Часть 84

Кэти откинулась на спинку дивана, держа в руках чашку с остывшим чаем. Шон ходил по кухне, громыхая тарелками, и наконец сел рядом, поставив перед ней тарелку с макаронами. Ты не поела.Невкусно есть, когда всё… вот так, — она посмотрела в окно. Ветви деревьев покачивались, как будто мир пытался отмахнуться от реальности. — Ты думаешь, они вообще смогут? Вернуться? Простить? Шон вздохнул, провёл рукой по бороде. Джош сломан. А Майя как стекло, которое не успели поймать. Они оба падают. Только в разные стороны. Но когда-то были целыми.Были. — выдохнул он, и замолчал. — Может, ещё будут. Но не знаю, как им помочь. Кэти провела рукой по животу. Я не могу просто сидеть. Я их люблю обоих. И это... разрывает. Шон молча чуть сжал ее плечо, в знак поддержки. Мне нужно забрать документы, — пробурчал он — Заеду за фруктами по дороге. Ты отдохни. Не думай сейчас.Легко говорить. - устало выдохнула она. Кэти осталась одна. Несколько секунд сидела, не двигаясь, потом схватила телефон. Гудки. Привет, Джош, — тихо.Привет, — глухим голосом ответил он.Я… просто хотела узнать, как ты. - немного нервно заговорила Кэти.Нормально.Ты врешь. - еле слышно сказала она, и в трубке воцарилась тишина. Было слышно лишь его тихое дыхание. - Я не хочу лезть, — продолжила она, — просто… если захочешь, я рядом.Спасибо, — почти шёпотом ответил он. Ты не один. Ответа снова не последовало, только дыхание. Потом короткий гудок, он положил трубку. Кэти сжала телефон в ладони. Что-то кольнуло в пояснице. Она поморщилась, встала. Чёрт... - сквозь зубы прошипела она. Шаг. Второй. В голове поплыло. Сердце стучало в висках. Не сейчас… — прошептала она, цепляясь за спинку стула. Боль накатила резко, как волна. Она согнулась, задыхаясь. Что-то тёплое потекло по ногам. Шон! — хотелось закричать, но воздуха не хватило. Рука дотянулась до телефона. Пальцы дрожали, она всё-таки успела набрать. Шон… пожалуйста… возвращайся… — голос осекся, связь оборвалась. Входная дверь хлопнула почти в тот же момент. Кэти?! — голос мужа сорвался, когда он увидел её на полу. - Держись, держись, слышишь?! — он уже звонил в скорую, одной рукой обнимая её, другой, вцепившись в телефон. — Семь минут, только держись… Он начал обзванивать всех. В панике, в ужасе, но чётко. Майя подняла трубку на третьем гудке. Шон?..Мама кажется рожает! Мы вызвали скорую, поедем в больницу. — слова слипались.Я сейчас приеду! - воскликнула она в телефонной трубке. - я позвоню Сэму, он привезет меня!  Больничные коридоры были ярко освещены, но казались безжизненными. Каталка с Кэти проехала мимо, сопровождаемая врачами и медсестрами. Шон шёл за ней, с лицом серым, как асфальт. Он ничего не понимал, только одно: она не кричит, не говорит, не держит его за руку. Она молчит. Господи… — вырвалось у него. Он остановился у двери реанимации. Перед глазами всё плыло.  Машина Сэма появилась спустя полчаса, он сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели. Майя, беги, я припаркуюсь, — сказал он. Майя сорвалась с места и вбежала в приёмное. Куртка наполовину снята, волосы растрёпаны. Где она?! Где мама?! — почти закричала она, подбегая к Шону. Он обнял её. Молча. Слов больше не было. Через несколько минут прибыли Кори и Топанга. Потом, Райли с Лукасом. Все бежали, как на пожар. Объятия. Вопросы. Паника. Ожидание. Как она?Что говорят?Насколько рано?..А с ребёнком?.. Шон лишь нервно потирал лицо руками. Пока ничего не ясно. Очень рано. Сильное давление. Роды начались резко. Она без сознания.Как ты держишься? — обеспокоено спросил Кори.Не держусь, — честно сказал он. - Она плохо себя чувствует. Давление слишком высокое. Я не знаю, что дальше будет. Я не могу это предсказать. Это слишком быстро. Он замолкает, его руки нервно теребят края пиджака, с каждым словом становится яснее, как сильно он переживает. В голове одна мысль: «Не потерять её». Он знал, что у неё были проблемы с давлением, но не знал, что это может произойти так быстро. Он не знал, что уже в это утро его жизнь изменится навсегда. Час шёл за часом. Врачи то входили, то исчезали. Кто-то принёс кофе. Кто-то одеяло. Было много слов. Потом уже почти никаких. Только ожидание. Хлопнувшая дверь приёмного отделения, прервала тишину. Джош появился в дверях, весь в черном, с щетиной на подбородке, и аромат перегара и табака повисает в воздухе, как знак того, что ночь для него была тяжёлой. Он двигается медленно, пошатываясь, без каких либо эмоций, с лицом, полным пустоты. В его глазах нет ни боли, ни страха. Это взгляд человека, который пережил слишком многое и больше не способен чувствовать. Впрочем ему уже всё равно, кто и что подумает. Он остановился, как будто пытался вспомнить, где он вообще. Что с ней? — спросил он хрипло, не вглядываясь ни в кого, но голос сорвался.Ты… - встала Топанга, пытаясь что то сказать. Не надо, — тихо сказал Кори, беря её за руку. Райли отвернулась. Майя смотрела прямо. В её глазах было всё, злость, страх, вина, любовь и то, что уже не поддавалось описанию. Он молча прошел мимо, к Шону. Что с ней? — повторил он уже тише. Она борется. Ребёнок тоже. Мы все тут. Ты, если не ради нас, то ради неё… будь тоже. - тихо ответил Шон.  Джош кивнул. Встал за его спиной, словно пытаясь спрятаться от всего этого мира, от всех этих лиц, от этой боли. Он просто стоит там, спиной к ним, его взгляд пустой и бессмысленный. Он не хочет смотреть в глаза тем, кто ещё недавно был частью его жизни, и тем более не хочет встречаться с теми, кто мог бы задать ему вопросы. Коридор был насквозь пропитан тревогой. Все говорили шёпотом, словно боялись потревожить само время. Сэм сидел, закинув ногу на ногу, расстёгнутый ворот рубашки, взгляд из-под полуопущенных век. Он уже третий раз поправлял прядь волос и окидывал Джоша снисходительной полуулыбкой. Серьёзно, дружище, ты кого-то хоронишь или просто решил примерить образ «после апокалипсиса»? — с усмешкой сказал он, лениво оглядывая Джоша. Тот не ответил. Стоял, прислонившись к стене, руки в карманах, небритый, с чуть покрасневшими глазами. Сигаретный запах ещё держался на куртке. Шон бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Все уже давно поняли, трогать Джоша сейчас было как сунуть руку в медвежью пасть. Ау, ты вообще тут? — Сэм не отставал, — Или у тебя, как у Шекспира, «немая сцена»? Майя резко повернулась к нему. Сэм, прекрати! - возмутилась она.Что? Я просто пытаюсь... не знаю, разрядить обстановку, — он пожал плечами, будто всё это было невинной шуткой. Джош медленно повернул голову. Один взгляд. Спокойный, тяжёлый, холодный. Он смотрел сквозь Сэма, как будто видел за ним нечто куда более серьёзное. Ты хочешь, чтобы я ответил. Очень хочешь. Но ты не знаешь, чего именно просишь, — сказал он тихо, почти шёпотом, но так, что в коридоре стало ощутимо тише. Сэм усмехнулся, чуть качнул головой, но больше не сказал ни слова. Медсестра выглянула в коридор, поправляя бейджик на груди.  Господа, здесь всё-таки не бар. Успокойтесь. Все переглянулись. Сэм отвёл глаза. Джош снова отвернулся, будто ничего и не было. Минуты тянулись вязко. Майя сидела рядом с Топангой, которая сжимала её руку, даже не задавая лишних вопросов. Райли крепко прижималась к Лукасу, он гладил её по спине, тоже молча. Когда наконец вышел врач молодой, с уставшими глазами, все резко выпрямились. Всё хорошо, — сказал он. — Роды прошли тяжело, но вовремя. Мама уже стабильна, девочка дышит сама. Чуть слабее нормы, но жизнеспособна, крепенькая. У вас настоящая маленькая героиня. Все, кто слышит это, словно обрушиваются в одно мгновение в какой-то невероятный вихрь эмоций. Райли, Топанга, Лукас — все начинают выдыхать с облегчением, глаза блестят от слёз. Кори заплакал первый, обнял Топангу. Шон закрыл лицо рукой и просто выдохнул, почти плачет от счастья, его лицо меняется, выражая радость и невероятное облегчение. Кэти и малышка в порядке. Это чудо, которое теперь в их жизни. Джош стоял всё так же, не шевелясь. Он подошёл к Шону, положил руку ему на плечо. Поздравляю тебя дружище — тихо сказал он и пошёл к выходу, не дожидаясь ответа. Он не посмотрел на Майю. Даже не скользнул взглядом. Она смотрела ему вслед, глотая ком в горле, пока он исчезал за дверью, оставляя за собой только запах виски и гул пустого коридора. Джош выходит из больницы, тут же делая вдох ночного воздуха. Горький. Сигаретный. Ветер гонит по асфальту листья. Всё кажется предельно ясным. Неправильным, но ясным. В этот момент, когда все в коридоре наслаждаются облегчением, Райли бросает взгляд в окно и видит, как Джош, безразлично, подходит к своей машине, открывает дверь, как он курит, как его руки дрожат. И вдруг её сердце сжимается.  Он не может… он не должен ехать так. - тихо почти дрожащим голосом шепчет она себе под нос. Кидается к телефону, пытаясь дозвониться до него, но он уже уехал. В её голове промелькнула мысль, которая заставила её сердце сжаться еще сильнее. Джош ты не должен, так делать. - еще тише прошептала она, покрепче сжимая телефон.  Мотор урчит, словно уставший зверь. Фары врезаются в темноту. Джош едет быстро, слишком быстро для мокрого асфальта. Одна рука на руле, вторая на бутылке, виски дешевый, куплен в пером попавшемся магазине, горло обожжено, но это хоть что-то чувствуется. «Ты должен был быть лучше. Ты должен был быть там. Ты должен был хотя бы держать её за руку. А ты… ты стоял в углу. Ты молчал. Ты гребаная ничтожность.» Он делает глоток. Отрывисто. Почти как крик. Да пошли вы все…  Голос Сэма в ушах, как ржавый гвоздь. Эти фразы, насмешки. Его самодовольная физиономия. «Ты кого-то хоронишь или просто решил примерить образ «после апокалипсиса» А ты кем стал, Сэм? Чёртовым экспертом по жизни? Психологом в TikTok? - громко, в голос, в пустую машину с психом прорычал он.  Резкий поворот. Машина едва не вылетает на встречку. Он злится. На себя. На Майю. На её взгляд. На её молчание. Он давит на газ. Фары отражаются в лужах. Ночь шумит. А город кажется совсем чужим. Он резко тормозит, где-то между улиц, в старом районе. Мусорные баки. Граффити на стенах. Всё будто разлагается. Он выходит, дрожат руки, выдыхает пар. Опирается о капот. Глаза закрыты. И тут тихий скрип калитки. Он оборачивается. Мальчик лет пяти, босиком, в пижаме с динозаврами, идёт по двору, крепко прижимая к груди плюшевого зайца. Плачет не вслух, просто всхлипывает. Останавливается, замечает Джоша. Мгновение, тишина. Ты видел... моего зайца? - глотая слезы спрашивает мальчик. Он поднимает игрушку повыше, как будто не уверен, настоящий ли это заяц. Похоже, что да. - едва слышно отвечает Джош.Его зовут Гром. Он не боится ночью гулять. - протягивая игрушку еще выше, задумчиво говорит мальчик. -  Ты тоже, наверное, не боишься, да? Джош не отвечает. Просто смотрит. У тебя лицо как у папы, когда он грустит. - склонив голову на бок, продолжает он. - Но он всё равно приходит утром. Он всегда приходит утром. Эти слова, как удар в грудь. Простые. Безоценочные. Джош отворачивается. Долго молчит. Смотрит в небо. «Он всегда приходит утром. Я даже не знаю, кто ты, малыш, но ты только что ковырнул мое сердце» говорит сам себе Джош.  Из-за угла выходит мать мальчика, испуганно подбегает, хватает сына за руку. Джейк! Господи… я обернулась, а ты… - беспокойно говорит женщина.Он нашёл Грома. - заулыбался мальчик, указывая на Джоша. — Спасибо, дядя.Не за что, приятель. - тихо, с большим трудом ответил Джош.  Мать тут же тащит сына за руку, в сторону дома. А он оглядывается и машет рукой на прощание темноволосому дяде.  Джош возвращается а машину, его всё ещё трясёт. Но бутылка уже на пассажирском сиденье, как чужая. Он смотрит на неё. «Ты не боишься ночью гулять. Он всё равно приходит утром.» внутренне повторяет он слова мальчика, и тут же выдыхает. Едва заметная улыбка тут же скользит по его лицу. Горькая, уставшая, но живая. Палата была наполнена мягким светом и запахом новорожденной малышки. Белоснежная люлька у окна казалась слишком маленькой для всей той любви, что собралась в комнате. Топанга аккуратно поправляла одеяло на крошечной девочке, а Кори пытался безуспешно нацепить на неё крошечную шапочку с зайчьими ушками. Рядом Райли улыбалась сквозь слёзы и снимала всё на телефон. Вы только посмотрите на неё, — прошептала Майя, наклонившись ближе. — Маленькое чудо.Она как Шон, когда та молчит, — хмыкнул Кори. — Но, надеюсь, характер всё-таки от Кэти. Все рассмеялись, даже Кэти, бледная, но счастливая, с усталой, широкой улыбкой. Имя-то у девочки есть? — спросил Лукас, обнимая Райли за плечи. Шон кивнул. Он стоял немного в стороне, словно не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Эвелин, — тихо сказал он. — Эвелин Роуз Хантер. Наступила тишина, тёплая, торжественная. Имя словно повисло в воздухе, впитываясь в стены этой комнаты, в улыбки, в каждый вздох. Подходит, — одобрила Топанга. — Прекрасное имя. Кэти протянула руки, и малышку осторожно вложили ей на грудь. Она посмотрела на Эвелин, потом на Шона, и в этот момент казалось, что весь мир уместился в этой маленькой палате. Она продолжала улыбаться, то ребёнку, то каждому, кто был рядом. Но спустя несколько минут, когда первые эмоции схлынули, она посмотрела по сторонам. А где Джош? — спросила она, как будто только сейчас заметила его отсутствие. Сэм лениво пожал плечами, усмехнувшись. А, он испарился. Видимо, в ближайшем магазине началась распродажа виски. Тишина. Несмешная, тяжёлая. Все бросили на него взгляды. Кто с раздражением, кто с усталой жалостью. Шон слегка наклонился к Кэти. Он был… Но не в лучшем состоянии оставаться. - тихо, так что бы слышала только она, сказал он. - Он в попытках пережить. Кэти кивнула, не задавая лишних вопросов. Она была женщиной, которая чувствовала. И видела. Особенно то, что другие прятали под слоями молчания. И особенно, в Майе. Которая сидела в углу, будто всё ещё не понимала, что Джош был здесь. Когда наконец-то все разошлись, Кэти осталась одна с малышкой. Она аккуратно повернулась на бок, взяла телефон и, немного поколебавшись, набрала видеозвонок. Гудки. Потом, ответ. На экране появился Джош, с растрёпанными волосами, в той же куртке, которую можно было узнать по запаху табака и холоду одиночества. Усталые глаза. Он явно удивлён, немного насторожен. Привет, — сказала Кэти мягко, но без сюсюканья. — Знаешь, ты единственный, кто не дождался встречи с ней. Он хотел что-то сказать, но она перебила, повернув камеру.  Малышка спала. Маленький, тёплый комочек. Смешные щёчки. Мелкие пальчики, крепко сжимающие одеяльце. Познакомься, Джош, — сказала она почти шёпотом. — Это твоя племянница Эвелин Роуз Хантер. - улыбнулась она, едва сдерживая слёзы. — Она твоя. Джош молчал. На его лице отразилось что-то, что он сам не ожидал, не боль и не тоска. Тишина внутри. Спокойная. Он вдохнул. Кэти…Я всегда считала, что ты часть семьи. Не из-за Майи. Не из-за кого-то. Просто… ты наш. - тихо продолжала говорить она. - Но семья это не просто ужины и улыбки. Это когда ты остаешься, даже когда больно. - грустно улыбнулась она. - Эвелин будет знать, кто её дядя. Только постарайся быть, Джош. Просто… будь с нами. - совсем тихо сказала она. Экран погас. А Джош так и остался сидеть, глядя на черный экран телефона, в котором только что было маленькое пухлое личико малышки. Рука непроизвольно сжалась на груди, будто что-то внутри снова что то забилось. Майя сидела на диване, завернувшись в плед. На лице явная усталость, и тень тревоги в глазах. Сэм вышел из кухни с двумя кружками кофе. Одна её любимая, с рисунком лисички. Держи, я не стал делать крепкий. С сахаром, как любишь.  Он протянул кружку ей в руки, легонько коснулся её пальцев. Спасибо... - тихо ответила она.  Сэм сел рядом, но оставляя между ними небольшое расстояние, давая ей пространство. Взгляд у него внимательный, но ненавязчивый. Ты выглядишь уставшей. - чуть улыбается он.Уже всё нормально.- она прячет глаза в кружке. Сэм видит это. Чувствует её отдалённость. Но делает вид, что не замечает. Надо будет устроить тебе выходной. - улыбается он. - Поваляться на диване весь день, смотреть тупые комедии и есть мороженое.Было бы здорово. - натянуто улыбаясь ответила она.  Сэм смотрит на неё внимательно, нежно. Но не давит, не задает лишних вопросов. Протягивает руку и мягко убирает выбившуюся прядь волос с её лица. Она едва заметно вздрагивает. Её пальцы чуть сильнее сжимают кружку. Кстати, я привёз тебе пирог от моей мамы. - чуть усмехнулся он. - Наверное, не стоит говорить ей, что ты вечно оставляешь его на потом? Майя хихикает, искренне, впервые за вечер. Я просто... забываю...Конечно забываешь. - смеется он. - Я тоже иногда забываю, что ем только из вежливости. Они смеются вместе, он наблюдает за ней. Как она улыбается, как возвращается цвет на её щеках. И он будто запечатывает этот момент в сердце: "Так будет всегда. Я сделаю так, чтобы она была счастлива" Телевизор продолжает светится приглушённым светом. На экране, старый фильм, лёгкая романтическая комедия. На полу мягкий плед, полупустые кружки от кофе, коробка с печеньем. Майя сидит рядом с Сэмом, ноги поджаты, плечо невольно касается его плеча. Фильм идёт фоном. Смех актёров звучит далеким эхом. Он аккуратно кладет руку ей на плечи, медленно, будто давая шанс отодвинуться. Но Майя остаётся на месте. Чуть поддаётся, чуть прижимается ближе. Её щека коснулась его плеча. И это касание было нежнее любого слова. Но в этом уюте вдруг возникает странное электричество. Сэм медленно поворачивается к ней. Его взгляд уже не просто тёплый — он полон чего-то более глубокого, жаждущего. Поцелуй в висок. Лёгкий. Потом в уголок губ. Майя замирает. И вдруг — он целует её по-настоящему. Требовательнее. Сильнее. Одна его рука всё так же на её плече. Но вторая медленно скользит вдоль её бедра, потом осторожно забирается под край её футболки — тёплыми пальцами на её обнажённой талии. Майя вздрагивает. Вся сжимается изнутри. Поцелуй становится глубже. Но она не отвечает. Она будто каменеет под его руками, даже если снаружи не показывает. Сэм чувствует её холодность. Её замешательство. Он отстраняется на секунду. Глаза в глаза. Молча. Майя ловит его взгляд. Её сердце бешено стучит. Мне... нужно воды. - тихим, чуть дрожащим голосом говорит Майя. Она аккуратно выскальзывает из его рук, словно боясь его обидеть. Сэм не удерживает. Позволяет ей уйти. Майя исчезает на кухне, а он остаётся сидеть, тяжело дыша. Его рука безвольно падает на колени. Она нервно входит в кухню. цепляется за раковину, словно за спасательный круг. "Ты не виноват. Не виноват…» «Ты всё делаешь правильно…. Но я будто предаю кого-то каждым своим движением." "Я не могу. Не могу…." Мысли расплываются, руки дрожат. Она глубже вдыхает, и уже через минуту возвращается с пустой чашкой в руках вместо стакана воды. Она садится рядом, не слишком близко. Сэм молчит. Смотрит на неё. И натянуто улыбается, через боль. Всё нормально? - тихо, с горечью, но мягко спрашивает он.  Она кивает, пытаясь улыбнуться. Он включает фильм дальше, делая вид, что ничего не произошло. Но напряжение между ними больше не рассеивается.  Ночь, кухня, пустая пиццерийная коробка, бутылки пива. Сэм расхаживал кругами по комнате, злой, будто вот-вот начнет крушить всё вокруг. Чего ты завелся, Сэм? Что опять? - тяжело выдохнул Тревор. Этот грёбаный Джош. Его везде слишком много. В её жизни, в её семье, в голове. В постели, мать его! - скрипя зубами ответил он.В постели? - удивился Тревор.Со мной-то она туда не спешит. - злобно усмехнулся он откидываясь на стул, и стискивая банку в руке. - Я пытался. Много раз. Но у нее постоянно "Я не готова", "Дай мне время", "Не сейчас"... - его взгляд был устремлен в одну точку. - А потом стоит рядом с этим ублюдком, и светится вся. Как фонарь.Может, ей реально нужно время? - осторожно спросил парень. Ага. Мы уже почти пол года вместе! Вся её любовь, время. Пока она работает с ним в одной галерее, пока на семейных ужинах он сидит через стул от неё, пока её мать, её отчим, её друзья, все смотрят на них, как будто это вопрос времени, когда они опять сопьются в одну кровать. - горько усмехнулся он. - А я там кто? Чужак за столом. Которого терпят из вежливости.Так свали. Зачем тебе это? - непонимающе, спросил Тревор делая глоток пива.Потому что я её хочу! Потому что она моя! Должна была быть моя! - вскипает Сэм, продолжая уже сквозь сжатые зубы. - А знаешь что самое мерзкое? Он тоже её хочет. Это видно за милю. Сжирает глазами каждый раз, когда думает, что никто не видит. Каждый грёбаный раз.Так может, отпусти уже?Не могу. Не могу просто взять и отдать её ему. - тихо прохрипел Сэм. Тревор молчал, давая ему выговориться. Сэм же нервно потер виски и снова открыл банку пива. И ещё... - фыркает Сэм. - Ты видел его тачку? Астон Мартин,новый, черный, как его чёртовы глаза.Машина пушка, не спорю. - кивает Тревор. Начальник аналитического отдела. В двадцать один! В двадцать один, мать его! - тяжело выдыхает он. - Я узнавал про него... в универе, где он учился. - он снова нервно выдохнул делая глоток пива. Ии? - любопытно протянул парень. И черт возьми! Он был из тех, кого не тронешь просто так. Веселый. Спокойный. Рассудительный. Умный. Везде этот образ, правильный парень, золотой мальчик. Порядочный до тошноты.Ну, звучит, как реальная конкуренция. - хмыкает Тревор.Он и есть. Идеальный, чёрт возьми. Примерный сын. Лучшая версия себя. - язвительно отвечает он.Проблема не в нём Сэм. - спокойно говорит парень. Конечно в нём! Если бы не он, всё было бы иначе. Я бы смог... - злобно начинает он, сжимая кулаки. -  Я бы смог заставить её поверить, что мы можем быть счастливы.Или сам бы поверил в это? - чуть жестче говорит Тревор. Ты не понимаешь... - выдыхает Сэм.Ты знал, в какую игру влезал.А что, я не имел права надеяться, а? - тут же возмутился он, перебивая его. - Не имел права думать, что если я останусь, если буду рядом... она выберет меня?Может, стоило выбрать себя, а не борьбу с её прошлым? - хмыкнул Тревор.Ты не понимаешь. Ты никогда не любил так. - отмахнулся Сэм, криво улыбнувшись. - Ты слишком правильный для этого, Трев.Может, правильный. А может, просто трезвый. - пожимая плечами, спокойно ответил парень. Он же мог уже найти себе другую. Да бога ради! Полно баб, которые бы за ним в лепёшку разбились! - снова возмутился он. - Но нет. Нет, он остаётся рядом. Портит всё. Мозолит глаза. Стоит, сука, на моём пути.Может, потому что для него она тоже не просто "другая"?Сказал как умный. Сказочник ты, мать его. - горько засмеялся он - Ты бы хорошую книгу написал, Трев. - он сел на стул, обхватив голову руками. - Ты же знаешь, что в детстве я сам себе был родителем. - снова горько усмехнулся он. - Они... просто откупались. Деньги. Подарки. А мне... мне нужна была не кредитка. Мне нужен был кто-то, кто скажет: "Я рядом. Я останусь." - коротко усмехнулся. - Так и не сказали. - он сделал глоток пива, и откинулся на стуле. - А потом появилась она. Первая, кто смотрел на меня... так, как будто я что-то значу. Я люблю её, понимаешь? И я ненавижу Джоша. Он даже не пытается её вернуть. Он просто... есть. И ей этого достаточно. Ей достаточно знать, что он где-то рядом.  Тревор посмотрел на него с какой-то усталой жалостью. Сэм тут же встал, устало натягивая куртку. Спасибо, что выслушал. Хоть кто-то. - он хотел уже выйти, но тут же обернулся. - Что кстати с твоей работой? Прости, совсем забыл спросить. - чуть улыбнулся он. Завтра первый день. - пожимая плечами ответил парень. Снова курьером?Хорошая зарплата, пока это все что мне нужно - тепло улыбнулся Тревор. - Береги себя Сэм.  Сэм вышел, а Тревор остался один на кухне, среди пустых бутылок. Он медленно сделал глоток пива, всматриваясь в темноту за окном. Будто в ней можно было что то разглядеть. Этот парень точно не остановится сам. Его остановит только беда... - в пол голоса, почти шепотом произнес он.  Утро. Майя сидела на кухне, застыв в мягком утреннем свете. Из соседней комнаты доносился голос Сэма, ровный, спокойный, уверенный. Обсуждение работы, нечто обычное, чуждое её сегодняшнему миру. Кружка в её руках остывала, но она не замечала. Глазами цеплялась за пустоту перед собой,  будто там, за тонкой вуалью реальности, прятался ответ, спасение. Едва заметным движением она положила ладонь на живот, как будто прикрыла нечто хрупкое, что требовало тепла. Жест вышел машинальным, даже для неё самой необъяснимым. Сэм, закончив разговор, тихо вошёл в кухню и лёгким движением коснулся её плеча. Всё хорошо? — спросил он с привычной заботой. Майя кивнула, натянуто улыбнувшись.  Конечно. Всё отлично. Он поцеловал её в висок, легко, почти мимоходом. А она смотрела сквозь него, туда, где кончались слова. И вдруг с пугающей ясностью поняла, жить "хорошо"  значит каждый день ставить пьесу своей собственной лжи, где ты актёр, режиссёр и единственный зритель. А за финальной репликой всегда тишина. Без единого аплодисмента.  Рабочий день шел медленно, и слишком тихо. Майя сидела одна, перед ноутбуком, укутавшись в тёплый шарф. За окнами шел снег, не мягкий рождественский, а упрямый, липкий, как мысли, от которых не убежишь. В зале было полутемно, тусклый свет настольной лампы освещал только её руки, клавиши и пустую чашку из-под остывшего чая. Перед ней, таблицы, цифры, коды, метки. Мир, в котором она была чужой. Это не её краски, не её холст. Это его точность, его логика, его работа. Она в отчаянии откинулась на спинку стула, сжала виски. Злость на себя, на него, на всё, сбивала с мыслей. Она пыталась. Она правда пыталась. Но ничего не работало. Художник в ней замирал от всего этого технарского хаоса. Всё внутри сжималось. Пол дня у нее ушло на художественную работу, и чуть больше на понятие этого бунта цифр. Она тяжело выдохнула, открыла мессенджер. «У меня ничего не выходит. Не понимаю, что с этим делать.»  Минуту смотрела на сообщение, как будто ждала ответа. Но знала, он не ответит. Джош не должен был быть здесь. В коридоре пахло кофе и печатной бумагой, ни малейшего намёка на масло, уголь, холст. Ни её. Именно поэтому он и пришёл в офис. Потому что не мог снова видеть тени от её шагов по залу. Потому что всё внутри разрывалось от воспоминания, как её голос звучал под сводами галереи. Он включил монитор, входя в систему, будто прятался за пароль. Окно проекта всплыло сразу. Её эскизы, полураспад цвета, тревожная линия вдоль композиции. Он помнил такую линию. Она рисовала её всегда, когда хотела что-то спрятать. Принялся за разбор отчетов, присланных подчиненными. На телефон поступил звонок, от менеджера какой то фирмы, с предложением на беседу с руководством. Он не задумываясь тут же согласился. Работа начальника аналитического отдела, конечно же очень хорошая должность. Но с учетом того что, теперь у него есть денежные обязательства за дом и машину, он все же берет личные подработки в аналитике бизнеса и аудите. Спустя какое то время открылась вкладка Zoom — на экране крупная шишка из Европы, седой, дорогой интерьер за спиной. Ваша аналитика впечатляет. Но я всё равно не понимаю, вы говорите, что мы теряем деньги, хотя продажи растут. - с явным акцентом говорил мужчина. Вы не теряете деньги. Вы теряете прибыль. Потому что ваш отдел логистики, дырка в бюджете. Я показал это на пятой вкладке. - Джош говорил ровно, уверенно и спокойно -  Если вы продолжите в том же духе, через год придётся закрыть два филиала.Вы молод. - подметил клиент, делая паузу. - Слишком молод, чтобы видеть такие вещи.Я многое видел. - ответил он, делая глоток чая, холодного, уже безвкусного - А возраст, это цифры. Ваши потери реальны.Сколько вы хотите за полный аудит? - выжидающе спросил мужчина. Сорок тысяч. Без налога. Работа за неделю. Доступ, полный. - уверено, не моргнув ни разу ответил он. Мужчина на экране задумался, почесывая подбородок. Удивлено кивнул. Договорились. Связь отключилась и повисла привычная тишина. Он сделал еще глоток чая, поморщился и вышел с кабинета. В кухне офиса было тихо. Только капли воды из автомата. Он прислонился к стене, бросил уставший взгляд в окно, здание галереи терялось за стеклом. Тяжело выдохнул, прикрыв глаза. Коллега зашёл, бросил на него короткий взгляд. Ты в порядке?  Он кивнул. Просто не выспался. - сухо ответил он. Ложь не дрогнула ни в одном мускуле. Он уже научился. Он возвращается в кабинет, бледный экран, пальцы стучат по клавиатуре — быстро, с отточенной автоматикой. Его лицо сосредоточено, но в глазах — пустота. Он давно уже работает не ради задачи. Он просто не может усидеть на месте. Экран вспыхивает уведомлением: «Майя: У меня ничего не выходит. Не понимаю, что с этим делать.» Он замирает. Глаза бегло читают сообщение, пальцы зависают. Сердце будто делает лишний удар. Он откидывается в кресле, тяжело выдыхает. «Рабочий проект. Ничего личного. Ничего страшного. Ты ведь должен был быть там, в галерее. Ты просто не смог. А теперь она просит помощи. Как художник — у айтишника. Формально. Официально. Выдохни Мэтьюз» Он поднимается из кресла, начинает медленно ходить по офису. В руках сигарета — зажжёт? Нет. Просто держит. Как будто это единственное, что его ещё заземляет. «Ты должен подключиться. Это твой проект. Это твоя работа» Он резко садится, запускает интерфейс удалённого доступа. Секунда — и он в её системе. Видит, как всё разбросано. Она старалась, но не понимает, как свести визуал с цифровой частью. Курсор дрогнул. Он тянется к панели. Начинает сводить файлы, настраивать код, упрощать визуальную структуру. Движения точные, молниеносные. Но потом — стоп. Его рука замирает. Он смотрит на её экран. На то, как медленно, неуверенно она пыталась сама. И чувствует ярость. На себя. На неё. На всё это. Он ударяет по столу. Чёрт, Майя… Резко отключается. Экран темнеет. Только его отражение — бледное, уставшее, закрытое. Он хватается за телефон, находит имя. Жмёт «вызов». Эмили подключись к проекту Майи Хантер, по моей задаче. У неё не получается интеграция. Помоги ей, проведи по шагам. - строгим уверенным голосом сказал он. На том конце короткое удивление. А вы? - нерешительно спросила девушка.Я... занят другим сегментом. Быстрее будет через тебя. И, Эмили... Не говори, что это по моей просьбе. - без единой запинки, без дрожи. Поняла. Он завершает звонок. Сидит в полной тишине. Только тусклый свет на клавиатуре. Он мог бы помочь. Он хотел. Но не справился. Потому что увидеть, как она снова обращается к нему, как к профессионалу — легче, чем столкнуться с тем, что он всё ещё нужен ей как человек. А он не может позволить себе снова быть этим человеком. Майя сидит за ноутбуком, на столе разбросаны листы с эскизами, цветовые палитры, старая книга по истории искусства.  Она почти забыла, что написала. Сидела, бездумно водя пальцем по тачпаду, как вдруг, экран замерцал. Программа подвисла, и открылась сама по себе. Появилось уведомление: "Joshua Matthews подключился к вашему рабочему столу." Она замерла. Сердце пропустило удар. «Он тут. Он прочитал. Он откликнулся.» Она ощущает, как лёгкий жар поднимается по шее. Что-то дрожит внутри — надежда? Курсор на экране начинает двигаться. Структура файлов немного меняется. Программа словно начинает слушаться. Она не дышит. Смотрит. Почти улыбается. Джош… - тихо с теплом шепчет она. И вдруг всё исчезает. Курсор останавливается. Подключение прерывается. «Сеанс завершён.» Она вглядывается в экран. Как будто сможет вернуть его взглядом. Но пусто. Он просто... ушёл. Она откидывается в кресле, взгляд в потолок. Горло сжимает. Серьёзно?.. Вот так? Минут через пять звонок. Она вздрагивает. Смотрит на экран. Номер не известен. Она чуть не сбрасывает, но всё же отвечает. Алло?Привет, Майя. Я Эмили. У тебя трудности с адаптацией проекта. Хочешь, подключусь и помогу? Майя молчит. Несколько секунд. Слишком долго. Джошуа тебя попросил?  Короткая пауза. Эмили явно не ожидала вопроса. Эм… Нет. Вообще да, Мистер Мэтьюз сказал что бы я связалась с тобой. - неловко сказала девушка.А он сам? - пытаясь быть собранной, спросила Майя.Занят. - коротко ответила Эмили.  Майя закрывает глаза. Ясно. Подключайся.  Эмили быстро берёт управление, начинает разбирать её файлы, что-то объясняет, делает. Всё грамотно, чётко, спокойно. А Майя… просто сидит. Не слушает. Смотрит в экран, но как сквозь стекло. Она знает. Это он. Он был здесь. Он почти помог. Но не захотел остаться. И это ранит сильнее, чем если бы он вообще не откликнулся.