Часть 101

Они вошли в галерею почти одновременно. Как всегда — ключ-карта, сигнал двери, лёгкое эхо шагов по каменному полу. Майя сняла пальто, повесила его, поправила волосы перед зеркалом у входа. Старалась дышать ровно. Внутри всё дрожало. Никаких резких движений. Никаких эмоций. «Держи себя в руках, пожалуйста. Сейчас просто работа. Обычное утро.» Они заняли свои места в конференц-зале. Джош сразу открыл ноутбук, проверил настройки презентации, проверил таблицы. Майя разложила эскизы. Достала планшет. Но глаза её не фокусировались. Сначала это было просто лёгкое головокружение. Потом подступила тошнота. Не резкая, не как от болезни. А как будто тело отказывалось притворяться. — Ты это видишь? — спросил Джош, поворачивая экран к ней. Она всмотрелась — пиксельный макет галереи, где размещали новую экспозицию. — Ага… — выдохнула она. — Да. — Майя? — он прищурился. — Ты побледнела. Всё нормально? — Просто не выспалась, — соврала она, попыталась улыбнуться. — Погода, наверное, давит. Он не поверил, она это почувствовала. Но ничего не сказал. Только замолчал на пару секунд, а потом мягко добавил: — Принесу воды. — Нет, спасибо, — отмахнулась она быстро. Слишком быстро. Но сосредоточиться так и не могла, то и дело моргала, как будто глаза сухие. Пальцы сжимали стилус так, что побелели костяшки. Когда он отошёл к принтеру, она чуть привстала, облокотилась о стол. «Не упади. Только не упади. Дыши, пожалуйста.» Он вернулся, уловив её напряжение. — Может, на перерыв? Она покачала головой: — Нет, давай закончим этот фрагмент. — Майя. - изучающе посмотрел на неё. — Джош, всё в порядке. Он промолчал. Но больше не садился рядом — как будто чувствовал, что ей нужно пространство. Или тишина. Или просто не трогать. Тихая рабочая суета — фоновая музыка, стуки клавиш, щелчки мыши, редкие шорохи бумаги. Пространство медленно превращалось в цифру, и каждый штрих Майи — каждый отсканированный холст, каждый откорректированный цвет — находил своё место в прототипе сайта, над которым колдовал Джош. — Подожди, — пробормотал он, щурясь в экран. — У этого портрета... ты изменила цветовую гамму? — Немного. Оригинал слишком холодный, захотелось тепла. Что то не так? Он повернул ноутбук к ней. На макете — портрет, мягко подсвеченный, почти тёплый. Внутри структуры сайта он смотрелся... живым. — Нет, оно работает, — сказал Джош. — Стало будто ближе. Настоящее. Она посмотрела на экран, потом на него. Он поймал её взгляд, задержался чуть дольше, чем нужно — и резко отвёл глаза, снова уткнулся в клавиатуру. — Если ты это сейчас одобришь вслух, галерея рухнет от удивления, — усмехнулась она. — Не спеши с выводами, художница, — буркнул он, но уголки губ всё же дрогнули. Пара секунд — и снова привычная тишина между ними. Только стук клавиш, скольжение пера по планшету. Но воздух стал чуть мягче, ближе, легче. Он вдруг протянул руку, подвинул её кружку с кофе поближе. — Остыл, но всё ещё твой. — Спасибо, — шепчет она. Работа кипит, захватывая их. Майя сидит чуть сгорбившись за планшетом, выводит линию за линией на экране. Джош мельком смотрит на неё через монитор — пару раз она останавливается, будто в растерянности. Щёки побледнели, движения стали медленнее. Он морщит лоб, но ничего не говорит. Проходит ещё двадцать минут. Перо в её руке вдруг дрожит. Она останавливается, прикрывает глаза, делает неглубокий вдох, словно пытается унять головокружение. Рядом на столе стоит почти нетронутая кружка воды. — Майя, — голос Джоша звучит неожиданно строго. — Ты как? — Всё хорошо, — отвечает она слишком быстро и слишком тихо. — Просто... просто устала, наверное. Он медленно откладывает мышь, обходит стол и останавливается рядом. Склоняется, смотрит в её лицо. — Ты бледная как бумага. И дрожишь. — Джош, — она выдыхает. — Не начинай. Просто... дашь мне минуту — и всё пройдёт. — Это уже не впервые за сегодня. Ты так и не ела… — Нет аппетита, — пожимает плечами. Он прищуривается, сжимает челюсть. — Всё. Хватит. Мы делаем перерыв. — Джош... — Ни слова. Собирайся. Поедем поедим что-нибудь нормальное. Не батончик из автомата. Она хотела бы спорить, но даже сил на это нет. Она только тихо кивает. Он уже помогает ей встать, берёт куртку, держит дверь открытой, и, выходя за ней, чуть наклоняется: — Можешь злиться, можешь молчать, но ты должна будешь поесть. Майя прикусывает губу, отворачивается. А он всё так же идёт рядом. Немного ближе, чем просто коллега. Немного дальше, чем позволено. Кафе было тихим. Мягкий свет ламп, аромат корицы и кофе, звяканье чашек на фоне приглушённой музыки. Они сидят у окна. За стеклом — улица, прохожие, спешащие по делам. Внутри — словно параллельная реальность. Майя молча мешает чай, глядя в кружку. Джош напротив — с кофе и каким-то выражением лица, в котором одновременно читались тревога и усталость. — Ешь, — тихо напомнил он, заметив, что её тарелка нетронута. — Я не очень голодна… — Тогда выпей. Горячий чай — уже начало, — он чуть усмехнулся, потом опустил взгляд. Молчание повисло между ними, но впервые — не гнетущее. Оно было другим. Уязвимым. Честным. Обед продолжился… Майя немного оживилась, что-то говорила про цвета экспозиции, жестикулирует, увлечённо объясняет, а потом вдруг замолкает.  Он смотрит. Молча. Тепло. — Что? — спрашивает она, чуть смутившись. Он чуть склоняет голову. — Просто… забыл, как ты выглядишь, когда говоришь о чём-то, что тебе действительно интересно. Она моргает. Медленно. Смотрит на него. — В смысле? — В хорошем смысле, — голос мягкий, спокойный. Без насмешки, без напряжения. — Ты светишься. Когда не злишься на меня. Майя не знает, что сказать. Она замирает, а потом хмыкает, прикрывая улыбку глотком чая. Он тоже улыбается. Чуть-чуть. Не специально. Просто так вышло. — Ты улыбаешься, — вырывается у неё. Он косится на неё. — Это запрещено? — Просто... тоже давно не видела, — отвечает тихо. Потом добавляет: — На самом деле, ты совсем другой, когда… ну, когда ты не строишь из себя ледяную скалу. — Это ты меня таким делаешь, — ухмыляется он. — Я обороняюсь. — А я думала, ты просто невыносим с рождения. Он усмехается. Переводит взгляд в окно. И уже не скрывает эту мягкость в голосе: — Наверное, с тобой — и правда. Майя чуть сбивается с дыхания. Потому что вот он — тот Джош, с которым всё начиналось. Настоящий. Без масок. Без бронежилета. Она смотрит на него долго. Может быть, сейчас? Может, это — та самая трещинка в стене между ними? Но она лишь тихо делает глоток, опускает взгляд. А он, не глядя на неё, тянется к её стакану, проверяет пальцем температуру. — Остыло. Пойду попрошу подогреть. Ты же всё равно не доела. — Джош… — зовёт она прежде, чем он встаёт. Он смотрит. Тепло. Настояще. Она дрожит чуть. Но говорит только: — Спасибо, что настоял. Мне правда было нехорошо. Он чуть улыбается и кивает: — Я тебя знаю, Майя. Даже если ты думаешь, что — уже нет. И уходит к стойке. Воздух прохладный, но не зябкий. Они идут рядом — не слишком близко, но уже и не так, как вышли ранее: шаг в шаг, без лишнего напряжения. — Я всё ещё не понимаю, как Райли справляется со всеми этими животными, — говорит Джош, нажимая на кнопку пропуска в галерею. — У неё терпения больше, чем у всей нашей семьи вместе взятой. — У Райли — терпение ангела и стальные нервы. Особенно когда Огги решает устроить театр абсурда прямо на кухне, — улыбается Майя, приподнимая бровь. — А потом ещё устраивает репетицию свадьбы с Авой. У одиннадцатилетнего. Это уже диагноз, — фыркает Джош, пропуская её вперёд. Они входят внутрь. В галерее тихо — ещё не вечер, но посетителей почти нет. Только эхо их шагов, отражённое от мрамора и стекла. — Я скучаю по ней, если честно, — вырывается у Майи. Она поправляет куртку, будто пытается зацепиться за что-то. — Райли… она всегда мой ориентир. Но иногда как будто… — Как будто вы на разных берегах, — договаривает Джош. Она молча кивает. Несколько шагов — молчание. Он вдруг оборачивается, как будто ощущая, что она хочет сказать больше. — Что-то не так? — голос всё ещё мягкий, вечерний. Майя медлит. Глаза бегают. Она хочет — Господи, как хочет — просто выдохнуть: "Я беременна." Но слова застревают. Она смотрит ему в глаза. Сердце бешено колотится. — Джош… я… Он приподнимает бровь, ожидая. Молчит. Она выдыхает. — …просто… — она замерла. Горло пересохло. Он выждал пару секунд. — Что? — опять. Спокойно, с интересом, даже с лёгкой теплотой. Майя сглотнула. Опустила глаза. — Впрочем… не важно. Забудь. - быстро проговорила она, сделав шаг в сторону. — Мне нужно в мастерскую. Пять минут. Он не стал настаивать. Только кивнул: — Хорошо. Она вышла в хол. Вдохнула. Холодный воздух из приоткрытого окна ударил в лицо. Сердце гулко билось. «Скажи ему. Просто скажи. Это же Джош. Он…» — Майя? Её сердце вылетело в пятки. Сэм стоял у входа в хол. Чёрная куртка. Напряжённое лицо. Знакомый, и всё же чужой. — Нам нужно поговорить. — Сэм… — выдохнула она, но он перебил: — Я ждал, пока вы вернетесь. Он стоял ровно, руки в карманах, взгляд прищурен, будто пытается читать между строк, между жестов, между вдохов. — Нам нужно поговорить. — Сэм, — голос её дрогнул, — я сейчас на работе. — И что? Ты от меня бегаешь. Тебя даже дома не было. Я ждал. Майя отвела взгляд. — Не хочу ругаться. Правда. Просто… — Просто что? — шаг ближе. — Ты сама всё испортила, Майя. И я… я не понимаю, что происходит. Почему ты так себя ведёшь? — Сэм, я… За стеклянной перегородкой, Джош стоял у стены. Пальцы белели от напряжения. Внутри всё бурлило. Не как вихрь — нет.  Он даже не сразу понял, почему зацепился взглядом. Просто что-то в осанке Майи, в том, как она чуть отступила назад. Или в том, как Сэм стоял слишком близко. Он устало выдохнул. Её слова перед уходом крутились в голове: "Джош, я хотела…" Он был уверен. Почти уверен, что она собиралась сказать, что они с Сэмом расстались. Или что то в этом роде. Но она стояла с ним. Не отстранилась. Не сказала ничего. Смотрела так, будто снова... Он чувствовал себя идиотом. Тем самым, который вечно надеется. Который снова и снова открывает ей двери, даже после того, как она хлопает ими по пальцам. "Ты же видел, Джош. Ты всё видел. И всё равно хочешь услышать другое." Он выдохнул, провёл рукой по лицу. Хотел затушить злость, сдержать её. Но она шла не только от Майи. Она шла от бессилия. От ощущения, что он снова — не тот.  Резко развернулся. Отдернул ворот куртки, нащупал пачку сигарет в кармане. Вышел из зала, прошёл мимо них, не бросив ни взгляда. Уверенный шаг, напряжённая челюсть, холодная тень в глазах. Майя почувствовала его присутствие за пару секунд до того, как он прошёл мимо. Сердце стукнуло больно. Но Джош не остановился. Только громко хлопнул дверью уходя дальше. Она смотрела на дверь, медленно выдохнув. Сэм дернулся, будто собирался обернуться, но не стал. — Это он? — тихо, без нажима. — Он для тебя важнее? Майя сжала губы. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь. — Я хочу понять, — глухо. — Мы ведь были вместе. Ты дала мне верить, что мы… Он замолчал. Она не ответила. Просто отвернулась к окну. Там — за стеклом — мокрые тротуары, серые машины. И Джош, стоящий у стены, закуривающий. Спина напряжённая, шаги тяжёлые. Майя снова прикрыла глаза. Всё внутри жгло. Всё рушилось — не громко, но безвозвратно. Сэм выдохнул, коротко. — Майя… ты же знаешь, я не идиот. — Его голос стал мягче. — Я всё это чувствовал. То, как ты отходишь. Как будто ты постоянно не здесь. Как будто… ждёшь, пока я уйду первым. Она молчала. Всё ещё смотрела в окно. Дождь тонко стекал по стеклу, будто время само пыталось стереть этот разговор. — Я думал, у нас будет шанс, — продолжал Сэм, не отрывая взгляда от её профиля. — Ты дала мне его. Ты пришла на день рождения Райли. Ты держалась за мою руку. Ты… черт, ты смотрела на меня — так, как будто хочешь быть со мной. Майя повернулась к нему. Медленно. В глазах ни гнева, ни раздражения. Только усталость. И тонкая, почти болезненная честность. — Я правда пыталась. Я не притворялась, Сэм. Мне было… спокойно с тобой. Она сглотнула. — Но потом… это как будто оказалось неправдой. Как будто я пыталась уговорить себя. И я не смогла. Он сжал губы. — Из-за него? Майя чуть покачала головой. — Из-за себя. Сэм усмехнулся — горько. — Ты серьёзно думаешь, что он для тебя лучше? — Это не соревнование, — ответила она быстро. — Я вообще не о том. Сэм кивнул. — Признай что это из за него! Майя опустила глаза. — Нет. Он не причем. - она тяжело выдохнула. — Мне правда жаль, Сэм. — Мне тоже, — тихо. — Потому что я бы… я бы выбрал тебя снова. Даже сейчас. Он шагнул ближе, но не коснулся. Просто стоял рядом. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что я вот так просто уйду, — тихо сказал Сэм. — Ты можешь закрываться, прятаться за кого угодно… но ты не закончила со мной, Майя. Ещё нет. Она посмотрела на него, напряжённо. Но ничего не ответила. — Я рядом, — добавил он. — И когда всё посыпется — я буду рядом. Он чуть усмехнулся. — Вопрос только, как тебе будет со мной тогда. Лучше… или хуже. Он медленно развернулся и вышел, не оборачиваясь. Но в его походке чувствовалась уверенность. Не прощание — пауза. Майя стояла, словно вкопанная. Сердце било тревогу. Сэм вышел из холла и пошёл в сторону выхода. В тот же момент в двери появился Джош. Они столкнулись почти нос к носу. Оба остановились. Тишина между ними — не пустая, а плотная, как воздух перед грозой. — Джош, — сказал Сэм, слишком спокойно, словно проглатывая раздражение. Он окинул того быстрым взглядом, отметил, уверенную осанку, спокойствие. — Сэм, — отозвался Джош сдержанно. Сэм делает полшага ближе. На лице — легкая усмешка. — Напомню, Мэтьюз. Она моя. Джош моргает медленно. Поворачивает голову чуть набок, будто оценивает: это угроза, бравада — или что-то другое. — Уверенность — штука заразная, — сухо отвечает он. — Но не всегда обоснованная. Сэм прищуривается, но не отвечает. Джош продолжает: — Может, тебе стоит напомнить это ей, а не мне. Он проходит мимо. Спокойно, размеренно. Сэм кипит от раздражения, сжав челюсть. Но не идёт за ним. Майя стоит у окна, руки сжаты на груди, взгляд в стекле расфокусирован. Она оборачивается, когда слышит шаги. Джош появляется, его походка резкая, будто шаги — способ остудить злость. Куртка ещё на нём, ворот небрежно поднят. Глаза чуть прищурены. Лицо закрытое. — Ты в порядке? — тихо спрашивает она, сразу чувствуя: что-то случилось. Он кивает, не глядя на неё. Проходит мимо, скидывая куртку на спинку стула. — Всё нормально, — коротко. Слишком коротко. Она не верит. — Джош, — мягко. — Что не так? Он замедляется. Потом резко поворачивается. — Почему он здесь, Майя? Молчание. — Я не знала, что он придёт, — честно. — Он подкараулил меня в холле. — Конечно, — фыркнул он. — Конечно. — Ты злишься. — Спокойно. Не осуждающе — просто констатация. Он смеётся. Резко. — Не злюсь. Я просто… — он проводит рукой по волосам. — Знаешь… Я ненавижу, как он смотрит на тебя. Как ты… он… Просто ненавижу все это! Майя опускает глаза. Сжимает пальцы. — Джош… — почти шёпотом. Он делает шаг назад, будто жалеет о словах. Или боится услышать ответ. Сердце у него грохочет — слишком громко для человека, который якобы «не злится». — Прости, — выдыхает он. — Не должен был. Майя подходит ближе, но не дотрагивается. — Ты говорил с ним? — спокойно. Он смотрит на неё. И вдруг кивает. Честно. — Да. — Голос тихий, почти безжизненный. — Он напомнил мне, что ты — его. Майя застыла. Сердце в груди кольнуло, будто холод прошёлся по венам. Джош выдохнул, не отводя взгляда. — И знаешь… я не стал спорить. Он взял куртку со стула. Не резко — спокойно. Но в этом спокойствии была ярость, боль и усталость. Та, что скапливается годами и однажды просто вытекает без предупреждения. — Пожалуй я покурю еще, — сказал он, уже отходя. И ушёл из переговорной, не дав ей ни слова, ни взгляда. Майя осталась стоять, будто в комнате стало на десять градусов холоднее. Она вернулась ко столу, села, пальцы вяло легли на клавиатуру. «Я не стал спорить» — его слова всё ещё звенели в висках, будто кто-то забыл выключить сигнал тревоги. Она медленно закрыла ноутбук, нащупала телефон. Открыла список контактов. Райли. Нажала вызов. Гудок. Один. Второй. Щелчок. — Привет, золотце, — голос Райли немного сонный, но мгновенно тёплый, знакомый. — дай угадаю! Мой дядя тебя уже достал. Потому что обычно он начинает бормотать про «архитектурные извращения» после полудня. Или наверное, опять спорит с вентиляцией или пытается исправить идеальный код? Майя выдыхает. Почти смеётся. Почти. Но не может. Грудь сжата. Глотка сухая. Она проводит пальцами по виску. — Не совсем… он сделал это уже с утра - голос срывается тише, чем она рассчитывала. — Прости, что беспокою. Просто… мне нужно с кем-то поговорить. Но на том конце — тишина живая. Ждущая. — С кем-то, кому я могу доверять. — Ты можешь мне всё сказать, — голос Райли уже собран. Проснулась. — Что то случилось? Майя прижимает телефон плечом, обнимает себя. Она хочет спрятаться внутрь себя. Не быть. Не чувствовать. — Это Сэм. Голос ломкий, как лёд, по которому кто-то идёт босиком. — Он… он не уходит. Даже после того, как я сказала что всё кончено. Он приходит. Пишет. Стоит у подъезда. Сегодня — он был здесь. На работе. Поджидал у выхода, Райли. — Что?! — в голосе подруга — всплеск злости. — Ты говорила ему не приходить? — Конечно. Я… — Майя выдохнула. — Я чувствую, будто он преследует меня. Постоянно. Как будто каждый раз, когда я выхожу из дома, он где-то рядом. Даже сегодня утром мне показалось… Не знаю. Может, это паранойя. — Это не паранойя, если он действительно стоит у тебя под дверью. — Райли помолчала, затем тихо, но твёрдо добавила: —  Я тебе говорила, что он не из тех, кто умеет терять лицо и отпускать. Ему важен контроль, Майя. Не ты. Контроль. Майя провела рукой по лицу. Щёки горели. — Я сказала, что не хочу видеть его. Что всё кончено. Но он будто не слышит. Или не хочет. Он говорит: «Мы не закончили. Когда всё посыпется — я буду рядом». — Посыпется?.. — Райли говорит почти шёпотом. — Он говорит это не как заботу. А как предупреждение. Как… обещание. Майя отворачивается к окну. Ладони горят. Слова слишком громкие — они отдаются в теле. — Ты боишься его? — тихо, аккуратно, будто Райли держит в руках хрупкий фарфор. — Я не знаю. — голос хрипнет. — Иногда кажется — да. Не напрямую. Он не кричит. Он… тихий. И от этого страшнее. Неделю назад… я шла домой. Было поздно. Мне показалось, что за мной кто-то идёт. Парень в капюшоне. Когда я свернула во двор — он прошёл мимо. Или сделал вид. Я не знаю, был ли это он. Может, просто… — Майя. Это не «просто». Это уже не нормально. Молчание. — Чёрт... — выдохнула Райли, и тут же строго добавила: — Это всё переходит границы. Ты должна сказать кому-то. — Я не хочу это раздувать. Может, я правда накручиваю… — Нет. — твёрдо. — Ты не накручиваешь. Всё, что ты описала — это уже не просто беспокойство, не просто навязчивость. Это пугающе. Майя зажмуривается. Сердце бьётся не в груди — в горле. И ей хочется плакать. Но не выходит. — Джош знает об этом? - ровно спросила Райли. Майя сразу напряглась, словно пружина. — Нет, — коротко. — Ты должна ему сказать. Он бы… — Райли, нет. — голос Майи режет воздух. — Я не собираюсь втягивать его. У него и так хватает проблем. — Но… — Он не должен нести это. Он не мой… — она замялась. — …никто. Не сейчас. — Майя… это твоя безопасность. Он не просто кто-то. Он— — Именно. — Майя встала, заходила по комнате. — Всё между нами и так — больное место. Я не могу свалить на него ещё и это. Райли вздохнула. — Он не твой враг, Майя. И он бы не хотел, чтобы ты молчала. Особенно об этом. - ее голос стал тише. - и когда он узнает, будет очень злиться, что ты не сказала сразу. Майя закрывает глаза. Опускает плечи. — Я просто… не знаю, как. - тихо говорит она. — Ты же понимаешь, что если Сэм не отстанет, это может стать по-настоящему опасным? - чуть недовольно, и взволновано спросила брюнетка. — Я понимаю, — прошептала Майя. И в этот момент ей правда захотелось выйти на улицу, встать напротив Джоша и просто сказать: «Мне страшно». И он бы конечно обнял, успокоил, и защитил.  — Ты скажешь Джошу, да? - вырвал ее из мыслей, голос подруги. — Райлс, нет… Я… Можно я подумаю? - тихо, покусывая щеку изнутри выдохнула Майя. — Можно. — мягко ответила Райли. — Но помни: ты не одна. Если он появится снова — сразу звони. Хорошо? Обещаешь? — Хорошо… Спасибо.  Они прощаются. И как только звонок обрывается, в комнате снова становится слишком тихо. И только тревога — пульсирует внутри, как отложенная буря. Дверь открылась тихо, без резкого толчка, но звук всё равно заставил её вздрогнуть. Майя подняла глаза от телефона — и встретилась с ним. Джош стоял в проёме, с холодом улицы на плечах. Лёгкий запах табака всё ещё витал вокруг него, и в его взгляде было что-то тяжёлое, несдержанное. — Ты… быстро, — сказала она, пытаясь сделать голос нейтральным. — Было холодно, — коротко. Он прошёл к столу, опустился на стул. Пальцы легли на столешницу, но двигались — едва заметно постукивая, выдавая напряжение. Она хотела что то спросить, но его лицо было слишком закрытым. — Ты в порядке? — всё-таки выдохнула. — Да, — ответил он слишком быстро, глядя куда-то мимо неё, к окну. Но по сжатой челюсти и чуть резкому выдоху было ясно — ненормально. Майя перевела взгляд на свои руки. Внутри что-то заныло — оттого, что он снова отдалялся. Только пару часов назад он был тёплым, открытым… и теперь опять этот холод, который будто ставит стекло между ними. — Если хочешь, можем сделать перерыв, — тихо сказала она. — Нет, — коротко. — Давай закончим то, что начали. Он открыл ноутбук, но пальцы его замерли над клавиатурой. Казалось, он что-то обдумывает, но не решается сказать. Она тоже молчала, слушая, как за окном шуршит ветер, и чувствуя, что между ними повисло что-то невидимое, тяжёлое, и оно явно пришло с улицы вместе с ним. Клавиши ноутбука щёлкали слишком громко. Или это просто тишина в комнате делала каждый звук резче. Майя пролистывала документы на экране, делала пометки в блокноте. Старалась держать лицо спокойным, будто ничего не изменилось. Джош что-то печатал, затем замер, глядя на цифры. Щёки чуть напряглись, как будто он подавлял раздражение. — Здесь ошибка, — сказал он, не глядя на неё. — Где? — она подошла ближе, но он лишь повернул экран в её сторону. Пальцы случайно коснулись его руки — и он отдёрнул её чуть быстрее, чем требовалось. Она заметила, но сделала вид, что нет. Они снова уткнулись каждый в своё. Слова были короткими: «да», «нет», «проверь», «открой». Всё остальное — тишина. За окном срывался снег, редкий, с мокрым дождем. Майя ловила себя на том, что следит за тем, как он тает на стекле. Это было проще, чем смотреть на Джоша. Она повернула взгляд на экран, но слова размывались. Работать было тяжело, словно приходилось дышать через слой льда. На экране ноутбука — макет будущего сайта галереи. Она водила курсором по картинке, двигая блоки и подписи. Джош сидел на против, что-то быстро менял в коде. — Вот здесь шрифт тоньше, — сказала она, он молча поправил. — А этот цвет — слишком холодный. — Не холодный, — возразил он, но переключил оттенок. Телефон лежал справа от него, почти под стопкой распечаток. Чёрный экран, забытая вещь. Пальцы стучали по клавиатуре, они перебрасывались короткими репликами, как игроки в одной команде, но каждый — на своей половине поля. Тишину заполняло только щёлканье клавиш и слабое жужжание системы отопления. Вдруг раздался звонок. Экран его телефона вспыхнул. Майя не видела имени, но видела, как он бросил взгляд на дисплей — и уголок его губ дрогнул в тёплой, почти домашней ухмылке. Он поднял телефон, встал и, не спеша, отошёл к окну. В профиль его голос звучал мягко, с тем оттенком, который не бывает для деловых разговоров: — Привет… Майя затаилась. Даже не сделала вид, что хотела бы выйти. Просто замерла, пытаясь не слушать — но каждое слово казалось произнесённым громче, чем нужно. — Нет, не занят. Что случилось? Она, не слыша собеседника, но заметила, как уловимо он смягчил интонацию — и в то же время стал настороженнее. Её пальцы невольно сжались. — А, просто соскучилась? — Джош хмыкнул. — Да, сегодня пораньше закончим. Пауза. — Зайти? Ну… могу, если не помешаю. — Он бросил взгляд в сторону Майи. Она стояла с прямой спиной, будто вкопанная. — Хорошо. Буду, как освобожусь. Снова эта пауза — и мягкий смешок. — Да-да… и я тебя. - широко улыбался Джош.  Он сбросил звонок. Неспешно положил телефон в карман брюк, как будто ничего не случилось.  Майя смотрела на него в упор. Губы поджались. Сердце упало. "И я тебя." Она не знала, что именно кольнуло сильнее — его голос, улыбка, или то, как легко он сказал это "вечером". Как будто не она всю ночь крутилась от бессонницы. Как будто не она держала его тайну под сердцем. Он чувствовал её взгляд ещё до того, как поднял глаза. Но всё равно медленно обернулся — сдержанно, спокойно, будто не догадывался, что она его разглядывает. Майя все еще смотрела прямо на него. Глубоко. Долго. Не пряча глаз, но и не бросая вызова. Он прищурился. — Что? Она чуть вздрогнула, будто вопрос выбил её из транса. — Ничего, — едва слышно, слабо кивнув. Голос почти сорвался — она старалась казаться равнодушной, но в её тоне была неуверенность. Или усталость. Или страх. Он смотрел на неё ещё пару секунд. Глубоко. Проницательно. Как будто пытался вытащить из неё правду, даже если она пряталась в тишине. — Хочешь мне что-то сказать? — тихо, без нажима, но с тем самым оттенком — как будто он знал, что она непременно хочет сказать ему сейчас многое. Как будто чувствовал — она почти на грани. Майя задержала дыхание. Пальцы снова сомкнулись на краю стола. Она отвела взгляд — на секунду. Затем снова встретилась с его глазами. Он не настаивал. Просто выдохнул, отвёл взгляд — и вернулся к работе. Внутри нее всё горело — обида, ревность, злость… на него, на себя, на весь этот абсурд. — Нет, — выдохнула наконец. — Всё нормально. — Тогда работаем. Она медленно опустилась в кресло. Спина — ровная, как струна. Но плечи… дрожали. В горле стоял ком, глаза — влажные, но не от слёз, которые можно позволить себе вслух. От боли. От глупой, внезапной, раздирающей ревности. Джош делал вид, что полностью сосредоточен на экране. Его пальцы быстро стучали по клавишам, а взгляд — холодный, сосредоточенный. Ни одной эмоции. Ни одного жеста, что бы указал, что он замечает её состояние. Майя медленно перевела взгляд на свою ладонь, что невольно легла на живот. Тихо. Почти незаметно. Как будто и не она, а кто-то внутри нуждался в этой защите. "Ты здесь. И я знаю, ты чудо. Но почему сейчас?" — промелькнуло в голове. "Он… он бы был хорошим отцом, знаешь?  Нет не так. Твой папа безусловно уже самый лучший. Честно. Только не сейчас. Сейчас он… далеко. Даже если ты его слышишь." Она сжала губы, сглотнула боль и выпрямилась чуть выше. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Хотя бы для него. Для этого крошечного «кого-то». Бросила короткий взгляд на Джоша. Он наклонился ближе к экрану, нахмуренный, сосредоточенный. Наверное, разглядывал макет. Она резко отвела взгляд. Снова к животу. "Я обещаю — я тебя не предам. Даже если мы останемся вдвоём." Рабочий день подошел к концу. Джош откинулся на спинку стула, сбросив накатившуюся усталость, потянулся, встал из-за стола. — Ты едешь? — спросил, уже надевая куртку. — Или Сэм заберёт тебя? Майя даже не сразу отреагировала. Сидела, склонившись над бумагами, словно в них действительно был смысл. Словно можно было спрятаться среди макетов, цифр, света экрана. — Нет, — тихо сказала она. — Не заберёт. Но я ещё поработаю немного. Джош кивнул. Без тени удивления. Почти сухо. — Хорошо. Я уехал. Он направился к двери. На полпути — её голос, севший, чуть дрогнувший: — Джош… Он остановился. Медленно обернулся. Она подняла глаза на него. В них было что-то, что будто цеплялось — за вечер, за момент, за него. Она открыла рот, потом снова закрыла. Сердце громко грохнуло в груди. Зачем? Как? С каким правом? Но слова всё равно сорвались: — А ты… ты едешь… куда? Он слегка нахмурился. Чуть наклонил голову, будто не расслышал. Или будто не ожидал этого вопроса. — В смысле? Она сглотнула. — Ну, я просто… — выдохнула. — Ты же куда-то собираешься. Ужин? Или что-то… Он усмехнулся. Криво. Без веселья. Посмотрел на неё в упор — не с холодом, но с усталостью, накопленной, как осадок, после долгого, тяжёлого дня… или месяцев. — Насколько я помню, — медленно сказал он, — я не обязан перед тобой отчитываться. Его голос был ровным. Даже вежливым. Но каждое слово — как осколок стекла. — Ты ведь насколько я помню давно уже не моя. Ни девушка. Ни подруга. Ни кто-то, кому я должен объяснять, куда и к кому я еду. Майя молча кивнула. Глаза опустились в пол. И больше не поднялись. Но пауза повисла — тягучая, удушающая. — Ты всё ещё злишься? — спросила она. Тихо. С опаской. Но и с нуждой. С надеждой, что, может быть, он скажет «нет». Джош отвёл взгляд, на секунду прикрыл глаза, будто собирался сдержаться, прежде чем сказать: — Я просто устал, Майя. Он перевёл дыхание, повернулся к двери. И всё же, перед тем как нажать на ручку, замер на секунду. Прислонил ладонь к косяку, не оборачиваясь: — Но если важно: мне нужно встретиться с человеком. По делу. Он тихо выдохнул. — А потом… я хочу просто вернуться домой и лечь спать. Один. Дверь за ним закрылась мягко, почти бесшумно. Как он сам — ушёл без громких слов, без резких движений. Только эхо его шагов по коридору медленно стихало. Майя сидела, не шевелясь. Пальцы сжаты в замок на коленях. Веки опущены. Но стоило звуку двери совсем исчезнуть, как изнутри что-то надломилось. Она медленно втянула воздух, но не удержалась — всхлипнула. Тихо. Горло сдавило. Слёзы сами потекли по щекам, горячие, солёные, будто выжигали кожу. Медленно, почти по привычке, она опустила ладонь к животу, чуть прижалась, как будто могла обнять того, кто внутри. — Прости, малыш… — прошептала она, голос сорвался. — Прости, мама очень разозлила папу. Я не хотела. Я правда не хотела… Она зажмурилась, слёзы покатились с новой силой. — Ты ведь… ты ведь всё слышал, да? — шептала, гладя живот. — Он злится. Но не на тебя. Голос дрогнул. — Но ты знай… ты ему не в тягость. Ты — чудо. Просто он… еще не знает. И я не могу ему сказать. Пока не могу. Комната была пуста. Свет от экрана ноутбука мягко мерцал на стене. За окном моросил декабрьский снег с дождем, мир будто затих, слушая только её шепот и едва сдерживаемые всхлипы. Салон машины был тихим, лишь звук дворников отмерял секунды, стирая дождь с лобового стекла. Джош сидел, не включая музыку. Руки на руле, взгляд устремлён куда-то в темноту, за пределы дороги. Майя осталась в галерее. Опять. Со своим напряжённым молчанием, со взглядом, в котором больше не было прежней ясности. И всё же — он видел, как она смотрела. Как рука невольно скользнула к животу. Он не знал, что это значило, но… внутри что-то кольнуло. Боль? Тоска? Отчаяние? «Ты едешь, или Сэм заберёт тебя?» — спросил он тогда почти равнодушно. Но всё внутри протестовало. Он хотел, чтобы она пошла с ним. Хоть молча. Хоть просто рядом. А теперь вот он — один. Снова. И почему тогда внутри так глухо давит? Он выдохнул, уронил голову на подголовник и закрыл глаза. «Ты не нуждаешься в ней, как раньше. Ты сказал это. Идиот». Эхо этих слов звучало фальшиво. Он устал гореть. Да. Но пепел всё ещё был горячим. И больным. Фары осветили знакомую улицу. Он свернул к дому брата. На крыльце уже горел тёплый свет, в окне тени. Кто-то ждал. Он знал — Райли. Он заглушил мотор. Посидел ещё минуту. Поправил рукава пальто. И вышел под моросящий дождь. Лёгкий свет из кухни мягко разливался вглубь коридора. В гостиной горела настольная лампа, бросая тёплое пятно на диван. Дом был тих, как редко бывает у Мэттьюсов: ни голоса Кори, ни смеха Топанги, ни топота Огги. Только запах свежей выпечки и что-то ещё — тревожное, неуловимое. Райли открыла дверь, прежде чем он успел постучать. — Привет, — улыбнулась, но в её глазах не было лёгкости. Лишь забота и… осторожность. — Привет, — коротко ответил Джош. Усталый, чуть жёсткий, но с ней мягче, чем с другими в последнее время. Она отступает, впуская его. — Родители ушли на ужин, Огги у Авы, — объясняет Райли, закрывая за ним дверь. — Мы одни. Он кивнул, проходя в гостиную. Сбросил куртку на спинку дивана. — Чай? Кофе? — Нет, спасибо, — отозвался он, садясь. Опёрся локтями на колени, сцепил пальцы. — Ты сказала, это срочно. Райли ненадолго замялась, будто подбирая слова. — Да. Потому что… это важно. И я, наверное, не должна была говорить с тобой вообще. Но не могу молчать. Она села напротив, сложив руки на коленях. — Это про Майю. Он поднял глаза, взгляд чуть сузился. — Я догадался. Она вдохнула глубже, как будто решалась. — Они с Сэмом больше не вместе.  — Да-да. Я уже слышал эту версию. - усмехнулся он. — Но она всё равно пришла с ним на твой день рождения. Он не уходит из галереи. И в целом ведет себя так, будто всё ещё имеет право… — Вот в этом и проблема, Джош. - выдохнула Райли. - она правда больше не с ним. Джош тихо усмехнулся, но теперь в этой усмешке не было ни капли иронии — только горечь. — Знаешь… Она до сих пор не может простить мне Эмму. Райли нахмурилась: — Но ведь… ничего же не было. — Да, — он коротко кивнул. — Но она уверена, что было. Или… хочет быть уверенной. Потому что так проще оправдать то, что мы… — он на секунду замолчал, — что мы не вместе. Он перевёл взгляд на руки, сцепленные в замок. — Я пытался объяснить… Но Майя не слышит. Как будто ей нужно держаться за эту обиду, чтобы не подойти ближе. Райли опустила глаза, будто подбирая слова, но он продолжил. Горько усмехнулся, покачал головой. — Она сама держит меня на расстоянии. То тянется, то отталкивает. Я устал угадывать, что она хочет. Он поднялся, сделал пару шагов по комнате. — Каждый раз, когда думаю, что что-то меняется, всё рушится. Я больше не хочу бежать за ней. — Тогда почему ты здесь? — тихо спросила она. Он задержался у окна, потом вернулся и сел. — Потому что, несмотря на всё, я не могу быть равнодушным. И это изматывает. — Может, это не про Эмму, — тихо сказала Райли. — Может, это про её страх доверять. — Может, — он кивнул. — Но от этого не легче. Я не могу бесконечно платить за то, чего не делал. Он снова провёл ладонью по лицу, задержав её на глазах. — Иногда мне кажется, что она просто ищет повод… чтобы уйти. Райли чуть сжала губы, но всё же сказала: — А если она не ищет повод, а просто… не верит, что ты останешься? — Райли, — Джош покачал головой, — я оставался. Даже когда она делала всё, чтобы я ушёл. Даже когда была с Сэмом. Даже когда… — он осёкся, выдохнул. — Но знаешь, оставаться всё время на линии огня — это не про любовь. Это про выживание. Райли кивнула, но в её взгляде всё равно была тихая печаль. — Ладно… Есть ещё кое-что, — она будто собиралась с духом. — И я понимаю, что это может тебя взбесить. Он чуть приподнял бровь. — Прекрасное вступление. Говори уже. — Сэм… — она замялась. — он знает. — Что знает? — Про вас. Джош хмыкнул, усмехнулся краем губ, но не весело, покачал головой, чуть прищурился. — Он знает, что мы спали? Райли кивнула. — Она не говорит тебе, — она начала оправдывать подругу, но он перебил ее. — Конечно, не говорит. Потому что мы общаемся так, будто каждый разговор — это минное поле. - раздраженно выдохнул он.  — Джош это не самое страшное, — продолжила она. — Я говорила с ней по телефону. И… я правда волнуюсь. — Она рассказала мне кое что про Сэма. Теперь он смотрит на неё. Внимательно. Без иронии. — Она боится, — продолжает Райли. — Она сказала, что он не даёт ей покоя. Что после расставания он… давит. Ждёт, где бы она ни появилась. Следит. Один раз она даже заметила, что за ней кто-то шёл. И… это был не ты, не я. Кто-то чужой. Но ощущение — будто по её следам. В голосе Райли уже не просто обеспокоенность — почти страх. — Она не придумывает. Я знаю, когда Майя просто эмоциональна… и когда она пугается по-настоящему. И сейчас — второй случай. — Джош, — прошептала Райли. — Она не сказала тебе, потому что не хочет обременять тебя. Она выдохнула. — Но она держится из последних сил. Я слышу это по её голосу. Молчание между ними на секунду сделалось оглушающим. — Я просила ее рассказать тебе. Говорила что она может доверять тебе. Но она просто… отказалась. Она сглотнула. — Я знаю, что у вас… и так все сложно. Но так же знаю, что ты для неё — не просто кто-то. И она не просто твоя бывшая, Джош. Она твой человек. Если ты не с ней сейчас — я не представляю, с кем ты вообще можешь быть. Он продолжал молчать. Но глаза… в них уже была буря. Не показная, не громкая. Подспудная. Глубокая. — Скажи хоть что-нибудь, — шепнула Райли. — Не молчи. Джош откинулся на спинку дивана, но глаза его всё ещё были острыми, цепкими. — Скажи… — начал он медленно, — как давно всё это началось? То, что он за ней ходит. — Не знаю точно, — Райли чуть пожала плечами. — Она не любит вдаваться в подробности. Но, думаю, после моего дня рождения. — И всё это время она молчала? — он сказал это без осуждения, но в голосе чувствовалась усталость. — Да, — тихо подтвердила она. — И, если честно, я понимаю почему. — Просвети меня, — он поднял взгляд. — Я думаю, она молчала, потому что не хотела давать ему повод злиться. И… потому что не хотела втягивать тебя. Она знает, что ты сорвёшься. В её голосе прозвучала тень горечи: — И, может, ещё потому, что ей страшно признаться — даже себе — что человек, с которым она была, теперь её пугает. Джош чуть сжал руки, сцепленные в замок. — Он часто так? Райли нахмурилась: — Как? — Давил. Прессовал. Заставлял чувствовать себя… — он подбирал слово, — меньше, чем она есть. — Джош, — тихо сказала она, — он делал это почти всегда. Иногда в мелочах. Иногда прямо в лоб. Сначала я думала, что это просто их… динамика. Но потом поняла, что она рядом с ним гаснет. Джош чуть сжал губы, подбородок стал жёстче. — Она ему говорила, чтобы он перестал? — Думаю, да. Но ты же знаешь Майю. Когда ей больно, она либо отшучивается, либо замыкается. А он этим пользовался. Он тихо усмехнулся — без радости, с оттенком горечи. — И при этом он всё ещё уверен, что она его. — Он не принимает её «нет». Для него это не ответ, а просто… пауза, — сказала Райли. Джош провёл ладонью по затылку, опустил взгляд в пол. — Ублюдок. — Я знаю, ты хочешь влезть, — продолжила Райли, — но, Джош… если сделаешь это резко, она может просто закрыться. — Да, — он кивнул, но голос звучал так, будто это «да» дано с огромным усилием. — Но если он хоть пальцем… — Я тебе верю, — перебила она. Он поднял глаза. В них не было привычного ледяного контроля. Только усталость, переплетённая с решимостью. — Рай, скажи честно… — он чуть замялся, — она… хоть раз выглядела счастливой с ним? Райли покачала головой. — Настояще счастлива? Нет. Она могла улыбаться, могла казаться довольной… но это была не та Майя, которую я знаю. И, если честно… не та, которую знаешь ты. Джош откинулся на спинку дивана, глубоко выдохнул и прикрыл глаза. — Значит, всё это время… — Всё это время она врала нам.  Райли чуть подалась вперёд, опершись локтями на колени. — Я правдадумаю, что ты ей нужен. Даже если она этого не признаёт. — Нужен? — Джош посмотрел прямо на неё. — Райли, я её люблю. Но я устал любить так, как сейчас. Когда каждое сближение заканчивается тем, что она снова убегает. — Но если Сэм… — Если Сэм правда угроза, — перебил он, — я не буду стоять в стороне. Но это не значит, что я вернусь туда, откуда меня каждый раз выталкивают. Они замолчали. За стеной тихо тикали часы. Джош провёл ладонью по лицу, выдохнул. — Что ещё он делал? — Иногда появлялся «случайно» в тех же местах, где и она. Иногда писал. Иногда просто стоял, когда она выходила из галереи. — тихо говорила Райли, пытаясь вспомнить все. — Но, Джош… я не думаю, что он просто так это прекратит. — И я не думаю, — ответил он глухо. — Но он точно прекратит, если поймёт, что я готов за нее ответить. Райли улыбнулась едва заметно. — Ты уже решил, да? Он промолчал, поднялся первым. Куртка со спинки дивана оказалась в руках почти машинально — движения быстрые, как будто он боялся, что, если задержится ещё хоть на минуту, передумает уходить.  — Джош… — позвала Райли, подходя к нему у двери. Он обернулся. — Не говори ей, что мы разговаривали, — тихо сказала она. — И… не мчись к Сэму прямо сейчас. Он чуть прищурился, словно хотел что-то возразить, но потом выдохнул. — Ладно. — Обещай. — Я сказал — ладно, — в голосе прозвучала нотка раздражения, но не на неё. Райли кивает, чуть нахмурившись. — Просто будь осторожен, хорошо? — тихо просит она. — Всегда, — отзывается он сухо, но взгляд — мягче, чем голос. Он обнимает ее. — Спасибо, племяшка. — Ты… поедешь к ней? — всё-таки спрашивает она, будто заранее знает ответ. Он долго не отвечает. Открывает дверь, выходит в прохладу вечера и только тогда, не оборачиваясь: — Не знаю. Посмотрим.  На улице воздух был холодным и влажным, пах асфальтом и ночным городом. Джош шёл к машине быстро, но внутри темп был другой — тяжёлый, сбившийся. Каждое слово, сказанное Райли, крутилось в голове, цепляясь одно за другое. Злость. На Сэма, который позволял себе давить, принижать. На Майю — за то, что молчала, за то, что прятала от него правду. И на себя — за то, что всё ещё, несмотря на всё сказанное, чувствовал к ней это тянущее, неотпускающее. Он садится в салон, кидает ключи в замок зажигания, но не сразу заводит. Минуту сидел в полной тишине, глядя в тёмное ветровое стекло, где отражался он сам — с усталым, жёстким лицом. Внутри всё гудит — голос Райли, её слова… и тот странный, тревожный взгляд, который он видел у Майи сегодня днём. Рука нервно сжимает руль. Двигатель загудел. Он рвётся вперёд, будто отгоняя сомнения. Где-то за стенами города сгустилась ночь. Галерея почти пуста — лишь свет в коридоре и мягкое эхо шагов, когда Майя идёт к выходу. Пальто на распашку, сумка на плече, движения замедленные, усталые. На лице — всё ещё следы долгого, выматывающего дня. Она тянется к дверной ручке — и в ту же секунду дверь распахивается снаружи. Майя резко отшатнулась. Он остановился тоже. Брови приподняты, взгляд сразу скользнул по ней. На уставшие глаза, пальцы, что чуть дрожат, на руку, что будто сама по себе обхватывает плечи, защищающе. — Чёрт… — выдохнула она. — Ты меня напугал. Она подняла голову вглядываясь в него. Джош выглядел так, будто сам не до конца решил, зачем здесь. Одет всё ещё в ту же куртку, с немного растрёпанными волосами — будто ветер пытался его переубедить по дороге, но не смог. — Ехал мимо, — коротко. — Подумал, может, подвезти тебя. Уже поздно. Майя медленно выдохнула. Внутри что-то глухо сжалось. — Но… ты же злился на меня. Джош чуть приподнял бровь. Секунду смотрел на неё, будто взвешивая. Потом едва заметно кивнул: — Всё ещё злюсь. Он не отводил взгляда. Глаза — не ледяные, нет. Просто усталые. В них не было злобы, но была тяжесть — как будто он боролся с собой всё это время. — Но в городе снег, дождь, и уже темно, — добавил, спокойнее. — А Сэм, кажется, давно вышел из списка твоих водителей. Майя не знала, что сказать. В груди защемило — от его прямоты, от его молчаливой заботы. — Ты… Она сглотнула. — Ты правда просто ехал мимо? Он не стал врать. Пожал плечами. — Не совсем. Но давай притворимся, что да. Майя тихо усмехнулась. — Хорошо. Притворимся. — Поехали. Пять минут молчания и мы у тебя. Обещаю даже музыку не включать. - говорит он. Она приподнимает бровь, и что-то внутри словно смягчается. — Пять минут? — Да. Она смотрит ему в глаза. Медленно кивает. — Хм… хорошо. Он делает шаг в сторону, пропуская её первой. Она выходит, и когда он следует за ней, их плечи почти касаются — этот короткий, резкий ток невысказанных слов. Они идут к машине молча. Джош открывает ей дверь. Она садится, опуская сумку на колени, и пока он обходит капот, тихо, почти шепотом говорит: — Спасибо. Машина мягко тронулась с места. Дождь со снегом тихо шуршал по стеклу, дворники лениво скользили взад-вперёд, музыка все же играла, негромко — какой-то блюз, глубокий, тягучий. Плавные огни улиц отражались в лобовом, как зыбкие тени воспоминаний. Майя сидела, прижавшись к окну, будто хотела стать меньше, незаметнее. Но её плечи были напряжены, взгляд рассеянный — внутри она не могла успокоиться. Джош вел машину уверенно, но изредка посматривал на неё боковым зрением. Хотел что-то сказать — не раз. Но каждый раз глушил себя. Вместо слов — только крепче сжимал руль. Внезапно, Майя нарушила тишину. — Это твой плейлист? Он кивнул, не отрывая взгляда от дороги. — Успокаивает. Или раздражает. В зависимости от настроения. Она чуть улыбнулась, грустно. — Сейчас? — Баланс, — коротко. Оба замолчали. Майя провела пальцем по краю окна, словно что-то рисуя на стекле. Потом не выдержала: — А ты бы смог… бросить всё, если бы узнал, что я в беде? Он не ответил сразу. Сжал челюсть. — Я не брошу тебя в беде. Никогда. Она посмотрела на него. Долго, пристально. — Даже если я сама в неё влезла? Он кивнул, не оборачиваясь. — Даже тогда. Особенно тогда. Она чуть улыбнулась, снова уставившись в окно. Почти не двигалась. — Как… прошла встреча? — снова нарушила тишину. Голос был ровным, но внутри всё дрожало. Он бросил на неё быстрый взгляд. — Хорошо, — коротко, спокойно. Почти отстранённо. Майя кивнула. — Понятно. Она отвернулась обратно к окну, сжав пальцы на коленях. Губы дрогнули, как будто хотели что-то сказать — но передумали. Дождь снова начал моросить, капли тонко били по стеклу. Джош молчал. Пальцы крепко обхватывали руль, взгляд был прикован к дороге. Он чувствовал, как она напряжена рядом — слышал, как она затаила дыхание, но не проронил ни слова. Проехали ещё пару кварталов в полной тишине. Внутри звучало гораздо громче, чем любая музыка. Майя всё ещё смотрела в окно. Пальцы слегка дрожали, но она делала вид, что всё в порядке. Джош сжал руль чуть крепче, как будто собирался с мыслями. Потом выдохнул, будто принял решение. — Слушай, — сказал он негромко. — Может, нам… просто не говорить о личном? Майя повернулась к нему, медленно. Он не смотрел на неё — взгляд вперёд, голос ровный, но не жёсткий. — Только работа. Галерея. Мы можем говорить о близких — о твоей маме, о Райли, если хочешь. Он сделал паузу, повёл плечами. — Просто, кажется, так будет проще. Майя не ответила сразу. Только смотрела на него. Внутри всё сжалось — так по-доброму, как будто кто-то осторожно зашёл и закрыл за собой дверь. Тихо. Навсегда. — Понятно, — сказала она наконец. И отвернулась обратно к окну. Она сглотнула — неслышно, почти физически проглатывая ком. "Проще" — эхом прозвучало внутри. Иногда проще — больнее. — Нам всё равно придётся научиться… говорить. Он выдохнул, на мгновение оторвав руку от руля, провёл по затылку. — Не так, как сейчас. Не как будто любой наш диалог — это поле боя. Чуть улыбнулся — устало, даже немного иронично. — Мы в одной связке. Семья, друзья, Рождество, дни рождения… Он повернулся к ней на секунду, потом снова посмотрел вперёд. — Придётся быть рядом… И как-то учиться дышать рядом. Без того, чтобы всё вокруг пылало. Майя молчала. Глаза её всё ещё были направлены в окно, но дыхание стало заметно глубже. Что-то в ней щелкнуло — тихо, едва слышно внутри. Как будто он проговорил вслух её самый сокровенный страх. Не об одиночестве — о невозможности быть рядом. Она кивнула, почти незаметно. — Ладно, — только и сказала она. — Я постараюсь… И ты… тоже? Он кивнул в ответ. — Я уже.  …Тишина снова легла между ними. Но в ней не было привычного напряжения. Скорее — пауза, которую никто не спешил разорвать. Каждый думал своё, но в этой тишине — впервые за долгое время — не было войны. Джош мельком взглянул в её сторону. Майя всё так же смотрела в окно, будто считала фонари. Щёка опиралась на ладонь, и тень ресниц падала на бледную кожу. Он знал этот взгляд. Уходящий в себя. Там, где боль не выставлена напоказ, но ощущается в каждом вдохе. Он чуть сбросил скорость. — Холодно? — вдруг спросил. Майя обернулась, удивлённо моргнув. — Нет. — тихо. Он молча потянулся к обогревателю, прибавил ещё немного тепла. — Всё равно не люблю, когда ты зябнешь. — бросил почти шепотом, будто себе. Она опустила взгляд, губы дрогнули. — Я… не зябну. — сказала глухо, но неуверенно. И тут — то ли импульс, то ли чистая привычка — Джош на секунду протянул руку и поправил край её шарфа. Легко. Осторожно. Не глядя ей в глаза. Пальцы едва коснулись её ключицы — и она, словно по рефлексу, задержала дыхание. Он отдёрнул руку сразу, как будто обжёгся. — Извини. Она молчала. Лишь коротко кивнула. Подъехали к её дому. Он остановился, убрал руку с руля, но не выключил зажигание. Майя потянулась к ремню. И вдруг замерла. — Джош. — тихо, будто это слово могло что-то разрушить. Он посмотрел на неё — усталый, сдержанный. — Что? Она не ответила сразу. Просто смотрела на него. В этом взгляде было что-то большее, чем она могла произнести вслух. Что-то, что затаилось под ребрами. Но она лишь выдохнула: — Спокойной ночи. — И тебе. Она вышла, не оглянувшись. Дверца машины закрылась почти неслышно. А он всё ещё сидел, уставившись вперёд. Лобовое стекло расплывалось от мелкого снега и дождя. Только потом он шепнул — ни к кому, просто в пространство: — Спокойной ночи, Майя.