Часть 86

Утро. Сэм стоит у машины, с кофе в одной руке, и слишком яркой улыбкой на лице. Чисто выбрит, в новом свитере, волосы чуть влажные, пахнет дорогим одеколоном. Доброе утро, принцесса моего понедельника. Как ты? Выспалась? - широко улыбаясь спросил он.  Майя еле улыбнулась. Резкий запах парфюма, его навязчивая близость, всё внутри подсказывает: не хочется. Но она сдерживается. В глазах легкая отстранённость. Привет. Спасибо, что приехал.  Он протянул ей кофе. С тростниковым сиропом и кокосовым молоком. Как ты любишь. - поцеловал ее в щеку. - Хочу, чтобы ты чувствовала, мою заботу. Что ты не одна.Спасибо. - коротко улыбнулась она, глядя на стакан в руке. - Но я люблю карамельный… - чуть тише добавила, но он уже не услышал. Она знает что он старается, очень старается. Сделала глоток. Слишком сладко. Не её. Как и он, не её. Он улыбается, идеально собран, с этим запахом одеколона, от которого начинает болеть голова. Всё как надо. Слишком как надо. А ей уже как будто и не хочется, и не нужно "как надо". Хочется по-настоящему. С искренним молчанием, с кофейным вкусом, не нуждающимся в сиропах. С тёплыми руками и запахом табака, который она ненавидела, но скучала по нему. Но вместо этого — он. Сэм. Слишком рядом. Слишком чужой. Университетская библиотека. Райли вытаскивает из рюкзака огромную папку, смахивает с неё крошки от печенья и опускается рядом с Майей, которая уже сидит, уткнувшись в ноутбук. Майя делает вид, что пишет реферат, но на экране фанфик по "Пиратам Карибского моря". Ты опять не по теме, — говорит Райли, бросив взгляд на экран.У Джек Воробья тоже были внутренние конфликты, — парирует Майя. — Я исследую. В этот момент появляется Лукас, с двумя чашками кофе и слегка взлохмаченными волосами. Я принес спасение, — протягивает он им по стакану.Если только в этом кофе есть диплом, — мрачно шутит Майя. Райли благодарно улыбается и касается рукой локтя Лукаса. Он задерживает взгляд на ней чуть дольше обычного. Знаешь, я думал… — начинает он, немного неуверенно. — А что если бы мы… ну, жили вместе? Райли замирает, всё ещё с рукой на его руке. В уголках её губ дрожит улыбка, но глаза выдают тревогу. Я… это… — она замолкает. — Мне сначала нужно понять, как отпрашиваться у отца на ночь без объяснений. Ты представляешь, что он сделает, если я скажу: "Пап, я переезжаю к парню"? Майя фыркает. Он, скорее всего, явится к вам с ночёвкой. В спальню. С завтраком.Именно, — кивает Райли. — Я люблю тебя Лукас, правда. Просто… это большая перемена. Лукас вздыхает и кивает, не обижаясь. Я понимаю. Пока просто мечтаю. Мечтать бесплатно. Майя с улыбкой поднимает чашку. За бесплатные мечты. Пусть однажды они станут дорогими решениями. Они чокаются стаканами. За окном идёт дождь, и всё вокруг кажется чуть мягче, чуть спокойнее, чем обычно. Телефон Райли внезапно начинает звонить. На экране входящий видеозвонок «Фаркл» О, гении на связи, — улыбается Райли и отвечает. На экране появляется улыбающийся Фаркл в очках и футболке с надписью "Quantum Love". Рядом Смакла, которая делает ему чай в кружке с формулой Эйнштейна. Привет, дети прогрессивного образования, — говорит он. — Мы не забыли про вас, за что вас тут можно простить! Как у вас?Ну как сказать... — говорит Райли, смущённо оглядываясь на Майю и Лукаса. — Университет, столица хаоса и кофе, и нет ни одного стипендии, которая бы спасала.Это как жить в постоянном состоянии стресса, но с возможностью сделать миллион карьеров в одной и той же степени, — вставляет Лукас с улыбкой.Точно, — отвечает Смакла. — Это классический "я из Принстона" синдром. Но мы тут не про это. Как у вас там? Всё по-прежнему? Не заболели от этой зашкаливающей интеллигентности? И как вообще Майя справляется? Майя, приподняв бровь, смотрит в камеру: А я… как всегда, — с ухмылкой говорит она. — Оживляю наш уголок яркой искренностью. Фаркл кивает, указывая пальцем на камеру. Я всегда знал, что Майя — это чистый огонь в ледяном океане. Слушайте, у нас тут, между прочим, тоже не все идеально. Принстон это не просто места для учёных, но и полоса препятствий для здоровья. Смакла только что заболела от того, что мы пошли гулять в холод. И это не шутка. Мы ей давали укутаться в несколько слоёв, но она настояла на «разумности». Смакла смеётся, поднимая чашку чая. Я на самом деле не болела. Просто пыталась убедить Фаркла, что я могу работать под холодным градусом. И, честно говоря, у меня это получилось. Фаркл поворачивается к экрану.  Мы просто скучаем по вам, вот и всё. А вы, расскажите, как у вас... вообще? По личным делам, университетским и каким-то «внезависимым»? Майя на секунду замирает. Это поворот, который она, возможно, не ждала, но и не боится. Фаркл улыбается и кивает. Да, и как там у тебя, Майя? Майя на секунду теряет самообладание, но быстро восстанавливается: Эм… сложно, — отвечает она. — Но… красиво. Наверное. Или трагично. Или... красиво трагично. Ты же знаешь меня. Смакла нежно касается плеча Фаркла: Она говорит как искусство. Всё сложно, но ты не можешь оторваться.Ну, тогда это точно Майя, — говорит Фаркл с тёплой улыбкой. — Просто знай, мы рядом. Даже если через пару штатов.Спасибо, — тихо говорит Майя.Мы вас любим, — хором говорят Фаркл и Смакла, и экран гаснет. Райли грустно вздыхает. Я скучаю по ним. Майя смотрит на потухший экран и, почти неосознанно, улыбается. Я скучаю по себе с ними. Чуть позже, Майя сидит зажмурив глаза, пытаясь сосредоточиться на своей работе. Но мысли постоянно возвращаются к тому, что ей предстоит сделать в этот день. Как тут всё запутано, — Майя тихо ворчит себе под нос. — Статья, эссе, ещё пара лекций по истории искусств... а потом мне нужно уже бежать в галерею. Не знаю, как я всё успею.Мы поедем в приют после, ты как? С нами? - с легкостью в голосе спрашивает Райли. Майя умоляюще хмуриться, смотрит то на подругу, то на учебник.  Галерея. Проект сам себя не сделает. - выдыхает она.  В голове тут же всплывает визуал, коды, схемы, цветовая интеграция, и Джош.  Она смотрит в окно, осознавая, как сильно ей нравится её работа в галерее. Даже если и влечёт много ответственности, сложностей, это как нечто важное для нее. Еще пару часов непрерывных занятий. И Райли с Лукасом едут в приют. Всю дорогу они разговаривают, обсуждая планы на будущее, но в этом моменте они наслаждаются просто компанией друг друга и тем, что могут помогать животным. Ты как, готова к следующей стадии? — спрашивает Лукас, когда они выходят из машины. Райли, с блеском в глазах, кивает. Абсолютно. Я всегда мечтала помогать животным, и этот приют — отличное место для того, чтобы начать что-то большее. Они входят в здание, и Райли сразу направляется к одной клетке с маленьким щенком, который скучает в уголке. Лукас наблюдает за ней с теплотой в глазах. Ты всегда знаешь, куда идти, — говорит он, наблюдая, как она тянется к щенку.Это моя миссия, — Райли улыбается, прижимая щенка к груди. Майя выходит из метро, в наушниках играет что-то фоновое. Она устала, но собрана, её день расписан, мысли заняты курсом, дипломом, галереей. Подходит ближе, и замирает. Он стоял у входа. Спиной к ней. Но она бы узнала эту осанку в любой толпе. Чёрная рубашка, солнце в волосах, и рука, медленно скользящая по женской спине. Смех. Лёгкий, чуть ленивый. Его голос, тот самый, от которого всё в ней однажды загоралось. Он наклонился ближе к девушке. Что-то сказал, улыбнулся. Она рассмеялась, провела пальцами по его руке. Он не отстранился. Майя застыла в нескольких шагах. Воздуха не стало. Как будто кто-то выжег его прямо изнутри. Не больно, жестоко. Потому что она не имела права чувствовать ничего. «Мы же ничего друг другу не должны. Правда?». Она будто получила удар в грудь. Смотрела, как он прикасается к кому-то так, как раньше к ней. Как будто это не он держал ее в своих объятиях на том диване. Как будто не она впивалась в его плечо, чтобы не заплакать. Как будто всё это было с кем-то другим. Сорвала наушники. Шагнула вперёд. Остановилась. Ещё шаг. Он повернулся. Их взгляды встретились. И ничего. Никакого моргания. Никакого вздрагивания. Ни тени вины. На секунду остановилась, потом гордо прошла мимо. Охренеть… - тихо себе под нос. Проходит, заходит в зал, бросает сумку на стул, резко открывает окно, воздух давит. Ходит кругами, будто пытается сжечь ярость шагами. Тишина. Только шум улицы из окна и редкие электронные звуки системы. Походила еще, села на пол. Рядом ноутбук, планшет, каталог с работами. Всё разложено по правилам, аккуратно… но руки дрожат. Она снова и снова передвигает одно и то же изображение по экрану, будто пытается упорядочить не только макет, но и себя. Глубоко вдыхает. Задыхается. Пальцы сжимают планшет сильнее. Бледнеет. Сердце стучит не от любви. От злости. От боли. От унижения. Смахивает со стола пару бумаг, неосознанно, и тут же подбирает их. Приводит всё в порядок, как будто если всё будет разложено вовне — внутри станет легче. Но не становится. Дверь открывается. Заходит Джош. Не говорит ни слова. Просто проходит мимо. Садиться за ноутбук. Открывает, начинает работать. Ты серьёзно? Ни слова? - резко спрашивает она. Он поднимает взгляд, медленно, как будто только сейчас заметил, что она вообще здесь. Его голос звучит спокойно, отстраненно.  Что не так? Не прикидывайся, Джош. - сдерживаясь из последних сил выдыхает она.  Он всё ещё смотрит на неё, глаза ровные, выражения почти нет. Ты хорошо проводишь время у входа? - с вызовом продолжает она. Я свободный парень, насколько я помню. Или у тебя есть претензии? - холодно спрашивает он, вскидывая бровь.Претензии?! Серьезно? Ты собираешься её позвать на свидание? - резко спрашивает она.  Он отворачивается, морщит лоб, как будто сам не верит, что это говорит Возможно. Ты… правда? Ты думаешь, это нормально? Стоять, лапать её, когда… — она почти срывается — Ты даже не дал мне договорить вчера!Ты же всё сказала уже. Я услышал. - пытаясь быть спокойным отвечает он.  Майя подходит ближе, уже почти кричит. Ты ведёшь себя, как… как будто тебе всё равно!А ты хотела, чтобы мне не было? После всего, что ты сказала? - он вскидывает на нее взгляд. - Извини, что я больше не твоя собачка на задних лапках. Это, видимо, не входит в список моих достоинств. - холодно, чуть с яростью продолжил он. Ты специально! Ты знал, что я увижу! - продолжает возмущаться она. А ты думаешь, ты центр моего мира? - резко выпалил он.  Она замерла, в груди больно кольнуло. Слова застряли в горле.  Ты хочешь сделать мне больно?Я хочу хоть на секунду не чувствовать себя тем, кого вытерли об пол. Это считается? - с некой усталостью, горечью ответил он, продолжая смотреть на нее.  Она молчит. Губы дрожат. Злость внутри закипает.  Значит ты хочешь её? Или ты собираешься перетрахать всех, кто заходит в эту галерею?! Он замирает. Смотрит, будто изучает как дрожат ее ресницы, как часто вздымается грудь. Медленно ухмыляется. Не всех. Только девушек от двадцати до тридцати. - его взгляд пронзительный, голос выбещивающе спокойный - И тех, кто не будет говорить мне про других. Прямо в лицо. Майя стоит. Дыхание сбивается. Голос хрипнет. Она… тебе серьёзно нравится?Она выглядит очень даже… горячо. - легко отвечает он, делая задумчивый вид. — Подумываю, не провести ли с ней эту ночь.Ты… серьёзно? - не веря спрашивает она.  Он смотрит на нее, долго, чуть склоняет голову. Серьезнее, чем ты была, когда кричала, какой он «ласковый». - криво ухмыляется, будто корчиться от противности своих же слов - Попробую быть с ней понежнее. Вдруг понравится. Она не выдерживает, не думает. Просто хватает первую попавшуюся кружку и с размаху кидает в него. Кружка со свистом летит в двух сантиметрах от его головы, бьётся о стену, разлетается. Он даже не моргнул, не шевельнулся.  Рад видеть, что меткость осталась. - сказал он, сквозь стиснутую челюсть. Ты невозможен Джош! - ответила она, хрипло, сквозь подступающие слезы.  Он встает, медленно поворачивает голову к стене, где только что разбилась кружка. Потом снова на нее.  Мы оба выбрали быть чужими. Так не усложняй. Ты же этого хотела. - яростно сказал он, направляясь к двери.  Дверь закрывается с почти пугающей тишиной. Майя стоит, тяжело дыша. Руки дрожат, сердце будто вбивается в грудь. Осколки стекла, прямо у стены. Несколько капель воды, как слезы на полу. Она смотрит на них, и на её лице нет гнева, только опустошение. Она медленно опускается на колени. Смотрит на разлетевшиеся кисти. Одна сломалась. И это почему-то больнее всего. Он не должен был… - тихо шепчет себе под нос. Я… сама. - замолкает, а глаза снова наполняются слезами.  Она сжимает ладонями лицо, вжимается в себя, как будто хочет исчезнуть. Горло дергается, плакать она не может. Слёзы есть, но плач где-то глубже. Там, где пока страшно дотрагиваться. Джош выходит на холодный воздух, резко будто спасаясь от удушья. Не идёт, а почти бросается вперёд, как бегущий от чего-то. Останавливается за углом. Становится спиной к стене. Опирается. Закуривает. Откидывает голову к небу, и закрывает глаза.  Идиот - рычит он себе под нос. - Ты идиот Мэтьюз…  Он медленно оседает вниз, прижимает руку ко лбу. В голове снова и снова слышит её голос. Видит, как летит стакан. Как она смотрит на него. Как дрожит, будто... всё ещё чувствует. Он замирает, сидит в одиночестве, пока город вокруг живёт своей жизнью. Солнечный свет проникает сквозь широкие окна, прорезая зал мягкими бликами. Майя сидит на корточках у стены. В руке, стеклянные осколоки, в пальцах кровь. Она собирает их осторожно, но в какой-то момент рука сжимается непроизвольно. Острая боль. Она шипит сквозь зубы, но не останавливается. Просто продолжает. Как будто эта боль заслужена. Она даже не слышит как открывается дверь. Он входит. Лицо почти спокойное, нейтральное. Холодная решимость в глазах, ни следа той ярости или боли, что была чуть больше двадцати минут назад. Он закрывает за собой дверь. Молча. Замечает её сразу. Она не смотрит на него, не слышит. Руки дрожат, она залипает на блестящий кусочек стекла. На собственную кровь. Твоя рука - тихо говорит он, не отводя от нее глаз. Она выглядит, маленькой и бледной. Ее плечи слегка подрагивают. Она чуть моргает. Не отвечает. Он проходит внутрь. Останавливается в паре шагов. Смотрит на  кровь, на сжатые пальцы. На валяющееся стекло. Я принесу аптечку. - так же тихо говорит он. Не надо. Всё нормально. - глухо отвечает она, не поднимая взгляда.  Она хочет подняться, но слегка качается. Джош автоматически двигается, чтобы помочь, но замирает в полушаге. Останавливается. Смотрит. Она поднимает глаза. Их взгляды сталкиваются. Всё молчит, кроме пульса в висках. Зачем ты вернулся? - ее голос звучит устало, но строго. Адаптация не сделается сама. - ровным голосом отвечает он.  Он разворачивается, идет к стеллажу. Как будто ничего не было. Как будто сейчас всё так и должно быть. Она смотрит на его спину. И вдруг, медленно, почти беззвучно произносит: Ты всегда так умеешь? Отсекать? Джош не отвечает, плечи чуть напрягаются, он ищет аптечку.  Потому что я нет. - еще тише добавляет она. Он поворачивает голову. Смотрит на неё долго. Но ничего не говорит. Сердце пропускает пару рваных ударов. Хочется плюнуть на все, и укрыть ее в своих объятьях, но он сдерживается.  Она стоит, покачиваясь. Кулак с осколками дрожит. Кровь стекает по запястью. Он подходит в руках аптечка. Лицо чуть хмурое. В движениях безукоризненная чёткость, почти холодная. Он ставит аптечку на стол. Открывает. Я сама. - гордо бросает она, протягивая руку к аптечке. Сама? - переспрашивает он, глядя на нее.  — Ты вся дрожишь, Майя. - тихо, но с нажимом продолжил он.  Она упрямо тянется за бинтом, руки дрожат. Он хватает её руку. Не резко. Но так, что она больше не дёргается. Присаживается, аккуратно берёт её ладонь в свои пальцы. Осматривает, вынимает стекло. Держит её руку, прижимая салфетку к ране. Она всё еще дрожит не только от боли, но и от слов. Слёзы на глазах. Он молчит, сосредоточен, но взгляд цепляется за каждое её движение. Я могу сама, — выдыхает она. — Ты невыносим Джош.Ты уже говорила. Много раз, — отвечает он, не поднимая глаз. Дверь в зал открывается. Входит куратор строгая, статная женщина лет сорока. Взгляд скользит по залу. Джош с кровью на рукаве, Майя рядом с протянутой рукой, растрёпанная, с трясущимися губами. Мгновение молчания. Это… художественная реконструкция Тарковского? Или я должна вызвать скорую? — спокойно, без паники, со сдержанным сарказмом говорит она.  Джош резко встаёт. Всё в порядке. Уже. Я… не успел отреагировать, — голос ровный, почти покаянный. Куратор смотрит на них, как на детей, устроивших драку на уроке. Вы оба забыли, зачем вы здесь. - бросает взгляд между ними. -  — Через четыре недели презентация. Цифровая адаптация, ваш совместный проект. «Совместный» это ключевое слово. - стороны говорит она, и чуть замолкает, обдумывая. Затем продолжает чуть тверже. - Или вы начнёте работать как команда, или я сниму с проекта вас обоих. И тогда можете сколько угодно выяснять отношения, только не на моей территории. Она не делает ни шага вперёд, просто сдержанно обводит взглядом сцену, в которой больше эмоций, чем в любой экспозиции за неделю. На лице ни удивления, ни раздражения. Только утомлённое, почти философское спокойствие. Если вы закончили... вашу "перформативную драму", — произносит она сухо, — предлагаю всем вернуться к работе. Или к реанимации. В зависимости от ваших приоритетов. Майя пытается что-то сказать, но голос предательски срывается. Куратор разворачивается и уходит, чуть улыбаясь сама себе.  Майя тут же тупит взгляд в пол. Джош медленно выдыхает, смотрит на окровавленную салфетку. Я перевяжу. И мы оба сделаем вид, что этого не было. Как и всего остального. - холодно говорит он, потянувшись к аптечке.  Она продолжает молчать, но внутри столько всего, что она боится не выдержать. Потерпи. Это будет щипать. - спокойно говорит он.  Она смотрит в сторону. Он аккуратно берет её руку, начинает обрабатывать рану. Она терпит, сжимает губы, но не дёргается. Всё это... куда мы пришли... - тихо заговорил он. — Это вина не одного из нас. Это мы оба. Поровну. Она не уверено поднимает на него взгляд. Твоя отстранённость... она больнее всего. - выдыхает она еле слышно.  Он замирает на секунду. Пальцы крепче сжимаются на бинте.  Давай вернемся к работе - сказал он, тяжело выдыхая Быстро, но аккуратно заканчивает перевязку, не отрываясь от её руки. Всё, — тихо говорит он. — Сильно не жми. Кровь снова пойдёт Встаёт, и идет к ноутбуку. Она продолжает сидеть, глядя на свою перевязанную руку. Слёзы почти падают, но она моргает, не даёт им выйти. День плавно перешел в вечер. Зал полутемный, освещен только мягким светом экранов и подсветкой инсталляций. Майя обводит пальцем планшет, совмещая виртуальный элемент с проекцией на стене. Джош за ее спиной, проверяет коды и отклик системы. И вдруг всё зависает. Экран гаснет. Элементы пропадают. Инсталляция умирает. Что это?.. — испугано говорит Майя.Спокойно. Сейчас посмотрю, — Он уже за ноутбуком. Его пальцы лихорадочно бегают по клавишам. Пауза затягивается. Он пытается перезапустить, восстановить код, но ошибка всплывает снова. Он бормочет что-то себе под нос. Она стоит позади, будто чувствует, как всё сыпется, и проект, и она сама. Ты же говорил, что всё под контролем, — в её голосе дрожь, усталость и почти истерика.Оно было под контролем, пока ты не изменила параметры визуализации! — он оборачивается.А ты не мог предупредить? — возмутилась она.Не знал, что мне теперь каждый твой вдох проверять? Господи, какой ты... — она отходит, прикрывает лицо руками.Какой? — его голос колется. — Скажи. Давай, скажи всё, что хочешь. Раз уж начала.Я просто устала от тебя, от этой надменности. Ты ведёшь себя как…, а у входа... - раздраженно выдыхает она.Что у входа? - хмуриться он.  Она замолкает. Но глаза уже горят. Эта девушка. Флирт. Руки.Я свободный парень. - выдыхает он, не отрываясь от монитора.  Она сжимает губы. Говорит уже шёпотом, но в каждом слове нож. Так ты правда хочешь её?Я тогда хотел забыть тебя. И да. Хотел. - отвечает он, вставая из за стола и направляясь к планшету.Прямо перед галереей? - ее голос чуть сорвался.Ты бы предпочла, чтобы я сделал это внутри? - нервно усмехнулся он, обернувшись к ней. Тишина. Она резко приближается к нему, будто хочет ударить но оказывается лицом к лицу. Ее дыхание сбивается. Между ними сантиметры. Слишком близко. Она чуть тянется к его губам, неосознанно, как будто её тянет туда силой воспоминаний, боли, страсти, чего-то несказанного. Пальцы дрожат. Он смотрит на нее, нервно взглатывает, резко отворачивается и отступает на шаг, глядя на экран.  В воздухе напряжение, густое, как электрический разряд перед бурей. Майя стоит, руки скрещены, губы прикусаны. Джош возвращается за стол, снова пытаясь восстановить сбой. А она... красивая для тебя? — её голос разрывает тишину. Он не реагирует. — Она тебе понравилась?Майя... - устало выдыхает он. Высокая. Стройная. Улыбка, как из рекламы да?  Он медленно поднимает взгляд. Хочешь анкету спроси у неё самой.А ты... правда хочешь провести с ней сегодня ночь? - голос звучал измучено, будто она вымаливала отказаться от этой затеи. Господи, — он откидывается на спинку стула. — Ты правда сейчас этим занимаешься?Просто ответь. - кусая губы продолжает она. Для чего? Разве это сейчас важно? - выдохнул он, устало потерев лицо.  Тут же встаёт, идет к проектору, плечи напряжены. Она бросается вперёд, перегораживает путь. Ответь! Он останавливается в шаге от неё. Внутри все закипает. Ему так и хочется сказать все как есть. Что это было лишь фальшью, что бы она поревновала. Что все что он сказал пустая ложь. Но он молчит, всматриваясь в ее голубые как небо глаза. Ты уже спал с ней, или только хочешь? Ты же сам сказал. Тебе очень хочется, да? Он смотрит на неё, и в глазах та самая злость, что рождается из раненого чувства. «Тебя очень» вырывается в его мыслях. Но он тут же нервно выдыхает. Медленно наклоняется к ней, их лица оказываются в пару сантиметрах друг от друга. Майя судорожно вдыхает, её губы дрожат. Она невольно облизнула их, пытаясь удержаться. И тогда его рука нагло скользнула ей под кофту, ладонь обхватила её талию. Пальцы уверенно сжали её, так, будто он собирался утопить её в себе. Она задохнулась, почувствовав жар его прикосновения. Он смотрел ей в глаза. Всё ещё не касаясь её губами. Как будто ждал, кто первый сорвётся. Её дыхание сбилось. В этот момент она была уверена, он её поцелует. Он наклонился ещё ближе, горячее дыхание обжигало кожу. Его пальцы сжали ее еще чуть крепче, и он тут же резко отстранился. Его рука исчезла из-под её кофты так стремительно, будто обжёгся. Он сделал шаг назад, расправил плечи, и холодно, без намёка на эмоции, бросил: Вот так, когда ты молчишь... работать становится куда легче. Его голос звучал спокойно, почти лениво, но в каждом слове чувствовалась скрытая ярость. Майя остолбенела. Она не сразу смогла выдохнуть. Сначала не поверила своим ушам. Потом почувствовала, как кровь приливает к лицу. Больно. Жёстко. Несправедливо. Серьёзно? — сорвалось у неё, хрипло. - Ты... Ты думаешь, что этим что-то исправишь? Он не ответил. Только развернулся к проектору, делая вид, что целиком сосредоточен на работе. Майя стояла, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она хотела закричать, хотела вцепиться в него, заставить почувствовать всё, что бурлило внутри неё. Но сдержалась. Словно ледяной водопад пролился на сердце. Она медленно выдохнула, собрала все свои силы и холодно добавила: Отлично. Работай. Мне всё равно. И развернулась на каблуках, уходя прочь. Только вот, уходя, она знала, ни ему, ни ей не всё равно. Совсем. Дверь за ней захлопнулась с глухим эхом. Джош остался стоять посреди пустой галереи, неподвижный, как камень. Всё его тело напряжено до боли в мышцах. Пальцы сжаты в кулаки так крепко, что костяшки побелели. Он закрыл глаза и медленно втянул воздух сквозь зубы. Её сладкий запах, тёплый, родной, всё ещё витал в воздухе, въевшись в него, как яд. Дурак. - Выдохнул он себе под нос Он сам оттолкнул её. Сам ранил. Но если бы он позволил себе иначе... если бы поддался, всё бы снова разбилось в кровь. А он больше не мог позволить себе сломаться. Ни из-за неё, ни ради неё. Джош открыл глаза и взглянул на пустую дверь, через которую Майя только что ушла. Горло сжало. Он ненавидел себя за то, что хотел побежать за ней. Прижать её к себе, стереть свою холодность и злость губами с её губ. Но вместо этого он лишь выругался тихо себе под нос, швырнул планшет на стол и отвернулся к окну. Работа. Только работа. - повторял он в своих мыслях.  Только так он мог выжить рядом с ней и не утонуть снова. Как только дверь захлопнулась за её спиной, Майя остановилась в коридоре. Она прислонилась спиной к холодной стене, закрыла глаза, задыхаясь от всего, что не успела ему высказать. Руки дрожали. В груди — пустота и ярость. На глаза накатывались слёзы, но она быстро моргнула их, вцепившись пальцами в ткань кофты. Нет. Она не даст ему снова сделать её слабой. Майя выпрямилась. Глубокий вдох. Выдох. В глазах блеснуло что-то новое, вызов. Раз он хочет играть в холодную войну, пусть играет. Но по её правилам. Она толкнула дверь обратно и вернулась в зал, будто и не уходила. Шаги уверенные. Голова высоко. На лице — лёгкая полуулыбка, как у кошки, которая знает, что загнала добычу в угол. Джош стоял у планшета, демонстративно не обращая на неё внимания. Майя подошла к столу, небрежно взяла отчёт. Перелистывая страницы, задумчиво провела языком по подушечке пальца, облизала его, чтобы перевернуть лист. Невинное движение... если бы не то, как медленно она это сделала. Она краем глаза заметила, как Джош чуть напрягся. Его плечи словно застыли, но он молчал. Улыбнувшись себе, Майя сделала вид, что роняет карандаш на пол. Он покатился прямо к его ногам. С нарочитой медлительностью она опустилась на корточки, потянулась за ним. При этом её кофточка слегка приподнялась, обнажая стройную линию спины и тонкую талию. Движение было нарочито ленивым, плавным, полным скрытой провокации. Когда она поднялась обратно, мимолётно, как бы случайно, коснулась его бедра локтем. Джош шумно выдохнул через нос и резко отступил на шаг назад. Лицо его оставалось внешне спокойным, но глаза... его глаза смотрели на неё, как хищник, загнанный в угол. Он сцепил руки за спиной, чтобы не сделать какую-нибудь глупость. Ты уронила, — глухо сказал он, указывая на карандаш, который она уже держала в руке.Ой, правда? — лукаво переспросила Майя, поднимая взгляд на него с самой невинной улыбкой. Джош сжал челюсти. Молча. Даже не моргнув. Майя видела, как его губы сжались в тонкую линию. Как напряглись мышцы на его шее. Она чувствовала — он с трудом держит себя в руках. И ей нравилось это. Она будто нащупала слабое место, и теперь хотела нажимать на него снова и снова. Майя подошла ближе, вставая рядом с ним, якобы чтобы рассмотреть экран планшета. Покажешь, что там? — спросила она невинно, наклоняясь так, что кончиком плеча скользнула по его груди. На секунду его дыхание сбилось. Но он не сдвинулся. Только пальцы, сжимающие планшет, побелели от напряжения. Майя сделала вид, что сосредоточенно смотрит на экран, и, играя с прядью своих волос, обвила её вокруг пальца. И, не отводя глаз от дисплея, задумчиво прикусила нижнюю губу. Джош дернулся, будто хотел что-то сказать, но передумал. Лишь шумно вдохнул, борясь с собой. Ты чего такой напряжённый? — шепнула она, наклоняясь чуть ближе к его уху. Тёплый выдох коснулся его кожи. Он резко повернулся к ней. И тогда она, будто невзначай, положила руку ему на предплечье, лёгкое, обжигающее прикосновение. Расслабься, Джошуа, — прошептала она с едва заметной усмешкой, глядя ему в глаза. — Мы ведь... работаем. Она ехидно улыбнулась, плавно отрывая руку. Но он тут же перехватывает её запястье. И в этом жесте всё. Вся ярость, весь отчаянный отказ отпустить. Он притянул её ближе, почти бессознательно. Их тела соприкасаются. Вторая его рука скользит вдоль её бедра, задерживается на талии. Он чувствует, как дрожит её дыхание. Она делает короткий вдох, почти стон. Смотрит на него в упор, в глаза, в губы. Осколки боли трещат внутри, но между ними в этот момент нет прошлого, только жар. Она тянется к его губам, медленно, как будто прикасается к огню, зная, что обожжётся, но не в силах остановиться...  Но не успевает, он впивается в её рот поцелуем, грубым, неумолимым, голодным. В нём нет нежности, только ярость, тоска и требование. Как будто он вырывает у неё право на молчание, на отступление, на сомнение. Её спина прогибается, пальцы вцепляются в его рубашку. Она отвечает так, будто вся сдерживаемая боль и страсть вырываются наружу. Никакой игры только пульс, только жар, только тела, которые больше не могут молчать. Он отрывается от её губ тяжело, с рыком и, не выпуская её, одним движением усаживает её на край стола. Бумаги разлетаются. Её бёдра под его руками. Он прижимается к ним сильнее, грубо, отчаянно, будто хочет слиться с ней телом, забыться в этом соприкосновении. Так этого ты хотела? — его голос низкий, сиплый. Лоб касается её лба. Губы вновь ищут её рот. — Чтобы я перестал сдерживаться? Она только выдыхает. Глухо, срываясь. Её ноги уже обвивают его бёдра. Её пальцы блуждают по его груди, вниз, к поясу. Да, — отвечает она, почти не слышно. Он снова целует её, глубже, ярче. Его руки скользят под кофту, нащупывают горячую, дрожащую кожу. Пальцы врезаются в талию. Грудь её прижимается к нему, и он чувствует каждый её вздох, каждую дрожь. Комната гудит от напряжения, свет проекций мигает на стенах, отражаясь на их телах. В этот момент нет ни вины, ни упрёков. Только они. Только это. Ее пальцы, в его волосах. Их движения рвущие, требовательные. Как будто каждый из них говорит: ещё. Он прижимается к ней сильнее. Рывком, ближе, крепче, будто хочет раздавить границы между ними. Её ноги крепче сжимаются вокруг его талии. Она чувствует насколько он её хочет. Не просто желание, жажда. Почти ярость. Его бедра вдавливаются в её. Она почти стонет коротко, сдавленно, хрипло. Это вырывается из неё, прежде чем она успевает остановить себя. И этот звук будто спусковой крючок. Его рука плавно скользит к бедрам, ниже, сдвигает юбку вверх. Холод воздуха обжигает разгорячённую кожу. Её трусики, тонкая ткань в его ладони. Он сжимает её ягодицу, сминая ткань, вторгаясь в каждый миллиметр пространства между ними. Она дрожит от напряжения, каждый нерв гори. Он целует её, безумно, жадно, до боли в губах. Она выгибается, подставляется, почти рвётся ему навстречу.  Он наклонился над ней, тяжело дыша, касается её, сначала через тонкую ткань — дразняще, мучительно. И чувствует, как она отзывается. Как тело само тянется, просит, умоляет, даже если губы молчат. Его пальцы скользят внутрь — и она замирает, вцепившись в него. Его дыхание сбивается в унисон с её. Посмотри на меня, — шепчет он. Она открывает глаза. Губы приоткрыты. Взгляд пульсирующий, как ток. В глазах вся вселенная, которую он когда-то потерял.  Но вместе с ним, словно вспышка, в голове проскакивает её голос «Может, мне и надо было тебя потерять. Что бы понять что Сэм лучше тебя!»  Сэм… Врезается в сознание, как лезвие. Он резко замирает, как будто кто-то схватил его за горло изнутри. Тело всё ещё жаждет её, отвечает на каждый изгиб, на каждый вдох, но сознание... Он отрывается от её губ. Грудь тяжело вздымается. Он смотрит на неё, глаза затуманены, но уже не только от желания, а от ярости, боли и чего-то ещё… чего-то ядовитого. Чёрт… — выдыхает он. Он резко отступает. Как будто боится, что если останется ещё на секунду, то потеряет остатки разума. Она смотрит на него в растерянности, с бьющимся пульсом. Пальцы всё ещё держатся за край стола. Джош?Прости, — бросает он быстро, отводя взгляд. Его голос сорван. — Мне надо... Он поворачивается и почти выбегает из зала, рубашка мятая, губы распухшие от поцелуев. Дверь хлопает за ним. Майя остаётся одна. Тишина накрывает, как волна после шторма. Воздух дрожит от нерасходившегося желания. Она сидит на краю стола, волосы растрёпаны, губы припухшие. Пальцы всё ещё вцеплены в край. Её грудь вздымается. Но теперь не от страсти, а от боли. Она медленно опускает взгляд. Юбка сдвинута, ноги всё ещё полусогнуты. И пустота. Как будто её вытолкнули из собственной кожи. Она закрывает глаза. Вдох. Один. Второй. Потом встает. Подтягивает юбку, кофту. Механично. Будто переодевается в другую версию себя. Ту, что не чувствует. Подходит к зеркалу. Смотрит. Взгляд тусклый, губы дрожат. Дура, — шепчет себе. Джош вылетает на улицу. Ветер ударяет в лицо, но не охлаждает. Он достаёт сигарету, руки дрожат. Первый вдох, и лёгкие сдавливает, как будто не дым, а вина заполняет их изнутри. И в этот момент, шаги. Кто-то приближается. Из-за угла появляется Сэм. Идёт быстро, резко. Ух ты. А я думал, ты просто начальник отдела. А ты и ночуешь тут? — бросает он с усмешкой, в которой нет ни капли дружелюбия. Джош не оборачивается сразу. Медленно выдыхает дым. Работа заняла больше времени. Сэм прищуривается, скрещивает руки. Конечно. Искусство требует жертв. Особенно... когда модель твоя бывшая. Джош поворачивает голову, смотрит прямо в глаза Сэму. Без угрозы, без страха. Просто ровно: Ты явно хочешь, чтобы я ответил. На лице Сэма дергается скула. Он хмыкает. Не переживай. Я не из тех, кто устраивает сцены. Особенно перед публикой. Он делает шаг ближе. Брови чуть подняты, голос становится тише: Но если я почувствую, что ты снова лезешь не туда, я тебя срежу. Понял? Джош затушивает сигарету, бросает её в урну. Ты уже режешь. Просто делаешь это слишком топорно. Пауза. Их взгляды как ножи. Ни один не отводит глаза. Сэм вдруг усмехается, театрально отходит назад. Я пойду за Майей. Не хочу мешать великому начальнику. Он исчезает за дверью галереи. Джош остаётся на улице. Молчит. Лицо всё такое же спокойное. Но в руке сжата зажигалка. Сэм входит медленно, с той особой осторожностью, с какой входят туда, где не до конца понимаешь, что случилось. Его взгляд скользит по залу, потом на неё. Он останавливается. Замечает всё. Расширенные зрачки. Дрожь в пальцах. Он щурится. Закрывает за собой дверь. Проходит ближе. Ты в порядке? Голос тихий, но в нём уже зреет что-то острое. Он идёт медленно, как хищник, вынюхивающий запах крови. Я… — Майя спотыкается на словах. — Всё нормально.Да? — Он склоняет голову, разглядывая её внимательно. — Что-то ты не похожа. Он оказывается слишком близко. Бросает взгляд на стол, на пол. И снова на неё. Где Джош?Ушёл. Сэм смотрит в её глаза. Долго. Потом вдруг протягивает руку касается её щеки, подбородка. Пальцы цепляются за её кожу чуть сильнее, чем нужно. Опять не отвечала на звонки.Телефон был в сумке, — глухо отвечает она.Конечно, — медленно, с фальшивой улыбкой. — Работа, да? Он проводит ладонью по её волосам, будто бы приглаживая их, но в этом прикосновении есть скрытая угроза. Она замирает. Я приехал за тобой. Пойдём домой, — тихо говорит он, но не двигается. — Устала, наверное. Много сил потратила? Она слегка кивает. Сэм наклоняется ближе, будто хочет поцеловать. И в этот момент возвращается Джош. Спокойный, собранный. Как будто внутри не ураган, а просто ветер. Ни взгляда на Сэма. Ни на Майю. Молча проходит мимо, ставит кофе на стол, садится за ноутбук. Экран оживает. Щелчки клавиш разбивают тишину. Ему нужно исправить ошибку.  Сэм смотрит на него. Губы растягиваются в хищной усмешке. Здесь у вас... красиво, — он озирается, будто пришёл не просто в галерею, а в вражеский лагерь. Делает еще шаг к Майе, обнимает за талию. Тебе точно не скучно с ним?Всё отлично, — отвечает Майя. Слишком быстро, ровно. Сэм это чувствует. Он наклоняется, касается её щеки. Ты какая-то… напряжённая. Всё нормально? Она кивает, слегка отстраняется. Он шумно хмыкает.  Устала малышка? Я приеду, и ты сразу оживаешь. - Он смеётся, губами касается её виска. Его пальцы скользят по её спине. Джош замирает. Ненадолго. Один щелчок клавиши промахивается. Он выдыхает, но продолжает печатать. Люблю, когда ты такая. Мягкая, тихая. - добавляет Сэм. - Я жду тебя в машине, поторопись, хорошо? Перед уходом, мягко берёт её за подбородок и целует. Не долго. Но достаточно, чтобы Джош резко встал и направился к проектору. Сэм, уходя, бросает на него взгляд, почти триумфальный. Но тот его игнорирует. Как только дверь закрывается, тишина становится слишком громкой. Они остаются вдвоём. Джош не смотрит на неё. Возится с проводами. Делает вид, что ничего не произошло. Майя стоит посреди зала. Словно вкопанная. Я знаю, ты всё слышал, — наконец произносит она.И? — его голос ровный, холодный.Ничего, — она вздыхает. — Просто не нужно делать вид, что тебе плевать. У тебя это плохо выходит. Он поворачивается, медленно, почти лениво: А ты неплохо справляешься с ролью. Почти поверил, что ты такая вся пушистая. Она закатывает глаза: Ты опять начинаешь?Нет. Я закончил. Давным-давно, — он бросает на неё взгляд, слишком тяжёлый. — Просто наблюдаю. За цирком. Она делает шаг ближе. Хватит, Джош.Скажи это своему "парню", не мне. Тишина. Она хочет что-то сказать, но не может. Потому что всё ещё не сказала самого главного. А он — не спросил.