Часть 102

🌸 Привет, мои дорогие читатели! 🌸 Спасибо, что вы со мной и продолжаете читать эту историю. Каждая ваша реакция и комментарий вдохновляют меня двигаться дальше и делать главы лучше. 💖 Сегодня вас ждёт новая часть, и я очень надеюсь, что она вам понравится. Делитесь своими впечатлениями — для меня это бесценно! ✨ Приятного чтения! 📖 Машина остановилась у её дома в 8:42. Он не писал заранее. Просто подъехал, как будто это было само собой разумеющимся. Майя уже ждала на ступенях, закутавшись в пальто, с аккуратной тёмной шапкой, надвинутой почти до бровей. В руках — термокружка. Джош даже не выходил. Она сама села в машину и пристегнулась, будто делала это всю жизнь. — Доброе утро. — бросил он, не глядя. — Доброе. — почти беззвучно. Она была бледнее обычного. Под глазами — тени, и не только от макияжа. Он заметил, но не сказал ни слова. Только мельком взглянул, прежде чем снова уставиться на дорогу. Руки на руле. Напряжённые плечи. Тишина, которую уже почти можно было принимать за комфортную. Майя пригубила чай. Ладонь легла на живот — так, будто это движение стало автоматическим. Джош это видел. Но тоже промолчал. — Как спала? — спросил он, когда они выехали на главную. — Немного… — она прикусила губу. — Просыпалась. Он кивнул, не спрашивая больше. Просто прибавил громкость радио, чтобы тишина не резала уши. — Сегодня до скольки?  — Думаю, до шести. Потом Кори просил помочь с выгрузкой файлов для презентации. — Тогда нужно успеть выверить шаблоны под мобильную версию. — Я проверю до обеда. В этой новой «нормальности» было что-то почти… щадящее. Как будто оба старались не разрушить хрупкое перемирие. Они работали молча. Точнее — в той лёгкой тишине, которая бывает только между людьми, переставшими защищаться. Майя сидела с ногами, подогнутыми под себя, листала в планшете материалы для каталога, бормоча под нос названия картин. Джош печатал, щёлкая клавишами с сосредоточенным видом. — «Форма тишины» или «Архитектура покоя»? — вдруг спросила она, подняв глаза. — «Форма тишины». Во втором слишком претенциозно. — Он не оторвался от экрана. — Хотя ты любишь пафос, может, тебе подойдёт. — А ты — сноб. — А ты — заноза. — Спасибо, Джош, всегда мечтала услышать это от тебя. Он усмехнулся. Она тоже. И снова — тишина, но уже теплее. Сэм появился на пороге галереи, как будто совершенно случайно. В руках кофе. Взгляд сосредоточенный — и слишком пронзающий, как всегда. — Утро, — сказал он, чуть кивнув Майе. — Пять минут, Май. Просто выйди со мной. Она не сразу отреагировала — проверяла каталог работ на планшете. Внутри всё сжалось. — Сейчас не могу, — сказала она. — Я работаю. Сэм шагнул ближе, почти незаметно. — Майя, — он выдохнул её имя с интонацией, будто знал лучше. — Это не займёт много времени.  Он бросил быстрый взгляд в сторону Джоша, который сидел с ноутбуком, будто бы полностью погружён в экран — но на секунду поднял голову. Майя чуть отступила — буквально на полшага. Инстинктивно, почти неосознанно, сделала полшага назад — и это «назад» вывело её чуть за плечо Джоша. Он посмотрел на неё краем глаза. Потом — на Сэма. Джош встал. Плавно, без напряжения, но — в полный рост. — Нам нужно успеть доделать второй блок, — сказал Джош, ровно, ни одного лишнего звука. — Майя занята. Сэм чуть прищурился. — Я не думаю, что твой проект рухнет из-за пяти минут. Джош даже не моргнул. — Это не обсуждается. Если хочешь поговорить — приходи в нерабочее время. Сейчас она работает. Сэм медленно опустил руку с кофе. Поставил стакан на ближайшую полку. Майя стояла чуть в стороне, глаза опущены. Её рука почти незаметно скользнула к животу. Легкое движение — как будто прикоснуться к чему-то, что не должно чувствовать угрозу. Сэм медленно моргнул. — Я что, должен теперь записываться? — Ты можешь вообще не приходить, — спокойно сказал Джош. — Галерея, не место для личных встреч. Не отвлекай сотрудников. Сэм усмехнулся — чуть, хищно. — Ясно. Теперь ты решаешь, кто когда и с кем говорит!? — Я говорю, что сейчас не время. Тон остался сдержанным. Даже вежливым. Но больше не терпеливым. Сэм задержал взгляд на нём, затем на Майе. — Мы поговорим. Позже. Он схватил стакан с кофе со столика и вышел, не хлопнув дверью — но намеренно резко её прикрыв. В галерее повисла тишина. Майя осталась стоять — взгляд опущен, плечи чуть дрожат. Рука скользнула к животу, едва заметное движение, почти жест инстинкта. Джош снова сел за ноутбук, но прежде задержал взгляд на ней. — Всё в порядке? — спросил он, даже не оборачиваясь полностью. Только голос — ровный, чуть тише обычного. — Да, — ответила она. Слишком быстро. Он кивнул, не комментируя. Ближе к обеду они оказались вдвоём в технической комнате — искали нужную коробку с распечатками экспликаций. Было тесно: узкий проход между стеллажами, старая лампа на потолке. Пыль. Запах картона. Майя, встав на цыпочки, тянулась к верхней полке, и, не удержав равновесие, слегка пошатнулась — Джош тут же подставил руку к её спине, мягко придерживая. — Осторожно. — Тихо, почти шёпотом. Она обернулась — и замерла. Он всё ещё держал её — не крепко, просто… уверенно. Как раньше. Слишком близко. Слишком знакомо. — Спасибо, — выдохнула она, быстро опуская взгляд. Джош ел купленный на углу сэндвич, она резала яблоко, разложив его на салфетке. Усталость легла на плечи, но в ней было что-то мирное. — У тебя осталось чувство, — вдруг сказал Джош, глядя на экран ноутбука, — что мы всё время говорим через забор? Майя замерла. — Что? Он не повторил. Только поднял глаза. Она смотрела в ответ. Долго. Затем, будто спохватившись, отвернулась, улыбнулась уголками губ. — Я думала, ты не умеешь говорить метафорами. — Не умею. Но иногда получается. Она хотела что-то сказать, но передумала. Только спросила: — Кофе будешь? Он кивнул. — Только не из адской машины. Я не готов к ещё одной встрече с кислотой. — Понято, господин привереда. Сделаю как дома. Она встала и пошла к кофеварке. А он смотрел ей вслед. И вдруг понял, что сегодня — первый день, когда не чувствует усталости от её присутствия. Только... тепло. На кухне пахло чаем с корицей. Кэти с Эвелин где-то в комнате, читала в кресле, когда раздался звонок в дверь. — Я открою, — отозвался Шон, откладывая газету. Он открыл — и на пороге стоял Сэм. — О, — удивился Шон. — Привет. Майи нет. — Знаю. Она в галерее. Сэм говорил спокойно. Даже с мягкой улыбкой. — Я, собственно, к вам. Надеюсь, не помешал? Шон на секунду задумался, затем всё же отступил, впуская его. — Проходи. Хочешь чаю? — Спасибо, не откажусь. На кухне, под тихое побрякивание ложек, Сэм сел за стол. Был спокоен, даже чуть дружелюбен — но Шон не был дураком. Он видел эту маску. — Как у тебя дела? — спросил он, ставя перед ним кружку. — Мы давно не говорили. — Вот и решил заглянуть, — легко отозвался Сэм. — Посмотреть, как вы. Как Майя. — Она. Много работает. — Шон кивнул. — А вы разве не виделись? — Виделись, — кивнул Сэм. — Но не в тех обстоятельствах, которые хотелось бы. Мы… временно взяли паузу. Она, кажется, всё ещё злится. Он бросил взгляд в сторону прихожей — туда, где обычно стояла куртка Майи. — Знаете, я пришёл потому, что мне кажется… на неё кто-то влияет. Кто-то, кто не хочет ей добра. Шон чуть приподнял брови. — Кто, по-твоему? — Джош. — Сэм не замедлил ни секунды. — Я видел, его рядом с ней. Она теряется. Уходит в себя. Становится раздражительной. Он сделал паузу. — Мне не кажется, что это хорошее влияние. Шон медленно сел напротив. — Сэм, ты уверенно говоришь про чьё-то влияние, но… а ты уверен, что это не последствия вашей ссоры? Сэм поставил кружку на стол, едва не стукнув. — Я люблю её, Шон. Всегда любил. И знаю, что у неё бывают моменты слабости. Ей нужно, чтобы рядом был кто-то. — Или кто-то, кто отпустит, если она хочет идти, — спокойно сказал Шон. Сэм вздохнул. Руки сцепились в замок. — Я просто надеюсь, вы не позволите ей окончательно всё разрушить. Иногда человек думает, что делает правильный выбор — но оказывается, он просто сбежал от того, кто его по-настоящему знал. Шон сжал губы. В груди похолодело — в словах Сэма было что-то… липкое. Не просьба. Не боль. А почти предупреждение. — Знаешь, Сэм, если ты правда её знаешь, как говоришь… — он медленно поднялся, — ...то должен помнить, что давление — последнее, что она выносит. Сэм встал тоже. — Я просто хочу вернуть ее. Всё. — Тогда начни с уважения, — сказал Шон. — Не с визитов за её спиной. Сэм остался на пороге. Не двигался. — Конечно. Он чуть склонил голову, на лице — не улыбка даже, а её бледная пародия. — Но, вы же всегда были на стороне Джоша. Любименький. Почти брат. Он ведь идеальный, да? По этому вы его защищаете. Шон прищурился. — Осторожно, Сэм. — А что? Неужели неправда? — Сэм сделал шаг ближе. Его голос стал мягче, но это было мягкое, хищное. — Как только он вернулся, ты сразу стал смотреть на меня иначе. Словно ждал, когда Майя всё испортит и вернётся туда, где ей «место». — Ты путаешь местами. Это ты стал смотреть на неё, как на вещь, — тихо сказал Шон, но в голосе его прозвучал металл. — И это не Джош стал твоей проблемой. Это ты сам стал ею. — Она была моя, — сдавленно бросил Сэм, глаза сверкнули. — Она не «твоя». Она никогда не была чьей-то, кроме как своей собственной. Шон выпрямился. — И если тебе действительно дорога Майя, ты бы сейчас стоял не здесь, а спрашивал себя, почему она не может тебе больше доверять. Сэм молчал. Его дыхание участилось. Он сжал челюсть, будто хотел что-то бросить — но сдержался. — Вы всё ещё думаете, что он лучше для неё? — прошипел он. — Сломанный мальчик с комплексом спасителя? Шон покачал головой. — Я не думаю, кто лучше. Но я вижу, кто делает её тише. Кто не заставляет её жить под чужим страхом. Он сделал шаг к двери. Сэм стоял на пороге, дыхание выровнялось, но взгляд был уже другим — холодным, расчетливым. Плечи напряжены, губы слегка дрогнули в усмешке. — Ты думаешь, это конец? — произнёс он тихо, словно спрашивал себя, а не Шона. — Но ты ещё увидишь, Шон. Он обернулся, задержав взгляд на нём. — Ты же поведёшь её ко мне к алтарю. В белом. С цветами в руках. С улыбкой. Он усмехнулся. — Она может бунтовать сколько хочет… но в итоге всё встанет на свои места. Всё всегда возвращается. — Нет, Сэм. — Голос Шона прозвучал глухо, но твёрдо. — Не всё. И не всегда. Сэм на секунду задержался. Повернулся к двери и вышел. Хлопок. Гул шагов на гравии. Мотор завёлся и вскоре растворился в звуках уличного вечера. Шон стоял в коридоре ещё долго. Его лицо оставалось почти неподвижным, только взгляд — тяжёлый и мутный — смотрел в ту сторону, где исчезла машина. Он чувствовал, что эта буря только подбирается к дому. И если Сэм думает, что всё решено — он ещё не знает, насколько сильно недооценивает всех, кто теперь рядом с Майей. Воздух за дверью был плотным, влажным — как дыхание грозы, ещё не случившейся, но уже зреющей в облаках. Джош вышел на задний дворик галереи, прикрыл за собой дверь, нащупал в кармане мятую пачку и зажигалку. Щёлк. Пламя дрогнуло, будто от ветра, которого не было. Он прикурил, сделал глубокую затяжку. Горький дым наполнил лёгкие, словно хотел вытеснить все лишние мысли. Не вышло. Он опёрся спиной о стену, прикрыл глаза. Сигарета тлела, а он — слушал. Именно в такие минуты правда подбирается ближе всего. Когда тихо. Когда не на что отвлекаться. Сквозь щель между стенами и оградой была видна машина.  Машина Сэма по-прежнему стояла неподалёку от галереи. Он не выходил. Только сидел. И ждал. — Настырный ублюдок. — Джош сказал это вслух, почти шёпотом. И потом, едва уловимым эхом внутри головы, подумал: Если Райли была права… Если Майя и правда боится… Он выдохнул. Дым вышел тяжёлый, ленивый. Может, я всё себе надумал? Может, это просто… совпадение. Ну да, он идиот. Не умеет терять. Но сколько таких? Неужели сразу паранойя? Но что-то в животе — какое-то старое, глубинное — сжималось. Как будто тело уже знало: нет, это не совпадение. Он посмотрел на тлеющий огонёк сигареты. Сделал еще одну затяжку, выбросил его. И вернулся внутрь. Люди уже разошлись, где-то в глубине остались лишь охранник и куратор на телефоне. Пространство звучало тишиной — и только тиканье часов напоминали о жизни. Майя стояла у окна. Пальцы сжимали ремешок сумки. Она смотрела вниз, туда, где через улицу уже стояла та самая машина. Он не звонил. Просто был там. Джош замер в двери. — Ты всё? Она не сразу ответила. Будто боролась с чем-то внутри. — Можешь… отвезти меня домой? Он чуть нахмурился, взгляд скользнул к окну. — Тебя же ждет Сэм. — Ни обвинения, ни злости. Констатация. — Я знаю. — Голос тихий. — Но я не хочу с ним ехать. Она повернулась к нему, и в её лице было что-то новое. Не страх. Не каприз. А усталость. И просьба — настоящая, без защиты. Он смотрел на неё несколько секунд. И, кажется, именно тогда понял: она не просто просит — ищет, куда можно встать спиной к миру. Хоть на вечер. Хоть на час. — Пошли, — коротко сказал он. Подошел ко столу, выключил ноутбук. Они вышли, не сказав больше ни слова. Майя не обернулась к месту, где по-прежнему тускло светились фары Сэма. Джош нажал на брелок, и машина отозвалась коротким звуком. Завёл мотор, вырулил на дорогу. Несколько кварталов ехали молча. Внутри было туго, как будто разговор копился, но никак не мог вырваться наружу. Джош оставил Маю, и как и обещал брату, был у него уже около шести. Когда Джош вернулся домой, небо было уже темным, будто вечер задумался над чем-то важным и тревожным. Он медленно заглушил мотор, привычным движением взял сумку, уже готовясь к одиночеству своего холостяцкого уюта… Джош едва вытащил ключи из кармана, как заметил у входа знакомую, вытянутую фигуру. Сначала подумал, что ошибся — уличный свет рисовал зыбкий силуэт. Но когда подошёл ближе, сомнений не осталось. Шон. Он стоял, скрестив руки на груди, лицо его было напряжённым, взгляд — настороженным. Одежда небрежно повседневная, будто он вышел слишком быстро. Джош в ту же секунду напрягся. Сердце отозвалось колючей волной в груди. — Ты издеваешься? — Джош остановился в двух шагах, не скрывая раздражения. — Следишь за мной теперь? — Мне нужно было с тобой поговорить. — Голос Шона был напряжённый, но ровный. — Для этого существуют телефоны. — А ты бы взял трубку? Джош усмехнулся — без радости, сухо. Удар точный. — Конечно. Я же только и мечтаю выслушивать советы от человека, который полжизни говорил, что я должен быть "осторожнее", а потом требовал что бы я ушел. Шон чуть опустил голову. Он ожидал такого. — Я пришел сюда не для того что бы выяснять с тобой отношения, Джош. — Шон резко выдохнул. — Сэм сегодня был у нас дома. Джош замер. — У вас? — он прищурился. — Что, решил на чай заглянуть? Расставание праздновать? Шон нахмурился. — Расставание? Джош фыркнул и отвернулся, как будто подумал, говорить или нет. Но обида прорвалась первой. — А, ну да. Ты ж, наверное, не в курсе. Странно, что твоя дочь не делится с тобой такими мелочами. Хотя чего я жду, ты же всегда предпочитал быть "нейтральным". Шон промолчал. Джош не дал паузе зависнуть. — Она рассталась с ним ещё до дня рождения Райли. Это так чтобы ты знал. Райли рассказала мне. Видимо, тебе надо было сначала заслужить доверие дочери, чтобы что-то узнать. — Его голос был ядовито-спокойным. Шон вскинул брови, растерянный. — Подожди… Она правда не говорила ничего. Я думал, у них просто… трудности. — Ну да, «трудности». А потом он пасётся у галереи как сторожевой пес, и ты удивлён? — Джош чуть повысил голос. — Он следит за ней, Шон. Смотрит, молчит, но не уходит. А она — как на иголках. И продолжает молчать. Потому что не знает, кому доверять. Шон отвёл взгляд. — Он сегодня говорил странные вещи. Я сначала подумал — обида, ревность. Но… Потом понял, он не просто расстроен. Он уверен, что всё ещё "в игре". Что это временно. Понимаешь? Джош сжал пальцы в кулак. Лицо не изменилось, но в глазах вспыхнуло. — Вот только не надо мне говорить, что ты не знал, какой он. — его голос обострился. — Когда я сказал тебе, что он ей не пара, ты встал в нейтралитет. Когда всё летело к чертям — ты отвернулся от меня. Теперь поздно бегать с «давай поговорим». Шон резко поднял голову, взгляд врезался в него: — Я защищал не Сэма. Я пытался не давить на Майю. Дать ей выбрать. Да, возможно, я проморгал. - Он нервно сглотнул. — Но я, чёрт возьми, чувствую, что это может кончиться плохо. Джош отвернулся, провёл ладонью по лицу. Его лицо стало жёстче. — Может и кончится. Но это уже не моя ответственность, помнишь? Я был, но кто то предпочел что бы я ушел. Шон заговорил тише, но с нажимом: — Ты всё ещё заботишься о ней. Джош резко посмотрел на него. Глаза потемнели. — А ты всё ещё притворяешься, будто это твой выбор, кому быть рядом с ней. Они молчали. Только прохладный ветер шевелил край куртки Джоша. Наконец, Шон вздохнул: — Я не оправдываюсь. Я правда не знал. Но сейчас я знаю, что с ним что-то не так.  Джош стиснул челюсть. Его щёки налились напряжением. — Что ты хочешь от меня? — Если ты что-то знаешь, что может помочь пожалуйста не молчи. Я не за себя прошу. Джош на секунду замер. Потом чуть отступил, бросив ключ в ладонь: — Если он ещё раз попытается снова приблизиться к ней — я сам с ним поговорю. Он на миг задержал взгляд. — Это будет последним что я могу сделать. Я устал чувствовать себя её охранником. И без прощаний, Джош прошёл мимо, открыл дверь… и всё же, перед тем как войти, бросил короткое: — Если он опять появится у вас — сразу скажи. Дверь захлопнулась. Дверь щёлкнула замком, и Шон, словно сбросив с плеч тяжёлый день, осторожно шагнул внутрь. Тепло уютного дома встретило его мягким светом из кухни и ароматом корицы — Кэти, как всегда, что-то пекла под вечер. Но вместо утешения этот запах только усилил тяжесть в груди. — Шон? — Голос Кэти донёсся из глубины дома. Тихий, не тревожный. Просто обычный вечер. — Я здесь, — откликнулся он, стараясь звучать спокойно. Повесил куртку на вешалку, не глядя, и прошёл вглубь дома. Кэти сидела на кухне с книгой в руках и чашкой чая, укрыв ноги пледом. При виде него она слегка нахмурилась. — Ты где был? Уже почти одиннадцать. — Майя спит? - тихо спросил он.  Кэти молча кивнула, глядя на него. — Я был у Джоша, — коротко ответил Шон, опускаясь на край кухонного стула. Его движения были медленными, как у человека, которого сдерживает не усталость, а мысли. Кэти отложила книгу. — Что-то случилось? Он помолчал. Провёл ладонью по лицу, вздохнул. — Сегодня приходил Сэм. Кэти напряглась. — Зачем? — Говорил о Майе. Вёл себя… странно. Давил. Как будто хотел вызвать меня на конфликт, а потом — ушёл, но… Шон замолчал на мгновение, вспоминая ледяную усмешку и те последние слова Сэма, которые застряли в ушах, как репей. "Ты ещё поведёшь её ко мне к алтарю." Он сжал руки в замок на столе. — Джош сказал, что Сэм с Майей расстались ещё до дня рождения Райли. Что Сэм не воспринял это, и продолжает появляться в галерее, следит за ней. А она… она, похоже, никому не сказала. Ни нам, ни друзьям. Всё держит в себе. Кэти медленно кивнула. Губы её сжались. — Она всегда так. Сначала всё переживает одна, потом… потом рушится. — Я даже не заметил. — Шон выдохнул, глядя в стол. — Мы были рядом. Под одной крышей. И всё равно не заметили. Он поднял глаза. — А Джош... он тоже держится на последних нервах. Он зол. На меня — и, наверное, на неё. И всё же — всё равно беспокоится. Я это видел. По глазам. По тому, как он говорил. Кэти молчала. Только коснулась его руки, сжала её крепко. — Может, ещё не поздно. Шон горько усмехнулся: — Нет, с ним, может быть, не поздно. А вот с Сэмом... я не знаю. У меня нехорошее чувство, милая. Он встал, будто не мог больше сидеть, и прошёл к окну. За стеклом — ночь, тишина, фонари. Но внутри — нарастающее беспокойство. — Мы должны быть рядом. Просто быть. Не давить, не лезть с советами. Но быть. — Он обернулся. — Я так чувствую. Это не просто история про сломанные отношения. Это может стать чем-то опасным. Кэти подошла к нему и обняла за плечи. — Мы справимся, Шон. Как всегда. Но ты прав — нам нужно быть к ней внимательнее. Утро. Двор залит мягким светом — свежим, прозрачным, как будто ночь пыталась смыть всё тревожное. Но не справилась.  Джош стоял у машины, прислонившись плечом к дверце. Сигарета в руке тлела неровно — он так и не сделал нормальной затяжки. Просто держал её, как привычку. Как повод не смотреть в ту сторону, откуда вышли Майя и Шон. Майя поправляла ремешок сумки, что-то говорила, но когда взгляд её упал на Джоша — она заметила, как тот резко выпрямился и почти тут же сел за руль, захлопнув дверцу с резким хлопком. Спина прямая, взгляд вперёд. Даже не обернулся. Майя нахмурилась и остановилась на крыльце, задержавшись у отца. — Вы всё ещё в ссоре? — спросила тихо, чуть сбивчиво. Шон не сразу ответил. Посмотрел ей в глаза. И просто кивнул. Ни оправданий, ни попыток отступить. Майя кивнула в ответ. Не одобрительно, не осуждающе — скорее, с лёгкой усталостью. Как будто приняла это как временную неизбежность. Она подошла к машине, села рядом с Джошем. Тот завёл мотор, всё ещё не глядя на неё. — Доброе утро, — сказала Майя после паузы. Джош ответил не сразу. Но потом всё же бросил короткий взгляд. — Угу. Поехали? Она кивнула. И они тронулись. Поездка до галереи была молчаливой. Уже подъезжая, Джош бросил взгляд в зеркало заднего вида — и прищурился. В другой полосе, в противоположном направлении, медленно проехала белая машина. Знакомая. Сэм. Он не остановился. Только ехал. Медленно, слишком медленно для этой улицы. Будто не упуская их из виду до самого поворота. Джош не сказал ничего. Только его рука чуть крепче легла на руль. А Майя, уловив движение, тоже повернула голову к окну — но машина уже исчезла. — Всё нормально? — спросила она, неуверенно. — Да, — отозвался Джош. Спокойно, но как-то жёстко. — Просто… пора бы уже начинать день. Он припарковался и вышел первым. Майя ещё секунду сидела в машине, потом выдохнула, как будто вынырнула на воздух, и пошла следом. Галерея жила приглушенным светом и мягкими звуками техники. Мониторы в зале ритмично мигали тестовыми слайдами, создавая ощущение, будто внутри тихо дышала какая-то машина. Майя стояла у одного из стендов, перебирая распечатки концептов. Джош сидел за ноутбуком, щёлкал по схемам визуализации, иногда морщился, иногда — довольно кивал. — Это та версия, что ты хотела сохранить? — спросил он спустя пару минут, не поднимая взгляда. — Ага. Там другая цветовая температура. Более «тёплая». Он хмыкнул. — Не уверена, нравится? — Не уверен, что зритель заметит, — ответил он, наконец подняв взгляд. — Но если тебе важно, можем оставить. Это твой проект в конце концов. — Наш, — машинально поправила Майя. На мгновение они оба замолчали, уловив в воздухе, как это прозвучало. Почти по-домашнему. Почти слишком близко. Джош закрыл ноутбук, откинулся в кресле, бросив на неё короткий взгляд. — Сэм сегодня не заезжал? Майя чуть напряглась — тон у него был обыденным, почти ленивым, но она слышала под кожей что-то другое. Вопрос прозвучал не просто так. — Нет, — ответила она, не оборачиваясь. — Я же просила его не приходить без необходимости. — Угу, — сказал Джош, будто отмечая для себя. — А он в целом нормально воспринял это? — Что ты имеешь в виду? Джош пожал плечами, не меняя тона: — Просто он выглядел не очень довольным в последний раз. Когда я ему сказал прийти в нерабочее время — он вроде понял, но... — Сэм... всегда не очень доволен, — выдохнула Майя. Без злобы, без горечи — просто как факт. Он кивнул. Уважительно. Без давления. Но взгляд стал чуть пристальнее. И всё же, тему больше не продолжил. — Я на пару минут, — сказал он и встал. — Проветриться. Майя лишь кивнула, делая вид, что полностью сосредоточена на каталогизации. Но стоило двери хлопнуть, как она выдохнула. Длинно. Почти с облегчением. Улица была пустынной. Джош опёрся о стену галереи, прикурил. Затянулся глубоко. Огонёк сигареты мягко трепетал в полутени. Кажется, Райли права, подумал он. Этот ублюдок всё ещё рядом. Он не отпустил. Просто затаился. Он не любил следить, не любил лезть, но что-то в Сэме было слишком неискренним. Слишком собранным. Он видел таких. Контроль был не чертой — а инстинктом. Он затушил сигарету, затоптал окурок — и вернулся внутрь. Он едва вошёл в зал, как услышал: — Джош? — голос Майи, чуть громче, чем обычно. — Поможешь? Он направился к ней. Она стояла у рабочего монитора, на экране мигал сбой визуализации. — Код слетел, — сказала она, нахмурившись. — Я не трогала, клянусь, просто… Он подошёл ближе, вгляделся в окно терминала. И тут она резко замерла. Запах сигарет ещё не успел выветриться с его одежды. Горький, сухой, обволакивающий. Майя отшатнулась почти неосознанно. Рука прикрыла рот. В глазах — что-то между ужасом и паникой. — Прости… — только и выдохнула. А потом, внезапно, будто что-то внутри сжалось, она оттолкнулась от стола и выскочила из зала. Джош остался стоять. Рука по-прежнему тянулась к клавиатуре, экран всё ещё мигал. Но его взгляд уже был прикован к двери, через которую исчезла она. Туалет галереи был тихим. Не стерильным, как в больнице, но именно в этой тишине и хлорке был какой-то род странного утешения. Майя упёрлась ладонями в раковину, склоняясь над ней. Дышала. Медленно, неглубоко. Губы побелели. — Всё хорошо, — прошептала она. — Просто запах. Просто... не сегодня, малыш, ладно? Пальцы сжались в холодный металл. Она коснулась живота — чуть, осторожно, как будто боялась потревожить что-то хрупкое и совсем ещё маленькое внутри. — Я в порядке, — сказала уже твёрже. — Всё хорошо. Но в глазах всё ещё стояла влага, и в голосе звучало нечто острое. Близкое к испугу. Близкое к тому, чего она ещё не хотела называть вслух. Прошло около десяти минут. Когда она вернулась в переговорную, Джош сидел на прежнем месте. Рядом — её недопитый кофе, его ноутбук, и мигающий всё тем же кодом экран. Он не поднялся, не двинулся ей навстречу. Только… приподнял взгляд. Щурясь, будто рассматривал её внимательнее, чем следовало. Никаких прямых вопросов. Но и молчание не было пустым. Оно жгло. Осторожное, наблюдательное, почти как в шахматной партии, где оба ещё не решили, жертвовать ли фигурой. — Всё в порядке? — спокойно спросил он. Слишком спокойно. — Да, — отозвалась Майя так же. Но голос был на полтона выше обычного. И руки, сложенные перед собой, дрожали едва заметно. Он хмыкнул, не отрывая взгляда. — Сахар, может, упал? Или давление? Она кивнула быстро, слишком поспешно: — Наверное. Бывает. Он щурился всё так же. Не грубо. Не с подозрением. Но с тем видом, когда ты хочешь знаешь больше, чем мог бы подумать. Молчание опять осело между ними. В этот раз — с привкусом табака и невыговоренного. Джош продолжал смотреть на неё, будто взвешивая что-то невидимое. Пауза растянулась, но не разрядилась. — Знаешь, — тихо сказал он наконец, не отводя взгляда, — ты стала слишком часто говорить «всё в порядке», когда это совсем не так. Майя вздрогнула. Не резко — будто этот укол ожидала, даже заслуживала. Но всё равно отвела глаза. — Просто, — повторила, чуть тише. — Бывает. Он кивнул. Не соглашаясь, скорее — принимая. А потом — молча поднялся. Сначала она подумала, что он просто уходит — как раньше, когда что-то внутри него вдруг закрывалось, гасло. Но он вернулся через пару минут. С бутылкой воды. С долькой лимона. И… её любимым печеньем — ванильным, в зелёной обёртке, которую больше нигде не найти, кроме того одного магазинчика у набережной. Он поставил всё рядом с ней. Без комментариев.  Просто положил — и вернулся к своему экрану. Майя смотрела на бутылку, на печенье. На его руки — длинные, спокойные, занятые строчками кода. И ощущала, как что-то внутри распадается на части — тихо, беззвучно. Не от слабости, а от слишком долгого сдерживания. Она не сказала спасибо. Он не ждал. Но дотронулась до воды, выпила медленно. И пальцы её едва заметно дрогнули, коснувшись обёртки. Словно касалась не печенья — а прощения. Или нежности. Или обоих сразу. В зале царила предвечерняя тишина — та, что наступает после дневной суеты, когда посетителей уже нет, а свет за окнами становится мягким и пыльным. Джош сосредоточенно проверял визуализацию на одном из экранов, поджав губы. Он почти не говорил с ней весь день — так, только по делу. Ни упрёков, ни холодности — но что-то в нём было… ровное. Отстранённое. Майя подняла взгляд от планшета. Сердце глухо стучало. В 17:10 у неё был приём. УЗИ. То самое. Подтверждение. Потом — анализы, первые рекомендации. Первый снимок. Первый «контакт» с чудом внутри. Она прокрутила в голове сотню вариантов. «Сказать, что голова болит? Нет — слишком избито. Попросить выйти по делам? Он же спросит — каким.» Наконец — просто подошла. — Слушай… — голос чуть дрогнул, но она быстро выровняла интонацию. — Мне нужно отойти. На часик. Или чуть больше. Можно? Джош медленно повернулся к ней. Его взгляд был изучающим, но не враждебным. — Что-то срочное? — спокойно спросил он, даже без особого любопытства. — Да, — соврала Майя, мягко, не глядя в глаза. — Личное. Он кивнул. — Возьми зонт. Кажется, вечером снова обещали дождь. Она застыла на секунду. Это была забота — такая обыденная, небрежная. Но она полоснула по ней, как лезвие — потому что он не стал спрашивать дальше. Не проявил ни капли ревности, подозрения. Не тот Джош, что раньше. — Спасибо, — выдавила она и ушла, стараясь не бежать. Как только дверь галереи захлопнулась за спиной, Майя вжалась в стену, выдохнула. Рука легла на живот. «Мы всё сделаем правильно, хорошо? Ты и я. Только мы. Сейчас — только мы.» Такси ждало её в переулке. И сердце билось быстрее не от дороги — от ожидания. Такси нырнуло в поток, и Майя, устроившись у окна, сжала ремень безопасности так крепко, что костяшки пальцев побелели. Сердце колотилось — теперь от волнения. «Надо было сказать ему. Хоть намёком. Хоть как-то.» Она прокручивала их разговор — вернее, его отсутствие — снова и снова. Как он не спросил, не уточнил, не взглянул как раньше. Как будто всё, что между ними было — закрыто, убрано на верхнюю полку, подальше. «А вдруг он бы пошёл со мной? А вдруг… если бы знал — обнял бы. Сказал бы, что всё хорошо. Что теперь мы не одни.» Она провела рукой по животу — всё ещё почти плоскому, как будто ничего не происходило. Но она уже знала, чувствовала: внутри — жизнь. Частичка её. И… его. Машина свернула к зданию. Простая клиника. Белые стены. Угловатая архитектура. Как глупо. Она представляла это иначе. В зале ожидания пахло антисептиком и мятой. На стене — скучные постеры: «Питайтесь сбалансированно», «Беременность: шаг за шагом», «Не забывайте витамины». Рядом — молодая пара. Он держал её за руку, гладил по плечу, что-то шептал. Девушка улыбалась — робко, но с каким-то сиянием в глазах. Майя отвернулась. Горло сжалось. «Если бы всё было иначе… Если бы они были нормальной парой. Он бы сидел рядом, скучно листал бы бумажку из регистратуры, шутил. А потом, когда её позвали бы — встал бы, не спрашивая. Просто пошёл бы с ней. И держал бы за руку. И, услышав первое биение сердца — растерянно улыбнулся бы. Такой, как раньше. А потом...» Майя сжала глаза. Никаких "а потом". Он даже не знает. — Майя Хантер? — позвали из-за двери. Она поднялась. Рука на животе. Второй — держится за ремешок сумки, будто за якорь. «Мы справимся.» Кабинет был полон белизны и тишины. Врач — женщина, приятная, с мягким голосом. — Ложитесь. Расслабьтесь. Это быстро. — Гель. Холодный. Прибор касается кожи. Экран оживает. Серое пятно. Пульс. Движение. — Вот. Видите? Всё хорошо. Майя изумленно смотрит на экран, по лицу расплывается теплая улыбка. «Ты есть. Ты правда есть. Ты выбрал появиться. Несмотря ни на что.» Горло снова сжимает. Слёзы катятся по вискам. «Ты — мой. Или моя. Неважно. Я боюсь, малыш. Боюсь так, как никогда. Но я уже люблю тебя. И я надеюсь, ты сможешь разбудить в своем отце то, что когда-то было светом. То что ты разбудил во мне.» Врач мягко вытирает гель с живота Майи и улыбается — сдержанно, но искренне. — Всё в пределах нормы. Сердечко бьётся ровно. Предположительный срок — около шести недель. Может, чуть меньше. — Она заглядывает в карту, нахмуривается. — Ммм… у вас был диагностирован низкий уровень АМГ, да? Майя кивает. Голос чуть хриплый: — Почти нулевой. Мне сказали, что шансов нет. Вообще. Врач поднимает взгляд. Тепло, но внимательно: — Тогда поздравляю. Это… — …чудо? — слабо усмехается Майя, но в голосе дрожит не сарказм — страх и изумление. — Именно. Иногда природа удивляет даже самых скептичных из нас. Но... — она отложила карту. — Я всё же дам вам более строгие рекомендации. Ваша беременность как я понимаю желанная, но требует аккуратности. Никаких физических нагрузок. Минимум стресса. И... Врач чуть смутилась, прежде чем добавить: — Половой покой как минимум до конца первого триместра. Возможно, дольше, в зависимости от динамики. Это важно, Майя. Слишком ценная беременность, чтобы рисковать. Майя кивнула. В голове — белый шум. Всё звучало как из под воды. Половой покой. Спокойствие. Минимум стресса. Слишком поздно… Врач встала: — Я сейчас принесу вам распечатки УЗИ и список рекомендаций. Подождите минуту. Она выходит. Майя осталась в кабинете одна, когда дверь мягко закрылась за врачом. Пальцы машинально сжали край простыни под ней. Тонкая ткань чуть шуршала под руками. На экране всё ещё мерцало зернистое изображение — будто звёздное небо, только где-то в этом небе… была жизнь. Сердце. Его первые удары. Такое крошечное, уязвимое — и её. Она перевела взгляд на пустой стул рядом. И тут… позволила себе мечту. Как Джош сидел бы рядом. Наверное, в своём нелепом сером худи, которое всегда пахло кофе и ветром. Одна рука сжата в кулак — нервно, как всегда, когда он волнуется. Вторая в его волосах — взъерошенных от нервного тика. Пытается держать себя в руках, но губы чуть дрожат. Но взгляд… Ох уж, этот взгляд. Он бы всматривался в экран, наклонившись ближе, глаза — полные какого-то растерянного благоговения. И шептал, почти боясь спугнуть: — Это оно? Он… она? Она бы засмеялась. Легко, без напряжения: — Это наш крошечный динозаврик. Пока без пола. Он бы на секунду сжал её пальцы. И даже, может быть, поцеловал их — с той невероятной нежностью, которую она помнила. — Майя… это… точно правда…? — Да. — Прям точно…? — Да Джош, точно — повторила бы она смеясь. Он бы кивнул. Уперся бы лбом в её плечо. Долго не говорил бы ничего. Потому что в этой мечте — не нужно слов. — Я люблю тебя, девочка моя. - с теплотой прозвучало бы из его уст.  Она улыбается. Он целует ее в висок. И всё — наконец — кажется возможным. Она не замечает, как у неё снова защипало в глазах. Как слезы потекли по щекам тонкой струйкой. Прикрыла лицо рукой. Вдохнула. — Прости, малыш…  Она прижимает ладонь к животу. — Я скажу ему. Обязательно скажу. Просто... чуть-чуть ещё. Мне нужно совсем чуть-чуть времени. Врач вернулась, положив снимки УЗИ на стол. — Вот рекомендации. Я бы посоветовала ещё сдать расширенные анализы, и — если есть возможность — хорошо бы, чтобы и отец ребёнка прошёл базовую диагностику. Это поможет нам понять, нет ли генетических рисков и как вам обоим беречься в ближайшие месяцы. Майя застыла. Отец. Она кивнула, не поднимая глаз. — Хорошо. Я… передам ему. Передам. Когда наберусь смелости. Когда буду уверена, что он не уйдёт. Когда перестану бояться, что его "пришёл" будет не о долге, а о них. Выйдя из клиники, она зажала в ладони тонкий конверт со снимками. Бумага казалась почти невесомой, и в то же время — тянула вниз. Как будто держала не отпечаток УЗИ, а всё своё настоящее, сгусток неуверенности и чего-то пугающе настоящего. Она подняла телефон, заказала такси. Пальцы дрожали — от переизбытка чувств, от желания сбежать и одновременно кому-то всё рассказать. Но не кому-нибудь. Ему. Она села в машину, тихо назвав адрес галереи, и откинулась на спинку сиденья. Уставилась в окно. Город за стеклом размазывался, будто акварель. Люди двигались, как будто по другой оси — она не чувствовала времени. Мысли крутились по кругу: Сказать? Сейчас? А если он… не готов? А если всё испортится? Но и скрывать… тоже невыносимо. Вспомнилось, как он принес ей воду и печенье. Не спрашивал, не давил — просто был. Спокойный. Молчаливый. Тот, кто всегда приходил, даже когда она не звала. Сердце сжалось. Она положила ладонь на живот. Сквозь ткань пальцы ощутили тепло. Ритм. Ответ. — Мы справимся, слышишь? — прошептала она. — Только… ещё немного времени. Чтобы понять, как жить. Как не сломать снова. Такси свернуло к галерее, замедляясь. Майя выдохнула, поправила волосы в зеркале и даже не обернулась назад. А зря. Белый седан, припарковавшийся в квартале от клиники, выехал почти сразу после неё. Держался на расстоянии. Незаметный. Не особенно быстрый. Но его водитель не сводил глаз с её такси. Не моргал, не отвлекался. Он знал, куда она едет. Когда её машина остановилась у входа в галерею, автомобиль тоже замедлился. Миновал их, будто просто проезжал мимо. И всё же — не уехал далеко. Майя вышла, натянуто улыбнулась охраннику и вошла внутрь. Здание встретило её привычным полумраком и запахом кофе из автоматов. Она подумала: «Потом. Завтра. Или через пару дней. Обязательно расскажу. Потому что если кто и заслуживает знать первым — то он.» Галерея дышала привычным ритмом. Где-то в дальней комнате зазвенели инструменты — техник закреплял рамку новой инсталляции. В холле мягко отражались лучи солнца от стеклянных витрин. Пахло краской, пылью и свежесваренным кофе. Всё как обычно. Но не для неё. Майя прошла через холл почти незаметно, будто боялась задеть воздух вокруг. Взгляд опущен, движения аккуратные. На губах — невнятная полуулыбка, больше для формы. Джош заметил её сразу. Он стоял у экрана с финальной моделью интерфейса галерейного каталога, щёлкая по тестовой визуализации. И всё равно — уловил её шаги ещё до того, как она вошла. Он поднял глаза. Присмотрелся. Что-то не так. — Ты в порядке? — тихо спросил он, когда она подошла ближе. Майя чуть вздрогнула. Не потому что испугалась — просто его голос словно выдернул её из воды, в которой она только что пыталась не утонуть. — Всё хорошо, — почти улыбнулась. — Просто… день был насыщенным. Она села за свой ноутбук, запуская нужные файлы. Джош всё ещё смотрел на неё. Его глаза — внимательные, прищуренные. Не навязчиво, не обвиняюще. Но — заметно. Он хотел спросить: Где ты была? Почему выглядишь так, будто плакала? Почему глаза блестят так странно? Но вместо этого сказал: — Я тут подправил API для перехода между залами, если будет время — посмотри, там интерфейс стал чуть легче. — Хорошо. Спасибо. — Она кивнула, но снова избегала взгляда. Несколько минут прошло в тишине. Щелчки клавиш. Фоновый шум. Стандартная, почти домашняя галерейная суета. И вдруг Джош не выдержал. — Майя. — Его голос снова был мягким, но уже с оттенком осторожности. — Ты точно в порядке? Она замерла. Рука с мышкой повисла в воздухе. Потом подняла взгляд. Немного уставший. Немного застигнутый врасплох. — Эм… да, — выдохнула она. — Правда, все в порядке, просто день был сложный. Джош кивнул, медленно. Не настаивал. Но внутри него уже закрутилась знакомая тревога. Он видел, как она держится за живот — будто невзначай. Как прижимает пальцы к губам, когда думает. Как глаза её бегают, будто ищут спасение — но не находят. Он вышел на улицу под предлогом звонка. На самом деле — просто чтобы перевести дух. Ветер коснулся лица, унося с собой остатки ароматов из галереи. Джош закурил, задумчиво глядя на проезжающие машины. «Что-то происходит. Что-то серьёзное. Но она не говорит.» Он вдыхал дым медленно, почти как якорь — чтобы заземлиться. Чтобы не чувствовать, как всё снова расшатывается. «А может, я просто больше не тот, к кому она идёт первым. И это тоже нормально. Наверное.» Позади него хлопнула дверь. Он повернулся — и увидел, как Майя выглядывает. — Джош? — её голос дрожал чуть сильнее обычного. — У меня тут… код опять слетел. Посмотришь? Он кивнул. Затушил сигарету. Пошёл следом. Внутри снова пахло маслом и светом. Он подошёл к её столу, наклонился над экраном. И в тот момент — она резко отшатнулась. Почти подпрыгнула. И, не говоря ни слова, вышла прочь. Он остался, ошарашенно моргая, всё ещё согнувшись над клавиатурой. Медленно выпрямился. Посмотрел в сторону, куда она исчезла. Пальцы снова потянулись к карману за сигаретами — но он только сжал пачку. И не достал. «Теперь точно что-то не так.» Когда Майя вернулась из подсобки, лицо её уже было почти спокойным — ровное дыхание, собранные волосы, снаружи — ни тени волнения. Только глаза выдали — немного глубже тень, чуть больше усталости, чем утром. Джош уже снова сидел за ноутбуком, будто ничего не заметил. Хотя его пальцы сжимали ручку с такой силой, что та чуть не трещала. Он даже не поднял на неё взгляда, пока в кармане не завибрировал телефон. — Да, — отозвался он, выходя в холл. — Алло. Голос стал деловым, сдержанным, на тон ниже. Майя присела на край стула и мельком посмотрела ему вслед. Инвесторы, — догадалась она. Прошло минут пять. Джош вернулся с тем выражением лица, которое она знала слишком хорошо: напряжение, смешанное с ответственностью и легкой злостью, которую он никогда не выливал наружу. Он сел напротив. Несколько секунд просто смотрел в экран. Потом — чуть тише, чем ожидала: — Мы… чуть отстаём. Слишком много правок, а визуальный архив так и не привязан к модели. Он посмотрел на неё. — Слушай, если ты не устала — может, останемся подольше сегодня? До ночи, если получится. Майя прикусила губу. Слово «ночь» вдруг прозвучало громче, чем надо. Но она кивнула: — Конечно. Я с тобой. Он кивнул. Легко, без улыбки, но с чем-то вроде благодарности во взгляде. — Спасибо. Правда. Если мы не сдадим до конца недели — они урежут финансирование. А я не хочу, чтобы всё, что мы сделали, просто закопали. — Не закопают, — сказала она твёрже, чем ожидала от себя. — Мы не позволим. Он улыбнулся краем губ. Не как раньше — широко, с задором. Но честно. И в этом было гораздо больше. И впервые за долгое время они снова работали как команда. Они работали бок о бок уже почти пять часов — без пауз, без музыки, почти без слов. Пальцы Майи уверенно бегали по планшету, на экране оживали картины, стены, фрагменты света. Джош проверял кодовую интеграцию, раз за разом отлаживая ошибки. Комната была погружена в полумрак, только холодный свет от мониторов освещал их лица. Но к одиннадцати вечера Майя заметно замедлилась. Плечи опустились. Веки стали тяжелее. В какой-то момент, когда он задал ей вопрос, она не ответила. Он посмотрел на неё через стол — и увидел, как она, положив локоть на край, опирается щекой на руку. Глаза закрыты. Губы чуть приоткрыты. Дыхание ровное. Она уснула. Джош замер. «Ты измотана. Конечно, ты измотана.» Он откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда. Впервые за всё время он позволил себе просто смотреть. На тени под её глазами. На прядь волос, упавшую на висок. На тонкие пальцы, едва сжимающие край планшета, как будто и во сне она не хочет отпустить работу. «Ты всё ещё здесь. Несмотря ни на что. Почему ты не говоришь?» Он медленно поднялся, стараясь не скрипнуть стулом, и вышел в коридор. Куртка висела у двери, в кармане — зажигалка. Он взял одну из сигарет, вышел на улицу. Ночной воздух был прохладным, липким от влажности. Он глубоко вдохнул и зажёг сигарету, устремив взгляд в сторону парковки. И замер. Машина. Та самая. Белая. Уголом втиснута между другими, как будто случайно. Но не случайно. Она была здесь и утром. Была на прошлой неделе. Он медленно сузил глаза. «Ты снова здесь. Следишь?» Сигарета треснула от напряжения пальцев. Джош отбросил её, раздавив подошвой, и пошёл вперёд — молча, сосредоточенно, как охотник, приближающийся к дичи, которая слишком долго стояла на его территории. Когда он подошёл ближе, сердце глухо билось в груди. Машина была выключена. Окна затонированы. Сквозь тень не видно лица, но кто-то там был — он чувствовал. Подошёл ближе, к самой машине. Сунул руки в карманы куртки и остановился, не отводя взгляда от затемнённого стекла. — Интересная привычка, — сказал он ровно, громко, но без крика. — Кататься по ночам в одном и том же месте. Тишина.  — Если ты хочешь что-то сказать — скажи. Или хватит прятаться, как школьник.  Несколько долгих секунд. Окно опустилось на пару сантиметров. За стеклом — лицо Сэма. Полутень, полуулыбка. — Просто беспокоюсь, — протянул он лениво. — Нельзя же быть равнодушным, когда человек, которого ты любишь, так близко. Правда? Джош не сдвинулся. — Ты следишь за ней. Как будто у тебя есть на это право. Как будто всё ещё можешь что-то контролировать. Только вот не можешь. Сэм чуть наклонился вперёд. Его глаза блеснули — и голос стал холоднее, чуть тише, с металлической интонацией: — Уверен, что это ты должен говорить? Он выдержал паузу, потом добавил, будто между прочим: — Ты, видимо, решил, что мы расстались. Что всё кончено. Но ты ошибаешься. У нас просто… трудный этап. Такие вещи случаются. Особенно, когда между людьми есть настоящая связь. Он усмехнулся. — Она просто… запуталась. Но я рядом. И когда ты предашь снова — как это у тебя, кажется, в привычке — она всё равно останется со мной. Джош сжал челюсть. А Сэм продолжил, уже медленнее, почти нарочито: — Майя слишком чувствительная. Всё принимает близко. Но… между нами всё не так уж и холодно, поверь. Иногда даже наоборот. Ты бы удивился, узнав, с какой лёгкостью она всё ещё возвращается ко мне… - он чуть выдержал паузу и продолжил более ехидно - Ночью Особенно ночью. Он смотрел прямо в Джоша, словно проверяя — что пробьёт, что заденет. Но Джош только усмехнулся — коротко, безрадостно, будто услышал что-то нелепое. — Знаешь, мне плевать, что у вас там по ночам. — Голос его был спокойным, но ледяным. — Только перестань вести себя как конченый. Он сделал шаг ближе, глаза не отводил. — Следить за ней, кататься по улицам — это если ты не в курсе, пугает её. Не бесит. Не расстраивает. Пугает. Спроси у неё как-нибудь. Ночью. Он развернулся, даже не удостоив Сэма последним взглядом. — И если ты реально думаешь, что после всего она ещё твоя — значит, ты не знаешь её совсем. Окно медленно поднималось, но лицо Сэма чуть исказилось. Улыбка осталась, но уже была натянутой. А Джош уже шёл обратно к галерее. Спина прямая, шаги уверенные. Слова Сэма остались не только в темноте как и он сам, но и глухо отдавались внутри него. Когда дверь галереи щёлкнула, Майя проснулась. Она не сразу поняла, где находится — только когда свет от входа лег на монитор, и знакомый ритм клавиш вдруг сменился на тишину, до неё дошло. Шея затекла, губы пересохли. Она подняла голову — и встретилась взглядом с Джошем. Он стоял у вешалки, стряхивал с пальто воображаемую пыль. Лицо — холодное. Отстранённое. Не злое, но... другое. Он даже не смотрел на неё как раньше — взгляд скользнул мимо, коротко, как у человека, который снова построил стену. — Где ты был? — голос Майи был немного охрипшим. — Курил. Он пошёл мимо, даже не присев, не сказав ни слова. Его пальцы сжались на спинке ближайшего стула, потом отпустили. Нервный жест. — Я долго спала? — Достаточно, — коротко. Не грубо. Но и не мягко. Майя выпрямилась, провела рукой по лицу. Горло пересохло. В животе что-то глухо напомнило о себе. Голодно и неловко заурчало. Она посмотрела на него — он снова стоял у окна, спиной к ней. Руки в карманах. Напряжённый, будто пружина. — Я… пойду сделаю что-нибудь поесть. Ты ведь не ел? Он ничего не ответил. Только слегка дёрнул подбородком — как бы в знак согласия. Или просто потому что не хотел спорить. Майя встала, прошла в маленькую кухню в глубине галереи — не настоящую, конечно, просто уголок с чайником, микроволновкой и стареньким тостером. Там она открыла ящик с запасами: макароны быстрого приготовления, оливки, остатки хлеба, сыр. Нашёлся и какой-то соус — вероятно, от обеда куратора. Она начала собирать всё это вместе, грея воду, режа хлеб, не столько ради вкуса, сколько ради ощущения: я что-то делаю. Я могу создать тепло. Хоть немного. Она вернулась с кухни с двумя глубокими тарелками и парой вилок, удерживая всё на подносе, как официантка в своём воображении. Лицо сосредоточенное, но губы чуть дрожат — как от внутреннего напряжения, так и от усталости. Джош сидел у одного из рабочих столов, уткнувшись в экран. Щелчок мыши. Скрип кресла. Но сам он как будто застывший. Майя молча подошла, поставила одну тарелку рядом с ним. Вторую — напротив. — Давай поедим? — спросила она тихо. Он не сразу ответил. Не повернулся. Потом медленно выдохнул, коротко — почти раздражённо. — Ешь. Она взяла вилку. Но прежде чем попробовать, краем глаза посмотрела на него. Джош стоял. Не двинулся ни к еде, ни к ней. Его плечи были слегка подняты — как у человека, которого сдерживает что-то внутри. «Ты думаешь, что мы расстались? Просто временные трудности...» «Ты бы удивился, узнав, с какой лёгкостью она всё ещё возвращается ко мне. Особенно… ночью.» Слова Сэма — ядовитые, холодные — снова и снова крутились в голове. И Джошу неважно было, что он знал, что это ложь. Он ненавидел, что она всё ещё допускает возможность, в которой такие слова могут звучать правдоподобно. Он чувствовал себя так, будто ему под кожу вживили этот голос. И теперь он шепчет каждый раз, когда он смотрит на неё слишком долго. Каждый раз, когда она смеётся. Или уходит в сторону. Он обхватил затылок ладонями, сжал. Выдохнул. Резко выпрямился. Майя вздрогнула, не поднимая головы. — Он... — Джош проглотил воздух, сжал челюсть. — Он слишком часто оказывается тут. Она медленно подняла глаза. — Кто? Он посмотрел на неё. Прямо. Внимательно. И всё же уклончиво. — Сэм. — Помолчал. Потом, чуть жёстче: — Слишком часто, чтобы это было совпадением. Майя опустила взгляд. Не удивилась. Не притворилась. — Я знаю, — тихо. — Иногда мне кажется, что он всегда тут. Джош медленно выдохнул, но не сказал ничего. Только сел обратно. Он смотрел на свою тарелку, но не тронул вилку. Мысли тяжело оседали внутри. Он хотел спросить в лоб: «Вы всё ещё вместе?» — но не мог. Потому что если она скажет «да» — он не выдержит. А если солжёт — он всё равно это почувствует. Майя сделала пару осторожных уколов вилкой. В голосе её мелькнула слабая, почти усталая ирония: — Это просто макароны. С сыром. Он не улыбнулся. Но кивнул. Сдержанно. Почти машинально. — Ты не должна есть одна. Она чуть напряглась. Посмотрела на него. В глазах — и благодарность, и что-то вроде смущения. — А ты? — Я не голоден. - выдохнул. — Просто… устал. Она опустила голову и едва заметно кивнула. И ела — тихо, почти неслышно. А он просто сидел рядом. Слишком близко, чтобы игнорировать её. Слишком далеко, чтобы прикоснуться. Она доела молча. Осторожно поднялась из-за стола, забрала пустую тарелку. Джош даже не шелохнулся, только взгляд проводил её до двери. Через несколько минут она вернулась — с двумя кружками. Он заметил, как она сжала пальцы на горячей керамике, будто не из-за температуры, а просто — чтобы удержаться за что-то. — Тебе с молоком, без сахара, — сказала негромко, ставя перед ним кружку. — Я помню. Ты всегда делаешь вид, что пьёшь кофе ради вкуса, но на самом деле — ради крепости. Он посмотрел на неё. На её упрямый лоб, усталые глаза и эти неловкие попытки — быть рядом. Быть хоть как-то нужной. — Спасибо, — выдохнул он. — Тебе не обязательно. — Я знаю. — Она чуть улыбнулась. Почти виновато. — Я просто хотела, чтобы ты хоть что-то тёплое в себя залил. День выдался... не самый простой. Он сделал глоток. Она села напротив — не слишком близко. Как будто давала ему пространство. Пара секунд они молчали. Она тихо отпивала, он крутил чашку в ладонях, будто согревая пальцы, но не пил. — Джош... — голос её дрогнул, но она всё же продолжила: — Ты правда не хочешь говорить со мной? Он поднял глаза. Словно не сразу понял вопрос. — Нет... — он замолчал, выдохнул. — Я просто не знаю, с чего начать. — А если бы я начала? — Попробуй. Майя опустила взгляд. Пальцы чуть сжались на кружке. Говорить оказалось сложнее, чем думалось. — Иногда мне кажется, ты знаешь... больше, чем говоришь. Она усмехнулась — коротко, безрадостно. — А может, ты правда просто устал. Не виню. Он помолчал. Потом сказал: — Я правда устал. И в этой тишине она чуть сдвинулась вперёд, будто хотела сказать что-то важное — признаться, объяснить, наконец открыть всю правду… но в последний момент замерла. И вместо «я рассталась с ним», прозвучало только: — Всё немного не так, как кажется. Он кивнул. Медленно. Но взгляд не отвёл. — Угу. Похоже на то. Она кивнула в ответ, глядя в кружку. Сделала глоток. Потом, почти незаметно, — дыхание изменилось. Вопрос, который в ней копился весь день. — А ты… часто проверяешь здоровье? Он оторвался от кружки. Взгляд — чуть удивлённый. — В смысле? — Ну, — она отвела взгляд. Пальцы скользнули по ободку кружки. — К врачам ходишь? Анализы, обследования. Просто… ты всегда такой «всё-в-порядке». А сейчас я думаю — мы все просто делаем вид, что всё в порядке, пока не грянет. Он смотрел на неё с секундную тишину. Потом тихо фыркнул. — Раз в год. Или когда чувствую, что пора. У меня, кажется, нет привычки игнорировать тревожные звоночки. Помолчал. — А ты? Она чуть сжалась. Глаза на полу. — Я… у меня… раньше были проблемы. Со здоровьем. — Голос стал тише. — Сейчас вроде всё стабильно. Но я всё равно боюсь, что что-то упущу. Он медленно кивнул, прислушиваясь. — Это про что-то конкретное? Она чуть замялась. Почти — да. Почти сказала. Но потом качнула головой. — Просто… береги себя, ладно? — выдохнула она. — Ты важен для многих людей. Даже если не всегда это знаешь. Джош не ответил. Только долго смотрел на неё — не как раньше, не как когда-то. И не как просто коллега. Тишина между ними вдруг стала тёплой, как одеяло, в которое заворачиваешься ночью, когда мир слишком шумный. Он поднял кружку, сделал глоток. — Береги и ты себя. И добавил уже тише: — Хоть ты и говоришь, что говоришь что в порядке — ты заслуживаешь, чтобы о тебе кто-то волновался. — Нам нужно посмотреть, сколько уже готово, — спокойно сказала Майя, ставя пустую кружку на стол. — А то инвестор говорил, что выкатить всё нужно к четвергу. — Четверг, — повторил Джош, проверяя время. — Это три с половиной дня. Если не учитывать сегодня — почти три. Он встал, подошёл к ноутбуку, щёлкнул по нескольким вкладкам. — Визуальная часть на шестьдесят процентов. Цифровая адаптация и синхронизация на пятьдесят восемь. То, что ты показывала инвестору, — это было красиво, но ещё не готово к запуску. — Я знаю, — она тоже подошла, глядя на экран через его плечо. — Нам нужно дозалить два видео, обновить стенды по интерактиву и… придумать, как обойти баг в загрузке экспликаций. Я звонила разработчику — он сказал, это зависит от вашего сервера. — Значит, завтра с утра — я в техотдел. Пока ты доделаешь раскадровку по последней секции. Она кивнула. — И ещё… надо пересмотреть цветовую температуру в одном из залов. Свет всё портит. Джош чуть усмехнулся. — Свет всегда всё портит. — Ну, не всегда, — сказала она, и голос её стал мягче. — Иногда просто… подсвечивает не то, что хотелось бы. Они оба замолчали. Экран подсвечивал их лица голубоватым светом, галерея была тиха, как после закрытия спектакля. Всё вокруг словно замирало — и только двое оставались в этом пространстве между недосказанным и нужным. — Успеем, — наконец сказал Джош. — Если не будем откладывать ни на минуту. — Успеем, — тихо повторила Майя. И на секунду — всего на секунду — её пальцы коснулись его локтя. Почти случайно. — Может, поработаем ещё час? — тихо предложила Майя, не отводя взгляда от экрана. Джош посмотрел на неё, потом — на цифры времени в углу монитора. — Не уверен, что сегодня выжму из себя хоть строчку кода. Он устало провёл рукой по лицу, бросил взгляд на часы. — Уже за полночь. Хватит на сегодня. Завтра продолжим с новыми силами. Она кивнула, легко. Почти беззвучно. Но в её лице мелькнула тень разочарования — как будто быть с ним в этом пространстве, даже молча, было… проще, чем возвращаться в темноту и тишину снаружи. Они вышли в холодноватый вечер. Воздух пах влажным асфальтом, чужими фонарями и отголосками шумного дня. Джош привычным движением зажёг сигарету, но не поднёс ко рту. Его взгляд скользнул в сторону. Там, у обочины, где стояла машина Сэма… всё ещё стояла. Тот же силуэт. Та же неподвижность. Словно сцена, застывшая в ожидании чьей-то ошибки. — Поехали, — коротко сказал он, затушил сигарету, и они вместе сели в машину. В салоне пахло мятной свежестью кондиционера и немного кофе — он всё ещё стоял в подстаканнике между ними. Майя сидела, глядя вперёд, руки в тонких кольцах покоились на коленях. Джош вёл машину чуть быстрее, чем обычно. Словно спешил не домой, а прочь — от чего-то. — Не хочешь музыку? — спросила она вдруг. Он чуть скосил взгляд. — Только если ты выберешь. Она включила свой плейлист. Мягкая акустика заполнила машину. Мелодия была почти неслышной, будто звучала в их голове, не в динамиках. — У тебя хорошая память, — заметила она. — На что? — На то, что я слушаю. Он не ответил. Только сжал руль чуть крепче. За окном проплывали фонари, редкие вывески ночных магазинов. Город выдыхал. Майя посмотрела на него боковым зрением — профиль, челюсть чуть напряжена, взгляд сосредоточен на дороге, но… будто где-то далеко. Она хотела что-то спросить — что-то простое, неопасное. Но слова, как часто бывало в последнее время, застряли где-то в горле. Он молчал. Она молчала. И только та машина, стоявшая у галереи, казалась чьим-то взглядом — всё ещё тянущимся за ними. Астон Мартин плыл по дороге, будто в своей реальности — отрезанной от шума, людей и всего, что осталось сзади. Музыка закончилась, и они не стали включать следующую. Майя сидела, поджав под себя ноги, в пальто, накинутом на плечи, с усталостью в каждом движении. Тишина между ними была не враждебной — скорее, зыбкой. Как лед, по которому они снова пытались пройти, шаг за шагом. Машина катилась плавно, двигатель гудел почти уютно. Джош вёл одной рукой, вторая — как обычно — лежала на коробке передач. Лёгкая, расслабленная. Майя чуть повернула голову. И через пару секунд — будто борясь с чем-то в себе — медленно потянулась. Её пальцы почти коснулись его руки. Он заметил. На долю секунды взгляд метнулся вниз. Он тут же убрал руку на руль. Без резкости, но чётко. Молча. Майя замерла, медленно отдёрнула свою, словно обожглась не от прикосновения — от его отказа. Повернулась к окну, смотрела, как бегут огни за стеклом.  Джош смотрел вперёд. Но краем глаза — всё-таки — скользнул по ней. Быстро. Почти незаметно. И снова упрямо отвернулся, будто наказал себя за этот взгляд. Молчание давило на грудь, казалось, даже воздух внутри машины стал плотнее. Он сжимал руль чуть крепче, чем нужно. Щека подёрнулась от напряжённой мышцы. Майя выдохнула. — Я не хотела… — тихо, почти неслышно. Она смотрела вперёд, не на него. — Просто... на секунду показалось, что мы снова можем... быть собой. Хоть немного. Она сглотнула. — Прости, — добавила после паузы. — Это, наверное, глупо.  Джош не ответил сразу. Пальцы чуть сжались на руле. Глаза напряжённо следили за дорогой, как будто там была причина всего происходящего. — Ты не должна извиняться, — сказал он наконец. Голос ровный, но низкий, с лёгкой хрипотцой. — Просто… я стараюсь не путать больше. Себя. И тебя. Он повернул к её дому. Молча. Никаких лишних слов. Но внутри — снова всё дрожало. У обоих. Машина мягко притормозила у дома. Двор погружён в сумерки, окна тёмные, только редкий свет фонарей скользит по капоту. Майя медленно отстегнула ремень. Руки дрожали едва заметно — не от холода. Она не спешила выходить, будто надеялась, что что-то ещё будет сказано. Что он остановит её, объяснит. Или хотя бы — просто посмотрит. Но Джош молчал. Она уже взялась за ручку двери, когда вдруг — его голос. Тихий, низкий, с тем напряжением, что говорит громче любых криков. — Майя. Она замерла, чуть повернулась к нему. Он смотрел вперёд. Лишь уголком глаза — на неё. — Ты ведь не одна, ты помнишь об этом, да? Она нахмурилась, не сразу поняв. Он вдохнул, выдохнул — и чуть повернул голову. — Если… если когда-нибудь тебе правда станет страшно, или тяжело, — не из-за проекта, не из-за прошлого — просто… в настоящем. Я всё равно рядом. В его голосе не было жалости. Только усталость. И честность. Майя смотрела на него, как будто хотела что-то сказать. Что-то важное. Но не смогла. — Спасибо, — прошептала она. — Спокойной ночи, Джош. Дверь её дома мягко закрылась, оставив за собой легкий запах корицы и чего-то ещё тёплого — как будто в воздухе всё ещё висело её "спокойной ночи". Джош смотрел вперёд, не двигаясь, пока свет у крыльца не погас. Он опустил голову, сжал руль, потом резко выдохнул и завёл мотор. Радио не включал. Пусть будет тишина. На перекрёстке, остановившись на красный, он машинально взглянул в зеркало заднего вида. Темно. Никого. Но в голове снова всплыла сцена у галереи. Сэм. Его ухмылка. Его слова. «Ты думаешь, что мы расстались? Нет, просто временные трудности. И ты бы удивился, как легко она возвращается ко мне. Особенно… ночью.» Джош сжал челюсть. Руки на руле побелели от напряжения. И хуже всего — не то, что Сэм это сказал. Хуже то, что в какой-то из изломанных уголков его собственной головы… он поверил. Или почти поверил. Потому что она никогда не говорила "мы расстались". Ни разу. Ни одного чёткого слова. «Лучше. Он лучше. Всегда был.» Эта фраза врезалась в него сильнее, чем он хотел признать. И её тоже сказала она. Может — в ссоре. Может — в отчаянии. Но сказала. И теперь её голос звучал в голове каждый раз, когда он смотрел на неё. Даже сейчас. Он стукнул кулаком по рулю, тихо, чтобы не дать злости вырваться наружу. «Я не могу так дальше. Я хочу её. Я хочу быть рядом. Но я застрял между прошлым, о котором не могу спросить, и настоящим, о котором она не говорит.» Он вытащил телефон, пролистал до нужного имени. Нажал вызов. — Алло? — Лукас. Прости, что поздно. Ты где? — Уже дома. Но если срочно — могу выскочить. — Бар "Союз", через двадцать минут. — Буду. Бар был полупуст — будний вечер, негромкая музыка, гул голосов больше напоминал фон, чем реальность. Джош вошёл, не снимая куртки, огляделся. Лукас уже сидел в глубине у окна, с привычной сосредоточенной хмуростью листал что-то в телефоне. — Ну надо же, — усмехнулся он, поднимая взгляд. — Думал, ты меня забыл. — Не ты первый, кто так думает, — сухо ответил Джош.  — Пиво или что покрепче? — спросил Лукас, не поднимаясь. — Всё сразу, — буркнул Джош и плюхнулся на стул. — Ты звонил, — напомнил Лукас. — Необычно. Обычно ты исчезаешь, пока тебя не вытащат. — Я устал. — Джош не стал юлить. — Хочу выключить голову хотя бы на час. — А... — Лукас поднял брови. — Сложный день в галерее? Или сложная Майя? Джош усмехнулся, но взгляд у него был тяжёлый. — Майя... она делает вид, что всё нормально. Улыбается, работает до ночи, кормит меня ужином и приносит кофе. Но каждый её взгляд — будто просит, чтобы я что-то понял сам. А я устал угадывать. Устал быть виноватым за всё, что не происходит. Понимаешь? Лукас кивнул. Медленно. — Она боится. Ты знаешь, что она тебя любит, да? — Я знаю, наверное… — глухо сказал Джош. — Но она всё держит в себе. Прячется. И рядом с ней… я сам снова становлюсь тем, кто не знает, чего от него хотят. Пришёл заказ. Оба взяли по глотку. — Сэм? — спросил Лукас негромко. Джош кивнул. — Он… появляется. Вчера снова стоял у галереи. Говорит, что между ними всё не кончено. Намекает на вещи, которые мне не хочется даже представлять. — Ты веришь ему? Джош выдохнул сквозь зубы. — Я хочу не верить. Но у неё же никогда нет «мы расстались». Она молчит. Всегда молчит. Как будто всё решает одна. — Потому что так и было, Джош, — тихо сказал Лукас. — Майя всегда решала одна. Ещё с детства. И потому она не знает, как доверять. Даже тебе. Джош опустил глаза. — Я хочу быть с ней. Вот просто. Я этого хочу. Лукас медленно кивнул. — Это уже немало. А остальное? Джош опёрся локтями о стол, глядя куда-то в сторону. — Остальное — это Сэм. Его мерзкая ухмылка. Это её молчание. Он замолчал. Сжал пальцы в замок, уронил голову вниз. — Я... не знаю, как это отпустить. Не знаю, как любить её — не боясь, что завтра она снова выберет кого-то другого. Или просто уйдёт. Лукас чуть откинулся на спинку, разглядывая друга. — Ты ведь говорил, что отпустил её. Джош провёл ладонью по лицу, словно стирая с него остатки честности. — Говорил, да. Я и правда… стараюсь. Рационально всё ясно: не моё. Не стоит. Идём дальше. — Он скривился. — Но пока она вот так рядом... пока я вижу, как она пьёт кофе, морщит нос от громкой музыки, смотрит в монитор, пока она вот просто здесь — ничего из этого не работает. Лукас какое-то время молчал, обводя пальцем край стакана. Потом спросил: — А проект скоро закончится. Что потом? Джош застыл. Вопрос ударил не громко, но точно. В сердце. — Понятия не имею, — тихо выдохнул он. — Боюсь узнать. Лукас кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Или боялся. — Иногда, Джош, удержать — труднее, чем отпустить. Но если ты всё ещё держишься, может, пора перестать делать вид, будто ты уже отпустил. Джош усмехнулся — устало, чуть горько. — Может, я просто держусь за иллюзию. За ту Майю, которая была когда-то. — Она не исчезла, — мягко сказал Лукас. — Просто стала сложнее. Как и ты. — Вот только я не уверен, что она выберет меня теперь, — прошептал Джош, почти себе под нос. — А ты готов дать ей шанс? — Я не уверен, что она его хочет. И тут тишина снова села между ними. Но на этот раз — как понимание. На улицу вышли в молчании. Ночной воздух был тёплым, с лёгким привкусом асфальта и пыли. Джош закурил первым, Лукас, как всегда, отказался. Просто стоял рядом, сложив руки на груди, глядя куда-то в тусклый свет фонаря. — Ты же понимаешь, что ты не в ней сомневаешься, — наконец тихо сказал он. — а в себе. Джош не ответил. Только втянул дым, медленно выпустил его в небо. Глаза были усталыми, но в них уже не было прежней злости. Только какое-то тяжёлое, знакомое — слишком взрослое — понимание. — Я всегда думал, что справлюсь. Что, если люблю, значит, хватит смелости, терпения, чего угодно. — Он дернул плечом. — А сейчас… я просто боюсь быть не тем, кого она когда-то выбрала. — Может, ты — тот самый. Только теперь. Джош усмехнулся безрадостно. — А может, просто уже поздно. Пару секунд стояла тишина. Потом Лукас выдохнул: — Ладно. Подбросишь? — Садись. По дороге они почти не говорили. Машина катилась по ночному городу, окна чуть приоткрыты, внутри — только ритм поворотников, и издалека приглушённая музыка соседней машины. — А Райли знает, как сильно ты её всё ещё любишь? — вдруг спросил Лукас, будто вслух самому себе. — Догадывается. — Джош улыбнулся криво. — Или уже точно знает. Она смотрит на меня так, будто слышит всё, что я не говорю. — Знаешь, у тебя ещё может получиться. — Лукас повернулся к нему, когда они подъехали. — Только не жди, что это будет просто. Не с Майей. — С ней никогда не было просто, — мягко бросил Джош. — Но с ней — всегда было по-настоящему. Он посмотрел, как Лукас захлопнул дверь и скрылся в подъезде. Потом ещё пару секунд сидел в машине, опираясь лбом о руль. Мир гудел вокруг — слишком яркий, слишком шумный, слишком живой. Но в груди было тихо. Он всё ещё хотел быть с ней. И это всё ещё было чертовски больно.