Часть 88

В зале было тихо. Слишком тихо для двух людей, которым давно есть что сказать. Ты опять изменила цвета на рендере, — сказал Джош, не поднимая головы. Его голос был ровным, но в нём сквозило раздражение. Майя, не отрывая взгляда от планшета, бросила: Потому что твоя версия была мёртвой. Без дыхания. Она подняла глаза и добавила холодно: Как всё, к чему ты прикасаешься последнее время. Джош усмехнулся. Напомни, ты художник или драма-квин? Майя встала. Медленно, будто в ней копилась буря. Я человек, который знает, что искусство это эмоция, а не цифры. А ты просто нажимаешь кнопки и называешь это работой. Он резко закрыл ноутбук и подошёл ближе. Между ними — стол, но напряжение выжигало сантиметры. Я «нажимаю кнопки», потому что без меня твоё великое «искусство» останется в папке «моя душа.zip» и никто его не увидит. Майя моргнула. Его лицо слишком близко. Его глаза слишком знакомые. Знаешь, что самое отвратительное? — прошептала она. — Что ты всё ещё знаешь, как задеть. Даже не стараясь.И ты всё ещё реагируешь, — прошептал в ответ, не отводя взгляда. На секунду они оба замолчали. Сердцебиение глушило все внешние звуки. Она отвела взгляд. Он тоже. В этой войне не было победителей. Следующий день начался позже чем обычно. Но с не меньшим накалом.  Я просила не трогать экспозицию! — крикнула Майя, когда зашла в помещение и увидела изменённую проекцию.Я спасаю проект от провала, а не потакаю капризам, — ответил Джош резко. Она подошла ближе, пальцы дрожали. Тебе нравится контролировать. Всё. Всех. Даже меня. Он не выдержал. Тебя? Ты только и делаешь, что прячешься за краски. За линии. За свой чёртов «почерк», когда тебе просто страшно признать, что всё разрушено. Тишина. Жгучая. Как пощёчина. Да, разрушено. Ты разрушил, — сказала она, и в голосе дрогнуло что-то слишком живое.Я? — Джош сделал шаг вперёд. — Нет, Майя. Мы. Мы оба. Только я хотя бы пытался спасти, а ты убежала к первому, кто был рядом. Она покачала головой, отступая. Это несправедливо… Он посмотрел на неё так, будто пытался не закричать. Справедливость умерла тогда, когда ты сказала, что он лучше меня в постели. Майя затаила дыхание. Я… — её голос сорвался. — Я не должна была…Нет, — перебил он. — Ты хотела. Хотела сделать больно. И сделала. Он развернулся и ушёл. Не хлопнув дверью, просто растворился в коридоре. На третий день работа шла машинально. Отлаженно. Он с головой ушёл в код и оптимизацию. Она — в светотень и композицию. Они не смотрели друг на друга. Не говорили. Но каждое движение другого — словно заноза. Майя злилась, когда слышала, как он печатает, зло и быстро. Джош тихо выдыхал, когда она смеялась с куратором — неестественно звонко. Он видел, как её рука дрожит, когда она держит стилус. Она замечала, как он часто выходил курить. У него под глазами синяки. У неё покраснение от слёз. Они оба делали вид, что всё под контролем. Но даже дверь не выдержала — в какой-то момент она хлопнула слишком резко, и они оба вздрогнули. Как будто сами треснули. Обед оказался с сюрпризом. Он заменил её дизайн стрелок на схеме перехода. Без спроса. Она увидела и сорвалась. Хватит всё контролировать! Ты даже воздух хочешь подчинить!А ты вечно всё ломаешь. Как будто хаос это искусство. - громко сказал Джош. Он шагнул ближе. Их разделяло сантиметров двадцать. Дыхание в дыхание. Майя ударила по столу планшетом. Джош не шелохнулся. Знаешь, — бросила она. — Если бы ты умел работать с людьми так же, как с алгоритмами, может, и личная жизнь не была бы адом. Он сжал губы. Потом отвернулся, ушел. Вечером она сидела на ступеньках у выхода. Он вышел, бросил взгляд, прошёл мимо. Через час пришло сообщение: “Прости. За тон. Было лишним.” Она стерла текст ответа. И не отправила ничего. На четвертый день, Майя пришла раньше. Она всегда так делала, когда хотела подготовиться морально. На этой неделе ей нужно было больше, чем просто чашка кофе. В пустом зале галереи пахло свежими каталогами и старым деревом. Цифровая экспозиция стояла в почти в полуготовом виде — в воздухе витал запах электричества и недосказанности. Но он уже был там. Стоял у большого экрана, в наушниках. Листал таблицы, щёлкал мышью. Прямой, уверенный, почти чужой. Он даже не поднял глаз. Это было хуже, чем если бы он закатил глаза или сказал что-то язвительное. Её сердце кольнуло. Утро, — выдавила она.Угу, — не поворачиваясь. Обсуждение шло формально. Он говорил про цифры, про метрики, про важность адаптации под мобильные устройства. Ты всегда был так влюблён в цифры или это только способ не говорить по делу? Он наконец посмотрел на неё. Холодно. Сдержанно. Я говорю по делу. Ты просто снова путаешь креатив с хаосом. И этого было достаточно. Она вышла в другой зал, сердце билось в горле. Чуть позже, она принесла эскизы. Тонкие линии, цветовые пятна, игра пространства. В этом было что-то живое. Он молча смотрел, долго. Слишком долго. Занятно. Но не будет работать на планшетах. Ты про UX слышала?А ты хоть раз пробовал чувствовать, а не считать? - возмутилась она. Он замер. В его взгляде мелькнуло что-то живое, тёплое и тут же погасло. Пробовал. Закончилось катастрофой. - сдержано и холодно ответил он. Она промолчала, просто отвернулась. Еще чуть позже оказались наедине в архивном зале. Старые картины, катушки плёнки, серверная, и слишком мало пространства. Он говорил о технических деталях. Она слушала, но не слышала. Он приближался, чтобы показать схему, она отступила. Её спина почти коснулась стены. Боишься меня? — тихо. Без насмешки. Почти с болью.Я боюсь себя рядом с тобой, — сказала она, не поднимая глаз. Он сделал шаг назад. Всё так же молча. Работа продолжалась. Срывы на технических деталях, резкие слова, случайные касания, от которых оба вздрагивали, будто обжигались. В какой-то момент она уронила кисть. Он молча поднял, протянул и случайно коснулся её пальцев. Она не отдёрнула руку сразу. В их взгляде было что-то... тёплое. Почти мирное. На секунду. Спасибо, — прошептала она.Не за что, — так же тихо. И вдруг раздался голос. Хрипловатый, немного напыщенный. Майя? Они оба повернулись. Сэм. В пальто, с ухмылкой, будто всё под контролем. Как будто он всегда появляется в нужный момент. Прости, что без звонка. Думал, раз ты тут, просто заеду. Майя замерла. Джош вытянулся, будто снова стал на голову выше. На лице маска. Сэм смотрел только на неё, но голосом бил Джоша. У тебя тут красиво… хоть и слишком цифрово, — он усмехнулся. — Мы же поедем, как и планировали? Майя моргнула. Сэм…Я подожду у входа. Не спеши. Он наклонился и легко коснулся её щеки, нежно, демонстративно. Потом посмотрел на Джоша. Тот не отвёл взгляда. Внутри него кипело. Но лицо ледяное. Сэм ушёл. Майя осталась стоять, будто её прибило к полу. Джош отвёл глаза, захлопнул ноутбук. У вас ужин? — спросил он глухо.Это не твоё дело, — ответила она, и тут же закусила губу.  Он рассмеялся. Глухо. Без радости. Конечно. Я просто айтишник. Только кнопки нажимаю. Она хотела сказать что-то в ответ. Но передумала. Вместо этого она прошла мимо него. И запах мятного бальзама остался в воздухе. Как послевкусие чего-то, что когда-то лечило. Майя молчала почти всю дорогу. Сэм рассказывал что-то о новой спортивной площадке у колледжа, хвалился новыми результатами в зале, упоминал, что встречался с Лукасом. Все надеялся что она рассмеётся. Но она не смеялась. Устала? — спросил он мягко, не сводя глаз с дороги.Да. Проект идёт тяжело, — ответила она, глядя в окно. Сэм кивнул. Думаю, не только из-за проекта. Майя молчала. Знаешь, я вижу, как он смотрит на тебя, — добавил он. — Ему не всё равно. Она обернулась. Сэм… Он повернул голову, на лице спокойная, почти доброжелательная улыбка. Не волнуйся. Я же не устраиваю сцен. Просто… наблюдаю. Он припарковал машину у её дома. Майя потянулась за ручкой двери, но Сэм положил руку ей на запястье. Не сильно. Но достаточно, чтобы остановить. Я не хочу тебя терять, — сказал он негромко. — Даже если ты сама однажды засомневаешься. Майя почувствовала, как что-то холодное скользит под кожей. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой. Я просто устала. Вот и всё. Сэм кивнул. Тогда отдохни. А завтра… Он провёл пальцами по её щеке, задержался чуть дольше, чем позволительно. Завтра я тебя заберу. После работы. Майя ничего не ответила. Просто кивнула. Вышла из машины, и только когда дверь захлопнулась, Сэм заговорил громче, в окно, чуть насмешливо: Только не задерживайся. А то снова начну волноваться, с кем ты там сидишь в галерее по ночам. Он уехал, а у неё в груди застрял ком. Не страх. Не злость. Что-то хуже. Ощущение вины за то, чего она не делала, и за то, чего так отчаянно хотела. Она знала, завтра Сэм действительно приедет. А Джош будет рядом. И галерея снова станет полем боя. Как и ожидалось. Вечер в галерее пахнул краской и электричеством. Тусклый свет ламп над рабочими зонами, шорох кистей, шелест бумаги. Джош сидел за ноутбуком, отсекая мир короткими стуками по клавишам. Экран отражался в его глазах, но сам он был где-то глубже, в раздражении, которое не отпускало ни днём, ни ночью. Майя стояла за планшетом, дописывая текстовую вставку к цифровой версии экспозиции. Пальцы цеплялись за стилус, но мысли были где угодно, только не в тексте. Тишина между ними была гулкой. Почти враждебной. Ни одного ненужного слова за весь день. Ты выглядишь... усталой, — наконец сказал Джош. Не поднимая взгляда. Майя чуть замерла. Слова были нейтральными. Интонация, нет. Лёд. Я просто работаю. Ответ не колкий, но и не тёплый. Она не смотрела на него. Он кивнул. Протянул: Или слишком много вечеров без сна? Она повернула голову. Осторожно. У тебя какое-то дело, или ты просто хочешь сказать, что я плохо выгляжу? Джош усмехнулся. Лишь уголком губ. Нет. Просто наблюдение. Больше ничего. Майя ничего не ответила. Воздух между ними стал гуще. Входная дверь раздалась стуком. Они оба вздрогнули. Сэм небрежно проходит, улыбаясь. Вот и я. Майя, как ты? — его голос — обволакивающе мягкий. Неестественно мягкий. Работаем, — коротко отвечает она. — Нам ещё немного. Сэм кивает. Смотрит на Джоша мельком. Затем с чуть преувеличенной нежностью к ней говорит. Я уже скучаю по тебе, если честно. У нас же планы. Надеюсь, ты не забыла про вечер? Он даже не смотрит на Джоша. Но говорит достаточно громко. Слово "вечер" прозвучало с таким нажимом, что даже стены вздрогнули. Я закончу и пойду, — спокойно ответила Майя.  Но Джош уже замер. Не двигается. Просто смотрит в монитор, как будто в него вбита боль. Сэм подошёл ближе. Просто не задерживайся, ладно? Ужин остынет. И вообще… — он легонько дотронулся до её плеча. — У меня для тебя кое-что есть. Слишком интимный тон. Слишком демонстративно. Джош встал. Резко. Папка с черновиками чуть съехала со стола, он поймал её, не глядя. Заканчивай сама. Я доделаю макет дома. — Его голос как нож. Он прошел мимо них, не задерживаясь. Майя даже не успела развернуться. Сэм смотрел ему вслед, с чуть приподнятой бровью. Как охотник, выстреливший в цель, и теперь ждущий, когда та упадёт. Когда дверь за Джошем закрылась, Сэм повернулся к Майе и сказал почти шёпотом. Знаешь… иногда мне кажется, что он слишком надменный. И это смешно, правда? Майя молчала. Поехали? - спросил он снова. Она кивнула. Но в душе — всё сжалось. Как будто она ехала не к ужину, а в клетку. Серая осень за окном. Тяжёлая, влажная. Джош давно уже на месте — ещё до открытия галереи. Листает отчёты на ноутбуке, отхлёбывает чёрный кофе и каждый раз смотрит на дверь. Но она не появляется. Он точно знает, с кем она провела ночь. Он видел. Сэм высаживал её у галереи утром — та самая белая машина, которую он бы сжёг, если бы мог. Она выскочила из неё, как будто торопилась. Улыбалась? Нет, вроде нет. Или он уже додумывает? Джош напрягает челюсть, отводит взгляд, когда она заходит. Привет, — Майя говорит осторожно, зная, что он уже там.Поздно. — Чётко, коротко. Без взгляда. Она сжимает пальцы. На дорогах…Мне не интересна дорога, Майя. У нас всё летит. Электричество вырубилось ещё ночью. Нам дали день до визита спонсора, чтобы хотя бы показать часть адаптации на планшетах. Она кивает. Смотрит на погасшие экраны. Ты предлагаешь…?Едем ко мне. У меня всё работает. Ты за главную по визуалу, я по структуре. Быстро, без эмоций. По делу. - сдержано говорит он. Она не спорит. Просто следует за ним. Но между ними в воздухе — не галерея и даже не проект. Между ними — ночь, которую как он думает она провела не с ним. Квартира встретила их тишиной и запахом кофе без сахара. Всё как в нём — строго, стерильно, под контролем. Он не смотрел на неё, когда открыл дверь. Только короткое: Проходи. Интернет стабильный, генератор работает. Садись туда. Она вошла, стараясь не задеть ничего. В этой квартире не было места случайному. Даже плед на диване лежал, как по линейке. На кухонной стойке — ноутбук, второй монитор, блокнот. Всё работало. Всё подчинялось. Кроме него самого. Джош молча включил технику. Его лицо было маской. Ни раздражения, ни усталости. Только ледяная собранность. Майя поставила планшет, достала эскизы. Внутри — напряжение, как перед бурей. И она знала: он не сказал ни слова, но слышал всё. Видел всё. Знал, где она была ночью и с кем. Он не говорил. Но молчание било сильнее слов. — Начнём с главной страницы, — сухо сказал он, не глядя. — Угу, — кивнула она, садясь ближе к экрану. Работа пошла. Щелчки мыши, короткие фразы. Только по делу. — Цветовые акценты съехали. — Исправляю. — Анимация тормозит на планшетах. — Переработаю. Он не придирался. Но каждое слово звучало как отчёт на военном брифинге. Резко. Холодно. Она не выдержала первой. — Если что-то не так — скажи. Он посмотрел на неё. Взгляд как лезвие. — Всё так. Работаем. Не отвлекайся. Она опустила глаза. Но его голос ещё звенел в ушах. Не громкий. Но злой. Внутри него — гул. От слов, которые он не говорит. От образов, которые не может выбросить из головы: белая машина, Сэм, касание к её щеке, "у меня для тебя кое-что есть"… Он не спросил, была ли она у него ночью. Он не собирался. Он не собирался давать ей ни одного шанса на оправдание. Пусть фантазия гниёт в нём. Он поднялся, подошёл ближе — показать структуру макета. Она инстинктивно отодвинулась. Слишком близко. Слишком остро. Он увидел это. И усмехнулся. Без улыбки. — Расслабься. Я не кусаюсь. Мы ведь просто работаем. Верно? Её горло пересохло. Она кивнула. — Конечно. Он стоял рядом, показывая ей схему, но не смотрел на экран. Смотрел на её руки. На то, как дрожат пальцы. — Ты дрожишь, — бросил он, без эмоций. — От усталости, — ответила она. — Уверена, что не от страха? — тихо, почти беззвучно. Она подняла глаза. В них что-то дрогнуло. Он отошёл. Вернулся за ноутбук. Сел. — Завтра встреча со спонсором. Он включил презентацию. Щёлкнул по слайдам. — Надеюсь, ты успеешь выспаться. Хотя бы кто-то должен быть в форме. Она сжала губы. Больно. Но справедливо. Или нет? — Ты сейчас работаешь или мстишь? - спросила она, хмурясь. — Я сейчас делаю то, что ты всегда ценила.  - Он повернул голову. — Отключаюсь от эмоций. И снова повернулся к экрану. Тишина между ними стала вязкой, будто воздух застыл. Только свет экрана и звук пальцев по клавишам. Она больше не пыталась что-то сказать. Потому что поняла: Он простит. Но не сейчас. Не здесь. Не после того, как он представлял всё, что было ночью не с ним. Снова смотрела на экран, стараясь вжаться в кресло, стать маленькой, незаметной. Джош работал рядом. Щелчки мыши, перелистывания, сухие команды. — Заменим фон. Тот слишком "сладкий". — Хорошо. — Текст сверстан криво. — Исправлю. Он не придирался. Просто бил метко. Холодом. Майя чувствовала, как внутри у неё всё сжимается. Не потому что он был груб. Он не был. Он был равнодушен. Это было хуже. — Ты рано уехала с галереи, не доделала — сказал он вдруг, не поднимая глаз. Тон нейтральный. Но тишина перед этим вопросом стоила часа напряжения. Она посмотрела на него. Он делал вид, что это случайный вопрос. — Да, Сэм предложил заехать поужинать. Пауза. — Понятно. Он снова кликнул мышкой. Бровь едва дрогнула. — Как ресторан? — Это не был ресторан. Он молчал. Она ждала, но он не спрашивал. Она добавила: — Мы просто заехали за едой. Потом он отвёз меня домой. А утром подвёз до галереи.  Он наконец оторвал взгляд от экрана. Медленно. В его глазах — та самая молчаливая ярость, которую не спрятать вежливостью. — Тебе не нужно оправдываться. Ты свободный человек. — Я не оправдываюсь. — Отлично. Тогда не надо объяснять. Он отвернулся. Майя резко встала. — Ты злишься. — Я работаю, — ответил он. Слишком быстро. Слишком ровно. — Джош... — Если ты хочешь, чтобы я вел себя как ревнивый псих — извини. Это не ко мне. Я прекрасно понимаю, что не обязан тебе ничем. И ты мне — тоже. — Это не так, — сказала она тихо. Он поднялся. Подошёл ближе. — Тогда как? Ты уходишь с другим, утром приезжаешь с ним же, и даже не думаешь, что это вообще как-то звучит. Она опустила глаза. — А я должна докладывать? — Нет, — он усмехнулся, — ты вообще никому ничего не должна. Мы же просто работаем. Он сделал шаг назад. Пальцы сжались в кулак. Он больше не хотел срываться. Но всё тело дрожало от ярости. — Иди вон туда. Пропиши текст, как ты умеешь. Чётко. Без эмоций. — Джош… — Пожалуйста Майя... - сквозь стиснутые зубы сказал он, и сел обратно, резко, как будто если встанет ещё раз — разобьёт что-нибудь. Она стояла несколько секунд. Потом, не говоря ни слова, вернулась к ноутбуку. Тишина упала снова. На этот раз — вязкая, липкая, как гарь после пожара. Тиканье часов. Щелчки клавиатуры. И ещё одна тяжёлая минута, когда они оба делают вид, что работают. Майя стиснула челюсть, потом резко положила стилус. — Тебе ведь хочется знать, — проговорила она медленно, почти с вызовом. — Было ли у меня что-то с ним? Пальцы Джоша замерли на клавишах. Он не повернулся. — О, прости. Ты теперь объясняешься заранее? Или так просто нравится держать интригу? Она сжала кулаки. — Ты сам не даёшь мне сказать. Только и делаешь, что бросаешь иголки. Может, тебе это и нужно? уколоть и задеть? Он наконец сказал. Тихо. Глухо. Хрипло. — Так было? Не оборачиваясь. Глядя в экран, как в стену. Но и не печатая. Он просто сидел. Словно его сжали в кулак изнутри. Майя смотрела на него. Молчала. И когда ответ повис на краю языка, она сказала совсем другое: — Может, да. Может, нет. Что ты сделаешь, если узнаешь? Его плечи напряглись. Но он не пошевелился. — Придушишь его? Устроишь сцену? Или просто уйдёшь в свою техничную тишину и будешь строить коды, чтобы не думать, и не чувствовать? Он не ответил. Только чуть сильнее сжал челюсть. — Мучайся, — добавила она. — Раз тебе это так нужно. Догадками. Это безопаснее, чем правда, не так ли? Она поднялась и вышла в ванную. Дверь не хлопнула. Но в воздухе осталась воронка. Как от взрыва. А он так и сидел. Смотрел в экран, но не видел. Потому что видел только её. В машине Сэма. Улыбающуюся. Или не улыбающуюся? Он уже не знал. Он не знал. И это убивало больше, чем любой ответ. Ванная была большой, совсем не крошечной — плитка серая, зеркало запотевшее от недавнего душа, запах мяты и чистого полотенца. Майя села на край ванны, вцепилась пальцами в ткань на коленях. Сердце било в висках. — Чёрт, — выдохнула она, уставившись в пол. — Чёрт, Джош... Она не плакала. Но глаза были влажными. Потому что злость и обида — это тоже почти слёзы. Она умылась, медленно. Потом посмотрела на себя в зеркало. Слишком честное, усталое отражение. Когда Майя вышла из ванной, в комнате уже висел тонкий, сизый дым. Он сидел в кресле у стены, полуразвернутый к окну, в тени. Свет из монитора вырезал его профиль из темноты. В пальцах — сигарета, почти догоревшая. Он курил медленно, как будто этим единственным жестом держал себя в руках. Он не посмотрел на неё. Только вдохнул глубже, выдохнул дым, и сказал ровно: — Зачем ты это сделала? Майя замерла, босиком на холодном полу, с каплями воды на висках.  — Что именно? — тихо сказала она, голос её ещё дрожал, но уже оброс колючками. — Эти игры. Это может, да, может, нет… Ты хочешь добить меня? Или просто доказать, что можешь это сделать? Она подошла ближе, совсем немного. А что не так? Не нравиться? - Не с вызовом. Спокойно. Но в этом спокойствии — что-то острое. Он усмехнулся уголком рта. Не глядя. Пепел упал в пепельницу. — Нет — произнёс он, как нож. Пауза. Тишина была почти вязкой. Майя выдохнула. Медленно. Она стояла напротив него. Её плечи дрожали, но взгляд был твёрдым. — Тогда спроси нормально. Без яда. Без маски. Спроси так, как будто тебе действительно важно. Он посмотрел на нее. Затушил сигарету. Пальцы чуть дрогнули. — У тебя с ним что то было? — тихо. Почти шёпотом. И хрипло. Голос не звучал, он будто царапал. Он смотрел вперёд, на стену. Или в себя. Майя сжала руки в кулаки. Он не имел права быть таким холодным, таким отчуждённым, таким не тем. Злило. Она долго смотрела на него. Потом сделала шаг назад. — Поздно. Ты уже выбрал сомневаться. Думать хуже. Я не дам тебе облегчения. Она повернулась, снова пошла к рабочему столу. — Ты ведь всё уже дорисовал у себя в голове. Так живи с этим. Он чуть повёл головой, как будто хотел что-то сказать, и передумал. Только снова взял сигарету. И снова закурил. Он встал, не обращая внимания на её взгляд. Потушил сигарету в пепельнице, бросил на неё мимолётный взгляд — все равно не встречаясь с её глазами. — Поехали. — Его голос был тяжёлым, как камень, который не хочется поднимать, но надо. Майя лишь покачала головой, усталость в её движениях была почти физической. — Куда? — спросила она, не пытаясь скрыть раздражение. Он уже направлялся к двери, подбирая ключи с полки, не отвечая сразу. Он был слишком зол, чтобы отвечать. — Докину тебя, мне в ту сторону, — буркнул он, засовывая ключ в замок. Майя нахмурилась, но молчала, чувствуя, как в груди кипит злость. Слишком много скрытого за этим холодом, слишком много невыраженного. Как будто его слова всегда ползли по ней, как острые иголки. Он же, не дождавшись её реакции, открыл дверь и выскользнул на улицу. Он завёл двигатель — резкий поворот ключа, будто его злость могла передаться машине. Они ехали молча, фары резали улицу, серую и сонную, как утро после бессонной ночи. Майя сидела с прямой спиной, руки сцеплены на коленях. Он не смотрел на неё. Вообще не смотрел. Только на дорогу — намертво, как будто она и есть спасение. — Почему ты так со мной? — вырвалось у неё тихо. Сначала даже не была уверена, сказала ли это вслух. — Ты не был таким. Он не ответил сразу. Только сжал руль крепче. Суставы побелели. — А каким, по-твоему, я был? — его голос был сухим, почти насмешливым. — Мягким? Удобным? — Настоящим, — тихо, но твёрдо. Он усмехнулся. Повернул голову чуть-чуть, на долю секунды — и снова к дороге. — Может, ты просто перепутала «настоящего» с «наивным»? Майя отвела взгляд в окно, на тусклые силуэты домов. Всё внутри начинало дрожать — от гнева, обиды, какой-то беспомощности. Она не хотела оправдываться. Но и молчать было уже невозможно. Машина летела по пустой улице. Повороты, светофоры — всё на автомате. Джош молчал, сжав руль так, будто мог раздавить его. Майя украдкой взглядывала на него, потом снова в окно. — И ты всегда так теперь будешь? — бросила она. — Надменный, злой. Как будто я враг. — Не начинай, — глухо. — А кто начал? Я, когда просто… живу? Когда ты сам ушёл, а теперь ведёшь себя так, будто это я тебя предала? Он резко повернул, не включая поворотник. Она чуть качнулась в кресле, уставившись на него. — А ты не предавала? — выстрелил он. - Ты же мастер в этом, да? Пока один держит за руку, другой открывает перед тобой дверь. Майя прищурилась. Сердце заколотилось, но голос остался ровным: — Вот ты кто теперь, да? Из тех, кто кидает обвинения, не зная ни черта? — Да мне уже всё ясно, — процедил Джош. - Только не пытайся делать из меня дурака, ладно? — Я из тебя никого не делаю, — она вспыхнула. — Ты сам себе придумал всё это. Придумал меня, придумал то, что между нами было, и теперь злишься, что оно не совпало с твоей сказкой! Он чуть повернул голову — в глазах был лёд и усталость. — Знаешь что? - выдохнул он. - Найди себе другого идиота! Кого то, кто будет жить по твоим сценариям. Я — выдохся. — О, ты выдохся? — её голос задрожал от ярости. — А мне… Он ударил по рулю ладонью, один короткий, глухой хлопок. И снова настала тишина. Только шуршание шин по асфальту. Осталось два квартала до её дома. Она захлопнула дверцу, но не ушла сразу. Стояла на тротуаре, смотрела в боковое зеркало, где его лицо светилось синим от панели. Он не смотрел на неё — и это ранило сильнее всего. Он рванул с места. Позади осталась улица, её силуэт, и всё, что давило в груди. Впереди — только дорога, желтоватый свет фонарей, и вечная зима, что поселилась у него в горле. Сэм стоял, прислонившись к машине, руки в карманах. Вид уставший, но напряжённый. Когда он видит, как она выходит из чужой машины — у него будто внутренне что-то сжимается. — Серьёзно? — холодно бросает он, прежде чем она успевает что-то сказать. — Джош? Майя останавливается, уставшая и раздражённая. — Сэм, не начинай. — Почему он тебя привёз? — спрашивает почти шёпотом, но так, что у Майи по спине пробегает холод. — Мы просто работали, — тихо говорит она. — Сэм, пожалуйста. — Галерея закрыта до завтра, — замечает он, как будто между прочим, но в голосе проскальзывает железо. — Где вы были? — У него… Там было удобнее. Просто весь день писали, я забыла про телефон. Извини. Сэм сжимает челюсть. Вдох — выдох. Не помогает. — Ты не ответила ни на одно сообщение, — голос напряжённый. — Ни на один звонок. Я стоял под твоим домом два часа. Майя опускает взгляд. — Я не знала. Правда. Я… устала. Мы не ели почти весь день, и… просто работали. Всё. — Никто не заставлял тебя ждать, — добавляет она после короткой паузы, тихо, почти с виноватым тоном. Он усмехается — резко, безрадостно, и делает шаг ближе. — Серьёзно? — почти шипит. — А что мне было делать, когда моя девушка пропадает на весь день, галерея закрыта, а потом выходит из машины своего бывшего? Слово "девушка" он будто специально выделяет, с таким нажимом, что Майя чуть вздрагивает. — Сэм… — она тихо, с мольбой. — Не делай так. Не говори таким тоном. Мы правда ничего… Просто работали. — Конечно, просто, — отрезает он. — Просто уехала утром со мной, и просто вернулась вечером с ним. Никаких вопросов, да? Майя опускает глаза, чуть пятится. — Мне жаль, если ты волновался. Я не хотела, правда. Просто день вышел… сложный. Он смотрит на неё долго. В этом взгляде — ревность, боль, но ещё что-то темнее. И недоверие. — Я твой парень, Майя. Мне плевать, был он или не был. Но я не идиот. Он развернулся и пошёл к своей машине. — Завтра поговорим, — бросил через плечо.И уехал. У Кори было тепло. Запах корицы, глинтвейна и чего-то запечённого. Джош вошёл, молча повесил куртку. В углу кто-то смеялся — Райли, конечно. Лукас сидел рядом, держал её за руку. — О, пришёл! — Райли обернулась, сияя. — Мы уже думали, ты передумал. — Привет, — бросил Джош, сквозь зубы. Кивнул Кори. — Успел к столу, — Кори усмехнулся. — Садись, брат. Он сел. Налил себе вина. Стук бокала о дерево был чуть громче, чем надо. — А Майя не с тобой? — Райли взглянула на дверь. Он даже не обернулся: — Нет. Тишина на секунду. Потом она — как бы вскользь, не думая, но с тем самым оттенком, который разрывает внутренности: — Просто... - расстроенно выдохнула она. - Сэм на днях говорил, что они, возможно, уедут на Рождество. Думали куда-то вдвоем. Я сначала подумала, он шутит, а потом... не знаю. Она мне не говорила ничего. Но если это правда... Она осеклась. Сделала глоток. Уже не улыбалась, говорила, не замечая, как слова звучат в тишине слишком громко. — Просто... это будет первое Рождество без неё. Почти месяц ещё, конечно. Но сам факт... он как будто уже убивает. — Её голос дрогнул. — Сэм сказал, что это что то особенное. И... я просто не понимаю, как она могла не сказать мне. В комнате стало слишком тихо. Джош не сразу ответил. Его бокал был почти полон, но он смотрел в него, как в чёрную дыру. — Угу, — глухо. Потом откинулся на спинку, провёл ладонью по лицу. — Сэм много говорит. — Что? — Райли чуть вздрогнула, не расслышав. Лукас молча ткнул её в бок локтем. — Райли... — прошептал он, предостерегающе. — Может, хватит? Но Райли, вся в эмоциях, не уловила намёк. Или не захотела. — Да что? Я просто сказала! Разве это не странно, что она ничего мне не сказала? Мы же… мы же всегда вместе. А теперь — просто вот так взять и уехать с ним? Разве это нормально? Джош резко отодвинул стул. Скрежет по полу разрезал напряжение. Он встал, выпрямился, и на секунду все подумали, что он скажет что-то... Но он просто бросил: — Знаете... я не голоден. И вышел, хлопнув входной дверью. Райли замерла, осознав, но уже слишком поздно. Кори отвёл взгляд. Лукас молча вздохнул и потянулся за бутылкой вина. Дверь ещё долго дрожала после хлопка, будто дом тоже не ожидал такого резкого ухода. В комнате повисла тишина. Не гробовая — скорее та, в которой каждый пытается переварить, что только что произошло. Кори выглядел потерянным. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать… но передумал. Лукас опустил взгляд и налил себе вина. Райли всё ещё сидела с приоткрытым ртом, будто на полуслове застряла в воздухе. Плечи чуть приподняты, как будто ждала, что кто-то сейчас скажет: "Да нет, всё нормально, он просто устал." Но никто не говорил. Топанга медленно встала со своего места. Сделала шаг. Потом ещё один. И встала рядом с дочерью. Положила руку ей на плечо — не осуждающе, но крепко. Почти как якорь. — Райли, — сказала она мягко, но твёрдо. — Я знаю, ты расстроена. И, может быть, сейчас тебе кажется, что ты просто говорила о своих чувствах. Но... слова — это не просто воздух. Особенно, когда рядом человек, которому эти слова могут ранить. Райли резко повернулась к ней. — Мам, я не хотела! Я же просто... я даже не знала, что он — ну... что он так отреагирует! Топанга кивнула. — Именно. Ты не знала. Потому что не подумала. — И в голосе её не было укора, только спокойствие. — Иногда мы так увлечены своими чувствами, что забываем — рядом с нами тоже люди. Со своими. И ты, милая, вбила гвоздь в рану, даже не заметив, что держишь молоток. Райли замолчала. Она хотела возразить, но не смогла. В глазах появилось что-то похожее на слёзы — не от вины даже, а от осознания. — Он все еще любит её — прошептала она почти шепотом. — Даже если сам не говорит… Топанга лишь мягко кивнула. — Да, Райли. Очень. И больше ничего не добавила. Просто стояла рядом. А Райли молча кивала, прижимая губы друг к другу, впервые за весь вечер ощущая настоящую тишину — внутри. Утром Сэм стоял у ее двери, как будто не уходил вовсе. В руках — букет алых роз: слишком яркие, слишком предсказуемые, не в её духе. И всё же он улыбался — почти так, как вначале, когда ещё верилось, что всё может быть легко. — Я был неправ, — сказал он, глядя на неё с почти детской надеждой. — Просто... работы навалилось. А ты... пропала. Я скучал, Майя. Он протянул букет. Она взяла его молча, лишь чуть заметно кивнув. Сэм наклонился, коснулся её виска поцелуем. Она не отстранилась, но и не приблизилась. В машине, по пути в галерею, Майя украдкой смотрела на него сбоку. Тень от ресниц ложилась на щёку, в голосе её звучал вопрос, сдержанный и осторожный: — Сэм... Ты тогда злился. Но ты ведь знаешь — между мной и Джошем ничего не было. Я просто... должна была закончить проект. - ее голос стал чуть ниже, и она продолжила — Я не хотела, чтобы ты волновался. Он повернул голову к ней на секунду, не дольше, затем снова уставился вперёд, на дорогу. — Я знаю, — выдохнул он. — Просто... ты для меня слишком важна. А когда я начинаю терять контроль, это пугает. Его рука легла на её колено. Осторожно. Почти несмело, как проба близости, которой он больше не был уверен. — Я работаю над собой. Обещаю. И... сегодня вечером ужин. Тайская еда. Как раньше. Она улыбнулась. Слабо. Не от лёгкости — от усталости. Потому что иногда проще улыбнуться, чем сказать правду. Потому что разбить сердце — страшнее, чем терпеть. — Хорошо. Спасибо... за цветы. Он проводил её до двери, поцеловал, едва коснулся её руки. И ушел. Майя входит, поправляя волосы. В руке — букет, чужой в этом пространстве, как яркое пятно в черно-белом кадре. Внутри куратор, Джош, ассистенты. Куратор подходит первой с неизменной жизнерадостностью: — Майя, ты сегодня просто сияешь! — кивает на цветы. — Ах, молодость... - она понижает голос, с намёком — Хотя я думала, тебе больше по душе нежные оттенки? Она неловко улыбается, слегка смущённо. Бросает взгляд на Джоша. Он стоит у своего рабочего места, не поднимает головы. Листает бумаги. Его челюсть напряжена, пальцы сжаты. Куратор продолжает, не замечая подводного тока: — Ах да, совсем забыла! Послезавтра корпоратив в офисе, где работает Джошуа. Нас всех пригласили. — Не так ли, Джошуа? - глядя в его сторону бросила она.  Джош резко поднимает голову. Его взгляд на Майю, острый, как игла, едва заметный. — Да. - почти сквозь зубы ответил он. — Присутствие обязательно. Куратор хлопает в ладоши: — Вот и чудно! Платья, шампанское, музыка и всё как положено. Майя делает шаг в сторону, ставит букет на свой стол. Смотрит на него, как на чужую вещь, оказавшуюся в неправильном месте. «Ты не готов отпустить, Сэм. А я — не готова ранить тебя.» Мысленно про носиться в ее голове. Вдали звучит кофемашина. Рабочий день начинается. Но в каждом из них что-то совсем иное. Свет был приглушён, пространство будто растворяется в тенях. Джош сосредоточенно чертит на плане. Майя подходит с эскизами, замирает, смотрит на него. Приближается. Осторожно, как к хрупкой фигуре, которую легко разбить. — Джош... А что за мероприятие? Он не поднимает глаз: — Презентация проекта. Инвесторы, пресса, партнёры. - автоматически отвечает он. — Один кейс уходит за миллионы. Заказчик требует шума. Она хмурит брови: — Это твой проект? Ты не сказал, что он дошёл до презентации. Он замолкает на секунду. Потом резко бросает: — А ты не сказала, что поедешь на Рождество с Сэмом. Между ними тишина, плотная, как лёд. Её дыхание становится чуть реже. — Это не одно и то же, — говорит она глухо. Он всё ещё не смотрит на неё: — Конечно. Поехать на праздники с парнем ерунда. - он усмехается , без радости — Мы же просто коллеги. Какая тебе разница, чем я занят? Майя сжимает губы, делает шаг назад: — Ты злишься. До сих пор. - голос становиться еще тише - Даже не спросил правда ли это. Теперь он поднимает взгляд. Медленно. В глазах слишком многое, чтобы назвать. — А ты бы ответила? Она долго смотрит на него. Внутри всё кричит: «Да». Но голос — едва слышен: — Думаю, уже неважно. — Согласен. Он снова опускается к макету. Она стоит секунду, другую — потом поворачивается и уходит. Вечер плавно захватывает пространство. Вокруг тишина. Мониторы, планшеты, схемы расположения экспозиций. Джош сидит у ноутбука, сосредоточенно щёлкает по клавишам. Он хмур, лицо жёсткое. Майя стоит за его спиной, молчит. Наблюдает. Несколько секунд кажутся вечностью. Ты вообще меня не замечаешь? - тихо произносит она. - Он не оборачивается, только выдыхает.  Я работаю.А я? Ты тоже должна работать. - холодно говорит он, протягивая ей через плечо исправленную схему на планшете.Джош… — мягко, почти шёпотом. Он замолкает. Пальцы замирают над клавишами.  Я… я не знала, что всё так… - продолжает она. Так что? — он резко поворачивается. В голосе сталь. — Что я тоже человек? Что у меня есть сердце? И я не просто место куда можно сбежать в перерывах между тем как ты и Сэм строите иллюзию семьи? Она будто получает пощёчину. Это несправедливо. Я никогда…Ты всегда. — перебивает он. — Ты говоришь, что любишь, потом что нет. Ты смотришь на меня, будто нуждаешься во мне, а потом уходишь, как будто я никто. Он встаёт. Подходит ближе. Голос ниже, опасно спокойный. И теперь ты хочешь, чтобы я что? Простил тебя?Я просто… скучаю, Джош. — её голос дрожит. — По тебе. По нам. Он смотрит в её глаза. Долго. Внутри все дрожит. Он иронично хмыкает.  По нам?.. Майя, "мы" умерли тем утром, когда ты в моей рубашке врала ему в телефон, вместо того что бы сказать правду.  Тишина. Она не может дышать. Глаза блестят. Он шепчет почти с жалостью: Я бы отдал всё, чтобы не помнить, как ты звучишь, когда смеёшься сквозь поцелуй. Но увы Майя, это всё, что у меня осталось. Слезы катятся по ее щекам. Она неуверенно тянется к нему рукой.  Джош… Я… Это… Твоя тишина… Она оглушает. Я не знала, что тишина может убивать. - она шепчет, почти неразборчиво.  Он отворачивается. На миг, всё лицо искажено болью. Но он снова сдерживает себя. Добро пожаловать в мой ад, Майя. - тяжело выдыхает он.  Между ними — холод, как в вакууме. Только приглушённый гул города за окном. Дверь резко открывается. Они тут же оборачиваются. Плавной, уверенной походкой входит директор галереи, за ним директор отдела IT-компании, куратор которая тут же бросает на них чуть испуганный взгляд, и какой-то хмурый инвестор. Джош по инерции шагает чуть в бок, закрывая Майю своей спиной. Делегация скользит по пространству, рассматривая экспозиции, и не до конца оформленные материалы, бегло листают планшет с макетами. Хмурятся. Обмениваются короткими взглядами. Ну, что я могу сказать… - резко заговорил директор галереи. — Пока я вижу кучу идей и никакой конкретики. - продолжил он в сторону инвестора.Визуально неплохо. Но где связка с цифровой частью? Как зритель будет чувствовать эту экспозицию онлайн? - лениво напирает инвестор. И где согласованная структура? Визуальный стиль на одном уровне, UI на другом. Такое ощущение, что каждый работает сам по себе. - глухо добавляет Директор IT.Простите, мы… мы просто не ожидали сдвига сроков. Но мы работаем. Постоянно. - выглядывая из за спины Джоша, возмутилась Майя. Работать, не значит успевать. Если вы не справляетесь, мы передадим проект другим. Нам нужна завершённость. Стратегия. Визия. А не… художественные порывы. - старого отсек ее директор галлереи.  Эта фраза словно бьёт её по лицу, она чуть хмуриться, и возвращается за его спину. Директор IT с любопытством глядит на нее. Джош, а что ты считаешь, есть шанс вытянуть это? - спрашивает он.Технически проект не провален. Но если мы будем продолжать в таком темпе, вы правы. Есть риск. - спокойно отвечает Джош.  Инвестор скользит взглядом по планшету, морщится. — Тогда, может, художника сменить? Майя замирает. Пальцы машинально вцепляются в ткань рубашки Джоша. В глазах — шок, боль и невозможность поверить, что вот так легко можно вычеркнуть всё. Джош напрягается. Молчит. — Джош? — подаёт голос директор IT-компании. — Мы не вешаем ярлыки, но… если что, найдём кого-то посильнее, с опытом в digital. Джош делает короткий, почти ленивый жест рукой:  — Можно на минуту? Он выводит троих мужчин в коридор. Тот самый длинный, гулкий, с бетонными стенами, где лампы мерцают, будто не хотят работать. Дверь за ними мягко закрывается. Внутри — тишина. А здесь — напряжённый вакуум. Джош оборачивается. Говорит тихо. Очень чётко. — Художник не меняется. Инвестор усмехается, скрещивает руки. — Ты уверен? Репутация у тебя неплохая, но если этот проект провалится, он провалится под твоим именем. Джош выдерживает взгляд. Плечи прямые. — Тогда под моим. Я готов. Пауза. Директор галереи переглядывается с остальными. — Ты не влюблён, надеюсь? — с полуулыбкой бросает он. — Я профессионал. — отрезает Джош. — Мы закончим в срок. С ней. — Ну, как хочешь. — инвестор разводит руками. — Тогда будем считать, что вся ответственность на тебе, Мэтьюз. — Уже там. Они уходят, а он возвращается обратно в зал. Майя стоит у стола, руки сжаты в кулаки. Щёки горят. Но она не поднимает головы. Ждёт. Джош проходит мимо. Не смотрит на неё. Даже не задерживает шаг. Только коротко: — Пора за работу. Он садится за ноутбук. Экран отражает его лицо — жёсткое, отрешённое. Майя тихо вздыхает, возвращается к планшету. Не говорит ни слова. И только лампы над ними начинают гудеть чуть громче, будто не выдерживают этого напряжения.