Причеши свои крылья

Джон был тем ещё педантом. Он тщательно следил за тем, насколько чист его костюм, насколько хорошо уложены волосы, насколько уверено выражение лица. Ведь утверждение «встречают по одёжке» было истинным: люди всегда складывают своё первое впечатление о ком-то, основываясь на его внешности, и оттого для Джона она стояла далеко не на последнем месте. Джон хотел, чтобы это «первое впечатление» о нём было хорошим.  Этот же принцип касался и ухода за крыльями. Точнее, даже не так. Их он касался в особенности. Джону было важно, чтобы крылья были идеально белыми и чуть ли не сияли чистотой, даже несмотря на то, что большую часть времени он скрывал их магией. Ему было принципиально, чтобы все пёрышки были аккуратно и плотно сложены друг к другу, приятно пахли, красиво блестели, не имели каких-либо паразитов и не были повреждены. И даже те старые, поломанные и испорченные перья он вырывал с особой бережностью, чтобы, не дай бог, не испортить общий вид.   И оттого так больно было, чуть ли не до слёз, наблюдать за вечным беспорядком в крыльях Лололошки. Они у него априори не могли сиять белизной конечно, ведь были чёрными, словно смоль или ночное небо, будучи полной противоположностью крыльям Джона, но следить за состоянием перьев он то всё равно должен ведь! Так какого чёрта он их даже не чистит? А что насчёт старых перьев? Их ведь нужно вырывать, у их вида они не выпадают просто так. Ло хоть знает, что подобное безразличие к гигиене может быть вредно для его же здоровья?!  Смотря на это лохматое недоразумение, уголок губ Джона слегка нервно подрагивал. Один взгляд на крылья Лололошки вызывал у него дикий дискомфорт и желание всё убрать и исправить. Руки до одури чесались сделать это уже как несколько дней (ой, простите, карасов, как принято говорить в Архее), но гордость пересиливала инстинкт и врожденную педантичность.  «Не маленький, сам с этим беспорядком должен разбираться. Я ему что, мамка?» — оправдывал себя Джон, всеми силами пытаясь подавить зуд в пальцах, категорически пресекая мысли о том, как же ему хочется зарыться в чужие чёрные перья, убрать из них весь мусор и вредных жучков, от которых явно всё чесалось, и в целом привести внешний вид крыльев клона в порядок. И он на самом деле держался, при том стойко: даже не сделал Ло ни одного замечания. До сегодняшнего дня. Сидя рядом возле путеводного скинта на островке Невера, восполняя силы и залечивая повреждённое после проигранной битвы за Эшхолд крыло, Джон не мог оторвать взгляд от крыльев Лололошки. Уж слишком их внешний вид нервировал рыжего мироходца. Мало того, что они и так были больше крыльев Джона, чем тот был крайне недоволен, так Лололошка ещё и совершенно за ними не следил! Заметив недовольное лицо альтер-эго, Лололошка, сняв очки и крутя их в пальцах, в непонимании поднял бровь.  — Что не так, Джон? Ты уже последние пару дней то и дело сверлишь меня недовольным взглядом, — говорил Ло спокойно, пристально смотря на Джона, прищурившись в неясном подозрении, на что тот фыркнул, закатил глаза и сложил руки на груди, а крылья, наоборот, демонстративно расправил, тут же, однако, недовольно зашипев: сломанное крыло всё ещё болело. — Что уже я сделал? — Во-первых, — начал Джон высокомерно, прижав повреждённую конечность к телу, и Лололошка сразу узнал этот тон, отчего его лицо скривилось, словно бы он съел лимон, — скорее, чего ты не сделал. А во-вторых, в этом мире принято говорить карас, Лололошка.  Джон ухмыльнулся, глядя на недовольную мину альтер-эго. Не выдержав всего высокомерия собеседника, Ло надел очки обратно, сложив руки на груди и, словно бы в попытке защититься, крылом оградился от рядом сидящего Джона. На подобный жест тот лишь презрительно фыркнул, отодвигая чужое крыло от себя подальше подушечками пальцев, будто бы брезгуя к ним прикасаться: Джон прекрасно понимал, что, стоит ему лишь дать слабину… — Хорошо, и что я не сделал? — спросил Лололошка недовольно, пристально смотря на Джона. Тот, поняв, что намёками этого дурня никак не проймёшь, заговорил прямо: — Причеши свои крылья, наконец, а то смотреть больно, — сказал он, отвернувшись и сложив руки на груди. Он бы по привычке стукнул Лололошку крылом по плечу, как делал каждый раз, когда был чем-то недоволен или хотел подразнить клона, но сейчас не мог: крыло, будучи сломанным одним из осколков стены, которую протаранил своей мордой дракон, неприятно и болезненно ныло, шевелить им в целом было неприятно. Джон с разочарованием признал, что летать и даже парить на ветру ближайшие пару дней точно не сможет, даже несмотря на чудовищную регенерацию мироходцев, и это ужасно его злило. Он ненавидел признавать свою слабость и беспомощность. Однако ещё больше он злился из-за того, что Ло, имея такие огромные и сильные крылья, которые ещё и целы остались после битвы за Эшхолд, совершенно за ними не ухаживает! Будто ему всё равно! От подобных слов Ло опешил, растерялся. Бросил взгляд на свои крылья, словно бы впервые их увидел. Джон смотрел на Лололошку краем глаза в изучающем ожидании того, когда же в этой глупой голове закончат работать шестеренки.  — Я… Не умею, Джон, — произнёс Ло в искренней растерянности, складывая крылья за спиной, словно бы стыдясь их. Он опустил взгляд, начав нервно теребить край белой накидки. — Я не думал, что их надо причёсывать или вообще что-то с ними делать.  От подобного заявления Джон опешил тут же повернувшись к Лололошке лицом. Как это, «не знал»? Всю жизнь с крыльями жил, и ни разу ни у кого даже не поинтересовался? Что за абсурдная ситуация!  — Удивлен, что тебе вообще знакомо понятие «думать»! — воскликнул Джон, недовольно фыркая. — Делай это почаще, гляди, и проблем будет меньше. И что, столько лет живёшь, а ни разу и мысли не возникло, что за гигиеной следить надо? Столько пернатых в окружении, хоть бы у кого спросил.  Лололошка насупился, перья распушил, словно бы драться собрался. Его губы поджались, а брови свелись к переносице. На негодование собеседника Джон лишь усмехнулся.  — Не то, что бы у меня было на это время! Да и даже если я спрашивал, всё равно забывал, так какой толк?! — вспылил Лололошка, подняв плечи чуть ли не до ушей и злобно смотря на двойника, словно бы это он виноват во всех его жизненных неудачах и проблемах. — Но сейчас то ты не забываешь. Я могу почистить их тебе, — вдруг неожиданно даже для себя предложил он, хотя, справедливости ради, руки чесались у него уже давно. — Но дальше сам. Это единоразовая акция!  Лололошка смотрел на Джона с подозрением, словно тот что-то недоброе замыслил, пусть на деле это и было не так. Спустя время, похоже, взвесив все за и против, Лололошка тяжело вздохнул. — Хорошо, Джон, — ответил он, смотря на альтер-эго краем глаза. — Пожалуйста, покажи мне, как ухаживать за крыльями.  За стёклами очков не было видно, как сильно загорелись глаза Джона от предвкушения. Он тут же плотно сложил крылья за спиной, дабы не мешались, и сел за спину Лололошки. От подобного жеста тот сразу напрягся, спину выпрямил, голову повернул, не сводя с Джона взгляда, будто тот собирался ему крылья оторвать, а не почистить. На подобное недоверие Джон лишь усмехнулся.  — Повернись и расправь крылья, — сказал он, руками поворачивая голову Лололошки, дабы тот смотрел прямо. — И расслабься. А то от одного взгляда на тебя у меня спина начинает ныть!  Ло усмехнулся: — Что, старость? — спросил он, и в его словах можно было явно услышать ухмылку. — Ой, замолчи, а? — сказал Джон раздражённо, закатив глаза и ладонью ударив по чужой спине. Лололошка сразу вздрогнул, но действительно замолчал, слегка опустив плечи.  Джон принялся приводить чужие крылья в порядок. Пальцами зарылся в перья, что оказались достаточно мягкими и приятными на ощупь, несмотря на отсутствие ухода. Джон начал с контурных перьев, расправлял и выпрямлял их, аккуратно проходясь руками по опахалу, приводя их в божеский вид. Убирал из них маленьких жучков, сор и грязь, аккуратно вырывал старые перья, складывая их рядом с собой.  Из-за неторопливых механических движений клона, Лололошка через время засопел, закрыв глаза и опустив голову, окончательно расслабившись и так и уснув в сидячем положении, на что Джон лишь усмехнулся, продолжая свою работу. Через время, когда дело дошло до пуха, Джон разбудил Лололошку. — Вставай, соня. Мне нужно, чтобы ты повернулся ко мне лицом, — сказал он, присев перед сонным и ещё ничего не понимающим Лололошкой на корточки. Его клон смотрел на него слегка помутненным взглядом, явно не понимая смысл сказанных слов: дрёма ещё окончательно не покинула его голову и мысли. Поняв, что ничего путного Джон сейчас не вытянет, он сел перед Лололошкой по-турецки, начав поправлять чужой пух. Осознав, что ничего от него не требуется, Лололошка зевнул, глаза сощурил, немного недовольно поджал губы, после чего опустил свою голову Джону на плечо, так и заснув вновь.  Джон опешил, замер, но пальцев от чужих крыльев не убрал. Пару мгновений проанализировав ситуацию, взвесив все за и против, он всё же решил закончить начатое.  Пальцы аккуратно перебирали мягкие маленькие пёрышки, расправляли и убирали мусор, пока Лололошка мирно и размеренно сопел Джону в шею, от чего тому при каждом вздохе клона становилось щекотно. Чёрный пушок мироходца был такой тёплый и мягкий, что Джону захотелось уткнуться в него лицом, вдохнув чужой запах полной грудью, но он сдержал себя от подобного жеста. Закончив приводить крылья в порядок, Джон достал из кармана масло, которым смазывал свои перья, дабы те блестели и не намокали. Аккуратно, стараясь не потревожить сон Лололошки, Джон вылил часть масла себе на руки, растёр его в ладонях, дабы оно распределилось по ним равномерно, и принялся бережливыми движениями наносить масло на чужие чёрные перья. Отчего-то этот процесс показался ему очень медитативным и успокаивающим. Закончив с работой, Джон опустил взгляд на макушку Ло: мироходец всё ещё сопел у него на плече. Его лицо было умиротворенным и расслабленным, он чуть ли в лужу не растёкся на Джоне, даже забравшись тому на колени и приобняв за талию словно подушку или плюшевую игрушку. Тяжело вздохнув, Джон взял лицо Лололошки в ладони и поднял его, посмотрев в сонные заспанные глаза, которые, словно бы сквозь пелену, смотрели на Джона в ответ. И отчего-то эта картина показалась Джону такой очаровательной, что ему резко захотелось прильнуть к чужому лицу, чужим губам, и… Джон тут же прогнал эти мысли, резко отталкивая Лололошку от себя. Тот, ещё не до конца проснувшийся, не ожидал такого, и оттого, сильно ударившись спиной, явно смяв перья на своём хвосте, свалился на землю с чужих коленей. Джон чувствовал, как горит его лицо, однако всеми силами старался не показать дискомфорта или волнения.  — Что ты творишь? — спросил Лололошка недовольно. Его голос всё ещё был слабым и хриплым после сна.  — А какого чёрта ты вообще на мне заснул? — спросил Джон в ответ со смехом в голосе, пусть ему совсем не было смешно, резко вскочил на ноги и сделал колесо. Поднявшись и отряхнувшись, он продолжил: — Я тебе говорил, чтобы ты следил за тем, что я делаю! Совершенно никакого уважения к чужому труду!  — Аа… Прости, — извинился Лололошка, зевая. — Я и не заметил, как заснул. Просто, это было так приятно, что я против воли расслабился.  Он потянулся, зажмурился, расправил крылья, вновь сладко зевая. Джон с трудом сдержался, чтобы не зевнуть в ответ.  Джон сложил руки на груди, внимательно оценивая проделанную работу. Крылья Лололошки выглядели идеально: красиво блестели, были чистыми, а перья плотно лежали друг к другу, словно бы с картинки. Ухмыльнувшись, Джон покивал сам себе. Лололошка, наконец окончательно проснувшись, тоже обратил на свои крылья внимание, и удивлённо вскрикнул: — Вау, Джон, они такие красивые! — Лололошка начал разминать крылья, вертя их туда сюда, дабы получше рассмотреть, так и оставшись сидеть на земле. — Пф, конечно, их же чистил я! — ответил Джон высокомерно, закатив глаза. На подобное заявление Лололошка скептично посмотрел на него, но ничего не сказал. — Ты хоть запомнил порядок действий? — спросил Джон без всякой надежды. Лололошка сложил крылья за спиной, посмотрев на Джона виновато, неловко улыбаясь. Джон тяжело вздохнул, хлопнув ладонью себя по лбу.  — Хорошо, — пошёл рыжий мироходец на компромисс. — Я почищу тебе их в следующий раз. Но только попробуй заснуть!  — А говорил, что это был первый и последний раз, — пробубнел Лололошка, ухмыляясь. — Что, соврал? Джон посмотрел на него, слегка спустив очки и подняв бровь, после чего ответил на обвинения: — Нет, просто поменял план. Это не ложь, — сказал он, хмыкнув. — И если продолжишь так паясничать, сам крылья чистить будешь. Джон демонстративно отвернулся, слегка расправив целое крыло, стараясь при этом не тревожить сломанное. Как же это было чертовски неприятно: даже не сама ноющая от перелома кости боль, а осознание, что ты сейчас слаб и беспомощен… Лололошка, осознав своё положение, тут же начал всё отрицать и извиняться, вскочив на ноги и отряхивая одежду. Выслушивая бредни клона, Джон обернулся в пол оборота и бросил ещё один взгляд на чёрные крылья, что были сложены за спиной хозяина, после чего удручённо подумал: «Почему они вообще находились в подобном беспорядке?» — задался вопросом учёный. — «Где это надо было лазить, чтобы довести их до такого состояния?»