что она вернётся. Стук в дверь. Тишина. Шон стучит снова, громче. Замок щёлкает, и дверь открывается. Джош стоит в проёме, его взгляд стеклянный, пустой. На нём только шорты, в руке сигарета, в другой — почти пустая бутылка. Он кивает, молча, и пропускает Шона в квартиру. Квартира выглядит как поле боя. Разбитый телевизор, осколки стекла разбросаны по полу, кровь. В спальне — скомканное постельное бельё, его рубашка на полу, будто кто-то вырывал сердце из комнаты. Шон оглядывается. Что, чёрт возьми, здесь произошло? — спрашивает он, подходя ближе. Джош садится. Говорит тихо, с усталостью на костях: Она ушла.Майя?Нет. Не просто "ушла". Я её выгнал. Я... я всё сломал. Он сжимает голову руками, будто пытаясь не дать ей развалиться, но слова продолжают срываться.   Я люблю её, Шон. До тошноты. До паники. А она всё ещё любит его. Или думает, что любит. Или боится, что меня любит. Шон присаживается рядом, не зная, как лучше поддержать, но не отводит взгляда. Джош соскакивает. Мечется из угла в угол, в одной руке пустая бутылка, в другой он судорожно сжимает волосы, будто пытается вырвать из себя боль. Знаешь, в чём ирония? — Джош выдыхает, не глядя. — Я всегда её принимал. Любую. Сломанную, злую, закрытую. Когда она возвращалась в слезах, я открывал дверь. Когда молчала неделями, ждал. Когда врала, верил. Потому что, чёрт возьми, я её любил. По-настоящему. До боли в груди, до дрожи в руках. Он делает глоток из пустой бутылки. Забавно. Уже давно пусто. Смеётся, коротко, с горечью. Я знал, что она с Сэмом. Видел, как она смеётся с ним, как держит его за руку. И всё равно… Всё равно был рядом. Потому что думал: она вернётся. Не навсегда, хотя бы на минуту. И я снова смогу дышать. Шон молчит. Смотрит, как Джош разваливается прямо на глазах. А потом… потом была эта ночь. — Джош замирает.  Садится на край стола.  Мы были вдвоём. После клуба. Это было… как сон. Она смотрела на меня так, будто больше никого в мире нет. Тихо. Близко. Она спала на мне, как будто я её дом. Я думал… Господи, я правда думал, что это поворот. Что наконец. Он резко встаёт. Ходит. Его шаги звучат как удары по пустому полу. А потом. Телефон. Этот е**ный телефон. Она просто встала, ушла. Даже не обернулась. И стояла в другой комнате, врала ему, этому чертову ублюдку Сэму. Лгала, как дышит. "Я у Райли, заснули, не было сигнала". Я всё слышал, Шон. Я сидел там, в постели, ещё с её телом на себе, и слушал, как она притворяется, будто меня не существует. Шон сглатывает. В его взгляде, стыд, боль, и ни капли осуждения.  А потом, знаешь, что было? — голос Джоша срывается. — Она вернулась. Не извиниться. Не сказать "я не могу без тебя". Нет. Она сказала, что это была ошибка. Что мы ошибка. Что никто не должен знать. Потому что, мать его, Сэм может узнать. Он резко ударяет кулаком по стене. Дрожит. Плечи вздрагивают. А я… я стоял и слушал это. Я, который носил её внутри себя, как часть. Я, который думал, что эта ночь всё изменит. А она просто "давай забудем". Он поворачивается к Шону. Его глаза воспалены, красные, полны боли. И потом, когда мы уже сорвались, когда мы кричали друг на друга… она сказала, что любит меня тоже. — Он смеётся. Хрипло, надтреснуто. — Я едва стоял, Шон. Думал, всё, вот оно, хоть что-то настоящее. Но не успел и вдохнуть, как она бросила мне: "Может, Сэм лучше тебя. Может, он нежнее, внимательнее. Может, он знает, как лучше трахаться". Он застывает. Взгляд потухший, глаза его мутнеют от боли. Он продолжает, с надрывом.  Она знала, куда бить. И она ударила. так что бы наверняка. Она хотела, чтобы я чувствовал боль. И я почувствовал. Чувствую. Вот здесь, — он бьёт себя кулаком в грудь. — Как будто меня разорвало. Шон молчит, не перебивает. Он чувствует, как тяжело Джошу, просто остаётся рядом. Она злилась, Джош. Джош смотрит в пол, а затем, его голос становится всё более срывающимся. А я молчал. Потому что знал: если скажу хоть слово, начну кричать. А потом... Я закричал. — Джош начинает ходить по комнате, его шаги как отражение его мыслей, всё быстрее и быстрее. Шон остаётся на месте, не двигаясь, понимая, что Джош не ищет лекций или объяснений. Он просто нуждается в том, чтобы его выслушали. Я держался. Знаешь? Держался как мог. Верил, что если она здесь значит, выбрала меня. - продолжает он.Она испугана, Джош. - мягко говорит мужчина.А мне, по-твоему, не страшно?! Я выбрал её, зная, чем рискую. Она, нет. Она выбирает боль, к которой привыкла, вместо счастья, в которое не верит. Он хрипит, его голос становится всё тише, словно последние слова, которые ещё могут выйти из него, его душа больше не может выдержать. Я больше не могу. Шон не отвечает. Он просто кладёт руку на плечо Джоша. Это не утешение, не попытка исправить, а просто присутствие. Тихая поддержка. Ты её всё ещё любишь? — мягко, едва слышно спрашивает Шон. Джош молчит, думает, не отводя взгляда от стены. Я ненавижу себя за это, но… да. Он опускается в кресло. Потерянный. Разобранный на осколки. Я бы снова всё это выбрал. Заново. Даже зная, чем кончится. Потому что без неё я будто не существую.Она тоже Джош. Вам обоим страшно. До смерти. - спокойным, будто успокаивающим голосом говорит Шон. Джош поднимает взгляд, глаза покрасневшие, красные от бессонных ночей, слёз и горечи. Его голос дрожит, и в нём вся его боль: Мы уже всё потеряли, больше бояться нечего. Шон смотрит на него, не отводя глаз. Тогда прими это. Но не отпускай, пока не будешь уверен. Джош в ответ не говорит ничего. Он просто закрывает глаза, как будто слова Шона больше не могут попасть в его сознание. Он знал, что он прав. Но принять это, значит, согласиться, что всё, что они строили, что он так яростно защищал, на самом деле могло быть не его. Может, это и вправду было только иллюзией. Шон молчит, внимательно изучая его. Без слов. Иногда просто быть рядом важнее, чем говорить. И это молчание… становится самым честным диалогом между ними. Кэти забрала Майю домой. Не стала дожидаться когда вернется Шон. Майя сидела на полу в гостиной, у батареи, завернувшись в плед. Горячий чай давно остыл. Телефон дрожал от звонков Сэма, вспыхивая снова и снова. Она не берёт. Пальцы дрожат. Отправляет ему сообщение: "Простыла. Плохо себя чувствую. Позвоню утром.". Кэти вышла из спальни, держась за спину. Живот уже тяжёлый, на лице усталость. Она смотрит на дочь, неслышно садится рядом. Она не задаёт вопросов, только гладит ее по волосам. Мам… Я всё сломала. На этот раз… кажется, совсем. - глухим голосом, говорит Майя. - Он смотрел на меня так, будто я умерла для него. И я… я даже не могу его винить. Кэти молчит, только дышит рядом.  Он всегда принимал меня. Всегда. Даже когда я срывалась, делала глупости. Даже когда я с другим… Он всё равно… был. А я… я снова его предала. Знаешь, что я ему сказала? Что Сэм лучше его. В постели. Ласковее. Ты можешь в это поверить?! - тихим голосом, срываясь на давящий от слез смех продолжает Майя. - Я даже не спала с Сэмом, ни разу. И вообще не это хотела сказать. Я просто… Я испугалась, мам. Я всегда боюсь. Любовь Джоша такая… настоящая. Она как зеркало. Я в нём не красивая. Я… разбитая. А он… он как будто хочет склеить. Но я… я всё ломаю. Кэти сильнее прижимает её к себе. Майя зарывается лицом в её плечо, тихо плача. А знаешь, что страшнее, чем быть сломанной? Притворяться целой всю жизнь. Ты думаешь, я не знаю, что это такое? С твоим отцом я жила в иллюзии. Я думала лучше пусть хоть какой-то, чем никакого. Я боялась, что без него никому не буду нужна. И знаешь, к чему это привело? К тебе. Слишком взрослой, слишком рано. К тебе такой сильной, что ты теперь сама боишься силы других. - мягким, тихим голосом наконец-то заговорила Кэти.  Майя всхлипывает, пальцы сжимаются в кулак. Я не оправдываю Джоша. И не виню тебя. Просто… ты должна понять: настоящая любовь, она не всегда мягкая. Она не всегда про тепло. Иногда она, про боль. Про выбор. Про то, что нужно принять человека с его ранами. И дать себя принять в ответ. Без фальши. Без игры в "всё хорошо". - продолжила Кэти, глубоко вдыхая.А если я уже всё испортила? - еле слышно спрашивает Майя.Значит, придётся нести это. Не прятаться, проживать. До дна. И либо вырастет что-то новое… либо ты поймёшь, что по-настоящему значит, потерять. А не "притвориться, что всё нормально". - с тихой горечью сказала мама, прижав ее сильнее. Майя молчала, разглядывая пол перед собой. Чуть отстранилась что бы поцеловать маму в висок. Ей тяжело, будто каждая клетка тела болит. Дверной звонок нарушает их тишину. Майя вздрогнула. Кэти, напрягшись, медленно встала. Я открою. - направляясь к двери, сказала она. На пороге Сэм, в руках цветы, и крафтовый пакет из местной кофейни. Взгляд мягкий, чуть виноватый. Привет… Я… Я волновался. Простите, что не предупредил. Я просто… хотел поговорить. Узнать, как Майя. - вежливо, аккуратно говорил он, чуть улыбаясь. Кэти выглядела немного растерянной. Майя чуть приболела. - чуть хрипло говорит она, оглядываясь на дочь. Он кивает, проходит мимо, слегка касаясь своим плечом плеча Кэти. Идет вглубь. Садится рядом с Майей. Она молчит. Я... был дураком. И вспылил. Мне нет оправдания. Но я принес тебе твой любимый эклер и кофе. - виновато, заботливо нежным тоном говорит он, и берет ее за руку. Она молчит, не отдёргивает. Но и не сжимает в ответ. Пожалуйста… не злись на меня. - тихо добавляет он. Она смотрит куда то в окно, не решаясь взглянуть на него.  Хорошо. - еле слышно отвечает она. Сэм кивает. Его взгляд цепкий, наблюдательный. Он замечает, что с ней что то не так, но молчит. Наклоняется к ней, целуя ее в висок.  Отдыхай. Я заеду утром. - мягко говорит он, и уходит.  Ранее утро, квартира убрана идеальна. Как всегда, как раньше. Расчётливо, точно, как и он. Но слишком. Кронштейн на пустой белой стене, все еще напоминает о вчерашнем дне. Дверь в спальню плотно закрыта, будто за ней скрывается что то страшное. На столе ноутбук, открытые таблицы, цифры, прогнозы. Он будто ищет там ответ. Прячется за данными, как за щитом. Пару пустых Бакалов, бутылка виски. Остывший кофе, будто его вообще собирался кто то пить. Он не спал. Не ел. Не думал. Только работал. Маниакально. До дрожи. Телефон перевёрнут. Без звука. На доске схемы, листы с разборами, расчётами, визуальной проекцией. Он будто анализирует её. Их. Любовь. Ошибку. Пытается вывести код спасения, как будто сердце можно рассчитать. Но оно не поддаётся. Ты не в уравнении… ты хаос. — шепчет он, уставившись в проекцию на экране. Картинка не складывается. Щелчок мышкой. Один. Второй. Кружка летит в стену, разбивается с грохотом. И только тогда, он позволяет себе рухнуть лицом в ладони. Без кодов. Без плана. Тяжелый выдох и боль. Утро далось тяжело. Голова гудела, но пришлось встать. Майя долго стояла у зеркала. Разглядывая себя, свои собранные волосы, наличие минимального макияжа, и опухшие глаза. Куртка застёгнута до горла. На лице маска "всё хорошо". А внутри гул, пустота, и всё тот же ком в горле. Сэм как всегда улыбается, уверенно, мягко, будто ничего не случилось. Доброе утро, ангел. Я тебе кофе взял, как ты любишь, с миндальным молоком. - тихо, ласково сказал он, подойдя к ней ближе. Он будто чётко чувствует, что-то не так. Старается быть мягким, заботливым. Гладит по спине, открывает ей дверь машины. Не давит, не спрашивает. Умеет быть хищником в бархатных перчатках. Он говорит, шутит, предлагает ей кофе, поправляет ей воротник, целует в висок. И всё это, как картина, в которой она не участвует. Она сидит рядом, слышит его голос, чувствует его прикосновения, и всё кажется неправильным. Чужим. «Он хороший» шепчет ее внутренний голос, «Но не мой» тут же отвечает сердце. Сэм что-то рассказывает, но она не слушает. Смотрит в окно. Воспоминание вспыхивает, как вспышка от старого фотоаппарата, как Джош дышал ей в шею, как его ладони лежали у неё на талии, как он шептал «Я не умею быть без тебя». «Сейчас умеет. Сейчас, возможно, уже умеет.» мыслено подмечает она, и именно это режет по живому. Сэм замечает её отстранённость, склоняет голову. Ты точно в порядке? - хмурясь спросил он.Да, всё хорошо. - ровно отвечает она. Они быстро доезжают до галереи. Он целует её в висок перед тем, как она выходит. Хорошего дня. Я заеду вечером, хорошо?Спасибо… - тихо говорит она, кивая ему в ответит. Сэм уезжает, а она остаётся на пороге. Оглядывается, как будто ждёт. Нет, надеется. Что вот сейчас, подъедет машины, откроется дверь. И это не Сэм вернулся, нет, это Джош. Но нет. Ни похожего силуэта, ни черного Астон Мартина на парковке. Майя входит в зал. Тут все еще витает запах его духов, кофе и табака. Она тихо садиться в свое кресло. Не открывая ноутбука, не прикасаясь к экскизам. Смотрит на дверь. Ждёт. С каждой минутой тревога внутри нарастает. Он всегда приходил к девяти. Сейчас девять сорок один. Дверь открывается. Она соскакивает напрягается, дыхание замирает, сердце сжимается. Но входит не он. Парень, на вид лет 25, с парой папок в руках, осторожно улыбаясь. Привет. Я Луис. Мистер Мэтьюз сегодня не придёт. Просил передать, что вы справитесь без него. - он кладет документы и флешку на стол перед ней. - Вот, тоже передал.А… — она сглатывает, — он… в порядке?Думаю, да. Просто занят. - пожимая плечами отвечает парень. - Не переживайте, всё будет организовано как надо. Если есть необходимость, он сказал что я могу заменить его на время. Говорил что нужно помочь с логистикой… - оглядываясь вокруг продолжил он. Она молча кивнула. Садясь обратно в кресло. В ушах звон. Как будто пустота теперь звенит по-настоящему. И уже нет сомнений: он выбрал не приходить.