Водоворот

      5-й день 11-го месяца, год Тигра.       Пять дней прошли как в тумане. Каждый из них запечатлелся в памяти серыми мазками. Обязанности накладывали свои тяжёлые оковы, а мысли о поцелуе с Шисуи-самой душили. Я с трудом могла сосредоточиться на своих делах, ведь его горящий взгляд и властность губ не покидали ни на мгновение. Он стал частью меня, пересекая каждый мой шаг, словно тень, переплетенная с моими эмоциями.       Запертая в плену собственных чувств, я постоянно оглядывалась, надеясь поймать его взгляд, но каждый раз надежда разбивалась о реальность. Время от времени мне казалось, что он следит за мной, скрываясь среди коридоров или между колоннами дворца. Я ведь знала, что он уехал по заданию императора, которое тот ему недавно поручил. А я все время ищу его… Как одержимая!       Сегодняшний день начинался, как и все предыдущие. С утра одевала императора, а после несла огромную корзину с бельем к прачкам, как всегда думая о том, что встречу Шисуи-саму. Я целиком была погружена в свои мысли и чуть не врезалась во Вдовствующую императрицу Микото.       Микото-сама всегда несла себя с достоинством настоящей императрицы. Она была сильной женщиной, высокомерной, но справедливой. А ещё обожала младшего сына — Саске-саму. Но в последнее время не было никаких вестей о нём, и было заметно, что это огорчает её больше, чем она позволяет себе показать. Я ужаснулась, ведь едва не перешла ей дорогу! Низко поклонившись, я тут же извинилась, чувствуя, как краска заливает лицо.       — Простите, Ваше Величество, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Едва ли императрица знала моё имя: слишком много слуг крутится рядом с императором.       К моему удивлению, Микото-сама не стала меня ругать. Возможно, она сама задумалась:       — Будьте осторожнее.       Она уже забыла о моём существовании и продолжила путь, в то время как я осталась стоять, всё ещё наполненная смущением. Как можно было забыться настолько?! Чувства к Шисуи-саме медленно, но верно тащат меня к палачу. А если бы я наступила на подол императрицы?! Сколько палок мне бы отсыпали? Даже представить страшно! Нет, я должна собраться и взять себя в руки, иначе ничем хорошим это не кончится.       Так странно и болезненно. Сердце клокочет внутри, страсть к запретному становится всё более невыносимой. Скажу честно, одна мысль о том, как можно быть рядом с Шисуи-самой, наполняет искренним восторгом. Я позволяю себе представить, как оно будет — снова встретиться с ним, вновь ощутить нежность его губ, и с трудом возвращаюсь в реальность.       С одной стороны, Шисуи-сама своими поцелуями внушил надежду, а с другой — принёс тяжесть и наполнил болью. Я теряюсь в своих эмоциях и понимаю, как легко сбиться с пути. Кому и что я должна? Каким образом я смогу удержать баланс между своими обязанностями и сердцем, которое уже давно выбрало? Трепет внутри поднимается, как опьяняющее дыхание — нежное, светлое. Как мечты, что продолжают будоражить мой разум.       16-й день 11-го месяца, год Тигра       Две недели я была погружена в непрерывную работу. Каждое утро начиналось с раннего пробуждения, когда тени ещё медленно танцуют по комнате. Всё, как обычно: я шью, вышиваю, одеваю, стараясь оставить за пределами своего сознания мысли о том, что мне на самом деле дорого. Дворец готовится к зиме. Эти хлопоты прочно захватили, и с каждым днем всё сложнее становится различать свои чувства среди суеты.       Шисуи-сама вернулся! Он появился во дворце, в покоях господина с докладом, когда я одевала императора. Наши взгляды пересеклись. Всего секунда, всего лишь одна секунда! И так затрепетало все внутри. Я моментально отвела глаза, но сердце грохотало. Ни на секунду не сбившись, продолжила облачать императора, наслаждаясь низким голосом, от которого всё дрожало. Так сладко, что даже больно. В носу защипало.       Я тенью выскользнула из покоев, когда отпустили, и шла, стараясь не перейти на бег. Уходила быстрее от Шисуи-самы, от своих чувств, от слабости, которую так сложно скрыть! Весь день прошёл в напряжении. Я постоянно ждала подвоха, пыталась не выходить из дома, в котором работают ткачихи. Меня недавно повысили, теперь я слежу за вышивальщицами. Момо сказала, что мой талант видеть мелочи слишком ценен, чтобы просто так растрачивать его. Но сегодня я не видела ни кривых стежков, ни неправильного оттенка нитей. Я была поглощена страхом и трепетом — впервые после поцелуя Шисуи-сама так близко…       Он не зря славится как жесткий и бескомпромиссный генерал, который уверенно идёт к победе: подобно хищнику, подстерегающему добычу, он напал вечером, когда я возвращалась в свою комнатку, которую делю с Кими и Микой. Рывок, и я оказалась прижата к стене, его руки крепко сжали плечи, взгляд жадно блуждал по лицу.       — Ты весь день ускользала от меня, маленькая птичка, — сказал он, опуская глаза на губы. — Думала, сможешь сбежать?       — Шисуи-сама, — только и смогла пролепетать я. Мы снова стояли посреди пустынного коридора, но такое везение не могло быть вечным. Словно прочитав мои мысли, Шисуи-сама взял меня за руку, переплёл пальцы и потянул к ближайшим фусума. Мы оказались в библиотеке. Я снова стояла перед ним и трепетала, наслаждаясь близостью и запахом, уже знакомым.       — Я даже имени твоего не знаю, — он горько улыбнулся. Сразу же захотелось эту горечь убрать, смахнуть с его губ.       — Хотару, — произнесла я с трудом. Слова застревали в горле.       — Хотару, — повторил он, и меня охватил жар. Я полыхала, хотя здесь было холодно. — Я обидел тебя, Хотару?       — Обидели? Нет, господин, конечно же нет! — выпалила я, понимая, что подписываю себе приговор. Теперь Шисуи-сама может решить, что я позволяю всем подряд целовать себя! Но, кажется, он об этом не подумал. Ласково погладил по щеке и вдруг спросил:       — Я могу тебя снова поцеловать?       Я снова оказалась в сладком сне, в котором губы ласкают губы, кружится голова. Мои руки взлетели и робко коснулись его шеи, обвили, погладили кромку волос. Он замычал и вдруг коснулся кончиком языка моей нижней губы. Я ахнула, невольно распахнула рот, и язык скользнул внутрь. Эмоции закружили, вспыхнули фейерверками. Осторожно и бережно он облизывал мой язык своим, дразнил, открывая новую грань чувственных наслаждений. Странное тепло расползалось по телу, заставляло желать большего. Когда его руки легли на мою талию, я только крепче обняла шею.       Я знала, что мы перешли опасную черту. Боялась осознать, что чем глубже я опускаюсь в этот открытый океан чувств, тем больше шансов ошибиться. Но в тот миг было важно лишь то, что я чувствую. Мне не хотелось вырываться из его горячих объятий. Я хотела находить себя среди его сил, ощущать защиту и уют. Когда поцелуй прервался, я едва могла стоять на ногах. Пол и стены вращались.       — Ты пьянишь меня, маленькая птичка, — хрипло сказал Шисуи-сама. — Хлеще любого вина и саке. Простые поцелуи, а внутри всё горит огнём.       Он взял меня за руку и положил ладонь на грудь. Я чувствовала сильное сердцебиение. Это вызывала я?! И если это простые поцелуи, то какие же тогда не простые? У меня от этих все мысли разлетелись. Инстинкт самосохранения замолчал, вместо него теперь властвовали другие инстинкты.       — Я… мне надо идти… — я попыталась воззвать к его голосу разума. Его глубокий взгляд останавливал моё сердце.       — Так быстро? — показалось, или в его голосе прозвучало разочарование. Впервые в жизни я чувствовала власть над мужчиной. Власть незримую, но способную принести радость или причинить боль. Я никогда не понимала пустого кокетства, которое блуждает по гарему среди служанок и евнухов. Но сейчас не могла сдержаться. Улыбнулась и склонила голову набок:       — Господин огорчится, если уйду?             Я дёргала тигра за усы, но пока он позволял это делать. Не стала дожидаться ответа — вывернулась из его объятий и ушла, чувствуя ликование в груди. Второй поцелуй не был случайностью. И Шисуи-сама тоже горит схожим огнём!       С каждой встречей он опьянял мои мысли и чувства, словно адова карусель, которая не могла ни остановиться, ни замедлиться. В следующий раз мы встретились на самой окраине Запретного города. Он сам назначил встречу, и я спешила туда на рассвете, рассекая густой туман и кутаясь в накидку. Шисуи-сама вышел из этого тумана, как призрак, и я поёжилась от страха, но объятия согрели, а губы заставили забыть обо всём. Его прикосновения к моему лицу были легкими, словно перышко, и его взгляд излучал тепло, способное растопить ледяные оковы тревоги. Его улыбка — для меня. Только для меня.       Я не верила в своё счастье. Разве истинная любовь могла принадлежать такой, как я, простой служанке? Он называл меня птичкой, и в этом слове был отклик души. Я чувствовала себя легкой, как никогда, когда он смотрел на меня. Каждое его слово о том, что я его птичка, наделяли меня крыльями — раскрывали мир, где не было забот. Каждый его поцелуй снова уносил меня в этот круговорот, полный нежности и сладости.       Томно, неспеша, глубоко. Он целовал меня так, как будто каждое касание было единственным и неповторимым. Я погружалась в этот поток, не желая вспоминать о том, что может произойти. Как же хотела остаться в этом моменте, сохранившем эти ощущения, эти эмоции, навсегда! Каждый раз я надеялась, что этот тайный мир, полный чувств, станет нашей реальностью, где мы сможем быть вместе без страха быть раскрытыми.       17-й день 11-го месяца, года Тигра.       Наконец-то сегодня выходной. Сердце забилось быстрее, когда момо вручила мне жалование за всю кропотливую работу, что, казалось, растворилась в бесконечности дней. Каждая вышивка, каждый стежок, каждая ткань несли в себе значимость для одеяния Императора, важного не только для нашего дворца, но для всей Японии. Я чувствовала, что с каждым днем, проведенным в суете, закладывая частичку себя в этот великий труд.       Я передала все указания Сэцуко, которая с пониманием восприняла свою новую ответственность, и, выйдя из дворца, почувствовала, как с плеч слетела тяжесть. Радость проснулась в измученном постоянной тревогой сердце. Я отправилась на рынок, чтобы потратить заработанное на нужные мелочи, о которых давно мечтала.       На рынке я растворилась среди звуков, запахов и красок — тугой шёлк, сверкающие ткани, тонкие ароматы уличной еды. Мой взгляд любовался витринами с украшениями: простые, но изящные, готовые восхищать собою. И вот, когда я остановилась у одной из лавок, чёрный бархатный мир вдруг порвался, и передо мной возник Шисуи-сама.       Я не ожидала увидеть его здесь. Сначала охватила лёгкая паника, но она быстро сменилась смущением, заставила задохнуться в своих чувствах. Его улыбка смутила и околдовала меня, как солнечный свет, проникающий сквозь темные облака.       — Доброго дня! — произнес он, как будто не замечая мою растерянность. Он подошел поближе, его глаза вспыхнули. Это мгновение растянулось в вечность, и мне казалось, что весь мир вокруг растворяется и остается только он.       — Шисуи-сама. — Я низко поклонилась. Видела — на него смотрят. В глазах окружающих он — статный вельможа в длинном тёмно-синем плаще и генеральских доспехах. Взгляды прохожих скользили по нему, но проходили сквозь меня, ведь я, в одежде служанки, не вызывала интереса. Это было спасением, это же стало причиной для гордости, ведь он смотрит на меня и говорит со мной. Ведь он целовал меня!.. Губы вспыхнули, я увидела оттенок понимания в его глазах. Он думал о том же?! Он хотел поцеловать меня?!       — Ты долго стоишь тут. Что-то понравилось? — спросил он, небрежно окидывая простые украшения, разложенные на прилавке. Продавец тут же начал предлагать дорогие шпильки, кольца и браслеты. Но я не могла такое себе позволить. Да и куда носить.       — Смотри, мне кажется, этот гребень создан для тебя, — вдруг сказал Шисуи-сама и протянул деревянный гребень из тёмного дерева, на котором была вырезана птица. Он осторожно надел его и бросил монеты на прилавок, не глядя в сторону продавца. Я не могла сдержать эмоций, когда он подарил мне его.       Радость заполнила меня, и на глазах выступили слезы. Я чувствовала себя абсолютно счастливой и даже несколько растерянной. Шисуи-сама был удивлён — это было заметно. Гребень был не просто украшением — что-то очень важное и личное для меня.       — Спасибо, — прошептала я сквозь слёзы.       — Если бы я знал, что ты так отреагируешь, купил бы весь товар, — пробормотал Шисуи-сама, явно тоже смущённый.       — Нет, просто… Это первый подарок в моей жизни. Я буду хранить его, обещаю!       — Это простой гребень, Хотару, — легко рассмеялся он. Ками-сама, какой красивый у него смех!       После этого он предложил прогуляться по городу, и я почувствовала, как меня охватило волнение. Боязнь, что кто-то может нас заметить, заставила меня постоянно оборачиваться, проверяя, нет ли чужих глаз, которые могут разоблачить нас. Но, не смотря на это, возможность быть рядом с ним постепенно забрала мою тревогу.       Мы медленно проходили мимо лавок, пробуя сладости, которыми щедро угощали уличные торговцы. Его пальцы украдкой касались моих в толпе. Вместе мы разделяли каждый момент, как данго на длинных шпажках, которые он осторожно обхватывал губами, не сводя при этом с меня глаз. Это было как магия, дающая возможность полностью погрузиться в нашу тихую гавань. Я никогда не думала, что простые радости на рынке могут стать поводом для счастья. В этом мгновении, полном свежести и светлых ощущений, я чувствовала себя настоящей, живой.       Каждый раз, когда он смотрел на меня, его взгляд убеждал: я не одна. Мы были связаны невидимой нитью, и эта нить становилась всё более крепкой с каждым мгновением. Его советы о том, какие сладости выбрать, шутки о том, как я выгляжу, когда счастлива, становились частью нового мира, который мы создавали вместе. Я летала на крыльях счастья, что позволяло забыть обо всех сомнениях.       Так он наполнил этот день светом, что отозвалось в моем сердце. Я знала, что это только кратковременный тайный миг. Но, несмотря на все опасности, я терялась в этой жизни, окружённая его сладкими словами и нежностью, как птичка, на которую он смотрит и о которой заботится. И в этом мгновении у меня было всё, чего я когда-либо хотела.