Шарф

Холодный ветер пробирал до костей, мороз щипал лицо и руки. Джон вздрогнул, нахохлившись, как снегирь, посильнее запахнув белый медицинский халат и сложив руки на груди. Холод он не переваривал даже больше, чем грязь и глупых людей. А грязь и глупых людей он ненавидел.  От мыслей о последних взгляд невольно упал на Лололошку, что стоял немного впереди. Только что убив очередного монстра, он отряхивал свой двуручный меч от крови твари. Его белый осенний плащ  уже давно таким не являлся: весь грязный, в земле и крови, оборванный и ободранный. Джон не понимал, как вообще в таком можно ходить, не испытывая омерзения. О чистоте и целостности своей одежды Джон заботился очень трепетно.  Новая порция ледяного ветра словно дала ему пощечину. Вновь вздрогнув, Джон не выдержал, прерывая долгое молчание, повисшее между двумя клонами:  — И как тебе не холодно? Такой ужасный ветер! — воскликнул он, подбегая к Лололошке, который уже успел отойти достаточно далеко.  Тёзка взглянул на него, подняв бровь:  — С чего ты взял? Мне холодно, — ответил он безразлично, остановившись на месте.  — Ага, я заметил! — сказал Джон, сильнее кутаясь в свой халат. Холод был ему невыносим, а Лололошке, по виду, хоть бы хны! Холодно ему, ага, конечно. Даже плащ не запахнул. Мысленно Джон примерно оценил, сколько еще им идти до места, и ужаснулся: пешая прогулка займёт у них не менее двух часов, или карас, как принято говорить в этом мире.  Цыкнув, Джон натянул свой шарф повыше, чтобы тот закрывал нос, и недовольно пробурчал:  — Ладно, хватит на месте стоять, пойдём дальше. Чем быстрее дойдём, тем быстрее согреемся, — говорил он, двигаясь вперёд. Однако спустя пару мгновений, поняв, что не слышит чужих шагов, обернулся. Лололошка, стоя на месте, молча, в своей манере, оценивал Джона взглядом, словно проверяя на наличие или отсутствие чего-то. Джон уже было собирался возмутиться, чего это тот встал, как вкопанный, если им надо идти, когда Лололошка, неожиданно двинувшись ему на встречу, снял с себя шарф и молча накинул на плечи своему альтер-эго.  Джон опешил, не в силах пошевелиться и что то сказать. Гордость не позволяла ему принимать такие «подачки», но тело нещадно молило о тепле. А шарф Лололошки был таким большим и мягким, укрывая от пробирающего до костей холода и ветра, что Джон впервые в жизни запихал свою гордость куда подальше, молча приняв помощь.  — Хах, тебе разве не холодно? — всё таки съязвил Джон через несколько минут, уже отогревшись.  — Мне шарф забрать? — спросил Лололошка хмуро, будто действительно собирался это сделать. Джон, насупившись, укутался в чужой шарф чуть ли не как в кокон.  — Нет, — пробурчал он, отвернувшись. От чего-то его щёки горели. Джон предпочёл спихнуть это на мороз.